Шпаги наголо!
Приключения
Сергей Валентинович Евсин

А. А. Никульшина Корректор

А. Е. Кисель Иллюстратор

© Сергей Валентинович Евсин, 2023

© А. Е. Кисель, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0056-7947-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Роман мой не судите строго:
История в нём только фон.
Написан он для тех (с пролога),
Кто в приключения влюблён!
Для тех, кто с детства бредил шпагой,
Скакал на лошади во сне;
Кто бился за любовь с отвагой
И рифму правил в тишине.
О вы, романтики лихие,
Бесцветных будней снегири;
Что юные, что пожилые ―
Душою доброю храбры!
Сражайтесь, верьте и страдайте
И никогда не унывайте!..

Пролог, или Один день из жизни монархов
Весна 1755 года

О век златой и достославный,
Тебя безмерно я люблю!
Тебя в стихах своих прославлю
И миру этому явлю:
Европа словно под вуалью
Жила, от праздности сомлев,
Сердца наполнивши печалью
И королей, и королев.
Балы, собрания, парады ―
Уж не прельщал безделья шик,
И только звуки канонады
Монархов просветляли лик.
И грезили они о битвах;
О них просили и в молитвах!..

И года не пройдёт, как пушки
В Европе грянут на семь лет.
Война, известно, не игрушки ―
Она начало многих бед…
Державы долго будут спорить
(Пойдёт мышиная возня).
Но чтоб вас с ними познакомить,
И одного довольно дня.
К виновникам страстей грядущих
Заглянем, чтоб понять расклад
Событий тех, давно минувших,
Настроиться на нужный лад!
С утра до ночи мы пробудем
С монархами различных судеб…

Как только звёзд исчезли блики
И небо красный луч прошил,
Возниц подбадривая криком,
Граф Венцельв Шёнбрунн поспешил! ¹
Ждала Терезия Мария
Им, графом, выстраданный план,
И в нём была драматургия
И хитрый для врагов капкан.
Но королева (вот несчастье!)
Всю ночь писала напролёт.
И сон сморил ― пора безвластья,
Всё остальное подождёт…
Шагами канцлер мерит залу ―
Ужель готовится к параду?

Вот солнце приоткрыло тайну
Дворцовых окон Сан-Суси,
А Фридрих час уж как Манштейну ²
Презентовал свои стихи…
Затем беседу о всём прочем
Вели ― их был серьёзен тон.
Сир скорую войну пророчил,
И спорить было не резон:
– Нас ждут великие сраженья,
Но средь соперников лихих
России выделил бы рвенье —
Оно опаснее других!
И генерал, раскрывши карту,
План изложить спешит монарху.

Вдали от бурного познанья,
Где жизнь пороками кишит,
Молилось юное созданье
Тайком от тех, кто сторожит.
Охрана ― грубые солдаты ―
Нужду справляет поутру
И с опохмела кроет матом
Юнца, друг друга и судьбу.
А кроме прочего, стенает
Вся Брауншвейгская семья:
Второй десяток лет страдает
От подневольного житья.
И безграничны здесь просторы:
Одно лишь слово ― Холмогоры!

Туман над Лондоном рассеяв,
Светило вылезло в зенит:
На Кенсингтон лучи нацелив,
По окнам скачет и шалит.
Георг Второй в ленивой позе
Застыл и слушал, как Пелэм ³
Ему доклад цедил по дозе,
Как избежать больших проблем:
– Чтоб защитить Ганновер, нужно
Штыки российские скупать!
король изрёк натужно,  – Ну что ж, — —
Кому-то ж надо умирать.
И росчерк королевской воли
Людей немало обездолил.

Версальский парк дышал прохладой
В преддверье выхода луны.
Людовик наблюдал за парой,
Не нарушая тишины:
Маркиза с герцогом неспешно ⁴
Прошли в трёх футах от него;
Король решил: весьма потешно
Подслушать тех, кто заодно.
– …Россия жаждет примиренья,
Достопочтенный Шуазёль . ⁵
Но у Луи в том есть сомненья,
Поддерживать их – наша роль!..
Был или нет король обижен,
Но утро он встречал в Париже…

Сверкает нá небе зарница
Безропотной ночной порой;
Российская императрица
В село свернула на постой.
И завертелось всё в округе:
Наряды, яства, шум и гам
Елизаветины подруги
С ней разделили пополам…
Иван Шувалов, полупьяный, ⁶
Императрицу донимал:
– Душа моя, союзник славный
он лепетал. Нам Франция, –
…Слагались в месяцы недели ―
И так полгода пролетели.

