# Глупые комиксы, розовые «мартинсы»

Наталия Алексеева

Десятиклассник Макар не разделяет увлечение одноклассников спортом и ненавидит школу, где его не понимают. Но однажды в классе появляется новенькая, Рита. Она единственная, кто признает его талант. Учебный год близится к финалу, а проблемы нарастают как снежный ком: неурядицы в семье, сложные отношения со старшим братом, предательство любимой девушки. Справится ли Макар? Или так и останется непонятой белой вороной?

© Наталия Алексеева, текст, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

> В Питере ботинки можно носить даже летом

> (главное – чтобы они были яркими!)


## Глава 1. Маньяк с топором

В середине первого учебного дня после весенних каникул ни жив ни мертв я сидел на уроке в ожидании катастрофы. Не слушал химичку, объяснявшую новую тему, а раздумывал, как бы увернуться от неизбежной расправы, когда все станет известно. Я даже не сомневался, что мне действительно грозит расправа. И за то, что из-за меня баскетбольные маньяки не попадут на свой самый главный в году баскетбольный слет, месть их будет ужасна!

Но на протяжении самых длинных в моей жизни сорока минут новость не объявили, и я воспрял духом. А когда химия наконец-то закончилась и Рита – моя новая одноклассница и соседка по парте – невзначай обронила: «Как же кофе хочется!» – я неожиданно для себя предложил:

– Могу показать кафе неподалеку. Идем?

И она без раздумий согласилась. За окнами было солнечно, и мы не стали забирать куртки в гардеробе, а просто вышли из школы вместе с веселой толпой восьмиклассников. И нас никто не остановил и не потребовал объяснений.

«Клевер» всего в двух шагах от школы, и там тоже можно выпить кофе. Но туда я Риту не повел, потому что в этом заведении всегда собираются и ребята из старших классов, и недавние выпускники, и постоянно затевается какой-нибудь движ. А я хотел, чтобы все внимание девчонки досталось только мне. Поэтому мы пошли в пекарню, которая за целую остановку от школы. Несмотря на то что солнце светило вовсю, дул прохладный ветер. Он раскачивал нежно-зеленые верхушки берез и ветви сладко пахнущих тополей с набухшими почками.

– Держи, – я накинул на плечи Рите свой пиджак.

– А как же ты?

– Ерунда! – отмахнулся я.

Она с благодарностью надела его поверх черной толстовки, и я совсем растаял. Мы шли по улице, почти соприкасаясь руками, и от этого мне было тепло. Я даже хотел понести ее сумку, но, пока раздумывал, не прозвучит ли мое предложение слишком уж по-детски, мы добрались до пекарни. При входе на двери звякнул колокольчик. Внутри пахло свежей выпечкой, ванилью и корицей, и, тихонько жужжа, работала кофемашина. Мы устроились за дальним столиком, в самом углу.

– Знаешь, хоть у тебя на рюкзаке и значок с Наруто, я бы и не подумала, что ты в теме, – сказала Рита, ладонями обнимая большой стакан с капучино.

– На мне должны быть кошачьи ушки, короткая юбка и чулки?

– Тебе пойдет, – засмеялась она.

Я представил, что бы произошло, появись я в таком виде в школе, и тоже рассмеялся.

– Или мне постоянно носить черный, расшитый красными облаками, плащ Акацуки?

– А я люблю косплей. Даже в повседневности. У себя в школе ни за что бы шапку не сняла!

Снова, пропуская очередного посетителя, звякнул колокольчик на двери. Я сидел напротив и невольно взглянул на вошедших. И едва не поперхнулся чаем, потому что никак не ожидал увидеть кого-то из знакомых.

В кафе зашли красавчик Уваров в той же ветровке, в которой был, когда мы расстались у пешеходного перехода, с сумкой на плече и Ульяна Соколова в коротком темно-зеленом вязаном платье и черном бомбере. На мгновение мы встретились с Уваровым глазами, но он не подал виду, что узнал меня, и тут же отвернулся. Рита сидела ко мне лицом и не видела эту парочку. Она продолжала прихлебывать кофе и рассказывать, какие порядки были в ее московской школе. Тем временем Уваров, не давая Ульяне оглянуться, аккуратно оттеснил ее к кассе. Взяв по стакану с кофе, они расплатились и сразу же ушли.

– Дай мне посмотреть твои рисунки! – вдруг попросила Рита.

Я отрицательно помотал головой.

– Это ведь комиксы?

– Да.

– Ты их не показываешь только мне или никому вообще?

– Вообще никому.

– И даже не публикуешь где-нибудь? Круто ведь получать восторженные отзывы от поклонников!

– Что-то сильно я сомневаюсь в их восторженности.

– Я успела немножко посмотреть, пока мы были там, под лестницей, – улыбнулась Рита. – Мне понравились твои рисунки. И я бы с удовольствием прочитала весь комикс!

– Он еще не закончен, – попытался отговориться я, но она продолжала настаивать:

– Можно по частям выкладывать! Я лично обожаю фанфики, а их часто по главам публикуют. Так я с нетерпением жду каждую главу!

– В моем окружении комиксы не считаются достойными внимания.

– Ты – не твое окружение. Задумывался когда-нибудь об этом?

Рита наклонила голову и вопросительно взглянула на меня. И я подумал, что она права, и какие потрясающие у нее глаза.

А потом мы посидели еще минут двадцать, обсуждая анимешных персонажей, и кто из нас на кого из них похож. Рита улыбалась, и я, позабыв обо всем на свете, смешил ее как только мог. Но в конце концов пришлось топать обратно в школу.

Вернулись мы как раз к перемене и, пока поднимались по крыльцу и проходили холл, успели повстречаться со всем классом и даже с параллелью. Мне казалось, что каждый из парней разглядывает Риту. Возможно, так оно и было, потому что всем охота поглазеть на нового человека, но у меня внутри рождалось странное недоброе чувство. Именно из-за него, этого непонятного чувства, я начал шутить, как одержимый. Мы поднимались по лестнице, и я рассказывал нелепые анекдоты, случаи из жизни и никак не мог заткнуться. Но Рита слушала и смеялась, и это заставляло меня продолжать.

На третьем этаже нам навстречу попались Катя Кочетова и Свидубская Ольга. Они остановились, преградив дорогу. В руках Ольга держала телефон, а Катя с виноватым видом мялась рядом.

– Ой! Как хорошо, что мы вас встретили! – воскликнула Ольга. – А то Катюха ничего толком не может!

– Макар! – Кочетова умоляюще сложила ладони перед грудью. – Помоги нам ролик снять!

