Крис Коллинз
Хаски

Посвящается моей подруге, которая всем сердцем

полюбила эту историю и без которой эта книга просто не появилась бы в свете.

Предыстория

– Ты действительно поедешь? – спросил мужчина, опершись о дверной косяк плечом и скрестив руки на груди.

Юноша уверенно вынул меч из ножен, провёл большим пальцем по лезвию, убеждая себя, что оно достаточно заточено. Из неглубокой прямой ранки показалась капелька крови, и уже через мгновение она скатилась к запястью. Убрав оружие обратно, принц прошёл до зеркала в резной раме и примерил короткую тёмно-зелёную мантию. Такую вещь используют охотники в границах его царства. Застегнув на крючок, парень с минуту стоял на месте, дёргая плечами и ощущая лёгкую тяжесть. Нет, видимо не сегодня. Одним взмахом руки отбрасывает мантию в сторону.

– Так точно, – заявляет он.

– Может, мне стоит…

– Это не обсуждается, – перебил парень, резко оборачиваясь и не позволяя договорить. – Я знаю, что мы вечером ждём гостей. Хочу сделать им подарок!

Он щёлкнул пальцами почти под носом мужчины, что тому не понравилось. Принц снова поднял меч, застегнул ремень на поясе и попрыгал. Оружие точно не выпадет, в этом он убедился.

– Я рад, что у тебя хорошее настроение, но послушай…

– Себастьян! – юноша слегка нахмурился, вспоминая про неглубокий порез. Мужчина провёл пальцами по воздуху, и ранка затянулась – даже следа не осталось! – Я не спрашиваю разрешения. Я делаю так, как посчитаю нужным.

– Всё же нужно прислушиваться к мнению взрослых.

– Не настолько ты и старше.

Себастьян пожал плечами. Если разница в пятнадцать лет принцу ни о чём не говорила, то он ничего не может с этим поделать. В открытое окно просочился лёгкий сквозняк: прозрачный тюль мягко колыхнулся из стороны в сторону, приподнимая с подоконника кристаллики пыли. На мгновение показалось, будто комнату заполнили блёстки. Юноша вдохнул полной грудью и выглянул на улицу. В воздухе витал пьянящий аромат цветов, травы, листьев. Щурясь, он посмотрел на солнце и прикрыл ладонью глаза. Солнечные лучи мягко касались кожи. Вокруг принца сиял ореол, всё его тело точно светилось.

– Ты только представь, вместо зайцев и белок мне попадётся… медведь! Или олень? Нет, подожди, или кто-то, кого наши леса давно не видели. Я чувствую, что сегодня все условия располагают к удачной охоте.

Тишина длилась дольше обычного, и принцу это не понравилось. На спор с Себастьяном уходило минут двадцать или тридцать – в этот раз получилось обо всём договориться намного быстрее. Или нет?

– Ты не поедешь на охоту один, – комнату наполняет новый голос, и парень невольно вздрагивает.

– Почему же? Поеду.

– Джонатан, в самом деле, не веди себя как ребёнок.

Бровь на лице юноши нервно дёрнулась. Только один друг мог упрекать его подобным образом. Не то, чтобы Джонатану это нравилось… Принц обернулся и одарил нежданного гостя милой улыбкой. Посреди комнаты сидел пёс породы сибирский хаски и пронзительно смотрел на парня голубыми глазами. Он раз вильнул хвостом в знак приветствия. Себастьян ухмыльнулся, наблюдая за реакцией Джонатана. Тот же демонстративно вздохнул и упал на ближайший стул, закинув ногу на ногу. Он понимал, что друзья за него беспокоятся, но не осознавал – почему. Или причина кроется в том, что он будущий престолонаследник, и что его жизни вне дворца и без сопровождения сулит угроза? Но те дикие времена прошли и повода для волнений действительно не было. Да и принц никогда не вызывал подозрений своим поведением. Если только сейчас.

– Я всего-лишь хочу сделать достойный подарок. И не вижу здесь проблемы.

– Твоё появление в этот вечер уже подарок.

– Это не аргумент, Хаски.

В глазах пса сверкнули искры.

– Царская семья всегда была в сборе перед приездом гостей, – вдруг отозвался со стороны Себастьян. – Невежливо одному из членов пропускать их приём.

– Я не говорил, что опоздаю. Прибуду раньше гостей, вот увидишь.

– Ладно, дело не только в этом.

– Да в чём же ещё?

Несмотря на то, что будущий правитель должен вести себя сдержанно и спокойно, принц начинал выходить из себя. Ему следовало больше учиться самоконтролю, чем владением разного вида оружия. Собравшиеся в комнате видели, что принц не сдастся. Сегодня и вправду были хорошие условия для охоты, и такой шанс упустит только дурак.

– Джонатан, ты ведь знаешь, что тебе при рождении не передалась…

– Замолчи сейчас же!

Себастьян осёкся, виновато опустил голову, облизнул внезапно пересохшие губы и продолжил с прежней силой.

– Поэтому тебе не стоит одному выходить за стены замка.

– Я не для того тренировался столько лет, чтобы прятаться в замке под защитой своих дорогих друзей, – Джонатан поднялся со стула, стараясь изо всех сил держать себя в руках, но обидная правда, которую он до сих пор не мог принять, сильно ранила его. – Я не такой уж и беззащитный, как ты думаешь, Себастьян.

Хаски с сомнением смотрел на спорящих и не мог сказать и слова. Он чувствовал, что его хозяин расстроен и оскорблён. Не замечая себя, пёс тихо поскуливал.

Джонатан тем временем стоял напротив Себастьяна и смотрел на него снизу-вверх. Маг не хотел встречаться с ним взглядом. Он ругал себя за то, что позволил манипулировать принцем его же слабостью. Слабостью, про которую знают единицы: царская семья, ближайшие подданные, включая Себастьяна, и Хаски.

– Джонатан, я не хотел…

– Нет, наоборот. Ты хотел, чтобы я вышел из себя. Хотел задеть, – принц сохранял дистанцию между ними. – Но знаешь, что? Это всё равно не удержит меня.

Заточенный меч мерно позвякивал в ножнах, когда Джонатан прошёл мимо Себастьяна. Звук отдалялся в длинных коридорах и вскоре совсем стих. Маг и пёс, будто в трансе, продолжали стоять на своих местах. Тюль всколыхнулся настолько сильно, что его чуть не сорвало с петель. Громкий треск привёл их в сознание.

Хаски поднялся на лапы и смерил Себастьяна взглядом.

– Он не будет тебе доверять, если ты будешь напоминать про его слабость.

– Поверь мне, тебе он тоже не будет рад, если ты будешь его поучать при первой возможности.

Не хватало ещё и им спорить. Хаски поднял голову и принюхался.

– В замке его нет.

В этот момент с улицы послышалось цоканье копыт. Себастьян метнулся к окну и чуть ли не вывалился из него, выискивая принца. Джонатан же верхом на коне спешил к воротам, а дальше – в дремучие леса, наполненные не только дикими изголодавшими зверьми, но и магическими ловушками. На спине парня поблёскивал изогнутый лук и колчан со стрелами.

Придворный маг быстро зашептал заклинание, но в последнюю секунду остановился. Кто он такой, чтобы приказывать принцу? Их дружеские отношения и так трещали по швам, норовя разрушиться в любой момент. Хаски поднялся на задние лапы и выглянул в окно, провожая силуэт юноши взглядом.

– Удачной охоты, Джонатан.

Глава 1. Кейт

Герой – это тот, кто творит жизнь вопреки смерти, кто побеждает смерть.

– Максим Горький, русский писатель

– Кейт Джексон, прочитайте нам, что здесь написано.

Непонимающе оборачиваюсь на учителя по истории. Что он только что сказал? Прочитать? Мне?! Греческие письмена взирали с позолоченной таблички и ожидали своего часа. Сглотнув ком в горле, помотала головой. Может, придумать что-нибудь от себя? Нужно только вспомнить…

Отказываюсь не потому, что вредничаю, а потому, что не знаю греческого языка. Капелька пота покатилась неровной дорожкой по шее, щекоча и отвлекая. Быстро вытираю её, чтобы никто не заметил. Я недавно перевелась в новую школу, попыталась подружиться с кем-нибудь из класса, но отношения, скажем так, не задались с самого начала. Одноклассники видели во мне объект, который можно использовать в учебных целях. «Ты сделала домашку?», «Дай списать!», «Поможешь мне с проектом?». Просьбы сыпались со всех сторон, и это изрядно потрепали нервы. Нет, в этот раз всё будет по-другому. Я старалась вести себя естественно и ничем не выделяться, но… все старания коту под хвост.

И вот это несчастное происшествие заставило жизнь повернуться на все триста шестьдесят градусов. А началось всё с того, как…

Наш девятый класс поехал на трёхдневную экскурсию в Санкт-Петербург – двадцать шесть своенравных подростков и двое учителей ехали в большом синем автобусе, который вёз нас к Эрмитажу посмотреть на древнегреческие и древнеримские штуковины. Всё это смахивало на пытку, а урок истории, извините, «внеплановый» урок истории – тем более.

Я сидела у окна и с тоской глядела на затянутое тучами небо и на всё, что проносилось мимо. В Санкт-Петербурге было прохладно, шёл мелкий снег, смешиваясь с дождём. Прохожие укрывались зонтами, укутывались в дождевики и натягивали на голову капюшоны, лишь бы сохранить тепло и спастись от сырости. Раз сейчас начало ноября, то можно ожидать чего угодно, но только не солнышка и тёплого ветерка.

Я не слушала учителей, которые так усердно рассказывали нам о городе, культуре и достопримечательностях. Их мерный голос не вызывал во мне жажду познания, и подобных нудных «уроков» вполне хватало в школе.

Не надеялась, что предстоящий день пройдёт хорошо. Даже если напротив сидит новенький весьма привлекательный молодой преподаватель. Вот на кого, а на него все девчонки из класса таращились влюблёнными глазками. Не заметив того, что делаю, учитель взглянул на меня и кивнул. Оказывается, всё это время я смотрела ему прямо в глаза и улыбалась.

Прокашлявшись, отвернулась к окну, попутно доставая наушники. Сейчас необходимо расслабиться и отпустить ситуацию из головы, ведь впереди целая незапланированная экскурсия! Когда в классе объявили, что мы скоро поедем в другой город, я не слишком-то обрадовалась. Недавно облюбовала новую кондитерскую, что расположилась недалеко от дома. Запах по утрам стоял… потрясающий! В планах было сходить за аппетитной мягкой булочкой с маком, взять горячий кофе и отправиться на долгую прогулку. Но нет! Пришлось отложить вкусную затею до следующего раза.

Закрываю глаза. Вслушиваюсь в текст песни и постукиваю пальцем по коленке, отбивая ритм. Слегка покачивая головой, представляла, как пою на сцене, и меня одаривают бурными овациями. В наушниках на полной громкости играет «Bring Me The Horizon – Can You Feel My Heart». Может показаться мрачным, но нет, она точно передаёт всё то, что творилось за окном вполне уютного и тёплого автобуса.

Вскоре показалось мятно-зелёное здание в стиле барокко с белоснежными колоннами, растянувшееся на двадцать три километра. Мы въехали на парковку, забитую разным транспортом. Выйдя из автобуса, ступила на растаявший снег. Оторвав взгляд от замаравшихся ботинок, увидела Триумфальную арку и Александровскую колонну. На мгновение у меня перехватило дух, и я отстала от группы. В мыслях проносились воспоминания, и мне тяжело было представить, что сооружениям более трёхсот лет.

Переступив дверную арку Эрмитажа, нас встретила молодая женщина с утончёнными чертами лица, вполне похожая на богиню, и повела на выставку «Боги, люди, герои». На бейдже аккуратно выведено имя – Вероника. Нам доходчиво объяснили, что экскурсия продлится несколько часов. Тридцать одно помещение было отведено под античную культуру. Конечно же, всё посмотреть и оценить не сможем, но на шесть-семь была рассчитана программа. Мы всё шли и шли, а нужного зала так и не было видно. Под музыку разглядывала внутреннее убранство и тайно восхищалась красотой. Несмотря на безобразную погоду, посетителей было много.

– Пришли, – женщина обернулась и широко улыбнулась.

Пройдя очередной дверной проём, мы оказались в красно-белом зале. Глаза разбежались в разные стороны, хотелось ухватиться за каждую деталь. Экскурсовод начал рассказывать о Богах и мифах, покручивая в руках лазерную указку. Вероника показывала фрески, статуи, бронзовые диски, фрагменты цветного мрамора, бутыли и вазы. Её светлые глаза останавливались на каждом из нас, выясняя, заинтересовала она или нет.

Я стояла в первых рядах и поглядывала на бело-золотую скульптуру Зевса. Бог величественно смотрел вдаль, держа в левой руке посох-скипетр, а в правой – державу с богиней Викторией-Никой. У выставленной вперёд ноги расположился орёл. Плечи повелителя молний спокойно расправлены, ниспадающая мантия открывает мощный мускулистый торс. Интересно, боги действительно были такими высокими, или это задумка скульптора?

На позолоченной табличке написано что-то по-гречески. От раздумий отвлёк одноклассник, пихнув меня локтём. Я вздрогнула и сняла один наушник, вопросительно глядя на него. Парень лихо отвёл глаза в сторону, кивнув на преподавателей.

– Итак, Кейт, прочитайте нам, что здесь написано.

Я, остолбенев-на-долю-секунды и что-он-там-сказал, подошла поближе и всмотрелась в табличку. Непонятные иероглифы и загогулины глядели в ответ на меня, так и спрашивая: «Ну что, слабо?» Ничего не поняв, но похмыкав для виду, вновь посмотрела на учителя.

– Я не знаю греческий.

– Не волнуйся, мы никуда не спешим, – напирал преподаватель с ангельской улыбкой. – Всего-лишь напомни нам небольшой фрагмент.

– Но я… – новенький историк встретился со мной взглядом. Неприятные мурашки пробежали по телу.

Да кто он вообще такой, чтобы мне указывать? Только устроился и уже решил показать, кто тут главный? И почему Евгений Викторович молчит? Смотрю на табличку и неуверенно перебираю пальцами, придумывая, как же выкрутится из ситуации. Музыка из наушников раздавалась под самым ухом, мешая сосредоточиться. Прищурившись, заметила, как буквы сами по себе стали меняться местами, позволяя наконец-то прочесть злосчастную надпись.

– «Зевс – бог неба, грома и молний, ведающий всем миром. Главный из богов-олимпийцев», – тихо прочла вслух, не веря в произошедшее.

