FrostNorest
Зона Поражения

Глава

I

«Убежище – есть все!» – первые слова, которые слышал ребенок, научившийся едва различать человеческую речь. И действительно в этом безжалостном мире, мире, что пережил так много бед можно было полагаться только на сородичей из Убежища. Кто если не они, такие же бедные, изнуренные и больные, помогут тебе?

Падение в абсолютной тьме… Лишь изредка слышны собственные мысли. Как я здесь оказалась, почему? Последнее, что помню это злоба, холодная и бессильная. Я пыталась обхватить себя руками, скрепя зубами сжать, что было сил, но это не помогало. Совершенно одна… Нынешняя тьма не пугала, видела уже ее не раз. Не верю в жизнь после смерти, но верю в смерть при жизни. Я была уже мертва, причем задолго до этой темноты, она меня нисколько не пугала.

Продолжаю падать, закрывая глаза, в забытии, и слышу голос:

…Не закрывай…

Что это было, я никогда не слышала столь прекрасного голоса, будто сама надежда продолжала звать:

…Тянись к свету…

Напрягла глаза что было сил, должна была увидеть, должна была понять, должна была тянуться:

…Не сдавайся, ищи…

Ведь вокруг абсолютная тьма… Но что-то подсказывало мне вытянуть руки вперед, как вдруг в ней зажглось пламя! Оно горело тускло, но согревало и освещало все вокруг.

…Храни его…

Я стала различать людей, падающих во мрак, они летели совершенно беззвучно. Присмотревшись, можно было даже увидеть, как безразлично их глаза взирают в бездну, пытаясь вглядываться в пустоту. Кричу, что есть сил, но достать до них не могу, они продолжают падать безучастные ко всему…

…Стой, ты ведь можешь стоять…

Этот голос внушал надежду. Перестаю падать, крепко стою на ногах. Остальные продолжали лететь в бездну, их было много, слишком много…

…На свет, иди на свет…

Перед собой я увидела небольшое пламя, к которому пошла без раздумий, без сомнений, без сожалений.

Вперед…

На свет…

Не останавливаясь ни на миг…

Все шла…

И шла…

В абсолютной тьме…

Я шла…

Забыв обо всем…

Шла…

Резкий крик «Подъем!» оборвал провидение. Что это было, сон? Ли́са ели-ели приоткрыла глаза. Она сидела, обхватив винтовку руками и замотавшись в плед. Похоже время отдыха подошло к концу и нужно было выходить на смену. Разматываться не очень хотелось, только так можно было сохранить хоть немного тепла в этом, оборудованном под склад, переходе. Все же усилием воли она поднялась на ноги, перемотав плед вокруг торса и вскинув на плечо винтовку, отправилась на дежурство.

Брр, ну и сон! – буркнула себе под нос выбираясь из псевдоказемата. Хотя такие сны были здесь чем-то повседневным, и удивляться такому мало кто будет. Излучение в Красной зоне очень быстро доводило людей до сумасшествия, спать долго не получалось, а сам сон был больше похож на дремоту, но очень реальный. Многие проснувшись уже не могли приди в здравый рассудок, и это лишь одна из многих проблем, что приходилось ежедневно решать жителям Убежища.

– Так Лисёк, Вовка и Нурик бегом на шестой пост, у них с боезапасом плоховато. – Суровый на вид мужик стоял на распредпункте и выдавал назначения. Молодняк как правило таскал медикаменты, еду и прочее необходимое снаряжение. Каждый из названных подошел к ящикам с патронами и начинали распихивать небольшие свертки по своим рюкзакам. Сколько и чего надо пихать все уже давно знали. Загрузившись, безрадостно побежали, если надо что-то срочно доставлять – значит был бой!

– Ребят пять минут и должны быть на посту, слышал, что его в последнее время чаще других пытаются пробить, надеюсь, что отбились. – Вовка говорил с явным напряжением, впрочем, без этого обойтись в нынешние дни трудно.

Ребята побежали. Шестой аванпост был самым северным и на него обычно приходилась все мощь атакующих, но и защитники были не из простаков – туда отправляли стреляных бойцов, доказавших, что они скорее умрут нежели сдадут пост. Да и вооружение самое солидное из всех запасов Убежища: где это видано чтобы два пулемета, стационарный огнемет и даже АГС!

Убежище было по существу тяжело укрепленным лагерем. После Катастрофы сюда прибились люди из соседних районов города, кто по тем или иным причинам не смог эвакуироваться. Очень скоро они поняли, что мир потерян и теперь все что еще можно сделать – постараться прожить как можно дольше. Многие тогда стали заниматься мародёрством и грабить все что плохо лежало, практически сразу после катаклизма. Первым делом возвели стены, поставили палатки, и собрали все что только могли со всей округи. Нашли и раздали оружие, укрепились и стали ждать помощь. И это было одной из главнейших ошибок – помощь, естественно, не пришла! Зато пришло аномально багряное небо и начали меркнуть цвета, люди стали сходить с ума… Было тяжело мыслить, голова все больше тяжелела день ото дня, нормально спать в таких условиях просто невозможно. Как будто этого было мало, вскоре стали появляться потусторонние голоса и даже образы, рябь в глазах не утихала. Сначала выжившие думали, что нехватка продовольствия и медикаментов была их самой большой напастью, наивные. Потом думали, что мародеры и бандиты, эх глупцы. Но затем… Красная Зона переплюнула их всех. Она сокрушила веру, растоптала амбиции, спустила все надежды на выживание в трубу. Но даже она не была самой страшной из проблем…

– Лисёк, ты что-то совсем как черепаха сегодня, быстрее! – Вова подгонял остальных. – Кузню нужно пройти как можно быстрее!

После пробежки вдоль еле дышащей внутренней стены, они подходили к Кузне. Этот, величественный по современным меркам, павильон был мини фабрикой, даром нового времени. Лиса не очень разбиралась в том, что это такое, да и привычного обучения здесь не велось. Обо всем рассказывали очень коротко, порой больше обозначали важность того или иного сооружения, лишь в общих чертах говоря, как оно устроено. Есть небольшие фермы, есть жилые помещения, есть госпиталь, есть подземные переходы, в которых можно было хоть ненадолго отдохнуть от того пагубного воздействия что оказывала Красная Зона. Ну и конечно же Кузня – пожалуй, сердце всего Убежища! В этом павильоне работали сотни человек, выпуская самую разнообразную продукцию, какая только нужна была выжившим. Здесь чинили, шили, собирали и делали еще кучу всяких нужных штук. Каждый раз проходя через Кузню у Лисы перехватывало дыхание, ни в одном другом месте в Убежище нельзя было встретить так много людей разом. Здесь не отдыхали никогда. Пожертвовать электричеством могли, и регулярно жертвовали во всех заведениях Убежища, но только здесь и днем и ночью можно было слышать гул десятков генераторов, работающих разом.

– Самый настоящий подарок господа! – начал Нурик, который испытывал неподдельный интерес к Кузне, он уже давно был подмастерьем и в скором времени собирался идти работать на постоянной основе. – Бог нас конечно наказал, но не бросать же ему, своих любимых деток на произвол судьбы. Подумать только, его подарок позволяет перерабатывать металл в любой другой. Эка невидаль, если бы не это чудо мы бы уже, похоже, совсем загнулись.

– Ты про что вообще, какой Бог, он то тут причем? – спросила Лиса без всякого интереса. Ей было совсем не до высоких материй в мире, где чтобы жить приходиться самому превращаться в механизм: почти не спать, немного есть и все время думать, что вот-вот двинешь кони.

– Да как какой, дурочка?! Только он мог совершить такой катаклизм, дать испытания людям! Мне об этом настоятельница говорила. Он проверяет нашу веру. Ну как Великий Потоп, только теперь другое, совсем другое, но суть та же. Апокалипсис короче, Судный День, ну или что-то в этом роде. Ну и подарок его, а чей же еще? Сердце нашей Кузни, сплавляет любые металлы, и меняет одни на другие. Кинул в него ржавую железяку, а она, оп, и в стальной лист превратилась. Ну вообще-то, конечно, не совсем так легко, как я описал. Там процесс целый, я просто пока еще не знаю, не допущен, но что штука эта чудеса творит это уж точно.

– Заканчивай трепаться! – скомандовал Вова – Скоро будем на посту, и глядите в оба, выходим из внутренней стены.

Убежище состояло из двух рядов стен, внутренняя защищала самые важные сооружения, ну а весь удар приходился на внешнюю. Построены стены были из всего что было под рукой, а качество оставляло желать лучшего. У главного совета были идеи перестроить стену, используя стальные листы из Кузни, но тогда бы пришлось переключить ее работу только на это дело, что было просто непозволительно. Поэтому стену только подлатывали все время, и хоть она и состояла в основном из всякого мусора свою функцию выполняла исправно. Хотя то и дело отправляли рембригады к разным прохудившимся участкам, но других способов выжить не было. Стена не была монолитной полосой, так как Убежище находилось внутри города. Разрушенные во время Катастрофы здания, также давали какую никакую защиту. Ну а стенами перекрывали улицы и широкие проемы между этими зданиями, надеясь на то, что всю эту конструкцию удастся удержать. Из-за того, что стену могли в любой момент прорвать, почти все жители Убежища, что могли держать оружие несли воинскую повинность. Их всех с детства учили стрельбе и штыковому бою. Конечно оружие было так себе, в массе однозарядные винтовки, гладкоствольные ружья, пистолеты и всяческие новоделы. Первоначально у кого что было, среди первых людей в Убежище были полицейские, казаки и даже дезертировавшие военные. Худо-бедно что-то да собрали, очень скоро начал включаться инженерный гений и принялись собирать оружие кустарями. Ну а после того как освоили Кузню смогли даже самые простые винтовки освоить. Автоматика была большим раритетом, и на территории Убежища почти не встречалась. Патроны нужно было экономить, поэтому предпочли вернуться к винтовочному оружию, где один мощный выстрел был предпочтительнее скорострельности. Хотя в нынешних условиях рана была почти всегда смертельна, поэтому больше одного меткого выстрела, как правило, и не требовалось. Но это для людей, а тут водилось всякое…

Помогли немного люди из разных группировок, что основали свои крепости вокруг старого города, в основном именно они притащили все тяжелое оружие. Встреча кого-то извне была одним из самых радостных событий. Эти люди рассказывали, что вне города жить проще, хоть и тоже не сахар. Они стали приносить оружие и продовольствие, а также забирать немощных, у них в Убежище была крайне незавидная судьба… Тот, кто не работает, кто не может принести пользу, не помогает выжить, в общем…

Хотя людей до этого уже встречали, и даже встречают до сих пор. Сначала мародеры и банды, но потом…Красная Зона выжигает мозги, заставляет людей сходить с ума, дуреть, иногда даже превращаться во что-то мерзкое, безумное, развратное для человеческого восприятия. Многие чтобы окончательно не слететь с катушек ударялись в неистовую веру, это помогает. В мире где больно просто мыслить, это выход. Людей, которые жили вне Убежища, окончательно потерявших способность к рациональному мышлению, прозвали просто культистами. Замотанные в белые балахоны с повязками вокруг голов, они, кричащие мантры и проклятия, неся молву о перерождении человека, вселяли страх в неокрепшие умы защитников Убежища. Но и к ним со временем привыкли, хоть и до сих пор от их вида пробирала дрожь. Они были плохо организованы, и безумно, с фанатичной яростью бросались на укрепления. Культисты в основном делились на два типа, их малая часть пыталась в тактику, да и вооружена была не плохо, однозарядные винтовки, кое у кого даже гранаты. Большая же часть бежала в лоб, вооруженная большими тесаками и прочим холодным оружием. Как враги они не представляли большой опасности, но психический эффект оказывали знатный. И были бы они слабым противником, если бы приходили только они одни…

– Мы на точке, готовность! – Вновь скомандовал Вова – Оружие на изготовку! Что-то тут совсем тихо, не нравится мне это. – Застава была пуста. Следы крови, разбросанные гильзы, недавно был бой. Все молча продвигались к стене. Вроде нет пролома. Вова схватил стационарную рацию, и сразу начал докладывать о произошедшем. Лиса и Нур стали на стену, прожектор был разбит, пришлось вглядываться во тьму. Гнетущую тишину разбивали крики Вовы, пытающегося вызвать сюда подкрепление.

– Надо уходить, срочно уходить! – Нур начинал истереть – Они тут, они нас убьют, они нас сожрут!

– Заткнись! – Вова, вызвав подкрепление забрался на стену и схватив Нура за грудки, начал трясти что было силы! – Мы ждем тут до подхода наших, если не удержим они прорвутся внутрь!

– Их убили, убили! Они же лучшие, а их убили! Их нет! Нет! Господи спаси, Господи помилую! – Нур опустился на колени и начал молится, невзирая на крики Вовы. Тот, не зная, что делать, озирался по сторонам, и увидев пулемет ринулся к нему, пытаясь стань наизготовку. Орудие еще не остыло, и лишь завидев, что боезапас пуст, он тут же скинул сумку, судорожно перезаряжаясь.

Лиса всматривалась во тьму, пытаясь хоть что-то разобрать. Но это было тщетно, тот самый бог не наградил ее хорошим зрением, из-за чего винтовка была хоть и положена, но почти бесполезна в ее руках. Здоровье тоже не богатырское, маленькая и хрупкая девушка чудом дожила до восемнадцатилетия в таком суровом мире. Но сейчас она начала, что-то замечать, словно маленький огонек… По наитию стала целиться, готовая спустить курок, как вдруг рядом появился еще один – ее прошиб форменный ужас! Это не огонь надежды, это – смерть…

Тут же она спустила курок, и услышала страшный рёв боли – каким-то неведомым образом попала в глаз. Однако нечто с диким воем запрыгнуло на стену, и только тут это существо можно было разглядеть. Двухметровое четверорукое чудовище, покрытое панцирем, высовывая язык словно змея, схватило Нура и принялось рвать его на части. Лиса от страха упала навзничь, пытаясь вставить патрон в казённик, в шоковом состоянии еле перебирая руками. Она теряла драгоценное время, в тщетной попытке спасти своего несчастного друга. Сейчас она видела так хорошо, как никогда в жизни, гримасу ужаса на лице своего товарища, его отчаяние и боль. Раздалась очередь – заработал пулемет! Вова прорешетил тварь, оторвав ему своим залпом ноги! Но оно, используя сильные ручищи тут же ринулось на стрелка. Тварь, накинувшись сверху, стала потрошить новую жертву! Усилием воли он продолжал стрелять, пока еще был боезапас. И вскоре все стихло…

Лиса не могла опустить винтовку, перед ней жестоко расправились с ее друзьями. Мгновение ока и их жизни забрал этот новый мир. Но вдруг тварь начала шевелится, Лиса инстинктивно нажала на курок, но подлая пуля отрекошетила от панциря. Тварь развернулась и поползла на нее, три лапы были перебиты, и существо подтягивало себя одной оставшейся. Оскалившись, в крови, оно желало лишь одного – убить! Лиса начала перезаряжаться, но тварь неумолимо приближалась…

7 метров

Патрон в винтовке, спуск и тишина, забыла затвор

6 метров

Лязг затвора…Выстрел! Ползет… Глаз этой твари источает такую ненависть, такую жажду крови…

5 метров

Новый патрон, выпал из рук

4 метра

Патрон, лязг, выстрел…

3 метра

Ползет… Нет, новый патрон!

2 метра

Быстрее

Метр…

Лиса вонзила штык твари в морду, но уже слишком поздно, тяжелая, уродливая лапа опустилась на девчушку, принеся с собой лишь тьму и… смерть? Этот мир не терпит слабых, этот мир забирает недостойных, этот мир теперь наша забавная реальность. Этот мир лишь тьма, и надежды в нем больше нет…

Глава

II

– Товарищ Вознесенский, рапорт, шестой пост! – начальнику штаба докладывал уже не молодой мужчина. Кое-как прихрамывая, он прибежал в управление. Хотя бы так, но приносить пользу должны все, старости в Убежище не существовало. Вознесенский отреагировал на новости с нескрываемым энтузиазмом, похоже, что нервы у начштаба начинали сдавать.

– Наконец-то, докладывай давай, что там?!

– На заставе приняли бой, одни трупы, живых не видно. Прожекторы разбиты, только внутреннее освещение. Труп Абера, четырехрукий. Судя по ранам у ребят, его лап дело. Тел погранов нет.

– Твою же… – Вознесенский выругался и начал искать папироску. Закурив, он продолжил – Живых нет… день все лучше и лучше. Трупы только мелких? Проверили может жив кто? Хотя даже если жив…

– Не могу знать Виктор Владимирович, наши как до заставы добрались, сразу рапорт дали. Как периметр оцепят, еще раз на связь выйдут. Что-то в последнее время твари прут со всех сторон, но этот прям здоровый! Доконать нас похоже решили.

– Похоже… – Вознесенский сел и начал массировать виски, только за сегодня три атаки, одна из которых такая тяжелая. Ему как одному из самых ответственных лиц Убежища спать, похоже, по должности не положено.

Но аберы в последнее время и впрямь активизировались. Эти твари были самых разных форм и размеров, ныне почти вся флора и фауна превратилась во что-то непонятное и непотребное. Но даже среди мутантов эти были самыми мерзкими. Они в основном все были непохожи друг на друга, но некоторые встречались по нескольку раз, их в Убежище называли тварями, монстрами, нечистью, упырями, в общем как только не называли. Аберами их кличут пришлые, если быть точнее, то Аберрациями, мол их там какие-то ученые так прозвали. Люди тут выживать пытаются, а у них там ученые видите ли, всегда думал Вознесенский.

– Виктор Владимирович, разрешите дол…

– Что там?

– Похоже, что есть выжившие, девчонка, что в группе курьеров. Целая и невредимая, она тварь штыком добила. Периметр оцеплен, кроме прожекторов все в норме. Ребята на дежурство стали!

– Слава богу! Так девку ко мне, на распредцентр! Хотя… дайте ей передохнуть маленько и накормить, потом тогда сразу на восточные врата, а на пост рембригаду, пуст свет восстановят.

– Уже распорядился тов…

Вознесенский вышел из штаба, и вновь закурил, первый раз за день он чувствовал облегчение. Он даже позволил себе улыбнутся.

Лиса почти ничего не чувствовала, шок сменился осознанием того что она еще жива. Вот только зачем, и надолго ли? В госпиталь ее не отправили, ран не было, а вот поспать дали. Пару часов… Для нынешнего времени это почти роскошь. И накормили, еда была как всегда отвратной, сухари, и пресная каша из непонятно чего, продовольствие в основном везут из-за города. Но сегодня был праздничный стол, дали тушенку, обычно мясом кормят в особые дни. Вести им счет, правда, только в штабе могут. Вот она вся награда еда и сон, за почти подвиг – удержание заставы! «Хотя герой то не я, Вовка все сделал, и теперь землю грызет» – подумала Лиса, роняя слезы над тарелкой. Ее единственных приятелей сегодня не стало. Она легла в кровать, свернулась гусеничкой и снова зарыдала. Этот мир учит быть суровым, учит держаться и не поддаваться эмоциям. И завтра она снова будет разносить патроны, но это будет потом, а сейчас горькие слёзы бегут по ее веснушчатым щекам. Слёзы утраты, слезы осознания тщетности…

Сон не шёл, почти все время она рыдала. Стоило только успокоится и закрыть глаза, как она видела жуткую сцену смерти ребят, и этот глаз, полный жажды убивать. Вздрагивала и вновь начинала рыдать. И снова, и снова… Несмотря на ее желание быть сильной, она лишь маленькая девчонка.

Быстро собралась, никто не скажет со стороны, что рыдала. Этого никто не должен видеть, здесь так не принято, здесь не живут, выживают, и жители Убежища не плачут. Ей необходимо прибыть к Восточным вратам как можно быстрее, а значит самый краткий путь через Сады. Это комплекс жилых бараков, госпиталь и фермы. Выращивают всякое, по большей части лекарственные травы, чтобы хотя бы легкие болезни не перебили всех в Убежище. Рядом с госпиталем небольшая пристань в реку, туда отправляться в последний путь умершие, или те, кто больше недееспособен… Ужас, но это реалии, если врач говорит, что помочь уже ни можем, то участь незавидна. И сегодня в этот путь отправиться Вова и Нур, и никаких похорон, никаких церемоний, просто трупы в воду. В Саду они родились, здесь и отправиться в последнюю дорогу. Лисе даже не дадут быть там, потому как даже сейчас она идет на новое задание.

– А, прибыла – Вознесенский стоял перед группой бойцов, одетых в специальную униформу. Людей из Убежища распознать было не сложно, они носили кто что может. Изредка, когда привозили одежду, в основном ватники, можно было встретить подобие униформы. Сам Вознесенский хоть и был одним из главных лиц в Убежище, военным уж точно главным, носил простой свитер и джинсы. Людей в Убежище было немного и в основном все друг друга знали, поэтому можно было обойтись без знаков различия.

– Здравия желаю, прибыла по вашему распоряжению. – Лиса разглядывала людей в форме. Они все были одеты в темно синие куртки с нашитыми желтыми шевронами в виде значка химического оружия с подписью «Тень». Это одна из легендарных группировок, первая что установила контакт с людьми из Убежища, они присылали оружие, системы защиты, медикаменты, провиант и другое. Вооружены были самозарядными винтовками, ручным пулеметом и прочими, казавшимися для человека из Убежища, оружейными излишествами. Поверх курток были бронежилеты с разгрузкой, на поясах можно было увидеть противогазы. «Настоящие!» – подумалось Лиське, после Катастрофы дожди и снег стали очень грязными, вызывая ужасные токсичные испарения. Если дождь, то идти без защиты было равно смерти, причем в страшных корчах. В Убежище нашлось всего пару противогазов, да и то разваливающихся, поэтому выкручивались как могли: повязки, примитивные респираторы, но в основном сидели в норах, пытаясь переждать смертельный дождь. Лишь одинокие посты продолжали зорко нести стражу. В любом случае внешний вид этой группы производил впечатление. «Нам бы такое вооружение и никакой враг не страшен, и жилось бы полегче» – думалось Лисе. Самое удивительное, что все это снаряжение смогли сделать, в нашем сегодняшнем мире.

– Значит так – начал Вознесенский – ты идешь с этой группой в их крепость. Там твоя задача разыскать полковника Колесова и передать ему вот этот пакет с посланием. Тут строго секретно, лично в руки, потом с этим же караваном обратно.

– Почему я товарищ начштаба? – Лиса была в растерянности, она конечно ждала нового приказа, но такое. Отправить в далекие земли, это должна была быть ее самая длинная доставка.

– Потому что приказ, и потому что у меня мало людей. Тебя потрепали, вот пройдешься, выполнишь поручение, передохнешь, так сказать. Эти ребята очень мощные, в обиду тебя не дадут. Вот рюкзак тебе, там паек, фляга, и некоторые медикаменты. Это особое задание, если послание в срок не получат об эвакуации можно забыть. Очень важно, поняла?

– Поняла… я вас не подведу товарищ начштаба!

– Не меня, всех нас не подведи. – Вознесенский опустил руку ей на плечо, и посмотрел в глаза, в его взгляде была грусть, словно взваливает непосильную ношу на ребенка. – Ну иди.

– Поняла, а палатка и респиратор?

– Все тебе выдадут, иди-иди. – Провожая взглядом, томно и тяжело, как будто отпуская близкого человека в последний путь, Вознесенский смотрел как караван отходить через ворота. – С богом дочка, надеюсь доберешься…

Группа из одиннадцати человек, включая Лису выдвинулась из Убежища. Впереди их ждал нелегкий путь полный неизвестно чего. Лиса повернулась, смотря с тоской на закрывающиеся врата Убежища, на свой дом. И хоть это место не было уютной гаванью, и хоть все восемнадцать лет там, тянулись так мучительно долго, Убежище давало людям надежду. Жить, работать, даже чего-то добиться там было можно. Тяжело, адски тяжело, но такова современная жизнь. И все же, пытаясь вспомнить родных людей Лиса все время натыкалась на образ воспитательницы в Саду, лицо никак не всплывает в памяти. Но вот голос, такой тихий и спокойный, казалось он мог успокоить любого, может быть даже унять ту тревогу в сердце, что только нарастает в груди Лисы. А еще она помнила руки воспитательницы – грубые и мозолистые, руки знавшие тяжелый труд. Но как только они касались щеки или волос Лисы, она чувствовала такую легкость, на которую была не способна не одна ткань. И в голове вертелся вопрос, как такие грубые руки могут быть столь нежными? Ласка, подаренная воспитательницей, успокаивала многих детей из Убежища, дарила их беспокойным снам мир, давала надежду, ободряла любовью. Дети, рожденные после Катастрофы, не знали родителей, по крайней мере здесь. Их отцы и матери так же, как и все работали, на детей просто не было времени, и для них все взрослые со временем становились родителями. При всем ужасе бытия люди в Убежище стали родными друг другу, готовыми отдать жизнь за другого. В последнее время их становилось все меньше, бойцы Тени помаленьку забирали детей и немощных, но иногда и пополнение приходило, добровольцы из самых разных мест, они рассказывали много нового и необычного. Говорили даже, что жить за городом в разы проще, что там научились выращивать пищу в относительно больших масштабах, построили мануфактуры, говорят, что там даже массово читают книги. Правда сама Лиса очень немногое слышала, в основном эти ребята были солдатами, так что времени торчать на постах и слушать байки было мало. В любом случае она ожидала увидеть новый мир.

– Привет, я Петруха, так, а тебя как звать? – к ней подошел молодой симпатичный парень из отряда. Голубоглазый и волосы светлые, на лице с искренняя улыбка, в общем и целом, он всем видом располагал молоденькую девчонку к себе. – Ты нас не бойся, мы уж точно защитим тебя и всех вас, мы, конечно не рейнджеры, но тоже ребятки хоть куда, экспедиционный корпус, между прочим! – сказав это он демонстративно побряцал пулеметом.

– Рейнджеры? Корпус? – Лиса приподняла бровь, в парне было что-то привлекательное, к тому же отряд был хорошо вооружен, ей захотелось порасспросить солдата как можно больше.

– Ермоленко! – командир выругался и грозно взглянул на обоих. – Мы на территории врага, смотреть в оба, идем осторожно, но быстро. Пробежим Старый город, в Пограниче поболтаете!

– Есть! – Молодой человек сначала отстранился, но потом все же спросил. – А все-таки Гюльчатай, как звать?

– Лиса, можно Лиська, как нравиться короче. – Робко улыбнулась и отвела глаза.

– Лисёк значит, ну будем знакомы.

Слова командира отряда подтвердились очень скоро, кокетливое настояние пропало у всех. Красная зона берет свое, в отличие от Убежища здесь не скрыться от пагубного воздействия, давящего на нервы, Психофона. Цвета, и доселе, тусклые стали еще больше меркнуть, в голове стал появляться шум, думать было все тяжелее. Через какое-то время командир приказал всем принять по какой-то таблетке, подошел к Лисе и тоже ей всучил:

– Это психический протектор, на время станет лучше, постарайся не потерять сознание.

Идти было трудно, тело избывало от давившего тяжестью груза, казавшегося чрезмерным, а от воздействия Красной зоны начинал уже натурально плавится мозг. Спрятаться было просто негде: дома вокруг были в удручающем состоянии, многие обрушенные или с огромными зияющими дырами. Переждать можно было только под землей, но поблизости ничего напоминающего подземку даже близко не было. К тому же начался дождь, хоть и несильный он все равно доставлял массу неудобств. Смертельных «неудобств». Лисе сразу выдали комплект запасных перчаток и противогаз. Теперь ко всем проблемам добавилось еще и тяжелое дыхание. «Просто прекрасно!» – промелькнуло у Лисы. Да и видимость ухудшалась, великолепное начало пути, что сказать!

– Всем быть наготове! Огонь без команды! – Отдающий металлом голос командира перепугал Лису, она уже было подумала, что на них напали, но к счастью это только готовность. Люди вряд ли станут атаковать в дождь: видимость плохая, повреждения костюма или противогаза хоть и не означают смерть сразу, но могут привести к серьезным проблемам со здоровьем, что в нынешних условиях очень опасно. В общем такой негласный закон, даже культисты его особо не нарушают. Чего не скажешь об аберах, у многих появился орган типа жабров, что фильтрует токсичный воздух, да и шкуры у них плотные, кислотный дождь сильно не навредит. Они часто охотятся в это время, что делает бывшее когда-то безобидным погодное явление еще опаснее…

Долгое время дождь не утихал, да и когда стихнет испарения еще где-то час не дают снять противогаз. Но даже с этими проблемами группа тихо и мирно вышла из города, они добрались до загородных холмов где стали на небольшой отдых. Светлело, ночной мрак отступал…

– Ну все Желтая зона, час на отдых и двинули, к ночи должны быть в Пограниче… – командир продолжал раздавать указания, а Петр, тем временем, все ближе подсаживался к Лисе.

– Желтая Зона, это что? – Она спросила, не дожидаясь того, что Ермоленко начнет разговор, а он опять приветливо улыбался.

– Ну короче, все что нам после Катастрофы осталось находится в трех разных зонах. Ну Красную ты знаешь, а еще есть Зелёная и Желтая. Зеленая – это тихая гавань по сравнению со всеми другими, ни аберов, ни давления на мозги, дожди там легче и реже, ну благодать короче. Там правда ни Кузниц, ни симбионтов нет, в этом плане очень бедный край. Большую часть деревни занимают и теплицы, много теплиц, короче сельскохозяйственные угодья. В основном там сидят бывшие армейцы и казаки. А вот с Желтой, поинтереснее будет, я бы даже сказал золотая зона. Там нет такого излучения по башке, как в Красной, а в остальном полный фарш, все пакости этого мира налицо. Зато куча симбионтов, кузниц, разных полезных растений и штук. Наш интендант Максим в этом плане может больше рассказать. Ну и есть еще одна зона – Черная. Хрен его знает, что это такое, но она нас кругом окружает, не дает выйти за пределы изученных земель. Говорят, там излучение туши свет! Люди, что пройти пытались потом разорванные и изуродованные на границе валяются, там какие-то твари живут, похоже, что наши аберы по сравнению с ними просто детский лепет. Не изучено, короче, ни черта.

– А кто из них этот ваш интендант? – Лисе стало интересно, ей нравилось общаться с Петром. И узнавать, что представляет из себя наружный мир было безумно занимательно.

– Макс? Он сейчас в Пограниче сидит, ему с нами нельзя.

– Почему это нельзя?

– Так у него симбионт есть. – отмахнулся Петр, похоже ему не очень понравилось, что девчонка интересуется каким-то другим парнем, хоть перед ней есть такой красавец.

– Что за симбионт? Ты уже упоминал, как раз хотела спросить?

– Аа, точно, ты же из Красной, не знаешь. Да в общем это такая штука, как бы объяснить? Хм, короче, шарик такой интересный, внутри любого живого существа живет, как паразит, но не совсем. Он живет за твой счет, питается, а взамен улучшает свойства организма. Ну там раны заживают, сильнее или быстрее становишься, некоторые даже могут током бить или еще чего в этом роде. Их короче целая куча, одни редкие, другие нет. Под них даже оружие пилят разное, очень полезная штука в общем, только вот раз установил, потом хрен отцепишь, надо операцию проводить, а многие и на совсем с ними остаются. Да и по Красной с ними не погуляешь, они жутко боятся этого воздействия на мозги. С ним ты бы даже в город зайти не смогла. Ну или смогла, но ненадолго. Вот так вот.

– Сколько же интересных штук еще есть?! – Лиса расплылась в улыбке, казалось, что перед ней простилается целый, новый мир. – Столько еще всего хочу спросить!

– В Пограниче спросишь. – Петр подмигнул ей. – Похоже надо уже двигать.

– А что такое Погранич?

– Да деревня такая, перед городом. Наша перевальная база. Там безопасно, скоро придем уже.

Отряд начал собирать вещи, уже скоро начнется другой мир. Скоро я увижу все то, о чем рассказывал Петруша, скоро можно будет увидеть воочию и симбионтов, и новые кузни, и деревню, в которой безопасно. Ее радостные размышления прервал резкий и до боли страшный крик, вернувший ее с небес на землю: «Граната!». Что-то и вправду упало с неба, и в мгновение ока разорвалось, превратив трех стоявших рядом бойцов в кровавое месиво. Осколок гранаты повредил Лисе щеку, оставил глубокий порез. И только сейчас она осознала, что безоружна, появилось то старое страшное чувство. Затем увидела медный луч, что ополовинил еще двух ребят, вновь это чувство. «Да что же это?! Так быстро…» – сорвалось с ее губ.

– В ружье! – Орал командир. Тут же заработал пулемет. – О, нет! Не может быть, их здесь не должно быть! – Враг которого не ожидали стремительно надвигался…

Глава

III

Пулемет вовремя открыл огонь по наступавшим, Петруха в мгновение ока из веселого паренька превратился в серьезного стрелка. Хотя его выстрелы лишь позволили придавить наступающих к земле, инициатива была перехвачена у врагов. Лиса подползла к одному из мертвых бойцов и вытащила из его остывающих рук винтовку. «Я тоже могу, нет буду полезной!» – пронеслось у нее в голове. Поползла дальше, к позициям корпуса. Она пыталась рассмотреть нападающих, но это было тщетно, даже если бы они стояли в полный рост для нее все-равно это были расплывчатые фигуры в черном. Брошена еще одна граната, но выкурить залегшую пехоту уже не так-то просто, похоже они решили поменять стратегию, и один из нападающих выкинул что-то перед собой. Сноп искр и все затянуло густым дымом.

– Завеса твари! – Командир судорожно пытался придумать, как отбиться от неприятеля. Они возникли из ниоткуда и за секунду уполовинили личный состав. – Там один из Грехов, он, сука, и метнул гранаты! Сейчас пойдет в рукопашную! Еще расчет адептов с лазкой, на вон том холме. У них интервал в тридцать секунд, Мартынов, Коптев, закидайте их к чертям бабахами! А эту тварь мы тут примем, девчонка держись подальше, бойцы штыки примкнуть!

Как только двое отползли, из дыма вырвалось нечто закованное с головы до пят в черно-красную броню, на которой в области сердца был вытравлен символ в виде паука, безжалостно набросившегося на свою жертву. Это нечто точно не было человеком, люди, при всем желании, не могут двигаться так быстро и ловко, даже без брони. Его тут же встретили дружным ружейным залпом, подкрепленным пулеметным огнем! Существо рухнуло, но не похоже, что ему нанесли фатальные повреждения. Вновь луч вырвался из завесы, и лег прямо рядом с командиром, вырывая клочья земли. Ругань, теневцы опять залегли. В эту же секунду существо встало и вновь продолжило свой бег! На холме послышались взрывы и крики, там началась заруба. Черная тварь была уже около командира, тот смог лишь выстрелить в упор по печени и похоже нанес сильные повреждения, но расплата за это пришла сразу же! Удар латной рукавицей в лицо, командир тут же обмяк и рухнул навзничь. Лиса, Петр и боец имени которого она не знала разом открыли огонь, а существо в один прыжок оказалось около солдата. Он пытался ударить тварь штыком, но тот мигом перехватил его, и рубанув воздух ладонью, ударил ребром по горлу. Послышалось лишь хрипло булькающее «Помогите!», упав на колени и схватившись за горло, солдат задыхался. Лиса увидела его глаза, испуганные глаза… Он отказывался верить, что через несколько мгновений умрет, этот ужас внезапной смерти – Лиса вновь видела его!

– Да сдохни уже тварина! – Крик Петра заглушил стрекочущий пулемет, существо не выдержало и превратилось в продырявленную массу. На холме было тихо, бой окончен…

– Хоронить не будем. – Петр смотрел на мертвых товарищей с глубоким сожалением и болью. Ему еще не доводилось терять так много сослуживцев разом. Они хоть и не были элитой, но нападать на отряд хорошо вооруженных бойцов было чистым безумием, даже аберрации бы прикинули шансы, если они вообще могут это делать, а это были люди… – Культисты, поганые животные!

– Я таких никогда не видела. – Лиса стояла вновь в шоке, эти глаза… боль и отчаяние, такое дикое нежелание умирать. Эти глаза… За что, мир? За что?

– И не должна была, это их элита. Их никогда не было на восточных рубежах, Барьер отражает всю их мощь, да что же это такое? – Петр дрожащими руками вытащил самокрутку из деревянного портсигара, затем еще одну и предложил Лисе. Закурили. – Кто знает откуда у них технологии, говорят, что их бред про перерождение не такой уж и бред. Может быть, может быть… Те на горе очень мощные типы, таскают всегда тяжелое оружие, лазерное причем. Да таких технологий, говорят, до Катастрофы не было. Мы у них эти пушки как трофеи забираем, разбираем, а воссоздать почти никак. Жрет дорогой Светокуб на боезапас, что это не спрашивай сам хреново знаю. У Макса спросишь. А этот… – Петр затянулся и стал показывать на существо в черной броне, паук на которой, лишился своих лап, теперь вместо них зияли дыры. – Короче это не люди, очередной абер, как человек, но не человек, только внешне похож. Настоящая машина для убийства, это мы еще здорово разменялись девять к четырем. Эти твари взводы кладут за милую душу. Короче идти надо быстрее и в штаб докладывать.

Петр грустно смотрел на разрушенное оружие культистов, было бы целое, хотя бы какая-то польза, а так… Боезапас для пулемета тоже кончился, пришлось это все оставлять, столько дорогостоящего оружия и снаряжения.

– Может если успеем сообщить, то люди с Погранича заберут, а нет так и добро пропадет. – Петр выругался, контраст между весёлым парнем и мрачным солдатом был разительный. Но они и понятно.

Идти старались как можно быстрее, разрушенный пригород, лес, поляна, лес, лес, лес… Вдалеке показался частокол. Растертые в кровь ноги, усталость и желание упасть и уснуть. Лиса чувствовала такое впервые, голова не гудела, наконец-то можно было поспать. После пережитого за последнее время, она была морально и физически истощена. Силы покидали с огромной скоростью, она давно уже вышла за все разумные пределы. Отряд отправился глубокой ночью, утром бой, и вот уже смеркается. Шли молча… у каждого на уме свое, их сейчас объединяла мысль о том переживут ли они следующий день.

О смерти страшно думать, наш мозг старается избегать этого вопроса. Любой человек знает, что рано или поздно покинет этот бренный мир, но почему-то это кажется чем-то таким далеким. И если уж умирать, то в окружении семьи, друзей. Или же на пике славы, будучи героем-освободителем, что отдает жизнь за дело спасения человечества, воином, готовым пасть в битве с достойным врагом, фанатиком готовым отправиться к своему богу. Только так и никак иначе, чтобы хоть как-то облегчить думы об этом, мы героизируем нашу кончину, и вот вроде уже и нестрашно. Но в реальном мире смерть другая, она всегда приходит не вовремя, как бы не готовился к ней, как бы не утешал себя, ты умрешь, возможно в страшных муках. Ты будешь отказываться верить, но смерть, настигнувшая столь внезапно, второго шанса не дает. Казалось в этом проклятом мире все уже давно смирились с тем, что могут вот так погибнуть, но страшно, так страшно, что до дрожи в коленях, до ужаса, до онемения. Человек смертен, и как часто бывает, внезапно смертен…

Зачем же тогда жить? Продлевать жалкое бремя, бремя постоянного страха, боли. «Какое же тут удовольствие от такой жизни?» – проплыло у Лисы в голове. Но для чего-то же надо…

Путников встречали местные. Они столпились группой человек двадцать. Ребята выставили оружие, но против такого количества это было бесполезно.

– Это парни местного Цапо. – Петр вскинул винтовку. – Отряд они не трогали, но похоже сейчас решились сволочи, как только начну стрелять беги в лес. Если со мной что-то случиться ты обязана, слышишь обязана, доложить Колесову, что на восточных границах были культисты с Грехом, ясно? Только я прошу, не подведи, от этого зависят жизни многих людей!

– Эй, господа хорошие, куда путь держите? – Один из толпы заговорил перед ребятами. Посасывая папироску, он чувствовал себя похоже, как никогда уверенно. Ведь за спиной стояли братки, вооруженные кто чем, тем не менее для изнеможённых это были грозные противники. – Мы тут с братвой решили в Погранич зарулить, Кастет за хрустом отправил, а тут надо же какие кадры нарисовались!

– Кастет разве не говорил нас не трогать?! Не сказал, что с вами будет? Я могу рассказать! – Петр демонстративно дернул затвор.

– Спокойно фраер, спокойно. Он говорил десять рыл. – бандит язвительно стал считать, тыкая пальцем. – Раз. Два. Опа, что-то мало, недобор. Кастет не любит недобор. А тут у нас что? – он перевел взгляд на Лису и начал ехидно улыбаться. – Мадме…мамз…а вот, мамзель, разрешите вашу ручку?

– Ты мне тут пошути еще! – Петр достал из кармана гранату. – Еще шаг и я вас твари всех тут положу!

– Да тихо ты фраер, тихо. – Урка продолжал медленно подходить к Лисе…

Выстрел!

Нервы Ермоленко не выдержали, он отскочил на несколько метров, выдернул чеку и бросил ее в толпу, сам же при этом продолжил стрелять, упав на землю. Растерявшиеся урки бросились было от гранаты, но взрыв не заставил себя долго ждать. Половина банды отправилась к праотцам, несколько из них включая главаря набросились на Петра. Он в рукопашной отделал двоих, но удар сзади по голове сделал свое дело. Лиса отбежала на небольшое расстояние, но поняв, что не сможет скрыться, и что похоже она провалила задание Убежища. Горечь и разочарование вмиг превратились в гнев, она вскинула винтовку:

Выстрел! – Мимо!

Выстрел! – и один из бегущих на нее урок упал наземь.

Выстрел! – Вновь мимо!

Выстрел! – Мимо!!!

Они уже близко и вот с такого расстояния у нее есть шансы

Выстрел! – Труп

Выстрел! – Рана

Выстрел! – Труп

Выстрел! – В молоко

Выстрел! – Труп

Выстрел! – Труп

Выстрел! – Нет выстрела, патроны…

Ее быстро повалили на землю, и разоружили, пару пинков в живот и оплеух, и без того истощенная она уже не могла сопротивляться.

– На фарш ее! – они стали переглядываться. – Хотя нет сначала мы тебя за братков то накажем, а потом ты будешь просить, чтобы тебя убили быстро!

– Нет! – Все начали недоуменно смотреть на вожака. – Нет я сказал!

– Бугор почему нет?

– Кастету ее потащим, он нас за баблом отправлял, мы сейчас не спросим ни с кого! Он нас прям там всех приставит. Хоть бабу ему, эта вроде ничего такая, красивую бабу хрен где найдешь.

– Бугор не по понятиям, она столько наших положила, сначала нам хотя бы, а потом Кастету.

– На нож ваш подранки поставлю! – Урка уже чуть ли не хрипел от злобы и разочарования, и сам хотел попробовать девчонку, но осознание, что отвечать головой будет в первую очередь он быстро привело его в чувство.

Бандиты подчинились, Лису очень быстро связали, надели повязку на рот. Все вещи отняли, сознание угасало. Печальный итог.

– А с этой сукой, что делать? – указывали на лежащего без сознания Петра, похоже, что и его участь незавидна…

– В расход его…

Последнее, что видела Лиса – как Петра утаскивали за ноги в лес. Они пережили такое, но не смогли отбиться от каких-то урок. Из-за деревьев раздался выстрел. Один простой выстрел какого-то бандита. Еще одна жизнь. Так жалко. Так быстро. Так легко.

Лиса уже не соображала, все было в бреду, глаза закрывались…

– Петруша…

И это был предел…

Глава

IV

– Жалкий подранок! Кто вытащил тебя из батраков? – Главный урка получил с размаху по лицу. Ударивший был очень крупного телосложения, толстый, если не сказать жирный бородатый мужик. Он с яростью избивал своего нерадивого подчиненного. – Ты! Ты! Ты хоть в курсе, что ты натворил? Я убью тебя, ей-богу прибью!

– Кастет, так получилось, зато смотри какую бабу тебе притащили. – Еще один удар, урка переходил уже на скулеж. – Я сейчас братву соберу, и мы вмиг деревню на лавэ поставим!

– Что мне твоя баба, тварь! Что мне твоя братва? Ой господь столько лет живу, а таких идиотов я еще не видел. Ты паскуда, что думаешь я разбойник какой? Али может бандюган? Да я с такой падалью как ты в одном поле – бородач продолжил избиение. – …не сяду. Да чтобы мне, честному крестьянину ставить кого-то на, прости господи, лавэ. Да в жизнь такому не бывать. Слушай сюда, гниль, я честно работаю, я честно тружусь, я честно хожу в часовню. Да только где ж мне со всем поспеть: меленку крутить надо, за теплицами ухаживать надо, за скотиной смотреть надо, хозяйство развивать надо! На все рук не напасешься, вот мне мужики с деревни и помогают. А все почему? Авторитет у меня, понимаешь!

– Так, Кастет, ты же им в рост даешь, вот они и помогают. – Бородач при этих словах еще больше распалился и уже с дикой руганью принялся пинать несчастного урку, тот скулил и извивался, но слово вставить не смел. Выпустив гнев, бородач отпил из стоявшей в углу кухни бочки и продолжил спокойным голосом:

– Вот то-то же, если б ты понимал мои заботы, ты вот думаешь тебе больно? Нет, мне сейчас больно! Для такого как я, авторитет это святое, то что бог мне выдал, чтобы наши деревеньки развивать, понимаешь? В рост то в рост, но в этом деле же, сам понимаешь, главное не дать, главное вернуть. Мне же не жалко, ей-богу, все для людей. И пусть не возвращают, да они и не могут, пусть работают, честное слово, пущай только работают. Я их знаю, ленивое быдло у нас здесь народец, вот в Казакии там да! Там у мужика руки золотые, там пашут, а у нас, тьфу! Ну вот я им работать и помогаю, богоугодное же дело!

– Богоугодное… – простонал урка.

– Ну вот, а я, о чем? Вот только из-за тебя похоже проблемы теперь будут с этим делом. Как прознают об этом, так и решат, что можно теперь не отдавать, да и бог с ним отдавать, и свое есть. А вот работать теперь кто будет? Кто ты что ли? Из тебя работник, как из меня нехристь. Все умерла деревня… Пшол вон!

Как только урка убрался из дома, бородач еще раз зачерпнул из бочки. А после со словами «Ай, ладно!» спустился в погреб и принес оттуда самогонку. Горькой настойкой он заливался не долго, обдумывая что теперь делать с деревней. «Другие может на авось, а вот Погранич точно взбунтуется, они и так в последнее время много себе позволяют, видите ли караваны у них, тьфу!» – гневные мысли все никак не кончались – «А как пойдет молва, и что тогда, надо что-то делать». Плюнув на пустые думы, Кастет пошел в комнату, где лежала Лиса, и принялся ее разглядывать.

Маленькая, даже сказать хрупкая девчушка лежала на большой двуспальной кровати. Нос хоть и был картошкой, но очень аккуратненький, то же самое касалось и губ, а на щеках, покрытых веснушками проступали ямочки. Ее черные волосы были сплетены в длиннущую косу. Традиция Убежища, девушки почти всегда собирали волосы в косы, даже в это тяжелое время, женщины старались подчеркнуть свою природную красоту. В Убежище два раза в неделю проводили банные дни, когда позволяли труженикам хоть немного отдохнуть. Да и вообще, несмотря на адские условия люди, в особенности девушки всегда старались блюсти чистоту, ведь от этого зависит здоровье, а тратить драгоценные лекарства они себе позволить не могут. Однако сейчас после суток в дороге, после большого стресса и избиения она была не в лучшей форме. Но даже так ее внешность была настолько отлична от местных крестьянских дам, более рослых, крепко сбитых, и куда более массивных, что она выглядела словно детская куколка. Да и пьяный в дрязг Кастет сейчас руководствовался только одним желанием, и не замечал ничего кроме лежащей перед ним женщины.

Лиса чувствовала, что кто-то настойчиво пытается снять с нее одежду. Открыв глаза, она увидела отвратное зрелище. Над ней нависал огромный боров, что пытался снять с нее брюки, пыхтя перегаром и роняя слюни. Ее охватил сильный страх, не зная, что делать она лежала почти неподвижно, стараясь не дышать. Этот ужас, чувство полной беспомощности. Какое унижение и боль. Но она не хотела этого, она чувствовала, как вновь падает в бездну, как безучастны ее глаза. Как хочется только одного – забвения… И что же вот она судьба спасительницы Убежища? Вот она героическая поэма нашего времени, вот что бывает, когда маленькая и слабая девчонка пытается сделать хоть что-то? «Но почему тогда именно меня выбрали на столь сложное задание? Да нет, я ведь должна была идти с группой, они должны были меня защищать! Одна я так никчемна!» – крутилось в голове у Лисы.

По щекам начали бежать слезы, и тут промелькнула одна лишь мысль: «Если сейчас сдамся – то провалю свое задание, опозорю людей Убежища!». Она начала отпихивать борова, но куда ей, и в жизнь его не поднять. Стала колотить по спине, но он похоже в пьяном угаре ничего не замечал. Она резко ударила его в пах, бородач заревел, что было силы! Судорожно принялась оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия, но ничего подходящего кроме лампы, до которой она не могла дотянуться. Боров перешел в наступление с криком: «Тварь!» – замахнулся, чтобы вырубить ее. Единственное, что в ту же секунду промелькнула в голове – «Брошь!». Мигом сняла с косы и хотела выколоть ему глаз, но промахнулась и попала в нос. Бородач вновь сел с изумленным видом, до него не сразу дошло. Лиса, собравшись со всеми доступными силами, ударила ногой по своему импровизированному оружию, и разорвала ему нос окончательно. Дикий вой раздался на весь дом, обезумевший от боли Кастет орал что было силы. Она попыталась было бежать, но бородач схватил ее рукой за косу, и с дикой яростью ударил ее головой об косяк тумбы. Сознание помутилось, но этот удар почему-то вызвал не новый страх, а приступ гнева. Лиса схватила стоящую на тумбе лампу и что было силы разбила ее о голову борова, упав навзничь он немного притих. У нее в сознании внезапно промелькнул образ Петра, и она начала избивать лампой Кастета. Острые края разбившийся стеклянной части и тяжелое основание превратили лицо местного авторитета в сплошное месиво. Слышался лишь надрывный хрип, захлебываясь кровавой пеной он остался лежать в оставшейся без света комнатушке.

Лиса начала метаться по дому с одной мыслью об утерянном послании. Сейчас для нее это была первостепенная задача. Дом Кастета представлял собой целые хоромы, также сильно отличавшиеся от казарм Убежища, как человеческий дом от собачьей конуры. Она набрела на подвал где лежало столько еды, что хватило бы на месяц всем ее соратникам. «И это только ему одному?» – выпалила она с хода. На столе посреди комнаты увидела небольшую наплечную сумку, рядом с которой лежал ее письмо из пакета с посланием, оно было вскрыто, и похоже Кастет уже знал, что там. Но он издыхает, поэтому задание по-прежнему секретное. В сумке лежало два каких-то свертка, оглядевшись Лиса увидела висящую на стене винтовку, а рядом с ней россыпь патронов, закинув патроны в сумку и схватив винтовку, она бросилась бежать прочь из этого особняка.

Покидая слободу Лиса увидела, как растревоженные односельчане бежали к дому Кастета. Сейчас нужно было как можно быстрее добраться до Погранича. Там ждал Максим – интендант, который мог бы помочь добраться куда надо. Но куда идти? Сейчас в любом случае прочь от прибитого бородача, прочь от пережитого страха.

Местность была довольно лесистая, однако местными были протоптаны довольно удобные тропы и даже дороги, одной из которых Лиса и стала придерживаться. Погода в новом мире обычно не блистала мягкостью, большую часть года было примерно средняя осень, перебивающиеся на несколько месяцев зимы и короткое лето. Обычно было весьма прохладно, температура редко превышала десять градусов, а зимой случался даже минус, правда не сильный, пять градусов ниже нуля не более. И только в короткий период лета, который шел примерно две, а то и три недели температура могла дойти до двадцати. Но в целом было холодно, что еще больше накладывало отпечаток на жизнь, особенно зимой, когда мог выпасть небольшой снежок, который, как и дождь не сулил ничего хорошего. Весна же ничуть не отличалась от осени, в Убежище это точно не было видно. Внешний вид мира почти не менялся: в основном серое, затянутое тучами небо, с иногда багровыми вкраплениями, по которым можно было понять в какой зоне ты находишься. Флора была преимущественно хвойная, что и давало хоть какую-то зелень, но и обычные деревья сохранились, вернее, как обычные, все в этом мире изменилось. Листья были крайне малы, и имели, как правило, золотисто-красный оттенок, для чего они служили мало кто знал – солнце не видели уже многие годы. Но мир не вымирал, а менялся, менялось все в нем, превращаясь во что-то совершенно новое. В любом случае о деревьях Лиса знала очень мало, она видела разные растения и даже какие-то деревья в Саду, закрытые под куполами и имеющими искусственное освещение. Воспитательница говорила, что это старые деревья и таких в мире больше нет.

Устав бежать и убедившись, что погони нет Лиська решила сделать небольшой привал. Она присела к довольно ветвистому дереву и начала размышлять о ситуации в которой была. Расклад, мягко сказать не очень: ее плед украли урки, вместе с рюкзаком и провизией, особенная проблема это отсутствие противогаза – хоть дождь в лесу можно переждать под сенью, от испарений не спрячешься, а вечно серое небо не скажет, когда, собственно, грянет беда. Также доставлял проблем висок, который ныл после удара об тумбу, кратковременный выброс адреналина позволил об этом не думать, но сейчас голова у нее просто раскалывалась. Ну и куда собственно идти, где пункт назначения? Решение было простое – найти того, кто подскажет дорогу, но вдруг это очередной бандит?

Чтобы хоть как-то отвлечься Лиса стала разглядывать винтовку. Она была очень интересно сделана, первое на что стоило обратить внимание – это цвет деревянных частей – бронзовый, цвет старого дерева. Любое нынешнее оружие, что использует современные деревянные детали очень темного, иногда прямо чёрного цвета. А это значит, что оно было сделано, скорее всего еще до Катастрофы, очень раритетное оружие. К винтовке прилагалась оптика, так что из нее можно было стрелять на приличное расстояние, но в ее руках этот бонус был совершенно бесполезен. «Если б не мои глаза…» – как Лисе в тот момент с грустью подумалось. У винтовки был магазин, но судя по затворной части нужно было вручную перезаряжаться. «Удобнее конечно, чем вставлять по одному патрону, но грубоватый затвор». Штыка к винтовке не прилагалось, да и искать его времени было немного, а даже если бы нашла толку от него в ее руках нету, от слова совсем. Она начала считать патроны, всего 28 штук, немного конечно, тем более что сама винтовка была пуста. Немного приловчившись она поняла, как ее правильно заряжать. И хотя патронов не очень много, ей вспомнилась банда, у которой лишь у немногих был огнестрел – самые примитивные самопалы, ну а большее их число было вооружено дубинами, кастетами и прочим хламом, так что на дистанции у нее есть шанс, правда для этого надо еще попасть. И если с автоматической винтовкой это сделать еще можно, то вот из подобных шанс попасть был только на крайне близких дистанциях.

Отложив винтовку стала разглядывать странные тряпичные свертки, которые были в сумке. Раскрыв их, она увидела нечто интересное – маленькие, размером с пуговку шары от которых расходятся длинные и тонкие как нити щупальца, у каждого по десять таких щупалок по кругу и два более массивных сверху, у одного по бокам, у другого в передней части.

– Должно быть это те самые симбионты. – В этот момент ей подумалось, что их можно использовать, чтобы добраться до цели, чтобы выжить. Но тут же промелькнули слова Петруши о том, что с ними путь в Красную зону закрыт. – Нет, нельзя, надо будет вернуться в Убежище!

Как только она дотронулась до шара, он начал шевелиться, обвив одной из щупалок ее палец. Второй то же начал шевелиться, что сразу напугало Лису, она тут же прикрыла их тканью. Замерли. Но интерес взял свое и она вновь развернула сверток, они медленно пришли в движение. Крайне медленно, обвивая ее руку, они начали ползти вверх. Она не хотела их использовать, но с интересом наблюдала как эти существа двигаются. «А может все-таки…?» – витала в ее голове навязчивая мысль. Ей было забавно наблюдать как эти мелкие колобки неуклюже ползут по руке, нужно было решаться.

«Если их использовать, то дороги домой не будет, проход в Красную зону закрыт раз и навсегда, Петруша говорил, что их сложно изъять. Но что если без них невозможно будет добраться? Наши ребята надеются на меня, им больше неоткуда ждать помощи. И Петруша говорил, я должна доставить донесение в их штаб! Если не сделаю…» – в ее голове боролись две идеи, и при каждом упоминании Петра она чувствовала себя обязанной, он отдал жизнь, что бы она убежала, а она не смогла. Чувство презрения и жалости к себе не покидали ее никогда, ведь с момента как она появилась на свет она была слаба. Невозможность защитить близких ей людей из Убежища, привела к тому, что она стала смотреть на мир сквозь пальцы, пыталась отстраниться. Но каждый раз видя смерть людей вокруг она понимала, что хочет жить, и что она должна бороться пока не исполнит долг.

Существа уже доползли до плеча и стали залезать под одежду, она расстегнула куртку и рубаху – надо решаться, либо снимать и убирать их, либо дальше наблюдать. Внезапно она увидела руки воспитательницы. «Мама…» – на мгновение промелькнуло в голове, и она сама того, не подозревая одним мигом сняла существ и дрожащими руками завернула обратно в ткань. «Я так хочу тебя увидеть, хотя бы еще разок…» – из ее глаз хлынули слезы, вновь чувство жалости к себе, страх и нерешительность. «Но как же я смогу спасти их, если не сделаю? Как?!» – она продолжала плакать, неуверенно посматривая на сверток. Все ее нутро говорило, что она должна, но страх не давал ей сделать задуманное.

– Успокоиться, успокоиться… тихо, тихо… – На глазах вновь проступали слезы, Лиса с силой дала себе оплеуху, и со злобой, сквозь зубы выдала. – Я сказала тихо! Я спокойна, спокойна, я смогу, все смогу.

Немного поуспокоившись, стала тянуться к сверткам. «Если я выполню задание, нас ведь эвакуируют. Больше не будет Красной зоны, а значит я их увижу!» – Эта мысль окончательно подняла ей настроение, и дала уверенность в том, что симбионты нужны. Когда знаешь, что должен сделать, становится проще принимать такие решения. Она взяла колобки в руку, они вновь активизировались. «Вроде как лезли под одежду» – посадила их на грудь, существа медленно стали с нее сползать, Лиса внимательно наблюдала. Один из них пустил свои щупалки под грудью, сделав небольшой надрез, пролез внутрь, причем это было очень стремительно, она невольно вскрикнула, однако затем боль прекратилась. Лиса ничего не чувствовала, кроме небольшого дискомфорта – наверное своими щупальцами существо ввело обезболивающее, второй колобок, поспешно пролез в тот же надрез, и они оба скрылись внутри нее. Она прижала ткань к ране, чтобы остановить кровь, ничего болезненного или странного не было, кровь свернулась очень быстро, оставив лишь небольшой рубец.

– И что теперь? – Действительно, что? Ей никто не рассказывал, как работать с этими штуками, когда начнут действовать и какой от них вообще эффект она не знала. Петруша говорил о силе или заживлении ран, это бы точно пригодилось. Она даже начала думать, что сможет в рукопашную справиться с каким-нибудь здоровяком. Эй стало очень спокойно на душе, самое страшное позади. Она мысленно хвалила себя, что все-таки смогла принять решение, хотя правильное оно или нет будет видно дальше. Стало сильно клонить в сон, все-таки за последнее время столько всего было, да и за прошлый раз, когда она отрубилась полноценно отдохнуть не получилось. Глаза сами закрывались, и, хотя она прекрасно знала, что спать нельзя, но сил сопротивляться уже не было…

Сон был очень глубокий, отдельные образы и ничего более. Но хотя бы нет этих ужасных лиц, обезображенных болью. Только такой сон, глубокий и крепкий мог позволить забыться, не думать о пережитых ужасах. Только так можно было почувствовать умиротворение, только так можно ощутить себя живым… Проснувшись Лиса чувствовала странные ощущения в глазах и ушах, голова по-прежнему раскалывалась, и просыпаться не было никакого желания. Встав и застегнув одежду, она начала собираться.

– Уснула с расстёгнутой рубашкой и на земле, такая дура, а если заболею? – Корила себя она. – Надо идт…

Внезапно жуткая боль охватила ее голову, скорчило и скрючило, она упала на колени, а затем и на спину. Руки судорожно впились в землю, она стала выдирать ее клоками, тело дрожало. Лиса стала кричать, сердце вновь забилось в бешеном темпе, страх обуял ее полностью. «Я умру?!» – первое что пришло в голову, глаза пульсировали, чувство что их выжигают раскаленным железом. Она начала тереть их, сильно надавливая, что на долю секунды убирало боль. Их страшно было даже открыть, мысли путались, этот мир вновь дал о себе знать. Такой же болью отдавали и уши, такое чувство как будто их отрывали на живую, и внезапно все звуки померкли. Она осталась наедине со своими мыслями, в хтоническом порядке бегающими в голове. «Что это?! Что это?! Что это?!» – все что могло посетить в этот момент. Она извивалась как могла, хватала руками листья на земле, терла глаза и уши. Она кричала, что есть сил, но не слышала свой крик. Чувство боли задавило всякую осторожность, шумом можно было привлечь кого-нибудь, а сейчас она не в состоянии дать отпор. Прикасаясь к ушам, она чувствовала что-то теплое и жидкое, должно быть кровь. Невероятным усилием воли она заставила себя открыть глаза, чтобы проверить что это, но вокруг была лишь тьма…

Ни света, ни звука, у нее не осталось ничего…

Глава

V

Журчание. Зелень. Тепло. Небольшой деревянный домик у реки. Странно, его цвет совсем нетусклый. Так ярко, что это? Солнце? То самое про которое рассказывают старожилы? Мои ноги в воде – эта речка совсем не похожа на ту что в Убежище, мелкая она что-то. А вода прозрачная-прозрачная. Так приятно, прохладный поток. Спокойствие… Что это за место? Я здесь впервые, но почему я тут? Умерла? Это тот самый рай, про который нам рассказывали в церкви? Вот оно что… Тогда ясно почему я больше не боюсь, это конец. Тут так хорошо…

– Лисёна! Лисёна! – Меня кто-то позвал? Такой приятный, такой знакомый голос. Надо подойти к дому. – Лисёна! Кушать!

– Да иду уже, иду!

Этот домик вдруг стал беседкой, внутри которой стоял стол и за ним сидела женщина. Лица не видно, кто же это? За столом было много разных блюд. А этот голос, меня так называл лишь один человек:

– Мама…?

– Ну и чего мы так долго? Вот раковина, мой руки и садись кушать. – Почему…, почему я не вижу лица? Но это точно она, ее голос, ее повадки, ее…руки!

– Мама…

– Да солнышко? Чего ты, зачем слезки пускаешь? Иди сюда, дай вытру, вот так. Садись кушать.

– Это и вправду ты? Я тебя столько не видела уже!

– Сколько не видела, чай минут пятнадцать, пока в реке ноги полоскала, ты в теньке была, голову не напекло?

– Это не правда, это же не правда?! Я была под деревом в лесу, Убежище, задание, группа, Петруша… Что произошло?

– Вот фантазерка, ну точно перегрелась, сиди тут я за лекарством схожу. – Она ушла. Это же не по-настоящему, не может быть. Но мама… я так рада ее видеть. Я хочу быть здесь, остаться здесь. Тут так хорошо…

Но как же задание? Как я могу бросить их? Нельзя, никак нельзя, я должна вернутся, я должна… Что это? Опять слезы? Такая никудышная, я все испортила. Опять… Всегда все порчу, никогда ничего нормально не выходит. Всех подвела…

– Так, а ну-ка соберись истеричка! Я должна вернутся. Должна…

Что это? Огонек? И его даже солнце не перекрывает. Точно я должна идти, на огонь! Я должна!

– Лисёна! Ты куда? Ну ка немедленно вернись, там опасно! Слышишь!

– Мама, мамочка, прости! Я тебя спасу! Я должна!

Выстрел!

Лиса лежала, скорчившись от боли на сырой земле, обхватила руками ноги. Её лицо было перепачкано кровью, она скрежетала зубами. Похоже, что все кончилось, боль ушла.

Выстрел!

Она открыла глаза, и приподняла голову над землей, к лицу пристали несколько листьев, зевота напала. «Что это со мной было?» – в голове снова стали появляться мысли. Руки все в крови, она взяла ткань, в которую были завернуты симбионты и пыталась их оттереть. Слух и зрение вернулись в норму, можно было выдохнуть, самое страшное позади.

Выстрел!

«Кто стреляет, может бандиты? Интересно сколько я лежала, они уже, наверное, давно меня ищут?» – Она мигом вскочила, закинув винтовку на плечо, побежала к предполагаемым выстрелам. Очень хотелось есть, изнывая от голода, живот пел китовые песни. «Убила бы за кусок хлеба, да с тушеночкой. Или кашу… Любую только кашу, а может бульон?» – Поймала себя на мысли что не время думать о еде, но кушать смерть как хотелось.

Выстрел!

«Да где же они? Сколько можно бежать?» – Она неслась во весь опор, стрельба становилась все отчетливей, но она никак не могла дойти до места. А между тем Лиса стала слышать уже и перебранку вместе со звуком хлестких ударов. Рукопашная! Добежав до края леса увидела опушку, причем весьма приличного размера. Она машинально вскинула винтовку и принялась смотреть за боем через оптику. Перед ней было четыре человека, еще двое лежало поверженными, судя по форме один был против троих. Несколько весьма молодых людей в серо-черной форме держали винтовки с примкнутыми штыками, направляя на своего противника. У них не было ни сумок, ни противогазов, ни другого оружия или снаряжения. Их противник же был одет в зеленый комбинезон, поверх которого висел хорошего вида бронежилет, его рюкзак валялся в десяти метрах поодаль. Мужчина был старше средних лет, с явно просачивающейся сединой в волосах, он внимательно смотрел за движениями троицы. В руках держал лишь саблю, и явно проигрывая в огневой мощи, каким-то образом двоих то уложил! Причем на них не было ран от огнестрела или порезов, однако от их тел исходил пар, даже скорее дым.

– Ну шо дед, пришло твое время! – Начал один из серых. – Ох ты нам, собака, кровя попил! Сдаешься, так и быть, сильно бить не будем, почти целый до Есаула доедешь!

– Что, молодчики, не взять вам старого казака? Забыли уже как шашку в руке держать. Ну ничего, айда, к нам на заставу, может даже мужчинами станете, не сразу правда, сначала по сраке наполучаете, а вот потом… – Мужик явно издевался над молодыми, перекидывая шашку из одной руки в другую. Он достал небольшую плеть и приготовился к выпаду.

– Ты, мразь, еще пошути тут! Мало вас предателей нам на голову! По тебе нагайка плачет, и ее ты сейчас и получи…

Не успел он договорить свою фразу, как старик прыгнул в один подход на расстояние удара саблей, молодчик не растерялся и заблокировал атаку винтовкой, ей правда сразу «поплохело». Но тут старик, отпрыгнув на метр, из-за спины ударил того плетью. Эффект от нее был неожиданный – парня затрясло, и упав, задрожал в диких конвульсиях.

– Не плохо, молодчик, неплохо. Знай наших! – Однако после этого один из серых выстрелил из винтовки, попав зеленому в грудь. Попятившись он опрокинулся на землю.

– Ну и что ты натворил? – Между серыми началась перебранка. – Был же четкий приказ Есаула – доставить живим! Эх, вот теперь выслушивать его нагоняй, опять!

– А я что? Не стрельнул, он бы нас всех положил!

– Не положил, ты что за себя постоять не можешь. Что прям как баба, слушать противно!

– Но он же…

– Что он, да он? Тьфу, ты казак или кто? Анархист он плешивый. Как мы против Теневцев будем драться, если нас всякие беззаконники бьют? Его должны при всех наказать! Чтобы видели, что мы найдем и покараем любого, кто выступать поперек будет!

– Так, а может он жив еще?

– Даже если и жив с дыркой в грудине вряд ли доедет…

Серые опустили винтовки и тут же новый удар плетью по стрелявшему, конвульсии и падение, второй стреляет немедленно, однако зеленый каким-то образом все равно вскакивает на ноги и замахивается саблей. Не успевая перезарядиться серый выставил винтовку со штыком! Оба замирают в непосредственной близости. Один удар решит исход боя…

– Ох, сынку, опусти винтовку, не хочу тебя губить. Лучше получишь от начальника нагоняй, чем смерть! – По действиям зеленого видно, что он куда опытнее, особенно в рукопашной. – Не пристало помирать молодым, тебе еще к нам на заставу ехать учится!

– Не пристало помирать? Ты пятерых положил, собака, смотрите какой человеколюб, молодость он пожалел. А ты меня не жалей, я здесь по долгу, помереть готов! Да только вот ты сдохнешь, сука, хоть мне и пропишут! Заколю, падла!

Из кустов на опушке был выстрел. Винтовка серого разлетелась на кусочки, и он ошарашенный начал вертеть головой по сторонам. Зеленый отбросил саблю и с криком «Посмотрим теперь тебя на кулаках!» – бросился в атаку. Его опыт был виден сразу, не получив ни одного удара, он тем не менее хорошенько отколошматил серого. Тот поверженный свалился оземь, ознаменуя окончательную победу зеленого. Скинув разорванный бронежилет, он сел и закурил. Хорошенько затянувшись выдал:

– Ох спасибо тебе, мил человек, не хотел я грех на душу брать. Юнцы они еще совсем. Ты выйти познакомится не хочешь, я не кусаюсь? – Зеленый развел руками, его сабля лежала метрах в пяти от него, нагайка тоже на земле, огнестрела не было видно.

Лиса осторожно вышла из своего укрытия, держа его на мушке, и аккуратно подбираясь поближе. Но видя его скорость и прыгучесть решила, что уж лучше держаться поодаль, чтобы хватило времени выстрелить. Бронежилет он скинул, так что этот выстрел уже может его убить наверняка.

– Я не знаю кто ты такой. Ближе не подойду, я на звук выстрелов прибежала, а тут вы. В общем, кто ты такой, почему драка была? – Лиса старалась придать своему голосу более грозный вид, но все равно получилось как-то неуверенно.

– Ох какая краса, не думал я, что ангел придет на выручку. Что ж ты, голуба, тут одна ходишь. Земли не самые мирные. – Он широко улыбался. – Меня Шевчуком звать, казак я с Сечи.

– Ты не ответил, что за драка, какая еще Сечь? – Лиса напряглась, и крепче сжала винтовку.

– Аа, ты не местная, а сама откуда будешь? Сечь это наша застава казацкая, мост мы малый стережем от поганцев. А с этими у нас давняя неприязнь, они из Войска Казачьего. Мы за них всю работу делаем, рубежи северные бережем, а они нас предателями считают, странный народец. Духу в них мало.

– Я из Убежища, слышал о таком? – Лиса начала потихоньку доверять этому казаку. Решила, что будет неплохо расспросить его, может в Погранич дорогу укажет.

– Как не слышать, слышал. Да вот только, сдается мне, лукавишь ты. Не хорошо, голуба! – Его лицо стало серьезным, Лиса вновь вскинула винтовку.

– С чего ты так решил? Я с поручением, мне в Погранич надо, не хочешь верить, твое дело. Но если знаешь туда дорогу, скажи.

– Ох, не кипятись, голуба, морщины рано будут! – Он смотрел с прищуром, но голос его подобрел. – Я может старый стал, не знаю, чего, да вот только с симбионтами по городу старому не побродишь. А ты видела себя?

– А что со мной не так?

Шевчук указал пальцем над головой и пожал плечами. Лиса медленно потянула руку вверх и прикоснулась к чему-то мягкому и немного влажному. Она начала дрожащей рукой ощупывать нарост на голове, который был очень мягким и податливым, перевела руку на другую строну и там оказался такой же треугольный нарост. Ее тут же охватила паника, она опустила винтовку, и начала уже двумя руками ощупывать эти новообразования. Они очень напоминали – уши! Да точно такие же как она уже видела, кошки! Это кошачьи уши.

– Тихо, голуба, спокойно, ты чего это, недавно что ли? Все хорошо, хорошо – Он аккуратно подошел и обнял ее, пытаясь, успокоить. – Ай, голуба, такая красивая ты с этими ушами, все хорошо. Сейчас подожди. – Он подобрал свою саблю и дал ей, на отполированной поверхности она легко разглядела свои новые уши, и не только их. Ее зрачки ярко зеленого цвета уже не были человеческими. Такие есть у кошек, узкая прорезь, а сами глаза как будто стали больше.

– Это симбионты?

– А то думаю, шо ты на меня такой рысью смотришь, ай хыщница. – Шевчук забрал саблю. – Судя по всему недавно да?

– Да, я не знала, что с ними делать, ну вот как-то получилось. – Лиса была в шоке, только сейчас она поняла почему так долго бежала на звук, ее уши стали острее слышать. Да и видела она все необычайно четко, спросонья не разобрала, но теперь отчетливо понимает, что мир больше не расплывается. Она видит, и видит хорошо.

– Ну а звать то тебя как, голуба?

– Лиса я. – Она пришла в себя и взяла винтовку.

– Очень приятно, познакомится. Нет правда, молодняк еще, не хотел грех на душу брать, а ты так подсобила. Ну услуга за услугу, в Погранич говоришь надо, довезу конечно. А ты как теперь в Убежище попадешь?

– Никак… – С горечью в голосе сказала Лиса, теперь это её сила и ее проклятье. – Но я должна выполнить свое поручение.

Шевчук лишь кивнул. Он молча перетащил всех серых под сень близстоящего дерева, взял свой рюкзак, бронежилет распотрошил, ткань снял и свернул, постучал по бронеплите и покачал головой.

– Эх хорошая была, поганцы испортили. – Он перевел взгляд на Лису. – У нас винтовки не очень хорошие делают, а пули так вообще, слабые, но плиту теперь мне только в большом арсенале исправят. Вот гады, не пробили, но попортили.

– А ты с ними что сделал? Не убивал же? А как тогда?

– А это мой помощник, уже сколько с ним хожу, из целой уймы передряг спасал. Симбионты они разные бывают, мой вот электричеством шарахнуть может. – Шевчук продемонстрировал электродугу меж пальцев. – А их вырубил просто, надеюсь не помрут молодчики.

– Ты сказал довезешь, на чем?

Шевчук махнул рукой, и они вышли из леса к дороге, возле которой паслись семеро коней. Шесть из них было нагружено различным снаряжением, в том числе противогазами. «Так вот почему они были налегке» – сразу возникла мысль. Шевчук подошел к одному из коней и начал его поглаживать по длинной мускулистой шее. Лиса видела их только на различных картинках, когда была маленькой. Ей всегда казалось, что все старые животные вымерли и остались лишь разные аберы. Лошади правда все же отличались от тех, что были на картинках, их шеи оканчивались специальными дыхательными органами. Довольно широкие щели – жабры, с помощью которых можно фильтровать едкий воздух во время дождя.

– Это мой горемыка. – Шевчук прислонил голову к крупной шее животного. – Тайфуном зову! Гордое имя, как раз для такого бесстрашного зверя. Ну-с, залезаем.

– А ехать долго?

– Если на шаге, то минут двадцать. Запрыгивай! – Шевчук подал руку, и усадил Лису позади себя. – Бррр, ну брат, поехали!

– А что за задание у тебя такое в Пограниче?

– Найти надо кое-кого, остальное секрет. – Лиса осматривалась по сторонам, теперь она могла видеть все в самых мельчайших деталях. И хотя мир вокруг был все таким же серым, в нем прибавилось новых красок.

Доехали да деревни они довольно быстро. Лиса хоть и видела этот массивный бревенчатый забор мельком, все же успела хорошенько запомнить. Въехали они без каких бы то было проблем, похоже Шевчука тут знали. Деревня была небольшая внутри: с десяток изб, сараи и большущий амбар. Доехав до центра деревни, обратила внимание на кузницу, самую обыкновенную, где трудился обычный работяга, отбивая огромным молотком какую-то железяку. Люди кругом были одеты в ватники, и обычную льняную одежду. Шевчук сказал, что люди здесь довольно богатые, и по меркам местных деревень у них прям «роскошная жизнь».

– Погранич стоит удобно, конечно. Самая западная из местных деревень, тут группировок то и особо нет, и вот местные по деревням и сорганизовываются. Восток в основном зеленый, они харчи выращивают, одежальчик, травы да грибы, махорка у них хорошая, конечно. Так и живут, ну а Погранич желтый, зато, не минуя его на восток не пройти. На севере пригород хоть и красный, но довольно спокойный, на юг кордон армейских, а на западе земли казаков, ну и туда дальше Бастион, они по реке торгуют. Вот и поэтому деньга у них неплохая водится.

– Что за Одежальчик, кто такие армейские и Бастион? – Лиса пожимала плечами, у нее вновь разогревался интерес к этому миру.

– Ну Одежальчик – трава такая, растет хорошо, как вата, из нее мы нитки делаем. Ну а потом одежду, разумеется. Армейские это группировка, до Катастрофы армия и была, они весь юг контролируют, а он зеленый между прочим, там тоже деревни, только вместо цапо, ну бандитов местных, там коменданты орудуют, тоже своеобразные бандиты. Ну и Бастион – это союз четырех группировок: Барьер, Красная Звезда, Лазурит и Тень. Правильно он называется Последний Бастион, они в самом центре в Желтой зоне.

– Тень? А как туда добраться? – Услышав знакомое слово Лиса обрадовалась, наконец-то ей повезло, и она узнает путь.

– А кто спрашивает вообще? – На голос из-за спины обернулись и Шевчук, и Лиса, перед ними стоял молодой и весьма рослый парень с глубоко посаженными глазами и квадратной головой, скулы были очень остры, лицо приятное и не вызывало тревоги, интеллигентный вид располагал к себе. Он был в синей куртке с капюшоном и разгрузкой на которой было два шеврона, один уже знакомый Лисе знак химического оружия. А другой в виде красной звезды, на котором был шар с четырьмя ножками.

– Вы Максим? Интендант Максим? Я вас и ищу!

– Так, повторю вопрос, вы кто? – Он нахмурил лицо, похоже стал переживать по поводу того, что его узнали. Не мудрено, ведь вся его группа пропала на днях, и он должен быть обеспокоен.

– Меня зовут Лиса, я из Убежища. Мы вышли с вашей группой пару дней назад, к сожалению, я потеряла счет времени, когда точно. У меня есть информация как для вас, так и для вашего начальства. Но поговорить мы должны наедине.

Максим молча кивнул, и позвал ее за собой в небольшой дом. Лиса спрыгнула с коня:

– Спасибо, что довез, ну вот тот человек, с которым я увидится была должна.

– Тебе спасибо, голуба, был рад познакомится. Я еще немного тут побуду и восвояси. Будете в наших краях милости просим!

– Потеря целой группы… да еще грехи на восточных рубежах города, мда, ЧП так ЧП. Гонцам в старости за такие вести головы рубили. Как будто мало проблем так еще и это. – Максим отреагировал на новости весьма спокойно, хоть и сильно огорчился, было видно, что он не был близок с группой. – Я занимаюсь обеспечением караванов экспедиционного корпуса, но вести, мягко говоря, не обнадеживают. Значит так. Вместе отправимся в Бастион, там сама обо всем доложишь.

– Хорошо, когда выдвигаемся?

– Прямо сейч… – Не успел Максим договорить, как в комнату ворвался один из местных, запыханным голосом, едва отдышавшись он завопил:

– Подцапочники идут, прохиндеев собрали тьму целую. Вместе с Кастетом идут, он злой, говорят, как собака. Что делать, господин интендант, где ваши молодчики, они же нас защитят? – Так Кастет жив? Но после всего того что он получил по лицу он должен был отдать концы. Невозможно! Лиса вновь почувствовала то страшное чувство в груди.

– Как будто не было проблем, так еще и ваши бандюганы. Что ж сейчас нам никто не поможет. Будем держать оборону!

Глава

VI

– Да какие там права? Никаких прав у них нет ни на землю, ни на что еще. – Говорил староста деревни на собрании. – Они, кровопийцы такие, ни черта не делают! Этак в каждой деревни парочка есть, случается, что теплицу снесет, мало ли что зверь какой или бывает, что еще, так что делать честному человеку, идешь к такому прохиндею и просишь в долг. А они ж твари хитрые, возьмёшь мешок, а отдавать два, и попробуй повозмущаться ихнии прихвостни вмиг тебе объяснят. У нас еще не так страшно, а вот другие деревни: Тарус, Лопня, Кижинь – все, бесы подмяли под себя. Мужики говорят, Кастет казаков на армейских натравливает, то одним помогает, то другим. Погранич то вроде ничейный, но он тут свои шашни крутит во всю. Казачки уже пытались к себе Погранич присоединить, ну так он им харчи перекрыл – ушли. Мы на вас братишки так надеялись! – Староста жалостливо посмотрел на Максима, похоже, что к Кастету и его людям он симпатии точно не питал, в отличие от теневцев. – Крыша над головой и харчи, но чтоб и духу этих прохиндеев не было, такой был уговор!

– Видишь, как получилось отец, отряда больше нет. Похоже поэтому они и активизировались.

– Акти… чего? – Старик смотрел на Максима в недоумении

– Начала действовать, решил похоже Кастет вас окончательно подмять.

– Да нет, он хоть и мироед, но не бандит. Он хитро поступает, нет дескать чего отдавать, ну что же не последнее то отнимать, подсоби маленько, а я тебе и долг прощу. Да вот только не простит, так и работают на него целыми деревнями, а он только жиреет, чтоб бес ему в ребро!

– В любом случае нужно бандитам силу показать, может и без боя обойдемся. Отец собери всех мужичков на деревни, кто готов оружие держать, и чем вооружится сообрази, мы тут обсудим что дальше делать будем.

– Поганый мы народец. – Староста развернулся и пошел к выходу, грустно бурча себе под нос. – Судный день, померло сколько, а мы все цапаемся, прости господи…

– Я знаю зачем идет. – Лиса вновь взяла слово, они с Максимом остались одни в избе. – Он меня пытался… я ему лицо разбила, и вещи свистнула, мстить идет.

– А почему сюда, ты же можешь быть где угодно. Да и собирать столько народу. Нет тут что-то серьезнее, мне кажется, что раз его людей перед Пограничем разбили то он решил, что здесь будут собираться все его противники. Заодно на деревенских можно злобу выместить. Подцапочники – те, кто под ним ходят, оборванцы простые, вооружены посредственно, да и выучки никакой. Мы можем попробовать сами их разбить, если до драки дойдет.

Ребята вышли во внутренний двор деревни, беготня и гул, народ тащил что мог, вооружался чем было. Сама деревня была защищена в разы хуже Убежища, и дело даже не в том, что у местных было меньше оружия, в первую очередь проблема в оборонительных сооружениях. Трехметровая бревенчатая стена хоть и является защитой, но уж точно не из неприступных. Ни рва, ни башен, ни бойниц, больше кажется, что она нужна для того чтобы скотина не разбегалась. Хотя и с оружием тоже было все крайне посредственно: грубо сделанные, даже по меркам этого времени самострелы, луки, топоры, кастеты, заточки и прочий сельхоз инструмент. Местный кузнец вышел в простецкой кольчуге, и в спешке приматывал селянам на грудь металлические плиты, пытаясь с помощью веревок посадить их как можно жестче. Излюбленная одежда деревенских – ватник, была какой никакой защитой. Его делали из того самого растения, название которого недавно узнала Лиса. Причем набивали довольно туго, а сам по себе материал, был похож на очень плотную вату, от всяких заточек и ударов простеньких дубин защитить вполне мог. Эта одежда и в Убежище была очень распространена и любима, массово завозившись караванами с востока.

– Я этих крысаков терпеть не могу, я вам тоже помогу! – Окликнул Лису Шевчук, на голове у него была надета ушанка, а на поверх своего комбинезона нацепил кожаный дублет. Он держал в руках старый сильно потертый пистолет-пулемет, которым явно заинтересовался Максим. – Один диск остался, но если повалят толпой, то сразу их приговорю. Отца моего один из этих со свету сжил, у меня с ними свой разговор.

– Шпагин? – Максим разглядывал оружие Шевчука и даже попросил дать его подержать, покрутить. Его явно интересовало оружие, он с большим любопытством осматривал трофей Лисы десять минут назад, и с придыханием рассказал, что этой винтовке уже больше ста пятидесяти лет, а она все так же надежна. – Нет ну разве не чудо техники? Просто, дешево и сердито!

– Ну мы называем его Пэпэш, у нас в Войске заводик сделали и там клепают такие штукенции, только вот с патронами беда совсем, сами по себе слабенькие и дорого получается горстями. – Шевчук хоть и ругал оружие, но в его речи все-таки проскакивала симпатия, как будто его что-то связывало с этим автоматом. – Против чокнутых с севера хорошо идет, мы их специально на Сечь таскаем сколько можем.

– А вот про эту самую Сечь ты в прошлый раз не рассказал. – Лисе безумно нравилось узнавать что-то новое об этом мире, который оказался в разы больше ее самых смелых представлений.

– Та шо ж я, ну это, голуба, застава такая, казацкая. Не знаю кто название придумал, говорят в былые времена такая была, да на весь мир гремела! Мы малый мост в город стережем. Находимся на самом севере территории Войска, сразу за Вольницей, это заречный пригород старого города, столица казаков. Ну мы по большей части туда ушли чтобы жизнью ратной пожить, свободной… В самом Войске все строго: родился в семье казака – будешь на коне скакать да шашкой рубать, ну а ежели крестьянином, то тут уж брат, судьбинушка такая значит. Ну вот многие и бегут от таких порядков, и семью новую находят, братство целое. Есть у нас и совсем анархисты, а есть и те, кто пытается сказать, что мы отдельная группировка, чуть ли не народ отдельный – сечевцы! По мне так брехня, у нас просто жизнь другая, мы рубеж стережем и нас особо не трогают, но и признавать то не хотят, а снаряжение, патроны, оружие, еду сами добывайте, как хотите. Ну нам периодически заносят от Бастиона, что, как сама понимаешь, люто не нравится Войсковой верхушке. Но по большей части сами барахлимся, то в красную лезем, то со своей тащим, что можем, это тоже нас не красит особо. Поэтому молодежь сейчас, люто ненавидят Войско, порядки, законы там, ну и вообще образ жизни, все-таки есть с чем сравнить, у нас опасно, но вроде как воля. А молодому то что надо? Доброй битвы, да попойки! И некоторые дуреют, начинают с казаками воевать, и до крови подчас, где ж такое видано?

«Идуть!»

Крик не предвещающий ничего хорошего. Максим отдал распоряжение Лисе занять точку для стрельбы в лесополосе близ Погранича, чтобы она могла в случае чего выщелкнуть парочку самых рьяных из нападающих. Отдав приказы о том где кому и как стоять сам взобрался на стену и приготовился к переговорам. Шевчук вместе с группой из самых хорошо вооруженных стали на страже врат.

«Может получится договориться?» – мелькало у него в голове, но увидев приближающихся, всякая надежда на мир исчезла. Кастет шел сюда не как цапо, а как настоящий завоеватель. Он ехал впереди двух колонн в богато украшенной телеге. Даже издали было видно, кто здесь хозяин жизни, красный кафтан в черной повозке, среди серой толпы сразу бросался в глаза. Было видно, что голова изрядно помята и вся перемотана. Но интерес был больше в колоннах за его спиной. Первая полностью укомплектована подцапочниками – людьми которые выполняли все грязные поручения своего начальника: выбивали долги, грабили, насиловали, убивали неугодных, следили чтобы батраки цапо работали исправно. Вооружены очень скудно: самопалы, примитивные арбалеты, всякие дубины, и прочие инструменты нанесения тяжких телесных, а вот защитное снаряжение у них было неплохое относительно региона, кожаные и железные нагрудники, примитивные шлемы, у многих были видны простенькие респираторы, а также разные подсумки с неизвестным содержимым. Но их самым страшным оружием была численность – не менее ста человек! Для нынешнего времени это уже полноценная «армия» особенно для этих мест, ведь, считай, население небольшой деревни! Похоже он собрал их со всей окрестности, а может и со всего востока.

Но интересней была вторая колонна, впереди шли закованные в цепи Аберрации, их тут называли Выродки. Две двухметровые громадины со следами увечий, их специально морили голодом, а потом натравливали на разных… ну на кого надо. Выродки были сильноизменёнными людьми, с длиннющими, достигающими земли лапищами, которые венчали огромные когти, больше напоминающими ножи, их пасти, усеянные кровоточащими клыками, вырабатывали особо едкую слюну, мощный токсин, убивающий человека за пару минут. Но Максим был твердо уверен, что они больше для деморализующего эффекта, выпустить их значит устроить массовую резню, что не очень-то выгодно для Кастета.

Позади же еле плелся небольшой трактор, завешенный листами железа в качестве брони. Наверху в виде башенки стоял станковый пулемет, что было, наверное, самым мощным оружием в руках этой импровизированной армии. Он был крайне медлительным, скорее всего патронов к пулемету и топлива в обрез, но у обороняющихся просто не было средств его уничтожить или повредить. И это была большая проблема.

Собрать это войско дело вовсе не тривиальное. По сути восточные земли были крайне разрознены, и находились в Зеленой зоне. Здесь комфортнее всего существовать человеку, однако очень мало особых аномалий, что называют Кузнями. А по существу весь восток – это аграрный регион, состоящий из множества деревень, объединятся им просто незачем было. Имея практически монополию на поставку ткани, местные жили преимущественно в достатке по сравнению с землями казаков и армии. Да и расположение им благоволило, на юго-востоке было своеобразное море, а на западе река – перешеек между ними занимал Погранич, единственное место через которое можно было пройти на восток. Большую часть произведенной продукции сами же крестьяне и потребляли, но был и излишек, на который выменивали всякое полезное, от лекарств до некоторых машин. Ведали торговлей старосты, но появившиеся цапо – самые зажиточные из крестьян, быстро занимали эти должности подметая под себя всю деревню. Но тот, кто привел этих людей, был похоже царь всех цапо, ибо, только обладая всей полнотой власти над востоком можно было привести столько народу!

– Боярин светлоликий, в старину только так звали самого достойного мужа! Радуйтесь объединению востока, радуйтесь порядку, радуйтесь тому что голод и бандитизм навсегда покинут эти края! – Начал кричать один из шестерок Кастета, он властно окинул взглядом Погранич и встал, готовясь говорить.

– Добре деньку сородичи! Как видите я пострадал, пострадал за нас за всех, за то, чтобы ни один крестьянин больше не страдал. Но господь милостив, одной рукой, наказывая за грешность, нас простых людей, он одаривает другой, он любит нас и желает нам богатства духовного. Господь отнял у меня лицо, но дал несравнимо больше, он дал мне истинный путь! Он явился ко мне и сказал, что надо объединять восток, что я как самый последовательный его слуга должен возглавить это. Старосты всех деревень востока склонились пред такой великой целью и даровали мне титул Боярина! Мы почти объединились, вы последние, братья мои. И мы ставшие одним целым установим новый порядок, не позволим больше никому хозяйствовать на нашей земле!

– И потому, ты такой добряк привел все эту ораву сюда? – Крикнул кто-то со стены. – Мы тебя хорошо знаем, ты обобрал до нитки три деревни и у нас народ поразорил. Доколе, супостат, ты будешь мозолить глаза, поди прочь!

Послышались одобрительные крики, хотя народ здесь явно недооценивает силы пришедших, деревню похоже придется сдать. Но одна только наглая ложь этого цапо так сильно раззадоривала защитников, что они готовы были рискнуть и сразится.

– Все эти добрые молодцы – рать со всего востока! Они здесь, чтобы показать вам на что мы способны вместе! Но вы тоже должны понимать, что достичь такого – великий труд! Труд, который мы должны делить между собой. Сколько среди вас таких, кто хочет переложить труд, ответственность на людей из других деревень? Но мы должны нести это бремя вместе, во славу господа! Во славу Востока!

На все призывы Кастета защитники отвечали улюлюканьем и криками «Прочь!», разгневанный он сказал:

– Что ж Погранич, вижу вы отрицаете наше святое дело, плюете на господа нашего спасителя. Вы испорчены, порок лености и разгильдяйства затуманил ваш разум, терпеть такого святотатства мы не будем. Мы преподадим вам урок!

Кастет отдал приказ, подцапочники лавиной ринулись на деревню, Выродков еще держали на привязи, а вот трактор на полном ходу, если это вообще можно было назвать полным ходом, поехал в ворота. Со стены начали отстреливаться, но и снизу не отставали, появились первые жертвы. Нападающие были лучше вооружены, их было больше, Максим заметил небольшой отряд с мушкетами, они поджигали фитили, что говорило – вооружались чем могли. Макс имел в рукаве пару козырей, и первый он поспешил использовать сразу, парочка гранат. Они скосили приличное число нападающих, хотя некоторые и встали обратно на ноги! Даже оружие, сделанное в Тени в массе своей, уступало старому, хотя были и редкие исключения. Несмотря на довольно неплохой эффект, Максим думал, что использует их куда лучше. В этот же момент трактор, разогнавшись на свой максимум, врезался в ворота протаранив их. Тут же открыв огонь из пулемета – защитников стало резко меньше, погиб кузнец, сжимая свой тяжелый молот, в прорыв немедленно хлынула толпа. Однако уже с противоположной стороны открылся автоматический огонь, Шевчук не жалел боезапас массово открывая вакансии для новых подцапочников. Барабан опустел, однако первая волна атаковавших захлебнулась.

Лиса видела подобное уже не в первый раз, ей хорошо запомнились волны фанатиков, что в трансовом припадке неслись на стену. Их ярость, их самоотверженность, их ненависть. Но культистов не считали за людей, с ними невозможно было говорить, будучи пойманными они пытались как можно быстрее покончить с собой, желательно убив еще хоть кого-нибудь. Сейчас же она наблюдала за побоищем двух непримиримых групп людей.

С самого начала она хотела застрелись Кастета, однако его закрывал трактор, стоящий так, что с ее позиции было невозможно попасть. А выйти из лесополосы, значит демаскировать себя, и, несмотря на свои новые апгрейды одна против разъяренной толпы она бы не сдюжила никак. Когда же трактор отъехал, Кастет скрылся за большими и высокими бортами своей командирской телеги. «Какое невезенье!» – Лиса знала, что один хороший выстрел мог решить исход боя, но ей так и не удалось его произвести. Но даром она время тоже не теряла, отстреливая некоторых из нападавших. И к счастью ее выстрелы никто не видел и не слышал из-за разгара боя. Никто из людей…

Подцапочники продолжали бежать во врата, всем оставшимся защитникам стен пришлось тоже смещаться, похоже, что финал будет разыгран именно там. Шевчук остался без патронов, однако с саблей наперевес ожидал за углом кузницы пока к нему подойдут поближе. Под прикрытием башенного пулемета урки смело продвигались вперед, они были уже уверенны, что всякое сопротивление сломлено. Максим вместе с остатками защитников готовились принять бой в улочке, он держал в руках странного вида конструкцию, напоминающую здоровый радиатор, от которого отходила труба вместе с необычной продолговатой маской, он нацепил ее на лицо и шею. Они почти подошли к углу за кузницей.

3 метра – Шевчук крепче сжимает саблю, Максим показывает ему на пальцах сколько до выпада.

2 метра – Все готовы! Ждем…

Метр…

Один из защитников закричал, отвлекая внимание наступавших – есть секунда! Максим выбежал перед нападающими и с силой ударил своим оружием о землю, пронзив жутким воплем нападавших! О, что тут произошло: урки побросали оружие и будто скошенные, попадали наземь, те что остались стоять на ногах, судорожно кричали, пытаясь закрыть уши. Звуковая волна – второй козырь интенданта! Защитники подбежав поближе принялись рубить нападавших! Селяне, будто одичавшие валили урок на землю и полосовали им лица, рубили, косили, стреляли – годы несправедливости, годы унижений и рабского труда и эта обида выплеснулась своей самой мерзкой частью. Пулеметчик на тракторе похоже не пострадал, и тут же открыл огонь, но стрелять ему было суждено недолго. Шевчук уже лез на башенку, и секунда отделяла жизнь от смерти. Занесенная сабля стала решающим ударом! Те, кто мог бежать, поспешили немедленно ретироваться, в панике они, затаптывая друг друга, спасали свои гнилые шкуры.

Максим забравшись на врата констатировал – Погранич выстоял! Войска объединенного востока разбиты и спасаются бегством, Кастета уже и след простыл… Но деревня была в печальном состоянии, пробитые врата, повсюду трупы, деревня потеряла очень много защитников, и судьба ее теперь подвисла в воздухе. Молва о том, что людей Кастета можно было разбить даст людям надежду на избавление от гнета цапо и зацепившись за нее они готовы будут дать бой. «Как же до такого дошло? Что же мы натворили…» – осматривал поле боя один из селян.

Дождь…

Уже давненько его не было. Максим быстро отстегнул маску от своего оружия, и навинтил на нее шланг с фильтром и остался стоять на стене, молча осматривая округу. Хотелось курить… Такие сражения редки, очень редки в это время. Обычно битвы – это не большие перестрелки между различными группками или даже просто бряцанье оружием. Но в последнее время люди все больше ожесточались, не желая терпеть сложившийся порядок вещей. Видимость ухудшалась, селяне, нацепив респираторы начали быстро убирать трупы, Шевчук помогал. Теперь деревне предстояло восстановиться после бойни.

Дождь…

– А где Гаврила? – сказал один из селян крутя по сторонам головой. – Только что здесь был. Гаврила! Гаврила!

– Гаврила! Гаврила! – Поддержали остальные

– Нас же вроде девять было? Один, два, три, четыре, пять, шесть, сем… Как же так?

Дождь усиливался…

– Выродки… – Максим сказал себе под нос с огромным испугом, ведь их он тоже не видел, как и Кастета. Эта оплошность, это глупость может им всем стоить жизни. Он начал кричать. – Выродки!

Оставшиеся сомкнули ряды, интендант присоединился к ним. Противогазы, респираторы и очки мешали обзору, твари могли наброситься откуда угодно. Итак, шансы: Шевчук без патронов с саблей, использовать симбионт в дождь он не может, Максим не сможет использовать свое симбиотическое оружие ближайшие полчаса, у селян топоры, и косы, огнестрел у одного и то он не успеет его перезарядить после первого выстрела.

– Медленно идем в избу, там баррикадируемся, спина к спине, у твари инстинкт на толпу не нападет, пока не поймет, что мы ей ничего сделать не можем. – Максим пытался судорожно всматриваться в дождь, из-за испарений появилась небольшая зеленая дымка, он затаил дыхание. – Медленно…

Они начали пятиться, дождь глушил звуки, враг мог атаковать откуда угодно. Страх настолько пропитал их, что никто не делал лишних движений, их шаг замедлился, они, словно восковые фигуры, боясь сделать лишнее движение ступали с крайней осторожностью.

Дождь…

«Тварь не нападет… тварь не нападет… тварь не нападет… сволочной дождь, ни черта не видно! Все будет хорошо… Только бы дойти да избы. Чутка осталось всего каких-то десять метров, аккуратно, аккуратно. Вот уже меньше, не нападет! Слушай, слушай, где же оно? Пять метров, уже почти, тихонько, тихонечко. Не дышать, слушай. Что это? Там в конце, эта фигура… о нет, это тварь. Смотрит… это оно…»

Шум дождя… тишина… тварь растворилась в дожде…

Хруст!

Звук!

Смерть!

Они перестали шевелиться, все замерли. Что же будет дальше…только шум падающих капель. Огромная когтистая лапа, рассекая струи воды, опустилась на Максима…

Дождь окрасился кровью…

Глава

VII

«Я убью эту тварь!» – Лиса мчалась как могла, догоняя повозку Кастета. За все эти жертвы, он должен заплатить кровью. Как только цапо увидел свое поражение, сразу же поспешил ретироваться, а Лиса решила, что пока он жив, победы не будет. О как сладка будет месть, жаль, что ты умрешь так быстро! Кастет отъезжал медленно и вальяжно, рассуждая что же теперь ему делать, из-за такого поражения с него спросят, с другой стороны он сохранил Выродков, да и если честно не очень-то хотелось их использовать. Лиса уже была на позиции, сейчас его было видно полностью. Прицел… Еще пару секунд, еще совсем капельку…

Выстрел!

Пуля попала в изголовье и срикошетила в руку сидящего на повозке прислужника, что пытался закрепить контр-трос, связывающий одного из Выродков. Испугавшиеся стрельбы снайпера, еще не осознавали, что настоящий ужас находится радом с ними. Одна из тварей дернула освободившийся трос и словно хлыстом, рассекла воздух, располовинив одного из прислужников, удерживающего массивные цепи. Второй подцапочник бросился бежать. Тварь резким скачком тут же настигла его и одним ударом когтистой лапы оголила позвоночник. Мгновенно в бегство пустились мужики, державшие второго монстра, но его еще удерживал трос, привязанный к телеге. Но удар по тросу освободил и это чудовище, которое тут же устремилось за своими охранниками. Кастет молился. Бешено крестясь он наблюдал из-под повязки на лице свою смерть, склонившуюся над ним. Но молитвы не были услышаны, весь лес наполнился криками его агонии, чудовище заживо потрошило и поедало свою жертву. Таких предсмертных мук не пожелаешь никому, даже самому мерзкому и гнусному человеку. Кастет вновь принялся молиться, но, агонизируя, теперь молил не о спасении, но об избавлении.

Выстрел!

Её пуля прекратила боль… Гримасы этого человека Лиса не увидела, но все равно отчетливо себе ее представила. Кастет не собирался умирать, и уж тем более сегодня в окружении маленькой армии приспешников он не мог представить себе такой конец. Тварь услышала… Медленно обернувшись она смотрела прямо на Лису, хоть и между ними было приличное расстояние, тварь словно знала, откуда стреляли, эти впавшие глаза, зияющая дыра вместо носа, череп, туго обтянутый кожей, словно мстительный, сверхъестественный дух, оно хотело убивать!

Выстрел!

Бешеный фонтан крови и плоти, оторванная нижняя челюсть и дикий, яростный вой, необузданный гнев чудовища сейчас направлялся на стрелка. «Черт!» – пуля попала несколько ниже раздробив ужасную челюсть, которая повисла на тоненьком куске плоти. Лиса видела, как тварь с огромной скоростью вбегает в лес, нужно было срочно что-то предпринимать. «Дерево! Точно залезть на дерево и попробовать стрелять оттуда!» – Сказано сделано, она уже слышала приближение твари. Выродок был уже в сотне метров, прицел…

Начинался дождь…

В эту секунду мысли Лисы стали предательски сбиваться. «Что делать? Защиты нет, даже если я убью тварь…» – Она продолжала целиться, незащищенные руки уже обжигало, пару минут и дышать будет невозможно. И все же надо решаться!

Выстрел!

Рука дернулась, и пуля пробила твари грудь, Выродок отлетел на землю вновь издав вопль. Щелк затвора.

Выстрел!

Пробита нога, но стрелять уже больше нельзя. Судорожно накидывая капюшон, она съехала с дерева, ободрав себе все руки. Плюхнувшись на землю, еще под сенью, она распахнула куртку и оторвав подол рубахи, плотно обвязала вокруг рта и носа. Теперь бегом искать любую нору, что угодно, еще минута и на поверхности дышать будет нечем. «Пожалуйста, пусть хоть что-то подвернется!» – она бегло осматривала окрестности, носясь туда-сюда. Внезапно ее взгляд привлёк небольшой холм, на краю которого стояло дерево с раскидистыми корнями. Меж ними было спасительное углубление, Лиса бросилась туда в полубреде, это место оказалось хорошей защитой против дождя, она разворошила опавшие гнилые листья и засыпала себя с головой. Спасение! И на секунду лишь закрыв глаза, ей вновь стал сниться необычный сон…

– Вы последний оплот, вы Бастион, вы надежда всего человечества на воскрешение! – В огромном зале, выступал перед несколькими сотнями человек молодой юноша, его речь была страстной и пылкой, он вкладывал в каждое слово определенную интонацию, подчеркивая значимость своих слов, словно играя на струнах душ собравшихся, он внушал им. – Надежда! Оглянитесь, товарищи! Все это построили мы, Катастрофа, масштаб которой сравним разве что с Великим Потопом, растоптала человечество. Она отобрала у нас космос, повернула вспять прогресс, сегодня слово «Человек» не звучит гордо! Мы были сломлены, мы были испуганны, мы были в смятении… – Зал поник, люди тупили взгляды в землю. – Но смотрите, смотрите же! Кто отстроил этот зал из руин?

– Мы! – Скандировала толпа!

– Кто возвел Великие Кузни?

– Мы!

– Кто на пепелище мира, смог построить новый?

– Мы!

– Так знайте, что Человек будет вновь звучать гордо! Люди, объединенные одной целью, люди трудящийся без устали на дело восстановления цивилизации, вот наше самое главное сокровище! Слава труду, слава упорству, слава человеку!

– Слава! Слава человеку! Слава мужеству!

– Мы восставшие из пепла! Нас не сломить, Бастион это мы!

– Ураааа…

Кто они? Лиса не могла разобрать в полудреме, но она отчетливо видела себя в толпе. Вновь, как и в родной Кузне можно было разглядеть этих людей: уставшие и перепачканные, с огромными мозолями на руках и морщинами на лице – их глаза сейчас светились. Кем они были? Что создавали? И для чего это кричали? Столько вопросов и так мало ответов… На этих мыслях Лиса окончательно упала в царство Морфея.

Разрыв!

И смерть проходит мимо. Максим видел, как огромная уродливая лапа, с тяжестью опустившаяся на стоящего рядом селянина, порвала ему брюхо. Они бросились в ближайшую избу, без раздумий, без команды, лишь синхронно бежали. Животный ужас охватывал сердца, мысли просто исчезли, сейчас они были словно в темном туннеле, и распахнутая дверь избы была единственным светом, выходом, которого они так желали.

Однако добежать всем было не суждено, как только они бросились, тварь немедленно прыгнула, чтобы преградить некоторым дорогу, всего пару секунд и вот уже второй прощается со своими внутренностями, существо немедленно разворачивается и хватает за ногу еще одного бедолагу. Подтянув к себе селянина Выродок вцепляется своими зубами ему в голову, словно раскусывая виноградину. Алый сок окропил бегущих… И вот они внутри…тяжеленный засов в глазах остатков защитников Погранича сейчас выглядел как непреодолимая броня. Пытались отдышаться и решить, что делать дальше, сейчас они были в западне. Вскрик одно из селян, вновь привел в состояние ужаса всех оставшихся в живых – в углу комнаты был растерзанный в фарш человек, видно одна из первых жертв Выродка. Тварь пыталась выбить дверь, стук и скреб, но к счастью их защита была довольно массивной.

– Как только просохну – начал Шевчук – Я эту скотину так отделаю!

– Ты же безоружный сейчас. – Максим и остальные упали на пол. Он сел напротив окна, облокотившись на стену. – Главная скотина тут только одна – Кастет! Как же у него духу хватило их выпустить? Хорошо хоть окошко маленькое, не пролезет тварь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.