Вадим Хайруллин
Рассказы дециллионолетнего человека

Волна пшеничного моря

Порывистый, но теплый обеденный ветер колыхал бескрайнее пшеничное поле. Волны, накатывающие друг на друга, превращали ниву в бушующий желтый океан. Большой орел, словно альбатрос, парящий на восходящих потоках нагретого августовского воздуха, лишь иногда взмахивающий крыльями в поисках добычи, безуспешно догонял свою тень. Его взгляд был прикован к широкой тропинке, разделяющей пшеничный океан надвое и уходящей на север. Только там, на открытом участке земли, орел мог заметить и поразить жертву – полевку, выбравшуюся погреться, словно краб на песчаную морскую косу.

По тропе, интенсивно крутя педали велосипеда и подгоняемая ветром, ехала молодая девушка. Ее длинные густые русые волосы, подражая пшенице, метались, то отстраняясь назад, то закрывая лицо. Долгое солнечное лето не смогло изменить светлый оттенок лица девушки, но сполна отыгралось россыпью веснушек. Легкое ситцевое платье и без того не скрывающее всей красоты молодого тела, поддаваясь порывам, то и дело оголяло бедра.

Вдалеке уже виднелся берег из старого дубового леса. Можно было разглядеть, как бушующая нива ударяла в него своими волнами и бессильно отступала. Очень скоро тропа завела девушку в этот лес и наградила долгожданной прохладой тени. На предплечьях выступили мурашки и приподняли редкие полупрозрачные светлые волоски.

Совсем скоро лес сменился диким зеленым лугом.

Почти сразу девушка остановилась, достала из велосипедной корзины льняной плед, углы которого были связаны между собой, и отправилась пешком с импровизированной авоськой в сторону выкошенной ложбины, оставив велосипед позади. Остатки скошенной травы лишь немного кололи ее голые ступни, привыкшие ходить босиком. Влажный яркий аромат, погибающей от косы травы, ударил в нос девушки и заставил ее на мгновение остановиться и прикрыть глаза.

Впереди блестящей косой взмах за взмахом укладывал пряди травы молодой мужчина. Его смуглая от загара и мокрая от пота тонкая кожа не скрывала движения мышц спины – словно толстые корабельные канаты, приводящие в движение его широкие плечи. Мужчина не видел и не слышал приближения девушки. Лишь спустя время, подобрав прядь травы и протирая ею лезвие своего орудия, увидел, наконец, ее, стоящую совсем близко позади него и смущенно улыбающуюся.

Парень улыбнулся в ответ.

Девушка села на колени и начала развязывать узлы поставленного перед собой пледа. Внутри оказалась полуторалитровая пластиковая бутылка с молоком, полдюжины кусков толсто порезанного бородинского хлеба, несколько слипшихся кусочков копченого сала и пучок зеленого лука с молодыми, еще маленькими белыми луковицами. Пара расположилась на аккуратно разложенном пледе.

Мужчина жадно ел, громко хрустя стеблями лука и пуская тонкие струйки молока по своим щекам. Девушка лишь смущенно смотрела на него.

Голод был быстро утолен малой долей принесенных яств. Вытерев ладонью пот с бровей, мужчина посмотрел на девушку. Ее бедра были почти полностью оголены задравшимся подолом платья, грудь вздымалась и опускалась от взволнованного дыхания. Подняв свой взор выше, он увидел, как она убирает свои непослушные волосы от лица. Они на миг встретились взглядом, после чего девушка, смущенно и улыбаясь, опустила глаза. Мужчина протянул руку. Провел, слегка касаясь, пальцами по ее щеке к уху. Девушка уже без смущения подняла голову. Ее губы еле заметно раскрылись. Через мгновение они слились в страстном поцелуе. Мужчина опрокинул девушку на спину. Его рука сильно сжала ее бедро и проскользнула под платье, оставив чуть заметный влажный след снятого с бровей пота. Грудь девушки поднялась от глубокого вдоха и уперлась в плечо мужчины.

Он открыл глаза. Через огромное зеркало на потолке увидел себя, освещенного лунным светом: немолодой тучный мужчина с мокрым от пота телом и абсолютно несчастным лицом. Двигаться не хотелось – он боялся потерять остатки тех впечатлений, но они все равно растворились в огромном пространстве его богатой, напыщенной, но жалкой от одиночества спальне. Эксклюзивный мрамор и гобелены не радовали его глаз даже в момент приобретения жилища. Десятки доступных женщин, бывавших здесь, не принесли и малой доли тех эмоций, которые он получил этой ночью. Упустив последнюю нить того сна, он повернул голову – золотые помпезные часы, стоящие на тумбе, указывали на четыре часа. Уснуть он уже бы не смог, а до утра еще было слишком долго, но оставаться с самим собой наедине ему не хотелось.

Уже через час он стоял у одной из башен Москва-сити в томительном ожидании того самого человека. Время буквально остановилось: минуты шли словно часы, а часы как недели. К восьми утра у него уже болели ноги – он не мог найти себе места и постоянно ходил, вырисовывая на тротуаре круги и восьмерки. В это время началась суета – менеджеры и клерки как сонные мухи стали стекаться внутрь здания. Он, остановившись около входа, как преданная собака у магазина, вглядывался в лица каждого в поисках нужного. Тот самый человек появился лишь ближе к десяти.

– Ей! Владислав! Привет! – наконец заметив нужного ему человека, рванул в его сторону мужчина.

– Вячеслав меня зовут. Но не важно. Доброе утро, Александр! – в широкой улыбке расплылся парень в голубой рубашке, – рад Вас видеть! Пройдемте в офис.

Еще несколько дней назад ситуация была обратной: Вячеслав, промокая под дождем, долго караулил Александра у его офиса с целью сделать невероятное и эксклюзивное предложение.