Сквозь секундное молчание, за спиной послышались шепотки. Девчонки нахмурили свои лбы и поджали губки, демонстративно сложив руки на груди. Вероника одобрительно кивнула и повела группу к следующему экспонату. Пришлось держать ухо в остро, чтобы не угодить в неприятную ситуацию.

На картине изображался Геракл и немейский лев. Тот самый лев, шкура которого настолько твёрдая, что её не брало ни одно оружие. Подвиги древнегреческого героя мы проходили в пятом классе, но женщина считала должным рассказать об этом и освежить нашу память. Мы прошли мимо тёмного коридора к следующей экспозиции (к шестому подвигу), и я остановилась.

Мне показалось, что там было что-то таинственное и мрачное. Отстав от группы, обвела взглядом зал и, поняв, что никто не смотрит в мою сторону, юркнула в коридор. В этой части здания голоса становились тише и можно было услышать собственные шаги и дыхание. В конце коридора под плотной тканью скрывался ещё один экспонат высотой в пять метров. «Может, не успели выставить? Или, наоборот, нет времени перенести в музейный запасник?»

Переступаю через ограждение и медленно иду вперёд. Носки ботинок упираются в подставку, и я неуверенно дотрагиваюсь до ткани. Внутри боролось желание заглянуть туда, куда не следовало соваться, или же вернуться обратно к группе. Первое победило.

Ткань не слушалась. Аккуратно убрать не получалось, и я дёрнула со всей силы. Материал слетел в сторону и гулко ударился о пол. Поднявшаяся пыль ударила в нос. Зажмурившись, делаю шаг назад и роняю на пол телефон. Нечто непонятное и запутанное смотрело сверху вниз, и от этого чувствовала себя ничтожной букашкой. Чёрные нити сплетались в клубок и плавно отводились в стороны, будто это крылья. Посредине красовался единственный человеческий глаз. Куда бы я не встала, зрачок менял своё положение и следил за мной. Сначала показалось, что это циклоп, но тогда ему нужно было тело, а здесь бесформенная масса без затруднений витала в воздухе.

– Что это такое? – вопрос повис в тишине.

Лёгкий гул отразился от стен. Отдалённо он напоминал пение мужского хора на незнакомом языке. Наклонившись, поднимаю с пола телефон и протираю экран. Рядом с экспонатом замечаю продолговатую табличку.

– Спасибо, что по-русски, – хмыкаю под нос. – «Хаос в греческой мифологии считается источником всего существующего. Он был тем, кто породил Вселенную и всё остальное. Древнегреческий поэт Гесиод представлял себе Хаос как нечто гораздо более осязаемое, чем бездонная тёмная пропасть. Это бесформенная масса, от которой происходят космос и боги»…

Интересно, если Хаос настолько значим в античной культуре, то почему он пылится в темноте? Поднимаю взгляд, и волна холодных мурашек бежит по спине. По всей бесформенной массе открылась сотня маленьких глаз, и все они смотрели на меня. Нити ожили. Они плавно растекались по стенам и потолку, подбираясь ближе, и окуная коридор в бездонную тьму. Ноги стали ватными, крик застрял в горле. Что-то щёлкнуло в голове, и я присела на корточки.

– Мне кажется, мне кажется, мне кажется…

– Кейт? – позвал голос. – Кейт Джексон?

Ладонь опустилась на плечо, и я вскрикнула. Откинув руку, отползла в сторону и, стиснув корпус телефона, обернулась. Учитель по истории непонимающе посмотрел на меня, обвёл взглядом коридор и сложил руки на груди. Не совсем запомнила его имя, но, кажется, это был Георгий Владимирович. Он ткнул пальцем в сторону экспоната и валявшейся ткани.

– У тебя есть этому объяснение?

– Я… да…

– Надеюсь, нам не влепят штраф.

Поднялась на ноги и отряхнула джинсы. Я боялась посмотреть в сторону экспоната, но, глядя на лицо историка, могла точно сказать: он не видит. Учитель велел нагнать группу, сам же ненадолго задержался. Экскурсовод успел увести одноклассников в следующее помещение. Теперь вместо подвигов Геракла нам рассказывали про владения Аида. Георгий Владимирович присоединился через долгих десять минут. Интересно, он попытался прикрыть экспонат тканью, будто так всё и было? Это невозможно хотя бы потому, что он был не пять метров росту.

Я ожидала, когда он сообщит Евгению Викторовичу. Или это останется между нами? Историк молчал, но теперь не спускал с меня глаз. Вдруг снова окажусь там, где не следовало.

По окончанию экскурсии у нас спросили, что больше всего запомнилось и попросили оставить отзыв на сайте. Мы не спеша направились к выходу. Одни успевали делать селфи, другие снимали короткие влоги в социальные сети, а третьи что-то строчили в заметки на телефоны. Специально отстав от группы, вновь подошла к статуе Зевса и внимательно всмотрелась в табличку, но нет! Греческие буквы так и остались на месте. «Ладно, Кейт. Если ты увидела, как буквы сами по себе перестраиваются, это говорит о том, что ты, либо стала свидетелем чуда, либо у тебя серьёзные проблемы».

Сзади незаметно подкрался Антон. Тот самый парень, который вовремя пихнул локтём. Он тоже новенький. Перевёлся на месяц раньше, только вот у него проблем с общением не было. Одноклассник резко положил ладонь на плечо, заставив меня вернуться из раздумий. Наверное, это его фишка – пугать людей из-за спины.

– Все уже заходят в автобус. Чего ты тут стоишь? Нам и так в дороге сутки придётся провести, – в его голосе слышны нотки удивления, раздражения и заинтересованности. Этакая странная смесь эмоций.

Отойдя на шаг назад, посмотрела на него и отмахнулась.

– Иду я, иду.

Парень переминался с ноги на ногу, решая, остаться со мной и дождаться, пока я наконец-то додумаюсь идти, или оставить всё как есть, и вернуться к остальным. Он прокашлялся и откинул чёлку с глаз.

– Ты… не обращай внимания на девчонок. Им просто завидно от того, что не могут привлечь внимание новенького историка.

– Но я не…

– Это не важно, – перебил Антон и улыбнулся. – Я знаю это.

Оставив меня наедине с комом мыслей в голове, парень отправился назад. Я покосилась на статую и надпись, проверяя, не подействует ли фокус сейчас. Поняв, что схожу с ума, направилась к выходу, попутно застёгивая пальто.

На улице потемнело и похолодало. Тротуар покрылся тонкой корочкой льда, подошва ботинок то и дело скользила, норовя опрокинуть на спину. Я пулей забежала в автобус и осмотрелась. Все места были заняты, моё любимое укромное местечко тоже. Осталось два места в самом конце. Преодолев узкий проход, плюхнулась на сидение и потёрла ладони друг о друга, согреваясь.

Георгий Владимирович считает количество учеников, и задерживает взгляд на мне. Кажется, рядом с ним уселась звезда нашего класса, и эта компания его явно не устраивает. Не повезло вам, однако, но придётся потерпеть!

Подперев ладонью щёку, вдохнула. Голову одолевают мутные мысли, от которых туманится разум. Опрокинувшись на спинку сидения, начала упорно разматывать наушники, гадая, когда они успели запутаться. Автобус тихо тронулся с места, и вскоре за окнами замелькали фонари и фары машин. От большого количества пассажиров окна начали запотевать, где-то наверху заработал кондиционер, окутав нас свежими потоками воздуха. Плавная мелодия успокаивала и увлекала в прекрасный мир грёз. Прикрыв глаза, совсем не заметила, как уснула.

Долгие поездки, наверное, самое замечательное, что у нас есть. Пока находишься в пути, ты можешь наслаждаться видами из окна, разговорами, сном на плече соседа, быстрыми перекусами и запахами еды по всему салону. Когда смеркается, вы успеваете ловить лучи заходящего солнца и снимать розоватый закат, играть с тенями на стенах, изображая силуэты животных. Ноющая боль в мышцах и в пояснице часто отдаётся по телу. Ты аккуратно меняешь позу так, чтобы, наконец-то, спокойно выдохнуть и расслабиться. Периодически, где-нибудь через час или два, по салону раздаются голоса, но и они быстро утихают, сменяясь тишиной и гулом мотора. Когда дорога начинает надоедать, заходишь в гугл-карты, находишь своё местоположение и отсчитываешь, сколько километров осталось до пункта назначения. Тяжело вздыхаешь, откладываешь телефон в сторону, ведь интернет не везде ловит сеть, и растворяешься во тьме. Сутки в пути пролетели совсем не заметно.

В Архангельскую область мы заехали примерно в восемь вечера, а в город прибыли ровно в десять. Некоторых учеников ждали родители на машинах или такси, они быстро выбегали со своими вещами и садились в другой транспорт. Сквозь дрём слышала всю суету, но всё никак не могла разомкнуть глаза и встать со своего места. Тепло окутало тело, зазывая в глубокий сон.

За плечо тихо потрепали и позвали по имени. Нахмурив брови, пробубнила что-то под нос. Наушники слетели на колени, возвращая в реальность.

– Кейт Джексон, – серьёзный голос заставил вздрогнуть и разомкнуть глаза.

Выпрямившись, сонно оглядела историка и посмотрела в окно. Знакомый двор школы освещался фонарями. На парковке стояло с десяток автомобилей. Некоторые были припаркованы рядом с автобусом. Одноклассники, зевая и обнимая друг друга на прощание, разбредались по машинам. Силуэты исчезали, и вскоре почти никого не осталось.

– Где твои родители?

Я стиснула в руках телефон, поправила шарф и застегнула куртку. Поднявшись с места, протиснулась мимо учителя.

– Они во двор не заезжали, – соврала, выбегая на улицу. Зная, что родители ещё на работе и не смогут никак забрать меня, решила не тревожить их зазря. Георгий Владимирович что-то прокричал вслед, но завывание в небе унесло смысл слов с собой.

Одно неудобно – квартира располагается на другом конце города. Вдохнув холодный воздух в лёгкие, наблюдала, как пар рассеивается на ветру. Натянув на уши шапку, поправила рюкзак и поплелась по полупустынной улице. Самый короткий путь проходил через набережную. По вечерам здесь ходило мало людей, но мне это даже нравилось. Бродить в полном одиночестве стало моим хобби.

С детства часто оставалась дома без родителей и приходилось чем-то занимать себя. В мыслях проскальзывали образы, я хваталась за эти ниточки и развивала события. Иногда придумывала истории, иногда изрисовывала любую попавшуюся под руку бумажку… И не важно, что там было написано – квитанция ЖКХ или заявление на кредитные каникулы. Куда лучше, когда на полях красовались цветы, домики и единороги!

Напевая под нос песни, медленно шагала по тротуару. Глухой стук подошвы сопровождает меня, то и дело обманывая, будто следом кто-то шагает в такт. Внезапно, за спиной раздался хруст, и сердце быстро забилось в груди. Я обернулась, пытаясь уловить того, кто издаёт звук, но никого поблизости не оказалось.

Спихнув видения на бурную фантазию, засунула руки в карманы и ускорила шаг. Через пару секунд сбоку послышался шорох. Резко остановившись, прислушалась. Тишина в этот раз напрягала, а не успокаивала. Голые ветви деревьев напоминали безобразные костлявые руки, что растопырили длинные кривые пальцы и тянутся ко мне. Холодный ветер подул в спину, будто повелевая идти вперёд. Откуда-то издалека доносился едва различимый голос.

Внезапно, из-за кустов выглянула морда собаки. Из приоткрытой пасти капала слюна, растягиваясь до самой земли. Сделав два шага, она показалась всем профилем. Я замерла на месте, не находя слов. Её изуродованный вид вводил в ступор. Казалось, что собака сделает ещё пару шагов и замертво упадёт, но нет, она полна сил и энергии. Псина отряхнулась, и куски обгоревшей кожи полетели в стороны. Тёмные багровые пятна окрашивали белоснежный снег, кости, торчащие наружу, покрылись трещинами и копотью. Один рык вернул меня в реальность, крича: «Спасайся!»

Удивительно, как тело услышало сигналы и начало двигаться. Я вскрикнула и побежала до главного перехода, стараясь не сбавлять темп и не оборачиваться. Когда мотор машин загудел сильнее, и показались силуэты прохожих, тогда оглянулась. Никакая дикая собака меня не преследовала. Схватившись за одежду, постаралась перевести дыхание. Мурашки то и дело пробегали по спине, когда перед глазами проносился образ дикой собаки. Из-за страха ноги совсем перестали держать тело, и я с трудом взобралась по лестнице на центральную улицу.

Не совладев со своей трусостью, побежала домой. Зеваки оглядывались на меня, будто никогда в жизни не встречали бегающих людей. Только зайдя в квартиру и захлопнув за собой дверь, почувствовала себя в полной безопасности. Прислонившись спиной к стене, прикрыла ладонями глаза. «Что же за день-то такой?! Что со мной происходит?!» – отчаянно спрашивала своё внутреннее я, будто оно моментально ответит на вопрос.

Разувшись, сняла верхнюю одежду и поёжилась, чувствуя, как блузка липнет к вспотевшему телу.

– Мам? Пап? Вы дома? – спросила на всякий случай, но ответа не последовало.

Вздохнув, прошла на кухню, попутно расстегивая пуговицы на блузке и снимая джинсы. На магнитике висела зелёная записка с аккуратным почерком. Сняв, внимательно прочитала и разочарованно вздохнула.

– Они приедут только завтра вечером… неожиданно вызвали на работу…

Включив чайник, села на стул и уставилась в пустоту. Тишину нарушила бурлящая вода. Кухню осветил голубоватый слабый свет. Пустые комнаты давили, взывая желание с кем-нибудь поговорить, обсудить поездку и возмутиться. Хотелось посидеть с мамой в обнимку, подставляя голову, а она бы гладила меня по волосам, успокаивая. Папа бы сидел в кресле и передразнивал телеведущего, тем самым рассмешив и окончательно избавляя от плохого настроения. Напевая под нос внезапно появившуюся мелодию в голове, налила горячий чай и подошла к окну.

Придя к мысли о том, что одиночество будет сопровождать меня до конца дней, по квартире раздался телефонный звонок. На экране светился незнакомый номер.

– Слушаю, – с подозрением посмотрела на часы. Нехорошее предчувствие заставило сесть на стул. Сердце через раз пропускало удары, ладошки рук вспотели.

– Кейт Джексон? Это Георгий Владимирович. Твои одноклассники как полчаса назад написали мне, что добрались до дома.