Часть первая. Заговор
Осень 1755 года

Глава первая. Тайная канцелярия

26 октября
Весь остров Каменный сияет ―
Огней красивая игра!
На бал Бестужев собирает ⁷
Все сливки русского двора.
Но не к веселью он стремится ―
Его расчёт совсем иной:
Приезда ждёт императрицы,
Чтоб мир скрепить её рукой!
…И дань та отдала забаве
(И не помеха холода);
Тут канцлер посчитал, что вправе
К оплате предъявить счета!..
И потирает муж российский
Ладони и кошель английский.

В разгаре праздник! Две ж особы
Его покинули уже.
Один, седой и узколобый,
Всё время был настороже.
Другой был более спокоен,
Походкой твёрдой шёл вперёд ―
Недаром был он удостоен
Вершин отеческих забот:
Шувалов, между братьев старший, ⁸
Был только тенью их пустой;
Однако волею монаршей
Стал сыска тайного главой.
И приобрёл в сём деле славу ―
Вполне возможно, не по праву…

Мятутся голые деревья,
Листва опавшая шуршит.
Темнеют город и деревня ―
Ноябрь приблизиться спешит.
По набережной Петербурга
Летит карета без гербов,
И перед ней, как от испуга,
Дрожит и крепостной засов.
Охранник трёт фонарь рукою ―
Отдёрнут занавес на миг,
Склоняется он головою
И издаёт протяжный крик:
 – и с отскоком – Открыть ворота!
Встаёт к карете полубоком.

Карета, въехав, покатила
И скрылась в мрачной глубине,
Где желчь холодного светила
Ещё струилась по стене.
– Так, говоришь, он согласился? —
Сорвал Шувалов свой парик.
Тут Узколобый ободрился ―
Румянцем вспыхнул бледный лик…
Карета дёрнулась и встала,
Возница дверцу отворил,
И в казематах скрылась пара;
А вечер ночи уступил…
Дверной глазок чуть приоткрылся ―
Граф в созерцанье углубился…

У Петропавловки в то время
Известность жуткая была.
И выпало в ней людям бремя
Вести крамольные дела.
И здесь Шувалова идеи
Все воплощались на ура;
На дыбе многие висели,
Лишались чести и добра.
Зато враги любых сословий,
Шпионы «дружеских» держав,
Боялись крепостных условий,
Победных лавров не стяжав.
И люди тайные служили
Отечеству ― и не тужили.

…Сверкнула молния стрелою
Над строгой крепостью Невы.
Мотнул Шувалов головою
И приложил платок к брови:
«…Да, этот молодой повеса
Доставил множество хлопот,
И лишь Отчизны интересы
Мальчишку взяли в оборот!..»
С конца весны ― считай, полгода ―
В застенках парень молодой,
И поздней осени природа
В нём отзывается тоской.
И кстати, Павлом звать героя,
И душу рвёт ему неволя!

– А что, бумаги все готовы? —
У графа дёрнулась щека;
И тон его, весьма суровый,
Сравним был с действием пинка.
Засуетился Узколобый ―
Неловко выронил ключи:
– Здесь случай, знаете, особый…
Кому, скажите, поручить?
– Бумаги поручи Ивану:
Порядочнее не найдёшь…
И завтра, дольше ждать не стану,
Ты мне их лично принесёшь!
…А на балу срывали маски ―
Шувалов подоспел к развязке…

∞
Пусть время и сокрыло тайны ―
Мы ищем их спустя века.
О них нам шепчут скромно спальни,
Одежда, утварь, письмена…
О них слагаются былины,
Их окружает старина.
О них снимаются картины
И главы сложены в тома…
Союзы тайные и люди,
Что в эти тайны вплетены, ―
О них читать мы с вами будем
Под светом солнца и луны.
Без тайн же жизнь, как всем известно,
Весьма скучна… неинтересна.

Глава вторая. Дорога

27 октября
Раскатисто пробило полночь,
Дождь по решётке побежал.
Иван (для многих ― Анатольич)
Листок последний в руки взял:
«…В харчевне ссору учинили,
За оскорбленьем ― мордобой!..
Один в военном был мундире,
И в платье штатском был другой…»
Канцелярист с лицом помятым
Пером за ухом почесал.
Донос за пазуху он спрятал,
А почему ― не знал и сам .
А два героя в это время
Одной ногой уж гнули стремя!..

Простившись с суетой столицы,
Пока ещё не рассвело,
Чевакинский в карете мчится ⁹
Взглянуть на Царское Село.
Его попутчик ― плод прогресса,
Нижегородский дворянин ―
Был зодчим выбран с интересом,
Из сотен прочих взят один.
Младой талант раскрыл он сразу,
И вот с ним рядом Николай
Рисунки к новому заказу
Везёт, а на душе печаль…
И от хандры им были спеты
Кузена ранние куплеты:

Как друг у друга детство, юность
Они с Сергеем провели,
А их единственная трудность ―
Быть чаще вместе не могли.
Как разделяли меж собою
И смех, и боль, и стол, и кров
И рисковали головою
За честь, за дружбу, за любовь!
Как удаль в игры привносили
И не считали синяки;
Душой своею не кривили,
Не раз с врагом скрестив клинки!
И не мешали этой дружбе
Ни расстояния, ни нужды…

***
Немного ныла у Сергея
Чуть посиневшая скула ―
То слава грозного Антея
Его недавно подвела:
За честь прекрасной незнакомки
Вступились с братом, чтобы к ней
Не лезли пьяные подонки,
По виду ― голубых кровей.
Та улыбнулась в благодарность,
И вспыхнул взор раскосых глаз.
А в сердце рыцаря вдруг радость
От той улыбки родилась…
И пусть противный ветер свищет,
Но он её ещё отыщет!