Рита и я переглянулись. Она пожала плечами и кивнула.

– Давай, – согласился я. – Что делать надо?

– Ты держи телефон, – скомандовала Свидубская, – будешь снимать. А девочки просто рядом со мной постоят и сделают вот так, – она показала, как им двигаться. – Ничего сложного!

Покорно выполнив все, что хотела Ольга, я вернул ей телефон. Она посмотрела на результат и снова всучила мне свой мобильник:

– Ты можешь меня в фокусе держать?! Камера вбок съезжает да и Катьку не видно! Давай еще раз!

Все повторилось. Мне надоело. В третий раз взяв в руки гаджет Свидубской, я переключился на фронталку и начал снимать себя. Ничего не подозревающая Ольга кривлялась напротив. И тут в кадр попал поднимающийся по лестнице Федор Соколов. Он увидел себя на экране и, как обычно, не разобравшись в ситуации, рванул прямиком ко мне. Не став дожидаться, я бросился от него наверх мимо испуганно отпрянувших девчонок. Но возле Ведьминого кабинета Соколов припер меня к стене.

– Отстань от меня, Федя, – задушенно просипел я. – Ты не в моем вкусе!

Подоспевшая запыхавшаяся Ольга выхватила из моих слабеющих рук телефон.

– Вот ничего доверить нельзя! Сплошная клоунада! – Она сдула с лица светлые выбившиеся пряди.

Я вывернулся из-под Федькиной руки:

– Говоришь как моя мама! Вы что, знакомы?

– И ты тоже! – заорала на Соколова Ольга. – Что ты на людей бросаешься как ненормальный?!

– Соколов без меня жить не может, – пробормотал я, потирая шею.

– Ага, – обрадовался Федька, – прямо как ты без Ваньки! Сама за ним бегаешь, а другим нельзя?!

И он заржал как конь. Свирепо сверкнув глазами, Ольга двинулась к нему.

– Олечка, перестань! – вцепилась в нее Кочетова.

– Он меня достал! – Свидубская едва не рыдала.

– Все-все, успокойся!

Нежно поглаживая подругу по спине, Катя повела ее прочь от кабинета. Возле лестницы они остановились, и Кочетова оглянулась. Рита, которая стояла неподалеку, наблюдая за этой сценой, помахала ей, Катя отвернулась, и парочка начала спускаться по лестнице.

К кабинету подошла Валя Ивлева.

– Лариса еще не пришла? – спросила она. – Я что-то пропустила?

– Нет, семейные разборки, как обычно, – пояснил я и устало привалился к двери.

Внезапно она раскрылась, и я рухнул в проем. Из коридора раздалось Федькино ржание.

В кабинете царил полумрак. Деревья за окошком размахивали ветвями, а их тени метались на полу в нервной пляске. Непостоянная питерская погода в этот вечер резко переменилась: из нежной и ласковой стала мрачной и ветреной. Поднявшись, я щелкнул выключателем на стене, но свет не загорелся.

– Не работает? – удивился Соколов.

– Как и твой мозг, – пробормотал я и остался возле стены.

Соколов взгромоздился верхом на первую парту. Его темный силуэт на фоне оконного проема казался сгорбленным медведем. Рита вошла и тоже села на первой парте, но только ближе ко мне, а Валя так и застыла в дверях.

– Может, пойдем отсюда? – мрачно сказала она.

– Что, Валёк, боишься оставаться с Макариком в темном помещении? – сострил Соколов, намекая на одну неловкую ситуацию во время новогодней вечеринки.

– Очень смешно, – пробормотала Валя, переступила порог и устроилась за столом позади Соколова.

Я еще раз ткнул выключатель, чтобы окончательно убедиться, что он сломан и, прикрыв дверь, уселся на парту рядом с Ритой, но не на стул, а на крышку, как и Соколов.

– Все из-за тебя, Макарёк, – лениво пробормотал он, вытаскивая из кармана шоколадку. – На фига мы Ларисе сдались?

– Ну ты-то понятно для чего, – сказал я. – Из тебя она сделает чучело. Хотя извини, ведь ты уже.

– Достал, – все так же лениво отбрехнулся Федька, жуя шоколадный батончик.

Некоторое время в кабинете стояла тишина, нарушаемая только шуршанием обертки от шоколадки и довольным сопением Соколова.

– А вы знаете, что произошло вчера? – начал я, тревожно понизив голос. – Вот в такой же школе, только в другом городе. Не помню точно, в Казани, что ли, или в Самаре…

– Не надо, Макар, не начинай, – отозвалась Валя.

– Да я не начинаю, просто в новостях передавали, – беспечно соврал я. – Четверо учеников задержались после уроков, а школа уже была пустая. Никто не знает, зачем они там остались, – я сделал театральную паузу и закончил зловещим голосом: – Но троих зарубили топором! В Интернете видео выложили: кровь, кишки! Шок-контент, короче!

– Ну конечно, – пробурчала Валя.

Несмотря на бравый вид, тяжелые ботинки и септум в носу, Валя та еще трусиха!

– Не бойся, Валёк! В спортзале секция футбола для малышей работает, и охранник всю ночь дежурит, – сказал Федька и дружески похлопал Ивлеву по плечу.

– Руки убрал! – тут же ощетинилась Валя.

– А почему трое? – спросила Рита. – Нас же четверо?

– А при чем здесь мы? – усмехнулся я.

– Ты же про нас рассказываешь? – Рита сдвинула темные брови, и сережка над правой блеснула в свете фонарей двумя серебряными капельками.

– Ой, всё! – воскликнула Валя. – Хватит нести бред!

– Нет, Марго права, – поддержал Соколов. – Мы в школе, сейчас вечер, все совпадает! Ты, Макарёк, – убийца? Поэтому нас трое?

– Федя, меня всегда восхищали твои умственные способности! – сказал я. – При чем тут я?! Его, кстати, так и не поймали.

– Ну ладно! С меня хватит! – заявила Валя.

Она поднялась из-за парты и решительно шагнула к двери. Но, как только потянулась к ручке, створка распахнулась сама собой. В проеме стояла приземистая фигура, на фоне ярко освещенного коридора виден был лишь черный силуэт, но на плече у него отчетливо различался контур топора. Валя завизжала и захлопнула дверь прямо перед носом у маньяка.

– Помогите мне! А то ворвется! – закричала она, крепко вцепившись в дверную ручку.

Федор спрыгнул с парты и бросился ей на помощь. Снаружи послышался стук, дверь подергалась, но у Федьки никто и никогда еще ничего из рук не вырывал – он каждый день первый очередь в столовке занимает. Что ему какая-то дверь? Мы с Ритой переглянулись.