В лифте, а затем в офисе компании, где работал Вячеслав, Александр пытался вернуть себе самообладание, которое было просто необходимо перед предстоящими переговорами. Но никак не получалось – мужчина просто подошел к окну, оперившись в него лбом и стал рассматривать суетившихся внизу людей с высоты двадцать седьмого этажа небоскреба, пока менеджер заваривал кофе и искал ключи от переговорной комнаты.

– Еще раз рад вас приветствовать, Александр! – довольно отхлебнув кофе из чашки, откинулся на спинку кресла Вячеслав, – Как я понимаю, вы уже опробовали наше изделие?

Александр склонился вперед над своей чашкой, но не притронулся к ней: Да. – поступил короткий ответ.

– Ну, поделитесь же! Как впечатления?

– Они… реальны. Мне сложно это объяснить… Я как будто и вправду там был. Я и сейчас ощущаю, что был там на самом деле. После обычных снов все иначе, ты понимаешь, что это сон.

– Так и есть. С нашим изделием ваш мозг воспринимает все происходящее как реальное.

– Но это странно, я часть сна находился со стороны от себя, будто смотрел кино, но при этом все ощущал: ветер, тепло, запахи, прикосновения… – Александр продолжать разговаривать с кофе. – При этом я чувствовал свое тело… Не свое тело, которое у меня сейчас, а то, которое было там…

– Мне очень приятно это слушать. Александр… – начал менеджер, но был перебит. Александр не обращал на него внимание, он будто и вправду говорил с кофе.

– Объясните мне, как это работает?

– На определенной электромагнитной частоте Ваш мозг излучает сигнал, а наш прибор… – Вячеслав был опять перебит.

– Нет, меня не интересует техническая часть! Скажите, откуда берутся сюжеты снов? – Александр поднял голову и впервые посмотрел на менеджера.

– Сюжеты берутся в Вашей голове. Все сны с нашим устройством – это Ваши желания и переживания. Не поверхностные – Вы не сможете заказать себе сон. Прибор помогает выйти наружу всему самому сокровенному, возможно, тому даже, о чем Вы не знаете. И самое важное: он, в отличии от снов, помогает их сделать целостными, законченными. Вы проживаете Ваш же собственный сюжет полностью, целиком. Начатый сон не прервется и не сменится другим, в него не попадет ничего лишнее, отвлекающее. Ну и как Вы заметили, сон будет восприниматься абсолютно реальным.

– Но мой сон был прерван! – возмутился Александр.

– Конечно, я Вас предупреждал, это была демо версия. – Вячеслав, сделав паузу на глоток кофе, продолжил, – Вы готовы его приобрести?

– Ваш прибор стоит целое состояние! – попытался вернуть самообладание Александр, привычно ощутив, что диалог перешел к деловым переговорам.

– Согласен. Он сейчас изготавливается штучным тиражом на нашей экспериментальной площадке, а завод по их массовому производству только строится.

– Очень скоро ваши приборы будут продаваться в интернет-магазинах по цене микроволновки. Я подожду.

– Нет, Александр, вы не сможете ждать! – рассмеялся Вячеслав и победоносно залпом выпил остатки своего кофе.

Сильный, но теплый морской бриз, будто не хотел пускать своих единственных гостей на небольшой мыс из крупных валунов. Молодой мужчина и маленькая девочка с косичками, держась за руки, вопреки воле ветра, перешагивали с камня на камень, продвигаясь к окончанию каменной косы. Мужчина чувствовал, как маленькая детская ладошка девочки сильно сжимала его ладонь, каждый раз, когда сандалии ее обладательницы норовили соскочить с очередного камня. Тогда он приподнимал руку, помогая ей сохранить равновесие. Море было черным, будто пустота, только тысячи ярких звезд, отраженных в нем и колыхающихся на волнах указывали на наличие воды. Дойдя почти до конца, они увидели большой плоский камень, улеглись на него плечом к плечу и стали смотреть на небо. Валун был еще теплым, сохранив энергию дневного зноя.

– Папа, как же здесь красиво!

Дециллионолетний человек

Дециллион – 1 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000

Меня зовут Человек и мне дециллион лет. По-другому – 10 в 33-й степени. Или миллион триллионов квадриллионов лет. Как ни говори, все равно не представите. Понимаю, какое количество вопросов сейчас возникло в вашей голове, точнее возражений, но не торопитесь делать выводы – постараюсь ответить хотя бы на часть из них.

Мне на самом деле столько лет и это не является каким-либо образным или иносказательным определением моего возраста. Я родился в 21 веке человеком из плоти и крови и прожил каждый год своей жизни в абсолютном сознании и в полном физическом понимании этого слова. Если бы вещи могли храниться так долго, я бы даже смог показать свой паспорт. А еще у меня есть свидетели – порядка 20 миллиардов таких же дециллионолетних людей.

Хотя в данный момент назвать нас людьми можно с трудом – глупо было предполагать иное, ведь за такой срок не сохранилось даже привычных вам атомов, не то что бы сложных белковых структур из которых состояло живое существо.

Сейчас мы, люди, – самое совершенное существо во Вселенной. Уже давно стало невозможным развиваться ни в чем: ни в науке, ни в медицине, ни в чем-либо еще. Во всем достигнут предел. А еще люди единственные обитатели Вселенной, других нет. Не было и уже не будет. В этой Вселенной.

Самое интересное, при всем нашем совершенстве, мы не на много умнее и осведомленней вас – древних людей. Опять удивились? Ответ очевиден.