Пока ж спешит по бездорожью
Навстречу северным ветрам;
Надеясь лишь на волю Божью,
По незнакомым мчит краям.
Везёт он письма и пакеты,
Где тьма исписанных листов:
Приказы, жалобы, советы,
Хвала и повод для оков.
Но вызваться в полку курьером
Его подви́г один листок,
В котором выправить карьеру
Для друга может пара строк.
Но вот какая незадача:
Капризна госпожа Удача…

***
28 октября
Бессонной ночью утомлённый,
Бестужев завтракать не стал.
Лицо смочил водой холодной,
Рассолу выпил… и воспрял!
Сел в кресло и чихнул раскатом,
Платком утёрся, позвонил ―
Могучий отрок дипломатом
Во всей красе предстал пред ним.
«Сложён отменно, ум хвалили…» ―
Бестужев протянул пакет.
«В дороге только б не убили…» ―
И бросил горсть златых монет.
И здесь вам нового героя
Представлю я, строфу удвоя:

Наш отрок, Дмитрий, ― славный малый!
Он прибыл с северных морей,
Чтоб стать защитником регалий
На службе Родине своей.
Удача или чьё-то слово
Его отметили, и вот
Бестужев ― важная особа ―
Ему задание даёт.
Голицын ждёт его у моря ― ¹⁰
Вестей, как манны, жаждет князь.
(Большой политики неволя
Сплетает судьбы парой фраз)…
О чём вельможи там судачат ―
Не знает Дмитрий, просто скачет…

И вот уж город за плечами;
Однако ждут его в пути ―
Там, за полями и лесами, ―
Честолюбивые мечты!..
Вдруг на дыбы конь резвый взвился:
Навстречу чёрный экипаж
Нежданно вылетел ― и скрылся,
Рисковый заложив вираж.
Внутри кареты граф неловко
Бумагу обронил меж ног;
Попутчик подхватил шифровку,
И узкий лоб его чуть взмок:
– Ох и хитры же эти немцы…
– Ну что ж, мы зададим им перцу!..

∞
И завывает зычно ветер
Переходя порой на крик.
До горизонта беспросветен
И холоден небесный лик.
И вязнут кони и кареты
У поздней осени в гостях.
Кусты с деревьями раздеты,
Да ночью иней на полях.
И вьются лентами дороги,
Переплетаясь меж собой.
Но я не буду очень строгим,
Закончу вот какой строкой:
Там, где России не до смеха,
Европе бо́льшая помеха!..

Глава третья. Политика

29 октября
Вот Анатольич честь по чести
Доклад добротный изложил…
Шувалов выслушал все вести
И в колокольчик позвонил.
Вошёл слуга, неся конверты,
Свечу и короб с сургучом.
– Иван, поедешь тайно в Гент ты.
Подробности прочтёшь потом.
…Возница свистнул, кнут взметнулся ―
Рванулся в путь гнедых квартет;
А Анатольич улыбнулся
И спешно первый вскрыл конверт.
И голова его хранила
Всё, что Отчизна поручила!..

***
Чеканит караул английский
У Кенсингтонского дворца
Тяжёлый шаг по хляби склизкой,
Сменяясь через два часа.
Георг Второй в ленивой позе
В подушках мягких утонул.
Пелэм, как никогда серьёзен,
К нему уверенно шагнул:
– О государь, как ожидали,
В России началась возня —
Шпионы прусские прознали,
Где Брауншвейгская родня…
А кроме них нам конкуренты
Ещё французские агенты…

***
Похолодало в Турку к ночи,
И поднялась в порту метель.
Посол российский озабочен ―
От канцлера он ждёт вестей.
И в ожидании Голицын
Вёл наблюдения свои,
Чтоб матушке-императрице
Полезным быть и в эти дни…
И здесь не подвела фортуна ―
Так, князь заметил невзначай:
Причалила бесшумно шхуна,
И трое вышли на причал.
И, чтоб развеять все сомненья,
Посол усилил наблюденье…

