Александр Хабло
Сумеречный патруль

© Хабло А. А., текст, 2022

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2022

© ИП Соседко М. В., издание, 2022

* * *

Ночь окончательно вступила в свои права, и на тёмном небосводе был отчётливо виден молодой месяц. Листва деревьев своим шелестом разбавляла звуки сонного города и играла со светом уличных фонарей. Немногочисленные прохожие вжимали головы в плечи, когда порывы ветра становились особенно сильными, и ускоряли шаг, чтобы быстрее добраться до уюта и тепла своего дома. Илья Никитин, сидя в автомобиле на месте водителя, старательно всматривался в окно хрущёвки на четвёртом этаже и пытался уловить там малейшее движение.

– Лейтенант, что ты так напрягаешься? Да успокойся, наконец, – сказал напарник, сидевший рядом, откидывая назад спинку своего сиденья. – Он сейчас ляжет спать – и всё: считай, наше дежурство закончилось.

– Вдруг что-нибудь произойдёт, а мы пропустим? – неуверенно спросил Илья, сомневающийся в правильности действий своего старшего по службе товарища.

– Это ты, конечно, верно мыслишь, лейтенант, – прокряхтел тучный напарник, устраиваясь поудобнее в своём кресле и подкладывая под голову свёрнутую ветровку. – Поэтому ты давай дальше веди наблюдение за объектом, а я пока вздремну. Если повезёт, то до конца смены. Вчера футбол смотрел и не выспался, – объяснил он.

– Хорошо, Аркадий Иванович, – покорно согласился Никитин, не сводя глаз с окон квартиры на четвёртом этаже. – Только разрешите пойти кофе купить в ларьке напротив, а то я забыл с собой взять.

– Валяй, но будь другом – дверью сильно не хлопай, – зевая, ответил Аркадий Иванович. – Заодно узнай, до скольких они работают.

– Понял, – кивнул головой лейтенант и поспешил выйти из машины.

Втянув голову в плечи, Никитин подошёл к ларьку, над которым тускло горел фонарь, освещая надпись «Шаурма». Он ознакомился с меню на вывеске и решил взять вдобавок к кофе куриную шаурму.

– Есть кто? – постучав в закрытое окошко, он попытался разглядеть продавца за тонированным стеклом.

– Я перезвоню, – раздался изнутри голос, – у меня клиент. Всё, давай!

Окошко открылось, и Илья увидел смуглое и небритое лицо мужчины.

– Чего хочешь, дорогой? – спросил с акцентом продавец.

– Кофе, – попросил Никитин, протягивая двухсотрублёвую купюру. – А шаурма у вас вкусная?

– Лучшая в городе! – воскликнул мужчина, судя по всему, уроженец Кавказа.

«И правда, зачем я спросил? Ответ же был очевиден», – подумал про себя Никитин и сказал:

– Тогда мне ещё шаурму с курицей.

Продавец забрал купюру, отсчитал сдачу и, закрывая окошко, добавил:

– Подожди минуту.

Никитин повернулся в сторону дома и снова всмотрелся в окно четвёртого этажа, свет от электрической лампы в котором спустя пару минут погас. «Наверное, спать лёг», – подумал про себя лейтенант.

Очередной порыв ветра поднял с земли полиэтиленовый пакет и несколько фантиков от шоколадных батончиков, которые прилипли к ноге Ильи. Он брезгливо стряхнул со штанины мусор и провожал его взглядом до тех пор, пока тот не закатился, гонимый ветром, в угол лестницы, ведущей на цокольный этаж, которой, судя по её захламленному виду, давно не пользовались.

Окошко ларька за спиной Ильи открылось, и из него раздался голос:

– Возьмите свой заказ.

Никитин, повернувшись, забрал горячий напиток и шаурму, издававшую характерный аромат.

– А вы во сколько сворачиваетесь? – поинтересовался Илья у продавца, который уже начал закрывать окошко.

– В двенадцать ночи.

– Спасибо.

– На здоровье, – ответил продавец и окончательно захлопнул окошко.

Никитин съел шаурму на улице, чтобы не смущать своего напарника, после чего, пытаясь не разбудить Аркадия Ивановича, сел в машину.

– Ну что, до скольких они работают? – прокряхтел сквозь сон напарник.

– До полуночи, – удивлённо ответил Илья.

Аркадий, сопя, втянул глубоко в себя воздух и пробубнил:

– А ты что, шавуху ел?

– Да.

– А мне взял?

– Нет, вы же ничего не говорили, – виновато ответил Илья.

– А ещё напарник называется, – недовольно буркнул Аркадий и тут же захрапел.

Никитин продолжил всматриваться в окно четвёртого этажа хрущёвки, про себя удивляясь поведению своего старшего товарища.

Время стало тянуться невыносимо медленно, как это всегда бывает при бездейственном ожидании, и Илья старался хоть чем-нибудь себя занять, чтобы не уснуть и заставить время идти чуть быстрее. Он посмотрел на часы и обнаружил, что они показывают десять минут двенадцатого. Это означало, что впереди ещё шесть часов пятьдесят минут дежурства! Никитин вдруг физически осознал, что всё это время ему предстоит провести, сидя в машине в компании храпящего напарника. От этих мыслей ему стало очень жалко себя, и он непроизвольно начал постукивать ногой по полу авто.

Аркадий громко вздохнул и недовольно буркнул, переворачиваясь набок:

– Не тряси машину.

Илья ничего не ответил, недоумевающее покачав головой, и вышел из салона. На улице заметно похолодало, и округа стала ещё более пустынной, чем прежде.

Никитин поднял воротник куртки, шмыгнул носом, скрестил руки на груди и снова стал всматриваться в чёрный квадрат окна на четвёртом этаже дома.

Металлическая дверь со скрежетом открылась, и из подъезда вышел мужчина в одних трусах. Он шёл с вытянутой вперёд правой рукой, будто кто-то невидимый держал его за неё и вёл. Никитин прищурился и в сумраке разглядел в странном мужчине их с Аркадием объект.

– Это ещё что? – удивлённо произнёс Никитин. После чего осторожно открыл дверцу машины, стараясь как можно меньше издавать звуков, и толкнул своего напарника, прошептав: – Просыпайся!

Но Аркадий повернулся на другой бок, бурча какую-то несуразицу гнусавым голосом:

– Наташа, не надо, я скоро приду… Успокойся…

– Всё с тобой понятно, – резюмировал Никитин, осознавая, что сейчас ему придётся рассчитывать только на свои силы и смекалку, и пошёл вслед за объектом. Тот в такой же странной позе, как и раньше, двигался в направлении безлюдного сквера, находящегося недалеко от ларька «Шаурма».

– Эй! Мужчина, с вами всё в порядке? – раздался из ларька уже знакомый Никитину голос.

Объект, развернувшись, устремился прямо к ларьку. Заметив это, Илья спрятался, пригнувшись за припаркованной машиной, и продолжил внимательно следить за происходящим.

– Мужчина! Я у вас спрашиваю! – с недовольством в голосе снова обратился к объекту продавец и вышел из ларька с явным намерением проучить неучтивого незнакомца.

Однако тот по-прежнему ничего не отвечал. Вместо этого он остановился на месте, медленно повернул голову с закрытыми глазами в сторону продавца и опустил руку, которую до этого держал вытянутой вперёд.

Тень перед странным мужчиной ожила и зашевелилась. Она начала расти, вытягиваясь вверх и разбухая, пока наконец не приняла своих подлинных очертаний и перестала быть тем, что можно назвать тенью, а превратилась в неопрятного босоногого бородатого старика с квадратным морщинистым лицом, густыми бровями и в рваных тёмных одеждах, подвязанных золотистым кушаком. Седые волосы старика были взъерошены и вкупе с глазами, источавшими зелёный свет, выдавали его безумие.

– Т-т-т… ты кто? – заикаясь, выдавил из себя остолбеневший продавец.

– Я – Игнат, – проскрипел старик, после чего подошёл вплотную к продавцу и, прикоснувшись к его плечу, сказал: – Закрой глаза и спи!

Услышав эти слова, продавец как по мановению волшебной палочки закрыл глаза, и гримаса испуга на его лице сменилась полным умиротворением.

– Во сне ты видишь, как злой человек врывается в твой дом и устраивает в нём погром в поисках всех твоих близких. Он ищет их для того, чтобы убить! И только тебе под силу его остановить, – продолжал старик.

Лицо продавца выразило тревогу, и глаза под закрытыми веками начали судорожно двигаться.

– Злой человек заметил твоих детей и уже хочет их убить. Они кричат и просят о пощаде, однако он не знает жалости. Но ты можешь ему помешать, потому что он стоит прямо перед тобой. Так возьми и убей его, прежде чем он сотворит зло. Задуши мерзавца, прежде чем он успеет причинить боль твоим близким! – скомандовал старик и сдвинулся в сторону, указывая рукой на мужчину, стоящего в одних трусах.

Продавец тут же кинулся вперёд и сбил с ног свою жертву. Он уселся прямо на груди мужчины и, сомкнув свои руки на его шее, принялся душить.

– Стой! – закричал Никитин, выбегая из своего укрытия.

– Не дай никому себя остановить! – крикнул старик.

– Стой! – повторил Илья.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся старик и, сделав несколько шагов назад, ушёл со света уличного фонаря в тень за ларьком, после чего растворился в ней.

Никитин набросился на продавца, пытаясь остановить его, но тот будто от назойливой мухи отмахнулся от него одной рукой с такой силой, что лейтенант мгновенно отлетел в сторону, ударившись о металлическую стену ларька.

Илья ощутил от удара боль в спине и голове, но адреналин притупил её, и юноша, быстро оттолкнувшись от холодного асфальта руками, вновь устремился к продавцу и его жертве. Он попытался в этот раз добраться до рук продавца, сомкнутых на шее беспомощно лежавшей жертвы, которая даже не пыталась предпринять всё это время хоть каких-нибудь попыток спастись. Однако и на этот раз Никитина постигла неудача, так как продавец, вновь проявив недюжинную силу, схватил его левой рукой за ворот одежды и перекинул через себя, как баскетбольный мяч, не убирая при этом правой руки с шеи объекта.

Илья, пролетев с десяток метров, кубарем прокатился по асфальту. После чего, шатаясь, начал вставать на ноги и обнаружил, что при падении разбил себе бровь.

– Да откуда у тебя столько сил? – удивлённо обратился Никитин к продавцу, вытирая ладонью кровь.

– Всё закончено, – раздался скрипучий голос старика Игната, которого не было видно. – Теперь просыпайся!

После этих слов глаза продавца открылись, и он в изумлении уставился на раздетого мужчину, на котором сидел.

– А ну слезь с него! – скомандовал Никитин и, покачиваясь, направился к ларёчнику.

– Что? – спросил продавец, лицо которого выражало явное недоумение.

– Слезь, я тебе говорю! – крикнул Илья.

Продавец встал со своей жертвы и принялся рассматривать трясущиеся руки.

– Это что? Я – его? – недоумённо спросил он.

Никитин подошёл к телу объекта и стал нащупывать пульс на запястье, а затем прильнул ухом к носу, тщетно пытаясь уловить дыхание. Но мужчина не подавал никаких признаков жизни.

– Мёртв, – резюмировал Никитин и встал на ноги, закусывая нижнюю губу.

Илья часто так делал, когда нервничал и не знал, что ему делать, а сейчас был именно такой момент. В его карьере это было всего лишь третье задание по наблюдению. И никто не готовил его ни в Академии МВД, ни тем более в отделе, где он прослужил всего лишь полтора месяца, к тому, что во время дежурства ему предстоит встречаться со странными стариками, у которых светятся глаза, а объект наблюдения может убить продавец шаурмы, раскидывающий людей, словно заправский рестлер. И всё это происходит в тот момент, когда его напарник мирно дрыхнет в машине!

Учитывая все эти обстоятельства, Илья не просто нервничал, а был на грани панического срыва.

– Ох, – выдохнул он, сжимая руками голову в попытках собраться с мыслями и сообразить, что же ему теперь делать дальше, после чего обратился к оцепеневшему продавцу, который стоял с побледневшим лицом и посиневшими губами и трясся всем телом: – Ты зачем это сделал?

– Это не я… Я не мог… – судорожно начал продавец.

– Аркадий Иванович! – выкрикнул Никитин, не слушая объяснений ларёчника и взывая к помощи напарника.

Но Аркадий его не слышал и продолжал мирно храпеть в машине.

– Вот су… – хотел было выругаться Илья, но не успел этого сделать, так как всё его внимание сконцентрировалось на автомобиле, который с визгом свернул на повороте и стремительно двигался в их сторону, слепя фарами. – Стой! – крикнул он и замахал руками, опасаясь того, что лихач, не заметив трупа мужчины, лежащего на дороге, наедет на него и тем самым невольно до приезда следственной группы уничтожит улики и возможные следы, подтверждающие пребывание на месте преступления странного старика.