– Зачем вы держите? – спросила она.

– А ты видела, кто там? – дрожащим голосом ответила Валя.

Я слез с парты и – на всякий случай – оглянулся на окошко, гадая, что лучше: прыгать с четвертого этажа или встретиться с маньяком лицом к лицу в полной темноте?

– А вы топор заметили? Он же эту дверь через секунду разнесет! – заметил я.

– Мамочки, – прошептала Ивлева и попятилась, оставив Соколова на передовой.

Я собрался с духом и похлопал его по плечу:

– Отпускай дверь, Федя!

– Хочешь быть первым, кому раскроят черепушку? – усмехнулся Соколов, удерживая вяло подергивающуюся дверь.

– Пока он тебя мочить будет, я уже двадцать раз убегу, – усмехнулся я.

– Вечная тебе память, Макарёк! – скорбно произнес Соколов и, отскочив в сторону, отпустил ручку.

Дверь распахнулась, темная приземистая фигура шагнула из ярко освещенного холла в кабинет. Она взмахнула топором, и Валя глухо вскрикнула. Я замер в испуге. Но ничего не произошло. Ивлева была жива, я тоже, а темный силуэт показался до жути знакомым. Приглядевшись, я понял, кто это. На пороге стояла Лариса Сергеевна – директор школы, а в руках она держала картонный тубус.

– Соколов, – строго сказала она, – возьмите-ка у меня дидактические материалы. И почему вы сидите в неосвещенном помещении? И дверь почему не открываете? Я стучала!

Всучив ошарашенному Федьке тубус, она привстала на цыпочки и щелкнула выключателем. О чудо, свет загорелся!

– Мистика какая-то, – прошептала Валя и испуганно посторонилась, пропуская директрису.

А та спокойно прошла к учительскому столу, взяла ненавистную для всех старшеклассников пластиковую коробку и привычно скомандовала:

– Сдаем телефоны!

Мы переглянулись, но спорить никто не посмел. Со вздохом я вытащил свой телефон из рюкзака.

Но, как только взял его в руки, экран осветился, показывая, что пришло новое сообщение с незнакомого номера. Я быстро разблокировал экран.

«Скорее уходи из школы!» К тексту был добавлен смайлик: черепушка с перекрещенными костями. Как на пиратском флаге.

Какого черта?!

В тот короткий миг, пока я держал телефон в руках, других мыслей не появилось. Но Лариса Сергеевна сердито потрясла коробкой у меня перед носом. И через мгновение мой смартфон сиротливо упокоился с тремя другими на дне коробки.

– Вы четверо сегодня позволили себе намусорить в кабинете, посему извольте сейчас убрать его полностью.

– Э-э… Лариса Сергеевна, – Соколов огляделся: – Все чисто же!

Она даже бровью не повела, но Федька не унимался:

– Уборщицы пускай убирают!

– Я поручаю вам навести порядок не столько с практической, сколько с назидательной целью. И вам, Федор, это только на пользу пойдет.

Федор явно не понял смысла сказанного, я же предпочел отмолчаться, девчонки тоже.

– Пока юноши поднимают стулья на парты, девушки, будьте любезны провести влажную уборку, протрите стеллажи и будьте аккуратнее с оптикой!

Она указала на полку, где выстроился ряд микроскопов.

– Приступайте! – скомандовала Лариса Сергеевна. – Я жду у себя в кабинете. Когда закончите, приму работу и отпущу вас домой.

Постукивая каблуками своих ультрамодных туфель, она вышла из кабинета, унося с собой наши телефоны.

Мы с Соколовым начали поднимать стулья, Рита – протирать доску, а Валя взяла швабру. Она подметала между парт, и Соколов посторонился, пропуская ее.

– Ивлева, фига как твоя новая подружка на тебя похожа!

– Ты про швабру, что ли? – невозмутимо произнесла Валя. – Не смешно.

Но Федька засмеялся. Рита тем временем, закончив мыть доску, взяла ведро и вышла из класса. Федька мгновенно подорвался за ней, и я мысленно проклял себя за то, что сам не сообразил ей помочь.

– Я не знаю, что еще делать, – Валя огляделась.

– Рыбок покорми, – кивнул я на аквариум.

Большой и плоский, как телевизор, аквариум стоял возле стены. Он подсвечивался голубоватым сиянием, а воздушные пузырьки из компрессора веселыми гейзерами били вверх. Валя остановилась, рассматривая рыбок. Я поставил последний стул на парту и подошел к ней.

– Немо, – Валя провела пальцем по стеклу, за которым зависла оранжево-белая рыбка-клоун.

– А у нас такие были! – Я показал на парочку ромбовидных скалярий. – Только сдохли быстро.

– А мне мама не разрешала никогда животных заводить, – Валя, не отрываясь, смотрела сквозь прозрачную воду. – Говорит: мне вас достаточно.

– Мои тоже заявили, что никогда и никого в нашем доме не будет. Это после того, как мой брат тех рыбок загубил.

Валя заинтересованно повернулась ко мне.

– Но я очень хотел щенка, умолял просто! И они сдались. Теперь у меня есть Джек.

– А у твоего брата?

– Что? – не понял я.

– У него есть кто-нибудь?

– У него баскетбол, учеба и куча девчонок.

Валя отвернулась и снова уставилась в аквариум. Куда же подевались Рита и Соколов? Почему их так долго нет? Я прошелся взад-вперед вдоль рядов и снова остановился рядом с Валей. Тишина и покой морского дна завораживали, усиливая тревогу. И только я решился отправиться на поиски Риты, как в дверях показался Федька с полным ведром в руках, поставил его на пол, и вода плеснула на линолеум. А следом за Федькой показалась и Рита.

– Что так долго? – возмутилась Валя. – Я тороплюсь!

– Половину девчонки, половину парни, – заявила Рита.

Она и Валя переглянулись.

– Согласна, – поддержала Ивлева.

– Не понял? – Федька явно не собирался работать. – Мытье полов – женская обязанность!

– Да ладно?! – удивился я. – Смотри и учись!

Я бросил тряпку в ведро, кое-как выжал ее и, намотав на швабру, начал размазывать воду по полу. Добравшись до места, где стоял Соколов, я проехался тряпкой по его кроссовкам.

– Слепой, что ли? – отпрыгнув, возмутился он.

– Куда по помытому?! – сварливо заорал я, изображая среднестатистическую техничку.

Девчонки засмеялись, и Валя не выдержала:

– Первый раз в жизни моешь, да?

– Ага, – я старательно возил под партами.

– Давай сюда!