30 октября
И утром распознал повадки
Терсье бесславных молодцов: ¹¹
«Шпионы эти очень хватки ―
Уйдут, не сыщешь и концов…»
И приобщить решил он к слежке
Гонца, что сам Бестужев шлёт:
«Надежда есть у каждой пешки,
Что до фигуры дорастёт!
Вот только б поскорей он прибыл,
Чтоб мне покинуть сей острог;
Да лишь бы за собой на дыбу
Меня Бестужев не увлёк…»
Напрасно ж князя угнетали
Раздумья эти об опале…

***
Всё меньше согревает солнце
Красоты Царского Села.
Императрица зрит в оконце ―
Совсем безрадостна она…
Чевакинский с Растрелли вместе
Своё строительство вершат.
За десять лет им стал известен
Здесь каждый камень и солдат…
– Ну, Алексашка, что мне скажешь?
Шувалов подошёл к окну:
– Меня ты, матушка, обяжешь,
Коль просьбу выполнишь одну…
Случилась долгая беседа
У них ― до самого обеда…

Три лошади под седоками
Нетерпеливо землю бьют,
Побрякивая удилами;
А к ним четвёртую ведут.
В седло взлетает Павел смело,
И вот уж крепость позади…
Шувалов начинает дело,
В котором и друзья ― враги.
Все думы Павла лишь о роли,
Что предстоит ему сыграть:
Не может он, пусть против воли,
Пред пруссаками сплоховать.
Не знал он: трое, с кем он скачет,
Об этом думают иначе…

***
Устало свет и тьма обнялись
Над жёлтым замком Сан-Суси;
А звуки флейты повстречались
С колёсным хлюпаньем в грязи.
Вольтер (всем нам небезызвестный)
Спешил на встречу к королю,
Чтоб договор, по сути пресный,
Скрепить навечно ― и адью.
Но Фридрих, заключив в объятья,
В делах предстал как самодур,
Критично разделив понятья
На Францию и Помпадур.
И затянулись уговоры,
Умолкнув лишь на грани ссоры…

∞
Да, над Европой зреет буря ―
Её уже не избежать.
И очень скоро будет пуля
Сильнее слова убеждать.
И тут возможны все приёмы
И каждый козырь на счету,
А игроки давно знакомы,
Чтоб говорить начистоту.
Ну а пока не грянут пушки,
Дипломатический «кинжал»
Все достают из-под подушки,
От нетерпения дрожа.
Политики и интриганы
Исподтишка наносят раны.

Глава четвёртая. Известие

1 ноября
В Париж, в обратную дорогу
Везёт Вольтера экипаж,
К печальному привёл итогу
Дипломатический вояж.
Француз, однако, нос не вешал ―
По-философски острый ум
Его, наверное, утешил:
«И в пораженье есть триумф!..»
Возможно, впрочем, ошибаюсь;
Я в философию сейчас,
Читатель мой, не углубляюсь
И продолжаю свой рассказ…
Доволен Фридрих был собою:
«Европе порку я устрою!..»

***
Двор малый вот уже неделю
В столичной кружит суете:
Его Высочество с мамзелью ¹²
Подмостки строят во дворце.
Ну а великая княгиня
Хлопочет в поисках друзей,
С тоскою шепчет чьё-то имя
И ожидает новостей.
…Сменили свечи, стало шумно
За графским карточным столом .
– Как, Алексей Петрович, трудно
Остаться с Вами здесь вдвоём…
Екатерина улыбнулась,
И канцлеру слегка взгрустнулось…

***
На пятый день, уже под вечер,
Примчался в Турку дипломат
И поспешил к послу на встречу,
Которой будет сам не рад.
Князь встретил Дмитрия сурово,
Весь нетерпением горя;
Беседа шла: за словом слово,
И так до самого утра…

2 ноября
В итоге новая задача
Теперь ― за «шпиками» следить.
– Вам, Дмитрий, выпала удача
Честь государства защитить!..
Но лишь умолкли разговоры,
На север двинулись шпионы…

Весь день скакал за ними Дмитрий,
Но всё ж усталость верх взяла:
Проспал полсуток как убитый ―
Удача здесь и подвела…
Пришлось ему неторопливо
Дальнейший курс свой намечать ,
Искать следы нетерпеливо
И всё в округе примечать.
Ещё кружить на том же месте
И от отчаянья вопить
И чуть всю силу с волей вместе
В лесной глуши не схоронить.
Но спасовать герой не может:
В нём ― русский дух, и ныть негоже!..

***
Гнул ветер северные кроны ―
Трепал Архангельск ураган!..
Капрал в трактире «Три короны»
Свой опрокидывал стакан.
Он был два года как отчислен:
Мундир кадетский променял
Из-за любви большой и чистой
На те края, где прозябал …
В трактире было многолюдно,
Табачно-винный дух крепчал.
Капрал, отужинавши скудно,
Письмо приятеля читал:
«…Добился для тебя прощенья ―
Жди, Саша, с новым назначеньем!..»