Негромко ахнула, вспомнив, что забыла отправить смс. «Я уж подумала…» – пронеслось в мыслях.

– Извините, совсем из головы вылетело. Я дома. Всё в порядке.

– Хорошо. Не могла бы ты завтра подойти ко мне в кабинет?

– По какому поводу?

– Не телефонный разговор, – спокойно произносит он. – Я весь день буду в школе. Подойди, как сможешь.

– Ладно.

– До свидания.

Голос преподавателя растворился в темноте. Я положила трубку и кинула телефон на кровать. Потянувшись, лениво зевнула и почувствовала лёгкую боль в мышцах.

– Боже, и на что я подписалась?

Не ответив на свой же вопрос, поплелась в мягкую кровать. События этого дня выбили из колеи. Хотелось поскорее провалиться в прекрасный мир снов, подальше от суровой и непредсказуемой реальности.

Перед глазами проносится чернота, и я оказываюсь на залитой солнцем лесной поляне, усеянной белыми, красными и голубыми цветами. Недалеко слышен звон бьющейся воды о скалы. Бабочки порхали над цветами, перенося пыльцу от одной сердцевины к другой. На деревьях прыгали пушистые белочки, поглядывая из стороны в сторону. Птицы летали по небу, напевая ласкающую слух мелодию.

В груди приятно кольнуло, распространяя тепло по всему телу. Глубоко вдыхая свежий воздух, прикрыла глаза, отдаваясь мимолётному ощущению. Казалось, что все проблемы и заботы остались позади, освобождая место чему-то новому и удивительному.

Чем дольше здесь находилась, тем больше замечала деталей вокруг. Благородная золотая лань подбежала к водопаду и, опустив голову, утолила свою жажду. Диковинная голубая птица с тройным хвостом покружилась вокруг и скрылась в листве могучего древа. Далёкое пение донеслось до слуха, заставляя замереть на месте и прислушиваться к незнакомым звукам. Сердце будто задрожало, на глаза навернулись слёзы, и я улыбнулась, пропуская через себя мелодию. Животные нисколько не боялись меня, будто знали, что не причиню им вреда.

Утерев внезапно набежавшие слёзы, подошла к водоёму и умыла лицо прохладной водой. Брызги летели в разны стороны, и показалась радуга. Внимание привлекла белоснежная бабочка. Она неспешно летела над землёй, пытаясь задержать моё внимание. Повинуясь её воле, следила за полётом, пока не заметила силуэт парня. Вскинув брови, осторожно поднялась, будто его-то и могла спугнуть.

Не остались не замеченными светло-голубые глаза, наполненные глубокой грустью. Движения легки и проворны, будто он является богом этого уютного края. Короткие каштановые волосы спадают на лоб. Было в нём что-то такое, что отличало его от простых людей.

Медленно повернув голову, он замечает меня и замирает. Внутри что-то перевернулось, когда наши взгляды пересеклись. В его глазах сначала виднелся внутренний страх, а после он сменился мнимой решительностью. В несколько шагов преодолел разделявшее нас расстояние, будто боялся, что я очередное видение.

– Помоги мне, – болезненно сорвалось с его губ.

В душе заскреблись кошки, почувствовав страдание юноши. Непонимающе глядела на него, пытаясь понять суть фразы. Его голос будто околдовал меня, и я никак не могла отойти от этих чар.

– Прошу тебя… – как будто издалека доносятся его слова.

Отшатнувшись назад, меня словно поразило молнией.

– Чем я могу помочь тебе?

– Спаси же меня!

Я дотронулась до своей груди, стиснув спальную футболку и потупив взгляд.

– Но… Кто ты? – глянула на него, но он уже растворился, как и весь сказочный мир.

Глава 2. Подозрения

Долго лежала в кровати и смотрела на сероватый потолок. Я пыталась собраться с мыслями, но это не удалось. Они совершенно не хотели переплетаться друг с другом. Через секунду мысли вообще куда-то пропали. Скинув с себя тёплое одеяло, почувствовала холод и с непривычки вздрогнула. Гул машин и разговоры людей за окном напоминали, что сейчас утро.

Суббота прекрасна тем, что в школе мало учеников. Младшие классы учатся пятидневку, старшие же пашут шесть дней. Взглянув на время, присвистнула. Обычно, я не опаздывала на занятия, но, видимо, не сегодня. Меня мало беспокоил вопрос дисциплины, скорее, в голове крутился воображаемый диалог с историком. Он от силы провёл у нас три урока, и за это время ничего не происходило. Один раз спросил меня про культуру серебряного века, и всё. Может, что-то не так с оценками? Это навряд ли.

Выбирая дорогу, старалась держаться подальше от набережной. Тело сковывало страхом от одного воспоминания об изуродованной собаке. Шагая по центральной улице, наблюдала за тем, как украшают витрины и деревья новогодними декорациями. Совсем скоро наступит праздник, и я улыбалась, закрывая глаза и представляя домашний уют и суету. Новый год – это всегда новые возможности, поэтому, не стоит упускать свой шанс. Не скажу, что жизнь кардинально меняется на первое января, но, просыпаясь утром, чувствуешь, как тяжкий груз старого года сваливается с плеч. Вдыхаешь полной грудью и благодаришь себя за полученный опыт.

Дойдя до низеньких ворот школы, тяжело вздохнула и шагнула во двор. Четырёхэтажное бело-розовое здание взирало на меня множеством чёрных окон в белых рамах. Над входными дверьми висела продолговатая табличка, которая находится почти в каждом общеобразовательном учреждении. Она гласит: «Средняя школа №14».

В холе, на удивление, было тепло, и кожу неприятно покалывало от резкого перепада температуры. Недалеко показались знакомые лица одноклассников, спешивших на урок. Не теряя минуты, сдала вещи в гардероб и устремилась за ними.

Сидя на своём месте, нервно дёргала ногой, поглядывая на время и ожидая перемены. Нет, всё же, пока не покончу с Георгием Владимировичем, не успокоюсь. Сосед по парте поглядывал на меня, думая, тронулась я умом или нет. Минутная и секундная стрелки соединились, и по коридору раздался долгожданный звонок. Я выскочила из кабинета, не успев услышать домашнее задание. Учительница в спину что-то пробурчала, но слова проскочили мимо ушей.

Поднявшись по лестнице, по памяти нашла нужный кабинет, на дверях которого висела табличка с цифрой пять. Выдохнув, без стука ворвалась внутрь.

Учитель сидел за столом, листая потрёпанную временем книгу на иностранном языке. Он никак не среагировал на бурный приход, будто знал, что так и будет. На мгновение почувствовала аромат мяты и малины, но он быстро улетучился, не успев задурманить голову. Историк, не отрывая глаз от строк, кивнул головой. Присев напротив учительского стола, свернула наушники и убрала в рюкзак. Ёрзая на стуле, хотелось первой начать разговор, но продолжала выжидать.

Наконец, почувствовала на себе пристальный взгляд, который вызвал ещё больший дискомфорт.

– Как тебе экскурсия?

Я непонимающе взглянула на него, спрашивая: «Вы это серьёзно?»

– Нормально. Ожидала большего, – соврала, но даже столь мелкая ложь казалась раскрытой.

– А мне кажется, что ты совсем не слушала экскурсовода.

Георгий Владимирович перелистнул страницу. Улыбка скользнула по моему лицу и быстро испарилась.

– Да, вы правы. Отчасти. Но разве вы меня позвали ради обсуждения экскурсии? – моя очередь смотреть в ответ. – Если да, то, боюсь, мне нужно идти на другой урок.

Собиралась встать и уйти, как Георгий Владимирович неожиданно прокашлялся, заставляя вздрогнуть от резкого звука. Он вальяжно наклонился на спинку стула так, будто это его трон, и демонстративно поправил очки. «Я уже слышу, как одноклассницы визжат от увиденного».

Прозвенел звонок, оповещая учеников и учителей о начале нового урока, но историку, казалось, было всё равно. Или у него не было занятий в расписании? Тогда почему он всё ещё в школе? Я замерла, никак не решаясь подняться с места.

– Я могу идти? – спросила скорее из вежливости, хоть ноги готовы были унести в сию секунду.

Историк глянул в окно. Лучик солнца осветил лицо, выделяя острые контуры, и резко скрылось за пушистыми тёмными облаками, предвещавшими скорый снег. Тень затмила его красоту и, казалось, передо мной сидел вовсе не учитель по истории, а сошедший со страниц персонаж книги.

– Как ты думаешь, в мире существует магия?

Вопрос вышиб из колеи. Повисло секундное молчание. Обхватив лямку рюкзака, приподняла брови.

– Если бы она существовала, то моя жизнь сейчас была бы совсем другой. Вы фэнтези перечитали?

«Какая глупость. И это я ожидала серьёзный разговор?»

– Фэнтези? – историк отвернулся от окна и удивленно посмотрел на меня. Будто опомнившись, он хмыкнул и сложил руки на груди. – Даже если ты не веришь, как думаешь, существуют люди, владеющие магией? Или те, кто унаследовал силы бога? Полукровки?

– Что-то я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите.

Историк смотрел в одну точку, не отрываясь. Он словно перестал различать звуки и реагировать на них. Собравшись с силами, поднялась со стула. Неприятный скрип раздался по всему кабинету, отдаваясь в ушах. Георгий Владимирович взглянул на меня, встречаясь взглядом.

– Что если ты, Кейт, окажешься таким человеком?

Серьёзный тон не позволял рассмеяться.

– Кто знает, – пожала плечами. – Может, я мать драконов, и в рюкзаке ношу чешуйчатые яйца, ожидая, когда на свет появятся драконята.

Лицо учителя вытянулось, он выпучил глаза. Поверил что-ли? Приподняв бровь, вздохнула и посмотрела на настенные часы, которые успели отсчитать десять минут с начала урока. Неудачная шутка. Он оказался чересчур впечатлительным.

– Нет у меня драконов. До свидания.

Выходя из кабинета, услышала глухой стук. Выглянув за дверь, увидела девушку с параллельного класса. Я не знала её имени. Она потирала лоб ладонью и мило хмурила брови.

– Извини. Не думала, что тут кто-то есть.

Девушка опомнилась. В одной руке она держала свёрнутый лист бумаги. Заметив, наконец, меня, быстро убрала его за спину и выпрямилась. Уверена, извинения пролетели мимо её ушей. Уж слишком она чем-то обеспокоена. Обогнув меня, постучала в кабинет историка и, не дожидаясь ответа, зашла. Дверь захлопнулась, и послышалась тишина. Я поскорее направилась к лестнице и увидела ещё двух девушек. Они перешёптывались, кивали друг другу и поглядывали в сторону пятого кабинета. Видимо, подружки. Неужели… та девчонка написала письмо с признанием?

– Меня это не касается, – проговорила себе под нос и спустилась на первый этаж в гардеробную.

Идти на последний урок совсем не хотелось. Тем более, выслушивать упрёки за опоздание. Со спокойной совестью застегнула пальто и накинула на плечи рюкзак.

Серые сумерки медленно опустились на улицы города. Шум становился сильнее – люди возвращались домой. Мелкие снежинки посыпались с неба. Расправив руки в стороны, взглянула вверх и улыбнулась. Дойдя до конца Троицкого проспекта, зашла в кондитерский за вкусностями. Выбрав два маленьких торта, одним из которых был мой любимый наполеон с карамельным кремом, направилась домой.

Заметив в окнах свет, улыбнулась.

– Привет, милая, – на пороге встречала мама. Она подошла и поцеловала в лоб. – Что это ты принесла?

– Для хорошего настроения, – стряхнула снег на паркет и протянула пакет. – Привет.

На кухне свистел чайник, папа заваривал кофе и смотрел тревел-передачу по телевизору. Устроив чаепитие, я почувствовала облегчение. Когда все в сборе, то жизнь не кажется такой уж тоскливой и одинокой.

– Как дела на учёбе? – спросила мама.

– Да как обычно. Учусь, не покладая рук. Как у вас работой?

– Журналисты нужны в любое время дня и ночи, – папа отпил кофе и скривился. Снова получился горьким. – Меня везде принимают с распростёртыми руками.

– Да уж. Ты им, наверное, все уши прожужжал рекомендациями, – рассмеялась мама, нарезая торт.

Я захихикала, прикрывая рот ладонью. Что правда, то правда. Папа гордился своими связями и нисколько этого не скрывал.

– А ты, мам?

– Провожу курсы по английскому языку. Думаю, устроиться куда-нибудь ещё, для разнообразия.

– До сих пор не пойму, и почему вы не остались в Англии?

– Ах, Кейт, не спрашивай, – отмахнулась мама и покосилась на отца. По взгляду можно было понять, что работа завела его в очередной скандал.

Я старалась не расспрашивать об этом родителей. Безумно интересно, но держала себя в руках. Со временем они сами всё расскажут. Иногда забывала, что родилась в Англии, ведь растили меня в России. Фотографии на стенах служили воспоминаниями для родителей. Я столько раз вглядывалась в их счастливые лица, в пейзажи позади них, что на душе становилось тоскливо. Мне хотелось увидеть город, в котором появилась на свет. Может, когда-нибудь желание осуществится.

Мы просидели до полуночи, обсуждая рутину. Родители вспомнили молодость, и я заметила, как изменились их лица. Они словно помолодели на десять лет. Зевнув, отправилась спать, предвкушая, куда занесут сны.

Желанной картинки не появилось, вокруг царил лишь мрак. Через секунду открываю глаза и беру телефон – девять утра.

– Что ж такое-то… – разочарованно пробормотала в подушку, поворачиваясь на другой бок. Даже в воскресенье выспаться не удалось.

За дверью слышится суета. Родители всегда вставали рано и чувствовали себя при этом отлично. Мне бы не помешало перенять их привычки. По квартире раздался звонок, и телефонную трубку быстро сняли. Долгое молчание напрягало. Через секунду послышалось невнятное бормотание, под дверью показались ноги. Мама стояла в дверном проёме. На её лице отразилось волнение и лёгкий испуг. Приподнявшись на кровати, прот1рла глаза и посмотрела на неё.

– Если мы что-то узнаем, то позвоним вам. До свидания, – отключившись, мама дотронулась до головы. – Звонили со школы.

– В утро воскресенья?

– Спрашивали, знаем ли мы что-нибудь про Лизу Старкову, девочку из параллельного класса. Родители не могут выйти с ней на связь со вчерашнего дня.

– О, – потянулась, не совсем понимая серьёзность ситуации и вспоминая, как выглядит девушка. В памяти никак не рисовался образ. – Может, она хорошо провела выходные с друзьями. Как… Выспится, так сразу позвонит родителям. Чего сразу школу-то на уши поднимать?