Она подошла и, отобрав у меня швабру, сама начала мыть пол.

– Федя, – сказала Рита, – подвинь парту к стене!

Тот без промедления выполнил просьбу, и девчонка, взобравшись на стол, начала протирать полку с микроскопами, как велела директриса. Соколов остался стоять рядом, разглядывая подол ее юбки, который оказался прямо напротив его лица.

Меня все еще злило, что это он, а не я ходил с ней за водой. А то, что Рита попросила его помочь и теперь стояла, сверкая коленками перед его конопатым носом, вообще приводило в бешенство. Пошарив по карманам, я нашел чек из кофейни и скатал в тугой плотный шарик. Стрельнул им в Соколова и попал прямо в центр бритого рыжего затылка. Федька немедленно оглянулся, но я сделал вид, что рассматриваю рыбок в аквариуме.

– Романовский, – Валя оперлась на ручку швабры, – ты рыбок хотел покормить. Забыл?

– Правда, что ли?

Валя неодобрительно покачала головой, а я отправился к учительскому столу. Все знали, что корм для рыбок Лариса хранит там. Коробка стояла на самом видном месте. Я снова оглянулся на Риту. Соколов с блаженной рожей взирал на ее коленки.

– Федя, хочешь вкусняшку? – позвал я.

– Чего? – повернулся он.

Я потряс коробкой с рыбьим кормом, он отвернулся и снова уставился на Риту.

Но теперь в моих руках оказался целый арсенал. Быстро соорудив из канцелярской резинки и скрепки самострел, я поразил конопатую цель. И даже не стал притворяться, что я ни при чем. Просто стоял, скрестив руки на груди. Соколов, конечно, не выдержал такой наглости и, наклонив вперед голову, двинулся ко мне, по дороге сметая подвернувшиеся так некстати парты. А когда наконец приблизился, я быстро отскочил так, чтобы между нами оказался стол. Федор навалился на него, пытаясь меня достать, и смахнул все со столешницы на пол. Бумаги с тихим шелестом разлетелись, и звякнуло что-то металлическое.

– Фига себе!

Соколов наклонился и поднял звякнувший предмет с пола. Отложив поединок на потом, я подошел ближе. В руках Федор держал ключ необычной формы.

– Я знаю, от чего он, – сказала Валя, заглядывая через плечо Соколова.

Она рассматривала большой, с Федькину ладонь, затейливый ключ.

– От кладовки, – Валя кивнула на дверь в углу класса. – Я видела, как Лариса Сергеевна однажды ее открывала.

– И что там? – спросил Соколов.

– Не знаю, – Валя пожала плечами. – Она меня заметила и выгнала. Это еще в шестом классе было.

– Наверняка она там прячет трупы двоечников, – заметил я.

– Тогда ты бы уже давно там был, – заметила Валя.

– Ты злая, – обиделся я, глядя, как Рита спрыгивает со стола и идет к нам.

В душе я радовался, что Соколова не оказалось рядом, чтобы снять ее с парты.

– О, а вдруг у нее там ответы к ЕГЭ?! – предположил он.

Соколов метнулся к двери, по пути едва не сбив Риту с ног. Та развернулась и отправилась за Федькой, а я – за ней. Валя бросила швабру и тоже подошла к двери в кладовку. Соколов повозился с замком, и в конце концов ему удалось повернуть ключ, не сломав, и щелкнуть выключателем. За дверью оказалась длинная узкая комната с полками от пола до потолка. На них стояли чучела животных.

– Ух ты! – восхитился Соколов, заходя внутрь, – как в музее!

– Точно, – согласилась Валя.

Друг за другом мы двинулись вдоль полок, рассматривая экспонаты. Вначале были мыши, суслики, еще какое-то мелкое зверье, но в конце стали попадаться стеклянные банки с заспиртованными зародышами животных.

– Интересно, почему она их тут хранит? – спросила Валя.

Я взял в руки банку. Внутри, на распорках, в жидкости плавала препарированная крыса. Подобное я видел в Кунсткамере. Мы ходили туда с родителями, и они еще долго прикалывались над тем, что меня едва не вывернуло прямо в зале.

– Наверное, потому, что такое нельзя показывать детям. Чтобы не сломать нежную психику.

– Ну и как твоя, не сломалась? – ехидно поинтересовался Соколов.

– Я с тобой каждый день вижусь. Нет, конечно!

Рита подошла ко мне сзади, совсем близко, и положила ладонь на плечо. Я поставил уродца на место и повернулся к ней. Ее лицо оказалось совсем близко, и я мгновенно обо всем позабыл.

– А там что?

Я с сожалением отвернулся и посмотрел, куда она указывала: на маленький шкафчик в углу. Стеклянные дверцы изнутри были задернуты белой тканью.

– На медицинский похож, – заметила Валя.

– Ого! – обрадовался Соколов. – Может, у нее там волшебные таблетки какие-нибудь есть? На выпускной тусе пригодятся!

И он рванул прямиком к маленькому шкафчику, радостно распахнул его дверцы, и мы невольно отшатнулись. Внутри стояла огромная стеклянная емкость, в которой плавал двухголовый щенок.

– Ух ты! – Рита оттеснила меня и уставилась на экспонат.

– Фу, закрой пожалуйста! – попросила Валя и отвернулась.

Рита еще немного поглазела на щенка, я на нее, а Валя направилась на выход. Она толкнула дверь, но та не поддалась.

– Кто закрыл дверь? – спросила она. – Макар, твои шуточки?

– Почему сразу я?!

– Потому что я тебя десять лет знаю! – Валя сердито сверкнула глазами. – Ты последний в кладовку зашел!

– А ну-ка, дай попробую! – Соколов подошел и несколько раз толкнул дверь плечом. – Заперто!

– Что же делать? – Валя расстроенно закусила губу.

– Сейчас ваша директриса вернется, чтобы принять работу, и выпустит нас отсюда, – предположила Рита.

– Наша? – Валя рукой взъерошила короткие волосы на затылке. – Она теперь и твоя директриса тоже!

– Это ненадолго, – усмехнулась Рита.

За дверью послышался шум, как будто двигают мебель. Валя постучала ладонью по двери.

– Эй, кто там? Выпустите нас отсюда!

– А вдруг это тот маньяк из школы? – пошутил я.

Валя прекратила стучать и обернулась. На лице ее застыла тревога и нерешительность.

– Нет. Не может быть, – прошептала она. – Позвоните кому-нибудь, чтобы нас отсюда вытащили!

Я схватил чучело морской свинки и приложил к уху.