В казарме мушкетёрской роты
Был общим каждого успех,
А все военные заботы
Делились поровну на всех.
И Александр поделился
С порога новостью своей;
До ночи с ротой веселился,
И главный тост был «За друзей!».
А вскоре прибыло начальство,
И был объявлен всем приказ,
Что планы Сашины на счастье
Нещадно зачеркнул зараз.
Пять суток дали им на сборы ―
Их ожидали Холмогоры…

***
А в Холмогорах зреют тучи,
Сжигает молодость острог.
А та надеется на случай,
Что не единожды помог!
Спадают волосы и тенью
Своею прячут грустный взгляд.
«…Коль император по рожденью,
Скажите, в чём я виноват?..»
Иван ― своё он имя знает,
Хоть под запретом и оно, ―
Тайник тихонько открывает,
Берёт записку из него…
И пусть в ней слов не разбирает ―
С надеждой сердце замирает!..

***
3 ноября
Рассолом жгучее похмелье
Бестужев лечит натощак,
И Юберкампфу в нетерпенье ¹³
Под нос он тычет свой кулак.
– Ах, Вильямс , скупердяй проклятый, ¹⁴
Лишь половину отстегнул…
Тут секретарь, к дверям прижатый,
Ему записку протянул:
«Жду, милый канцлер, Вас к обеду ―
Сыграем в мушку иль в пикет… ¹⁵
Хочу Вас вызвать на беседу
И получить от Вас совет»
И подпись снизу словно мина:
«Всегда Ваш друг Екатерина»…

∞
Записки, письма, разговоры ―
Известий щедрая строка
Рекою льётся на просторы,
Мала она иль велика.
И в реку эту окунуться,
Чтоб подвести чужой итог,
Спешат, торопятся и рвутся
Все те, кто вписан в мой пролог,
А также новые герои,
Что проявить себя смогли,
И, без сомненья, те, чьи роли
Вниманье ваше не нашли.
На жизнь известие похоже:
С годами только лишь дороже…

Глава пятая. Встреча

4 ноября
Нагой и словно удивлённый,
Впустил княгиню Летний сад.
Её встречал уединённый
Замаскированный солдат:
– О Ваша милость, извините,
Вчера приехать к Вам не смог.
Открыто Вы мне не пишите —
Уж больно памятен Ваш слог.
– Но, Алексей Петрович, милый,
Я Вас о помощи молю!
Шувалов, этот шпик постылый,
Нещадно портит жизнь мою.
Поправил канцлер треуголку:
«Трещат все бабы без умо́лку…»

– Увы, великая княгиня,
Проти́в Шуваловых я пас.
Поморщилась Екатерина,
И слёзы брызнули из глаз.
– Но я слуга Ваш самый рьяный!
Мне б знать причину Ваших слёз…
– Ему грозил Петруша спьяну
И фигу тыкал прямо в нос…
Тот рассердился и ответил,
Что, мол, и царский есть острог!
С ухмылкой мне поклон отвесил
И тут же скрылся за порог.
Бестужев вдруг расцвёл в улыбке:
«Стервятник наш уж больно прыткий…»

***
Ползёт безликая карета
По бездорожью кое-как.
В ней граф Шувалов по сюжету,
Трясясь по кочкам, мыслит так:
«…Бестужев что-то затевает,
Европа хочет взять в полон.
Но канцлер нас не обыграет,
Не пошатнётся русский трон!
Таланты есть у нас, на счастье, ―
Должны Отечеству служить
И головы в часы ненастья,
Коль надо, за него сложить…»
Порою мысли так похожи
У патриота и вельможи.

…От шума Николай очнулся
И двери спальни отворил.
Вошёл Шувалов, улыбнулся
И вкрадчиво заговорил:
– О юный гений, одевайтесь!
Карета подана к крыльцу…
Нет-нет, ни с кем Вы не прощайтесь —
Торопимся мы ко дворцу!
…А Зимний (временный) не топлен ―
Императрица в соболях.
Теперь не жди погоды тёплой;
Морозно, иней на ветвях.
Вершители народных судеб,
Молва ласкает вас и судит…

Нева простужена, но плещет
Её тревожная волна.
И лишь у берега трепещет
Седеющая кромка льда.
– На Вас надежды возлагаем, —
Шувалов хитро подмигнул.
Сойдя с кареты с Николаем,
Вперёд того чуть подтолкнул:
– Смелее будьте! Соглашайтесь
С Её Величеством во всём!
И уж совсем не растеряйтесь,
Когда останетесь вдвоём…
Аудиенция же эта
Была недоброю приметой.