Однако водитель машины, вместо того чтобы замедлить движение, будто нарочно прибавил газу.

– Да чтоб тебя! – воскликнул Илья, испугавшись, что машина его собьёт, и отпрыгнул в сторону.

Однако автомобиль резко затормозил в нескольких метрах от трупа мужчины, развернувшись почти на сорок пять градусов, и перегородил дорогу.

– Ах ты… – кинулся Никитин к водителю машины, напугавшей его.

Но не успел он договорить, как передняя пассажирская дверь авто открылась и из неё вышел мужчина выше среднего роста, внешностью напоминающий звезду голливудских фильмов или актёра рекламы, который является визуальным воплощением успеха, решительности и харизмы.

– Подполковник Рыков, – быстро представился незнакомец, уверенным шагом приближаясь к Никитину и демонстрируя вытянутой рукой раскрытое служебное удостоверение.

Илья попытался что-либо разобрать в корочках, но не успел этого сделать, так как подполковник так же стремительно убрал документ, как и достал его, лишь добавив:

– ФСКА.

– ФСКА? – повторил растерянно Никитин незнакомую ему аббревиатуру.

– Да, ФСКА! Федеральная служба контроля аномалий, – пояснил подполковник и, указав рукой в сторону побежавшего к скверу продавца шаурмы, крикнул вышедшим из машины подчинённым: – Терехов, Сливко, что замерли, как исполины?! Остановите его и подмените память! Мышкин, а ты давай установи завесу на месте преступления и следи, чтобы никто из посторонних нас больше не обнаружил, пока мы всё зачищаем!

– Есть! – ответил водитель и тут же принялся что-то искать.

– Никитин, что здесь происходит? – раздался голос Аркадия.

Он наконец-то досмотрел сон и со взъерошенными волосами и пролежнями на лице выбрался из машины. И теперь стоял над трупом объекта, недоумённо разводя руками.

– Аркадий Иванович, тут такое дело… – начал оправдываться Илья, но его тут же решительно перебил Рыков:

– Валера! Мышкин! Давай живее, а то сейчас тут соберётся целая толпа и мы застрянем здесь надолго. А я ещё хотел сегодня отчёты доработать!

– Сейчас, Роман Евгеньевич! – отозвался Валера, с готовностью доставая из багажника «Нивы-Шевроле», на которой они приехали, чёрный чемодан и открывая его.

Из чемодана вылетело десять квадрокоптеров, и ровно столько же Мышкин вытащил маленьких шаров, которые поместились у него в ладонях. Квадрокоптеры быстро поднялись на уровень крыши хрущёвки, несмотря на порывы ветра, и расположились так, что образовали круг над тем местом, где находились Никитин, Рыков, Аркадий и труп объекта. Затем Валера Мышкин положил на землю шары, и те сами покатились, располагаясь точно под квадрокоптерами.

– Какую картинку ставим, Роман Евгеньевич? – спросил Валера и тут же предложил: – Может, ДТП?

– Нет, – твёрдо ответил Рыков и скомандовал: – Ставь работы коммунальщиков, на них точно никто не обратит внимания. Там заодно и ограждение есть, чтобы к нам никто из зевак не зашёл.

– Хорошо! – ответил Мышкин и что-то нажал в открытом чемодане, после чего из квадрокоптеров и шаров на земле стали пробиваться тонкие полосы света.

– Это ещё что? Вы кто такие?! – начал возмущаться Аркадий, опешивший от происходящего.

– Аркадий Иванович, это сотрудники ФСКА, – попытался объяснить Никитин, сам слабо понимая происходящее вокруг.

– Какая ФСКА, Никитин? Образумься! – уставился своими поросячьими глазками Аркадий на Илью. – Наш объект наблюдения – труп! Ты это уразумел?!

В следующее мгновение Аркадий неестественно затрясся, закатив глаза и пуская слюну изо рта. Потом потерял сознание и упал на землю. Из карманов Аркадия Ивановича Сазонова выпали связка ключей и тюбик мази от геморроя.

– Какой он громкий, – спокойно сказал Рыков, убирая электрошокер во внутренний карман куртки.

– Вы что? – опешил Никитин. – Мы сотрудники полиции!

– Судя по всему, сотрудники вы так себе, – насмешливо продолжил подполковник ФСКА, кивая головой в сторону трупа мужчины в одних трусах на асфальте.

– Всё равно это не даёт вам повода использовать против нас электрошокер, – не успокаивался Илья, слегка смутившись от едкого замечания Рыкова.

– Согласен, – кивнул головой подполковник. – Только я его ударил электрошокером не для того, чтобы наказать за то, что он спал на службе, а для того, чтобы он не мешал. Толку-то от него всё равно ноль, а лишнее внимание он мог привлечь в два счёта. А нам этого абсолютно не надо.

– Поймали, Роман Евгеньевич, – раздался голос запыхавшегося сотрудника, который вместе с товарищем вёл под руки продавца шаурмы. – Шустрый оказался. Что нам с ним делать?

– Дайте ему для начала зелье истины и проследите, чтобы больше не пытался бежать. А после допросите, – распорядился подполковник и, кивнув в сторону лежащего Аркадия, добавил: – И этому отвара беспамятства влейте, а я пока с лейтенантом пообщаюсь.

– Откуда вы знаете, что я лейтенант? – удивился Никитин. – Я же вам не представлялся!

– Да у тебя, милок, на лбу написано, что это одно из первых твоих заданий, – уверенно произнёс Рыков, насмешливо прищурившись. – Или я неправ?

– Правы, – несколько смешавшись, подтвердил Илья.

– Ну вот видишь, – улыбнулся подполковник. – А теперь давай поговорим с тобой о том, что здесь произошло.

– Я даже не знаю, что вам сказать, – пожал плечами Илья.

– Ну, начни с того, как этот бедолага, – Рыков указал рукой на труп мужчины, – оказался в одних трусах на улице.

– Он просто вышел из подъезда и пошёл в сторону ларька. Продавец несколько раз окликал его, но тот ничего не отвечал.

– А глаза у него были открыты?

– Нет, закрыты… И правая рука была вперёд вытянута так, будто его кто-то за неё вёл.

– Неплохо, лейтенант, – утвердительно закивал головой Рыков. – И что произошло дальше?

– Потом непонятно откуда появился странный бородатый мужик со взъерошенными волосами и в рваной одежде, – подняв вверх глаза, ответил Илья, – похожий на бомжа.

– Глаза… Глаза у него какие были? – оживился подполковник, внимательно глядя на Никитина.

– У кого? – растерялся Илья.

– Да у мужика этого, на бомжа похожего!

– Ах да! – воскликнул Никитин, вспомнив важную деталь, и начал медленно проговаривать каждое слово, будто выуживая из глубин памяти события, которые произошли не более получаса назад. – Глаза у него были зелёные, и мне даже показалось, что они светились и вращались в глазницах. Точно! Этот старик и приказал продавцу, чтобы он задушил наш с Аркадием Иванычем объект наблюдения, а сам потом куда-то исчез. Странно: как я мог это забыть? Это же произошло всего лишь минут двадцать назад!

– Да нет, на самом деле ничего странного в этом нет. Странно то, что ты вообще это вспомнил, – похлопал Никитина по плечу Рыков.

– А вы что – знаете, кто это был? – осмелился спросить лейтенант у старшего по званию.

– Это был домовой, – спокойно ответил подполковник, глубоко вдыхая носом воздух и оглядываясь по сторонам.

– Домовой? – уставился на Рыкова Илья, еле сдерживая улыбку. – Кличка, что ли, такая?

– Скорее, призвание, – шмыгнул носом подполковник. – Ну что? Может, ты вспомнишь ещё что-нибудь, что он говорил?

– Когда продавец у него спросил, кто он такой, тот ответил, что его зовут Игнат…

– А теперь попробуй вспомнить одну деталь, это очень важно: на этом Игнате была обувь?

– Нет, – отрицательно помотал головой Илья.

– Уверен?

– Да.

– Слушай, ну ты нам очень помог, – снова одобрительно похлопал Илью по плечу Рыков.

– Вы меня теперь тоже электрошокером вырубите? – боязливо спросил Илья.

– Нет, конечно, – ответил подполковник, сдвинув брови. – Но извини, приятель, – тут он развёл руками, – подменить тебе память нам всё же придётся. Потому что о нас никто не должен знать.

– И как вы это сделаете? – поинтересовался Илья.

– Да не переживай: всё пройдёт безболезненно. Ты просто выпьешь зелье беспамятства, а потом мы надиктуем через наушники то, что тебе нужно будет запомнить вместо увиденного сегодня вечером, – объяснил Рыков.

– И вы уверены, что я это забуду? – спросил Илья, наморщив лоб.

– Конечно! Все забывают, – ответил Рыков и деловито направился к подчинённым Сливко и Терехову, которые уже опоили продавца шаурмы и надели на него наушники, подключённые к микрофону.

– Роман Евгеньевич, на что ему память менять будем? – обратился Терехов к подошедшему подполковнику.

– А вы дозировку ему на сколько дали? – спросил в ответ Рыков, прищурив глаза.

– На три часа, – неуверенно ответил Сливко, который уже начал сомневаться в правильности их с Тереховым действий.

– Лейтенант! – обратился подполковник к Никитину. – А ты с твоим напарником сколько уже здесь находитесь?

– Часа два.

– Большую дозировку дали, можно было и поменьше, – повернулся подполковник к подчинённым.

– Роман Евгеньевич, – начал оправдываться Терехов. – Мы думали…

– Не отмазывайся, – махнул рукой подполковник. – Говори ему, что он за весь вечер ничего не увидел и так как покупателей у него не было, уснул в девять часов.

– Понял, – ответил Терехов, обрадованный тем, что начальник не отругал его за бестолково проявленную инициативу.

– А что делать с толстяком? – спросил у подполковника Сливко, указывая на лежащего Аркадия.

– Лёша, с ним вообще всё просто. Залейте в него дозировку на один час и наговорите, что он проспал всё своё дежурство и так же, как и остальные, ничего не видел.

– Роман Евгеньевич, а что с трупом-то будем делать? – окликнул подполковника Мышкин.

– Ах да! Ещё и труп… – в раздумье потёр пальцами переносицу подполковник. – У него на шее сильные следы удушения?

– Да!

– Что ж… – на мгновение задумался подполковник. – Тогда нам придётся использовать марида, чтобы переместить труп в его собственную квартиру и там инсценировать самоубийство. Только сначала свяжись с дежуркой и сообщи, что у нас нестандартная ситуация и по моему распоряжению применяется марид. А также не забудь им сказать, что мы обнуляем до трёх часов память трёх человек.

– Роман Евгеньевич, а может, просто оставим труп здесь и не будем ничего менять?

– Нет, в таком случае возникнет слишком много вопросов к лейтенанту и его напарнику, – отрезал безапелляционно Рыков. – А придумывать для них нелепые легенды для подмены памяти… Времени нет, да и выглядеть это всё будет в глазах следственной группы очень неправдоподобно. Поэтому делай, как я тебе уже сказал.

– Есть! – ответил Мышкин и принялся через спутниковый телефон в машине связываться с дежурным по Управлению ФСКА.

Тем временем Рыков достал из внутреннего кармана небольшую бронзовую фляжку, на которой был установлен экран, отображающий число двести семнадцать. Подполковник открыл фляжку и потёр её. После чего из её горлышка тонкой струйкой начал сочиться зелёный дымок, который, устремляясь к земле и стелясь по ней, с каждым мгновением становился всё сильнее и насыщеннее. Затем дым перестал источаться из фляги, экран на ней стал показывать число двести восемнадцать, а в клубах зелёного дыма появился высокий смуглый мужчина в тёмно-синем костюме с серьгой в левом ухе и эспаньолкой на худощавом лице.

– Чего желаете? – поклонился мужчина в костюме.

– Обалдеть! – заворожённо проговорил Никитин, который не моргая наблюдал за происходящим.

– Лейтенант, в какой квартире был ваш объект? – уточнил Рыков.

– Четвёртый этаж, третье и четвёртое окна справа во двор.

– Хорошо, – утвердительно кивнул головой подполковник и повернулся к смуглому мужчине. – Значит, так, марид: труп необходимо незаметно для всех переместить вот в эту хрущёвку, в квартиру на четвёртом этаже, третье и четвёртое окна которой выходят во двор. При этом с шеи трупа необходимо убрать следы удушения руками, а его самого подвесить с петлёй на шее под потолком и обставить всё как самоубийство.

– Это всё, господин?

– Да, выполняй.

– Повинуюсь, – ещё раз поклонился мужчина и хлопнул в ладоши.

– Это кто такой? – не удержался Никитин и пальцем указал на марида.

– Обычные обыватели чаще называют их джиннами, – пояснил Рыков.

Никитин повернул голову в ту сторону, где секунду назад лежал труп объекта, но ничего не увидел, кроме асфальта и пары фантиков от конфет.

– А-а-а… – протянул Илья, указывая пальцем на то место, где только что лежал исчезнувший труп.

Но его перебил вкрадчивым голосом марид:

– Исполнено, господин.

– Отлично, – ответил подполковник.

Он снова открыл флягу. Марид опять превратился в зелёный дым, который вернулся во флягу так же, как и появился из неё.

– Мне это точно не снится?! – еле слышно прошептал Илья и сильно ущипнул себя за левую руку.

– Не переживай, ты не сошёл с ума. И тебе это не снится, – успокоил его Рыков, услышавший слова Никитина. – Просто тебе не повезло, но не волнуйся: завтра ты обо всём об этом даже не вспомнишь.

– Роман Евгеньевич, мы закончили, – крикнул Терехов, – остался только лейтенант.

– Ну что же, лейтенант, – развёл руками Рыков, подтверждая тем самым неизбежность дальнейшей участи Никитина, – теперь и тебе предстоит выпить зелье беспамятства.

Рыков положил руку на спину Ильи, обнимая его за плечо, будто давнишний друг, и повёл к машине, возле которой стояли Терехов, Сливко и Мышкин.

– Товарищ подполковник, а можно мне не пить это зелье? – попросил Никитин.

– Да не переживай ты так, лейтенант! Это зелье никоим образом не повлияет на твоё здоровье. И оно не противное на вкус, в него сейчас стали даже апельсиновый экстракт добавлять…

– Товарищ подполковник, но я никому не расскажу о том, что увидел, – клятвенно пообещал Никитин.

– Извини, но доверять я тебе не могу, и к тому же таковы инструкции ФСКА. Об аномальных существах и явлениях сумеречного мира могут знать из числа людей только сотрудники ФСКА и их агенты, а ты ни к одной из этих категорий не относишься, поэтому уж извиняй, – пожал плечами Рыков. – Ты же сам прекрасно понимаешь, что служба есть служба.

– А можно мне к вам перевестись? – умоляюще посмотрел на подполковника Илья, который боялся не столько факта что-то забыть, сколько процесса обнуления и тех последствий, о которых, как ему казалось, умалчивает подполковник.

– Э-э-э, брат, такие решения не я принимаю. За набор кадров отвечают соответствующее подразделение и начальник управления. Только они отбирают сотрудников после ряда проверок, и больше никто в этот процесс не вмешивается.

– Роман Евгеньевич, какую дозировку готовить? – обратился к Рыкову Терехов.

– Готовь три часа, чтоб наверняка. Я сам проведу обнуление лейтенанта.

Терехов в мерную ложку налил прозрачную тягучую жидкость из тёмно-коричневого пузырька, после чего набрал из другого пузырька пипеткой жёлтую жидкость, напоминающую апельсиновый сок, и смешал всё в одноразовом пластиком стакане. Закончив приготовление зелья беспамятства, он протянул стакан Илье.

– А если я откажусь пить? – обвёл взглядом Никитин окружавших его сотрудников ФСКА.

– Сопротивление, как говорится, бесполезно, братец! Тогда я ударю тебя электрошокером и мы вольём в тебя это зелье так же, как и в твоего напарника, – спокойно ответил Рыков. – Но мне абсолютно этого не хочется делать, поэтому выпей зелье – по-хорошему прошу.

Осознав безвыходность своего положения, Илья взял стакан из руки Терехова и понюхал его содержимое. Запах зелья беспамятства вызвал у него ассоциации с детским лекарством от кашля. Он выдохнул, собираясь с мыслями, и одним залпом выпил содержимое пластикового стакана. На вкус зелье оправдало ожидания Никитина и напомнило ему сироп от кашля с апельсиновым вкусом.

– Ну как? – спросил Рыков, обращаясь к Илье.

– Похоже на сироп от кашля.

– Раз, два, – начал считать Сливко, – три…

– Что ты…

Никитин не успел договорить свой вопрос, как всё в его глазах поплыло, а язык и тело неожиданно перестали слушаться. Ноги его подкосились, и он беспомощно начал падать назад, не в силах что-либо предпринять. Илья ещё успел почувствовать, что его подхватили за руки и спину, чтобы он не ударился головой об асфальт. После этого веки его закрылись и он провалился в сон.

Из-за чувства холода Никитин начал постепенно возвращаться из царства Морфея. Первое, что он ощутил наряду с тем, что замёрз, – то, как сильно затекло всё его тело из-за долгого пребывания в неестественной позе на переднем пассажирском кресле служебного автомобиля. Затем он понял, что губы слиплись и во рту всё пересохло, а голову ломило, словно с похмелья.

Не в силах больше игнорировать то, что в машине холодно, Никитин, скривившись, потёр глаза рукой и, сделав усилие над собой, разомкнул веки. Первое, что он увидел, так это то, что его напарник мирно спал рядом, облокотившись о руль. А в это время на улице уже начинало светать, и в голове Ильи сразу промелькнула мысль: кто же всё это время вёл наблюдение за их объектом?

«Чёрт! Его же убил бомжеватый дед!» – вспыхнуло в голове у Никитина, и он быстро заёрзал, пытаясь принять удобное положение, чтобы заглянуть в лобовое стекло и убедиться в том, что на улице возле ларька «Шаурма» лежит труп объекта. Однако, осмотревшись, Илья не увидел никакого трупа и громко выдохнул, подумав про себя: «Сон. Это был сон».

– А? Что? – спросонья спросил Аркадий и, вытирая рукавом слюну с подбородка, мельком посмотрел на часы. – Ну ты и горазд поспать, лейтенант!

– О чём это вы?

– Как о чём? – непринуждённо возмутился Аркадий. – Я, значит, тут дежурю, веду наблюдение за нашим объектом, а ты дрыхнешь и никак не хочешь просыпаться! Ну ты и даёшь! Ведь уже сорок минут как твоя смена!

– Аркадий Иванович, с вами всё в порядке?

– Конечно, со мной всё в порядке, Никитин! А вот ты совсем совесть потерял, – продолжал возмущаться напарник Ильи.

– А вы помните про сотрудников ФСКА? – спросил Илья, решив лишний раз убедиться в том, что воспоминания о прошедшей ночи – не что иное, как плод его воображения.

– Чего-чего?! Каких таких сотрудников? Ты что пил, пока я спал?

– Я ничего не пил, – пожал плечами Илья.

В глубине души он почувствовал успокоение оттого, что слова Аркадия подтверждали его предположения о неправдоподобности ночных событий, связанных с домовым и ФСКА.

– Аркадий Иванович, так вы же сами только что проснулись. Как вы можете утверждать, что я проспал свою смену? – спросил Никитин, с удивлением всматриваясь в пролежни на лице Аркадия.

– Ты старшим-то в жопу не заглядывай! – возмутился ещё больше Сазонов. – Служишь, понимаешь, без году неделю, а уже пытаешься старшего по званию оклеветать?!

После этих слов Никитин на несколько секунд впал в ступор, удивляясь наглости своего напарника и его непоколебимости, но, придя в себя, решил съязвить:

– А вы геморрой от усердной службы заработали?

– Ты откуда знаешь? – побагровел Сазонов, которому была явно неприятна поднятая Никитиным тема.

– Мазь вашу видел, – зло выпалил Илья.

– Я её только вчера купил, – вытащил из внутреннего кармана тюбик Аркадий и начал приходить в ярость. – Об этом никто не знает. Ты что, по моим карманам шарил?

– Ни по чьим карманам я не шарил, – округлил глаза Илья, не до конца осознавая, почему ему приходится оправдываться.

– Тогда откуда знаешь про мазь? – продолжал напирать Сазонов.

– Выпала у вас вчера из кармана! – выпалил Никитин и тут же вспомнил, что про наличие тюбика у Аркадия он узнал после его падения на асфальт от удара электрошокером, который нанёс подполковник ФСКА.

– Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я тебя сотру в порошок. Ты не забывай, лейтенант, что это мне писать рапорт о нашем с тобой наблюдении, и я ведь могу в нём отразить, как ты нёс службу, – прищурил свои поросячьи глазки Сазонов.

Илья понял, что спорить с Аркадием бесполезно и тем более – расспрашивать его о событиях прошедшей ночи. Поэтому он утвердительно кивнул головой, открыл дверь машины и вылез из неё, глубоко вдыхая прохладный воздух.

«Так мне что – вся эта история с домовым, джинном и ФСКА всё-таки не приснилась?» – никак не мог успокоиться он. Его захлёстывало желание выяснить, что на самом деле произошло прошедшей ночью.

С одной стороны, ему казалось вполне реальным то, что объект наблюдения убил странный дед и что он, Илья, стал свидетелем работы не менее странного подразделения под названием ФСКА. Однако, с другой стороны, он отчётливо понимал, насколько всё это дико, поэтому надеялся, что всё это сон и плод его фантазии. Никитина пугало то, что его воспоминания были реальностью, но желание докопаться до истины было ещё сильнее.

Чтобы во всём разобраться, Илья решил осмотреть окрестности ларька «Шаурма». Он направился в его сторону, не говоря ни слова своему напарнику.

– Возьми мне тоже шаурму и кофе! – раздался за спиной Ильи голос Сазонова.

Не обращая внимания на просьбу старшего по службе, Никитин увлечённо смотрел под ноги в надежде найти хоть какой-нибудь признак того, что пребывание загадочной группы из ФСКА не было игрой его, Ильи, воображения. Но, кроме опавших листьев, пары окурков и фантика от шоколадной конфеты, на асфальте ничего больше увидеть не смог – ни следов торможения «Нивы-Шевроле», едва не сбившей его, ни одноразовых пластиковых стаканчиков с зельем беспамятства, которым опаивали их с Аркадием, ни следов своей борьбы с продавцом шаурмы, душившим беспомощного мужчину в трусах.

– Точно, вот оно! – вслух произнёс Илья, вспомнив, что во время драки с продавцом он разбил себе бровь.

Он быстро потрогал пораненную во время потасовки область над глазом, но никакой раны нащупать не смог и характерной для ушибленного места боли также не ощутил.

«Неужели мне действительно всё это приснилось?» – подумал Никитин и, не веря до конца в то, что события ночи – всего лишь плод его воображения, кинулся к ларьку «Шаурма», чтобы, посмотрев на своё отражение в стекле, убедиться в отсутствии ссадины на брови.

Он начал внимательно рассматривать своё лицо, но уже в следующее мгновение окошко ларька открылось и из него донёсся знакомый услужливый голос продавца шаурмы:

– Доброе утро, дорогой! Тебе что-нибудь подсказать? Какую шаурму хочешь?

– Здравствуйте, – ответил погружённый в свои мысли Илья. – Подскажите: я у вас вчера шаурму покупал?

– Нет, – раздался недоумевающий голос.

– А вы не видели ночью мужчину в трусах около вашего ларька?

– Э, нет! – резко ответил продавец, которого начали раздражать глупые вопросы. – Ты шаурму покупать будешь или так просто поговорить пришёл?

– Ах да, – больше прежнего задумался Никитин и отрешённым голосом сказал: – Два чёрных кофе и одну шаурму с курицей.

– Большую или маленькую?

– Что? – переспросил Илья, который из-за своей задумчивости не расслышал вопроса.

– Я спрашиваю: шаурму большую или маленькую? – ещё раз попытался выяснить продавец с явным недовольством в голосе.

– Маленькую, – ответил Никитин.

Сам он есть не хотел, а насчёт Аркадия Ивановича решил так: тому не мешало бы похудеть, поэтому маленькая куриная шаурма для него будет в самый раз.

«Но откуда мне знаком голос продавца, если он утверждает, что меня вчера не видел? – снова погрузился в размышления Илья, никак не соглашаясь с тем, что убийство объекта продавцом шаурмы и все последующие события – это только его собственные фантазии. – Если эти ребята из ФСКА действительно стёрли всем память и подменили воспоминания, то единственный способ убедиться в их существовании и проверить, являются ли все мои воспоминания реальностью, будет заключаться в том, чтобы проникнуть в квартиру объекта и уточнить, жив он или мёртв».

– Да, другого варианта нет, – пробормотал под нос Илья, продолжая обдумывать случившееся и прикусив нижнюю губу.

– Эй, странный парень, – прервал размышления Никитина голос продавца шаурмы, – твой заказ готов.

Илья расплатился и, забрав два бумажных стаканчика с кофе и шаурму, поспешил к машине, где его ждал Сазонов.

– Ну что ты так долго? – вопросом встретил напарник Никитина, когда тот открыл дверь автомобиля.

– Аркадий Иванович, – протянул Илья Сазонову шаурму и кофе, – а что если нам посмотреть, как там наш объект?

– Ты что, Никитин, с дуба рухнул? – округлив глаза, спросил Аркадий. – Это же нарушение инструкций. Да нам за это по строгачу влепят. Может, ты ещё заявишься к нему и скажешь: «Здравствуйте, я из наружки. Мы тут следим за вами. Не могли бы вы предупреждать нас обо всех ваших передвижениях заранее?»

– Аркадий Иванович, но мне кажется, что с ним что-то произошло, – продолжал упорствовать Илья.

– Никитин, когда кажется, креститься надо, – ухмыльнулся Сазонов и откусил солидный кусок шаурмы. – Она ещё и с курицей, – разочарованно и в то же время возмущённо произнёс он, не переставая жевать. – Ты что, не мог взять нормальную шаурму? Со свининой?

– А если я аккуратно посмотрю? – не обращая внимания на упрёки по поводу «не той» шаурмы, спросил Илья.

– Никитин, тебе что – больше всех надо? За время нашего дежурства объект никуда не делся и с ним ничего не случилось. Через сорок минут приедет наша смена, мы передадим им эстафету. И дальше уже будет их забота, что с объектом. Поэтому расслабься и пей свой кофе, а в квартиру к объекту не суйся. Понял?

– Да, – ответил Никитин, и его охватило чувство презрения к взъерошенному напарнику, который жадно поглощал шаурму, не обращая никакого внимания на крошки и соус, испачкавшие уголки его рта и одежду на груди.

Илья вылез из машины, не желая больше ни минуты находиться рядом с Сазоновым, и задумался над тем, как ему узнать, жив или нет объект наблюдения. При этом, конечно, не ставя в известность своего напарника…

«А что если позвонить в пожарную часть, представиться соседом объекта и сказать, что из его квартиры доносится запах газа?» – промелькнула мысль в голове у Ильи, и он направился к подъезду, чтобы путём логических вычислений определить номер квартиры объекта наблюдения.

– Никитин, ты куда? – окликнул Илью напарник.

– Сейчас приду.

– Только не вздумай соваться в квартиру! – вдогонку крикнул Аркадий.

– Да понял я, – отмахнулся Никитин и продолжил идти в сторону подъезда.

Достигнув цели, он начал искать глазами табличку с номерами квартир.

– О, вот она, – сам себе сказал Никитин и продолжил рассуждать вслух: – Так, значит, в подъезде квартиры с пятидесятой по шестьдесят четвёртую – следовательно, всего шестнадцать квартир. На первом этаже находится магазин – значит, на оставшихся четырёх этажах по четыре квартиры. Окна объекта – на углу, то есть у него угловая квартира, но не крайняя правая на лестничной площадке, иначе его окна выходили бы и во двор – значит, третья по счёту. Получается, номер его квартиры – пятьдесят девять.

Илья закончил свои размышления и направился обратно, на ходу вытаскивая смартфон и набирая 01.

– Алло, здравствуйте! Из квартиры моего соседа доносится запах газа, а он не открывает дверь. Мне кажется, он потерял сознание… Адрес? – переспросил Илья. – Университетский проспект, дом пятьдесят шесть, квартира пятьдесят девять. Да, это квартира моего соседа. Приезжайте скорее, – добавил он и отключил смартфон.

Еле сдерживая улыбку, Илья подошёл к машине, в которой его ждал Сазонов, и открыл дверь, чтобы взять уже успевший остыть кофе.

– Ты чего такой довольный? – сердито спросил Аркадий, сдвинув брови.

– Так просто, настроение хорошее.

– Ой, не юли, Никитин, – затряс поднятым вверх указательным пальцем Сазонов. – Я же вижу, что ты что-то задумал.

– Успокойтесь, Аркадий Иванович, и пейте свой кофе.

Спустя двадцать минут Никитин и Сазонов уже наблюдали, как к дому подъехали сначала участковый, а затем бригады пожарной и газовой служб. Обменявшись между собой парой фраз, все подъехавшие зашли в подъезд, где располагалась квартира пятьдесят девять, предварительно подперев металлическую дверь подъезда с автодоводчиком и магнитным замком кирпичом, чтобы та оставалась открытой.

– Что ты сделал? – закричал Аркадий, до этого молча наблюдавший за происходящим.

– Успокойтесь, – невозмутимо ответил Никитин, сдвинув брови, и, не сказав больше ни слова, вышел из машины.

Сазонов яростно выругался и поспешил протиснуть свою тушу между креслом и рулевым колесом, чтобы последовать за Ильёй, который уже успел дойти до двери подъезда.

Никитин поспешил догнать зашедших в подъезд – они уже поднялись на лестничную площадку четвёртого этажа. После того как дверь пятьдесят девятой квартиры им никто не открыл, они начали стучать во все двери на площадке. Жильцам, оказавшимся дома, задавались одни и те же вопросы: «У вас пахнет газом?», «Вы звонили по поводу запаха газа?»

На удачу Ильи, который затесался среди быстро собравшейся толпы зевак, дверь шестидесятой квартиры открыла женщина, которая на вопросы пожарных затараторила:

– Я пожилая женщина и редко выхожу из дома. И вы знаете, в последнее время я очень часто стала чувствовать запах газа.

– А сейчас у вас им пахнет?

– Сейчас – нет, но в подъезде это бывает часто.

– Это вы звонили сегодня по поводу запаха газа из пятьдесят девятой квартиры?

– Нет. Но вы знаете, там живёт очень подозрительный тип. Он никогда не здоровается, часто собирается со своими дружками по вечерам. Они постоянно что-то празднуют и кричат. Ну никакого покоя!

– Понятно, – перебил женщину участковый. – А сейчас он дома?

– Да вы знаете, с вечера был дома и из квартиры вроде как доносились голоса. Наверное, опять отмечать что-то собирались, а потом всё резко как-то стихло.

– Скажите, а кто мог позвонить по поводу запаха газа из пятьдесят девятой квартиры?

– Да, наверное, Иван Петрович из шестьдесят третьей. Он часто жалуется на запахи из соседней квартиры, в том числе и газа. Стояк-то у них один. Только его сейчас нет дома, он уже ушёл на работу.

– А вы откуда знаете, что он ушёл на работу?

– В нашем доме такие стены, что здесь просто невозможно не заметить, когда кто-то уходит на работу, – закачала женщина головой, закатывая глаза, видимо, осознавая, что представитель власти пытается её обвинить в излишнем любопытстве и наговорах.

– Понятно, – закончил разговор с пенсионеркой участковый и обратился к пожарным: – Ну, что делать будем?

– Взламывать дверь! А что ещё делать? Сигнал поступил, по косвенным признакам подтвердился. Просто так мы уже уехать не можем.

Участковый быстро нашёл из числа соседей понятых, и в их присутствии пожарные принялись взламывать дверь пятьдесят девятой квартиры.

– Ну, Никитин, – прошипел Сазонов, стоявший за спиной Ильи, – ты у меня за это ответишь.

Дверь пятьдесят девятой квартиры открылась, и всем, кто был на лестничной площадке, стало видно, что в прихожей висит труп мужчины в трусах с петлёй на шее из толстой верёвки. Толпа зевак загудела, а Аркадий, рассмотрев мертвеца, схватил себя за голову.

Никитин, на секунду остолбенев, еле слышно произнёс:

– Значит, мне всё это не приснилось.

Поняв, что сказанные им слова были лишними и не могли быть не услышаны Сазоновым, Илья заторопился спуститься вниз по лестнице и выйти из подъезда.

– Никитин! – окликнул Илью Аркадий.

Но тот, не обращая внимания на напарника, стремительно спускался вниз и прокручивал в голове недавние события: «Сазонов ничего не помнит о том, что было ночью, так как его опоили зельем беспамятства. Но почему я помню, ведь я тоже пил это зелье?»

– Никитин, что ты знаешь о случившемся с нашим объектом? – прервал размышления Ильи Сазонов.

– Я ничего не знаю, – решил соврать Илья, чтобы Аркадий не принял его за сумасшедшего.

Но дело было не только в этом. Ещё он помнил слова Рыкова о том, что сведения об ФСКА строго-настрого засекречены, а, следовательно, за их распространение, скорее всего, полагается довольно серьёзное наказание.

– Да ладно отбрёхиваться! – напирал Аркадий. – Я же слышал, как ты сказал: «Значит, мне всё это не приснилось», когда увидел труп. Ты же понимаешь, что теперь, когда выяснилось, что объект нашего наблюдения двинул кони в период нашего дежурства, у начальства появится много вопросов к нам. И чтобы нам не влетело по первое число, мы должны выработать какую-то стратегию, план, что ли…

– Аркадий Иванович, а вы слышали когда-нибудь про ФСКА? – Никитин решил ещё раз убедиться в том, что Сазонов никогда не слышал об этой службе.

– Да сдалась тебе эта ФСКА! – вспылил Сазонов, вскидывая руки. – Наш объект наблюдения – труп, а ты всё твердишь про какую-то ФСКА! Не знаю я, что это такое! Может, налоговики или таможенники.

– А в домовых вы верите?

– Ты что, издеваешься надо мной? Какие к чёрту домовые? – ещё сильнее прежнего закричал Аркадий, а потом покосился на Илью и ткнул пальцем ему в грудь. – Признайся, ты всё-таки пил?

– Нет.

– Точно пил! И, пьяный, не смог понять, как нашего объекта убили.

– Я ничего не пил, – упрямо сдвинул брови Никитин. – Если хотите – понюхайте, от меня даже не пахнет.

– Значит, какие-то колёса глотал, – продолжал настаивать на своём Сазонов. – Я с тобой заодно огребать не собираюсь и начальству так и доложу, что это во время твоего периода наблюдения объект стал жмуром. А ты мне об этом не доложил, так как находился под кайфом.

– Но это неправда! – возмутился Илья.

– Да мне без разницы! Это пусть начальство выясняет, где правда, а где кривда, – ответил Сазонов и, отвернувшись, принялся искать в записной книжке смартфона номер дежурного по отделу.

Вечером того же дня Илья, не раздевшись, прямо в верхней одежде сидел в своей квартире на диване напротив выключенного телевизора и обдумывал всё, что с ним случилось за прошедшие сутки. Он не моргая смотрел на пар от кружки с чаем, стоявшей на журнальном столике. Приглушённый свет точечных светильников плохо освещал углы комнаты и придавал стенам и потолку желтоватый оттенок.

«Вот это денёк! – размышлял Илья. – Сначала какая-то чертовщина, которая произошла ночью. Потом этот мерзкий жиробас Сазонов, который, чтоб себя выгородить, во всём обвинил меня и вышел сухим из воды. И в завершение всего куча объяснительных и нотации с непременным обещанием уволить или отправить служить в самые неприглядные места нашей необъятной Родины».

Стук в дверь прервал размышления Никитина, и он нехотя встал с дивана. «Кого ещё там принесло?» – подумал он.

Стук сменился звонком в дверь, вызвавшим в Илье ещё больше раздражения и заставившим выкрикнуть:

– Иду!

Открыв дверь, Илья увидел на пороге высокого мужчину с усами и уставшим взглядом. Весь внешний вид незнакомца выдавал уныние и безысходность. Мужчина был одет по-деловому – в тёмно-серый костюм, белую рубашку и тёмный однотонный галстук; надетая сверху чёрная кожаная куртка была полурасстёгнута. На левом плече у него висела чёрная папка для документов.

«Это ещё что за Друпи?» – подумал Илья.

– Никитин Илья Алексеевич? – монотонным голосом спросил незнакомец.

– Да, – ответил Илья и отметил про себя, что мужчина говорит полностью под стать своему внешнему виду.

– Я подполковник Плотников Владислав Сергеевич, отдел кадров ФСКА, – представился высокий мужчина и показал удостоверение. – Ты сейчас один?

– Один. Я проверил: никакого ФСКА нет, – недоверчиво сказал Илья и начал прокручивать в голове план своих действий на случай нападения незваного гостя.

– Нет, есть, – всё так же отрешённо ответил Плотников и, видя недоверие Никитина, добавил: – Информация об ФСКА строго засекречена, поэтому ты нигде и никогда раньше не мог о нас ничего слышать. Позволь, я зайду и всё объясню.

– А вы один?

– Да, я один! Не переживай, это никакой не развод, – поднял подполковник открытые ладони на уровень плеч.

– Ну, проходите, – пригласил Илья и, не упуская из виду Плотникова, закрыл дверь после того, как тот вошёл в квартиру.

Подполковник, едва переступив порог, ещё раз раскрыл своё удостоверение, поднял его над головой и чуть громче, чем раньше, произнёс приказным тоном:

– ФСКА, всем явиться на свет!

– Вы это кому? – оценивающе склонив голову, спросил Никитин.

– Да так, после узнаешь, – махнул рукой Плотников, ничего не объяснив. – А у тебя здесь довольно уютно. За сколько снимаешь квартиру?

– Это моя собственная квартира, наследство от деда, – пояснил Илья и жестом пригласил гостя на кухню. – Чая хотите?

– Нет, спасибо, – отказался Плотников и, устроившись на стуле за кухонным столом, продолжил: – Итак, Илья Алексеевич, я являюсь старшим офицером отдела кадров Управления Федеральной службы контроля аномалий по Волгоградской области.

– И чем же занимается ваша секретная контора, о которой даже никто не слышал? – перебив гостя, выпалил Илья вопрос, который сегодня его мучил.

– Главной задачей ФСКА является урегулирование вопросов, представляющих опасность для мирного сосуществования всех существ и людей, а также сокрытие следов существования существ сумеречного мира и предотвращение их вмешательства в жизнь людей с целью обеспечения безопасности всех сторон.

– Каких существ? – недоверчиво скривился Никитин, поднимая вверх брови.

– Существ сумеречного мира, – устало выдохнул Плотников. – Если говорить проще, то так называемых сказочных существ: леших, водяных, домовых и им подобных.

– Вы это сейчас серьёзно? – едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, спросил Илья.

– Абсолютно! Ты же сам вчера стал невольным свидетелем действий домового, а потом ещё и марида. Разве не так?

– Да, – заёрзал на стуле Илья, – но…

– Илья Алексеевич, все вышеупомянутые мной существа и многие другие есть на самом деле. Однако для большинства людей они являются лишь героями сказок и не более чем выдумкой. И в этом есть заслуга в том числе и ФСКА. Сотрудники Федеральной службы контроля аномалий – это единственные люди в нашей стране, которые знают всю правду о реально происходящих явлениях природы. И я сейчас нахожусь здесь для того, чтобы предложить тебе продолжить службу в наших рядах, – завершил свою речь подполковник.

– А можно поинтересоваться, почему вы мне это предлагаете?

– Открою тебе секрет: по не известной никому причине на тебя не подействовало зелье беспамятства, и потому руководство нашего управления посчитало, что ты можешь принести пользу нашей службе. Было принято решение не подвергать тебя повторному стиранию памяти, тем более что это снова может не сработать. А вместо этого предложить тебе службу в нашей конторе, – разъяснил подполковник.

– И что же я должен сделать для того, чтобы перевестись в вашу службу? – спросил Илья.

– От тебя требуется только согласие, остальное мы сделаем сами. В свой ОВД ты уже никогда не вернёшься, и завтра к восьми утра к тебе прибудут наши сотрудники, чтобы сопроводить в управление, где ты должен будешь представиться его руководству.

– А если я откажусь?

– Если ты откажешься, то будешь самым большим болваном, так как ещё никому не предоставлялась возможность так просто стать сотрудником самой секретной организации в нашей стране, с самым лучшим из всех государственных структур обеспечением и перспективой выйти на пенсию спустя десять лет службы. Каково?! Кроме того, мы приложим все силы, чтобы тебе никто не поверил, если ты попытаешься кому-нибудь рассказать о нас, и обеспечим тебе лечение в психиатрической больнице. Таким образом, о карьере в МВД тоже придётся забыть.

Никитин, глядя на гостя, задумался: не является ли всё происходящее розыгрышем? И что он потеряет, если примет приглашение стать сотрудником ФСКА? Тем более что, отказавшись от предложения подполковника, он может довольно сильно осложнить свою жизнь. Перспектива прожить её в психиатрической лечебнице ему совсем не нравилась…

– Ну так что ты решил, Илья Алексеевич? – поторопил с ответом Плотников, глядя на наручные часы на своём запястье.

– Я согласен, – твёрдо произнёс Никитин.

– Отлично! Это ответ настоящего мужчины! – похвалил подполковник и быстро достал из своей папки пачку бланков и шариковую ручку. – Сейчас предстоят некоторые формальности. Тебе необходимо подписать согласие на обработку персональных данных и использование твоей крови, рапорт на заключение контракта с ФСКА, дать подписку о недопущении разглашения сведений, которые станут тебе известны в период службы в ФСКА, и согласие на добровольное использование спецсредств в отношении тебя в целях обеспечения безопасности ФСКА.

– Как много!

– Да, бюрократическая составляющая не обошла стороной и нашу контору, – усталым голосом ответил Плотников, утвердительно кивнув головой.

Илья, бегло ознакомившись с содержимым документов, которое представляло собой очень знакомые ему структуру и фразы, за исключением разве что словосочетаний «сумеречный мир», «аномальные явления», вписал свои фамилию и инициалы в местах, где это требовалось, и расписался на всех бланках. После этого он передал заполненные бланки подполковнику.

Плотников, щурясь, проверил все подписанные Ильёй документы и уложил их обратно в свою папку. После чего достал из неё серый, ничем не примечательный смарт-браслет.

– Держи, – протянул он браслет Никитину. – Надень и не пытайся снять: всё равно не получится.

– А что это?

– Смарт-браслет. С его помощью мы будем контролировать все твои контакты, пока ты не дашь присягу вступающего в сумеречный патруль.

– Зачем?

– Чтобы ты ненароком не сболтнул никому ничего лишнего об ФСКА. Как говорится, доверяй, но проверяй.

– И когда же я дам эту присягу? – спросил Илья, надевая браслет на запястье левой руки.

Экран браслета засветился сразу же, как только Никитин приложил его к руке, а ремешок, приняв на мгновение жидкую форму, стал единым с ней целым, плотно, но безболезненно прильнув к запястью.

– Когда прибудешь в управление, тебе всё расскажут, – с чувством выполненного долга улыбнулся Плотников. – А до этого тебе не рекомендуется ни с кем общаться и выходить без надобности из квартиры, – выдохнул подполковник, закрывая свою папку, и добавил: – Впрочем, браслет тебе и так не даст этого сделать. У тебя будет испытательный срок, который, если всё пройдёт гладко, закончится через месяц.

– Подождите, как это не даст общаться и выходить из своей квартиры? – опешил Илья от информации, которую ему сообщил подполковник. Он почувствовал себя обманутым.

– Очень просто! Попробуешь – сам всё увидишь.

– А как же свобода перемещения?

– Ты подписал документы и дал своё согласие на использование спецсредств, так что на время можешь забыть о свободе перемещения и общения… Ну что же, – завершая разговор, Плотников встал из-за стола с улыбкой, в которой читалось удовлетворение от проделанной им работы, и протянул раскрытую для рукопожатия ладонь Илье. – Рад был познакомиться, Илья Алексеевич. Не забудь, что завтра за тобой заедут в восемь утра, чтобы сопроводить в управление. А мне пора. Можешь не провожать.

Илья пожал руку своему гостю и, несмотря на его слова, всё-таки проводил до двери.

– До свидания, Владислав Сергеевич! – сказал он, закрывая дверь за подполковником.

Тот, не оборачиваясь, ответил:

– До встречи.

После этого он завернул за угол, туда, где располагался лифт, и скрылся из поля зрения Ильи.

Никитин захлопнул дверь и закрыл её на замок.

Неожиданно смартфон зазвенел, номер входящего вызова был незнаком. Илья нажал на зелёную кнопку и попытался сказать «алло». Однако вместо этого он, словно рыба, впустую открывающая рот в попытках заглотать воздух на суше, только беспомощно пошевелил губами.

– Это ещё что? – вырвалось из уст Ильи, когда он убрал смартфон от лица.

После этого он снова попытался сказать в трубку «алло», но ситуация с беззвучно открывающимся ртом повторилась. Илья уже хотел сбросить вызов, как вдруг в динамике раздался голос только что ушедшего от него гостя:

– Илья Алексеевич, это я, Плотников! Звоню убедиться, что браслет работает.

После этих слов экран гаджета на запястье Ильи на секунду моргнул, распознав знакомый голос, и Никитин наконец смог ответить в трубку:

– Владислав Сергеевич, я только что ничего не мог сказать.

– Правильно – значит, браслет работает как надо!

– А вдруг мне нужно будет срочно куда-нибудь позвонить? Как тогда быть?

– Позвонишь мне, номер же теперь у тебя мой есть. А там уже решим, что делать.

– А в магазин я выйти смогу?

– Придётся тебе ночь потерпеть без магазинов. Посидишь дома, ничего с тобой не случится. Ну всё, Илья Алексеевич, мне пора. Если будет что-то важное – звони. Пока!

Никитин не успел больше ничего спросить, потому что Плотников отключил связь.

«Во что же я вляпался? – сам себя спросил Илья, входя из прихожей в гостиную и плюхаясь на диван. – Домовой, марид, ФСКА – мне точно всё это не снится? Может, именно так сходят с ума? Как такое вообще может быть?»

В голове Никитина возникало множество вопросов, ни на один из которых он не мог дать внятного ответа, полностью удовлетворяющего его. Илья не был материалистом до мозга костей. Он допускал существование чего-то необъяснимого, но лишь потому, что человечество просто не до конца знало все законы физики. Однако признание факта реального присутствия существ, которых большинство людей привыкло считать вымышленными, ему казалось полной дичью, отчего он пытался перевести произошедшее в плоскость шутки, как и наличие службы, контролирующей их.

«Может, меня решили разыграть в отделе? А как же этот браслет? Может, гипноз? Точно: всё это гипноз, завтра за мной приедут якобы из ФСКА и привезут меня в отдел».

Резкий звонок в дверь пробудил Илью, и он неохотно открыл глаза. Мысли в его голове отказывались быстро приобретать ясность.

Парень сел на диван и, часто моргая, посмотрел на дверь, размышляя над тем, кто бы мог к нему прийти и так настойчиво звонить. Затем взгляд Ильи замер на запястье, на котором красовался серый смарт-браслет.

Словно молния, промелькнули в его голове мысли: «ФСКА! Это ФСКА! За мной приехали. Я проспал. Ну вот, скоро я и смогу убедиться, является это всё розыгрышем или нет».

Илья быстро вскочил на ноги и, энергично растирая лицо, подошёл к двери, чтобы спросить: «Кто там?». Однако вместо этого лишь беспомощно пошевелил губами, не произнеся ни слова.

«Чёртов браслет, – подумал Никитин, тяжело выдыхая, и посмотрел в дверной глазок, сквозь который увидел двух парней. – Как всё-таки они это делают с моим голосом?»

– Сотрудники ФСКА, Илья Алексеевич, – раздалось из-за двери. – Вам необходимо проследовать с нами.

Браслет на руке Никитина на мгновение моргнул, распознавая знакомый голос.

– Одну минуту, – ответил Илья, скачками бросившись в ванную комнату.

Он открыл кран умывальника и засунул голову под сильную струю прохладной воды. Наспех помыв её, принялся вытираться одной рукой, в то время как другой уже начал рьяно чистить зубы.

– Эх, придётся ещё и побриться, – сам себе сказал Илья, рассматривая своё лицо в зеркале.

Выйдя из ванной комнаты с сильным раздражением на шее, Никитин кинулся к шкафу в спальне. Он открыл его дверцу и, недолго думая, снял с вешалки первую попавшуюся на глаза рубашку, которую тут же принялся надевать, не переставая при этом искать глазами брюки.

– Да где же они? – нервно перебирая вешалки, воскликнул Илья.

Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он нашёл брюки и, запрыгнув в них, подбежал к двери и открыл её.

За дверью по-прежнему стояли двое сотрудников ФСКА в штатском. Одного из них Илья узнал: это был Валера Мышкин, водитель «Нивы-Шевроле», которая чуть не сбила его позапрошлой ночью. Вторым был невысокий коренастый парень с раскосыми глазами и широким лицом.

– Доброе утро, – сказал Валера. – Вспомнил?

– Доброе. Да! – ответил Никитин, рассматривая офицеров ФСКА.

– Азамат Бесенгалиев, – произнёс незнакомец, протягивая Никитину раскрытую ладонь.

– Илья, – ответил Никитин и попытался пожать руку парня.

Но браслет на его запястье засветился, и ладонь замерла на линии дверного проёма, не смея преодолеть пространство и предательски ослушиваясь воли своего хозяина.

– Ха, – усмехнулся Азамат. – Я уже и забыл, что на тебе браслет контроля.

– Сейчас, – Мышкин достал из внутреннего кармана ветровки серебряную прокси-карту и приложил её к смарт-браслету Ильи, который тут же издал короткий мелодичный сигнал. – Попробуй теперь, – сказал Валера, убирая прокси-карту в карман.

Никитин осторожно протянул руку вперёд, и на этот раз она беспрепятственно преодолела дверной проём.

– Теперь я могу идти куда хочу? – обратился Илья к стоящим перед ним офицерам ФСКА.

– Нет, – ответил Мышкин улыбаясь. – Но теперь ты можешь передвигаться не только по своей квартире, но и в радиусе двадцати метров от прокси-карты, находящейся у меня.

– Давайте не будем терять времени. Мы и так уже опаздываем, – вмешался Азамат.

– Да, нам следует выдвигаться в управление, – согласился Мышкин и обратился к Никитину: – Ты готов?

– Угу, – кивнул головой Илья.

– Тогда пошли быстрее, наша машина внизу.

Никитин спустился во двор в сопровождении своих гостей. Все молча сели в припаркованную во дворе уже знакомую Илье «Ниву-Шевроле», и Мышкин, вырулив из двора, повёз их по широкой первой продольной в сторону центра.

– А где же находится Управление ФСКА? – прервал неловкое молчание Никитин, раздираемый изнутри вопросами о загадочной организации.

– В Управление ФСКА существует с десяток входов, но где находится само здание, никто не знает, – ответил Азамат.

– Всё это сделано с целью маскировки, – добавил Мышкин, – чтобы никто не догадался, где находится управление, и не смог напасть на него.

– А как же мы в него попадём? – нахмурился Илья.

– Скоро всё сам увидишь, – улыбнулся Азамат и переглянулся с Валерой.

Мышкин остановил машину около здания недостроенного бизнес-центра на перекрёстке проспекта Ленина и улицы Краснознаменской и повернулся к Никитину:

– Ну всё, приехали. Выходи!

Илья, в котором боролись любопытство и тревога, послушно вышел из машины, думая про себя: «Ну вот, сейчас всё и выяснится: надо мной или начнут глумиться, закатываясь от смеха, или я действительно увижу Управление ФСКА. Которое, наверное, должно выглядеть как средневековый замок, а может быть, бункер»

– Пойдём, – кивнул в сторону центрального входа долгостроя Азамат, увлекая за собой Илью.

Подойдя к входу, Мышкин обратился к остальным:

– Азамат, пойдёшь первым. Илья, а ты запоминай. Тебе это потом придётся делать самостоятельно, и ты идёшь вторым, понял?

– Угу, – кивнул головой Никитин.

Азамат приложил к дверной ручке прокси-карту, которая поменяла цвет, словно лакмус, с белого на синий, и провернул ручку двери по часовой стрелке на один полный оборот. Затем он потянул дверь на себя, и та без сопротивления открылась. Бесенгалиев зашёл первым, а Илья последовал за ним, как и условились.

«Даже для гипноза это уже слишком. Кажется, разыгрывать меня никто не собирается», – подумал Никитин, когда, оказавшись за дверью, он увидел вытянутый коридор, освещённый лампами, источающими белый свет. Одна стена коридора была наполовину зеркальной. Впереди находилась стеклянная полуцилиндрическая дверь, а за ней – ещё одна, но уже массивная металлическая.

Бесенгалиев протянул своё служебное удостоверение в небольшое отверстие в зеркальной стене, после чего из динамиков, подвешенных под потолком в углах коридора, раздался бас: «Проходите», и Азамат, пройдя вперёд, встал в центр круга. Стеклянная дверь полукругом закрылась сзади него таким образом, что Бесенгалиев оказался в стеклянной колбе. Он приложил раскрытую ладонь к экрану, висящему внутри колбы справа, и дверь открылась, пропуская его вперёд. После этого он беспрепятственно открыл металлическую дверь и вышел из коридора.

Илья хотел было проделать то же самое, что и Азамат, но Мышкин его остановил.

– Подожди! Ты что собрался делать?

– Как что? – развёл руками Илья. – Ты же сам мне сказал, чтобы я запомнил, что делает Азамат, а потом повторил за ним.

– Я имел в виду, что в следующий раз тебе придётся делать это самостоятельно, – улыбнулся Валера. – А пока у тебя нет пропуска и твои биометрические данные не внесены в базу системы охраны. Поэтому ты пройдёшь по предписанию.

После этих слов Мышкин вытащил из внутреннего кармана свёрнутый вчетверо лист формата А 4 и просунул его в отверстие в зеркале.

– Какова цель прибытия? – снова раздался голос из динамиков.

– Представление руководству управления и вступительные испытания для прохождения службы в ФСКА, – ответил за Никитина Валера.

– Проходите.

Стеклянные створки дверей с шелестом скрылись в стенах, освобождая проход к металлической двери.

– Иди, – кивнул головой Валера.

Илья прошёл по коридору и, толкнув тяжёлую металлическую дверь, открыл её.

К его удивлению, за дверью не было бункера – там оказался просторный светлый двор, вымощенный серой плиткой и огороженный высоким забором из жёлтого кирпича. Вдоль забора зелёной каймой протянулись газон и аккуратно подстриженные кусты кизильника, а в центре всей этой территории возвышалось пятиэтажное жёлтое здание с большими зелёными окнами и остроконечной крышей в тон оконным стёклам.

«Почти замок, только не средневековый», – почесал макушку Никитин, округлив глаза.

– Ну что ты замер? – взглядом окинул Илью Азамат, который ожидал его и Мышкина внутри территории управления. – Отойди от входа, а то Валера тебя сшибёт, когда будет открывать дверь.

Никитин сделал два шага вперёд и, описывая в воздухе указательным пальцем круги, выдавил из себя:

– Как вообще такое возможно? Мы же заходили в здание, а оказались на улице!

– Магия, – улыбнулся Бесенгалиев. – Мы должны тщательно скрывать своё присутствие, чтобы не возникало паники, и следить за тем, чтобы никто не узнал не только о сумеречном мире, но и о нас. А для этого мы используем все возможности, в том числе и колдовские чары, для маскировки. Как мы тебе уже говорили, чтобы попасть на территорию управления, можно воспользоваться десятью различными дверьми, о которых знают только сотрудники ФСКА, но все эти двери связаны с КПП и действуют как порталы, активирующиеся только при использовании специальных пропусков вкупе с особым ритуалом открытия. Однако где конкретно находится территория управления, никто не знает, за исключением начальника, его заместителя по общим вопросам и особиста.

– Ну что, заждались? – прервал беседу Ильи и Азамата Мышкин, который вышел из КПП.

– Немного, – ответил за обоих Бесенгалиев.

– А ты что, ещё не переоделся? – удивлённо произнёс Валера, окидывая взглядом Азамата с головы до ног.

– Я и забыл, что Резник помешан на форме на территории управления, – ответил Бесенгалиев.

Подкрутив стрелки на хронометре, он нажал на кнопку, расположенную слева от циферблата. В следующее мгновение от часов потянулась тонкая струйка светло-серого дыма, который окутал всю одежду Азамата, а, рассеявшись, преобразил его кроссовки, джинсы и ветровку в чёрные строгие туфли, тёмно-изумрудные брюки с багряными просветами на внешней стороне и китель в тон брюкам с красной каймой, золотыми пуговицами, воротником-стойкой. На плечах кителя красовались капитанские погоны, а в руках Бесенгалиева появилась зелёная фуражка.

– Ого! – произнёс Никитин, разглядывая на погонах петлички, представлявшие собой щит с подковой, из-за которого выглядывал меч, перекрещенный с веткой полыни.

– Ну да, очень удобно, – сказал Мышкин, который тоже уже «переоделся» и оказался, так же как и Азамат, капитаном ФСКА. – Ну ладно, не будем терять времени, пойдём в кадры.

Все трое поднялись по ступенькам главного входа и, отворив массивные дубовые двери с позолоченными ручками, оказались посреди просторного холла, украшенного мрамором, малахитом и позолотой. По центру холла расположилась широкая белая лестница с зелёной ковровой дорожкой, окаймлённой золотистым узором. Компания, ведомая Мышкиным, повернула налево в коридор перед лестницей, в конце которого уткнулась в ещё одну лестницу и начала подниматься по ней на четвёртый этаж.

Никитин поймал себя на мысли, что внешняя территория управления, как и внутренняя обстановка, вполне соответствует казённым учреждениям, в которых ему раньше довелось бывать. И если бы не все эти пафосные детали в виде позолоты, малахита и мрамора, то он вполне мог бы подумать, что находится в очередном административном здании более привычной ему федеральной структуры.

В коридоре навстречу компании попалось сразу несколько сотрудников ФСКА в званиях от прапорщика до майора, которых Мышкин и Бесенгалиев радостно приветствовали.

– А Плотников где? – спросил Валера у одного из майоров.

– В кабинете сидит, доклад готовит к совещанию для Кумскова, – на ходу ответил майор, кивнув головой в сторону одной из восьми закрытых дверей, выходящих в коридор.

Мышкин постучал в дверь под номером четыреста два, на которую указал майор, и из-за неё раздался уже знакомый Илье голос Плотникова:

– Да!

– Разрешите войти? – спросил Валера, приоткрыв дверь.

– Входи, – ответил Владислав Сергеевич, который находился один в кабинете.

Все трое вошли, и Илья увидел помещение с жёлтыми стенами и одним большим окном, закрытым белыми жалюзи. Четыре стола с офисной оргтехникой были расположены в два ряда таким образом, чтобы сидящие за ними сотрудники находились лицом к двери. В правом дальнем углу обосновался большой металлический шкаф серого цвета. Несмотря на то, что Мышкин, Бесенгалиев и Никитин зашли в кабинет, Плотников не отвлёкся от своих дел и даже не посмотрел на вошедших.

– Гм! – прокряхтел Мышкин, прикрывая рот кулаком.

Плотников медленно поднял голову, отрывая взор от листов формата А4 с напечатанным текстом, и устало посмотрел на вошедших в кабинет офицеров сквозь линзы очков.

– А-а-а, Илья Алексеевич! – протяжно выговорил подполковник и громко выдохнул: – Как же нам лучше поступить?

– Владислав Сергеевич, мы можем идти? – прервал размышления Плотникова Мышкин.

– Да, – подполковник снова уставился взглядом в документы, разложенные перед ним на столе. – Спасибо, Валера и Азамат.

Оставив Никитина в кабинете наедине с подполковником, Мышкин с Бесенгалиевым вышли и громко рассмеялись в коридоре.

Илья, в свою очередь не зная, как поступить, продолжал стоять рядом с дверным проёмом в ожидании хоть какой-то реакции от подполковника, который по-прежнему увлечённо изучал документы и иногда что-то быстро выстукивал на клавиатуре компьютера.

Спустя несколько минут Илья решился прервать пребывание Плотникова в некоем подобии транса и стеснительно поинтересовался:

– Владислав Сергеевич, а что мне делать?

– Через пятнадцать минут будет совещание, – ответил подполковник, не отвлекаясь от своего занятия. – Поприсутствуешь на нём, а после я тебя представлю руководству управления. Пока можешь присесть, – добавил Плотников, указывая рукой на стул, стоящий в правом от входа углу.

Илья просидел в кабинете у подполковника минут пятнадцать, не зная, чем себя занять. Плотников же всё это время набирал на компьютере какой-то документ и, лишь изредка отвлекаясь, пролистывал ворох документов, лежащих на столе, и, найдя нужную информацию, копировал её.

– Та-а-ак, – с удовлетворением протянул он, наконец-то отстраняясь от клавиатуры и откидываясь на спинку офисного кресла. – Ну вот, кажется, и готово.

Дверь кабинета внезапно открылась, и в помещение бесцеремонно зашёл полковник с отёкшим лицом и мешками под глазами. Это был начальник отдела кадров управления Кумсков.

– Ну что, Владислав Сергеевич, – обратился он к Плотникову, – доклад готов?

– Да, Алексей Юрьевич, – ответил подполковник, вставая со своего места. – Может, проверите?

– Сиди, – небрежно махнул рукой полковник и, вальяжно подойдя к столу Плотникова, повернулся лицом к входу, чтобы прочитать текст на мониторе, и только сейчас обнаружил Никитина, скромно сидящего в углу.

– А это ещё кто? – кивнул головой в его сторону полковник.

– Алексей Юрьевич! Это Никитин Илья Алексеевич, бывший лейтенант полиции, на которого не подействовало зелье обнуления и которого, по ходатайству Рыкова, начальник управления решил подвергнуть вступительным испытаниям для зачисления в ФСКА.

«Удивительно, он может говорить довольно внятно и бодро», – подумал Илья, заметив, как преобразились поведение и голос Плотникова, который из уставшего, кажется, даже от самой жизни человека на глазах превратился в молодцеватого офицера благодаря появлению своего начальника.

– А-а, да, удивительный феномен, из-за которого мы теперь дружно отписываемся в Москву, – скривился полковник. – А что, товарищ лейтенант, вас в Академии МВД не учили вставать и представляться, когда старший по званию заходит? – резко перешёл он на крик, обращаясь к Никитину.

Замешкавшийся от напора полковника Илья, который вдобавок ко всему на минуту задумался над перевоплощениями Плотникова, начал медленно вставать со стула, и это привело Кумскова в ещё большее раздражение.

– Лейтенант, я как посмотрю, вас вообще не учили субординации в полиции! Вот из-за таких, как вы, и подрывается авторитет всех силовых структур.

– Почему же? – вопросительно посмотрел Никитин.

После вчерашнего знакомства с Плотниковым у него остался неприятный осадок из-за обмана подполковника, который он проецировал на всю ФСКА. А хамовато-надменное поведение Кумскова, в котором Илья интуитивно ощущал желание полковника зацепить его, разожгло в нём вдобавок к этому ещё и презрение.

– В академии «сапогов» было меньше, – добавил Никитин.

В глубине души он желал достойно ответить на колкости начальника отдела кадров. Но спустя мгновение понял, что ему следовало бы промолчать, потому что своим дерзким высказыванием он ещё больше раззадорил Кумскова, лицо которого начало наливаться багрянцем.

– Владислав Сергеевич! Распечатанный доклад занесёте ко мне в кабинет! И, будьте добры, проведите беседу с лейтенантом по поводу соблюдения субординации, а также элементарных норм приличия в отношении общения в офицерской среде, – резко отчеканил полковник с кислой миной на лице и направился к выходу.

Перед дверным проёмом он остановился и, повернувшись к Никитину, процедил сквозь зубы:

– А с тобой, лейтенант, мы ещё пообщаемся, если тебя теперь вообще примут на службу в ФСКА.

После этих слов Кумсков вышел из кабинета, хлопнув дверью.

– Зря ты так, – вяло произнёс Плотников. К нему вновь вернулась его прежняя манера говорить, как только они остались с Никитиным вдвоём. – Кумсков Алексей Юрьевич – третий человек в нашем управлении. И у него большие связи в Москве. Если он скажет начальнику управления, что ты не подходишь для службы в ФСКА, тот послушает его, а ты останешься без работы.

– Значит, так тому и быть, – еле слышно произнёс Илья и сел обратно на стул.

– Ладно, не унывай. Может, пронесёт, – попытался приободрить Никитина Плотников. – Я сейчас занесу доклад Кумскову и провожу тебя в совещательный зал, а после совещания представлю заместителю по общим вопросам, полковнику Резнику.

Никитин сидел в углу пустого кабинета, и его опять начали терзать мысли о том, что, может быть, не стоило вчера соглашаться на службу в ФСКА. «Полежал бы в больничке с годик, а там, глядишь, все забыли бы про то, что я знаю про их ФСКА, и меня бы выписали. А потом на работу куда-нибудь устроился или вообще подался бы в шоу-бизнес – на гитаре я играть умею, стихи как-то тоже сочинял, а голос можно и на компьютере подредактировать. Люди любят деятелей искусства с тяжёлыми периодами в жизни», – невесело думал он.

Спустя пять минут подполковник вернулся в кабинет и прервал размышления Ильи.

– Ну всё, пойдём, – сказал он, предварительно забрав папку и ручку со своего стола.

Проведя Илью по коридору, Плотников вывел его в фойе четвёртого этажа, где располагалась центральная лестница, а потом завёл в совещательный зал, вход в который находился напротив лестницы.

Зал представлял собой три ряда кресел, приставленных друг к другу по три. Напротив них на подиуме были расположены четыре массивных стола, за которыми стояли мощные чёрные кожаные кресла с высокими спинками. Рядом со столами у окна находилась трибуна из тёмного дерева.

– Найди себе пока свободное место в конце и сиди спокойно. Когда совещание закончится, я представлю тебя ещё раз Кумскову, а также заму по общим вопросам полковнику Резнику и начальнику управления полковнику Блинову, – привычным монотонным голосом проговорил Плотников. – Понял?

– Да, – кивнул головой Никитин и направился в конец зала. Он заметил, что, начиная со средних рядов, свободных мест уже не осталось, за исключением одного в последнем центральном ряду.

Найдя свободное место в последнем ряду рядом с проходом, Илья сел в кресло, составив компанию тучному усатому подполковнику и круглолицему майору с залысинами.

Подполковник вопросительно посмотрел на Илью, и тот, ощутив неловкость, растерянно спросил:

– Здесь же свободно?

– Угу, – кивнул в ответ усач с недовольной миной и отвернулся к майору, заводя с ним полушёпотом разговор.

Спустя несколько минут все места в совещательном зале оказались заняты офицерами ФСКА, и помещение загудело, словно улей.

Тут в зал вошли высокий худой полковник со сдвинутыми бровями и крючковатым носом и уже знакомый Илье начальник отдела кадров.

– Товарищи офицеры! – заметив худощавого полковника, закричал Плотников, чем заставил весь зал замолкнуть и встать по стойке смирно, затем бодрым голосом доложил: – Товарищ полковник, личный состав управления для проведения совещания готов; лиц, незаконно отсутствующих, нет!

– Здравствуйте, товарищи офицеры! – обратился к залу полковник и, не дожидаясь ответа, добавил: – Присаживайтесь.

Все уселись на свои места, в том числе и Кумсков обустроился в своём кресле за столом руководителей на подиуме. Однако прежнего шума уже не было, только на первых рядах кто-то изредка перебрасывался фразами, но когда такое случалось, высокий полковник, который остался стоять посередине зала между столами руководства и рядами остальных офицеров управления, сразу же бросал суровый взгляд в сторону осмелившихся заговорить и сотрудники тут же замолкали.

Никитин невольно почувствовал страх, который вызывал у всех присутствующих высокий полковник. Он окинул взглядом зал и отметил для себя, что гнева худощавого полковника по-настоящему не опасался лишь один из находящихся в зале. Это был подполковник с аккуратной причёской, расположившийся в третьем ряду у окна. Он то и дело что-то спрашивал у сидящего перед ним Плотникова, а после получения ответа отворачивался к окну и что-то рассматривал сквозь него.

Весь зал, казалось, начал потихоньку засыпать в томительном ожидании начала совещания, как вдруг внезапно дверь открылась и в неё вошёл полковник с потупленным взглядом и редкими седыми волосами на голове.

– Товарищи офицеры! – выкрикнул худощавый полковник в сторону собравшихся и повернулся к вошедшему. – Товарищ полковник, личный состав управления для проведения совещания готов!

– Здравствуйте, товарищи, – сиплым и слегка протяжным голосом произнёс начальник управления и, как и его заместитель, не дожидаясь ответа, добавил: – Присаживайтесь.

Все присутствующие в зале вновь уселись, и Блинов с Резником также заняли свои места за столом на подиуме.

– Ну что же, товарищи, – продолжил Блинов, – проводим ежедневное совещание руководителей подразделений. Владислав Сергеевич, объяви, пожалуйста, порядок совещания.

Плотников встал и, открыв папку, повернулся к залу:

– Первым выступает с докладом дежурный с краткой сводкой по обстановке за истекшие сутки, далее руководители подразделений согласно ранее установленному порядку, и в заключение – полковник Кумсков с докладом о кадровом обеспечении и подготовке к московской проверке.

Сам процесс ежедневного совещания довольно быстро приблизился к логическому завершению, и у Ильи создалось устойчивое ощущение того, что офицеры ФСКА, и он в их числе в большей степени, ждали, когда соберётся всё руководство, нежели слушали короткие доклады всех начальников подразделений. Даже Кумсков был довольно краток со своим докладом, основной задачей которого было нацелить всех на усердную работу в рамках подготовки к приезду проверяющих из Москвы с целью оценки уровня знаний, а также физической и стрелковой подготовки каждого сотрудника отдельно и соответственно управления в целом.

– Спасибо, Алексей Юрьевич, присаживайся, – сказал Блинов, когда Кумсков закончил свою пламенную мотивационную речь.

– Ну что же, теперь, когда Алексей Юрьевич так хорошо объяснил всем присутствующим важность успешной сдачи контрольно-проверочных занятий московским проверяющим, думаю, никто не сможет халатно отнестись к самому процессу подготовки, – добавил Блинов, снимая очки и откидываясь на спинку кресла. – А теперь давайте поговорим ещё об одном случае, произошедшем на территории ответственности нашего управления, о котором я не услышал ни от одного из докладчиков. Хотя это является очень значимым прецедентом не только для нашего управления, но и для всей ФСКА. Я вам даже скажу по секрету, что по данному факту уже назначена комиссия в главке, которая будет разбираться в случившемся и которая должна прибыть к нам в ближайшее время…

После этих слов Резник спешно повернулся к Блинову и что-то прошептал ему на ухо. Начальник управления уставился в одну точку в зале, слушая своего заместителя не шевелясь. Затем повернулся к тому лицом и еле слышно для всех растерянно произнёс:

– Та-а-ак! А зачем, поясните пожалуйста, вы всех собирали, если главная цель нашего совещания сегодня – это решение сложившейся нестандартной ситуации? Чтобы мы потеряли время на выслушивание пустых докладов? – Блинов вновь откинулся на спинку кресла и недовольно буркнул: – Командуйте.

Резник встал со своего места и громогласно объявил:

– Товарищи офицеры, совещание окончено. Попрошу остаться офицеров руководства управления, подполковника Холода, подполковника Плотникова, начальников зачистки и группы технического развития, архива, аналитической группы, а также товарища Никитина. Остальные могут быть свободны.

Зал оживился, и вскоре все вышли. Плотников жестом пригласил Илью переместиться к нему за стол, и Никитин послушно направился к подполковнику. Проходя мимо Рыкова, он заметил, как тот приветливо подмигнул ему.

– Ну что же, – начал свой монолог Блинов, – теперь, когда остались лишь те, кого это непосредственно касается, мы наконец-то можем приступить к обсуждению нестандартной ситуации, которая сложилась позавчера. Евгений Александрович, что вы можете нам пояснить по поводу случившегося?

– Товарищ полковник, – начал моложавый капитан, встав со своего места, – все ингредиенты для приготовления зелья обнуления были повторно проверены в лаборатории. Проверка показала, что все они соответствуют стандартам и при смешивании способны лишать человека воспоминаний на определённый промежуток времени. Что полностью исключает вину группы технического развития в произошедшем событии.

– Хорошо, Евгений Александрович, присаживайся, – махнул рукой Блинов. – Роман Евгеньевич, что же это получается? Группа зачистки у нас облажалась при изготовлении такого «наисложнейшего» зелья? Да?

– Олег Владимирович, – встал Рыков, – остатки ингредиентов после окончания службы группы во главе со мной были замерены во время сдачи спецсредств дежурным по управлению. По проведённым расчётам израсходованных ингредиентов установлено, что изготовление зелья обнуления было проведено старшим лейтенантом Мышкиным без нарушений технологии во всех случаях. Кроме того, насколько я знаю, были проверены все люди, по отношению к которым применялось обнуление моей группой позапрошлой ночью. И во всех случаях успешность данного процесса подтверждается.

– А что нам скажет особый отдел по этому поводу? – уставился Блинов на подполковника, который сидел за Никитиным и Плотниковым.

– Олег Владимирович, мной были проверены все люди, к которым позапрошлой ночью группой во главе с Романом Евгеньевичем применялось зелье обнуления. По результатам установлено, что никто из них ничего не помнит о существах сумеречного мира и сотрудниках ФСКА. Проверка всех записей по расходу ингредиентов зелья обнуления также говорит в пользу правильности действий подполковника Рыкова и его подчинённых.

– Во как! – развёл руками Блинов. – Оказывается, у нас никто не виноват! Все всё проверили и отчитались, что всё хорошо!

Лицо начальника управления начало багроветь. Он показал пальцем на Илью и продолжил:

– Тогда как вы мне объясните, товарищи офицеры, что этот лейтенант полиции помнит события позапрошлой ночи? Почему зелье, которое ни разу не подводило многие века, позавчера неожиданно не сработало? Владислав Сергеевич, вы его вообще проверяли на испускание сумеречной энергии?

– Так точно, – ответил Плотников, поднимаясь со стула. – Со вчерашнего вечера Илья Алексеевич носит браслет контроля, одна из функций которого заключается в измерении показаний сумеречной энергии и её фиксации. Никакого проявления энергии сумеречного мира от Никитина за прошедшее время прибором не было зафиксировано. Он является обычным человеком, так же как и мы с вами.

– Зашибись! – ударил ладонью по столу Блинов. – Начальник архива докладывает, что подобных случаев раньше никогда не было. Начальник аналитической группы, как всегда, говорит, что наш штатный оракул подобного не предвидел. Ну что, кто-нибудь объяснит мне произошедшее? И у кого какие есть предложения по поводу того, что будем докладывать в Москву?

– Разрешите, товарищ полковник, – обратился к Блинову Рыков, привлекая общее внимание.

– Валяй, – как от мухи, отмахнулся начальник управления.

– Я считаю, что необходимо принять Илью Алексеевича Никитина к нам на стажировку, как я вам и говорил ранее. А пока он её будет проходить, спокойно провести в нашей лаборатории исследования по изучению его крови. В Москву же доложим, что нами приняты все исчерпывающие меры по недопущению утечки информации о существовании ФСКА и сумеречного мира в среду непосвящённых масс людей. Что касается стажировки, я готов принять Никитина в свою группу и полностью ответить в случае любых его оплошностей по всей строгости, вплоть до увольнения.

– Ну, не знаю, – надул щёки Блинов.

– Олег Владимирович, – продолжил Рыков. – я ведь думал, что этот вопрос уже решён. Мы же с вами всё обговорили вчера. Особый отдел одобрил моё предложение, и со стороны кадров никаких вопросов тоже нет.

– Видишь ли, Роман Евгеньевич, мы сегодня с Кумсковым пообщались перед совещанием, и он мне сообщил: по данным, полученным из МВД, у лейтенанта хромает дисциплина, что подтвердилось и при личном общении Алексея Юрьевича с ним. Кроме того, на изучение кандидата требуется порядка трёх месяцев, чтобы убедиться в его благонадёжности, которых у нас, сам понимаешь, не было. Так что всё это создаёт определённые трудности, в том числе в преддверии грядущей проверки из главка. В связи с этим стоит задуматься о том, что, быть может, более целесообразно действительно направить лейтенанта в соответствующее медучреждение.

Спокойствие, которое до этого источало лицо Рыкова, мгновенно сменилось на гримасу гнева, и он начал прожигать взглядом Кумскова, расплывшегося в улыбке.

– Алексей Юрьевич, но я же вчера всё это обсудил с вами и Плотниковым, и вы меня уверили, что никаких кадровых вопросов по поводу зачисления Никитина ко мне в группу на испытательный срок не возникнет.

– Да, это было вчера. Однако сегодня открылись новые подробности, – с нескрываемым удовольствием ответил Кумсков. – Я более пристально изучил личное дело Никитина, составленное в МВД, и оказалось, что у него не раз возникали проблемы с дисциплиной, а это абсолютно недопустимо для кандидатов в ФСКА.

– Товарищи офицеры, да разве вы не понимаете, что это для нас единственная возможность выйти достойно из сложившейся ситуации и не ударить в грязь лицом перед тем же главком? Нельзя же просто так ломать жизнь молодого парня! Тем более что один из принципов ФСКА – это недопущение применения своих полномочий во вред неосведомлённым людям, – с мольбой в голосе воскликнул Рыков, оглядываясь вокруг.

– Сейчас совсем не стандартная ситуация! – поднял вверх указательный палец Кумсков, сталкиваясь взглядом с Рыковым.

При этом одна бровь полковника приподнялась, и его лицо приобрело ещё более ядовито-ехидный ликующий вид.

– Разрешите, товарищ полковник, – набравшись храбрости, обратился к Блинову, вставая со своего места, Никитин, которому надоело молча смотреть и слушать, как за него решают его дальнейшую судьбу.

– Хм, – покривился начальник управления. – Ну, говори.

– Я думаю, что полковник Кумсков специально наговорил вам про меня гадостей, чтобы вы не приняли меня на службу. Просто я имел неосторожность во время нашей встречи с ним до совещания не совсем лестно выразиться о его манере общения. Однако уверяю вас, что проблем с дисциплиной у меня никогда не было и вышеупомянутое недоразумение вышло лишь из-за того, что я тогда ещё никого не знал из руководства управления. И если вы дадите мне шанс, то обещаю честно и беззаветно служить под вашим началом.

– Ха! – подпрыгнул в своём кресле Резник. – А ведь он прав, товарищи офицеры: попытаться ещё раз его обнулить или отправить в дурку мы всегда успеем, а вот не дать шанса послужить в ФСКА такому честному и прямому парню, я считаю, будет действительно преступлением. Тем более что у нас сейчас наблюдается определённый кадровый голод полевых сотрудников. К тому же невыявление причин сбоя в действии спецсредства является нарушением сто тридцать пятого пункта Положения об ФСКА, а вот проведение исследования по данному факту, наоборот, может довольно положительно повлиять на рейтинг нашего управления.

Никто не посмел перечить Резнику и опровергать его доводы. Все замерли в ожидании вердикта начальника управления. Хотя Илья чувствовал, что решение в отношении его дальнейшей судьбы уже было только что озвучено.

Наконец полуминутную тишину прервал Блинов, осматривая сидящих сбоку от себя подчинённых:

– Ну что же, товарищи офицеры, выходит, что нам действительно стоит попробовать дать шанс лейтенанту Никитину. Алексей Юрьевич, к семнадцати часам жду вас у себя с проектом приказа о назначении лейтенанта стажёром в оперативный отдел с увеличенным испытательным сроком – три месяца. Николай Петрович, вам надлежит подготовить план проверки лейтенанта по линии ОСБ и представить его мне на утверждение к семнадцати тридцати. Плотников, вы в течение двух дней, включая сегодняшний, организовываете первичную работу по вводу в должность. Представляете лейтенанта Пучкину и совместно с Синицыным обеспечиваете спецсредствами нестрогой отчётности, в том числе для прохода на территорию управления. И если лейтенант успешно сдаст экзамен и пройдёт полевое испытание, то в нашем управлении станет на одного члена сумеречного патруля больше, в противном случае – сами знаете… Вопросы?

– Олег Владимирович, но я думал, что Никитин будет зачислен в мой отдел! – негодующе воскликнул Рыков.

– Нет, Роман Евгеньевич, у нас действительно большие проблемы с кадрами в оперативном отделе, а у тебя отдел полностью укомплектован. Поэтому этот вопрос даже не обсуждается. Ещё вопросы?

Никто больше не осмелился спросить что-либо у начальника управления, и тот, явно довольный этим обстоятельством, произнёс:

– В таком случае все свободны.

– Товарищи офицеры! – скомандовал Резник, заставляя встать тех, кто ещё сидел.

– Товарищи офицеры, – одобрительно кивнул головой Блинов, удовлетворённый тем, что все знаки почтения, обязательные для офицерского корпуса в отношении вышестоящего руководства, в данном случае – него, были полностью соблюдены и теперь все могли заняться своими делами.

– Пойдём, Илья Алексеевич, я познакомлю тебя с начальником группы технического развития капитаном Синицыным, – обратился Плотников к Илье.

Они догнали Синицына уже в коридоре.

– Женя! – окликнул Плотников.

– Да, – обернувшись, ответил тот.

– Знакомься, это Никитин Илья Алексеевич.

– Очень приятно, – протянул руку Илье Синицын. – Женя.

– Взаимно, – произнёс новоиспечённый стажёр, отвечая рукопожатием капитану. – Илья.

– Женя, слушай, у меня много дел, – торопливо сказал Плотников. – Да и Кумсков, ты же знаешь, по-любому сейчас ещё задач подкинет. Ты не мог бы рассказать сегодня Илье Алексеевичу о спецсредствах, а заодно проинструктировать его насчёт порядка пользования ими и выдать ему прокси-карту для прохода на территорию, часы, телефон?

– Хорошо, не вопрос! Но с тебя пиво в пятницу.

– Само собой!

– Да, чуть не забыл, – уже отойдя, обернулся Плотников, – ещё расскажи ему, как и где он может попасть на территорию управления. И ещё: сними с него браслет контроля.

– Но из ваших слов я вчера понял, что браслет вы снимете только после завершения испытательного срока, – удивился Никитин, обращаясь к подполковнику.

– Да ты что, Илья Алексеевич? – выпучил глаза Плотников. – Я такого не мог сказать. Может, ты меня не так понял? Мы же не звери какие-то, чтобы настолько лишать человека свободы перемещения и общения! Нет, если тебе с браслетом понравилось, то мы можем и оставить…

– Спасибо за предложение, не надо, – поспешил перебить подполковника Никитин, жаждущий как можно быстрее освободиться от смарт-браслета на запястье.

– Ладно, – скривился Синицын и обратился к Илье: – Пойдём.

Они спустились на первый этаж и зашли в помещение, разделённое стеной на небольшой кабинет с несколькими столами, за которыми сидели и работали две женщины и парень, и просторную лабораторию – учебный класс.

– Знакомьтесь: это стажёр нашего управления Никитин Илья, – обратился Синицын к сидящим.

– Здравствуйте, – произнёс Никитин.

В ответ все присутствующие в кабинете, пристально посмотрев на новенького, почти одновременно его поприветствовали.

– Илья, проходи сюда, – указал Евгений рукой в сторону лаборатории. – Я сейчас приду.

Никитин зашёл в учебный класс и увидел в нём пару столов, на одном из которых расположились колбы, пробирки и склянки с различными жидкостями. Рядом с противоположной от входа стеной стояли застеклённые стенды, в которых что-то увлечённо искала, наклонившись, девушка в белом халате.

– Здравствуйте, – нерешительно произнёс Илья, привлекая её внимание.

Девушка резко обернулась и, выпрямляясь, недовольно поздоровалась с Никитиным:

– Привет. А ты кто?

– Меня Илья зовут. Я как бы стажёр, – извиняясь, пожал плечами Никитин и беглым взглядом оценил девушку: «А она очень симпатичная».

– А-а-а, – протянула сотрудница. – Ты тот самый индивид, из-за которого нам пришлось вчера всю ночь перепроверять все составляющие зелья беспамятства, а потом отписываться по всей этой работе до утра?

– Да я вроде как не специально.

– О, я вижу, вы уже познакомились, – прервал беседу вошедший Синицын. – Маша, – обратился он к девушке, – сегодня к концу дня нужно перепроверить результаты по той траве, что была изъята у русалок в «Яме», и подготовить отчёт для Пучкина.

– Хорошо, – буркнула та.

– А она кто? – спросил Никитин у капитана, когда Маша вышла из лаборатории.

– Маша Калинина, наш криминалист, – ответил Синицын и зашёл за стенды.

– Красивая, но какая-то стервозная, – прищурился Илья.

– А я смотрю, ты что думаешь, то и говоришь, – ухмыльнулся Синицын.

– Да-а-а, что-то я сегодня уже второй раз за день ляпаю невпопад, – согласился Илья.

– Давай с этим заканчивай, а то у тебя может сложиться самая короткая карьера в истории нашего управления.

– Думаешь, мне стоит попробовать здесь задержаться?

– Думаю, тебе стоит как следует постараться зацепиться за службу в ФСКА, если не хочешь, как минимум, загреметь в психушку и загубить свою жизнь.

– Это, конечно, очень весомый аргумент, – невесело хохотнул Илья.

– Итак, начинаем наш инструктаж, – важно заговорил Евгений совсем другим тоном, потирая руки. – Сейчас я расскажу тебе о средствах, которые используются в сумеречном патруле. Подойди ближе к стендам.

Илья послушно приблизился к стендам, за стеклами которых лежали привычные на первый взгляд вещи, после чего Синицын достал оттуда кнопочный телефон.

– Начнём с того, что все средства строго подотчётны и максимально замаскированы под привычные для обывателя вещи, которыми они иногда в принципе и являются, за некоторыми исключениями. Вот основное средство связи, которым пользуются в сумеречном патруле. По нему никоим образом невозможно отследить местоположение абонента, от которого исходит звонок, и, кроме того, разговоры по нему не прослушиваются.

– Да ладно, – удивился Илья. – Что, прям-таки никак нельзя прослушать и отследить?

– Ну, – замялся Евгений, – отследить точно нельзя. А вот насчёт прослушки я не договорил. Наши руководители сочли, что в целях повышения эффективности контроля за деятельностью сумеречного патруля необходимо записывать разговоры, совершаемые по служебным телефонам. Поэтому запись разговоров ведётся, но только в архив ФСКА. Никто другой больше не может подслушать разговоры по этим телефонам.

– А это что? – указал Илья на кусок мела.

– Это волшебный мел.

– И что же им можно наколдовать?

– Ничего.

– Почему же он тогда волшебный?

– Потому что его изготавливают особым способом – с добавлением святой воды и пепла полыни, собранной в полнолуние. Всё это позволяет наделить магической силой надписи, которые сделаны этим мелом. Твой наставник покажет тебе, какие именно, но, насколько я знаю, все они предназначены только для защиты от той или иной магии сумеречного мира. По крайней мере, так написано в методичке по его использованию.

– А что? Магия бывает разной?

– Конечно. И что является нормой для одних сумеречных существ, может быть совершенно неприемлемо для других. Ты что? Разве ещё не читал историю сумеречного патруля?

– Нет, – признался смущённо Илья. – Я только позавчера вечером вообще узнал о его существовании, а сегодня впервые приехал в управление, так что я пока ничего не читал и вообще всё происходящее для меня очень странно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.