– Алло? Кто-нибудь? Заберите нас отсюда, пожалуйста. Нам очень страшно! – Я поставил свинку на место. – Телефоны-то все у Ларисы в коробке! Забыла?!

Некоторое время мы постояли в молчании. За дверью тоже было тихо. Соколов посмотрел на наручные часы.

– На тренировку я уже опоздал, – сказал он и уселся прямо на пол.

– Меня дома не особо ждут. – Я опустился рядом с ним.

– И меня. – Рита села рядом со мной и обхватила колени руками.

– Ну а меня ждут! – сказала Валя и снова навалилась на дверь плечом.

Мы втроем смотрели на ее бесплодные попытки. Дверь, конечно, не поддалась. Валя обессиленно привалилась к ней спиной и сползла на пол.

– А кто нас закрыл? – проявил чудеса догадливости Федор.

Мы растерянно переглянулись.

– Ну уж точно не я! – сказала Валя. – Мне домой пора, мама сегодня допоздна, а няня только до девяти остается. Я должна ее подменить.

– Не переживай, Валь, – я потрепал Ивлеву по плечу, – Ведьма себя ждать не заставит.

– Скучновато так-то сидеть, – сказал Соколов и вытащил из внутреннего кармана пиджака колоду карт. – Перекинемся?

– Будете? – Я посмотрел на девчонок.

– Сдавай, – сказала Рита.

Валя только обреченно кивнула.

– На раздевание? – ухмыльнулся Федька.

– Дай сюда, – отобрал я у него карты. – На правду или действие. Кто первый выйдет, тот загадывает проигравшему.

– Молись, чтобы это не были ты и я! – снова ухмыльнулся Соколов.

– Я тоже тебя люблю, – мрачно ответил я.

Но проигравшей оказалась Рита, а задание ей должен был загадывать Федька.

– Правда или действие? – спросил он.

Она выбрала второе, и на его конопатом лице расплылась сияющая улыбка.

– Поцелуй меня! – заявил он.

Не шелохнувшись, Рита пристально смотрела на Соколова, а я на нее. Мне кажется, я даже дышать перестал. Сердце, как бешеное, колотилось под футболкой. Рита медленно потянулась к Соколову. Мое сердце подпрыгнуло к подбородку, когда ее губы почти коснулись его. Но тут она быстро чмокнула его в нос, сердце ухнуло вниз и я снова начал дышать.

– Еще разочек? – Федька сгреб карты.

– Мне домой надо, а не в картишки резаться! – Валя поднялась на ноги и снова подергала за ручку.

Пока она трясла дверь, мы продолжали сидеть на полу тесным кружком. Я не смотрел на Риту, но мысли мои крутились вокруг случившегося. Если бы я загадал ей поцеловать меня, она поступила бы точно так же?

Скучая, Федор протянул руку и взял с полки небольшой, размером с крупное яблоко, кокосовый орех.

– Макарёк, кокосик хочешь? – Он вертел в руках коричневый волосатый шар.

– Между прочим, это не кокос, а сушеная голова обезьяны, – сказал я.

– Да ну?! – не поверил Соколов и посмотрел на Риту. – Марго, ты в биологии шаришь, это правда?

– Саймири сциуреус, высушенный препарат, – не моргнув глазом, подтвердила Рита.

– Дрянь какая, – Федор с отвращением разглядывал мнимую обезьянью голову в своих руках. – Ивлева, лови!

Он перебросил орех Вале, а та, испуганно взвизгнув, отбила его, как волейбольный мяч.

Кокос угодил прямо в стеклянную дверь маленького шкафчика и провалился внутрь, оставив ровное отверстие размером с кулак и расходящиеся в стороны лучи трещин.

– Идиоты! – воскликнула Валя. – Смотрите, что наделали!

– Ого, – присвистнул Федька, – капец тебе, Ивлева!

– Я не виновата! – Валя побледнела и снова взъерошила ладонью короткие волосы на затылке. – Что мы теперь Ведьме скажем?!

– Что ты ей скажешь? – ехидно заметил Соколов.

– Ну соврешь что-нибудь, – предложил я.

Валя подавила горестный вздох.

– Держит вас в ежовых рукавицах? – Рита поднялась и осторожно потрогала пальцем разбитый край.

– Ты не понимаешь! – с отчаянием воскликнула Валя. – Это же Ведьма!

– Ага, – поддакнул я. – Еще и порчу нашлет! Посмотри, – я обвел рукой чучела животных. – Это все – ее бывшие ученики! Хочешь стать сушеной степной собачкой?

– Хватит, Романовский! Это просто биологические экспонаты! – воскликнула Валя и снова обратилась к Рите: – Ларису Сергеевну у нас не любят, потому что за проступок одного она наказывает весь класс. А теперь подумай, что она сделает, когда увидит это?! – и Валя кивнула на трещины в стекле.

– Не, так-то про порчу – правда! – вдруг оживился Соколов. – Или еще хуже! Позавчера она вызвала Лешку Сёмина из одиннадцатого, наш атакующий, – а сегодня Лешка в школу не пришел, и теперь до него никто не может дозвониться, и в сеть он не выходит. Андрюха, его брат, – Федька кивнул на меня, – даже ездил к нему домой, ведь у нас чемпионат на носу! Куда мы без защитника? А дверь никто не открыл. Вот так-то! Чертовщина! А началось с того, что Ведьма Лешку к себе в кабинет вызвала.

– Всё! – вдруг рассердилась Валя. – Хватит ерунду пороть! Если вы боитесь, то я во всем признаюсь! Все возьму на себя!

– Никто не боится, Ивлева, – ласково сказал Соколов. – Ты и так во всем виновата!

– Не переживай, Валя, – подбодрил ее я. – Все равно всему классу придется отдуваться!

– Ой, что с тобой наши парни сделают, если Ведьма для всех наказание придумает! – мечтательно протянул Соколов.

– Мне уже все пофиг! Мне домой надо! – В голосе Ивлевой сквозили истерические нотки.

– Да ладно тебе, Валь, – посочувствовал я. – Никуда ваша няня не денется, не имеет права оставить мелкого одного. Подсудное дело!

– Ты не понимаешь! Она может! Она же неофициально у нас работает… да и вообще… – Валя всхлипнула и в отчаянии забарабанила по двери: – Сколько сейчас времени?! Пора бы ей появиться! – Ивлева едва не рыдала.

– Часов десять, наверное, – пожала плечами Рита. – Курить охота.

– Десять минут двенадцатого, – сказал Федор и, поддернув рукав, показал нам наручные часы.