Императрица Николая
Не в тронном зале приняла,
А в комнате, где, остывая,
Трещала серая зола.
Тепло здесь было и уютно,
Но Николая бил озноб,
И чувствовал себя он будто
Не дворянин был, а холоп.
…В итоге был ему доверен
(Знать, от судьбы не убежать)
Секретный труд ― построить терем
И указаний ожидать.
И не посмел вступить он в споры ―
Ждут Николая Холмогоры…

***
Сошлись над Каргополем тучи,
И всё сильнее ветра вой…
Двух офицеров добрый случай
В один трактир свёл на постой.
– Сергей, дружище! Здесь – откуда?
Я думал, служишь ты в Москве.
– Застрял тут, а виной – простуда…
Ах, Ромка, как я рад тебе!
И обнялись, и говорили
О настоящем, о былом:
О Петербурге, где служили, ―
О времени весьма лихом!
И до утра горели свечи,
И пили хлебное за встречу… ¹⁶

∞
О, встреча не чета разлуке ―
Её сложнее предсказать.
Она спасает нас от скуки,
О ней мы будем вспоминать.
Но почему же так бывает,
Что о хороших встречах мы
Гораздо чаще забываем,
Чем если встречи те дурны?..
Что ж, я продолжу, мой читатель,
Раскрою дальше свой сюжет
И, коль поможет мне Создатель,
Представлю глав цветной букет.
…Но ждёт за встречей расставанье,
Как и за радостью ― страданье…

Глава шестая. Любовь и надежда

5 ноября
Наутро (в молодости ― сила!)
Герои прыгнули в седло.
Судьба Сергея снарядила
В Архангельск; друг ― с ним заодно.

7 ноября
Три дня скакали без оглядки,
Уж Холмогоры позади,
Но тракт размыло ― как же гадки
Бывают осенью дожди…
– Смотри, Серёга, что-то светит
Меж теми соснами вдали!
Авось нас кто-то там приветит… —
И, спешившись, на свет пошли.
В грязи их ноги утопали,
Но шли друзья ― не унывали…

В лесу, от тракта недалече,
Что до Архангельска пролёг,
Дом срублен ― в нём мерцают свечи
И слышится французский слог:
– О дьявол! Франц, что за отребье
Ты мне на дело приволок?
– Месье, отребье – хлеще вепря!
На каторге мотали срок…
Так вот, компания лесная ―
Два «шпика», восемь мужиков ―
Уже неделю, изнывая,
Ждала из Франции гонцов.
Шпионы каждый день молились,
Чтоб те скорее объявились.

Но вместо них Сергей с Романом
К ним заявились на беду:
– Не стой, хозяин, истуканом —
Неси вино нам и еду!
Но был ответом им лишь хохот;
Блеснули шпаги и ножи,
А дальше ― ругань, стон и топот,
Но точку ставить не спеши…
Пусть неравны здесь были силы,
Но, прежде чем пленили их,
Друзья на шпаги насадили,
Как кур на вертел, четверых!
Но Франц с другими молодцами
В конце концов их повязали.

…Был шевалье д’Эон шпионом ―
Пожалуй, лучше не сыскать.
Не раз как жизнью, так и троном
Он вынужден был рисковать.
Терсье хвалил его; Людовик,
Браня, надежды возлагал.
Хороший воин и любовник,
В Европе славу он снискал!
 … — В лесу убитых схороните, —
Д «Эон встревожен был и зол.  —
Франц, пленных в подполе заприте
И мой заштопайте камзол…
Бродил д’Эон полночи где-то
Под ярко-жёлтым лунным светом…

***
8 ноября
Заехал Николай проститься
С наставником своим ― и в путь…
Пардон, ещё он умудрился
К одной особе заглянуть.
С ней познакомился случайно,
Зайдя в торговые ряды.
А род её (узнал он тайно)
Был из купеческой среды.
Еленой гордо называлась,
Но откликалась на «Ленок».
С ней время не летело ― мчалось!
Но тут настал разлуки срок.
А для влюблённых наказанья
Нет большего, чем расставанье…

Сердца обоих стонут, плачут
И с болью рвутся из груди.
Кто знает, госпожа Удача
Появится ли впереди?
…Платком взмахнула и сбежала
Она с домашнего крыльца.
Приобняла, поцеловала
И слёзы вытерла с лица.
  шепнул он смело, – Я Вас люблю! —
Вскочил в седло и был таков.
Амура тетива пропела ―
Он выстрелить всегда готов!
Кто знает, встретятся ли снова?
Ведь жизнь порой весьма сурова…

***
Повозок ряд скрипучей трелью
Весь лес в округе оглашал:
По грязи дружною артелью
Взвод мушкетёров их толкал.
«Ещё вёрст сорок нам дороги, ―
Подумал рыжий офицер, ―
А все с трудом волочат ноги,
И я им лучший в том пример!..»
Увязла впереди телега,
И весь обоз за нею встал.
На поиск места для ночлега
Вперёд направлен был капрал.
Пусть ветер гнёт и ливень хлещет ―
Пред ними Саша не трепещет!

