Марья Димина
Седьмая принцесса Ганзурии, или Сказка для больших девочек №5

Глава 1. Амира.

Эти предки сведут меня с ума! Отец с его болезненной паранойей, «увижу еще раз, что катаешься на дельфинах, запру в Башне». И дед с его навязчивой идеей, «тебе семнадцатый год, пора о замужестве подумать». Еще этот Тафари притащился из своей Моранской лагуны. Кузины слюнями исходят, «ах, он прелесть, ах, он душка». Это он-то душка?! Груда накаченных мышц и самомнение глубже Чертовой впадины.

Я приподнялась на камне и уперлась ладонями в гладкую поверхность, отполированную волнами. Далеко стоящая в море Однозубая скала надежно защищала меня от любопытных взглядов с берега, зато совершенно не заслоняла вид на бескрайнюю гладь воды. На самом горизонте в лучах заходящего солнца едва заметно затрепетала белая искорка. Это корабль, и судя по всему, немаленький, иначе бы не разглядела. Интересно, чьи это флаги в гости к нам?! О, скорее всего, это и есть северный гость, тот самый, принц соседней Окмены, о котором я по приказу отца обязана сообщить в Подводное царство. Весть о его намерении нанести нам визит пришла еще позавчера, но я пару дней не появлялась во дворце, поэтому узнала об этом только сегодня. Еще один потенциальный жених. К счастью, не мой. Я у отца самая младшая. Правда, четыре моих старших сестры уже замужем. Но до меня очередь еще не завтра дойдет. Кажется, мне пора.

Стоило мне появиться в Подводных чертогах, как я тут же попала в эпицентр зарождающегося скандала. Царь и царица выясняли отношения. Судя по ехидным замечаниям бабушки, она припомнила мужу легкий флирт столетней давности с Наместницей Моранской лагуны. Похоже, оттуда прибыл гонец-парусник с письмом к благородному Тафари, и в послании содержался привет Повелителю морских глубин. Так что вы думаете?! Этот самец Рыбы-Луны не нашел ничего лучшего, чем передать сердечные пожелания своей маменьки в присутствии ее морского величества царицы Файрузы. И, естественно, бабуля немедленно вскипела.

– Дорогой, может, ты соизволишь объяснить: что это значит?! – сладким голосом поинтересовалась ревнивая супруга.

Дед поджал губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Горячность жены очень льстила его самолюбию. Он жестом отпустил незадачливого посланника и повернулся к ней.

– Совершенно не то, о чем ты подумала, дорогая, – укоризненно протянул он. – Просто уважаемая Садаф решила выразить мне верноподданнические чувства.

– Или намекнуть на чувства совсем иные, – едко бросила царица.

Поняв, что дело, того и гляди, обернется бурей, я решила вмешаться.

– Ау! Царственные особы! Может, кто-нибудь уже обратит внимание на ничтожную меня?! – позвала я.

Лучше бы я этого не делала!

– Ах, какой сюрприз! Вы посмотрите: кто тут у нас! – тут же переключился на меня дед. – Явилась, ста лет не прошло! Соизволь-ка объяснить: почему я должен развлекать твоего гостя?!

Я оторопела. С какой бы стати он мой?!

– А ее ли это гость?! – ледяным тоном произнесла бабуля, движением руки призывая меня под защиту своей спины, куда я тут же и юркнула.

– Но не мой же, – в тон ей возразил царь. – Молодой человек прибыл для знакомства с нашими внучками. Что-то вроде смотрин, я так понимаю.

Владычица скептически фыркнула.

– Но что было истинной целью?! – она погрозила пальцем, недвусмысленно глядя на мужа.

И тут меня морской черт дернул за язык.

– Хочет этот бугай с девчонками знакомиться, его дело. Я-то причем?!

Залп в четыре сердитых глаза был неслабым.

– Сухопутным слово не давали, – рявкнули они хором, проявляя редкое единодушие.

Я обиженно засопела.

– Но в чем-то девочка права, – тут же оговорилась бабушка. – С чего ты решил, что этот Тафари прибыл именно к ней?! У нас полсотни внучек, если ты помнишь.

Царь насмешливо посмотрел на меня.

– Но больше всех ему понравилась Амира, – ехидно просветил он нас. – Я видел, как гость уставился на нее, едва она появилась.

Царица закатила глаза.

– Ах, какая проницательность! Может, стоит проявлять ее почаще?!

Дед сложил руки на груди.

– О чем это ты?! – поинтересовался он.

Бабуля снисходительно покачала головой.

– Всем, кроме моего венценосного супруга, очевидно, что этот мальчишка прекрасно осведомлен о твоем особом отношении к девочке. И яснее ясного, что он рассчитывает через нее втереться к тебе в доверие. Догадываюсь, что у него далеко идущие планы.

Морской владыка усмехнулся.

– Тебе не кажется, дорогая, что это чересчур?!

Тут я опять не смолчала.

– И что значит «через нее»?! Нужен он мне, как рыбе зонтик!

Дед нахмурился.

– А кто тебя спросит, детка?!

Бабушка немедленно приняла мою сторону.

– Как это: кто?! – возмутилась она. – Я, конечно! Я не позволю принуждать Амиру к браку с этим малолетним интриганом. Даже не сомневаюсь, что Тафари выполняет волю своей хитроумной маменьки.

Царь не на шутку рассердился.

– Файруза, твои инсинуации просто смешны.

Подобрав отвисшую челюсть, я вставила свои тринадцать дукатов.

– Я не собираюсь замуж! Ни за этого Тафари, ни за кого другого!

Дед перевел на меня тяжелый взгляд.

– А я разве задавал тебе этот вопрос?!

Я спряталась за спину бабушки, которая тут же бросилась мне на помощь.

– Во-первых, не кричи на ребенка! А во-вторых, если уж замыслил поход налево, не смей использовать в своих грязных планах невинное дитя! – гневно отчеканила она.

О, кажется, пора бежать отсюда! Дед, кроме того, что Повелитель морских глубин, еще ведь и маг неслабый, о бабуле вообще молчу, в некоторых делах она покруче будет. И хорошо, что они осознают свое могущество, иначе еще неизвестно: чем все это могло бы закончиться. Похоже, им просто надо пар выпустить.

Я на цыпочках выскользнула из тронного зала и тут же натолкнулась на виновника гремящего за дверями скандала.

– О, принцесса Амира, какая удача встретить Вас, – одаривая меня дежурной улыбкой, произнес этот верзила. – Вы не слишком частая гостья в чертогах своего венценосного деда.

Вот попала! Если пошлю его в бездну, этот недоумок может и царю пожаловаться, а мне только этого не хватало.

– Полагаю, гостей здесь хватает и без меня, – дернув уголками губ, выпалила я, пытаясь обойти эту груду мышц.

Ага, как же! Он заступил мне дорогу.

– Уважаемая Амира, куда же Вы так торопитесь?! Неужели у Вас есть более интересное занятие, чем беседа с привлекательным кавалером?!

Я недоверчиво уставилась на него. Это он о ком сейчас?! О себе что ли?!

– Вот встречу привлекательного кавалера, там и решу, – холодно сообщила я.

Он на миг сузил глаза.

– Приятно обнаружить, что красивая девушка может быть и умна, – едва усмехнулся он.

Я пожала плечами.

– Куда приятнее, когда умная девушка еще и красива, не так ли?!

Собеседник понял, что меня не переговорить.

– Так куда Вы так спешите, прекрасная Амира?! – поинтересовался он. – Может, я смогу составить Вам компанию?!

Мне все это надоело.

– Уважаемый Тафари, что Вам от меня нужно?! – напрямик спросила я.

Гость сделал удивленные глаза.

– Мне?! – переспросил он. – Ничего. Я просто хотел предложить Вам прогулку по коралловым аллеям. Мы могли бы узнать друг друга получше, – он намекающе поиграл бровями.

Боюсь, что я не уследила за своим лицом. Наверное, по моему выражению этот бугай что-то понял.

– Я Вам не нравлюсь?! – ошеломленно спросил он.

Похоже, я поколебала его уверенность в том, что весь мировой океан крутится вокруг его уникальной особы. Хотя нет, вроде очухался. Теперь начнет искать во мне изъяны, иначе как объяснить, что я не пала в его объятия по первому зову?!

– Вас не привлекают мужчины?! – высказал он догадку.

Я так и думала! Какое еще объяснение он мог найти?!

– Почему же, – мой голос был сладок, как лукум. – Я обожаю деда. Да и мужья моих тетушек мне нравятся. А в их принадлежности к мужскому полу трудно усомниться.

Он смотрел на меня с негодованием.

– Но это же инцест! – возмутился он.

Я презрительно сузила глаза.

– Только для извращенцев, у которых слово «любовь» подразумевает «постель» и ничего более. Если я не в восторге от Вас, это не значит, что я поклонница нетрадиционных отношений. Просто, у Вас со мной ничего не выйдет.

Он смотрел на меня, как на заговорившую рыбу.

– Но почему?!

Я обреченно вздохнула.

– По теологическим причинам.

Он недоуменно пялился на меня, пришлось объяснить.

– Я никогда не соглашусь признать Вас Богом, – отрезала я.

И пока он замешкался в поисках ответа, я, изобразив вежливую улыбку, ускользнула.

Стоило мне отвязаться от надоедливого поклонника, как я запрокинула голову. Ого! Похоже, скандал набирал обороты. Толща воды ходила ходуном. Страшно подумать, что творится сейчас на поверхности! Ой! Я же забыла сообщить предкам про северного принца! Что же теперь будет?!

Я стрелой полетела вверх. Только бы успеть.

А на поверхности творилось нечто. Чернильно-грозовое небо недовольно хмурилось, разглядывая свое отражение в бурлящем зеркале. Гребни один выше другого вздымались ввысь, чтобы с грохотом обрушиться в открывающуюся бездну. Ветер мощным тараном пытался пробить их насквозь, упрямые волны прогибались, но силу терять не спешили. От грохота и свиста у меня едва не заложило уши.

Вскочив на поднимающийся гребень, я раскинула руки в стороны, чтобы удержаться под воздушными порывами. Я, конечно, не пена морская, но пробежаться по горбатым спинам волн могу без труда. Я бы именно этим сейчас и занялась, если бы не чувство долга. Вот ведь какая морока – быть дочерью Повелителя Ганзурии, пусть я последняя в списке детей, к тому же девчонка, и посидеть на престоле мне не светит, но печься о благе государства я обязана. Воспитание такое.

Корабль я увидела не сразу, гигантские буруны заслоняли его. Казалось, будто кто-то играет с ним невидимой рукой, подбрасывая и ловя, словно мяч. При такой качке я вряд ли смогу одна сделать что-то полезное. Остается только надеяться, что опытные мореходы позаботились о своем бесценном грузе.

Я прокатилась по волне и соскочила на мокрую зыбкую палубу. Именно в этот момент галеон накрыла коварная боковая волна, и меня едва не размазало по борту потоком воды.

Ну, родичи дорогие, спасибо! Вам поскандалить охота, а мне синяки да шишки.

Откинув назад волосы, я оглянулась вокруг. На палубе наблюдалась организованная паника. Капитан, стоя за штурвалом, сорванным голосом пытался перекричать ветер. Матросы, повинуясь его командам, с выпученными глазами метались между мачт. Хорошо, хоть паруса догадались убрать.

Пробегавший мимо меня рыжий парень вдруг остановился на полном ходу, и два товарища, налетев на него сзади, вместе с ним упали на бухту канатов. Догадавшись, что сейчас буду обнаружена, я юркнула поглубже в тень.

– Декус, черт морской тебя бери, ты чего?! – взревел здоровенный детина с серьгой в ухе, пытаясь подняться и оскальзываясь в луже.

Рыжий сел и недоуменно уставился на то место, где я только что стояла.

– Ты не поверишь, Зукас, но я только что видел здесь девушку, – заикаясь, произнес он, вытирая лицо рукавом.

Его товарищи понимающе переглянулись и захохотали.

– С рыбьим хвостом и во-о-от такими спелыми дыньками, – показал руками толстяк с ярким платком на голове, помогая им обоим подняться. – Заведи подружку, Декус.

– Во-во, тогда и русалки мерещиться перестанут, – поддержал его высоченный приятель.

И они, шатаясь в такт качке и держась руками за борт, отправились дальше, а я облегченно вздохнула.

Кстати, почему-то все земные мужчины думают, что у русалок размер бюста шестой, а то и седьмой, судя по тому, как показал этот пузан. Ничего подобного! Природой мы, конечно, не обижены, но, чтобы «спелые дыньки» – это перебор! И про хвост тоже сказки, мы же не рыбы все-таки. Просто носим узкие маджлы – это такие длинные полотнища ткани, которые наматываются послойно от пупка и до колен, а дальше идут пышные складки, переходящие в шлейф. Ходить в таком одеянии, конечно, не слишком удобно, зато плавать – одно удовольствие, и опять же традиция. Похоже, когда-то давным-давно сексуально-озабоченный подслеповатый маньяк заметил одну из моих тетушек, вот и пошли гулять небылицы. А на самом деле, мы такие же люди, как сухопутные, я даже больше других, у меня ведь отец земной. Теоретически, жить на суше для нас не проблема, другое дело, что желания особого нет. Скажу честно, подводные не в восторге от земных. Это я зависла между мирами.

Осторожно выглянув из-за канатной бухты и, дождавшись очередного крена, я незаметно перевалилась через борт. Судя по суетливым, но осмысленным действиям команды, корабль этот шторм переживет.

Мне вдруг стало безумно интересно посмотреть на заграничного принца. Я подплыла к кормовой надстройке и с подкатившей волной скользнула на балкончик.

Окна в каюте были закрыты ставнями, но между ними оставалась небольшая щель и, прижавшись к дубовой обшивке, я жадно заглянула внутрь.

Моему взгляду предстало большое, богато убранное помещение, пустое, как мне сначала показалось. Но, нет, хозяин был там. Я узнала его по одежде фамильных цветов Королевского Дома Окмены. Вы не поверите, но он спал. Не на широченной кровати в углу, а в гамаке, который раскачивался и подпрыгивал вместе с кораблем. Мои брови взметнулись вверх, да, такого я не ожидала. Впрочем, мое удивление мгновенно испарилось, когда среди катающихся по полу предметов я увидела пустую бутылку. Похоже, северный гость решил бороться со стрессом самым проверенным мужским средством. Дурак, случись что, захлебнется первым. Я обреченно вздохнула. Теперь придется приглядывать за этим неразумным созданием. Приняв единственно верное решение, я ушла в накатившую волну.

В воде звук распространяется гораздо быстрее, чем в воздухе. Я коротко свистнула три раза, и через пару минут из-за ближайшей скалы появились мои друзья. Наджиб, Хайдар и Вахид взволнованно лопоча, метнулись ко мне, тычась носами и заглядывая в лицо. Хорошо, что еще в детстве бабушка, устав от моего нытья, подарила мне способность понимать язык морских обитателей. Не всех, конечно, только разумных.

– Что случилось, Амира?! – наперебой загомонили дельфины.

Пришлось коротко обрисовать им ситуацию.

– Этот земной совсем без мозгов, – рассудительно произнес Наджиб.

– Точно, – согласился мощный Хайдар и добавил. – Зато, если здесь появятся акулы, охочие до человеческих тел, можно будет славно размяться.

– Тебе бы только в драку, – фыркнул красавчик-Вахид, подставляя голову под мою руку.

Я погладила глянцевую кожу.

– Самое неприятное, что галеон несет прямо на Одинокий зуб, – запрокидывая голову, указала я. – Вперед, ребята, аврал.

Ох, и наработались мы в эту ночь! Попробуйте спасти вчетвером полторы сотни человек. Хорошо, что, в основном, моряки попались опытные. Поняв, что их судно вот-вот налетит на скалу, они сиганули за борт, как летучие рыбы. Многие догадались уцепиться за рухнувшую мачту, так что нам оставалось только выносить на поверхность тех, кто потерял сознание. Мои друзья, обрадованные неожиданным приключением, славно порезвились и остались чрезвычайно довольны собой. Поблагодарив каждого, я распрощалась с ними.

Честно говоря, в этой суете я совсем забыла о принце. Но когда корабль, черпая пробоиной воду, начал заваливаться набок, меня как скатом ударило. Я метнулась к уже знакомому балкону в кормовой надстройке. И что вы думаете?! Окно было нараспашку, пол залит водой уже по колено, а этот любитель спиртного исчез. Я в ужасе оглянулась по сторонам, но что можно рассмотреть ночью в бушующем море?! Нырнув поглубже, я металась из стороны в сторону, пока не нашла его у самой скалы. Он, видимо, боролся до последнего, но мокрая одежда и тяжелые сапоги сделали свое дело, он погружался, бессознательно все еще шевеля руками. Я схватила его за воротник и потащила наверх. Пять секунд спустя мы вынырнули на поверхность, и он начал жадно глотать воздух, попеременно отплевываясь. Я поддерживала его наплаву, старательно прячась за спиной. В итоге, он отдышался, но силы на этом закончились, и принц потерял сознание. Пришлось отбуксировать его к земле.

Небо по-прежнему хмурилось, но ветер начал утихать, а волны потеряли свою высоту и ярость. Мир успокаивался после пережитой бури. Видимо, Старшие все-таки нашли компромисс, впрочем, как всегда. Оставалось только надеяться, что меня никто не заметил. Но даже если кому-то особо зоркому я и попалась на глаза, то счастливчик, переживший такую ночь, может сочинять все, что душе угодно. Кто ему поверит?!

Вообще-то, я быстро плаваю, но с такой ношей не разгонишься. Было уже совсем светло, когда я, пыхтя и отдуваясь, вытащила его северное высочество на пустынный берег в Дальней бухте. Ух, тяжелый какой, по виду и не скажешь. Я присела на песок рядом с ним и отвела мокрые локоны с его лица. А, что?! Симпатичный, правда, бледный немного, зато брови и волосы черные, как смоль, и усы ему очень идут.

По-детски пухлые губы так и напрашивались на поцелуй. Честное слово, я сама от себя такого не ожидала, но, когда я уже отстранялась, гадая: какого же цвета у него глаза, он вдруг открыл их. Серо-зеленые, кошачьи, удивленно-круглые. Мы смотрели друг на друга пару секунд, потом я вскочила и метнулась к воде. Повезло, что за камнем у самой кромки прибоя сразу начиналась глубина, а то пришлось бы в этой узкой маджле по мелководью бежать.

В себя я пришла только в море. Да, что это со мной?! С чего это я вот так взяла, и поцеловала совершенно незнакомого парня?! Сердце замерло и пропустило удар. О, нет! Нет-нет-нет! Этого быть не может, потому что не может быть никогда!

Глава 2. Миркус.

Я утомленно смотрел на Мелиссу. Стоило вырваться из-под матушкиной опеки, чтобы попасть в плен к сестре.

– Послушай, Мел, это перестает быть забавным, – поморщился я. – Вспомни: сколько мне лет. Я не ребенок, чтобы водить меня за ручку.

Сестрица скептически подняла одну бровь.

– А ведешь себя так, будто младше Хеленны, – ухмыльнулась она, беря на руки трехлетнюю дочь. – Тебя ни на секунду нельзя оставить без присмотра.

Очаровашка-племянница недоверчиво покосилась на мать.

– Дядя, а почему мамуля ругается? – удивленно прошептала она.

Я улыбнулся.

– Твоя мамуля запрещает мне гулять, – заговорчески подмигнул я ей.

– Ага, – подхватила Мелисса и, отвернувшись от дочки, тихонько проворчала. – А еще пить всякую гадость и водиться с плохими девчонками.

Трехлетняя хитрюга прищурилась и потянулась ко мне, я взял ее на руки.

– А ты сбеги, – посоветовала она, разглаживая пальчиками мои усы. – Потом вернешься, попросишь прощения и все. Мамуля только притворяется злюкой. Она добрая.

«Злюка-притворщица» сделала дочери «страшные» глаза.

– Детка, никому об этом не рассказывай и умоляю тебя: не подавай дядюшке таких идей.

Я заинтересованно рассматривал Хеленну.

– Ты знаешь, кнопка, а мне ведь и в голову не приходило, – хмыкнул я.

Сестра сдвинула брови.

– И не мечтай, Мир, – сурово отчеканила она. – Я выпросила тебя у маман под честное слово. Если с тобой что-то случится, мне придется искать политического убежища в Таранте. В Окмену мне лучше не возвращаться. Но хуже всего то, что я себе этого не прощу.

Я покорно вздохнул и поставил племянницу на землю.

– Вот ведь я попал, из огня да в полымя. Мел, ну хоть в море-то я могу выйти?! Развеюсь заодно.

Мелисса с подозрением заглянула мне в глаза.

– Без шумных компаний?! – уточнила она, беря дочь за руку.

Идея, неожиданно мелькнувшая в голове, все больше мне нравилась.

– Один, как перст, среди просмоленных морских бродяг, – заверил я, надеясь, что сестрица удовлетворится этим заявлением.

Так оно и случилось, хотя подозреваю, что провести ее мне не удалось. Уводя малышку, Мелисса оглянулась и демонстративно закатила глаза. Я ее обожаю, лучшей сестры просто быть не может. Она младше меня на два года, при этом умудряется читать мне морали, и она – единственная, к кому я отношусь с таким пиететом. Я не хотел бы расстраивать ее, тем более, ссорить с матушкой, но мысль, поданная любимицей, уже не давала мне покоя.

Я задумал сбежать. Не насовсем, конечно. Мне вдруг представилось жутко соблазнительным совершить путешествие в неведомые дали. На Южный архипелаг, в Ганзурию, как называют свое государство аборигены. Все-таки, матушкина Родина. Я столько читал об этой удивительной стране, ее обычаях, природе, людях.

Я прекрасно отдавал себе отчет, что по возвращении мне предстоят нелегкие времена. Мелисса смертельно обидится и перестанет со мной разговаривать. Ее муж запросто устроит мне взбучку, совершенно упустив из виду тот факт, что я – его будущий король. Маменька будет хвататься за сердце, надумывая не случившихся кошмаров, и падая в демонстративные обмороки. Отец в трех словах коротко и четко сообщит: кем считает меня после такого поступка. И только один человек точно обрадуется моему приезду. Хеленна. Маленькое чудо. В ее присутствии громче стрекочут кузнечики, и цветы пахнут значительно ароматнее. Она вскарабкается мне на руки, обнимет за шею и прошепчет в самое ухо:

– Ты что так долго?! Я жду-жду, а тебя все нет.

Я прижму ее покрепче и не стану ей объяснять, что именно ее простодушный совет толкнул меня на этот безумный шаг.

На следующий день, уже стоя на палубе и глядя на машущих родственников, я испытал легкий укол совести. Я будто увидел, как к вечеру, не дождавшись меня, Мелисса примчится в мои покои приморской резиденции и найдет там оставленную утром записку.

«Сестрица, – писал я, – умоляю тебя, не сердись. Я решил нанести визит нашим южным соседям, когда еще выпадет такая оказия. Если тебя не затруднит, отправь им вестника. И не тревожь заранее матушку, с ней я буду объясняться сам. Обнимаю тебя и целую. Твой брат Миркус».

Конечно, я догадывался, что будет дальше. Мел украдкой оглянется по сторонам, а потом разразится жуткой бранью. Лексикон в этой части у нее богатейший. Даже представить сложно, что принцесса рода Ок’Мена может знать такие слова. А что вы хотите?! Многолетнее общение с наемниками в самых экстремальных условиях сильно разнообразит девичий словарный запас. Потом она вздохнет и пойдет жаловаться мужу. Они вдвоем дружно посклоняют меня какое-то время и отправятся к дворцовому чародею. Так что, я успею уже покинуть территориальные воды отчизны и выйти в океан, когда магический голубь доставит на Южный архипелаг весть о том, что к ним прибывает представитель королевской семьи дружественного государства.

По Окменскому морю нам плыть дня три, потом мы дней на пять зацепим кусочек океана и войдем в Ганзурийское море, а оно и омывает берега благословенной отчизны моей заботливой родительницы. Короче, через десять дней я увижу храмы и минареты великолепной Ганзури – столицы Южного архипелага, познакомлюсь с мудрейшим Умаром, Повелителем Пяти Островов, и проникнусь духом этой загадочной земли.

Капитан галеона, суровый Халеус, сразу произвел на меня впечатление. Было видно, что спину гнуть он не привык, а в море и вовсе выше себя почитал только Морского Владыку. Едва родной берег скрылся за горизонтом, я открыл ему наш будущий маршрут. Старый морской волк недовольно нахмурился и попытался, было, возразить, пришлось напомнить: с кем он собирается спорить.

Капитан неожиданно рассмеялся.

– За невестой, стало быть, собрались, Ваше высочество?! – негромко спросил он.

Я удивленно поднял брови.

– С чего ты взял?! Мир хочу посмотреть.

Халеус заговорчески мне подмигнул.

– Да, батюшка Ваш, помнится, так же и ответил. Я тогда старшим канониром служил на «Морской звезде». Только обратно они уже вдвоем возвращались, с матушкой Вашей.

Сказать по правде, он меня слегка озадачил. Я как-то даже не задумывался на эту тему. Мне всего двадцать два, и для супружества я еще не созрел.

Зная, что путь меня ждет неблизкий, я предусмотрительно захватил с собой познавательное чтиво, самое актуальное из имеющегося. Здесь, на юге, где соседи практически под боком, сведений о них гораздо больше. Так что, покинув хитро усмехающегося капитана, я направился к себе в каюту, удобно устроился в гамаке и приступил к чтению.

То, что Повелитель Южного архипелага имеет гарем, состоящий из четырех жен, я знал от маменьки. Еще в детстве, рассказывая мне сказки своей далекой прекрасной страны, она поведала, что является принцессой рода эль-Ганзури, но имя ее вовсе не Дилиссия, как называет ее отец, это наша окменская калька, на самом деле произносится оно – Джилиса. А сейчас я вычитал, что, оказывается, у ганзурийцев довольно сложная система престолонаследия, и сидящий ныне на троне почтеннейший Умар кровным родственником матушке моей не является, объединяет их только фамилия рода. Я попытался по книге проследить их опосредованное родство и окончательно запутался. Получалось, что маман приходится дочерью дяде уважаемого Умара, причем дядя этот – двоюродный брат отца Повелителя, но добравшись до общих предков, я выяснил, что и они были рождены от разных матерей. Интересно, и как они определяют следующего претендента на престол?! Наверное, в связи с большим количеством отпрысков каждого монарха, это выливается в нешуточные проблемы. В книге вскользь упоминалось о каком-то великом бедствии, способствовавшем воцарению благороднейшего Умара, но деталей не уточнялось. Что ж, может, на месте выяснится. И еще одного я не понял. В состав архипелага помимо основного острова, на котором и располагается столица, входят еще четыре, управляемые Наместниками. И согласно традиции, каждый из них присылает в дар Повелителю, вступающему на трон, свою самую красивую дочь, все логично. Откуда тогда у нынешнего ганзурийского венценосца взялась пятая?! О ней говорилось как-то туманно, что тоже возбудило мое любопытство. Но, что удивительно, по их законам все пять женщин состоят в официальном браке и имеют равные права.

Эти ганзурийцы – парни не промах, такую религию себе замутили, даже завидно. А, что?! Поссорился с одной женой, пошел к другой, и все прекрасно. Или позвал к себе двух, а то и трех. Тут перед моим внутренним взором замелькали такие картины, что едва слюнки не потекли. Надо будет непременно реализовать свои самые смелые фантазии, благо при дворе Повелителя, согласно этой же литературе, еще и сераль одалисок имеется. Это такой небольшой дворец для наложниц, которых добрейший Умар в знак особой милости жалует своим наиболее ценным поданным. Надеюсь, он захочет выказать будущему королю Окмены свое добрососедское расположение. При этой мысли я почувствовал себя лисом у ворот курятника. Берегитесь, южные красавицы, я плыву к вам. Предаваясь своим сладким мечтам, я и уснул.

Дальнейшее плавание проходило довольно однообразно. Галеон споро рассекал волны, команда четко выполняла приказы капитана, а я наслаждался путешествием, то стоя на палубной надстройке рядом с рулевым матросом, то лежа в своем гамаке с книгой в руках.

Вечерами, когда капитан сдавал дневную вахту одному из своих офицеров, мы вели с ним долгие разговоры за бутылочкой ароматного рома. Мы быстро нашли общий язык, и уже на третий день я позволил ему неформальное общение наедине. Он оказался преинтереснейшим дядькой. Знал множество историй, а главное, умел их вкусно и сочно рассказывать. Как-то зашел у нас разговор о морских легендах, и я, смеясь, поинтересовался: встречался ли он с русалками.

Капитан в ответ крякнул и плеснул в стаканы рома.

– Представьте себе, да, – ухмыльнулся он.

Я загорелся и стал его расспрашивать.

– Скажите, неужели они, действительно, такие, как написано в книгах? Пышногрудые красотки с рыбьими хвостами, соблазняющие моряков своим пением?!

Халеус захохотал.

– Ну, за хвост я их не ловил, а вот, что касается женских прелестей, с этим все в порядке. В руки есть, что взять, – он покосился на меня и продолжил уже совсем другим тоном. – Было мне тогда не больше, чем Вам сейчас. Попали мы однажды в шторм, вроде ни грозы, ни дождя, а волны так и вставали до самого неба. У моряков считается, что такое бывает, когда Морской Владыка с супругой ссорится, отношения выясняет. Помнится, болтало нас, как щепку в горном ручье, уже смеркаться начало, и тут сквозь порывы ветра донеслось до меня пение. Я сначала не поверил, думал: показалось, головой завертел. И точно. Совсем рядом с нашим флейтом по верхушкам волн скользила девушка, – голос его помягчел. – Танцевала она, и сама себе напевала. Невысокая, но скроена очень ладненько, все при ней. Я успел хорошенько ее рассмотреть, да и не только я. Правда, у всех потом описания разошлись, в зависимости от вкусов – каждый свое увидел. И были на ней из одежды жилетка коротенькая на груди, ганзурийки ее «ангия» называют, да юбка узкая, которая у них «маджла» зовется. Так что, все достоинства видны были в полной красе. Это я Вам скажу: «ух!». Видал я южных танцовщиц и прежде, но это другое, словами не передать. Если бы Вы посмотрели, как двигались ее бедра, как руки взлетали к небесам, как плечи опадали вслед за ними… Уверяю, Вы бы первый сиганули за борт. Мы тогда человек пять так потеряли. А она, похоже, и не заметила нас сначала. Только когда пловцов увидала, взгляд подняла и рукой рот от удивления прикрыла. Потом крутанулась на месте, как штопор, и в волну ушла, – закончил он рассказ.

Я смотрел на него во все глаза.

– А она красивая была? – потрясенно спросил я.

Капитан мечтательно уставился в окно.

– А вот в этом мнении сошлись все, – кивнул он. – Честно скажу, никогда больше такой красоты не видал. Волосы чернее вороньего крыла и ниже того места, на котором сидят. Брови, как нарисованные, вразлет, ресницы, как крылья бабочки, носик аккуратный, тонкий, губы алые, как гранатовые цветы. Но самое главное: глаза, бездонно-синие, как пучина морская. Она ими мне прямо в душу заглянула, хотя каждый потом уверял, что смотрела она именно на него.

Я недоверчиво покачал головой.

– Ты прямо неземную красоту описал. Такой не бывает. Ты сколько русалку ту видел?! От силы пять минут.

Халеус вздохнул и перевел на меня взгляд.

– Но забыть не смог. Хотя и женат, и детей имею, и внуков. Но всякий раз, в океан выходя, прислушиваюсь, – неловко усмехнулся он.

Я не ожидал от сурового морского волка такого проявления чувств, поэтому решил сгладить ситуацию шуткой.

– Сейчас твоя чаровница уже солидная седая дама, весом под центнер, – добродушно фыркнул я. – Не думаю, что новая встреча была бы тебе в радость.

Капитан посмотрел на меня, как на неразумного дитя.

– Да будет известно уважаемому принцу, что согласно легенде, русалки, они же дочери Морского Владыки, практически бессмертны. Так что «моя чаровница» и посейчас юна и прекрасна.

Мне стало интересно.

– Так ноги у них все-таки есть или нет?

Халеус подкрутил ус и ухмыльнулся.

– Полагаю, все у них есть. Судите сами, заходили мы как-то на островок необитаемый в океане, мы туда за пресной водой порой наведываемся. Так вот, нашли там матроса одного, по имени Никус. Бриг его «Крылья ветра» назывался, да только в шторм страшенный попал и о скалы этого острова и разбился. Все погибли, а Никуса девушка спасла, на берег вытащила. Как начал он ее описывать, все поняли: кого он в виду имеет, на смех его подняли. Обиделся тот и ничего доказывать не стал. Переночевали мы в бухте, а на следующее утро уходить собрались, начали Никуса этого звать, да только отказался он. Безумным его товарищи мои посчитали, бранить начали, а я еще на заре заметил возле полосы прибоя необычные следы. Маленькие, аккуратные, явно женские. Значит, не соврал спасенный матрос, приходила к нему русалка, и уже после ночного отлива. Так что и ноги у них имеются и легкие, чтобы на воздухе дышать. В тот момент промолчал я о своем открытии, посмешищем быть не захотел, я ведь тогда только в офицеры выбился. Но только больше Никуса я не встречал, хотя на островок этот попадал неоднократно. Там в центре джунгли сплошные, может, он там от людей прятался, а может, на большую землю с другим судном ушел.

Честно скажу, он меня заинтриговал.

– А еще, что о русалках известно? – жадно поинтересовался я.

Капитан хлебнул рома.

– Ну, существует поверье, что и русалка может полюбить человека. Только бедой такая любовь для нее заканчивается. Если в течение года она с предметом своим не встретится и не соединится, то погибнет она, морской пеной станет.

Я поднял брови.

– А что же ей может помешать?!

Халеус пожал плечами.

– Да тысячи причин. Ведь если она увидела своего суженного, это не означает, что и он ее заметил. А потом, к примеру, прибыл в порт, сошел на берег, вскочил на коня и ускакал в неизвестном направлении.

Я, глядя на него, тоже отхлебнул из стакана.

– Если она такова, как ты описал, то не заметить такую девушку невозможно. А уж не влюбиться тем более.

Старый моряк снисходительно фыркнул.

– Обстоятельства разные бывают. Парень ведь и несвободен может быть.

Я опять недоверчиво на него взглянул.

– Кто же устоит перед такой красотой?!

Капитан развел руками.

– Зять Ваш, например. Видел я их семью на причале, когда мы отходили. Да соберись там хоть все красавицы мира, он бы и не заметил.

И я вынужден был согласиться. Любовь, которую моя сестра и ее муж испытывали друг к другу, не поддавалась описанию. Казалось, они с каждым днем все больше становились единым целым. Кнопка Хеленна была живым воплощением их единства, одновременно напоминая и Мелиссу, и Лукаса, внешне совершенно не похожих. Наблюдая за ними, я испытывал нежное умиление, зачастую переходящее в жгучую зависть. И я так хочу!

Конечно, как будущий монарх и вполне симпатичный парень, женским вниманием я обделен не был. Но все это не то! «Гимнастика», как справедливо заметила однажды сестрица. Нет! Я хотел, чтобы кто-то смотрел на меня так, как Мел смотрела на своего Люка. Они могли часами молчать, гладя друг другу в глаза, они разговаривали. И в этот момент я чувствовал себя третьим лишним, да и не только я.

– Пойдем, дядя, им поболтать нужно, – нравоучительно просвещала меня племянница, уводя за руку.

Не знаю, способен ли я на подобную любовь?! Может, мне суждено прожить всю жизнь, так и не познав такого взрыва чувств. Зато избежать разочарований, боли, утрат. Я так и не определился, когда капитан, наблюдавший за мной, намекнул, что час уже поздний.

В последующие вечера мы обсуждали другие темы, как то: виды на урожай в наших южных провинциях, погоду в столице в это время года, разницу между блондинками и брюнетками и множество других. Но к разговору о русалках больше не возвращались.

До цели нашего путешествия оставалось меньше суток, мы уже вошли в Ганзурийское море, когда погода неожиданно испортилась. Дело было к ночи, и мы с капитаном традиционно устроились в моей каюте. Ветер поднялся совершенно неожиданно, небо, будто только и ждало этой команды, тут же насупилось серыми тучами. Молнии мы не видели, но гром загремел оглушительный. Халеус вскочил, скороговоркой извинился и бросился к двери.

– Из каюты не выходить, – рявкнул он на меня, вставшего вслед за ним.

Я хотел, было, возмутиться, но выражение его лица все объяснило мне. Против своего желания вынужденный выполнять мои приказы, он, тем не менее, чувствовал за собой ответственность. Стремление сохранить мне жизнь в этот миг стало для него выше уважения к короне и этикета. Я коротко кивнул и отпустил его.

Не имея особого представления о правилах поведения во время шторма, я уселся за стол, но быстро понял, что подпрыгивать и ерзать мне не слишком нравится. Тогда я лег на кровать, но прокатившись из угла в угол пару раз, отсек и этот вариант. Оставался только гамак, куда я и забрался, по пути поймав на полу недопитую бутылку рома. Так, прихлебывая из горлышка, я раскачивался в своем подвесном убежище, и даже не заметил, как задремал.

Разбудил меня резкий удар, гамак перевернулся, и я грохнулся на пол. Похоже, наш галеон налетел на скалу. Я попробовал дойти до двери, но пол под ногами мелко дрожал, и мое передвижение скорее напоминало чечетку. Дверь не открывалась, наверное, что-то заклинило ее. В этот момент корабль снова тряхнуло, мощной волной еще глубже насаживая на камни. Я упал, но рассудив, что так устойчивее, ползком добрался до окна, встал и распахнул сначала стеклянные створки, затем ставни, и тут же получил пушечный заряд воды в грудь. Отлетев снова к двери, я повторил свой предыдущий маневр на четвереньках, но уже сопротивляясь потоку воды, льющейся в распахнутое окно. Галеон скрипел и трясся, а когда я оказался возле окна, наклонился настолько, что волны уже не захлестывали в каюту. Я перегнулся через подоконник и вывалился на балкон. Да, выбираться из-под нависшей туши огромного парусника, плотно севшего на высокую скалу, оказалось делом непростым. Я вполне прилично плаваю, но никогда не пробовал делать это в одежде. Она, естественно, мгновенно намокла, сковывая движения, а еще больше мне мешали сапоги, ставшие тяжелыми, как каторжные ядра.

Но если кто-то посмеет сказать, что Миркус Ок’Мена сложил ручки и отдался воле волн, я вызову его на поединок и отрублю ему лживый язык, а лучше просто отдам палачу. Я боролся, но меня, то и дело, бросало в сторону камней, обнажавшихся в основании этой чертовой скалы, вокруг которой крутились бешеные водовороты. Я несколько раз пытался отплыть подальше, но яростные волны снова и снова возвращали меня обратно. Я порядком нахлебался соленой воды, горло жгло, но я упорно не сдавался. Наверное, в какой-то момент я все же потерял сознание, потому что в себя я пришел довольно далеко от скульптурной композиции «Окменский галеон на постаменте из ганзурийской скалы». Волны подбрасывали меня, как гуттаперчевый мячик, вознося на самый гребень, но что-то поддерживало сзади, не давая им захлестнуть меня с головой. Я попытался оглянуться, но в глазах стоял туман, и я снова отключился.

Следующее мое ощущение было неоднозначным. Я очнулся оттого, что к моим губам прижимались чьи-то теплые нежные губы, мягкие, солоноватые. В первый миг я решил, что умер и попал в рай. Открыв глаза, я поначалу уверился в своей догадке, поскольку на меня изумленно взирал ангел. Вернее, девушка-ангел, черноволосая, смуглая, мгновенно вспыхнувшая восхитительным румянцем. Черты ее лица были совершенны, а глаза просто затягивали морской глубиной. Я восхищенно замер. А красавица вдруг резво вскочила, просеменила изящными ножками до валуна возле самой кромки прибоя, и без всплеска рыбкой ушла в воду.

Этого не может быть! Русалка! Я сел, опираясь ладонями на песок, и уставился в море. Только тут я заметил, что уже рассвело, и водная гладь совершенно спокойна. Солнце нехотя, но уже проглядывало из-за туч. Мои глаза метались по бухте, надеясь, заметить хоть где-нибудь приметы того, что исчезнувшая наяда не была плодом моего разгоряченного воображения. Вдали я разглядел одинокую скалу и наш многострадальный галеон, наскочивший на нее и завалившийся набок. Но, нет, ни малейшего движения не наблюдалось на всей акватории. Неужели это галлюцинация?! Я постарался детально припомнить свое видение. Может, рассказы капитана Халеуса наложились на мое подсознательное ожидание чуда?!

– Нет, – строго сказал мне рассудок, – не обманывай себя. Ты прекрасно знаешь, что это реальность. Разве старый ворчун рассказывал тебе: какого цвета было одеяние его «чаровницы»?! Ты и не спрашивал. Но сейчас ты можешь поклясться мечом, что соблазнительный наряд твоей спасительницы синий, как ее глаза. Что кожа ее даже на взгляд кажется бархатистой. Что движения ее грациозны и легки…

И тут мысли переключились на то, что было под самым моим носом. Маленькие аккуратные следы, слегка смазанные шлейфом юбки, вели от меня к воде. Вот оно, главное доказательство моей правоты. Она была здесь! Я мечтательно вздохнул. Как же мне увидеться с нею вновь?! И с кем я могу посоветоваться на этот счет, не рискуя быть осмеянным?!

На этом мои размышления были прерваны, поскольку за спиной послышались голоса, и вскоре на берег вышел мой непотопляемый капитан, ведя за собой целую толпу народа.

Глава 3. Амира.

Я сидела ни нижней ступеньке лестницы, ведущей от природного бассейна к покоям в Башне. Сидела и тупо рассматривала лазурные блики на стенах. Чтобы доплыть от Дальней бухты до Ундиновых скал, промчаться подводным тоннелем и выскочить в знакомом гроте, много времени не потребовалось. Пребывая в каком-то странном оцепенении, я машинально переоделась, благо, у нас с мамой здесь целый гардероб. Узкую маджлу мы носим только в море, на суше куда удобнее изар, это такие шаровары, легкие и удобные. Ангию, короткую маечку, тоже пришлось сменить, бирюзовую я надеваю, только уходя в подводный мир. Здесь же, на суше, можно позволить себе все многообразие красок. Глупо притворяться серой мышкой, если все знают: кто я.

– Амира, детка, что с тобой? – послышался над головой знакомый голос.

Я посмотрела вверх. Мама стояла на верхней ступеньке, обеспокоенно глядя на меня.

– Мамочка, – всхлипнула я и, вскочив, помчалась к ней.

Я обняла ее за шею и склонила голову ей на плечо.

– Рыбка моя, что случилось? – гладя меня по спине, обеспокоенно спросила она. – Почему ты не исполнила волю своего отца и не предупредила Владыку о корабле? Или он намеренно вызвал шторм, чтобы потопить северного принца?!

Я горько хмыкнула.

– Ничего подобного. Просто не успела. Когда я попала во дворец, царственные предки уже ссорились.

В мамином голосе послышалось облегчение.

– Я непременно сообщу об этом Умару, обещаю, он не будет сердиться на тебя. С благословения небес все обошлось, никто не пострадал. И в данный момент окменский наследник следует в столицу, где ему будет оказан самый теплый прием. Без сомнений галеон, застрявший на Одиноком зубе, можно починить, и пока этим занимаются, сын уважаемой Джилисы будет гостить во дворце. Почему ты вздрогнула, радость моя?! Что-то не так?! – мама, отстранив меня, пристально рассматривала мое лицо.

Я постаралась выглядеть невозмутимой.

– Нет-нет, мамочка, все хорошо. Я просто расстроена, что не смогла выполнить поручение отца. Старшие даже слушать меня не пожелали.

Мамуля страдальчески свела брови.

– Ну, что у них на этот раз?!

Мне даже объяснять ей не пришлось, хватило констатации факта.

– Привет Наместницы Моранской лагуны.

Мама кивнула.

– Значит, мы еще легко отделались. Кстати, ты больше ничего не хочешь мне рассказать?! – прищурясь, заглянула она мне в глаза.

Я вздохнула. Все ясно, спасенные матросы добрались до суши.

– Если ты все знаешь, зачем спрашиваешь?!

Родительница поджала губы.

– Хочу услышать из первых уст, – строго сказала она.

Пришлось рассказать ей все, кроме финальной сцены с поцелуем, естественно. Мамуля ласково погладила мою щеку.

– Ты – молодец, девочка моя, – похвалила она. – Умар будет гордиться тобой. Надеюсь, ты права, и наш северный гость тебя не разглядел.

Я поморщилась.

– Даже если ему что-то привиделось, кто поверит?! И причем тут я?! Меня ведь и в природе-то не существует, – я отвернулась

Мама горько вздохнула и снова прижала к себе.

– Детка, я прекрасно осознаю, что, связав свою жизнь с твоим отцом, я сделала выбор за нас обеих и, родив, обрекла тебя на одиночество. Ты всегда будешь чужой и в этом мире, и в том. Подводные не просят тебе земного отца, а сухопутные – мать-русалку. Но я так люблю Умара, а он так хотел ребенка… – горько простонала она.

Я погладила мамулю по руке.

– Прости, мамочка, что не сдержалась. Не беспокойся за меня, все хорошо. Только хотела спросить, – нерешительно начала я, – что будет со мной, если я полюблю человека, который не ответит мне?! В отличие от тебя, я русалка только наполовину, поэтому, полагаю, в пену морскую превратиться мне не светит, – полувопросительно закончила я.

Мама побледнела и сглотнула комок в горле.

– Кто он?!

Я отвела глаза.

– Пока никто. Я на будущее интересуюсь.

Мамуля облегченно перевела дух.

– Не пугай меня так, детка, – хрипло попросила она.

Я напряглась.

– Мама, лучше расскажи мне сама, – и, видя ее нерешительность, надавила. – Я могу ведь и у бабушки узнать.

Прижатая к стене родительница тяжело вздохнула.

– Видишь ли, малышка, именно поэтому русалки стараются не рожать от земных мужчин, – она помолчала. – От этого союза на свет появляются только девочки. А в случае безответной любви бедняжки страшно мучаются и умирают от тоски.

Я в ужасе смотрела на нее.

– И как скоро?!

Мама страдальчески сдвинула брови.

– Полгода, крайний срок. Но с тобой все будет иначе, ты ведь дочь бессмертной, – поспешно заверила она. – Еще будучи беременна тобой, я попросила свою мать о помощи. Как ты знаешь, Файруза – очень сильная волшебница. Она зачаровала тебя. Случись с тобой такое несчастье, ты заснешь магическим сном, а через шесть месяцев просто не проснешься, – она всхлипнула и уткнулась мне в плечо. – Прости, доченька.

Я погладила ее по спине.

– Все нормально, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказала я и бодро продолжила. – Я же похожа на тебя, как меня можно не полюбить?!

Мамуля подняла голову, и ее блестящие от слез бездонно-синие глаза окатили меня волной нежности.

– Только надежда на это дает мне возможность спокойно спать по ночам, – грустно призналась она.

Мы стояли, обнявшись, когда нас застал стремительно вошедший отец.

– О, красавицы мои, – улыбнулся он, подходя и целуя сначала маму, потом меня. – Хотите посмотреть на заморского гостя?! Сейчас будет въезжать во дворец, – он обнял жену и потянул за собой.

Мамуля права, против отца невозможно устоять. Мало того, что он красив, умен и благороден. Он к тому же прекрасный воин, мудрый дипломат, и, что самое главное, он обожает мою мать. Если бы не традиции и законы престолонаследия, он отказался бы от гарема, и я могла бы хвалиться на всех углах, что являюсь единственным ребенком в семье, а это для Ганзурии большая редкость. Но все это чисто гипотетически, у моего отца три сына и семь дочерей, я последняя. Пока, во всяком случае. К слову сказать, его жены не слишком жалуют мою мать, жутко ревнуют к мужу и считают Морской Ведьмой. Откуда же им знать, что это высокая честь уже давным-давно принадлежит моей несравненной бабуле, Владычице Файрузе Прекрасной. Вот уж с кем ссориться я не пожелала бы никому. Дед, конечно, парень рисковый, но подозреваю, что все эти супружеские размолвки он втихаря сам и провоцирует. Так он огонь в семейном очаге поддерживает.

Тактично отстав от беседующих родителей, я вслед за ними поднялась на верхнюю площадку Башни.

– Подойди, Амира, – позвал отец, все еще обнимая мамину талию. – Луджин рассказала, что именно ты спасла окменского наследника. Спасибо, детка, я этого не забуду. Твоим морским друзьям моя личная благодарность. Запрет на ваши ребячьи забавы снимается, дурачьтесь, – рассмеялся он и напомнил. – Желательно незаметнее. И помни, что подзорная труба имеется не только у меня.

Во мне все похолодело, когда я представила, что было бы, если бы Дальняя бухта просматривалась с дворцового минарета. Но я отогнала эту коварную мысль, смело шагнула к отцу и прижалась щекой к его вышитому халату. Папочка у меня, конечно, строгий, но справедливый. Вон даже прежний запрет отменил.

Мы стояли втроем, обнявшись, и смотрели, как открываются парадные ворота дворцового парка, и на центральной аллее появляется кавалькада чужеземцев в окружении высланного эскорта.

Мои глаза заметались в поисках заезжего принца. Ах, вот он где! Окменец ехал впереди, на белом ганзурийском жеребце, а рядом вровень с ним держался старший сын Повелителя, Шариф. Значит, именно он нашел пропавшего гостя. Это хорошо.

Отец еще раз расцеловал нас и отправился в тронный зал. Пока мама любовалась кортежем, я потихоньку улизнула в Малый дворец.

Там и посейчас живут мои незамужние сестры и неженатые братья. Как ни странно, они вполне прилично ко мне относятся, несмотря на неприязнь своих матерей. Принцы, скорее всего потому, что не видят во мне конкурента, а принцессы оттого, что я еще в детстве научила их плавать.

Ламис и Малика – сестры-близнецы, дочери гордой Хадиль, четвертой жены отца. Они старше меня на год, и очень важничают этим. Помнится, их мамуля однажды засекла, как мы играем вместе. Девчонкам, конечно, попало, но дружить со мной они не перестали. Мы просто научились лучше прятаться.

А вот Мансур и Анвар – сыновья несравненной Надиры, третьей жены отца. Они просто сказочные красавцы, все в мать. Со мной они подчеркнуто лояльны, как и их замужняя сестрица Талиба, зато все трое терпеть не могут Шарифа.

Он старший принц, сын мудрой Каримы, первой жены отца, он – мой любимый брат и лучший друг и, похоже, именно ему светит отцовский трон, что еще больше раздражает его младших братьев. К слову скажу, что у него есть родная сестра Самина, мать прелестного карапуза. Жаль, что, выйдя замуж, сестрица уехала в дом своего благородного супруга, я скучаю по ней, она всегда была очень добра ко мне, и в детстве часто защищала от Наимы и Разы.

Вот уж кто терпеть меня не мог, так это дочери надменной Захиры, второй жены отца. Обе они сейчас тоже молодые мамочки, но это не смягчило их нрав, по крайней мере, в отношении меня. Я рада, что они больше не живут во дворце.

Я, конечно, давно взрослая и могу сама за себя постоять, но дружба с Шарифом много для меня значит. Он добрый, умный и спокойный, к нему всегда можно обратиться за советом, и он никогда не отговориться занятостью или нежеланием помогать «рыбе мокрохвостой», как за глаза называют меня Мансур и Анвар, я сама слышала.

В Малом дворце царило оживление, но Шарифа в его покоях не оказалось. И я отправилась на женскую половину. Ламис и Малика крутились перед туранскими зеркалами.

– Ой, Амира, к нам наследник из северной Окмены пожаловал, представляешь?! – взвизгнули они, бросаясь ко мне. – Тот самый, сын принцессы Джилисы. Только в пути галеон его на Однозубую скалу налетел, так всю команду в Дальней бухте и нашли. Сейчас они сюда едут.

Я закружила подруг вокруг себя.

– Приехали уже, – сообщила я. – Лично с Башни видела.

Девчонки округлили глаза.

– И его?! Его тоже видела?! – в ответ на мой кивок, они затеребили меня в четыре руки. – Какой он?!

Я усадила их на подушки, разбросанные по ковру, плюхнулась рядом и начала рассказ, все равно, такое не утаишь. Слухи во дворце распространяются быстро. И едва широкой общественности станет известно, что в спасении матросов участвовали дельфины, все станет яснее ясного. Хуже, если подруги поймут, что я все знала и утаила от них, обидятся ведь. Конечно, я и тут опустила некоторые детали, пусть этот принц хоть мечом клянется, что видел меня. На голубом глазу совру, не было ничего, и все тут.

Зато, рассказывая предысторию, я в самых ярких красках расписала диалог с заносчивым Тафари.

– Амира, не понимаю, что ты против него имеешь?! – удивленно спросила Ламис, накручивая прядь волос на палец. – Сама же говорила, что твои подводные кузины его красавчиком считают.

Я изобразила рвотный рефлекс, девчонки передернулись.

– Высокомерный жлоб, думает: стоит ему только взгляд кинуть, как девушка уже на коленях должна за ним ползти, – сквозь зубы процедила я.

Сестры переглянулись.

– Но ведь все мужчины таковы, – нравоучительно протянула Малика. – Наша доля – покорность и терпение.

– Он же господин твой будущий, – попыталась увещевать меня Ламис.

Я жестом прервала их кудахтанье.

– Не мой! И моим никогда не будет! – категорически отрезала я. – Без господина обойдусь!

Девчонки опять переглянулись и уставились на меня, как на ущербную.

– Амира, ты, что, замуж не хочешь?! – поразились они хором.

– Нет! – отрезала я. – Лучше одной быть, чем на коленках ползать.

Они пристально посмотрели друг на друга и снисходительно закатили глаза.

– Глупая ты, не понимаешь ничего, – усмехнулась Малика, кривя губы. – Как можно без мужчины жить?!

В черных глазах Ламис сверкнул затаенный огонек.

– Мы вчера в сераль ходили, – шепотом поведала она. – К Наставнице, искусству любви у одалисок учиться. Так я потом встретить Мансура и Анвара боялась, неловко было. Даром, что они братья, все равно ведь мужчины, – с придыханием призналась она.

Малика задумчиво кивала головой.

– Кстати, а в этой Окмене двух жен иметь разрешается?! – вдруг спросила она.

Ламис обрадовано ахнула.

– Здорово! Давай отца упросим нас за принца Миркуса отдать, – предложила она. – Уж если одна ганзурийская принцесса на севере выжила, то две-то уж точно справятся!

Вы не поверите, но будто когтистая лапа сжала мое сердце. В голове промелькнуло видение сестричек, обнимающих заморского наследника и целующих его сочные губы. Перед глазами как черной вуалью махнули. Я незаметно перевела дыхание.

– Увы и ах, подруги! – голос мой даже не дрогнул. – В диких северных странах многоженство запрещено, более того, карается законом.

Страдальческие вздохи были мне ответом.

Оставив сестричек обсуждать бесперспективного жениха, я отправилась в упомянутый ими сераль. Но вовсе не за тем, о чем вы подумали. Я хожу туда танцевать, и, хотя девчонки-наложницы утверждают, что учиться мне нечему, я нет-нет да подсмотрю новое движение. А сейчас мне просто необходимо было отвлечься.

В центральном зале у фонтана одалиски уже затеяли общий танец. Шесть красавиц кружились друг вокруг друга под струнные звуки удда и кануна. Сидящие полукругом подруги помогали им, выбивая ритм звонкими цимбалами, надетыми на пальцы. Разноцветные ангии едва прикрывали высокие налитые груди, а пышные изары от дрожания бедер едва не сползали вниз. Каждая держала в руках никаб, полупрозрачную вуаль, прикрывая нижнюю часть лица. Все правильно, зачем показывать сразу все, надо будить мужское воображение.

Танцовщицы, увидев меня, призывно замахали руками, и я, на ходу выпрыгнув из шлепанцев, присоединилась к действу.

Становясь в центр, я сдернула свой никаб. Отец запрещает мне ходить по дворцу с непокрытой головой. Правда, в детстве он настаивал, чтобы я вообще носила паранджу. Но всем вокруг было очевидно, что единственная девочка в Малом дворце, изнемогающая от жары под покрывалом, это дочь его пятой жены. Повелитель быстро понял, что этим меня от зависти и неприязни окружающих не защитит. И компромиссом стало легкое прозрачное покрывало, как у всех моих сестер.

Девушки танцевали ракс-шарки, иначе танец живота, явно готовясь к вечернему представлению в честь северного гостя. Мы соединяли и разводили наши никабы, пряча и открывая друг друга, мы кружились стайкой пестрых бабочек, подрагивая плечами и бедрами, словно крыльями, наши черные пряди метались вслед за нами, скрывая наши прелести и обнажая их. Отзвучал последний аккорд, и благодарные зрительницы разразились аплодисментами.

– Амира, как хорошо, что ты не будешь танцевать сегодня с нами, – воскликнула, смеясь, красавица Равия.

Конечно, все девушки в серали знали: кто я. И когда я пришла первый раз, меня встретили настороженно, если не сказать, враждебно. Принцессы появляются здесь только для того, чтобы познать искусство ублажения супруга, движениям под музыку их не учат. Считается, что возбудить мужчину должен танец наложниц, удовлетворить – ласки его жен, так всех нас учат с детства. Но дело в том, что я-то не обычная принцесса. И это они тоже знают. Я уже давно разрешила девчонкам называть себя по имени, в обмен они поклялись не выдавать меня отцу.

– И что же тут хорошего?! – слегка обиделась я, мне казалось, что я неплохо вписалась в их узор.

Равия дружески обняла меня за плечи и усадила на скамью.

– Сколько раз тебе можно говорить, что рядом с тобой все мы просто жалкие уличные плясуньи, – мягко объяснила она. – Когда танцуешь ты, глаз невозможно оторвать.

Я недоверчиво обвела столпившихся вокруг нас девчонок. Они вразнобой закивали, подтверждая слова подруги.

– А посему, – продолжала Равия, – в твое отсутствие у каждой из нас есть шанс понравиться сегодня, если уж не важному окменскому гостю, то хотя бы кому-то из его команды.

И мое сердце снова неприятно сжалось при мысли, что кто-то из них будет прикасаться к спасенному принцу. Да что со мной?! Это же просто одалиски, девушки, предназначенные для удовлетворения мужских желаний, специально обученные этому. К ним глупо ревновать! Ревновать?! Так вот в чем дело! Я просто влюбилась в северного наследника и уже считаю его своей собственностью! Я задохнулась при мысли: чем мне это грозит.

– Амира, что с тобой?! – обеспокоенно наклонилась ко мне Равия. – Ты побелела, как полотно. Тебе нехорошо?!

На глазах изумленных красавиц я нетвердой походкой добрела до бассейна в углу зала, перевалилась через бортик и упала вниз. Лежа на мозаичном дне, я заторможено наблюдала, как девчонки суетятся наверху, поочередно заглядывая в воду. Фу, кажется, отпустило, пора всплывать.

– Не беспокойтесь, все нормально, – подтягиваясь на руках и вылезая, смущенно успокоила я галдящих наложниц. – Просто перегрелась на солнце.

Догадливая Ясира с подозрением глянула на меня и протянула руку.

– Кажется, твоему высочеству пора переодеться, – с намеком сказала она и увела меня в свою комнату.

Едва мы вошли, она развернула меня к себе лицом.

– Амира, даже если поклянешься трезубцем своего деда, я не поверю. Ты видела окменца и влюбилась в него, – как непреложный факт констатировала она.

И что мне оставалось?! Я кивнула. И все ей рассказала, без пропусков и купюр.

– Хочешь получить его?! – заглядывая мне в глаза, прошептала Ясира. – Станцуй ему! Ему одному. Пусть на тебя смотрят сотни глаз, но ты будешь танцевать только для него, – она хитро подмигнула. – Сегодня вечером, с нами.

Я открыла рот и закрыла.

– Не волнуйся, я все устрою, – тихо заверила одалиска. – С девчонками я договорюсь, они будут молчать. Только тебе придется надеть мою бедлу. Какую хочешь? – она подвела меня к сундуку.

Ошеломленная ее напором, но уже загоревшаяся этой авантюрой, я выбрала нежно-голубую, заодно и накинула поверх своей уже высыхающей одежды расшитую курту Ясиры, спрятав под нее наряд для ракс-шарки.

Я бежала в Башню, и все во мне дрожало. С одной стороны, я даже представить себе не могла: во что выльется гнев отца, если он узнает меня среди танцовщиц. Но, с другой – я просто с ума сходила от желания увидеть принца.

Ревность, открывшая мне глаза, бушевала в душе, как давешний шторм. Что, если он после сегодняшнего ужина выберет себе спутницу на ночь?! А то и не одну?! Я зажала рот ладонью, чтобы не застонать. Как же другие с этим справляются?! Понятно теперь, почему жены отца так ненавидят маму.

Тихо, спокойно, надо взять себя в руки. Ну, пусть мой избранник – красавчик и принц, и что?! Я ведь даже не говорила с ним ни разу. А вдруг он вроде этого Тафари, кроме себя света белого не видит?! Тогда жить мне осталось полгода. Я судорожно перевела дыхание. Хорошо, что я уже добежала до своих покоев, и мама меня не заметила. Она же обо всем догадается, стоит ей только на меня взглянуть. О, нет! Скорее в море, там я успокоюсь и смогу мыслить здраво.

Я расслабленно лежала на поверхности, бездумно рассматривая бегущие по небу облака, когда вода вокруг меня вскипела, и из нее показались три довольные морды.

– Наша Амира мечтает, – прозорливо прострекотал Наджиб.

– И предмет ее мечтаний нам известен, – хихикнул Вахид, уклоняясь от моего щелчка.

Хайдар недоуменно завертел головой.

– Это вы о чем?! – заинтересовался он.

– О ком, о ком, о ком, – напевая, поправил его Вахид, кружась поодаль.

Я смущенно улыбнулась, от друзей у меня не было секретов. Да и быть не могло, мы же с детства вместе.

– Ну, ладно, это правда, – проворчала я, сморщив нос.

Хайдар вопросительно уставился на меня.

– Что, правда?! – с подозрением уточнил он.

Я вздохнула.

– Мне понравился северный принц, – призналась я.

Наджиб и Вахид одновременно выпрыгнули из воды и, сделав сальто, окатили меня фонтаном брызг. Хайдар ткнулся носом мне в плечо.

– И что теперь?! – настороженно спросил он. – Ты с ним спаришься, и вы вместе уплывете в холодное северное море?!

Друзья взволнованно кружили вокруг нас, радость их померкла.

– Не знаю, – вздохнула я. – Во-первых, возле окменской столицы не море, а река, а во-вторых, чтобы спариться, как ты говоришь, нужно, чтобы он меня хотя бы увидел. И не отвернулся, и брезговать не стал, – грустно закончила я.

Дельфины удивленно переглянулись.

– Не понял, – поцокал Вахид. – Почему он должен от тебя отворачиваться?! Ты вполне ничего, даже по нашим меркам. Мне подруга поначалу даже сцены устраивала. Пришлось поклясться, что между нами ничего не было.

Я расхохоталась и чмокнула его в мокрый нос. Двое обделенных тут же потребовали уровнять их в правах со счастливчиком.

– А я другого не пойму, – ложась набок, задумался Наджиб, – с чего это ему тобой брезговать?! Это земные – вонючие, грязные существа. А ты – чистая, ароматная, солью пахнешь.

Я потрепала его по лоснящемуся боку.

– Сухопутные дышать под водой не умеют, вот от зависти и злятся. Поэтому подводных, неполноценными считают, – печально объяснила я.

Дельфины хором застрекотали, смеялись они так.

– Плавают медленнее морских коньков, неповоротливы, как черепахи, дышать под водой не могут, а недоделанными считают нас?! – насмешливо переспросил Наджиб. – Это ж какое самомнение надо иметь?!

Я пожала плечами.

– Одно могу сказать: не все они такие. Отец мой, например, в маме души не чает.

Друзья понимающе закивали.

– Еще бы, это же принцесса Луджин, – согласился Вахид.

Мы так заболтались, что слишком поздно заметили серые акульи плавники. Только их тут не хватало! Зияд с парочкой своих подпевал. Мы нырнули.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.