– Ужас какой! – Валя закрыла лицо ладонями. – Няня, наверное, ушла, оставила мелкого одного… а если не ушла, то бесится как не знаю кто…

– Федор, – торжественно произнес я. – Настал твой звездный час! Ломай дверь!

Сломать что-нибудь Соколова уговаривать не надо. Но все же дверь оказалась прочнее его плеча. Тогда мы, одержимые идеей выбраться из заточения, принялись шуметь что есть мочи. Девчонки вопили, мы с Соколовым стучали по двери. Минут через двадцать раздались громкий шум и кряхтенье и дверь распахнулась. В кабинете стоял охранник в черной форме и щурился от яркого света.

– Все давно уже разошлись, а вы до полуночи сидите! Что вы тут делаете?

– В карты играем! – возмутилась Ивлева. – А вы куда смотрите?! Полюбуйтесь: кто-то дверь на ключ закрыл да еще партой припер! Еле докричались!

Она указала на стол, который охраннику пришлось отодвинуть, чтобы нас вызволить.

– Лариса Сергеевна заснула, что ли? – недовольно пробормотала Рита, поднимая с пола свой рюкзак.

– Нет, у нее инфаркт, – ответил охранник. – Час назад в больницу отвезли.

Мы испуганно переглянулись.

– За-ра-боталась, – выдал я.

Валя сердито на меня шикнула.

– А можно телефоны хотя бы забрать? Они у нее в кабинете.

– Завтра все заберете! – Охранник теснил нас к выходу. – Скоро полночь, мне еще периметр закрывать!

И через несколько минут мы вчетвером оказались на темной ночной улице. Заметно похолодало, и моросил мелкий дождь. Лед на мостовой превратился в каток, а над ним висел плотный густой туман.

## Глава 2. В каждой избушке свои

Охранник выпроводил нас за ворота, погремел замком и отправился обратно в школу. А мы вчетвером остались стоять на тротуаре. Рита вытащила из сумки пачку сигарет и жадно затянулась. Туман вокруг был такой плотный, что дым мгновенно растворялся в нем и казалось, что у девчонки в руках не сигарета, а палочка от чупа-чупса.

– Марго, ты в какой стороне живешь? Провожу! – заявил Соколов, и я понял, какую опять допустил оплошность.

– Вон там, – Рита взмахнула рукой в сторону, где находился и мой дом тоже.

И я снова проклял себя: ведь будь я чуть порасторопнее, уже шагал бы рядом с нею! Я пошел бы с ней, даже если бы она жила у черта на рогах! На куличках! Да хоть в жопе мира! Но теперь туда отправится Соколов!

– Отлично, идем! – сказал он.

И, быстро схватив Риту за талию, забросил девчонку на плечо. Легко, будто свою спортивную сумку. От неожиданности она выронила сигарету, и та мерцающим огоньком упала к моим ногам.

– Стой! Отпусти меня! – Рита застучала кулаками по Федькиной спине.

Но Соколову ее постукивания как слону дробина. Он лишь заржал, точно конь, сбежавший из стойла, и потопал в туман. Через несколько метров я мог различить только их силуэты. Я видел, как Соколов поставил Риту на землю, и они исчезли.

Недокуренная погасшая сигарета лежала возле моих кроссовок. Я со злостью раздавил ее и подошвой раскатал по земле. Но не учел, что асфальт покрыт тонким и очень скользким льдом. Потеряв равновесие, я рухнул и так приложился затылком о лед, что только искры из глаз! Третий раз за день! И все из-за той, которая, уходя, даже не оглянулась!

– Как ты, Романовский? – склонилась надо мной Валя.

– Лучше, чем зверушки в кладовке у Ведьмы, – сказал я, поднимаясь. – Даже лучше, чем сама Ведьма.

– Мне домой пора, – сказала Валя, но осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу и ежась в своей тонкой кожаной косухе.

– Мм… – промычал я, потирая ушибленный затылок.

– Скажи, а ты правду говорил тогда, в школе? Ну, про те новости?

– Про маньяка? Нет. Пошутил, чтоб нескучно было. А что?

– Ничего. Пока.

Валя глубоко вздохнула, словно готовилась к забегу, и развернулась лицом к аллее.

– Может быть, проводить тебя? – предложил я.

– Обойдусь, – буркнула Ивлева.

Она ступила на дорожку, обсаженную с обеих сторон кустами. В тумане они казались такой причудливой формы, что я сразу понял, почему Ивлева не ушла раньше. Она боялась.

– Валя, – крикнул я ей в спину, – а ты смотрела древний фильм «Сонная лощина»?

– Нет, – она оглянулась. – А что?

– Там из тумана появляется жуткий призрак и отрубает на фиг головы каждому встречному.

– Зачем ты мне это говоришь?! – Голос ее задрожал.

– А еще хороший фильм есть! «Девушка в тумане» называется! Там маньяк убивает девчонок, но только в плохую погоду. Когда опускается туман. А еще…

– Все, Романовский, замолчи! – сердито закричала она.

Я рассмеялся и подошел ближе:

– Я провожу тебя. А если ты стесняешься или тебе вдруг неловко в моей компании, то я могу и сзади идти.

– Почему это мне должно быть рядом с тобой неловко? – Она посмотрела на меня искоса.

– Из-за той вечеринки.

– А ничего и не было! – Валя резко отвернулась и потопала по тропинке.

Я подстроился под ее шаг:

– Не надо стесняться, Ивлева. Пусть у нас ничего и не получилось, но только потому, что ты не захотела!

– Ты совсем дурак, Романовский?

– Нет, ты вполне себе симпатичная. И даже почти в моем вкусе, но…

– Да прекрати ты уже! С тобой, слышишь, с тобой у нас ничего не было!

– Ну, кое-что все-таки было, – опешил я.

Да, конечно, страстные поцелуи – не мой остро отточенный скилл, но все же утверждать, что прям совсем ничего?!

– О господи! – Валя остановилась и шлепнула себя ладонью по лицу.

– Знаешь, Ивлева, вот сейчас обидно! Ты ведь сама ко мне тогда подвалила.

– Я не к тебе… – Она осеклась и поджала губы.

Мы снова пошли, почти касаясь друг друга рукавами. Я всю дорогу мысленно гонял наш разговор и вдруг меня осенило! Теперь уже пришла моя очередь фейспалмить:

– Так ты к Андрюхе, что ли, собиралась подвалить?! И попала не к тому Романовскому?! Ну надо же!

Валя резко остановилась и встала прямо передо мной:

– Только не смей ничего ему говорить!

Она схватилась за отвороты моей куртки и привстала на цыпочки. Глаза ее гневно сверкали, и пахло от нее теми же духами, что и на той вечеринке.