И вот удача ― дом средь леса!
Три мушкетёра на порог.
Хозяин взглядом как у беса
Их смерил с головы до ног.
Узнав, что взвод ещё за ними,
Он возражать им не посмел
И, не узнав ни чин, ни имя,
Всех накормил и обогрел…
И Сашины сомкнулись веки
На старой койке у окна.
А в погребе, в большом сусеке,
Другим героям не до сна.
И в том ирония их судеб…
Надежда с ними да пребудет!

∞
Любовь ― кому святое бремя,
Кому лишь сладострастья вздох;
Но без неё не сеют семя
И не рождают нежных строк.
А что надежда нам? Отрада!
И без неё никак нельзя,
Будь то невинная забава
Иль порученье короля.
Любовь ― путь к счастью и к победе;
Надежда ― компас в мире бед.
Скажу вам в дружеской беседе:
Обеих важен нам совет!
Жаль, часто эти пилигримы,
Нас не признав, проходят мимо…

Глава седьмая. Мозаика событий

9 ноября
С утра подмёрзло. Мушкетёры
Успешно двинулись вперёд.
В труде умолкли разговоры;
Ломался с хрустом тонкий лёд.
И Александр в арьергарде
Брёл за телегами в тоске:
Княжна в шикарном леопарде
Ему привиделась во сне…
А вслед ему глаза шпиона
Недобрый посылали взгляд,
И мыслям шевалье д’Эона
Он тоже вряд ли был бы рад.
И заперли враги избушку
На три засова да на клюшку…

***
Ночь с Белоозером простилась ―
Тьма растворилась на заре.
Прилежно братия молилась
В церквушке Спаса на Горе.
…Седая прядь лоб узкий прячет,
И плащ подвёрнут до колен.
Вот седока скакун горячий
Несёт вдоль монастырских стен.
Он по дороге из столицы
Всю агентуру навестил ―
Задачу выполнить стремится,
Что граф Шувалов поручил:
–  Юнца, что вышлем без эскорта,
Не оставляйте без присмотра!

***
Глядит мечтательно Алёна
На каргопольский Старый Торг: ¹⁷
Там свадьба, и традиционно
На ней веселье и восторг!
Запал ей в душу славный малый,
Что защитил от наглецов:
Бровастый, стройный и удалый,
Да из драгун ― из храбрецов!
Вздохнула юная девица,
Скривились нежные уста.
Ей остаётся лишь молиться ―
Авось да сбудется мечта…
«…Уговорить бы мне мамашу
Поехать вновь в столицу нашу!..»

***
Уже дремали Холмогоры
Под ветра заунывный вой,
Когда явились мушкетёры
Обосноваться на постой.
У речки дом архиерейский
Забором ветхим обнесён,
И распорядок в нём армейский
Лет десять уж как заведён.
В двух избах взвод их разместили ―
Им к тесноте не привыкать;
Зато отменно накормили
И отпустили отдыхать.
И сон сморил их до обеда,
А где-то рядом шла беседа:

– Эх, объявились мушкетёры —
Пожалуй что, и неспроста.
Теперь с Седым переговоры
Начнём мы с чистого листа!
– А если он не согласится?
– Других ему уж не найти;
А впрочем, как там говорится —
Не повернёт на полпути.
Подоим аглицкую шельму:
Пусть знает, русский – не дурак!
Копаться в этом подземелье
Мы соглашались не за так…
Проход копают два солдата,
Но ждёт изменников расплата…

***
10 ноября
В Париже утро наступало ―
Зазолотился солнца лик.
Исправно стража охраняла
Людовика волшебный миг…
В Версале ж мрачная картина:
Вернулся за полночь Вольтер;
Его задумчивая мина ―
Толчок к принятью срочных мер.
И во дворце с утра шумиха;
Курьеры, оседлав коней,
Помчались к адресатам лихо ―
Глашатаи дурных вестей.
И Лувра их коснулись шпоры,
И чьи-то дёрнулись в нём шторы.

…Рвала маркиза и метала,
От гнева губы искусав;
Не ела, не пила ― страдала,
Мстить пруссакам пообещав:
– Ах, Шуазёль, на оскорбленье
Ответить жажду я скорей!
– Здесь нужно проявить терпенье
И из врагов слепить друзей…
И Помпадур (теперь так редко!)
Спешит в объятья короля…
– Как хороша ты нынче, детка, —
Вздохнул Луи.  – Но ждут дела…
И к вечеру Конти́ депешу
Австрийцам отослал поспешно.

***
Дождь снегом, снег дождём сменился ―
На запад мчался экипаж.
Чиновник тайный в нём томился
И на тоскливый зрил пейзаж.
Ведь Анатольич все конверты
Уже давно распотрошил,
Усвоил план, врагов портреты
И в голове их разложил.
Но что-то сердце в нём сжимало,
И вспоминал он двух господ,
Которых с самого начала
Сюжета ниспослал Господь:
Быть может, вновь пути сойдутся
И судьбы их переплетутся…

∞
Вот так мозаика событий
Пред нами часто предстаёт,
И где герой, а где лишь зритель,
Порой никто не разберёт.
И остаётся полагаться
Нам на Всевышнего опять,
Чтоб было на кого сослаться,
Когда приходится страдать.
Но наши ропот иль согласье
Он во вниманье не берёт.
Нам в этом видится несчастье ―
По сути ж всё наоборот.
Мозаикой весь мир наш сложен,
И по-другому быть не может.

Глава восьмая. Непогода

13 ноября
Галопом скачет конь буланый;
Снег мокрый слепит седока.
Судьба характер своенравный
Проявит здесь наверняка.
…У Белоозера очнулся
От грустных мыслей Николай
И с изумленьем обернулся
На позабытое «Салам!».
Купец с Кавказа гостем частым
Был у Сергея с давних пор
И с Николаем там встречался,
И был и ум в нём, и задор.
Пусть встречи этой не искали,
А всё ж до ночи проболтали:

– А где кузен твой? Вы встречались?
Куда Сергей распределён?
– Мы две недели как расстались,
В драгуны он определён.
В Архангельск рвался он курьером —
Помочь товарищу спешил.
А своего коня я следом
По воле случая пустил…
…Позёмку шустро гонит ветер,
Зевает нехотя рассвет.
И непогода есть на свете ―
И у неё здесь свой сюжет.
Купцу же в непогоду снится
Петрова дщерь ― краса-столица…

***
14 ноября
То дождь, то снег ― погода пляшет,
Но с каждым днём всё твёрже шаг
Зимы, что грязь со снегом вяжет
И белизной тревожит мрак.
…Шпионы добрались до цели;
Их встретил радостно д’Эон,
И те в три голоса пропели,
Чего хотел французский трон:
– …А если отступить от плана
Вам вдруг случится, шевалье,
Сберечь Вам следует Ивана
И не радеть о всей семье.
Тут шевалье нахмурил брови:
«Не обойтись никак без крови…»

– Здесь оставаться нам опасно!
К д’Эону повернулись все:
– Мы с Вами полностью согласны.
Но как быть с пленными, месье?
– Их заберём пока с собою:
Ещё послужат нам они…
Собрались быстро и толпою

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Венцель(Венцель Антон Кауниц) – австрийский государственный канцлер в 1753—1792 годах; сторонник сближения Австрии с Францией и Россией.

Вернуться

2

Манштейн(Кристоф Герман фон Манштейн) – мемуарист, генерал-майор прусской службы.

Вернуться

3

Пелэм(Томас Пелэм-Холлс) – премьер-министр Великобритании с 1754 по 1756 и с 1757 по 1762 год.

Вернуться

4

Маркиза – имеется в виду маркиза де Помпадур (Жанна-Антуанетта Пуассон), официальная фаворитка Людовика XV, имевшая огромное влияние на государственные дела.

Вернуться

5

Шуазёль(Этьенн Франсуа де Шуазёль) – герцог д’Амбуаз, глава французской дипломатии в последнюю треть царствования Людовика XV.

Вернуться

6

Иван Шувалов(Иван Иванович Шувалов) – русский государственный деятель, фаворит императрицы Елизаветы Петровны.

Вернуться

7

Бестужев(Алексей Петрович Бестужев-Рюмин) – канцлер Российской империи при императрице Елизавете Петровне.

Вернуться

8

Шувалов(Александр Иванович Шувалов) – доверенное лицо императрицы Елизаветы Петровны, начальник Канцелярии тайных розыскных дел.

Вернуться

9

Чевакинский(Савва Иванович Чевакинский) – русский архитектор эпохи елизаветинского барокко, работавший в Санкт-Петербурге и его окрестностях.

Вернуться

10

Голицын(Александр Михайлович Голицын) – князь, посланник России в Лондоне в 1755—1761 годах.

Вернуться

11

Терсье – старший королевский секретарь по иностранным делам при дворе короля Людовика ХV.

Вернуться

12

Мамзель ― женщина, принадлежащая к театральной богеме, обычно лёгкого поведения.

Вернуться

13

Юберкампф – с 1954 года личный секретарь канцлера А. П. Бестужева.

Вернуться

14

Вильямс(Чарльз Ханбери Уильямс) – английский посол в России в 1755—1759 годах.

Вернуться

15

Мушка, пикет – карточные игры, популярные при дворе императрицы Елизаветы Петровны.

Вернуться

16

Хлебное― хлебное вино, распространённое в России в XVIII веке.

Вернуться

17

Старый Торг – главная городская площадь.

Вернуться