– Тебе бы капельку сочувствия.

– Она же не потерялась, чему сочувствовать? Думаю, ей было бы некомфортно приходить в понедельник в школу и слышать, как про неё говорят глупости.

– В любом случае, если ты что-то узнаешь, скажи сразу классному руководителю.

– Да поняла я, поняла…

Как только мама скрылась из виду, размяла шею и посмотрела в окно. В городе не так часто пропадают люди, если верить статистике. Каждый день что-то да и происходит: кражи, угрозы, нанесение ущерба… Когда ты живёшь в мире, в котором преступления являются неотъемлемой частью жизни, то становится в какой-то степени безразлично. Ты веришь в справедливость, что этих людей накажут, что они исправятся и не будут так впредь делать. Но такое случается редко. Утопия для фильмов.

В утро понедельника разговор про девочку совсем забылся, пока не пришла в школу. Лиза Старкова не появилась ни на утренних занятиях, ни в обед, ни под вечер. Замечала, как её подруги заходили в кабинет директора и долго оттуда не выходили. В их глазах стояли слёзы, они нервно перебирали пальцами и тупо смотрели по сторонам, надеясь заметить знакомое лицо. Я не воспринимала серьёзность ситуации и верила, что Лиза обязательно появится в школе – не сегодня, так завтра.

Но и на завтра она не появилось. И через день, и через неделю. Разные слухи поползли по школе. Одни были уверены, что Лиза поругалась с родителями и сбежала из дома, другие думали, что девушка познакомилась с парнем и по глупости уехала с ним… На уроках порой было невозможно находиться, ведь все они начинались с обсуждения Лизы Старковой. Единственный преподаватель, который не рассуждал долго насчёт пропажи девушки, был Георгий Владимирович. Однажды он сказал, что надеется на лучшее, и она обязательно найдётся. Я с подозрением поглядывала на него. Лиза была без ума от историка, как и большая часть. Его улыбка, взгляд, смех и движения могли очаровать даже самое чёрствое сердце.

Когда на школьном стенде повесили объявление о пропаже, то вгляделась в фотографию. Улыбчивая девушка смотрела на меня с бумаги, и в памяти вырисовывался образ. Точно! Это ведь она случайно налетела на дверь и ушиблась лбом. Тогда шла… К историку! И на следующий день утром позвонили родителям. Может ли это значить, что он причастен к её пропаже?

Из кабинета директора вышел Георгий Владимирович. Он поправил пиджак и очки, обвёл коридор взглядом и направился в учительскую. Если он что-то знает, то отлично скрывает. «Нет, это глупо. Я ведь ничего не знаю после того, как Лиза ушла из школы. Её подружки точно знают больше, но они бы всё сказали полиции. Или нет?» Девушка с чёрно-белой фотографии продолжала взирать на меня. Серый цвет придавал коже бледности, а губы будто посинели. Вместо дружелюбия Лиза вдруг оскалилась на меня.

– Ты должна была меня остановить! Это ты виновата! – раздался крик под ухом, и я отскочила в сторону, держа рукой у сердца.

Девушка на фотографии снова стала неподвижной и продолжила мило улыбаться остальным ученикам. Я поспешила уйти от стенда и всеми силами отгоняла мысль, что это не так.

В один день, когда на улице потемнело раньше прежнего и повалил снег, не давая возможности увидеть дальше трёх метров, всем стало известно, что случилось с Лизой Старковой. Девушку нашли мёртвой на набережной. Причиной смерти стало нападение диких собак, от которых она не смогла защититься и, по закону подлости, рядом никого не оказалось. После этой новости меня окатило ледяной волной и страхом.

В голове смешался комок мыслей. Я видела на набережной странную собаку, и она преследовала меня явно не ради того, чтобы дать себя погладить. Раздался щелчок осознания того, что на месте Лизы Старковой могла оказаться я. В тот день, по приезде из Санкт-Петербурга. Тошнота подкатила к горлу. Как можно спокойнее вышла из кабинета и направилась в туалет. Капельки пота неровными дорожками скатывались по лицу. Раскрыв окно, вдыхала холодный воздух и старалась дышать ровнее. Медленно умывала лицо, руки, шею. Продолжала тереть и тереть, пока не опомнилась.

– Кейт, всё хорошо, – говорила самой себе, глядя на отражение в зеркале. Волосы прилипали к мокрому побледневшему лицу, губы слегка дрожали, и вся моя физиономия вдруг стала крошечной. – Вот это точно не совпадение. И ты не можешь быть уверена в том, что там была именно та собака. Не придумывай себе лишнего.

После занятий сидела в холле и наблюдала за полётом снежинок за окном. Родители должны приехать с минуты на минуту. Новости о Лизе Старковой настолько сильно потрясли их, что они забеспокоились о моей безопасности. Сколько разговоров было о том, чтобы я не ходила по пустым переулкам, не заходила в незнакомые дворы и не гуляла по набережной. «Как с маленькой», – думала про себя, выслушивая речи и понимая, что они волнуются, и это их долг, как родителей, обезопасить и предупредить своего ребёнка.

Пока смотрела в окно, ожидая увидеть прорезающий тьму свет фар, в отражении показался силуэт Георгия Владимировича.

– Почему ты ещё не ушла домой? – раздался голос.

Обернувшись, заметила в его глазах зловещий блеск. Казалось, что маска учителя снята, и передо мной стоит совершенно незнакомый человек. Подозрения до сих пор остались в голове. Сглотнув внезапно подступивший ком в горле, постаралась сказать уверенно:

– Жду родителей.

В эту же секунду школьный коридор наполнил звук сообщения. Мама написала, что машину занесло на повороте, и лучше бы мне вызвать такси. Я водила пальцем по экрану, не зная, что ответить.

– Если какие-то проблемы, то я могу подбросить тебя до дома. Мне не сложно.

– Не стоит, – выдавила из себя улыбку и почувствовала, как дрожат колени. Недолго думая, написала родителям, что обязательно их дождусь.

Пугало то, что в школе почти никого не осталось. Охранник покинул свой пост и отправился проверять окна и кабинеты. Возможно, кто-то из учителей ещё остался в здании и дописывает отчёты. Только темнота в коридорах не внушала уверенности. Да и на снегу не отражался свет.

– Несчастный случай отразился на моральном состоянии учеников, – историк продолжал стоять над душой, теперь уже глядя в окно. Голос глухо отзывался в стенах школы. Силуэт тенью расползался по полу и стенам. – Мы живём и думаем, что невзгоды могут обойти нас стороной, когда другим плохо. Люди по натуре эгоистичны и двуличны. Они открыто сочувствуют страдающему, но про себя радуются, что их это не коснулось. Тоже самое я ощущаю на большей части учеников. Они рады, что не оказались на месте Лизы Старковой.

Я посмотрела на учителя.

– Почему вы не уходите домой?

– Подожду, пока тебя заберут родители, – отозвался он, садясь недалеко от меня. – Учителя несут ответственность за своих учеников. Особенно сейчас.

Снег всё шёл и шёл. Сугробы увеличивались в размерах и оседали. С утра школьному дворнику придётся нехило попотеть, чтобы разгрести снежный покров и освободить дорогу ученикам. На часах показало восьмой час. Я не могла расслабиться ни на долю секунды. Учитель принялся проверять работы, а я взялась за домашнее задание, разложив на подоконнике учебник и тетрадь.

– Кейт, ты меня в чём-то подозреваешь? – вопрос застал врасплох.

Я боялась поднять взгляд, боялась пошевелиться. Наступившая тишина, казалось, длилась вечность. Сердце колотилось как сумасшедшее и готово было выпрыгнуть из груди.

Внезапно тьму разрезал луч света, и на парковке показалась знакомая машина. Обрадовавшись, скинула вещи в рюкзак, застегнула пальто и укуталась шарфом. Историк поднялся с места. Я попрощалась с ним, оставив без ответа.

Как только запрыгнула в машину и выехала со двора школы, тогда смогла расслабиться и выдохнуть. Мама сетовала на снег и на то, что невозможно спокойно проехать.

– Кейт, кто с тобой был? – спросил отец.

– Учитель по истории. Не хотел уходить домой, пока вы меня не заберёте.

– Как ответственно с его стороны, – отозвалась мама.

Я кивнула и отклонилась на спинку сидения. Комок подозрений и напряжённости нарастал. Чем больше думала об этом, тем больше он душил меня. Если бы завтра сказали, что мы переезжаем, то ликовала бы от радости. Вот бы сбежать из этого города!

Глава 3. Паранойя

Лиза стоит ко мне спиной и рыдает. Нас окружает тьма, и только в воде под ногами видны отблески далёкой луны. Я осторожно делаю шаг вперёд, и мелкая рябь расходится в стороны. Девушка продолжает плакать и утирать слёзы. В груди сжимается сердце, и растёт желание обнять Лизу. Утешить, сказать, что всё хорошо и всё позади. Когда собираюсь окликнуть девушку, в голове возникает мысль:

– Её нет в живых.

Лиза перестаёт рыдать. Она будто прочитала мысли. Между нами остаётся небольшое расстояние, и я останавливаюсь. Теперь вместо добрых намерений в груди поселился страх.

– Лиза?

Девушка вздрагивает, неестественно трясётся не то в судорогах, не то от боли, и поворачивается. Вместо лица на меня смотрит кровавая смесь. Тело изуродовано рваными ранами от когтей и клыков, правая рука беспомощно повисла сбоку. Из груди и бёдер торчали кости, наполовину обглоданные нападающими. На глаза навернулись слёзы, и вместе с ними к горлу подступила тошнота.

У неё не было рта, но откуда-то донёсся хриплый гортанный голос:

– Это должна была быть ты! ТЫ!

Я вскакиваю с кровати с криком и включаю свет. За окном глубокая ночь, диск луны величественно освещает улицы спящего города. Добежав до уборной, опустошила содержимое желудка, умыла лицо и ещё долго сидела на кровати, никак не решаясь лечь спать. Каждую ночь меня мучают кошмары. Они играют по одному сценарию, показывая то Лизу, то изуродованную собаку. Разум подсказывал, что нужно отвлечься, нужно забыть обо всём, что случилось. И ни в коем случае не винить себя.

Из глубоких раздумий выводит злобный собачий лай. Испугавшись, вздрагиваю и отпрыгиваю в сторону, чуть ли не сталкиваясь с прохожими. Клыкастая пасть открывается и закрывается, давясь слюной и натягивая цепь. Мужчина стоял у школьных ворот. В одной руке он сжимал поводок, во второй руке держал сигарету, из которой валил ядовитый дым. Хозяин пса нервно дёргал пальцем и смотрел куда-то вверх. Рядом с ним собеседник увлечённо что-то рассказывал и поглядывал в другую сторону. На разъярённую собаку никто из них не обращал внимания. Будто уловив тонкий аромат, хозяин поворачивает голову в сторону и замечает меня.

Я стою на месте, боясь сделать шаг в сторону. Смерть Лизы Старковой хватает за горло невидимыми руками и душит. Ученики обходят нас стороной, желая поскорее скрыться в стенах школы от подозрительных личностей.

– Тише, тише, не пугай девочку, – хозяин криво улыбнулся, пуская дым и поглаживая собаку по голове. Та, повинуясь, начала скалиться и отступать. – Не бойся, она тебя не укусит.

Под его смешок ускорила шаг и скрылась в стенах школы. Из-за лёгкого потрясения не смогла даже ответить и возмутиться. Додумались ведь выпустить собаку! Да ещё и такую злую!

В последующие дни рядом со школой парковался чёрный минивэн. Я видела, как из него выходят те же мужчины с псом, и как они продолжали стоять возле ворот, пугая не только детей, но и прохожих. Им делали замечания обеспокоенные родители, просили убрать животное подальше от школы, но им было всё равно. Даже угрозы правоохранительными органами не помогали. Хозяин наклонялся на бампер и курил сигарету, поглядывая на окна школы, будто желанный объект выглянет из-за тюлей. Однажды я услышала слетевшую с его губ фразу: «Где же ты прячешься?» Заподозрив что-то неладное, нахмурилась и замедлила шаг. Из-под машины блеснули недобрым светом красные глаза.

– Гончая не зря привела нас сюда, – скрипучий голос вызывал мурашки по телу.

– Думаешь, мы нашли его? – второй голос знаком, это ему принадлежала собака.

Рык со спины заставил обо всём забыть. Меня окружили три псины, похожие друг на друга. У двоих из них отсутствовало по одному глазу. Выронив рюкзак, я вскрикнула, прикрывая рот ладонью. Сердце бешено стучало в груди. Казалось, одно резкое движение, и они набросятся.

Хозяин со своим собеседником выглянули из-за машины.

– Опять ты, – отозвался тот, скрещивая на груди руки. Злобный взгляд и ухмылка говорили, что останавливать собак он не планирует.

Второй безмолвно наблюдал за действиями животных. Его лицо украшал кривой шрам. Внезапно он ухмыльнулся, и меня обдало холодом: вместо человеческих зубов показались острые клыки. Выпучив глаза, смотрела на него и не могла взять себя в руки.

Мы словно стали невидимыми для других людей. Они проходили мимо, не обращая внимания на то, что школьницу окружили рычащие собаки. Может, это всё ещё сон? Ногтями впилась в ладонь до появления капелек крови. Тупая рана заныла, но реальность не менялась. Нет, это не кошмар.

– Подслушивать не хорошо, тебя не учили?

Одна из собак вытянула морду вверх, принюхалась и, будто озверев, резко прыгнула. Вскрикнув, прикрыла руками лицо, пытаясь защитить себя. Через секунду послышался удар и скулящее повизгивание. Собаки зарычали и попятились к машине.

– Ты в порядке? – голос Георгия Владимировича вывел из страха. Опустив руки, увидела спину историка перед собой. Мир вокруг ожил, заиграл красками.

– Да… нет…

– Привяжите своих собак, вы находитесь рядом со школой, – серьёзно сказал он, глядя на моих обидчиков. – Дети могут пострадать.

– Простите, простите… – хозяин виновато поднял руки и вдруг резко замолчал.

Ещё ни разу не видела, как злится историк. Он с такой ненавистью поднял и отряхнул рюкзак! Я уверена, что учитель готов был оторвать мужчинам головы. Историк повёл меня в школу, и я чувствовала, как наши спины пожирали взглядом, полным злобы и ненависти.

– Кто эти люди? И… они сказали, что их привела сюда гончая.

Он не ответил на мой вопрос и молча отправился проводить занятия. Я продолжала стоять в холле, обнимая рюкзак. Происходящее вокруг стало бессмысленным, ученики в спешке обходили меня, кто-то недовольно ворчал, кто-то пихал локтями. Тьма, вокруг тьма. Она подползает с проходов, крадётся из-под дверей кабинетов. Опираясь на стену, иду в уборную и оттираю со лба капельки пота. Видения обманчивы, ноги вели меня к пятому кабинету. Рука тянется к ручке. Промахнувшись, падаю на пол, не в силах подняться.

Дальше всё как в тумане: двери открываются, меня зовут по имени, приподнимают. Смутные силуэты обступают со всех сторон. Кто-то протягивает бутылочку воды, кто-то упаковку салфеток. Во всей этой неразберихе в глазах преподавателя вспыхивают алые искры и исчезают. Он приподнимает голову и заставляет выпить воды, что даётся с большим трудом. Во рту горечь, хочу выплюнуть, но мне не позволяют.

Через секунду просыпаюсь в светлой комнате и пялюсь в потолок, прислушиваясь к звукам. Кто-то усердно водит ручкой по бумаге и задевает пуговицами стол. Повернув голову, замечаю медсестру. Она усердно пишет в тетради и не сразу замечает, что я пришла в себя.

– Что со мной? – удивляюсь слабому голосу.

– Переутомление. Как давно ты отдыхала?

Прикрыв глаза, хмурю брови и дотрагиваюсь до головы.

– Я и не напрягалась…

Медсестра вздыхает и поворачивается к столу.

– Говорила же, что дети потрясены гибелью девочки. Нет же, меня никто не слушает, – бубнила она под нос, продолжая делать записи. – Они должны учиться, на них это не повлияет. Конечно, и теперь ко мне по несколько раз в день отправляют учеников.

Приподнявшись на локтях, спустила ноги на пол. Голова немного кружилась, но это не помешало встать.

– Я могу идти?

– Ты уверена, что доберешься до дома? Может, попросить кого-нибудь из одноклассников?

– Не стоит, правда. Зря ребят беспокоить.

Медсестра обернулась, смерила меня взглядом и вздохнула.

– Ладно, иди. Не моё это дело, но посидела бы ты пару дней дома.

Я поблагодарила женщину и вышла из школы. Смеркалось. Фонари отбрасывали густые тени на асфальт, проезжали машины, разбрызгивая слякоть. Укутавшись шарфом, прикрыла нос и вздрогнула. Угрожающего минивэна нигде не было видно. Внутри поселилась уверенность, что те мужчины не отстанут. Чего они хотели, я тоже не знала.

Проходили люди, разговаривая по телефонам, размахивая пакетами. Вечно куда-то спешащие, вечно чем-то недовольные. Сколько шагаю по улице, замечаю грустные и угрюмые лица прохожих. Казалось, что ничто не способно согреть их душу, будто они заточены в вечные льды. Поскользнувшись, ловлю равновесие и неловко опускаю голову. «Нужно меньше витать в облаках».

Бряканье цепей вызвало неприятные воспоминания, и я опомнилась. Кто-то шёл за мной, не желая отставать. «Обернусь – выдам себя. Сделаю вид, что не заметила – продолжат идти. Скрыться?» Если идти по центральной улице, то есть вероятность, что опасность минует. Сворачивать во дворы и вилять по закоулкам было не лучшей идеей. Главное, держать себя в руках и не терять самообладания.

На перекрёстке замигал зелёный свет, и я рванула вперёд. Водители недовольно сигналили, начиная движение. Как только оказалась на другой стороне улицы, обернулась и увидела женщину с белым лабрадором. Напряжение как рукой сняло. Посмеявшись над собой, отправилась в сторону дома и вскоре оказалась в стенах убежища.

***

– Белинский писал, что с 1812 года начиналась новая жизнь для России. Это развитие касалось не только каких-то внешних факторов, но и внутреннего развития в обществе. В первую очередь, формирование гражданства и образования. Можно сказать, что декабристы внесли много нового в развитие общественно-политической мысли и культуры, – вдохнув побольше воздуха, продолжила. – А ещё их движение стало началом формирования русской интеллигенции.

– Достаточно. Скажи, Кейт, какое событие спровоцировало восстание декабристов?

Взглянув на класс, поняла по лицам одноклассников, что вопрос с подвохом и об этом мало упоминалось в параграфе. Переминаясь с ноги на ногу, копалась в недрах памяти.

– Отречение от престола царевича Константина.

– Хороший ответ, садись, – Георгий Владимирович нарисовал в классном журнале оценку, и, будто опомнившись, проговорил. – Задержись после урока.

– Ладно, – хмыкнула, садясь на место.

Яркие огоньки заблистали в отражении окон, привлекая моё внимание. Да это же гирлянда! Теперь тьма за окном не казалось такой уж пугающей.

Звенит звонок, одноклассники вскакивают со своих мест и быстро собирают вещи. Во всём этом хаосе я осталась неподвижна и спокойна. За последним учеником закрывается дверь, и историк вздыхает. Он снимает очки, протирает оправу и откладывает их в сторону.

Перед глазами щёлкают пальцами, и я не сразу понимаю, что меня несколько раз позвали по имени. Учитель садится на парту и складывает руки на груди.

– Кейт, ты в последнее время слишком рассеяна.

– Я напугана, – срывается с моих губ и замирает в воздухе.

Историк устало проводит ладонью по волосам. Те беспорядочно рассыпаются по бокам. Не одну меня одолевают напряжённые думы.

– Раз ты так говоришь, значит, ты меня больше не подозреваешь в смерти Лизы?

При упоминании этого имени, я вздрагиваю и перевожу на него взгляд. Свет гирлянды играет на лице историка. Рукава рубашки закатаны по локоть, демонстрируя слегка подкачанные руки с несколькими шрамами.

– Откуда вы узнали?

– Да брось. Мне стало это понятно по твоей реакции.

Опустив плечи, уставилась в парту. Перед учителем стало совестно. Тишина наваливалась на спину, давила на меня. Лампочки в кабинете заморгали, послышался треск, и наступила тьма. Вжавшись в стул, затаила дыхание, будто нас может кто-то услышать и наброситься. Невидимые силуэты блуждали в моём сознании и вырывались наружу. Капельки пота скопились на висках.

– Вы можете включить свет, пожалуйста?

Я не видела лица историка, не видела, как тьма мелькает в его глазах. Он не шелохнулся, ничего не ответил, лишь продолжал молчать.

– Георгий Владимирович?

– Почему ты боишься темноты? – раздался голос совсем рядом.

– Потому что в ней оживают кошмары!

Послышалось тихое хмыканье и щелчок пальцев. Свет наполнил кабинет, и я осмелилась открыть глаза. Учитель продолжал сидеть на парте, будто ничего не произошло. Меня потряхивало. Я злилась на себя за трусость, злилась на историка за безразличие, злилась на весь мир за обстоятельства.

– Те люди…

– Это не совсем люди, – резко перебил меня.

– Что?

Историк тяжело вздохнул и снова поправил волосы, не решаясь отвечать на вопрос.

– Вы и в этот раз будете игнорировать? – стиснув кулаки, не сводила с него глаз.

– Кейт, я не думаю, что тебе стоит знать всю правду. Я уверен, что ты не тот, кого я ищу.

Вскинув брови, продолжала смотреть на него. В голове всплыл обрывок диалога. Неизвестные личности тоже кого-то ищут в стенах школы.

– Так вы знаете, о ком они говорили?! – вскочив с места, упёрлась ладонями о стол.

– Кейт, пойми меня правильно, я не хочу впутывать тебя в это дело.

– Поздно об этом думать! – воскликнула, не контролируя свои эмоции. – Я уже втянута в эту игру!

Историк вздрогнул.

– Игру? – спросил он не своим голосом. – Ты думаешь, это просто игра?

Он выпрямился, и я отшатнулась, испугавшись. Его лицо неестественно скривилось. Мне оставалось гадать, злится он, смеется надо мной или негодует. По кабинету раздался звонок. Мой телефон медленно скользил по парте в такт вибрации.

– Если бы вы не хотели никого втягивать в свои дела, то сделали бы всё, чтобы обезопасить учеников, – проговорила, глядя на экран. – Сейчас поздно говорить, что вы не расскажите правду.

Ответив на вызов, подошла к окну и заметила возле ворот чёрный минивэн. Отшатнувшись, крепче обхватила телефон. Историк стиснул зубы и выругался.

– Они снова здесь, – проговорила тихо, кивая в сторону, будто нас могут услышать. – В этот раз они точно будут меня преследовать!

– Что?

– Я же сказала вам, что поздно что-то менять! Либо вы рассказываете мне всё, как есть, либо моя жизнь скоро оборвётся!

Холодный пот выступил на спине от сказанных слов.

– Хорошо, будь по-твоему. Только правда может притянуть ещё большие неприятности.

– Плевать.

Мы сели друг против друга.

– Ты хоть раз слышала о червоточинах?

Я кивнула, но не совсем понимала, зачем он об этом спрашивает.

– Червоточина представляет из себя некий переход из точки А в точку Б. Предположим, точка А – это Архангельск, а точка Б – Санкт-Петербург. Они соединены напрямую коротким туннелем, без извилистых дорог и препятствий. Попадая в червоточину, ты быстро перемещаешься в заданную точку. Шагнула в неё – и ты уже в Питере! Порой она нестабильна и под действием тяготения схлопывается.

– То есть, в ней можно умереть?

– Да. С червоточиной нужно действовать предельно осторожно. Знать, сколько людей в ней побывало до тебя, и куда ведёт конечный путь. Кротовые норы раскиданы по всей Вселенной.

– Червоточина похожа на телепорт, – задумавшись, наклонилась на парту.

– Ты права, только их главное отличие в том, что телепорт можно создать своими руками, а червоточина появляется под воздействием схлопывания чёрных дыр. Используя телепорт, ты можешь самостоятельно выбрать, куда хочешь попасть, но червоточина… никогда не знаешь, куда тебя может занести, – историк ухмыльнулся, приподняв одну бровь, будто этот опыт ему знаком.

Георгий Владимирович рассказывал с интересом и явно увлёкся. Прокашлявшись, перебила его.

– Конечно, я всё поняла с червоточиной, но какое отношение она имеет к нашему разговору?

На секунду лицо историка не выражало эмоций. Распрямив спину, наклонился на стул и неловко улыбнулся.

– Да… точно, – он исподлобья взглянул на меня, оценивая, стоит ли мне рассказывать об этом или нет. Я слегка наклоняю голову в сторону, выжидая.

– В стране… Великих Воинов жил один мудрец. Он изучал науку и закономерности мира, исследовал руины, старинные книги, свитки и руны. Посвятил научным изучениям и открытиям всю свою жизнь. Решив, что его больше ничего не удивит, он столкнулся с червоточиной. Прошёл день, два, неделя, а от него ни слуху, ни духу. Он исчез, – как бы шёпотом проговорил историк, сделав эффектную паузу. – Кто-то подумал, что старик умер, ведь ему насчитывалось больше ста лет. И вдруг он вернулся. Царь пригласил во дворец мудреца, выслушал его и поддержал во всех начинаниях. Именно через червоточину мы смогли путешествовать по другим мирам…

Историк заметил моё странное выражение лица и улыбнулся.

– Кейт, не смотри так. Кхм… – учитель глянул в окно, погружаясь в воспоминания. – Царь Керцерберг… правил почти с семнадцати лет. Верховная власть передавалась от отца к сыну. Джонатан – будущий наследник, достиг совершеннолетия, и царь должен был сделать официальное заявление народу. Наш мир необычен, в нём действуют законы магии, – заметила, как костяшки на его руках напряглись, а взгляд посуровел. – В один прекрасный солнечный день ничто не предвещало беды. Керцерберг ожидал к вечеру гостей с соседнего царства, все готовились к симпозиуму, но… Джонатан решил развлечься. С утра он отправился на охоту, предупредив об этом ближайших подданных. Конечно, царь узнал об этом намного позже – когда принц не вернулся с охоты к назначенному сроку. После этого в царстве Хо-Джо начался настоящий кошмар.

Я вздрогнула, почувствовав со спины холодок. Мне казалось, что если обернусь назад, то увижу всё своими глазами.

– Сначала пропал Джонатан, затем его верный друг Хаски. По землям распространялись разные слухи: одни верили, будто принца растерзали в здешних лесах хищники, другие утверждали, что видели, как его похитили иноземные варвары, чтобы потребовать выкуп, третьи же уверяли, что Джонатана убили. Правители держались сколько могли, но так и не выдержали тяжести и утраты. Вскоре они оба умерли. И тут в игру вступает Ион. Раньше он жил в соседнем царстве, но там случилось… Несчастье. Тёмный маг же воспользовался моментом и захватил власть в царстве Хо-Джо. Над землями повисли свинцовые тучи, не сулившие ничего хорошего, и наступили вечные холода. Некогда светлое и великое царство пало во тьму… Прошло много лет с тех пор, как это произошло. Про пропавшего принца позабыли, но старики вспоминали и верили, что, однажды, он вновь появится, и мир пребудет на земли Хо-Джо. Старик, который изучал червоточины, заявил, что принца можно спасти. Об этом знали царские подданные, которых в живых осталось не так много. В их числе я и Хаски. Мы отправились в этот мир, чтобы найти потомка Бога раньше Иона.

Я хотела спросить, а как эта история связана с нашей ситуацией, и не рассказывает ли он мне сказку, но что-то подсказывало, что это правда. Я не видела столько эмоций и промелькнувших искорок в глазах историка.

– Конечно, Ион не растерялся и отправил следом за мной своих подручных. Это они преследуют тебя, Кейт. Это они стоят у ворот школы, выжидая, когда ты выйдешь. Это их псы растерзали бедную Лизу.

– Вы знали? – тихо спросила, бледнея и чувствуя резкую слабость в руках и ногах.

– Да.

– И вы никому не сказали?..

Он горько ухмыльнулся.

– Ты думаешь, люди могут одолеть их? Не смеши меня.

– Эти самые подручные… – пробормотала я. – Они здесь только из-за вас?

– И да, и нет. Они думают, что я отыскал потомка Бога, но это не так.

– Значит, по большей части из-за вас.

Историк ничего не ответил, заметив изменения в голосе. Я медленно поднялась со своего места. Внутри разгорелось пламя, что придавало уверенности и силы. Плевать на красивую сказку, плевать на спасение принца и проклятое царство.

– Раз это так, то убирайтесь из нашего мира. Забирайте свои вещи и убегайте в эту чёртову червоточину и не возвращайтесь! – вспылила, стиснув кулаки.

– Кейт, не…

– Молчите! Если бы не ваше появление, то моя жизнь была бы спокойной и безопасной! И Лиза была бы жива!

Одарив его последним взглядом, схватила вещи и направилась на выход. Историк не остановил и позволил уйти. Он сделал всё, что смог. Внутренняя уверенность настолько сильно переполняла, что было всё равно на поджидающую у школьных ворот опасность. Знакомые лица показались в боковых окнах. Клыкастая ухмылка и хищный взгляд. С равнодушием показала средний палец и продолжила путь домой. Сегодня они явно поджидают кого-то другого.

Мне же легче было обвинить во всех бедах одного человека, чем рационально осмыслить ситуацию и понять, что делать дальше.

Глава 4. Охотник

Вокруг порхают бабочки. Я двигаюсь за ними плавно, точно в танце. Тёплый ветер обдувает лёгкое платье и нежно щекочет кожу. Смеясь, поворачиваю голову и замечаю на изумрудной траве кровь. Она медленно стекает вниз и, с каждой упавшей каплей на землю, небо меркнет. Бабочки не справляются с натиском поднявшегося ветра, и их уносит далеко за горизонт. В воздухе чувствовалась какая-то отрезвляющая холодная свежесть. Я иду по следам и замираю, увидев мёртвое тело. Присмотревшись к лежащему силуэту, притягиваю ладони ко рту и не могу оторвать взгляд. Тело парализовало и сковало от страха.

– Что происходит? – кричит прекрасный гость моих снов и встаёт рядом. Он озирается по сторонам, в ужасе смотрит на потемневшее небо, и только потом замечает мертвеца. – Что… Но как?

Свинцовые тучи заполняют пространство. Сверкающие молнии и разряды грома приводят в ужас и в замешательство. Тьма сгущается, и кажется, что созданный мир вот-вот разрушится. Слёзы стекают по щекам, я утираю их.

От лежащего в траве тела исходит чёрный дым. Вместо голубых вен вырисовываются тёмные полосы. Порыв ветра отбрасывает волнистые каштановые волосы с бледного лица, заставляя меня вздрогнуть. Там, внизу, лежала я.

– Почему ты… – он запинается, пятится.

Я оборачиваюсь к нему и вижу отчаяние в глазах. Он решительно вытягивает ладонь, не позволяя приблизиться.

– Не подходи! Это от тебя исходит тьма!

– Не правда! Я не знаю, как это объяснить…

– Уходи!

Разряд молнии сверкает между нами, трава загорается, и вскоре дым заполняет пространство. Он мешает дотянуться до парня и встаёт невидимой стеной.

Подскочив на кровати, вытягиваю ладонь перед собой и тяжело вдыхаю. Осознав, что нахожусь дома, успокаиваюсь, но дым по-прежнему стоит в лёгких. Закашлявшись, иду по запаху.

– Совсем забыла про блинчики! – выбегает напуганная мама, закидывая тряпку на плечо. На сковороде во всю дымит сгоревшая чёрная масса.

Я сажусь на стул и опираюсь головой о ладонь. Проветрив квартиру, с туманной головой закидываю тетради в рюкзак. Когда оказалась в школе, то поняла, что половины из взятых предметов мне не понадобятся. В обновлённом на день расписании была вычеркнута история. Хмыкнув, поплелась в класс.

Через пару дней нам сообщили, что Георгий Владимирович уволился. Фан клуб историка разразился слезами и криками отчаяния. Я спокойно выдохнула и улыбнулась. Уверенность в том, что жизнь возвращается в привычное русло, радовала душу.

Резкое похолодание циклоном обрушилось на Архангельск. Проснувшись в кровати, не осмелилась скинуть тёплое одеяло. Внутри поселилось дикое желание остаться дома и не высовываться из кровати до следующего дня. Однако, судьба распорядилась так, что ученики старших классов вполне справятся с холодом и придут на занятия. Такси на удивление приехало быстро, и водитель всю дорогу сетовал на то, как же это несправедливо – заставлять детей идти в школу в такой мороз. Я даже спорить не стала.

Урок за уроком, контрольная за контрольной и очередной сумасшедший учебный день подходит к концу. Сегодня дежурство лежало на мне. Дождалась, пока все уйдут из класса и навела порядок. Отжав тряпку, положила её рядом с доской и оглянулась на пустой класс. Закрыв кабинет на ключ, поднялась на этаж выше и вгляделась в длинный коридор, изредка освещаемый фарами проезжающих мимо машин. Ноги повели вперёд, и я оказалась напротив двери с цифрой пять. Будто опомнившись, собиралась уйти, как услышала шорох. Меня охватило жуткое чувство страха, и мурашки поползли по спине.

Взяв волю в кулак, постучала в дверь.

– Здесь кто-нибудь есть?

В ответ тишина. Решив, что мне показалось, отошла на пару шагов и услышала звон разбитого стекла. Вздрогнув, вернулась обратно и дотронулась до ручки. Открыто.

– Я сейчас охрану позову! – воскликнула, врываясь в кабинет истории и включая свет.

Трепыхающиеся от ветра занавески готовы были сорваться с петель. По полу разбросаны осколки стекла. Сердце бешено билось в груди, и я отчётливо слышала его удары. Подойдя к окну, вгляделась в отражение, но никого не заметила. Приобняв себя за плечи, обвела взглядом кабинет.

– Он же не мог сюда сам залететь, – заметив кирпич, нахмурилась. – Ладно, мне здесь не чего делать, пусть сами завтра разбираются. Я ничего не видела и ничего не знаю.

Подойдя к двери, услышала отдалённые голоса. Решив, что это охрана, спокойно дошла до лестничного пролёта и замерла на месте. Неизвестные личности бродили по второму этажу, разбивая всё на своём пути. Резкие звуки эхом раздавались в коридорах. Тяжёлые удары сопровождались ругательствами и пыхтением. Отшатнувшись назад, упёрлась спиной в стену.

– Обыщите здание! – крикнул знакомый голос.

Дрожащими руками вытянула из кармана телефон и попыталась набрать родителей, но корпус выскользнул из ладоней и звонко ударился о плитку под ногами. Затаив дыхание, пришла в полнейший ужас. Этажом ниже послышалась возня и приближающиеся шаги.

Не помня себя, сорвалась с места и добежала до пятого кабинета. Закрывшись изнутри, попятилась назад и столкнулась с партой. Стул, что едва держался на краю, накренился и свалился на пол. Прижав ладони ко рту, ахнула. Глаза забегали от одного предмета к другому, пытаясь найти укрытие. Твёрдые шаги раздавались по коридору, и совсем скоро они окажутся у дверей кабинета.

Подбежав к разбитому окну, раскрыла его и выглянула вниз. Высоко. Если я пойду по выступу, велик шанс оступиться и упасть. В голове зародилась идея. Через секунду бегала от окна к окну, раскрывая их настежь и впуская холодный ветер. Взяв со стола стопку забытых тетрадей и письменных принадлежностей, выбросила на улицу. Если смотреть сверху, то могло показаться, что кто-то убегал и случайно выронил вещи.

В конце кабинета стоял обшарпанный временем коричневый шкаф. Не найдя больше укрытия, прошла к нему на цыпочках и спряталась внутри. Поджав ноги к груди, с замиранием сердца смотрела в щель. Тьма окутывала, пытаясь скрыть вместе с собой. Ветер завывал и с новой силой врывался в кабинет, потроша шторы и занося мелкие снежинки. Ледяные потоки подбирались к шкафу, и я вздрогнула, ощутив их.

– Зачем они пришли сюда? – прошептала, пытаясь хоть как-то утешить и успокоить себя. – Ведь он уволился, почему они не ушли за ним?

За ручку уверено потянули, и дверь жалобно заскрипела. Через секунду она сорвалась с петель и отлетела в сторону. Вздрогнув, затаила дыхание. Я надеялась, что моя уловка сработает, и что они уйдут из школы.

– Осмотрите кабинет!

Несколько теней одновременно двинулись в разные стороны. Через щель видела, как тёмные силуэты сновали между партами. Резко наступившая тишина напугала сильнее громких звуков. Казалось, любое естественное движение могло выдать меня.

Слёзы затмили глаза, стало труднее дышать. В голове крутилось множество вопросов, на которые я не могла дать ответы. Не сразу почувствовав горячее дыхание позади себя, поворачиваю голову в сторону. В темноте различаю едва видимый силуэт и блеск глаз, и в ужасе чуть ли не вылетаю из шкафа. Кто-то хватает меня сильными руками и зажимает рот ладонью.

– Тихо, Кейт Джексон, – шепчет уверенный голос на ухо, и я узнаю его. – Раз я втянул тебя во всё это, то помогу спастись.

Георгий Владимирович прислушался к звукам снаружи. Он чувствовал, как страх сковал тело, как я нуждаюсь в защите и поддержке. Не знаю, что испытала больше: облегчение или злость. Историк уволился, на его место вернулся старый преподаватель. Я верила всем сердцем, что всё наконец-то закончится, но нет!

– Потерпи немного, они скоро уйдут.

Я слегка кивнула и стиснула его руку. Внутри меня разгоралась надежда на спасение. Несколько парт и стульев отлетели в стену, ломаясь и наваливаясь друг на друга. Выпучив глаза, вздрогнула, но не смела отводить глаз от щели.

– Что ты делаешь?! – возмутился кто-то, видимо, тоже испугавшись резкого звука.

– Пытаюсь найти девчонку.

– Не трать зазря свои силы. В этом мире они не восстанавливаются.

Шаги перемешались, створки раскрытых окон загудели. Телефонный звонок переместился из коридора в кабинет. Кто-то принёс мой мобильник!

– Это принадлежит ей, – лицо со шрамом втянуло в себя воздух. – Она всё ещё в школе. Чувствую по запаху.

Я побледнела и стиснула зубы. Через секунду телефон полетел в стену и разбился на осколки. Да как он смеет?!

– Вы ищите на улице, а мы осмотрим школу, – грубый голос полон власти.

Я втянула горький запах сигарет и прикрыла нос ладонью. По голосу и привычкам поняла, что здесь находится хозяин трёх собак и его собеседник со шрамом.

– И зачем их отправили с нами? – раздался его голос. – Отбросы пытаются доказать, что полезны господину. Они даже не поняли, что девчонка пытается нас одурачить.

Шикнув, шаги послышались совсем рядом. Пальцы скользили по поверхностям парт, издавая зловещий скрип.

– Милая, если ты здесь, то тебе лучше выйти. Не зачем играть в прятки!

Пытаясь найти поддержки у историка, зарылась лицом в его плечо. Он неуверенно поднял ладонь и поглаживал по волосам. По дверце шкафа раздался жуткий скрежет, будто у обладателя были не ногти, а длинные когти. Дверцы шкафа отлетали одна за другой, но каким-то чудом мы продолжали сидеть незаметными.

– Тц! Её здесь и вправду нет, – после чего удар обрушился на стену. – Молись же, девчонка, чтобы не я первым нашёл тебя!

Зловещий смех раскатился по кабинету. Силуэты удалились, оставляя этаж в тишине. Первым вышел Георгий Владимирович, следом я. Ступив на обломок деревянного стула, с ужасом глядела на погром в кабинете. В помещении стало холодно и жутко. Я переминалась с ноги на ногу, сжав на груди руки.

– Они…

– Да, Кейт. Они пришли за тобой.

Я непонимающе уставилась на него.

– Но почему? Ведь они здесь только из-за вас!

Георгий Владимирович смерил непроницаемым взглядом. Он отвернулся, направляясь к дверному проёму.

– Всех, с кем они видели меня, ждёт одна участь – смерть, – я вздрогнула при этих словах. – Они думают, что ты владеешь магией.

В наступившей тишине историк подумал, что на этом расспросы закончились. Он собирался переступить через порог, как я схватила его за локоть. Обернувшись, встретился с полным решимости взглядом.

– Я с вами никуда не пойду, пока вы не скажите, кто вы такой.

Историк ухмыльнулся, подался вперёд и прошептал на ухо.

– Я маг.

Почувствовав, как на секунду наэлектризовалось разделявшее нас расстояние, отшатнулась назад. Схватив отломанную от стула ножку, стиснула её в руках.

– Не несите ерунды, – нахмурила брови. – Вы состоите в опасной группировке? Или вы сатанист? А может, скрываетесь от полиции?!

– Не кричи, – шикнул историк. – Не понимаю, о чём ты говоришь. Я не вру и говорю правду.

– И волшебный мир, про который вы так красиво рассказали, тоже правда? – он кивает. – Вы меня за идиотку держите?!

– Кейт Джексон! – не удержался историк, повысив тон. – Выражаться ученице в стенах школы при преподавателе неуважительно! Если ты хочешь поистерить, то найди для этого другое место и время!

Замолчав, он прислушался к звукам, но ничего, кроме завывания ветра не было слышно. Можно было поверить, что школа пустая, но это не так. В зловещей тишине таилась опасность.

– Я не хочу истерить, – прошептала обижено. – Я просто хочу знать правду, вот и всё.

Георгий Владимирович в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и стиснул в ладонях моё лицо. Я никогда не задумывалась о том, какого цвета его глаза. Сейчас они казались карими, но через секунду радужка стала светлее. Алый блеск будто прорезал мрак своим сиянием. Брови поползли вверх, я завороженно смотрела ему в глаза, не веря самой себе, не веря в происходящее. Он отступил на два шага, ожидая моего ответа.

– Ладно, хорошо, – замялась и уставилась в пол. – Думаю, я смогу поверить вам…

– Времени осталось мало. Пора уходить.

Маг подошёл к двери, точнее, к тому, что от неё осталось, и выглянул в коридор. Поманив пальцем, осторожно продвигались вдоль стены. Я шла следом, стараясь издавать меньше звуков. Внутри ругала себя за трусость. Историк остановился у лестничного проёма и выпрямился.

– Нам лучше разделиться.

– С ума сошёл? – не удержалась от упрёка и забывая про формальности. – Это им только и нужно! Если ты маг, то можешь защитить нас своей силой!

Георгий Владимирович удивлённо уставился на меня и ухмыльнулся. Он дотронулся до кончика отломанной ножки стула, которую я не выпускала из рук.

– У тебя есть отличное оружие для самообороны, – он подмигнул мне. – Встретимся на парковке.

Я выпучила глаза и раскрыла рот от возмущения. Да он на полном серьёзе это говорит! Не успела и слова сказать, как полумрак осветила вспышка, и историк исчез. Растерявшись, огляделась по сторонам и отшатнулась к стене.

– Так, Кейт, нужно сосредоточиться… Отбрось эмоции… – сжав ладони в кулаки, вгляделась во тьму и прокрутила в голове план.

Спустившись на этаж ниже, сглотнула. Мне необходимо пройти по длинному коридору, который соединял корпуса и плохо освещался светом лампочек. Окружавшая тишина пугала до чёртиков. Разыгравшееся воображение усугубляло ситуацию. В глазах мерещились расплывчатые тени, что придвигались всё ближе и ближе, что за каждым шагом пристально следят, и если ты ступишь не туда, то тебя растерзают на кусочки.

Не успела выйти на площадку, как из-за угла вывернул громила. Он стремительно шёл к противоположному лестничному проёму. Как только его силуэт скрылся во тьме, решила больше не медлить. В конце коридора виднелось слабое зелёное свечение от лампочки «ВЫХОД». Перешагнув маленький порожек, глаза медленно привыкали к тьме, прорисовывая линии дверей кабинетов. Мысленно молилась, чтобы Георгий Владимирович действительно ждал меня, а не бросил.

До заветного перехода оставалось метра три, как скрежет когтей за спиной заставил остановиться. Немой ужас охватил от кончиков пальцев ног до головы. Обернувшись, увидела источник звука. Глаза красными точками прорезали тьму. Почувствовав слабость в ногах, опёрлась свободной рукой о стену. Силуэт шумно втянул в себя воздух и улыбнулся.

– Вот ты где! Зачем же прячешься и убегаешь? – его голос постоянно менялся, становясь то грубым, то писклявым. Он напоминал нестабильное шипящее радио, что сменял частоты.

Мороз пробежал по спине. Я смотрела на силуэт, не в силах вымолвить и слово. В полумраке показались длинные конечности с когтями.

– Что… ты такое? – прошептала, зная, что он прекрасно слышит.

– Подойди ко мне, – сладким голосом пропело существо, и глаза загорелись ещё сильнее. – Тогда я скажу тебе.

Вспомнив угрозу, на удивление самой себе громко рассмеялась. Не сказав больше и слова, сорвалась с места. Кажется, смех – некая самозащита от надвигающейся опасности. Услышав позади рассерженный рык и скрежет когтей, старалась быстрее перепрыгивать через ступеньки. Пробегая по холлу, заметила на полу следы крови. За секунду десятки нехороших мыслей пронеслись в голове, но я не могла совладеть с их наплывом. Нет времени размышлять, кому она принадлежит.

Увидев дверь, разбежалась и ударилась о неё плечом. Острая боль пронзила правую руку. Поскользнувшись на лестнице, упала в снег, но быстро нашла в себе силы подняться и побежать на парковку. Холодный ветер раскидывал волосы в разные стороны, мелкий снег бил в лицо, пытаясь ослепить. Метель усиливалась, от этого невозможно распознать, что находится на расстоянии вытянутой руки.

Преследователь с грохотом вывалился из школы, выбив с петель входную дверь. Обернувшись, заметила лишь чёрное размытое пятно и светящиеся глаза-точки.

– Не уйдёшь! – прорычало оно.

Существо на четвереньках ринулось в мою сторону, совсем не замечая непогоды. Прикрыв ладонью глаза, пробиралась вперёд, несмотря на угрозу за спиной. Я не знала, куда иду и где нахожусь. Снег мешал идти, сбивал с пути.

– Георгий Владимирович! – в отчаянии закричала, ничего больше не различая.

– Попалась! – победно зарычало надо мной.

Обернувшись, увидела вытянутую собачью морду со шрамом, полную неровных клыков. Пасть широко раскрылась, готовясь откусить голову. Рука машинально стиснула отломанную ножку стула и, когда между нами остался метр, ударила тварь по морде. Она крякнула и повалилась в снег. Передние конечности неестественно выгнулись вперёд. Существо яростно взывало, и в ответ ему завыли со всех сторон. Откинув палку в сторону, попятилась назад. Сердце колотилось в груди, страх овладел телом, не позволяя разумно мыслить.

– Ты посмела ударить меня… – голос, словно скрежет по металлу, вызывал животный страх.

Подмяв под себя снег, существо пригнулось и решительно прыгнуло вперёд. Поскользнувшись, обессилено падаю на спину. Скрежет шин срывается позади. Яркое алое пламя волной отбрасывает зверя. Кто-то резко хватает за руку и тянет вверх. С испугом вглядываюсь – Георгий Владимирович.

– Быстрее, в машину! – скомандовал он.

Запрыгнув на заднее сидение, захлопываю дверь и вжимаюсь в спинку. Маг быстро набирал скорость и не желал сбавлять её на поворотах. Машину заносило от покрывшегося маленькой корочкой льда дороги. Чуть ли не с прыжком мы вылетаем со школьной парковки, и автомобиль под нами трещит, как ржавое корыто.

– Что это было?! – истерично кричу, чувствуя, как дрожат коленки.

Историк часто поглядывал в лобовое стекло, хмуря брови.

– Охотник. Не думал, что они додумаются до такого, – спокойно проговорил он.

– Какой ещё охотник? – обнимаю себя руками. Сил успокоиться не было. – Что вообще происходит?!

– Если я тебе скажу, тебе станет легче?

– Нет!

Георгий Владимирович напряжённо перебирал пальцами по рулю. Закрыв глаза, представила, что нахожусь дома, но от этого самообмана стало только хуже. Выглянув в окно, ужаснулась. Мы неслись по шоссе, покидая город. Непонимающе посмотрела на историка.

– Куда ты меня везёшь?! – хватаюсь за водительское кресло.

– В безопасное…

– Отвези меня домой!

– Я не могу.

– Отвези. Меня. Домой! – отчеканила каждое слово и чуть ли не прокричала ему на ухо.

– Ты поставишь под угрозу не только себя, но и всех, кто тебя окружает!

– Я знаю, что делаю! Дома мне будет легче перенести произошедшее!

– Охотнику всё равно, кого убивать! – на тон выше заговорил маг, теряя терпение. – Едем, куда я скажу, и это не обсуждается!

Препираясь между собой, историк поздно заметил посреди дороги чёрный силуэт, что поднялся на задние лапы и оскалился, готовясь прыгнуть на нас. Он резко нажал на тормоза, и машина завиляла из стороны в сторону. Ударившись носом о спинку водительского сидения, я отлетела назад и схватилась за ремень безопасности. Кровь закапала на одежду, в глазах помутнело и вокруг ничего нельзя было различить. Историк попытался вернуть машине равновесие с помощью магии, но она не помогала. Слетев с обочины, автомобиль пробил столбики ограждения, и врезался на полной скорости в длинные ряды высоких елей, расположенных по обе стороны дороги.

В ушах зазвенело. Я повалилась на сидение не в силах подняться. Грудную клетку сдавило, казалось, мне никогда не удастся вдохнуть. Историк лежал на руле и не шевелился. Струйка крови стекала по его лбу и капала на брюки. Лобовое стекло разбилось на осколки, через него сочился дым из капота.

Закашлявшись, историк охнул и с трудом распрямился на сидении.

– Кейт? – хрипло позвал он. – Кейт, ты жива?

Вой потусторонних существ вынуждал действовать незамедлительно. Георгий Владимирович с трудом выбрался из машины и упал в снег. Поднявшись на ноги, потянул на себя заднюю дверь, но она не поддавалась. Выругавшись, историк направил на неё ладонь. Через секунду я почувствовала холод и зажмурилась.

– Кейт! – кричал историк, вытаскивая меня из машины.

С трудом втянув воздух, схватилась за его одежду и посмотрела в глаза. Он перестал скрывать свою личность. Рядом со мной находился не учитель истории, а маг из другого мира.

– Ты слышишь меня? – спрашивает он, слегка потряхивая за плечи.

– Да, – совсем слабо отвечаю, чувствуя боль во всём теле.

Историк осмотрелся по сторонам. Вглядевшись вдаль, он перекинул руку через плечо и поволок меня вглубь леса.

– Давай, Кейт, шагай!

С трудом переставляла ноги, но заставляла себя идти вперёд. Когда мы прошли несколько метров, без сил упала на колени. Историк тянул меня за собой, но я попыталась отстраниться.

– Не могу больше. Оставь меня!

Слёзы больше не стекали по щекам. Я понимала, что из-за моей истерики маг просмотрел дорогу, и машина разбилась. Из-за моей слабости мы не можем добраться до убежища. Сейчас стало всё равно, спасусь или нет. Когда историк снова потянулся ко мне, нарочно отползла назад.

– Уходи! – прокричала и кинула в него горсть снега, будто это могло его остановить.

– Я уважаю твоё самоотвержение, но слушать тебя не стану.

Он поднял меня на руки и как можно быстрее зашагал по ведомой только ему дороге. Чувствуя боль в груди, вздрогнула и опустила голову. Глаза мага яростно сверкали, он не сбавлял шаг и даже не оглядывался, когда позади послышался протяжный вой.

Внезапно стало не так холодно. Опомнившись, поворачиваю голову и замечаю рядом с нами большую собаку бело-серого окраса. Её голубые глаза сверкают также яростно, как и у историка. Когда она лаяла или рычала, то Георгий Владимирович менял направление. Они как будто безмолвно общались между собой!

– Это тот, кого мы искали? – раздался голос.

– Нет.

– Тогда зачем ты несёшь её с собой?

– Я обещал.

Фыркнув, послышался шелест и нарастающее гудение.

– Кейт, мы пришли.

Историк поставил меня на ноги и, придерживая, повёл к странному кругу, внутри которого мелькала другая картинка. Я шагала до тех пор, пока сознание полностью не вернулось ко мне и не показало абсурдность ситуации.

– Что это такое? – спросила, останавливаясь и не позволяя сдвинуть себя с места.

– Червоточина, – прозвучал голос в голове.

– Что?! – воскликнула, отпихивая мага в сторону. Собака следила за лесом, внутри которого шныряло множество силуэтов, приближающихся к нам. Птицы заверещали и тёмной тучей взметнули в небо. – Ты сказал, что приведёшь меня к убежищу!

– Убежище разрушено. Кейт, нет времени объяснять, идём же!

– Я… Я не пойду туда! – воскликнула, испугавшись вдруг за свою жизнь и за то, что может ждать меня по другую сторону. Вспоминая сказочную историю, меня постепенно охватывала паника. – Я ни за что не покину свой мир!

Червоточина пошатывалась из стороны в сторону. Картинка внутри неё колебалась, показывая снежные холмы, метель и… Полумрак.

Всё происходящее было странным, нелогичным, неправильным.

– Чёрт, Кейт! – вышел из себя историк. – Хватит вести себя как ребёнок! Если ты находишься здесь, значит так надо! Не противься судьбе!

Собака зарычала и попятилась к нам. Шерсть у неё на загривке встала дыбом. Из-за деревьев показался охотник, скаля клыки. Из пасти капала слюна, глаза горели безумием и жаждой убийства.

Воспользовавшись замешательством, Георгий Владимирович силой толкает меня в червоточину. Я не успела издать и звука, когда неведомая пелена поглотила тело, и свет погас.

Глава 5. Царство Хо-Джо

Первое, что почувствовала – это пробивающий до костей холод. Надо мной тёмное небо, затянутое свинцовыми тучами. Мелкий снег слетает на лицо, покалывая кожу, и быстро тает. Вокруг белоснежная пустыня, при одном взгляде на которую щемило сердце. Пронизывающий ветер не давал покоя, постоянно раскидывал волосы в стороны, слепил глаза и подгонял вперёд. Одежда не грела, а только становилась мокрой и тяжёлой. Я приобняла себя за плечи, пытаясь сохранить хоть каплю тепла. По ощущениям температура держалась от минус десяти до минус двадцати. В такую погоду без верхней одежды долго не продержаться…

– Георгий Владимирович? – крикнула, но кроме гула в облаках ничего не было слышно. – Чёрт… Да где же я?

Негодование и злость держали рассудок под контролем. Я брела по сугробам, чувствуя, как снег попадает в ботинки. Всему должно быть разумное объяснение. Ну не могла же за секунду попасть в другой мир. Скорее всего, в аварии сильно ударилась носом, продержалась недолго в сознании, а потом… Что может быть дальше? Если сплю, то почему всё кажется таким реальным?

Через несколько метров показалось тёмное пятно. Решив, что это земля, ускорила шаг и в последний момент успела остановиться. Угольки надежды начали медленно гаснуть, когда подо мной оказался резкий обрыв. Сверкающие молнии осветили бездну, и вдалеке я едва различила силуэт замка. Он зловеще высился над ближайшими постройками. Множество шпилей и башен возносились вверх, грозя остротой крыш пронзить небеса. В некоторых окнах мелькало алое пламя. Горная цепь окружила земли кольцом, будто это захватчики другого царства осадили замковые стены.

В облаках показался угрожающий проблеск. Он мелькал то с одного клочка неба, то с другого. Вместе со шквальным ветром послышался ещё один звук. Я не могла понять, от чего он доносится, и кто бы мог его издать, да и узнавать не сильно горела желанием. Всё, чего хотела – это выбраться отсюда и найти укрытие.

Тучи над головой сгущались, образуя чёрную воронку. Молнии выползали из неё в разные стороны, подобно змеям. Тьма освещалась оранжевыми, красными и жёлтыми цветами. На секунду в отблеске показался силуэт неизвестного существа, и раздался громоподобный рёв. Я замерла на месте, глядя вверх, и не могла пошевелиться. Если это не мой мир, то всё, что окружает, может нести в себе опасность. Я знала, что существо в небе не будет милосердным.

Не успела сделать шаг, как налетевший сверху ветер сносит с ног. Снег взметнулся ввысь ударной волной. Из воронки вырвалось чудовище, падая по прямой линии. Его крылья пожирал огонь, превращая в прах. Вовремя прижимаюсь всем телом к земле, и туша проносится над головой, сотрясая, казалось, весь мир. Грохот от удара сравним лишь со взрывом сотен многоэтажек.

Мне казалось, что волосы на затылке поседели от страха. От тела чудища исходил пар, снег под ним стремительно таял. На месте крыльев в спине зияли глубокие кровоточащие дыры и ошмётки мяса. Глаза его были закрыты. Он не подавал признаков жизни. Что же могло произойти на небесах? Или здесь есть тот, кто способен уничтожить подобное существо? Какой же силой он обладает?

Поднявшись на дрожащих ногах, медленно отступала, глядя на спину чудовища. Он похож на дракона или, скорее всего, на змея, раз крыльев больше нет. Огромная туша была размером с трёхэтажный дом. Толстая чешуя бронзового отлива покрывала его тело, защищая от холода и колющих ранений. На двух лапах виднелись крючковатые когти, покрытые свежей кровью. Вдоль узкого хребта шеи гребень из острых зубьев, по форме напоминавших шипы розы. На загривке они достигали не больше метра в высоту, но постепенно уменьшались, и на кончике хвоста были не длиннее шариковой ручки.

Тело конвульсивно вздрогнуло, и я вместе с ним. Пошатнувшись из стороны в сторону, глаза на морде открылись. Из ноздрей повалил зеленоватый дым, рассеиваясь по ветру. Вдохнув едкий запах, глаза защипало. Я потирала их, но от этого движения они чесались ещё сильнее. Втянув воздух во второй раз, в горле неприятно запершило. Голова дракона повернулась в сторону, зелёные глаза наполнились яростью и жаждой убийства. Узкая пасть раскрылась будто в приветливой улыбке, но сквозь неровные клыки размером с человеческую руку полились ядовитые слюни.

Прикрыв ладонью нос, старалась как можно дольше не дышать. Продолжая шагать спиной вперёд, меня охватывали разные эмоции. Среди них были страх, паника и отчаяние. Заметив, как дракон решительно разворачивается, рванула с места, пытаясь хоть как-то спасти себя. Да разве в снежной пустыне спрячешься?

Запинаясь, падая и поднимаясь, снова и снова делала усилия над собой. Нет, такого не может быть. Надеясь на чудо и на явление легендарного героя, продолжала бежать и оглядываться. Змей плевался ядом и рывками бежал следом. Он подпрыгивает вверх и, перелетев через меня, преграждает дорогу к отступлению. Вытаращив глаза, я остановилась и, часто дыша от бега, не понимала, что произойдёт дальше. Дракон ударил хвостом по земле и крутанул им вокруг своей оси. Почувствовав острую боль в боку, я полетела прямо в обрыв. Скользкая поверхность и опасное расположение не позволило чудовищу удержаться на вершине. Земля под ним покрылась множеством трещин, и дракон полетел вслед за мной.

Я не могла кричать. Из лёгких будто выбили весь воздух. Редкие слёзы скатывались по щекам и тут же исчезали. В ушах свистел и ревел ветер. Меня перевернуло, и я видела, как стремительно приближается земля. Змей захрипел, пролетая мимо. Он пытался взмахнуть крыльями, совсем забыв, что их уничтожил огонь. Я ухватилась за конец его хвоста. Возможно, если удастся забраться на живот этого зверя, смогу выжить.

Показались верхушки заснеженных деревьев, и через пару секунд раздался удар. Дракон отчаянно взревел и, приподнявшись, навсегда опустился на землю. Сила падения оказалась настолько сильной, что под нами образовалась неглубокая воронка. Деревья от ударной волны повалились вниз, стволы поломались.

На какое-то мгновение послышалась тишина, как вдруг в ушах раздался оглушающий гул. Вскрикнув, но не услышав собственного голоса, прижала ладони к голове и зажмурилась. Мне казалось, что прошла вечность, когда звуки утихли. Всё тело отдавало единой болью.

Соскользнув с дракона вниз, непонимающе огляделась на тушу. Я только что могла умереть. За секунду! От шока не чувствовала холода, хотя пальцами могла шевелить с трудом. Упав на колени, долго смотрела в одну точку, собираясь с мыслями. Недалеко хрустнула ветка и послышался голос. С надеждой поднимаю голову.

– Георгий Владимирович?

Хруст снега под ногами и разговоры становились громче. Нет, это не он, а кто-то другой. Я не знала, кто друг, а кто враг. Опершись о ствол поломанного дерева, поднялась на ноги, сделала пару шагов в сторону и свалилась в сугробы. Снег посыпался со всех сторон, укрывая меня от посторонних глаз. Показались длинные силуэты. Они уверенно шагали и оглядывались по сторонам, пытаясь что-то отыскать. Один из них показал пальцем в дракона и воскликнул:

– Смотрите!

Три силуэта двинулись в сторону воронки, вытаскивая из ножен клинки. Осторожно обходя змея, никто из них не решался проверить – жив тот или нет.

– Разрази меня гром! Я точно не сплю? Ущипни меня! – силуэт придвинулся ближе и выполнил просьбу. – Ай! Больно же…!

Фигура поднесла ладонь к глазам и запрокинула голову, вглядываясь ввысь. Пелена облаков спускалась в овраг, скрывая далёкий обрыв.

– Чтобы это чудище свалилось сюда с такой высоты…

Предательская снежинка залетела в нос, и я чихнула. Силуэты дружно вздрогнули и обернулись на звук, крепче стискивая оружие. Чувствуя головокружение и слабость, с трудом вылезла из снежной ловушки, отдавая себя во власть неизвестных.

– Стой где стоишь!

На этих словах без сил падаю на землю. Силуэты не стали нападать. Они окружили меня, как дракона, и разглядывали сверху вниз. Один из них попытался ткнуть рукояткой клинка в плечо, но второй шикнул. Фигура покорно убрала оружие в ножны. Они попытались поднять меня, но я вскрикнула от боли, когда ладонь коснулась талии.

– Может, бросить её здесь? Совсем синяя ведь!

– Следи за своим языком, пока небеса не прокляли нас! В деревню её!

Пришлось стиснуть зубы, когда силуэты подхватили за подмышки и потащили по дороге, покрытой тонкой корочкой льда. Голова кружилась, во рту стоял металлический привкус и казалось, что вот-вот стошнит. Я молилась о том, чтобы историк успели найти меня, пока неизвестные не стали решать мою судьбу. Кто знает, может они изменят решение и действительно бросят в лесу?

Деревьев становилось всё меньше, и впереди показался яркий оранжевый свет, что так манил к себе заблудших путников. В глазах зарябило, очередной гул заставил вскрикнуть и повиснуть на руках несчастных.

***

– Блудное дитя вернулось домой.

– Кто здесь? – вопрос эхом отражается со всех сторон.

– Я есть всё, и я – ничто, – раздаётся монотонный голос. Казалось, что он принадлежит человеку, который прожил тысячу лет, но такого не может быть! – Мне подвластны бесконечность, пустота и вселенское пространство.

– Я не понимаю…

– Тебе не нужно понимать, дитя. Всё, что от тебя требуется, это принять свои силы и выбрать удобную сторону.

– Удобную сторон?

– Не задавай лишних вопросов – ответ кроется в твоей голове. Ты ещё вспомнишь про меня. Настанет день, когда мы встретимся вновь.

***

Холод пронизывает насквозь. С трудом открываю глаза и через секунду жалею о том, что проснулась: грудную клетку сдавливает так, будто на меня положили десять пятилитровых бутылок воды. Тяжело вздохнув, провожу ладонью от живота к шее и ощущаю мягкую ткань. Сухая одежда не сковывает движения.

– Очнулась? – послышался голос, а вслед за ним склонилось молодое лицо.

Парень часто моргал и разглядывал меня точно также, как и я его. Пепельные волосы спадали из-за длинных ушей, тонкие губы сжаты в полуулыбке. На его светлой коже не проглядывали морщинки от долгих дум или шрамы. Из-под рубахи выглядывал амулет с изображением луны и солнца.

Я читала разные фэнтези, где существовали эльфы, видела много фильмов и сериалов… но встретить представителя волшебного народа вживую было чем-то из ряда вон выходящее. Сглотнув, заглянула в серые глаза и увидела в них золотые искорки возле хрусталика. Как говорил Георгий Владимирович, мне нужно поверить в магию и… Вспомнив сон, выпучила глаза, чем смутила юного эльфа. «Прими свои силы». Что за чепуха?!

– Эй? – парень пощёлкал пальцами перед глазами, пытаясь сосредоточить моё внимание на себе. – Ты понимаешь меня?

– Да.

Парень скрылся из моего кругозора. Слышала, как его шаги удалились, как зазвенела посуда, как течёт вода, и как он возвращается в комнату. Повернув голову, наблюдаю за тем, как он ставит на прикроватный столик поднос с чайником и кружкой из голубой глины. Эльф помог приподняться. Его глаза сверкнули золотом, он что-то произнёс на незнакомом языке, и напиток на секунду осветился.

– Пей. Быстрее восстановишься.

Меня смущала шипящая оранжевая жидкость, в которой то и дело всплывали пузырьки. Напоминала фанту, но кто его знает, что это на самом деле.

– Не доверяешь мне? – я нахмурила брови и повела головой в сторону. – Святой Сильф¹… Ладно, я выпью первым.

Он демонстративно налил напиток и, откинув волосы, пригубил. Отставив пустую кружку в сторону, посмотрел на меня и развёл руки в стороны.

– Видишь? Я всё ещё жив.

Закрыв глаза, покрепче обхватила глиняной корпус и притянула к губам. Сначала не чувствовала ничего, но секундой позже горло начало пощипывать, и во рту появился неприятный горький привкус.

– Какая гадость! Что это вообще такое?

– Это полезная… Гадость, – эльф ухмыльнулся. – Традиционный лечебный напиток, приготовленный из сока цветов, мёда и щепотки магии.

Почувствовав, как тепло медленно распространяется по телу, лениво зевнула. Кровать манила, зазывая погрузиться в сон.

– Но ведь… Вокруг снег, откуда же здесь появились цветы? – спросила и тут же провалилась в забытье.

***

Просыпаться каждый раз становилось пыткой, но, кажется, я шла на поправку. Наблюдала за эльфом со стороны и не замечала агрессии. «Если он пытается поднять меня на ноги, то он точно не злодей… Стоп, а где я?»

Приподнявшись на локтях, обвела комнату взглядом. Если бы находилась в своём мире, то подумала бы, что приехала в деревню к бабушке. В небольшом помещении находилось одно окно в деревянной раме и высокая дверь, ведущая толи на кухню, толи в гостиную, толи в коридор. Солома под ногами заменяла пол, что было странно и непрактично, ведь за стенами царил лютый холод. Возможно, с помощью магии они поддерживают тепло. Стены светло-бежевого оттенка, с потолка свисала люстра на пять свечей. Огонь на них мигал, но я совсем не чувствовала сквозняка. В углу комнаты стояла книжная полка, заставленная книгами разных размеров, а рядом с ней – стул на длинных ножках. Кровать же находилась рядом с дверью.

– Мы научились выращивать цветы с помощью магии, – раздался голос. Я обернулась на парня, приподняв бровь и не понимая, о чём он говорит. Эльф оторвал взгляд от книжной полки. – Ты спросила, откуда здесь появились цветы.

– А-а… – протянула, припоминая. – Точно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Кажется, лучше, – произнесла, поворачиваясь из стороны в сторону и трогая себя за рёбра. Спустив на пол ноги, встала и сделала два шага в сторону. – По крайней мере, до стола дойти могу.

Присев на стул, тяжело вздохнула и оттёрла со лба пот. Эльф за это время успел принести заваренный чай и разлить его по кружкам. Я поморщилась, вспоминая вкус.

– Как тебя зовут? – спросил он, пододвигая глиняный сосуд.

Стиснув пальцы, вглядывалась в белую дымку, что извивалась, подобно змеям и рассеивалась. Мне вдруг стало страшно находиться в этом месте, страшно разговаривать с кем-то, кто не похож на меня, кто владеет магией. Безумно сильно хотелось встретиться с Георгием Владимировичем, но сейчас это невозможно. Сглотнув, прикрыла глаза.

– Кейт, – почти прошептала, но, поняв, что собеседник не расслышал, произнесла громче. – Меня зовут Кейт.

– Какое странное имя, ты родом не из царства Хо-Джо? – парень сузил глаза, разглядывая лицо.

– Нет? – я смутилась от подобного замечания. Что ещё за разделение по «странным» и «не странным» именам?

Парень помотал головой.

– И где мои манеры? Меня зовут Дилон.

Я чуть ли не подавилась чаем. «У самого имя не лучше», – ухмыльнулась и закашлялась. Через пару секунд приступ прошёл. У меня столько вопросов к этому парню, и, вижу, он тоже хочет о многом расспросить.

– Где я нахожусь?

– В деревне эльфов на окраине царства Хо-Джо, – гордо заявил Дилон. – Наш народ бежал из замка много лет назад и основался здесь. Тут… Безопасно, хоть иногда и летают ящеры.

– Звучит… Не совсем безопасно, – я улыбнулась и тут же скривилась от последнего глотка чая. Отставив кружку, бессильно наклонилась на спинку стула. – У меня голова кружится, я лучше… Прилягу…

Поднявшись на ноги, не удержалась и, неаккуратно схватившись за скатерть на столе, опрокинула всё на пол. Дилон успел подхватить меня, но вот посуду и чай спасти он не сумел. Краем глаза видела, как в комнату забежал кто-то ещё. Такой же, как и эльф, только намного лет старше.

В полном мраке слышала голос. Он звал меня по имени. Я кричала в ответ, но мои слова отражались от невидимых стен, не пропуская дальше. Слёзы отчаяния потекли по щекам, когда различила голос мамы.

Проснувшись, почувствовала под собой мятые простыни и влажную подушку. Быстро оттерев слёзы, приподнялась на локтях и уставилась на свечи. Здесь всё время темно, всё время не хватает света. Вздрогнув от утреннего холода – а было утро? – закуталась в одеяло и подошла к окну, пытаясь что-нибудь рассмотреть. Я потеряла счёт времени: одни сутки казались целой вечностью, и сон не помогал справиться с этим ощущением.

Рядом с домами мелькали факелы, их свет отбрасывал диковинные тени на каменную дорожку, устланную редким снегом. В окнах не горел свет. Если смотреть со стороны, то, казалось, что в деревне никто не живёт. Домики плотно прижаты друг к другу стенами, входная дверь выходила на узкую улочку, похожую на коридор.

Мирную тишину нарушил пронзительный рёв рога, доносившийся откуда-то со стороны. Трубивший находился далеко от поселения эльфов, но звук был отчётливо слышен в каждом уголке царства Хо-Джо. В окнах стремительно появлялся свет, суетились тени, и силуэты показались в окнах. Дети спросонья потирали глаза и, опёршись ладошками о стекло, выглядывали по сторонам, пытаясь отыскать источник рёва. Некоторые эльфы вышли на улицы и вглядывались в небо. Старшие из них сгруппировались, что-то обсуждая. Я видела, как на их лицах морщин от раздумий стало больше, как в глазах яростно мелькают искры. Мурашки забегали по спине от плохого предчувствия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сильф – повелитель природы, покровитель эльфов, фей и друидов.

Вернуться