– Ты сейчас прямо как бык на корриде, – я щелкнул пальцем по септуму, и Валя сердито оттолкнула меня.

На новогодней вечеринке все изрядно напились, но я, похоже, перебрал круче всех, потому что голова кружилась, зрение расфокусировалось, а тело стремилось в горизонтальное положение. Не доводя дело до объятий с унитазом, я поплелся по лестнице на второй этаж. Ткнулся в первую же попавшуюся дверь и завалился на кровать. Но спокойно дожить до утреннего похмелья мне не дали. Дверь приоткрылась, и в комнату кто-то проскользнул.

Я предпочел не подавать признаков жизни, надеясь, что пронесет. И в самом деле, свет не загорелся, никто не потребовал немедленно очистить помещение. Я расслабился и снова закрыл глаза. Но едва начал проваливаться в пьяное забытье, как почувствовал, что матрас прогнулся и рядом со мной кто-то улегся. То, что это не один из баскетболистов, я понял по колебаниям кровати: они оказались незначительными, и от нового соседа пахло цветочными духами. Значит, это была девчонка. Утешившись мыслями о своей безопасности, я собрался перевернуться на бок. И вдруг она обхватила меня за шею и полезла целоваться.

Странно было бы отказываться, тем более делала она это с полной самоотдачей. Не знаю, как далеко зашло бы у нас дело, но вдруг дверь с шумом распахнулась, загорелся свет, и раздались громкие вопли. Девчонка в моих объятиях оказалась Ивлевой. Испуганно отпрянув, она поспешно начала застегивать пуговицы на рубашке. В дверях стояли Уваров, Соколов, Кочетова, Свидубская, кто-то еще позади них, все они пялились на нас и ржали. Я до сих пор не понимаю, что они нашли в этом смешного.

– Слушай, Ивлева, – я решил поинтересоваться у нее, все-таки Валя – непосредственный участник тех событий. – Не знаешь, что они такого смешного в нас тогда нашли?

– Не волнуйся, Романовский, не над тобой смеялись! Я твоего брата искала, они мне и сказали, что Романовский в комнате. Им это забавным показалось. Ха-ха!

Валя вздохнула и снова потопала по аллее. Сильно сомневаясь, что в случае опасности смогу ей пригодиться, я преданно тащился рядом.

– И на фига он тебе сдался? – пробормотал я, прячась от холодного ветра в поднятый воротник. – Андрюха никого не любит, кроме себя.

Ивлева молчала. Я покосился на нее: светлая челка до самых глаз, длинные ресницы, чуть курносый нос. Симпатичная, высокая, почти с меня. Что моему братцу надо? Не понимаю.

– Хочешь, я скажу, что делать, чтобы привлечь Андрюхино внимание?

– Ну? – Она внимательно посмотрела на меня, и я заметил, что глаза у нее серо-голубые – такого же цвета, как туман, который нас окружал.

– Вернее, чего не надо делать. Не пытайся забраться к нему в койку. Он тебя даже не запомнит.

– Все остришь, Романовский?

– У меня, между прочим, имя есть, – обиделся я. – И я на полном серьезе: Андрюху этим не впечатлишь, разве что наоборот.

– У меня и так репутация хуже некуда.

– Да насрать, что там думает Свидубская со своей компанией! Ты классная девчонка, только вот это всё, – я неопределенно помахал рукой, намекая на ее неформальную внешность, – как-то не супер.

– Ты еще и ксенофоб, Романовский?

– Вот не надо прятаться за странные и непонятные термины!

Мы остановились возле подъезда. Ночной ветер пробирал до костей, и я поглубже засунул руки в карманы куртки.

– Тут живешь? Давай, до свидания!

– Да ты еще и обижаешься, как девчонка! – хмыкнула Валя.

– Ну и кто из нас тут сексист?! Я, между прочим, помочь тебе хотел, раз тебя мой братец так сильно интересует, что ты из штанов готова выпрыгнуть!

Я думал, она разозлится, хлопнет дверью и мне останется лишь брести по улице в одиночку. Но она вдруг посмотрела мне в глаза, губы ее задрожали, и я понял, что еще немного – и она разревется.

– Эй, – я легонько потрепал ее по плечу, – ты чего? Ладно-ладно! Пускай не ты, а я сексист и шовинист, и ксенофоб, социофоб, социопат и психопат…

Я держал ее за плечо и продолжал накидывать все термины, какие когда-нибудь слышал и мог вспомнить. Валя шмыгала носом, едва сдерживая слезы. Но когда я докатился до «я оптимист, я оптимист, я гетеросексуалист…», она вдруг рассмеялась, потом из глаз ее полились слезы, и она уткнулась мне в грудь. Что оставалось делать?! Только обнять ее и переждать неожиданный взрыв эмоций. Я держал ее обеими руками, нежно поглаживал по спине, ощущая под ладонью задубевшую кожаную куртку, и думал о том, как же везет этому засранцу. Кому? Андрюхе, конечно!

Валя успокоилась, прекратила стонать в отворот моей куртки и подняла заплаканное лицо. В свете фонарей было видно, что черная обводка размазалась, нос и губы припухли. И это придавало ей такой трогательный вид, что у меня за мгновение пролетела тысяча невольных мыслей – от «а она ничего» до «сейчас, сейчас… целуй давай!». Вовремя опомнившись, я отстранил от себя девчонку, смущаясь сам себя, промямлил:

– Ну че, кх, все, пока, – и отвел взгляд.

– А ты можешь меня до квартиры проводить?

– Хулиганов боишься? Но ты учти, что физподготовка у меня хромает!

– Хулиганов я не боюсь, – все еще шмыгая носом, Валя вытащила из-под рукава манжет рубашки и вытерла черные потеки на лице. – Я… Я маму боюсь. Понимаешь, она очень строгая. Она в военном училище преподает и привыкла командовать… Может быть, при тебе не так сильно ругаться станет. – И Валя вновь с мольбой посмотрела на меня.

Я в нерешительности мялся на подмерзшем снегу. Он хрустел под ногами, как рассыпанные чипсы. Влезать в семейные разборки – то еще удовольствие. Что мне, своих не хватает?

– Пожалуйста, – Валя не притронулась ко мне, не шагнула навстречу, а просто добавила жалобно: – Ну пожалуйста, Макар!

И мы вошли в подъезд. Остановились возле лифта. И когда его серебристо-стальные двери разъехались, из кабины на нас подозрительно вытаращилась тетка. В расстегнутом пальто, из-под которого торчали полы цветастого халата. В руках она держала полупустое мусорное пластиковое ведро, в зубах – незажженную сигарету. Тетка окинула нас недобрым взглядом и шагнула вон из лифта.