Я родился обычным человеком и лет до тридцати им и оставался. Потом стало популярным «усовершенствование», очень быстро я обзавелся искусственными: легкими, сердцем, печенью, ногами, руками, глазами… К сорока годам я заменил последнюю свою биологически родную деталь – мозг. Я все еще оставался в том же сознании, с теми же знаниями и навыками. Новый мозг не дал мне способности все запоминать или делать в голове сложные вычисления, ничего, кроме надежности и безопасности. К тому времени наука позволяла ежесекундно синхронизировать все знания и умения мозга на резервный носитель и, в случае гибели, биопринтер восстановил бы его, делая нас в каком-то смысле бессмертными. Вопреки предположениям вашего времени, технологической сингулярности не произошло – интеллект не может произвести на свет превосходящий его другой интеллект. Это закон природы, точно такой же, как и закон не позволяющий сделать вечный двигатель. Поэтому не появилось ни супер-компьютеров с искусственным супер-интеллектом, ни сверхлюдей.

К моим семидесяти годам мир изменился до неузнаваемости: люди полностью отказались от биологической основы. Теперь у человека не было единого образа. Каждый выглядел так, как ему было нужно: большой, маленький, с руками, ногами, колесами, крыльями, группой разрозненных элементов. Сознание к этому времени полностью перешло на информационные носители и транслировалось на те объекты, которые можно назвать телом. К тому моменту из человеческого от нас оставался только чистый разум. Чистым разумом я называю ту часть сознания, которая не подвержена гормональной стимуляции такой как: жажда, голод, секс, любовь, агрессия и многое другое.

Перестали появляться семьи, перестали рождаться дети. Остановилась эволюция. Вот и ответ на первый вопрос, почему мы, спустя такое время, остаемся примерно на том же уровне умственного развития. Эволюция происходит через смерть и рождение. А собаку никогда не обучишь быть человеком, даже если она и проживет миллиард лет.

В тот момент мы еще были на Земле, у нас по-прежнему были руки или их аналоги, мы еще пользовались инструментами, поэтому наука пока еще продолжала развиваться. Спустя еще несколько десятилетий мы наконец смогли уйти и от материи. Люди вступили в новую эру – эру «Почти», как я ее называю. Самым последним изобретением человека стала нематериальная плоть. Мы перестали быть материальными. У нас не стало формы и размеров, мы стали чем-то похожими на привидения или души. Мы с тех пор и по сей день – некая субстанция без плоти и крови, не состоящая из привычных молекул и атомов, у нас нет конечностей или органов чувств. Мы – кусок пространства, обладающего сознанием.

Если быть точным, мы не материальны почти. То есть бесконечно большая доля меня нематериальна, но не 100%, иначе я бы не смог взаимодействовать с окружающей средой и следовательно: видеть, слышать, чувствовать. Я, конечно, не имею привычных глаз или ушей, но своей бесконечно малой долей материальности я взаимодействую с окружающей материей и излучением.

Практически не имея материи (а если быть точным – то из чего я состою лишь ничтожно малую долю материально) мне почти не требуется энергия для существования. Мне почти не требуется энергия для перемещения и, соответственно, я могу почти разогнаться до скорости света. Быстрее света – уже нет. И самое интересное, на скоростях, близких к скорости света, на меня почти не действуют релятивистские эффекты.

Пролетающий атом водорода от меня на расстоянии одного светового года и замедляющийся от взаимодействия со мной на несколько ангстрем, за секунду снабжает энергией мою субстанцию с лихвой.

Но есть в нас два качества, к которым нельзя уже применить слово «почти»: мы стали абсолютно бессмертными и неуязвимыми. Неуязвимыми на столько, что даже черная дыра для нас является просто областью пространства, где мы ничего не ощущаем – кусочек информационного вакуума. Бессмертными до такой степени, что даже не можем убить себя сами. Мы пережили Вселенную! Даже материи во Вселенной практически не осталось, а мы продолжаем жить.

В этом и заключается главная проблема человечества! Мы никак не можем умереть! Шестьдесят миллиардов людей когда-либо живших (до нас) на земле, с момента появления Homo Sapiens, каждый из них мечтал и стремился прожить как можно дольше. Протянуть лишний денек в этой долбаной Вселенной. Люди молились богам и идолам, занимались кровопусканием, изобрели пенициллин и операции по пересадке почек – все, что бы протянуть еще один лишний денек в этом клубе живых. И кстати им потребовалось на это каких-то 50 000 лет – почти мгновение для меня! Вы только представьте: с момента когда первый человек взял в руки палку и до того как он стал АБСОЛЮТНО бессмертным прошло всего 50 000 лет. Да у тебя (читатель) за всю жизнь сердце сокращалось меньшее число раз, чем я прожил пятидесяти тысячелетних отрезков времени.

А теперь вспомни истории, как люди сходили с ума, проведя один или два месяца в одиночной камере, умножь это безумие на соответственно двенадцать или шесть дециллионов раз и, если получится, сможешь представить как одиноко мне и еще 20 миллиардам моих сородичей.

Мы конечно сойти с ума не можем, мы ведь совершенны. Но нам очень скучно… В космических масштабах скучно… Я знаю всех существующих нынче людей. Я бы мог проболтать с каждым из них по миллиону лет (а примерно так и было) и на это бы ушло менее одной квардаллионной части моей жизни. У нас было достаточно времени, что бы восстановить в памяти каждую минуту своей плотской жизни (вспомнить все!) и поделиться ей с каждым обитателем этой Вселенной.

Мы уже давным-давно не общаемся…

Вы ведь еще всегда стремились, помимо вечной жизни, выйти за пределы родной планеты, покорить космос, разгадать все его загадки. Так вот, любознатели, я бы смог удовлетворить полностью ваш интерес, рассказав все, за несколько вечеров. И все… А дальше вечность и нечем себя занять… Когда человек ушел от материи, вырвался за пределы земли, очень быстро перестал жить в полной мере этого слова. «Жизнь» была ДО, а все что после – это блуждание по Вселенной и воспоминания. Да… Я, как и любой другой, последний дециллион лет (не считая первых нескольких тысячелетий) живу одними воспоминаниями, раз за разом проживая свою прежнюю, плотскую, материальную жизнь. Загадки Вселенной разгаданы, ничего нового не происходит нигде уже много лет (много триллионов лет, конечно же). Космос потух… В прямом смысле: в оптическом спектре (то есть световом) излучения нет: звезды давно потухли, даже красные карлики – космические долгожители, синтезировали последний атом водорода… И гелия… И кислорода… А потом и большая часть атомов распалась на простейшие элементы… Остались еще черные дыры, абсолютно пустые для нас, да редкие нейтронные звезды… Мы конечно «видим» во всем спектре и можно еще упомянуть разреженный фон, состоящий из фотонов, электронов, нейтрино и тому подобных. Но согласитесь, развлечение даже на ближайшие пару часов так себе, а надо чем-то занять себя на предстоящую бесконечность. А ведь в каком-то смысле вы, древние, были правы со своей религией: жизнь, смерть, душа и вечная жизнь… По большому счету все так и произошло и, судя по всему, я и мои 20 миллиардов друзей были грешниками! Ха-ха-ха.

Да, сойти с ума мы физически не можем, ведь для этого потребовались бы физические и химические изменения в мозговом веществе, которого у нас нет. Но от этого не легче, это ведь получается как в аду – гореть в котле, но не иметь возможности умереть… И все же есть то, что нас держит все это время.

Я говорил, что мы самое совершенное (и умное) что есть в этой Вселенной. Но мы остановили свою эволюцию! Соответственно остановили свое умственное развитие. А наша новая оболочка, пусть и почти нематериальна, все же привязана к текущему пространству-времени и не видит и не ощущает ничего, что вне этих измерений. Люди – теоретический предел разумности во Вселенной и скорее всего им и останется, переродись она (Вселенная) еще миллиард раз. Но «предела» все равно не достаточно для открытия, нет не открытия – закрытия последней главы книги под названием «теория всего». Мы почти уверены (но все же не на 100%) в своей последней теории Вселенной и больших взрывов: наше пространство-время это одна из многочисленных «Бран», увы пределы которой покинуть мы не в силах. И, согласно нашей теории, большие взрывы в Бранах не носят единичный характер. Обязательно в нашей Бране (Вселенной) произойдет следующий большой взрыв, который родит новую Вселенную. В равной степени это может произойти через секунду или через бесконечность лет, но это обязательно произойдет…

Появится свет! Атомы, молекулы, облака газа, звезды и планеты! Где-то будет жизнь, и опять появятся разумные существа. И мы проживем миллиарды чужих жизней! Каждую секунду (Я не могу поверить! Я начну опять измерять время секундами!) везде по Вселенной будет что-то происходить: будет радость, горе, открытия и свершения! Будут эмоции, будет жизнь! Пусть это будет не у нас, не с нами, не важно. Мы будем с каждым из них, проживать вместе каждый миг, каждое событие. Будем наполнять себя новыми воспоминаниями для дальнейших, очередных дециллионов лет прозябания, ведь и эта, новая, Вселенная раствориться в пространстве.

Потом будет еще одна Вселенная, и еще, и еще… А потом они превратятся в фонари, мелькающие в окне вагона метро, несущегося по длинному перегону.

Два мира

Сергей откинул голову на спинку кресла. Перед ним, через стеклянную витрину дома, красовался задний двор, с идеально ровной и ярко-зеленой лужайкой, которая заканчивалась редким березовым лесочком. Был полдень, на улице было очень светло и жарко и только слабый ветерок, проходящий через приоткрытую роль-дверь витрины дома, окутывал Сергея приятной прохладой.

Его рука потянулась к стоящему рядом на круглом и стеклянном столике широкому стакану. Два больших кубика льда, охлаждающие остатки виски, негромко звякнули. Он сделал глоток, не поднимая головы, отставил стакан и легкая дрема начала окутывать его сознание. Но, насладится дневным сном, ему не удалось, его внимание привлек сын, появившийся на лужайке и пытающийся набивать футбольный мяч. Больше двух раз у него не получалось, но он настойчиво, раз за разом поднимал мяч с травы и повторял упражнение. Сергей встал и осторожно направился к выходу, не отводя взгляд от Димки. Выйдя на веранду, Сергей так же осторожно спустился на лужайку и резко сорвался с места, побежав в сторону рощи. Димка увидел отца, только когда тот уже проносился мимо него и сам тут же быстро побежал вслед. В свои восемь лет он не отставал от отца, поэтому одновременно с отцом пробежал рощу, почти сразу за которой была речка. Сергей, не останавливаясь, забежал на мосток и сиганул в воду, пролетев при этом несколько метров. Димка повторил прыжок, и соревнуясь с отцом, проплыл под водой. Они вынырнули одновременно.

Так нечестно! Папа! Нечестно! – Димка после пробежки, сбивчиво и тяжело дыша, кричал.

Сергей лишь рассмеялся. Они вылезли и направились к дому. Димка еще какое то время повторял, что папа поступил нечестно, но убеждал себя тем, что он бы непременно оказался первым, дай только отец знать о забеге на секунду раньше. Мужчины подходили к дому, сын к этому моменту уже что-то рассказывал о машинах и роботах, активно при этом жестикулируя, отец только широко улыбался.

На веранде, на большой лавочке-качалке сидела жена. Она читала книгу и лишь на миг оторвала взгляд, посмотрев на мужчин, улыбнулась и продолжила чтение. Сергей лег на лавку, поджав ноги и положа мокрую голову на ее колени. Светлана, не отрывая взгляда от книги, нежно провела ладонью по его лбу. Сергей закрыл глаза, но тут же их открыл, подняв руку, посмотрел на часы.

Тебе пора на работу? – еще раз погладив мужа, спросила Светлана.

– Да. Уже прошло две недели.

– Ты вернешься совсем скоро.

– Да. Скоро. – подавленным голосом он произнес и опять закрыл глаза.

Сергей мгновенно уснул и так же быстро проснулся. Только его взор уже окружали бетонные блоки стен камеры отдыха. Его сознание еще какое-то время не хотело принять реальность как в будничное утро после прерванного приятного сна будильником; он рассматривал стены, которые за много лет засалились и до высоты человеческого роста обрели темно-серый цвет. Бок, на котором он лежал, стал отзываться жесткой кушеткой, а старый и громоздкий «визуализатор», стоящий в углу, неприятно щелкал трансформатором.

Сергей по-прежнему не хотел воспринимать реальность, но она ворвалась в его сознание резким противным лязгом металлической и такой же архаичной, как и вся комната, дверью. В ее створе стоял Коля, широко улыбаясь.

– Как отдохнул? – формально спросил Коля.

Не ответив, Сергей медленно начал подниматься с кушетки.

– Знаю-знаю: нет ничего противней, чем просыпаться после отпуска. Как сынулька? Уже обыгрывает тебя в футбол? – подшутил друг. – Да ладно тебе! Просыпайся! Пройдет каких-то две недели и ты опять будешь в объятиях свой любимой женушки! – Коля пытался как мог взбодрить друга.

Четыре. Четыре недели. – ответил Сергей.

Ой, да ладно! Ты каждый раз так говоришь и ни разу еще не дотерпел до четырех недельного отпуска! Если бы можно было, ты бы уже на следующий день лежал на этой кушетке! – горькую правду в не самый подходящий момент (как обычно) нес Коля. – Серег! Ну нельзя так серьезно относиться к этому! Это ведь просто сон, очень реальный, но СОН. Вот она реальность – Коля похлопал ладонью по двери – вооот она!

Мужчины вышли в коридор.

Коридор, как и весь их реальный мир, выглядел одинаково: грубо уложенные бетонные блоки, формирующие бесчисленные коридоры, обшарпанные комнаты, толстые кабеля, обвивающие все плоскости и неаккуратно прикрепленные железными хомутами, тусклый желтый свет, издающийся лампочками накаливания, редко развешанными на потолке и неприкрытыми плафонами. Вся их вселенная, все их норы растянулись на многие километры и вмещали в себя тысячи жителей. Ни один обитатель за всю свою жизнь не видел и трети всей жилой системы и не был знаком более чем с сотней людей. Да и незачем: он работал, спал, ел и встречался с друзьями в близлежащих проходах и комнатах. Смотреть было особо нечего: каждая часть системы абсолютно ничем не отличалась от другой. Это была абсолютно симметричная планировка с любого ракурса и, если бы не обозначения на стенах с номерами комнат и коридоров, мало кто бы за короткое время смог бы найти дорогу домой. За многие поколения людей, живших в этом муравейнике, не нашлось ни одного, кого бы заинтересовало изучение их реального мира. Какой может быть интерес блуждать по абсолютно идентичной сети коридоров и дверей? Система была рассчитана исключительно на поддержании жизни ее обитателей, которые в ней только спали, ели и выполняли простую работу. Все остальные, не физические, потребности человека выполнял «визуализатор» – система виртуальной реальности, где создавался мир индивидуально под каждого обитателя и только по его прихоти и менялся или видоизменялся так же по его желанию в любой вид и в любое время.

Подходя к «курилке», представлявшую собой небольшой карман в коридоре с несколькими стульями, где между делом собирались поболтать знакомые из близлежащих комнат, друзья увидели спину мужчины в старом и засаленном пиджаке, перед которым собралась небольшая группа молодых людей, которая, улыбаясь, слушала какой-то его рассказ. По одежде, активной жестикуляции и доносившемуся запаху сигаретного дыма Сергей сразу узнал Влада. Это был единственный знакомый ему придурок, любивший реальный мир, а так же тративший дни отпуска на сигареты и артефакты прошлого, такие как одежда или мебель. В голове не укладывалось зачем это надо делать, если в отпуске ты можешь стать хоть директором сигаретной фабрики или владельцем табачной плантации 17-го века с сотней красивых рабынь в придачу! Сергей, ни минуты не прекращающий считать часы до очередного отпуска, искренне и всей душой ненавидел Влада, встреча с ним еще больше усугубляла тягость нахождения в реальном мире, а минуты выслушивания бесконечных небылиц Влада были просто невыносимыми. Ко всему прочему, Влад был администратором сектора, что означало, что Сергей был его подчиненным.

– Серега! Коля! – обернувшись воскликнул Влад. Он раскинул руки, из-за чего случайно ткнул одного из слушателей сигаретой. – Присоединяйтесь! Я как раз только начал рассказывать ребятам про то, как я год назад заблудился на складе.

– Мы уже слышали эту историю десяток раз, и каждый раз она у тебя отличается от предыдущих, – улыбаясь, произнес Коля, после чего вытащил из губ Влада заново раскуренную сигарету, сделал затяжку, вернул ее владельцу и пошел догонять Сергея, который и не думал заглядывать в курилку.

Лицо начальника сначала выдавало недоумение, а потом сменилось на полную серьезность

– Николай! Когда ты поменяешь лампочки в актовом зале? – почти крича произнес администратор вслед.

– Моя смена закончилась 5 минут назад, – не оборачиваясь крикнул Коля.

– Тогда скажи Сергею, что бы поменял!

Сергей распахнул дверь актового зала, громкий скрип которой сразу привлек внимание всех присутствующих: порядка 30 пар глаз шестнадцатилетних подростков, сидевших в креслах, и Управляющего, стоящего на трибуне. Сергей, громко шумя лестницей-стремянкой, двинулся к первому не горящему светильнику. Управляющий вернул к себе внимание восседавших приветствием.

– Добрый день! Меня зовут Дмитрий и я являюсь Управляющим данного… кхм… нашего города, который мы называем просто – Муравейник. Вам всем по шестнадцать лет и это значит, что вы здесь оказались впервые. Многое о нашем городе, точнее Мире, вы уже знаете от своих родителей, я уверен, что они с детства вам говорили о данном месте. Но, я хочу еще раз вам рассказать о нём, а так же, постараюсь ответить на все ваши, уверен многочисленные, вопросы. – Управляющий на мгновение прервался и окинул взглядом присутствующих. Дети сидели молча и смотрели на него неотрывно. Управляющий продолжил – Итак, вы с рождения находились в виртуальном мире, который воссоздавал 1990-2010 года. У каждого мир был индивидуальным и соответственно все, кто вас окружал, были лишь компьютерными персонажами, даже ваши Мама и Папа. Все Вы жили в разных семьях: кто в богатой, кто в бедной, у кого-то были родители пьяницами и били вас, а кто-то в вас души не чаял. Всего в системе порядка 16 000 таких «родительских» миров, хотя и есть вероятность что у кого-то из вас они совпали друг с другом или с кем-то из обитателей Муравейника. Принять наш мир, хоть он и реальный, я знаю, вам будет тяжело, поэтому система работает по следующему принципу: в шестнадцать лет вы впервые на несколько часов появляетесь здесь – мы общаемся, проводим прогулку по коридорам, обедаем в столовой и вы снова возвращаетесь в свой персональный мир к друзьям, мамам и папам. Далее, до 18 лет, вы будете здесь появляться все чаще и на больший срок, а при достижении совершеннолетия, вы полностью покидаете свой родительский мир. – Дмитрий еще раз сделал паузу. Подростки все так же молча смотрели на него не отрываясь. Убедившись в полном внимании зала, он продолжил: – Но и после своего 18-летия вы будете находиться в этом реальном мире только 50% времени, так как остальную половину времени вы будете создать свой виртуальный мир.

В зале стало шумно, их лица заметно приободрились. Они знали про реальный мир от своих родителей. Но как можно было на 100% воспринимать всерьез рассказы о реальном мире, когда ты в нем никогда еще не был. И вот, находясь здесь, услышав это от Управляющего, они, наконец, могли спокойно вздохнуть. Оставшиеся два года они ни разу не будут засыпать, не думая о том, какой персональный мир они себе создадут.

– Внимание! Давайте вернемся к разговору. При создании виртуального мира у вас будет лишь два ограничения: во-первых, вы не сможете вернуть никого из своего старого мира, даже родителей; во-вторых, вы будете жить на Земле, со всеми действующими на ней законами физики, то есть «суперменами» вы стать не сможете. А теперь самое приятное: менять и перестраивать свой мир можно будет сколько угодно раз и когда угодно, так же в нем вы сможете быть кем угодно – начиная от правителя всей Земли и заканчивая гангстером или музыкантом. Ваша смерть в виртуальном мире ничего тоже не значит, – в зале опять стало шумно.

Напряжение, которое окутывало аудиторию, расстворилось. По лицам детей стало заметно, что их мысли были заняты построением нового мира. Пара мальчишек, сидевших на первом ряду, стали выкрикивать свои фантазии.

– А теперь давайте вернемся к реальному миру, так как две недели из четырех вы будете находиться здесь. Так вот, обо всех подробностях жизни в Муравейнике, его правилах и законах вы узнаете из Свода правил, который будете активно изучать оставшиеся пару лет. Он большой, и поэтому, я расскажу о нем лишь вкратце: вам будет предоставлена персональная комната и дана рабочая специальность. Специальности все простые и все связаны с обслуживанием нашего Муравейника. Кто-то, например, будет электриком, – 30 пар глаз снова устремились на Сергея, – кто-то уборщиком или товароведом на складе. Вся работа очень простая, так как система жизнеобеспечения полностью автоматизирована. Надеюсь здесь все понятно. Теперь можете задать мне вопросы.

– А как появился это мир и зачем? – после недолгой паузы осмелился спросить парень из первого ряда.

– Много лет назад на Земле случилась катастрофа и люди построили этот город что бы сохранить жизнь. Они многое продумали, рассчитали и полностью автоматизировали: воздух и еда, точнее питательная смесь, подаются автоматически. Эти ресурсы восстанавливаемые. Плюс у нас есть огромные склады, хранящие не возобновляемые вещи, такие как одежда или лампочки.

– А что за катастрофа? И где мы вообще находимся: на Земле или под ней? Или вообще в космосе летим к другой планете? И что будет, когда закончатся товары на складе? – как из пулемета начал выстреливать вопросами совсем уж осмелевший мальчишка.

– Я не знаю, – растеряно ответил Управляющий, – этого нет в Своде правил, там подробно расписано как здесь жить и что должен делать каждый, но на такие вопросы там ответов нет.

– И что, никто не пробовал выбраться отсюда за все эти годы?! – кто-то выкрикнул из зала

– Нет. Во-первых, здесь нет ни окон ни дверей наружу, а лишь толстые бетонные стены и из инструмента нет ничего больше отвертки или молотка, что бы можно было это сломать. Во-вторых, это делать категорически запрещено во избежание угрозы жизни всего населения Муравейника, тем более мы не знаем что там, может космическая пустота, и мы все умрем от разгерметизации, или нас затопит водой. В-третьих, есть виртуальный мир, в котором можно удовлетворить все свои первооткрывательские или революционные потребности.

– Как давно существует это мир? – спросила хрупкая девушка, дрожащим голосом.

– На этот вопрос у меня тоже нет ответа. Статистики не ведется, но точно знаю, что здесь прожило не одно поколение.

– А кто наши настоящие мамы и папы? – робко прозвучал вопрос той же девушки и заставил притихнуть остальных.

– Вашими родителями являются люди из прошлой жизни. Люди, которые успели после катастрофы, позаботится о человечестве. И поместили в недра нашего города тысячи замороженных оплодотворенных яйцеклеток. В станциях, по выхаживанию нового поколения, вы растете в течении шестнадцати лет с уже подключенными визуализаторами. После чего система автоматической подачи перемещает вас в лазарет, где вы просыпаетесь. Там я вас и встречаю.

– А почему проснулись только мы? Почему не пробудить всех сразу? – сыпались вопросы.

– Ежегодно количество «пробужденных» соответствует количеству умерших 16 лет назад. Это позволяет излишне не нагружать систему и сохранить структуру жизнеобеспечения на оптимальном уровне. Всего в Муравейнике несколько таких лазаретов. Близкие отношения в реальном мире запрещены, здесь не рождаются дети. И если честно, вряд ли у кого-то возникнет желание обзаводиться семьей здесь.

Сергей в очередной раз отвлек внимание зала, поспешно и шумно собирая лестницу и инструмент. В этот раз он рекордно быстро выполнил свою работу, так как нахождение там еще больше нервировало. Общество этих детей напомнило ему юношеские годы. Ему было больно вспоминать свою молодость, ведь сейчас, когда он дорожил каждой минутой нахождения в своем виртуальном мире, было очень жалко потраченных сотен отпусков на реализацию детских фантазий. Как и любой из недавно «очнувшихся», Сергей успел побывать и избалованным сыном миллиардера, и бесстрашным героем различных сражений, и рок певцом, и еще множество кем. Еще больнее было вспоминать своих родителей, тяжесть расставания с которыми он смог ощутить лишь тогда, когда к ним вернуться уже было невозможно.

Бесконечные две недели жизни в Муравейнике подошли к концу. Сергей устремился к комнате визуализатора. Машинально, ложась на кушетку, надел на голову шлем аппарата и не глядя ткнул по тумблеру включения, стоящему рядом. Через секунду он уснул и сразу проснулся уже в своем мире.

На улице только начинался рассвет, было около 5 утра. Приятная прохлада летнего утра ласкала его тело. Он стоял на газоне перед своим домом. Подойдя к двери, Сергей снял ботинки и, аккуратно открыв дверь, почти по-кошачьи зашел внутрь дома. Пройдя гостиную, он повернул в коридор, по обеим сторонам которого были спальни. Очень осторожно он открыл дверь спальни своего сына – постель была пустая, а одеяло лежало на полу. Сергей почти беззвучно прошел до другой спальни, дверь которой была открыта. Заглянув внутрь, он увидел свою жену мирно спящей и обнимающей лежащего рядом сына. Нарушать идиллию он не захотел. Сергей вернулся в гостиную, по дороге прихватив бутылку виски и стакан. Расположившись в своем любимом кресле и сделав глоток, он откинулся и начал погружаться в сладкую дремоту.

Ему приснился страшный сон: в дверь его дома позвонили! В его виртуальном мире, на всей планете жило только 3 человека: он, жена и его сын. Представление о том, что кто-то мог вторгнуться в его святая-святых навеивало настоящий ужас. Сергей мгновенно проснулся. Было по-прежнему раннее утро, и он все еще находился в своем кресле. Но не успела пройти волна успокоения, о том, что это был всего лишь сон, как в двери раздался еще один звонок.

Ты кто такой, черт побери! – вскочив, закричал Сергей. Его тяжелые шаги, казалось, проломят пол пока он подходил к входной двери. Пальцы сжались в кулаки, а локти развелись в стороны как у школьного хулигана перед дракой. После открытия двери Сергей готов был ударить любого сразу же, кто бы там не находился. Но когда он увидел гостя, то немного опешил. И случилось это потому, что он ожидал увидеть кого-то с извиняющимся выражением лица, но никак не улыбающегося Молодого человека. Он был явно уверен в себе и выглядел вполне расслаблено. Ботинки, брюки, белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и закатанными до локтей рукавами, коротко постриженные, уложенные, но успевшие немного растрепаться волосы выдавали его в качестве менеджера по продажам из какого-нибудь бизнес центра на обеденном перекуре. По крайней мере, так бы предположил Сергей, встреться они при других обстоятельствах.

– Что тебе нужно?! – пыл Сергея хоть и поубавился, но на громкости вопросов это никак не отразилось.

– Сергей, нам надо поговорить. Сядьте в кресло. – улыбаясь, но настойчиво предложил гость. Сергей не пошевелился. – Прошу тебя, сделай это самостоятельно.

Остатки самоуверенности Сергея исчезли без следа. Не потому что он боялся физической агрессии со стороны гостя – в виртуальном мире люди вообще перестают хоть чего-то бояться. Он просто понял, что нужен как минимум крайне веский аргумент, что бы кто-то решился вторгнуться в чужой мир. Тем более он ни разу не слышал, что бы это когда-либо происходило. Еще когда Сергей шел к двери, в глубине души он надеялся, что застанет Администратора или кого-нибудь из техников с извиняющимся за беспокойство видом.

Страх перемен и неизвестность сделали свое. Сергей подчинился. Он уселся, а гость стал перед ним. Ноги расставлены широко, руки согнуты в локтях, открытые ладони на уровне груди, ненастоящая и не исчезающая улыбка. «Социальный тренер» – подумал Сергей, – «Они послали ко мне специального человека, что бы что-то сообщить максимально деликатно для меня, что бы я не наложил на себя руки» – он продолжал анализировать.

– Меня зовут, – параллельно с речью жестикулируя руками, начал свой рассказ гость, – точнее меня никак не зовут. У меня нет имени, так как я программа. И я являюсь программой без личности, в отличии от всех остальных особей виртуальных миров. И это сделано потому. что у меня задача не симулировать человека, а лишь донести до людей информацию. Так же я могу ответить на ваши вопросы. Ну что, приступим?

Сергей взял стакан с виски, залпом его опустошил, разом проглотив содержимое. И продолжил смотреть на Программу, не произнося ни слова.

– Скажи, что ты знаешь о реальном мире? – приняв молчание за положительный ответ, продолжил гость.

– Я в 19 лет был президентом крупной трейдинговой корпорации, пока не решил стать мореплавателем 17 века, так что отбрось свои переговорческие штучки и выкладывай то, что ты должен мне сообщить.

– Хорошо. То, что вы называете «Катастрофой» было ядерной войной. Почти все живое погибло, Земля была заражена. Вы все находитесь в бункере, ожидая восстановления природы и радиационного фона. Поколение за поколением. Строители специально сделали так….

– Мне это не интересно. Скажи зачем ты сюда пришел? – холодным тоном прервал Программу Сергей.

– Все восстановилось. Вам пора выходить.

– А визуализатор? – спросил Сергей, глядя в пустой стакан.

– Ты не понимаешь? Все восстановилось! – гость развел руки и посмотрел вверх, будто находился в реальном мире, – Вы можете выйти наружу. Сотни поколений родились и умерли в этих катакомбах, а вам предоставилась….

– Что будет с визуализатором!? – казалось, так громко не могут кричать люди, как это сделал Сергей, при этом он буквально вколотил стакан в стеклянный столик с такой силой, что они разлетелись вдребезги по всему полу.

Как любой профессиональный психолог, начинающий терять контроль над испытуемым, гость тут же сменил образ простого и отзывчивого парня на холодного, не дающего шансов для сопротивления ментора.

– Ничего не останется. На поверхности есть склад, который будет вам домом, а его содержимое пропитанием на первое время. А дальше: охота, рыбалка, садоводство, деревянные дома и тому подобное. Простой инструмент, а так же огромное количество всевозможных научных и обучающих материалов там тоже есть. Ворота наверх открыты уже сейчас. Все сервера сгорят сразу же, как закончится диалог с последним обитателем, то есть, в ближайшие 10 минут. Через неделю бункер будет затоплен.

– Но как же моя семья? – сквозь мокрые от слез губы спросил Сергей.

– Ты обретешь себе настоящую семью на поверхности.

– Но моя семья и есть настоящая! – уже вопя, вскочил с кресла Сергей, вытянув руки, что бы их сжать на горле гостя, но тут же оказался сидящим на кушетке Камеры отдыха. Из Визуализатора потянулась струйка белого дыма.

Двурукий

0 лет.

01 Сентября 1980 года в родильном отделении центральной больницы Верхнеуральского района Свердловской области родился самый обычный мальчик: вес 3,5кг, рост 50см, голубоглазый, светловолосый, 2 руки, 2 ноги, 2 глаза, 2 пухленькие розовые щечки и курносая сопатка. Единственное, что его отличало от окружающих – обе его ручки были левыми и соответственно располагались с левой стороны его тельца. Одна находилась строго под другой, обе были одинаково развиты, обе сгибались и обе одинаково сильно сжимали палец врача. Во всем остальном ребенок ничем не отличался от остальных новорожденных в этот день. Родители мужественно приняли подарок судьбы. Внимания журналистов они всеми силами избегали, невзирая на замечания парткома на работе отца.

1 мес.

– Я вам выпишу направление на обследование в областной больнице в Свердловске – сказала врач районной поликлиники, не поднимая взгляда с бланка, который она безуспешно пыталась заполнить не пишущей от холода ручкой. В кабинете было очень холодно, врач была одета в серый от старости халат поверх пальто, на руках у нее были перчатки с отрезанными концами, оставляющими без защиты средний, указательный и большой пальцы.

– Зачем ему обследование? Денис же здоров! – мама сильно нервничала, обстановку еще обострял непрерывающийся плач ребенка с момента взвешивания: мама забыла пеленку и голого ребенка пришлось взвешивать на металлических холодных весах.

– Это потребуется для получения инвалидности.

– Какой еще инвалидности?! – мама уже не скрывала своего раздражения

– Мамаша! – женщина посмотрела на маму с легкой, но очень неприятной улыбкой, – если вы не заметили, то ваш ребенок родился неполноценным и на подобные случаи оформляется инвалидность. Потом еще спасибо скажете.

– Он у меня абсолютно полноценный, – мама наклонилась к ребенку и поцеловала его в нос, холодная капелька слезы упала на щечку ребенка, который тут же перестал плакать, – он такой же как и все: с двумя руками.

Направления она получила, но по настоянию отца никуда обследоваться они не поехали.

1 год.

– Привет, малыш, как тебя зовут? – директор детского сада №4 расплылся в улыбке так, что его пухлые щеки скрыли уши.

Мама стояла невозмутимой. За последний год ей пришлось побывать во многих инстанциях, везде прием был разный, но итог один – без «боя» не давали ни одного согласования и, не смотря на приветствие директора садика, суть предстоящего разговора ей была видна.

Денис стоял на ножках, одной (верхней) рукой держа маму за пальцы, пальцы другой были во рту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.