– Ишь, до чего девочку довел! – бросила она мне, проходя мимо. – Зареванная, аж под носом мокро!

– Это септум, – тихо сказала Валя.

– Вот-вот, я и говорю: это сопли! – Тетка еще раз сердито зыркнула и потопала на улицу.

Мы с Валей переглянулись и захохотали. Не знаю, смеялась ли она от нервного напряжения, я же почувствовал, что между нами есть что-то такое, чего словами не передать. Казалось, что с этой девчонкой можно не притворяться и чувствовать себя свободно, что мы понимаем друг друга без слов.

Лифт поднимался, а мы все переглядывались и улыбались, но Валина улыбка постепенно становилась все бледнее. А когда кабина затормозила и двери открылись, Валя глубоко вздохнула и решительно шагнула вперед. На лице ее и тени не осталось от прежнего веселья. Озадаченный, я пошел следом, недоумевая, почему она так напряжена. Мои родители тоже не самые спокойные в мире люди, тоже пилят меня за все подряд, но плевал я с высокой колокольни на их истерики!

– Что мне сказать твоей матери? – спросил я возле двери.

– Просто стой рядом и молчи! – Валя поднесла палец к кнопке звонка и сильно вдавила ее. – Пожалуйста.

Никто не открыл. Валя позвонила еще раз, потом еще. На третий раз лицо ее стало совсем бледным. Она закусила губу и замерла, глядя прямо перед собой. Я в сомнении стоял рядом. Что мне-то делать? Предложить проводить ее куда-нибудь еще? Позвать с собой? Ну не оставлять же ее тут одну в подъезде?! И только я открыл рот, чтобы все это произнести, как лязгнул дверной замок.

– Половина двенадцатого. Может, не стоило и приходить? – спросила стоящая на пороге женщина.

Вот так приветствие! Такого даже я не слышал, если возвращался позже назначенного срока, что бывало редко, потому что вытащить меня из дома – та еще задачка.

– Валя, ты дверью не ошиблась случайно? – спросил я.

Женщина бросила на меня такой взгляд, что, если бы я был бумажным, сгорел бы на месте. Она была одета в уютное мягкое худи бежевого цвета и такие же спортивные трикотажные брюки. Стояла, держась одной рукой за дверь, другой – за косяк, и впускать Валю явно не собиралась.

Вдруг за ее спиной показался младший брат Ивлевой, Илюшка, – мы познакомились с ним накануне на детской горке. В пижаме со смешными медвежатами он на цыпочках прошел по коридору и встал за спиной у матери.

– Мама, нас задержали в школе и забрали телефоны. Я не могла тебе позвонить, – пролепетала Валя. – Это мой одноклассник, Макар, он подтвердит.

– Здрасте, – кивнул я.

– Забор покрасьте! – отозвалась Валина мама.

Илюшка за ее спиной помахал мне ладошкой.

Мать Ивлевой окинула меня презрительным взглядом с головы до ног:

– С этим чмошником шлялась?

– Ну зачем же так говорить? – опешил я.

– Говорить – не пельмени варить! Не ошпаришься!

– Мама, не надо, – взмолилась Ивлева.

– А ты заткнись!

Мне стало ее жаль. Никогда Валя не выглядела столь униженно, даже тогда на новогодней вечеринке, застигнутая врасплох рядом со мной в кровати. Напротив, всегда имела такой вид, словно готова дать отпор любому. А сейчас понуро стояла, свесив стриженую голову, и боялась посмотреть на мать.

– Послушайте, – миролюбиво начал я.

– Кашу кушайте, – огрызнулась Валина мама. – Ты кто такой? Тебе слова не давали! Сейчас позвоню твоим родителям! Имя-фамилия? Быстро!

Я вытянулся по стойке смирно и отрапортовал:

– Макар Сергеевич Шойгу!

Услышав фамилию министра обороны, женщина несколько секунд оторопело смотрела на меня, а потом, сообразив, что я издеваюсь, плюнула себе под ноги:

– Идиот!

Схватила дочь за руку и, затащив в квартиру, захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Пожав плечами, я развернулся и вдруг отчетливо услышал за дверью громкое «Шлюха!». А потом звонкий шлепок, и еще через несколько мгновений раздался детский рев.

Домой я вернулся в расстроенных чувствах. Мало того что Рита ушла с Соколовым и даже не посмотрела в мою сторону, так еще и у Ивлевой оказалась такая неприятная мамаша, что я всю дорогу не переставал думать о том, как Вале с ней живется.

Едва я повернул ключ в замке, из-за двери послышался собачий лай. Джек так соскучился, что едва дождался, пока я войду в квартиру. Он бросился ко мне и, радостно гавкая, начал плясать вокруг на задних лапах.

– Тсс! Тихо! – Я попробовал уговорить его замолчать, но куда там!

На шум в коридор вывалился и мой старший братец:

– Чего-то ты загулял, Макарка! Девчонку, что ли, себе завел?

– Автомобили заводят, – огрызнулся я.

– Ну давай, расскажи о ней, – не унимался Андрюха.

– Ок, – согласился я, стаскивая одну за одной кроссовки. – Но учти, после моего рассказа завидовать будешь, аж глаза выпадут!

– Давай-давай, – усмехнулся братец.

– Ну, слушай! Нас сегодня Ведьма после уроков оставила, за что – можешь уточнить у Соколова. Выхожу я вечером из школы: темно, туман. Смотрю, девушка возле ворот стоит, красивая. Волосы темные до плеч, ноги там, фигура… все дела.

Андрюха перестал улыбаться, напрягся и подался вперед. Неужели поверил? Я внутренне возликовал и продолжил нести ахинею:

– Подхожу ближе, а она мне: «Прости, не знаешь ли ты Романовского Андрея? Мне очень нужно с ним встретиться!»

– Женька?! – вдруг воскликнул Андрюха.

– Кто такой Женька?

– Такая. – Андрюха нахмурился: – Что дальше-то было?

– Нет, ты сначала скажи, кто такая Женька!

Я принял воинственную позу и скрестил руки на груди. Джек сидел у моих ног и, почуяв, что я напрягся, грозно зарычал.

– Хочешь в глаз? – Андрюха потянулся к дартсу на стене. – А если дротиком?

– Ладно-ладно, – сдался я. – Вот эта девица мне и говорит: мечтаю, говорит, встретиться с этим Романовским, он самый привлекательный парень, которого я когда-либо видела!

Брат оставался серьезен, но взгляд его начал выражать некоторое сомнение. А я продолжал: