Устроен мир таинственно и просто

© Интернациональный Союз писателей, 2022

Предисловие

Таинственно и просто…

Как устроен мир? Этот вопрос встаёт перед человеком с его рождения и не теряет своей актуальности до самых последних дней.

Как только не пытается человек решать этот вопрос! Ищет ответы за окном своей квартиры и в научных трудах, стремится что-то прогнозировать в фантастических романах и погружается в историю последних тысячелетий. А может быть, мир устроен просто? Хотя и таинственно…

Так и назвали мы этот сборник серии «Отражение. XXI век» на премию имени Сергея Довлатова – писателя, который стал голосом правды и духовной свободы в двадцатом веке, на закате советской эпохи.

Перед вами произведения семнадцати авторов, каждый из которых предлагает нам увидеть современный мир, отражённый в прошлом и настоящем.

Размышлениями о современности, тревогой о судьбах человечества проникнуты стихотворения Владимира Визгалова и Натальи Закожурниковой.

Стремление рассмотреть мир во всех возможных ракурсах вы найдёте в рассказах Александра Ведрова, Натальи Закожурниковой, Якова Канявского, Анны Комлевой, Аркадия Пазовского, Вад Пана, Ильи Рыжова, Алексея Хазанского, Игоря Щепёткина.

Вспомнить век прошедший, чтобы понять сегодняшний день. Этому посвящены воспоминания и публицистические очерки Николая Ивлеева, Сергея Попова, Геннадия Серова, Надежды Степановой и Николая Сычёва.

Писатель Наталья Дунай познакомит читателей с фрагментом своего романа «Кощей».

И конечно, можно ли понять настоящее, не заглянув в будущее? Давайте сделаем это на страницах фантастического рассказа Льва Волкова.

Всем, кто ищет отражение сегодняшнего дня в любом явлении бытия, новый сборник «Устроен мир таинственно и просто» из серии «Отражение. XXI век».

Поэзия

Владимир Визгалов

Родился 9 мая 1949 года в городе-герое Туле. По основному образованию инженер-электрик. Является автором ряда технических изобретений CCCР в различных отраслях. В 1972 году окончил факультет журналистики в системе высшего политического образования. Пишет стихи с восьми лет.

В советское время печатался в периодических изданиях. Автор сборника «Не стреляйте мне в душу», изданного в 2021 году тиражом 5000 экземпляров. Номинант литературных премий имени Сергея Есенина «Русь моя» за 2020 и 2021 годы и «800 лет Великому князю Александру Невскому». Решением президиума Союза писателей России награждён медалью «Сергей Есенин 125 лет». Кандидат в члены Интернационального Союза писателей.

Суета сует

             Упадок чувств,
  желаний, нравов, быта…
           Мечты – обман,
самообман и вновь обман…
    Надуманные ценности,
            убогость целей,
      тщеславья льстивость
      и хмельной дурман…

И мы, бегущие зачем-то
и куда-то
в потоках нечисти,
ухмылок, суеты,
 спешащие урвать
кусочек счастья,
купить в кредит
немного чистоты!..

     Поднять детей,
найти работу —
предел мечтаний
русского «гурмана»!
     Построить дом
на вольных землях
ему давно уже
не по карману…

         А в телевизоре
  «мадонны» и крысята
               глумятся
над разрухою и мраком,
      гордятся телесами
          обнажёнными
              и с чёртом
               грязным
   однополым браком!..

Они, гнушаясь честью
         и приличьем,
     c экранов кичатся
  распутностью своей,
       смакуя слякоть,
 грязь свою духовную,
       держа за быдло
   загнанных людей…

              Считая нас
ленивым, пьяным стадом,
            они советуют
 всем бизнес и кредиты…
          Как далеки они
          от нужд России
                   нашей,
        в которой старики
          давно забыты!..

              В стране,
         где газ и нефть
           текут рекою,
        где лес и золото,
    алмазов пруд пруди,
живётся только клоунам
             вольготно,
    льстецам, подонкам
     да убогой чéляди…

             Упадок чувств,
  Желаний, нравов, быта…
           Мечты – обман,
самообман и вновь обман…
           А впереди лишь
           жизнь на сайтах,
      в блогах, инстаграмах
     и рабства электронного
                    аркан!..

Октябрь 2020

Ода памяти

Размалинилась душа,
разбоярилась —
вновь приснился
из детства рай…
Захотелось кваску
вдруг овсяного
да из русской
печи каравай…

           Заскучалось
по баньке забористой —
          с дымоходом,
   c лавчонкой простой,
    что на речке стояла
            ключистой,
             за гумном,
 под мохнатой ветлой…

          Захотелось
душе моей раненой
перепевки послушать
старинные
от красавиц
в кокошниках сочных
да в своих сарафанах
былинных…

 Мать Россиюшка,
    духом славная,
разбуди свой народ
    одурманенный,
     возроди в нём
     величье былое
    да огонь воскреси
в душах пламенный!..

    Одари ты сынов
чудом-удалью!
Мудрость с честью
им дай возродить,
чтоб во веки веков
не смогли лиходеи
у потомков
сакральную память
убить!..

Август 2020

Век двадцать первый

Ботексные штучки
сбились в кучки,
на губищи повесив
Lucky Strike[1],
и ржут, как кобылы,
комолые сучки,
изранив татушками
души и скальп!..

Кольца в ноздрях,
словно бычий септум,
пирсинг в бровях,
пупках, гениталиях —
тело уродуют,
насилуют ум,
развращая души пустые
в метаниях…

Век двадцать первый —
нравов упадок,
век чипизации людей
и баранов…
Высокая культура,
выпав в осадок,
обнажила духовности
вашей раны…

Пошлость струится
с телеэкранов,
стыд выжимая
из людей, как соки!
Бездарной элите
не до наших нравов,
лишь бы курс доллара
был высокий…

            Главная цель
      всех подростков —
            медийность,
   предел их мечтаний —
стать моделью томной…
     О боже праведный,
       какая наивность!..
         Подиум закрыт
            для дворняги
            безродной…

   Подмостки – забава
для дядек важных,
сцена – игрушка
для деточек избранных!
   Не строй, провинция,
своих замков бумажных:
таланты без «папиков»
не будут признаны…

        Установки смерти
взрывают планету:
HAARP-ы, коллайдеры,
сети «пять-джи»!..
           Хозяева мира
не верят в вендетту,
купаясь в шампанском
и собственной лжи…

   Одумайтесь, дамы!
Вас просит Россия:
рожайте детей,
не мучайтесь дурью!..
В этом и есть
ваша главная миссия!..
Убейте в душах своих
злую фурию!..

      Берегите жизнь
на планете нашей.
Ваше материнство —
дорога в вечность!..
Не насилуйте мозг
рекламной кашей —
дорого обойдётся
вам эта беспечность!..

              Ваши тела
превратились в витрины!
       Продаются губы,
        груди и ляжки…
         Только обходят
стороной вас Мужчины,
       так как крышуют
           вашу «честь»
             фуражки…

Июль 2020

Мажорам

    Хватит дёргаться, мажоры холёные!
Отпрыски прыщавые, хватит ржать!
Негоже под ритмы племён африканских
Икорку российскую ложками жрать!..

Не дело пользовать девчонок-простушек,
«Косячок» афганский «забивая» смачно…
                 Не все ж продаются они
                    И навзничь падают —
                         Как бы вас папа
                  Ни пристроил удачно…

      На тачки крутые ведутся лохушки!
Дорожкой из «кокса» вы заходите в ад…
 Не дёргайтесь в агонии под хипы-хопы,
Напрягайте мозги, а не толстый зад!

     На вас вся надежда, молодёжь золотая!
Вам кресла чиновные приготовлены впрок —
У пап-генералов, олигархов и прочих
Никогда не бывает сантехником сынок…

  Связи родителей привиты вам с детства,
Вам на карачках не ползти во власть —
За каждый шажок ваш и вздох заплачено,
А потому вам на всё и на всех накласть!

  …Все дети Рашкиных в дерьме копаются —
Из кожи вылезают, в учёные рвутся…
«Они гениальны от непробудной бедности», —
Кривляясь им вслед, мажоры смеются.

Отпрыски крестьянские диссертации пишут
 На темы зубастые, для Родины важные…
                 Они созидают, сталь варят
                          И нас защищают
                Не за «бабки», а совесть —
                  Их души не продажные!..

А кругом «короли», «императоры», «звёзды»:
  На заборах, экранах, в газетах рекламных…
                           По величию паяцев
                         И чиновников наших
Не сыскать на всей бренной планете равных…

Обесценены титулы, награды и звания —
                    У мажора в тридцать
             Заслуги перед Отечеством,
                     Генеральша в сорок,
                   Губки выпятив важно,
С экрана вещает, смеша человечество…

«Вседозволенность челяди – пощёчина обществу…»

Вседозволенность челяди – пощёчина обществу!
Неподсудность избранных – жизнь без понятий!
                              Разбудите скорей,
                                        Господа,
                                   Вашу совесть
                         Без залпа «АВРОРЫ»
                    И пролетарских «объятий»!..

Август 2020

Лишь бы не было войны…

  Издрéвле повелось в России
                  всех и всегда
             хулить посмертно:
            царей, опричников,
     дворян, вождей, генсеков,
            даже президента…

        Привыкли создавать
             кумиров мы себе
               и им бездумно
                поклоняться,
        завидовать богатству,
                силе льстить,
а над провидцами смеяться…

Мы все привыкли в стаде жить —
        пусть и убого, но задорно:
    ропща на жизнь, судьбу свою,
  то с болью в сердце, то покорно
                        твердить,
       что, слава богу, нет войны,
               что есть похлёбка,
                     все здоровы,
           что мы Америке назло
   все на картошке жить готовы!..

  Из года в год мы сено жрём
 и пьём фальшивое лекарство,
                  а нам трубят
                и день и ночь,
что у народа жизнь прекрасна,
             что надо ждать —

               грядёт прорыв,
что скоро вырастут зарплаты,
              что олигархи —
                 честь страны
        и экономики солдаты!

    И мы, разинув рты,
башку склонив,
затягивая крепче пояса,
самообманываясь, ждём
и верим, словно дети,
в чудеса!

Февраль 2021

Советский Союз

Все ценности и нравы
поменялись,
как далеко мы «обогнали»
СССР —
страну, где знали,
что такое совесть,
где детям честность
ставилась в пример!..

И вот теперь
внушают нам упрямо,
что выпускались
в той стране одни калоши,
что был застой
и дефицит изысков,
что жили мы,
как нищие Гавроши!..

Была страна,
где защищал нас участковый,
где жителей он знал
наперечёт,
где заставлял
работать
всех воров в законе,
где тунеядцев
строгий вёл учёт!..

В стране,
где на «резиновых калошах»
летали в космос мы
и строили Транссиб,
бюджет формировался
с профицитом,
а не верстался
социальный перегиб…

В стране,
где «выпускались лишь калоши»,
платили мы за коммуналку
три рубля,
бесплатно в детский сад ходили
и учились,
где каждый мог
без денег
проявить себя…

В стране,
где «выпускались лишь калоши»,
бесплатное давалось всем жильё!
Да,
продвигалась очередь
небыстро,
но каждый
по заслугам
получал своё!..

В стране,
где «выпускались лишь калоши»,
где наш бюджет
почти полмира вёз,
не прятались в подвалах
тонны взяток
в валюте твёрдой,
как в хлеву навоз!..

В стране,
где «выпускались лишь калоши»,
мы не боялись
за себя
и за детей —
все жили как
за пазухой
у Бога,
гордясь величьем
Родины своей!

В стране,
где «выпускались лишь калоши»,
народный был контроль,
работал профсоюз!..
Века пройдут,
но маяком всем людям
был и останется
Советский наш Союз!

Октябрь 2020

Не верю я

   Не верю я, что занавес опущен!..
    Не верю я, что мир сошёл с ума,
     что людям страх калечит души,
      что торжествует чёрная чума!..
           Что пандемия – это в ад
                        преддверье,
что прав мудрейший был Эйнштейн,
                       цивилизации
                не выразив доверье,
                          предвидя,
      что грядёт наш Судный день!..

 Неужто рабство цифровое ожидает?!
Неужто время чипизации придёт?!
Неужто монстров женщины рожают?!
Неужто всех Любовь нас не спасёт?!

  Не верю я, что занавес опущен!
Не верю я, что мир сошёл с ума,
что глобалистам станет лучше,
когда планета будет как тюрьма,
когда народы превратятся в стадо
безвольных призраков-рабов,
когда как наивысшая награда
изгоям будет секс, еда и кров!..

«Мутируют желания вождей…»

           Мутируют желания вождей,
      меняются имущих представленья,
                    но защитит Господь
                           своих детей,
     ведь люди – его высшее творенье!

Январь 2021

Солдатам Великой Отечественной

                    За Отечество наше
                                    Вы
                  с гранатой бросались
                             под танки!
                                    Вы
                       в кровавой грязи
                           по траншеям
                      к Победе ползли!
                                    Вы
                         могучие люди,
                          чьи в Европе
                       поганят останки,
                 от фашистской заразы
                        с трёхлинейкой
                       полмира спасли!

    Позабыл Вас Ла-Манш,
    Вас предали Нормандия,
               Вена и Прага!
      Надругались над Вами
            Варшава, София,
          Париж, Будапешт!
                        Вас,
               России сыны,
         чья не будет веками
               забыта отвага,
        не смогли мы сберечь
                  от нападок
холёно-надменных невежд…

                       Вам,
         потомкам великим
Донского, Сусанина, Фета,
       весь израненный люд
признаётся в горячей любви,
      а в Бессмертном полку
             носят правнуки
            Ваши портреты,
                  и весь май
               в Вашу честь
                  со слезами
              поют соловьи!

Май 2021

Афганцам

                     Герои,
       опалённые Афганом,
                    друзья,
кричащие от боли по ночам,
              спецназовцы,
        погибшие в Кобайе,
   я эту оду посвящаю Вам!

 Вы исполняли долг свой
             на чужбине,
             глотая пыль
    в предгорье Хадигар;
в ущелье Панджшерском
                умирали,
     где был глоток воды
        как Божий дар!..

          Израненных,
терзали Вас мотыгами
душманские подростки,
дети, старики…
        Глаза, смеясь,
выкалывали бабы,
когда не отбивали Вас
вер-туш-ки…

«Каждый час…»

            Каждый час
в медсанбате Баграма
       Вам тела по ночам
штопал юный хирург,
а утрами для Вас
часто жарил картошку —
был для всех он
и ангел, и мама, и друг!..

       Не унять никогда
нам афганскую боль,
оцинкованных душ
нам вовек не забыть!..
      Мы умеем терпеть,
и любить, и прощать —
а такую страну
невозможно сломить!

Май 2021

Расставание

Я всё сказал молчанием своим…
  В глазах твоих блестели слёзы,
        от чувственного взгляда,
                        рук моих
                 они, как листья,
              падали с берёзы…

Как слёзы осени тоскливой,
                промозглой,
        ветром обнажённой,
             они вонзались
             в душу, мозг —
          так плакать могут
    только матери и жёны!..

              Как молот,
        сердце грохотало,
          и боль рвалась,
        неистово хрипя…
Ты, осенив крестом меня,
                 сказала:
  «Пусть ангел и Господь
            хранят тебя!»

                И я ушёл
в ночную неизвестность,
как призрак,
растворившись в тишине,
где только Бог,
любовь твоя и верность
давали силы мне
в неназванной войне!..

Январь 2021

Спецназ ГРУ

 Маршрут проложен, ставится задача…
Объект «мышей» стоит в квадрате N…
Уже, расправив крылья, борт «Илюши»
   над сопкой лёгкий выполняет крен…

   Ждёт рампа, разделители потоков,
проходы в бездну тьмы кромешной…
  И вот посыпались «летучьи мыши»
                 в люк транспортный
               из самолёта спешно…

   К груди прижав контейнер плотно,
спецназовец рывок раскрытья ждёт —
секунды превращают в вечность
его свободный в небесах полёт…

    Сползает слайдер, появился купол,
наполнен парашют, снижение пошло…
Болтается контейнер под ногами,
а на душе тревожно и легко…

Особый взвод бесшумно приземлился,
                    Вся группа вышла
                  в заданный квадрат.
                  Рискуют люди-тени
                       без фамилий…
      не ради денег, званий и наград!..

                     Там, у врага, они
            под номерами личными…
                       из цифр и букв
                  латинского шрифта,
   а на гражданке женщины бормочут,
                           что рыцари
                     исчезли навсегда!

Декабрь 2020

Наталья Закожурникова

Родилась 14 ноября 1971 года в городе Асбесте Свердловской области. Работает в Верхнесинячихинской СОШ № 3 учителем.

Публиковалась в местных изданиях: газете «Невестник», «Алапаевская искра».

С 2018 года стихотворения входят в ежегодный поэтический сборник, посвящённый областному фестивалю поэзии. Стихотворения «Недобрая заря» и «Памятник Елизавете Фёдоровне» вошли в поэтический сборник «Святая венценосная семья», изданный Российским союзом писателей в 2018 году.

В 2019–2020 годах в соавторстве с поэтами литературного интернет-сообщества «Рифмоград» приняла участие в издании пятнадцати поэтических сборников на различные темы. В 2020 году выпустила свой первый сборник стихов «Моё отражение», в том же году два рассказа вошли в альманах «Российский колокол». Номинант Международной премии имени Александра Грина (2020) Интернационального Союза писателей. Номинант фестиваля «Симфония поэзии без границ» (2020), г. Москва.

Хандра

Жалкая попытка убежать
От себя из замкнутого круга.
Узко мыслить, трудно, не понять
И не обвинить ни в чём друг друга.

Пол скрипит, и шторы ходуном.
Непогода, и снаружи ветер.
А внутри – гори оно огнём —
Ничего. Сегодня не заметил.

Кисло на душе и холодно ногам.
Кажется, что страшно. Это время
Забирается под одеяло к нам,
Расцветает, будто хризантема.

Утекает мимо. Что, песок?
Жизнь моя струится беспрерывно.
Хочется забыться на часок,
Чтоб не пело сердце заунывно.
Льдинка.

Дует из окна. Холодный ветер.
Хочется гулять, закрыть окно.
Хочется любить, забыв про всё на свете,
Хочется согреться уж давно.

Холодно внутри – там тоже вечер.
Вместо сердца льдинка или нет?
Может, холод мой с бедой повенчан,
Может, изнутри горит холодный свет?

Я не помню, почему застыло сердце.
Я не знаю, что вдруг сделалось со мной.
Хочется согреться водкой с перцем,
Верить, что вернётся мой герой.

Он прибудет, вечен и прекрасен,
Улыбнётся – с сердца лёд долой.
Скажет: «Ах, принцесса, я согласен,
Ну, пойдём же, наконец, домой!»

Дальше быль – таинственная сказка.
Не расскажешь – двери на замок.
Пусть бывает в жизни свистопляска,
Мой растаял в сердце холодок.

Закат

Рдеет красный закат
Над грустной и тихой рекой.
Ты ушёл на войну, солдат,
Меня не позвал с собой.

Молча мне руку сжал,
На брови надвинул платок,
Топор для острастки взял
И лихо шагнул в проток.

Красный закат успел
Грусть мою извалять
В чёрной прибрежной пыли.
Кто смеет меня обнять?

Не слышно ни песен, ни слов,
Лишь только горит закат.
Не видеть мне больше снов,
Пока не придёшь назад.

Не буду тебя искать,
Забуду тебя навек,
Хоть в счастье топор втыкай,
Чужой, видно, мне человек.

Память

Люди умирают каждый день.
Что ж, устроен мир таинственно и просто.
Вечером приходит серенькая тень —
И становимся мы маленького роста.

Каждый оставляет на земле
След: кто – очень лёгкий, кто – весомый.
Чертим линии при жизни, не во сне,
Людям – и родным, и чуть знакомым.

Хочется успеть, пока живёшь,
Полюбить, обнять, напиться счастьем.
Верить, что навечно не уснёшь
И не омрачится день ненастьем.

Тяжело учителей своих терять,
С ними – часть тебя, что помнит детство.
И не верится, что листья облетят
Навсегда. Соседство без наследства.

Мир людей теряет. Насовсем?
С каждым часть вселенной погибает?
Думаю, неверно, не совсем —
Остаётся память, память побеждает.

Музыка

Если бы не было музыки,
Если бы не было снов,
Люди не видели б радости
И говорили без слов.

Музыка – это вечность,
Как море или молва.
Звуки мелодии лечат,
Хоть и слышны едва.

Музыка в каждом жесте,
Шелесте или грозе.
С музыкой жить нам легче,
Слышно её везде.

Верди, Моцарт, Стравинский —
Вечно живые боги —
Трудно ступая, шли
По музыкальной дороге.

Музыка лечит душу
Сродни вселенской молитве.
Пойте, играйте, люди!
Будьте готовы к битве

Случайного – с неизбежным,
Чудесного – с грубым и пряным.
Музыка – это надежда,
Которая вечно с нами.

Мост через пропасть

Горная дорога,
Пропасть впереди.
Через пропасть – мостик.
Надо – проходи.

Там, за перевалом,
В тишине дорог,
Кто-то дышит шумно:
Перейти не смог.

Мост висит в тумане —
Тонкий, в три доски.
Пропасть к себе манит,
Стонет от тоски.

Почему мне страшно?
Не смотрю на дно.
Рухнуть вниз, в ущелье,
Мне не суждено.

Тянет вдаль дорога,
Тёмный проводник.
Подожду немного,
Чтоб ко мне привык.

Мне дойти осталось —
Всё да ничего,
Пропастью разверзся,
Хочет одного:

Чтобы я не мялась,
Чтобы я прошла,
Трусость поборола
И себя нашла.

Через мглу и темень
Я сюда явилась.
Повернуть обратно?
Поздно спохватилась.

Перешла я мостик,
И исчез туман.
Здравствуйте, я в гости!
Я ваш талисман.

Мелодия

Ты соткана из света золотого,
Любимая мелодия моя.
Ты, в сумерках звуча, сумела снова
Напомнить мне о счастье бытия.

Простая и красивая, как солнце,
Как небо в звёздах, как вечерняя заря.
Заставишь меня плакать и смеяться,
И помнить, что на свете всё не зря!

Нужны нам всем капели и метели,
Осенний лес, и летняя жара,
И грусть земная. Вечные качели
Мелодии добра и зла.

Звучит струной то тихо, то враз звонко
Внутри меня мелодия души.
Ты соткана из света. Пусть. Негромко.
Судьбу мою любовью предреши.

Зов

Каждый знает, как пахнет дорога:
Чемоданом, волненьем и грустью.
Да, грусть пахнет домашним уютом
И цветком, что польёшь и отпустишь.

Кот оставлен соседу, в кармане
Шевелятся ключи и билеты.
Паспорт? Слева. Страховка? В диване.
Второпях позабыты котлеты.

Или нет, с рюкзаком или сумкой.
Нет, не поезд! Машина с друзьями!
С ветерком! Ничего не забыто!
Потому что собрались заранее!

Тянет нас почему-то из дома,
Тонкой нотой зовёт дорога.
Хоть раз в год, хоть куда, на немного
Мы частенько уходим с порога,

Чтоб увидеть кино, или пальмы,
Или как апельсины зреют,
Чтобы вновь окунуться в море
И узнать, как цветут орхидеи.

Мы вернёмся, наполнены новым,
И с волненьем причалим к дому,
Позабудем про всё плохое
И начнём жить чуть-чуть по-другому.

Ощущения

Просыпаюсь с ощущеньем счастья,
Сложно радость жизни не заметить.
Видеть солнце даже сквозь ненастье,
Чудака на улице приветить.

Не забыть полить свои растения,
Покормить котов, позвать удачу.
Помолиться Богу без смятения,
Даже если где-то напортачу.

За окном погода – загляденье!
Новый день мне новое несёт.
Я дышу, могу работать с наслажденьем.
Миг ценю. Любой. Ведь всё пройдёт.

Проза

Александр Ведров

Александр Ведров – уроженец Свердловской области. После окончания Уральского политехнического института поступил на Ангарский атомный комбинат. Литературной деятельностью занялся в 1999 году. Автор десяти изданных книг.

Александр Ведров регулярно проводит творческие встречи с читателями, печатается в иркутских газетах. Публиковался в «Антологии русской прозы» за 2018–2021 годы, награждён медалями Пушкина и Чехова. Член Российского союза писателей (РСП), лауреат Национальной литературной премии «Писатель года» (2015). Финалист ряда премий РСП. Дипломант конкурса Русского Императорского Дома «Наследие». Председатель Иркутского отделения РСП. Кандидат в члены Интернационального Союза писателей.

Волчица

Нет сказок лучше тех, которые создала сама жизнь.

Г. Х. Андерсен

Ваня Петров, якут по материнской линии, к охоте пристрастился лет с двенадцати, как и многие его сверстники. Он рос сиротой и знал только, что когда-то его родители, оба геологи, погибли в авиакатастрофе. Чем же ещё заняться подросткам в якутских стойбищах, как не охотой? К восемнадцати годам ему выделили постоянный охотничий участок, богатый соболем и белкой, где молодой охотник выполнял за сезон не один отпущенный план. Как-то в охотничьих похождениях он решил навестить стойбище Булчута, своего дяди, участок которого располагался по соседству. Когда они днями раньше встретились на стыке охотничьих угодий, у ручья, то дядя жаловался на сильные боли в области живота, вот и надумал племянник справиться о его здоровье.

Только вот понятие соседства в Якутии – целой стране, по площади сопоставимой с Индией, – было относительным. В этом нетронутом краю, где численность населения не достигала и миллиона человек, царствовали горные хребты, плоскогорья и нескончаемая тайга, привольно раскинувшая хвойные покровы по горам и долам. Якутия – это полюс холода в Оймяконе. Могучая сибирская красавица Лена-река, этакое текущее море воды, тоже Якутия, примкнувшая к Северному Ледовитому океану. Здесь всё грандиозно, всё настоящее и серьёзное: природа, люди и их отношения.

Путь был не ближний; солнце уже опускалось к вершине пологой горы, когда показалась юрта, дверь которой была распахнута настежь. Что-то неладное! Ускорив шаг, Иван подошёл к юрте, но его встретил не хозяин, а крупный волк серой масти! Он стоял в пяти шагах от двери. На фоне чистого белого снега волчья шерсть отливала серебристым инеем. Сорвав с плеча винтовку, Иван навёл ствол на зверя, готовый спустить курок, но что-то помешало ему послать пулю в неподвижную мишень. Почему он застыл на месте? Ни малейшей попытки сорваться с места, уйти от верной смерти. Напротив, стоявший вполоборота волк подчёркнуто спокойно, без тени страха или злобы смотрел на него – прямо в глаза. В этом взгляде читались смирение, понимание чего-то более важного, чем встреча извечных врагов, какая-то глубокая мудрость, исходящая из высшей истины: «Да, я под прицелом, и твоя пуля быстрее моих ног. Я ждал тебя и готов принять смерть, но ты должен понять, почему я здесь». Почему же он не ушёл, хотя чует человека за версту? Мозг охотника работал лихорадочно. Он что-то знает! Знает такое, что выше его жизни… Наваждение какое-то…

Когда человек встретился взглядом с волком, то отчётливо понял: стрелять нельзя. Нельзя тревожить Дух Великого Севера, будь он Злой или Добрый, вселившийся в этого волка, который застыл в неподвижной позе. Если Дух окажется Добрым, то никогда уже не будет помогать святотатцу, но если Злой, то не простит стрелка́ и накажет его. Во взгляде волка, уловившего внутреннюю борьбу охотника, прежняя настороженность сменилась добром. Подчинившись действию неведомой силы, человек опустил оружие. Зверь принял отпущенный ему знак примирения и исчез в кустах. Только тогда пришелец ощутил холод в спине, который, впрочем, запоздало сменился жаром, охватившим его от волнения и непонимания случившегося.

* * *

Неожиданно раздался слабый детский голосок. Плач ребёнка! Что за наваждения, одно за другим, преследуют его в брошенном стойбище? Снова мороз по спине, снова человек бросает по сторонам испуганные взгляды, а руки крепче сжимают винтовку. Что-то тёмное виднелось в небольшом сугробе, где только что стоял волк; оттуда и доносился детский зовущий плач. Этого ещё не хватало! Медленно переставляя ставшие ватными ноги, юноша, уже набравшийся опыта в суровых северных условиях, подошёл ближе и увидел ребёнка, укутанного в меховые одежды. Оно было совсем маленьким, личико ангелочка, оказавшегося в безмолвной снежной пустыне по чьей-то воле, доброй или недоброй. И только одинокий волк в холодном пустынном пространстве был ему хранителем. Так вот в чём причина необъяснимого поведения волка! Он стоял на защите ребёнка, дитя человеческого! Иван знал, что в волчьих семьях забота родителей о детёнышах беспредельна, но то, что произошло на его глазах, не укладывалось в сознании. Волк перенёс родительскую любовь на человеческого младенца! Смятение охватило молодого охотника. Первым неосознанным порывом было стремление бежать от этой магии, которая, по всему видать, горазда преподнести ещё не одно колдовство. Только ноги не слушались хозяина, смотревшего на маленькое личико, пока рассудительность не вернулась к нему.

Иван нагнулся над находкой. Сколько ребёнку было от роду? Каких-то несколько дней. Как он здесь оказался? Почему не в юрте? Снег был примят, вокруг волчьи следы, вот и лёжка зверя, который пристраивался к ребёнку вплотную, согревая его своим телом. Сколько времени они находились вместе – волк и ребёнок? Следы убежавшего волка вели только в сторону леса, – значит, с последнего снегопада волк не покидал дитя, охраняя его, как мог. Но ведь снег шёл два дня назад, не позже…

Теперь вопрос: что делать с ребёнком? И как с ним обращаться, если подобных навыков у Ивана не имелось ничуть? Солнце уже коснулось лучами линии горизонта, скоро наступит полная темнота, как это бывает на бескрайней ровной местности, и медлить было нельзя. Иван взял ребёнка на руки, который сразу перестал плакать и смотрел ему в глаза, изучая нового попечителя, явившегося взамен мохнатого зверя. Кто-то завернул его в тёплую меховую одежду. Конечно, это были родители, которых почему-то нет рядом. Надо идти в юрту и как-то заняться маленьким беспомощным человечком.

Новоявленный воспитатель с живой поклажей на руках повернулся к двери жилища и только сделал пару шагов к нему, как новое ужасное зрелище предстало ему. Иван едва не выронил ребёнка из ослабевших рук. Чуть правее юрты, привалившись спиной к стволу ветвистого кедра, сидел Булчут. Тело было покрыто снегом, и только голова, возвышаясь над белым покровом, строго смотрела побелевшим лицом в сторону чада, оставшегося без помощи и заботы. Остекленевшие глаза были открыты и следили в беспокойстве за оставленным ребёнком, подчёркивая трагичность страшной картины. Около дядиных ног под продолговатым сугробом угадывалось тело его жены, родительницы крохотульки, находившейся на Ивановых руках. Что же с ними случилось? Отравление? Убийство?

А крохотулька требовала заботы и внимания. Надо всё-таки идти в юрту, развести огонь, хотя страх сковывал охотника. Что там, за дверью? Какие напасти его ещё ждут? Внимательно огляделся вокруг. Ровный ковёр снега повсюду и никаких следов борьбы. Где же собаки Булчута и куда запропастился его собственный пёс, сопровождавший хозяина ещё недавно? Это ещё одна загадка дня. Только белая пустыня вокруг и двое покойных под снегом. Навалившиеся проблемы сходились одна к другой. Осторожно вошёл в юрту. В ней ничего подозрительного, только холод казался сильнее, чем снаружи. В котелке замёрзшая вода, у выхода к стене приставлено охотничье ружьё.

Уже разведён огонь, зажжена свечка, в жилище стало теплее. За слюдяным оконцем темнота, ребёнок молчал, словно понимая, что сейчас не время для капризов, лишь временами напоминал о себе лёгкими шевелениями. Чем кормить грудного младенца, оставшегося без материнского молока? Но вот он начал издавать жалобные звуки, причмокивать в ожидании питания; начался плач.

* * *

Иван готов был впасть в отчаяние, когда в дверь снаружи кто-то начал скрести. Ребёнок умолк. Иван прислушался, взял винтовку и подошёл к двери. Снова раздалось поскрёбывание, уже требовательное. Что за духи явились из темноты? Не мертвецы же пришли наводить порядок в доме? Иван зажёг ещё одну свечу. Царапанье не утихало.

С ружьём на изготовку охотник подошёл к двери, толкнул её ногой и отскочил назад. Дверь распахнулась, и в метре от порога Иван увидел того же волка, что и раньше. В лунном свете он был хорошо виден, но снова, как и при первой встрече, неземные силы не позволили охотнику нажать на спуск винтовки. Волк не шевелился, стоял как изваяние, как добрый призрак, явившийся с визитом дружбы и приязни. Человек тоже стоял в оцепенении. Что ему ещё надо? Однажды он был отпущен восвояси – так зачем рваться в человеческое жилище?

Снова зверь стоял под прицелом, рискуя жизнью и добиваясь своей потаённой цели. Какой? Если он пришёл с добром, то чем мог быть полезен? Но если со злом, тогда только пуля могла разрешить конфликт. Они стояли неопределённо долго, пока не заплакал потерявший терпение ребёнок. Волк бросил взгляд в его сторону и опять неотрывно смотрел на вооружённого человека, склонив голову. Он просился к плачущему ребёнку, о котором заботился до прихода человека. Возможно, он знал, что делать. Иван опустил оружие и сделал два шага в сторону, пропуская настойчивого гостя. Ему почудилась в ответ лёгкая волчья улыбка. День мистики и чудес! Охотник знал манеры и повадки волков, знал, насколько они умны, хитры и осторожны, но чтобы волк улыбался…Это уже чересчур! Или в мире что-то нарушилось, или у него, Ивана, исказилось восприятие этого мира?

Волк осторожно переступил порог, мягкой поступью подошёл к лежанке и, вскочив на неё, лизнул лицо малыша. Тот мгновенно затих. Иван находился в неимоверном напряжении, готовый выпустить в зверя огневой заряд, но не видел в его действиях ничего угрожающего для ребёнка. Вот волк аккуратно переступил передними лапами через дитя и припал животом к его лицу. Раздалось энергичное причмокивание.

Волк оказался волчицей, кормящей человеческого детёныша! Иван, получивший в стойбище столько впечатлений, что их хватило бы не на один год, отказывался верить своим глазам. Уж не пятый ли сон он досматривает, где события мелькают, одно невероятнее другого? Тем временем волчица – то ли во сне, то ли наяву – слегка приподнялась и, сместившись немного в сторону, припала к детёнышу другим соском. Закончив кормление, она спрыгнула с лежанки, мельком взглянула на охранника и покинула помещение.

Только тогда Иван закрыл дверь и подбросил в огонь дрова. Ребёнок безмятежно спал, вызывая прилив нежности и умиления. Иван прилёг рядом в тревожных раздумьях о предстоящем дне. Как одолеть путь до посёлка, до которого более тридцати километров по тайге? Ведь нести придётся поклажу, винтовку и живую ношу в придачу. Чем кормить ребёнка в пути? И что произошло с погибшими хозяевами? Но вскоре путника, утомлённого затяжным переходом, переживаниями и впечатлениями от невероятных событий, одолел глубокий сон.

Его разбудил плач ребёнка и тихий шорох за дверью. Через невзрачное оконце в юрту пробивался дневной свет. Петров встал, взял ружьё и открыл дверь. Как он и ожидал, за дверью стояла вчерашняя кормилица. Иван сразу же отошёл в глубь помещения, пропуская волчицу, но на этот раз закрыл за ней дверь, сохраняя тепло в юрте, к чему волчица отнеслась спокойно. И снова охотнику померещилась едва заметная волчья улыбка. Процедура кормления повторилась, как это было накануне, после чего волчица подошла к двери, толкнула её лапой и покинула жилище.

Иван приступил к подготовке похода. Нагрел в котле воду и развернул беспокойно ворочавшегося ребёнка. Это была девочка, значит, двоюродная сестрёнка. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы протереть её влажными тряпками, перепеленать в чистые и завернуть, после чего девочка уснула. Для походной экипировки сестрёнки изготовил из рысьей шкуры что-то наподобие котомки, подвешиваемой с помощью ружейного ремня через плечо. Заглянул в хозяйский лабаз, где, к своей радости, обнаружил запас кедрового ореха. Вот что подойдёт для детского питания, если растолочь и приготовить кедровое молоко! Этим и занялся молодой и неопытный нянь. Затем собрал необходимое снаряжение в заплечный мешок. К полудню приготовления были завершены. Оставалось затащить в юрту окоченевшие тела покойных родителей осиротевшей сестрёнки, оставить на снегу, где волчица выкармливала девочку, продуктовые запасы, закрыть плотнее дверь – и в поход.

Иван Петров шёл к посёлку, где можно было пристроить сироту и сообщить о странной гибели её родителей. Скорость передвижения была невелика, пришлось устроить несколько привалов и провести наступившую ночь у костра. Питание для ребёнка оказалось вполне сносным. Иван обмакивал тряпочку в подогретую кедровую жижицу и давал её обсосать девочке. Орех и для него был хорошим подспорьем. Наступило время ночёвки. Под ровным подсветом луны, зависшей над лесом круглым жёлтым фонарём, путнику надо было быть настороже, охраняя одному, без собаки, покой ребёнка, но и растраченные силы требовали восстановления. Путник сидел, откинувшись на ворох веток, с ребёнком на коленях, перебирая в полудрёме картины минувшего дня. Причину смерти Булчута с женой будут устанавливать следователи, но почему девочка оказалась вынесенной из юрты? Кому бы это понадобилось?

И снова он видел перед собой волчицу, неподвижно стоявшую над тёмным свёртком. Да-да! Это она, волчица, движимая вековым материнским инстинктом, вынесла маленькое беспомощное существо на снежную полянку. Для чего? Но как представить себе дикого зверя, разместившегося в людском жилище? Ведь в тесной юрте лишённая обзора волчица находилась бы в постоянной опасности. Достаточно было захлопнуть снаружи дверь, и она в ловушке! Да и людское жилище само по себе для дикого зверя – строгое табу. Леса и просторы – вот её родной дом. Что-то ещё мерещилось Ивану, пока тяжёлые веки с характерным якутским разрезом не сомкнулись в беспокойном сне.

Он очнулся под утро, когда стало подмораживать. Выпил кружку тёплой талой воды и бодро двинулся в путь. День, за который было сделано несколько привалов, прошёл без приключений. Девочка вела себя на удивление спокойно, и ко второй ночи, когда мгла уже опускалась на землю, он вошёл в посёлок.

* * *

На следующий день в отделении милиции следственная группа приступила к изучению невероятного происшествия в стойбище Булчута. Присутствовали участковый милиционер и председатель коопзверопромхоза Степан Захарович. Иван видел, что в ходе допроса недоверие к нему лишь возрастало, следователи ощупывали его недоверчивыми взглядами и смотрели как на привидение, явившееся из потустороннего мира. Степан Захарович, знавший Ивана с малолетства, пытался его защищать, но без особого успеха. Иван никак не ожидал, что окажется подозреваемым в убийстве с целью ограбления своего дяди и его жены. Следователи с чего-то решили, что у Булчута было припрятано золотишко, о котором прознал племянник и которым завладел, а после принялся заметать следы небывалыми россказнями, в которые невозможно поверить. Добровольное прибытие Петрова в посёлок оформили явкой с повинной и на время расследования дела его поместили в камеру предварительного заключения. В стойбище направили группу следователей, проводником к которым вызвался Степан Захарович.

Через две недели, убедившись в невиновности Петрова, следователи освободили его из заключения. Степан Захарович, принявший близко к сердцу судьбу рано осиротевшего Ивана, советовал ему уехать из здешних мест, где пошла худая слава о человеке, который завёл дружбу с волком, а тот по ночам приводит к нему целую стаю, и они вместе воют на круглую луну, утверждая торжество Злых Духов. Поползли слухи о том, что и сам Петров был когда-то волком, потому, дескать, хищники и принимают его как своего.

– Подумай, Ваня, да уезжай подобру-поздорову, а то и на пулю можешь ненароком нарваться, – увещевал Степан Захарович.

– Куда же податься, дядя Степан? Я ведь, кроме наших мест, ничего не видел и не знаю, – недоумевал Ваня.

Впрочем, вопрос решился сам собой. По повестке воинского призыва Иван Петров был мобилизован и распределён для прохождения службы на Дальний Восток. Установить обстоятельства гибели Булчута и его жены следствию не удалось. Сохранялась версия, что их отравили, чтобы завладеть припрятанным золотом и камешками, но и она не была доказана. Осиротевшую девочку определили в детский дом, каких во множестве было разбросано по стране в послевоенные годы. До мобилизации Иван при каждой возможности навещал сестричку, названную Вероникой, и она, чуть подросшая, каждый раз просила забрать её из детдома, считая брата своим отцом. Ведь она слышала от детей и воспитателей едва ли не сказочные истории о родителях, о матерях и отцах, которые имеют семьи и живут в них дружно и весело со своими, такими же малыми, детишками.

Больше её никто из родственников не навещал. Может быть, она была не нужна, а может быть, их и не было. Но Иван, тоже выросший в детском доме, не имел возможности хоть как-то разместить и воспитывать сестрёнку. Не в охотничьем же чу́ме, да ещё без присмотра, жить девочке. А вскоре он был призван в армию.

* * *

Четыре года Вероника росла детдомовкой, где воспитательница Марфа Вениаминовна, приветливая и заботливая, старалась делать всё для того, чтобы её детки не чувствовали себя брошенными на произвол судьбы. Вероника помнила, что самым близким ей человеком был дядя Ваня, который не иначе как приходился ей отцом. Но он уже два года не приходил к ней, не раскачивал на ноге, когда садился на лавку и клал одну ногу на другую; не подбрасывал высоко под потолок, а потом ловил её над самым полом. Как же было радостно и весело ощущать себя лёгкой пушинкой в его больших и сильных руках! Давно уже не было рядом дяди Вани, который далеко служил в какой-то армии.

А в четыре годика с ней произошёл случай необычайный, который ни в то время, ни позже, до самого совершеннолетия, ей никто не мог хоть как-то объяснить. Тем днём детишки, по обыкновению, играли на площадке, отгороженной от прилегающей поселковой территории довольно высоким забором. Вдруг откуда ни возьмись на площадке появился крупный волк, который вёл себя мирно и даже благопристойно. Никто не видел, как он перепрыгнул через ограждение детдома, тихо и незаметно объявившись среди играющих детей. Испугавшись, дети с криками бросились к Марфе Вениаминовне, находившейся там же, на лавке под грибком, и на площадке осталась одна Вероничка. Одна наедине с волком.

Удивительно то, вспоминала позже Вероника Ивановна, что страха у неё совсем не было. Она и через много лет отчётливо помнила те короткие и удивительные мгновения, словно всё было вчера. Волк стоял прямо перед девочкой, но не подходил вплотную, лишь в его взгляде чудилось что-то родное, близкое и сокровенное, такое, что ей не приходилось видеть ни у кого за всю короткую жизнь. От этого проникновенного взгляда Веронике было тепло и хорошо. А ещё ей показалось, что волк улыбается!

И девочка непроизвольно пошла навстречу приветливому взгляду и доброжелательной улыбке. Пошла, несмотря на отчаянные призывы Марфы Вениаминовны спасаться и немедленно бежать от волка. Собственно, Вероника даже не принимала такого смелого решения, просто ноги сами повели её к этому громадному и мощному, но одновременно и доброму зверю. Они стояли совсем рядом, голова к голове, только волчья голова была выше, и девочке надо было потянуться рукой, чтобы погладить её. Волк опустил голову, и Вероничка в каком-то необыкновенном воодушевлении гладила это сильное и смирное животное, ощущая тонкой кожицей ладошки прямые и жёсткие волчьи пряди, а сама не отрываясь смотрела в бездонные чёрные глаза, поглощённая их необъяснимой лаской, той лаской, которой была лишена с первых дней жизни.

А на площадке поднялась паника, и крики детей и воспитательницы нарушали единение сблизившихся душ волчицы – а это была, конечно, она – и вскормленной ею девочки. На шум поспешил завхоз с собакой на поводке, рвавшейся в безудержном лае и стремлении навести должный порядок на вверенной территории. Завхоз, несущий ответственность за безопасность детской колонии, спустил с поводка сторожевого пса Серко. Тот ринулся в схватку, но волчица спокойно повернулась к собаке, встретив её взглядом, и та завиляла хвостом, дружелюбно закрутившись в эпицентре горячих событий. Не иначе как пёс осознал во взгляде гостя превосходящую моральную силу, а то и общую принадлежность к собачьему роду. Глядя на предательское примирение сторон, завхоз плюнул с досады и высказал что-то не для детского восприятия.

Волчица не стала ждать дополнительных действий к выдворению с запретной территории. Неожиданно для девочки она лизнула её в щёку и, набрав короткое ускорение, легко взмыла над забором и скрылась из вида. Серко кинулся следом, но, оказавшись перед непреодолимой преградой, облаял нарушителя заведённого порядка то ли от досады на расставание с гостьей, то ли для показного исполнения своего служебного долга. Завхоз тоже проявил прыть в операции по спасению от нападения дикого зверя. Он подбежал к освобождённой воспитаннице, осматривая её и озабоченно выспрашивая о каких-то волчьих укусах. Подбежала и Марфа Вениаминовна с теми же вопросами и потащила «пострадавшую» за руку к медсестре.

День ото дня масштаб начавшегося в детском доме переполоха нарастал. Газеты писали о волчьем визите дружбы на детскую площадку. Привлекаемые к расследованию «дикого происшествия» официальные лица отказывались признавать правдивыми «бредни о дружбе волка и ребёнка». Один из охотников факт отказа сторожевого пса от нападения на волка объяснял тем, что волк, скорее всего, был не волком, а волчицей, но ему тоже не верили. Позже Вероника Ивановна сама задумывалась о той магической силе, что была заложена природой в волчицу-спасительницу. Откуда эта способность безошибочно оценивать обстановку, входить в безмолвный контакт с человеком, устанавливая с ним доверие и понимание? Эту способность она могла объяснить разве тем, что волчица относилась к их волчьим колдуньям. Бывают же такие у людей.

Не успела взбудораженная общественность обсудить животрепещущие новости о пребывании волка в детском коллективе, как волчица провела в том же детдоме новую блестящую операцию. На этот раз она осуществила ночную вылазку с выходом на давнюю подопечную, с которой намедни прилюдно и среди бела дня восстановила доверительные отношения. Время операции было рассчитано исключительно точно. Дети уже засыпали, когда Вероника услышала за окном еле слышное поскуливание. Каким-то чутьём девочка уловила, что этот сигнал посылается ей.

Вероника подошла к окну и открыла его. Под окном увидела двух волков: одного большого, в котором признала недавнего гостя, и рядом с ним совсем маленького и очень славного волчонка. Волчица тут же подошла к открытому окну, встала передними лапами на подоконник и лизнула девочку в щёку. И опять Вероничка всей душой и властным подсознанием потянулась к зверю, словно к старому и надёжному другу. А волчица уже отошла от окна и стояла поодаль, не сводя с девочки выжидательного взгляда. Она приглашала ребёнка к себе.

Девочка не могла помнить волчицу-мать: слишком мала была она в те роковые дни, когда оказалась одна в стойбище, одна в Большом Белом Безмолвии. Но другие, ещё более сильные ощущения владели ею. Тогда, едва явившись на свет, она ещё не могла оценивать происходящее вокруг, но уже жадно впитывала в себя обрушившийся на неё новый мир, где главным был тот исток жизни, к которому она припадала в минуты кормления. И то тепло, тот запах, что создавали уют при долгих лежаниях волчицы рядом, тоже навсегда вошли в чувствительные органы дитя.

Недолго думая, Вероника подставила к окну табурет и, спустившись во двор, без капельки страха подошла к волчице, которая села перед ней на землю, а волчонок крутился возле детских ног. И снова девочка в радостном волнении гладила жёсткую волчью шерсть, перебирая её пряди тонкими пальчиками и сознавая в происходящем что-то большое и важное, такое, что останется с ней, малолеткой, надолго, а может быть, на всю жизнь.

Но волчице надо было исполнить свою задумку, ведь она пришла не ради визита дружбы, вернее, не только ради него. После времени, отведённого на излияние взаимных нежных чувств, она встала, опять лизнула девочку, затем подошла к волчонку и несколько раз ткнулась носом ему в мордашку. Было что-то такое в том загадочном и прощальном волчьем ритуале, что когда она, не оглядываясь, быстрыми скачками кинулась прочь от дорогих маленьких несмышлёнышей, один другого меньше, то волчонок, усевшись на землю, лишь провожал тоскливым взглядом убегающую мать, но не сделал даже попытки последовать за ней. Ведь волчицы славятся не только нежным и заботливым воспитанием детёнышей, но и умением держать их в строгом подчинении. Они, волчьи матери и дети, и без слов понимали друг друга лучше, чем многословные и падкие на лукавство люди.

Волчата – те лесные детёныши, которых природа одарила самыми заботливыми и преданными родителями, такими, которые до самозабвения охраняют, нежат и воспитывают малышей. Отец семейства всегда дождётся, когда волчата утолят голод, и лишь тогда доест остатки принесённой пищи. Счастливое щенячье детство сочетается с самым строгим воспитанием, с подготовкой молодняка к жизни в условиях жестокой конкуренции видов и того великого закона естественного отбора, когда выживает сильнейший. Потому-то за малую провинность волчат ждёт неминуемая суровая трёпка.

Так вот для чего несколькими днями раньше волчица приходила к ней, подросшей девочке, которую она когда-то спасала от холода и голода! Она приходила на разведку, чтобы показать приверженность и дружелюбие к давней подопечной, убедиться в её благонадёжности, а убедившись, оставить ей щенка! Не было у волчицы ни одной близкой души из людского сословия, кроме этой малышки, кому можно было доверить собственное дитя. Не было в окрестности и того охотника, которому она когда-то «из рук в руки» передала обнаруженного в стойбище младенца. С ним, взрослым и надёжным человеком, она скорее и проще могла бы «договориться» о вручении щенка, но пусть тогда живут вместе девочка и волчонок, пусть живут в радости и согласии, ведь они вскормлены одним молоком. Нет, не случайно в эпосе северных народов присутствует тема дружбы человека и волка. Эти откровения, приоткрывшие тайны прошлого, прояснились в сознании Вероники много позже, при взрослении, но не будем забегать вперёд.

* * *

Проводив убегающую в темноту волчицу-мать, Вероника обратила всю свою детскую ласку на оставленного ей на попечение волчонка. Тёпленький, пушистый карапуз тёрся о ноги, смешно барахтался, опрокидывался на спину, подавая маленькой хозяйке все знаки любви и преданности. Так наказала ему мать, да он и сам сознавал, что отныне его дальнейшая судьба зависит от неё, маленькой и славной хозяйки. Их возню прервал подошедший бдительный сторож дядя Федя, которому надо было знать, как воспитанница в полночь оказалась на улице и откуда у неё объявился щенок.

– Это мой щенок, – последовал уверенный ответ, окончательно сбивший сторожа с толку. – Меня позвала волчица и подарила мне своего ребёнка.

– Да это же волчонок! – воскликнул сторож, присмотревшись к щенку.

Что за волчица завелась у девчушки, подарившая ей посреди ночи щенка, сторож не мог уразуметь, но, наслышанный о «волчьих связях» Вероники, задавал ей на разный лад одни и те же вопросы, на которые получал одни и те же чистосердечные ответы. По его понятиям, волчонка девчонке мог бы передать кто-то из «нормальных людей», а не какая-то мифическая волчица. Не добившись на месте происшествия из показаний ответчицы никакой ясности, сторож взял для пущей надёжности «странную девочку» за руку и привёл в сторожку. Волчонок, подчиняясь материнскому наказу, неотступно следовал за девочкой.

В освещённой комнатушке, где не должно было быть места разного рода нечистым силам, дядя Федя усадил полуночницу напротив себя и приступил к расспросам «обо всём по порядку». Полученные сведения его опять не устроили, и он решил оставить расследование до утра, у директора, а волчонка в качестве вещественного доказательства оставить в сторожке. Дядя Федя достал из покосившегося шкафа старую безрукавку, бросил её у входа, затем, похлопывая по подстилке рукой, подал ночному приобретению команду «Лежать!». Волчонок подошёл к постели, обнюхал её затхлые запахи, но выполнять поступившую команду отказался, вернувшись к девочке и пристроившись к её ногам.

«Ну что ты будешь делать?» – самому себе задал вопрос дядя Федя и, почесав затылок, принял новое решение – оставить до утра волчонка спать с ребёнком, а наутро вывести его на прогулку и оставить в сторожке до прихода начальства. Полуночная троица двинулась в спальню, где девочки, семь безмятежных голов по своим подушкам, мирно спали, просматривая каждая свой детский сон. Едва сторож положил прихваченную подстилку у кровати Вероники, как щенок, в полной готовности к исполнению поданной в сторожке команды, разместился на лежанке, уютно свернувшись калачиком, и затих. Сторож покачал головой и тихо вышел. Вероника спустила руку с кровати, поглаживая нового маленького дружка. Вырастут ли они вместе до большой и взрослой жизни, где всё по-другому, не как в детском доме, где они, взрослые люди, сами для себя решают, как им жить? «Вернётся ли снова волчица, чтобы забрать своего ребёнка?» – думала девочка, погружаясь в мягкий сон.

Утренняя разборка у директора детского заведения с участием «волчьей пособницы», а также сторожа, завхоза и Марфы Вениаминовны новый свет на чрезвычайное ночное событие не пролила. После очередного пересказа малышкой несуразной истории теперь уже с двумя волками наступила гнетущая тишина. Маленький серый симпатяшка, «подаренный волчицей» малолетней девчушке, дружелюбным и добродушным нравом располагал к себе серьёзных и взрослых людей. Да и памятная встреча девочки с волчицей, прошедшая при многочисленных свидетелях «в тёплой и трогательной обстановке», невольно заставляла их хоть в чём-то верить в необъяснимые чудеса. Вероника и пристроившийся к ней волчонок ждали приговора. Он оказался самым благоприятным. Директор распорядился провести необходимые процедуры с животным в ветеринарке и пристроить его на территории детдома. «Пусть одним подброшенным воспитанником будет больше», – сказал директор.

Волчонка, оказавшегося при осмотре самкой, поместили в отдельной конуре рядом со сторожкой и после всеобщего коллективного обсуждения назвали Найдой. Попутно Веронике приклеилось прозвище Волчица, на что она нисколько не обижалась и даже втайне гордилась признанием своей принадлежности к волчьему роду, с которым у неё установились вполне добропорядочные и даже близкие отношения. Характер у Найды оказался спокойным и уравновешенным. Она позволяла гладить себя всем детям, но при появлении Волчицы находилась только при ней. Пёс Серко тоже принял Найду на удивление спокойно, хотя особой дружбы между ними не водилось.

В следующем году вернувшийся с дальневосточной службы Иван Петров не замедлил навестить Веронику, воспоминания о которой никогда не покидали его и согревали на чужой стороне чуткое солдатское сердце. Он и сам с малых лет воспитывался в том же детском доме, что позже приютил его двоюродную сестрёнку, единственную на свете родную кровинушку. Ему ли, до тонкостей испытавшему строгую детдомовскую жизнь, не понять состояние Веронички, не знавшей мягкой материнской ласки и сильной отцовской поддержки? Надо ли объяснять, что радость встречи брата с сестрёнкой была безмерной. Они не могли насмотреться друг на друга и насладиться наступившим общением. Их бурные восторги охотно разделяла подросшая Найда, сразу признавшая в Иване своего нового хозяина.

Выслушав рассказ сестрёнки о приходах волчицы, передавшей на попечение девочки своего детёныша, Иван испытал сильнейшее потрясение. У него живо, во всех подробностях встали в памяти дикие и жуткие картины прошлого: лесной волк со взглядом в упор, свёрток одежды на снегу и припорошённые тела Булчута с женой… Но делиться воспоминаниями с Вероникой он не стал, отложив трудный разговор до поры до времени. В правдивости рассказа сестрёнки он, знающий натуру волчицы, ничуть не сомневался и понимал, почему она оставила детёныша именно ей, девочке, вскормленной собственным молоком. Другой вопрос, зачем она это сделала? От какой безысходной нужды? Но эту тайну знала только сама мудрая волчица, и она унесла её с собой.

* * *

На этот раз Вероника даже не успела попросить Ивана забрать её к себе, как он сам объявил ей долгожданную радостную весть:

– Готовься, Вероника, скоро я заберу тебя из детского дома. Ты не возражаешь?

– Нет, нет! Я не возражаю! – торопливо ответила девочка, прижавшись к дорогому человеку. – А Найду мы возьмём?

– Конечно, возьмём! Как же она без нас?

Иван поделился с Вероникой ближайшими планами на переезд в облюбованные места армейской службы, где и природа богата, и погода хороша, а пока он оформит документы на опекунство или удочерение. К переезду его подталкивал и недавний разговор со Степаном Захаровичем, сообщившим, что в округе не стихли пересуды о человеке-волке. Иван стал чужим для местности, родной ему с детства.

Жгучей новостью об «оформлении документов» Вероника при первой же возможности поделилась с воспитательницей, у которой всегда находила заботливую поддержку и теплоту. От такого известия Марфа Вениаминовна пригорюнилась. Она и не заметила, как сама в повседневных хлопотах о детях прикипела сердцем к Волчице, деликатной и самоуглублённой девочке. Да и Иван – парень приглядный и надёжный, с ним Вероника будет как за каменной стеной. А вот у неё, Марфы, молодой и добродетельной девушки, так и не объявился суженый. Заметив нахлынувшую на любимую воспитательницу печаль, Вероника спросила, чем она так озабочена.

– Жаль мне отпускать тебя, Вероничка, хорошая ты девочка.

Хорошая девочка тут же нашла выход из положения:

– Так давайте поедем с нами. Я папу попрошу.

– Что ты, Вероничка, – засмущалась Марфа Вениаминовна.

Но Вероничка провела с «папой» должную «дипломатическую работу», и вскоре молодая семья в составе трёх человек, навсегда связавших свои судьбы взаимной дружбой и любовью, а с ними подросшая волчица перебралась с холодного Севера, ставшего для них школой выживания и возмужания, в тёплый Приморский край. Это случилось в 1968 году. Если Иваново отцовство у Вероники никогда не вызывало сомнений, то поначалу воспитанница не могла понять, почему тетя Марфа, которую она всегда воспринимала очень хорошо и даже обожала, так долго не была ей мамой. Не была и не была, а потом вдруг стала. Со временем девочка поняла, что так бывает в детских домах, где у детей неожиданно появляются, а то вдруг исчезают мамы и папы, и успокоилась. Хорошо, что она хоть и не сразу, но всё-таки нашлась у своих родителей.

Новосёлы быстро прижились и нашли себя в новой обстановке. Иван получил высшее образование в политехническом институте Владивостока и работал по специальности. Марфа занималась воспитанием ребятишек в ближайшем детском садике, куда пристроили и Веронику. Вскоре в посёлке Суходол, размещавшемся в бухте с одноимённым названием, семье выделили квартиру. Найда, нашедшая в человеческой семье долгий и добрый приют, была спокойной и ласковой со всеми, с каждым годом набирая силу и стать. Ивану Прокопьевичу уже не казалась призрачной волчья улыбчивость. Он замечал за Найдой улыбки разных чувств и настроений – нежные и весёлые, хитрые и даже застенчивые. Его поражала широкая гамма чувств у зверей, пользующихся славой самых злобных и коварных хищников. Обратившись к книжным источникам, Иван Прокопьевич выяснил, что только эти свирепые звери обладают способностью улыбаться. То же самое замечают и за собаками. Веронике тоже открылись глаза на неожиданные волчьи способности. Оказалось, Найда «разговаривала»! Перед «разговором» она пристально смотрела в глаза «собеседнику» и, завладев вниманием, начинала невнятное бормотание. Временами «говорящая волчица» тявкала, ворчала и даже недовольно рычала. Могла и похныкать, жалуясь на что-то.

* * *

Волчица прожила с людьми пятнадцать лет, если не считать, что за это время трижды исчезала из дома на полтора-два года, обращаясь из приручённого домашнего зверя в свободную охотницу, такую же, какой была её мать. Вернувшись из очередных странствий, вела себя так, как будто и не покидала отчий кров. Осматривая лапы странницы, Иван Прокопьевич говорил, что она одолевала большой и нелёгкий путь. Не на дальнюю ли северную родину отлучалась сирота, отданная матерью на проживание в чужеродную человеческую среду?

Повинуясь зову продолжения рода, она уходила в родную стихию, к лесным собратьям, где жила установленными природой законами, заводила и ставила на ноги потомство, а потом оставляла его в волчьем семействе. Ведь волки чтят принадлежность к стае, берегут и укрепляют её, сообща пестуют и поддерживают молодняк. Для этого в волчьих стаях введена ответственная должность «дядек» – волков-самцов, воспитывающих молодое поколение.

Волчьи семьи могут служить примером для мира млекопитающих, включая людское сословие, изменчивое и лукавое. Волчья супружеская пара сходится на всю жизнь, если только кто-то из верных партнёров не погибнет преждевременно на опасных звериных тропах. Если медведица, вырастив потомство, через один-два сезона прогоняет его от себя, то волки создают родовую стаю для совместного проживания и борьбы за жизнь. Волчица-мать неотлучно находится с малыми детьми, кормит их, а родственники носят ей пищу. Отец тоже всегда рядом с потомством, если не занят охотой. Супруги трогательны в выражении преданности и ласки, облизывают друг друга, нежно трутся головами и боками.

Матёрая пара сохраняет при себе молодые семейные союзы, образуя большую стаю. Вожаки стаи наставляют молодых, направляют их энергию и азарт на удачную охоту. Волки передают друг другу сигналы об охоте или опасности на расстояние до восьми километров. Они имеют свой язык с множеством смысловых оттенков. Обладая развитыми умственными способностями, их отдельные особи входят в контакт с человеком. Из всех лесных хищников единственно волки живут сплочённой семьёй. С них взял пример величайший из хищников на земле – всеядный человек, создающий семейные кланы. Волчьи стаи – самая грозная и беспощадная сила русских лесов, но всё же волки пользуются благосклонностью человека, который понимает их предназначение в природе. Они исполняют миссию санитаров леса, поддерживают баланс мира животных, уничтожая слабых обитателей и вынуждая их совершенствовать средства защиты и безопасности. Серые убийцы, питающиеся мясом – и только мясом – живых тварей, не могут позволить себе проявление жалости к добыче.

Исполнив родовой долг, волчица возвращалась в людское жилище, окружённая любовью и откликавшаяся на ласковое имя Найда. Так и жила она двумя жизнями и двумя семьями, людской и волчьей, только вот находясь в одной семье, тосковала по другой.

* * *

Когда Вероника достигла совершеннолетия, Иван Прокопьевич рассказал ей историю гибели настоящих родителей и её чудесного спасения благодаря той волчице, которая потом приходила в детский дом и оставила на воспитание «своей девочке» Найду. Узнав о своём происхождении и о том, что волчица-мать оказалась её молочной кормилицей, Вероника долго не могла прийти в себя, замкнулась, стала нервной и неразговорчивой. В тонкой материи чувств она возвращалась в прошлое, видела себя брошенной на снегу и переживала заново те дни обречения на гибель.

И своих бедных родителей неподалёку, под кедром, видела она, когда мёртвый отец охранял её, развернув побелевшее на морозе лицо с открытыми глазами в сторону обречённой доченьки. И матушку родимую, схоронившуюся от горя под снежным сугробом. Вероника снова ощутила себя сиротой, ещё и дважды потерявшей родителей: тогда, в младенчестве, – настоящих, а потом, с наступлением совершеннолетия, – тех, которых считала настоящими. Вот как бывает в детских домах с потерей родителей и их шатким приобретением.

Самой близкой из всех на свете ей стала Найда, молочная сестра. Нет, не зря мать-кормилица привела ей в подарок Найду, оторвав от материнского сердца. Отец Иван говорил, что волчица заботилась о сохранении детёныша, но нет, никак нет – мудрая волчица заботилась о вскормленной девочке, одарив её сестрой. Маленькая Вероничка поняла это открывшимся высшим разумом, твёрдо заявив всем взрослым людям, что волчица принесла щенка в подарок. Дети чаще имеют доступ к истинам космического происхождения. Не зря же детдомовцы дали ей имя Волчица, угадав предназначение сверстницы, отличавшейся странными манерами и связью с иными мирами. Так и содержат их, приёмных сестёр-волчиц, сердобольные люди, дядя Ваня и тётя Марфа, размышляла Вероника и несколько горестных месяцев не могла отринуть навязчивые наваждения.

В такие минуты опечаленная Вероника шла за утешением к Найде, в верности которой не сомневалась никогда. Взаимная приверженность чувствам между ними с годами только крепчала. Кто знает, возможно, Найда из далёких походов возвращалась именно к ней, Веронике, чтобы пристроиться к её ногам, потереться о них, как тогда, при первой встрече под окном детского дома. Или она не могла ослушаться материнского наказа не оставлять никогда эту девочку, охранять её и находиться при ней всю жизнь? Многое нам не дано знать в нашей жизни, и тем паче в мире животных.

Вероника подходила к Найде и заводила с ней грустный разговор. Ласкала и гладила, перебирала пальцами густые пряди жёстких волос, обнимала за шею, прижимая к себе верную и послушную подругу. А то они подолгу смотрели в глаза друг другу, отыскивая игру чувств и настроений, оттенки любви и почитания. Найда видела и понимала состояние девушки, ощущала угнетённую ауру и разделяла душевную боль, выражая сочувствие тихим ворчанием и поскуливанием. В те дни четвероногая подруга нередко слизывала с девических щёк солоноватую грусть, скатывающуюся капельками из глаз.

Родители были напуганы удручённым состоянием Вероники, не зная, как помочь любимице. Иван Прокопьевич корил себя за преждевременность проведённого разговора, но через два месяца, переболев нежданной новостью, Вероника наконец-то приняла её как должное и успокоилась. Её любовь к родителям и признательность им за всё, что они ей дали и сделали, даже усилились. Родительская чета в дочериных глазах вновь заняла подобающее место. К тому же у Вероники появился ещё и брат, пусть даже в одном лице с отцом.

А Найда однажды ушла из дома и не вернулась ни через год, ни через два – никогда. Напрасно её ждали в семье, надеялись, что она вот-вот поскребётся в дверь и войдёт в квартиру. Напрасно ждали. Благополучию сытой жизни, которую устроила волчица-мать, Найда предпочла полную опасностей и лишений жизнь на свободе. Волки должны жить и умирать в волчьей стае.

Лев Волков

Лев Алексеевич родился в 1937 году. С 1969 года проживает в Рязани. Окончил военно-техническое училище войск ПВО страны и Военную академию связи. Отслужил в армии двадцать восемь лет. Подполковник в отставке, ветеран Вооружённых сил. После увольнения в запас работал в народном образовании на различных должностях, в том числе заведующим кабинетом Института усовершенствования учителей города Рязани. В настоящее время находится на пенсии.

Гражданин Вселенной
(Научно-фантастический рассказ)

1

Его веки разомкнулись. Ощущение было такое, будто лежишь в воде с открытыми глазами. Но вот резкость постепенно восстановилась, и он узнал уже знакомое ему лицо координатора Института Перевоплощения Майкла Стоуна. Сознание медленно возвращалось к нему. Да, это он, Алексей Кедров, значащийся в памяти Ассоциации Компьютеров под кодовым псевдонимом Интеллект-213.

Майкл повёрнутой вверх ладонью дал знак вставать. Алексей напрягся, спина оторвалась от ложа, но силы покинули его. Это не смутило: перевоплощение происходило уже второй раз, и память удерживала все особенности, которые пришлось пережить при первом. Следующая попытка увенчалась успехом, он сел и усилием воли привёл в движение мышцы рук и ног. Тело слушалось с трудом. Алексей встал, его слегка покачивало. Захотелось вдруг увидеть свою прежнюю оболочку, и он сказал об этом Майклу ещё непривычным для самого себя голосом. Майкл кивнул и жестом попросил пройти в соседнюю секцию. С каждым шагом движения становились всё более уверенными, адаптация проходила нормально.

То, что Алексей увидел в следующее мгновение, заставило сжаться сердце, хотя и не было неожиданностью. На ложе лежало его бывшее тело, которое только что покинул интеллект. Это уже было ничто, хотя признаки жизни ещё обозначались на его лице лёгким дрожанием век. Теперь тело подлежит разложению на атомы, они продолжат своё существование в новом качестве.

Алексей смотрел на редкие, посеребрённые сединой волосы, тонкие морщинки на щеках, которые ещё совсем недавно так любила целовать Элла, и почти наяву услышал её мелодичный голос.

С Эллой они были знакомы уже более полутора десятка лет, с тех пор как он увидел её впервые – юную, стройную, с блестящими карими глазами – на вечере отдыха, устроенном Институтом Мэнофонда, где она проходила практику. Ему было тогда за пятьдесят, но сохранившейся фигуре и её гибкости мог позавидовать иной юноша. Пригласив её на танго, он станцевал с ней так, что она, не зная большей части па этого танца, не успела о том подумать. В его руках, движениях она почувствовала ту непоколебимую уверенность в своих силах и возможностях, которую так ценит женщина в мужчине во все времена. Её тело полностью подчинилось его воле.

Из мира грез её вернули аплодисменты, раздавшиеся со всех сторон с последними аккордами музыки. Она и не заметила, что все присутствующие уже давно не танцуют, с восхищением наблюдая за их стремительными, темпераментными движениями.

С тех пор они безраздельно принадлежали друг другу. Их отношения, основанные на взаимном влечении, являли собой дальнейшее развитие теории «разумного эгоизма» Н. Г. Чернышевского, изложенной им в романе «Что делать?». Более полутора столетий эти идеи находились в забвении, и лишь разразившийся во всём мире кризис брачных отношений, основанных на традиционных понятиях и обычаях, заставил человечество искать выход из создавшегося положения. Было поднято всё философское наследие, относящееся к этому вопросу, и именно его, Чернышевского, теория была признана стержнем, вокруг которого формировались новые взгляды. Принцип невмешательства в личную жизнь всех и каждого, отрицание насилия в любой форме стали незыблемым правилом в отношениях между людьми. Понятие «брак» сохранило лишь своё моральное значение как выражение духовной и физической близости представителей разного пола. Неуклонный рост благосостояния общества, устранив материальную зависимость, довершил процесс становления новых отношений.

Алексей оглядел себя в зеркале и остался доволен. На него голубыми глазами смотрел блондин с чётким пробором в чуть вьющихся волосах. Фигура была близка к установленному стандарту мэна – в меру широкие плечи, высокая грудь, тонкая талия, узкие бедра длинных прямых ног. Мэны – достижение последнего столетия – человеческие тела, выращиваемые в искусственных матрицах с использованием натуральных детородных клеток, поставляемых в Институт Мэнофонда донорами, имеющими прекрасную наследственность. Они не являлись личностями, носителями интеллекта. Их личностное становление предотвращалось (из моральных соображений) специальной системой воспитания. Мэны предназначались для перевоплощения в их тела интеллекта людей, достигших выдающихся успехов в различных областях деятельности, ставших необходимыми обществу для его дальнейшего развития. Перевоплощение достигалось переписью биополей интеллекта в мозговые клетки мэна. Свершилась вековая мечта человечества о бессмертии. Мэны последнего поколения выращивались по новой программе, с учётом принятого Высшим Советом рациона питания. Теперь ему, Алексею, придётся довольствоваться ароматизированными брикетами с набором всех необходимых организму веществ. От старой пищи и многих привычек придётся отказаться, но он уже был готов к этому.

Алексей обратил внимание на свой несколько яркий костюм из аэрохлопка и решил, что заменит его в ближайшем Доме одежды на костюм менее броской расцветки, – сказались сложившиеся в прежней жизни вкусы.

Майкл протянул Алексею табличку с рекомендованными для дальнейшего проживания адресами и в знак прощания хлопнул его по плечу.

Выйдя из института, Алексей направился к своему дому пешком, здраво рассудив, что лучшее средство для восстановления координации – быстрая ходьба. Он обогнал нескольких прохожих, так же, как и он, не воспользовавшихся тротуарным эскалатором. Прогулка располагала к воспоминаниям, и он старался последовательно разложить по полочкам все события своей прошедшей жизни, что позволяло выявить белые пятна – пробелы, неизбежные пока при перезаписи интеллекта. Воспользовавшись затем личным хронографом, он сможет восстановить необходимую информацию. Алексей смотрел по сторонам, узнавая предметы, будто увиденные ранее во сне.

Ещё до первого перевоплощения он активно занимался заселением Океании, да что там занимался – был одним из её творцов. Именно успехи на этом поприще послужили основанием для решения Высшего Совета о целесообразности предоставить ему новую жизнь. Ещё тогда предложил он свой проект, после просчёта которого отраслевой компьютер выдал количество баллов, намного превысившее показатели конкурирующих проектов других научных сотрудников Института освоения Мирового океана. Его проект выигрывал сразу по двум главным показателям: энергоёмкости океанических поселений и коэффициенту замкнутости цикла жизнеобеспечения. Для создания атмосферы внутри подводной резервации использовалось разложение окружающей её морской воды на кислород, водород и другие компоненты. Водород, сжигаемый затем в специальных камерах, давал необходимую энергию для поддержания температурного режима, освещения и других энергетических нужд.

Воплощать проект в жизнь помогал ему молодой коллега и друг Гриша Стоянов, погибший впоследствии в космической катастрофе на пути следования в Марсианскую промышленную зону, где он исполнял обязанности консультанта службы систем жизнеобеспечения этой суровой планеты. Причиной гибели экспедиции явился непрогнозируемый взрыв нейтронной звезды – бластера в соседней галактике. Защита экипажа от столь мощного рентгеновского излучения оказалась недостаточной. Сознавая неизбежность скорой смерти, экипаж успел записать показания всех приборов научно-исследовательского комплекса, вывести корабль на стационарную орбиту, подать сигнал бедствия и сообщить свои координаты. Когда их нашли и доставили на борт аварийного космического корабля, было уже поздно. Алексей тяжело переживал потерю друга, и только новые заботы отвлекли его от горестных размышлений. На очереди стояла реализация проекта освоения больших глубин океана, и дел было, что называется, невпроворот.

Надвигающийся апокалипсис, как следствие глобального потепления, заставлял искать способы выживания. В качестве альтернативы «ноевым ковчегам»[2] и переселению на Марс Алексей видел спасение человечества в освоении океанического дна с целью создания там городов с развитой инфраструктурой. Эти поселения, кроме потопов, избавляли от других всемирных катаклизмов: извержений вулканов, ударов метеоритов, смены земных полюсов и, что актуально, ядерной зимы, что станет неизбежным, если случится мировая война.

Алексей отвлёкся от воспоминаний уже на пороге своей секции. Он набрал код, и дверь с лёгким шорохом распахнулась. Почувствовав усталость, Алексей прилёг на тахту, закрыл глаза и мысленно увидел Эллу. Он не сомневался, что она ждала его. Нестерпимо захотелось ускорить встречу с ней. Алексей дотянулся до тастатуры видеофона, вмонтированного в журнальный столик, и набрал её код. Экран видеофона матово засветился, и в растре появилось изображение лица Эллы. В её глазах он уловил минутную растерянность и догадался, что он не опознан в новом обличье.

– Это я, Алексей, – срывающимся от волнения голосом произнёс он.

– Лёша?! – Лицо Эллы осветилось улыбкой. – Наконец-то! Я совсем растерялась… Такое… событие… Приходи скорее, жду.

Экран погас, и Алексей ощутил, как гулко бьётся его сердце. Когда волнение улеглось, он встал, вышел на проспект, выбрал на ближайшей стоянке монобус с ручным управлением, сел в него, ощупал рычаги управления, проверяя свои прежние навыки, и нажал кнопку старта. Монобус плавно тронулся, набирая скорость. С тех пор как окончательно были разделены полосы движения, число аварий и катастроф приблизилось к нулю и человечество перестало приносить жертвы Молоху движения.

Проезжая мимо Дома одежды, Алексей вспомнил о своём костюме и остановил машину. Дом одежды не имел дверей, и доступ в него осуществлялся круглосуточно, как и в другие магазины. Алексей быстро прошёлся вдоль витрин и остановил выбор на комбинезоне серой расцветки с неярким орнаментом.

«Это, пожалуй, то, что надо», – решил он, снял комбинезон и переоделся, не забыв переложить адресную табличку в его карман.

Вскоре монобус доставил своего пассажира к парку Роз, на краю которого находился дом Эллы. Покидая монобус, Алексей коснулся координатной клавиши водительского пульта. Теперь машина будет подавать радиосигнал, по которому в диспетчерской гортранса определят её местонахождение и перегонят в то место города, где в ней ощущается наибольшая необходимость.

Миновав небольшой коридор, Алексей остановился перед знакомой дверью и набрал код секции, а затем свой личный код. По тому, как быстро отворились дверные створки, он догадался, что его ждут с нетерпением. Навстречу ему в лёгком развевающемся хитоне шла Она. В её глазах Алексей уловил уходящую тень нетерпеливого ожидания, лёгкую настороженность и, наконец, радость встречи. Они обнялись, тесно прижавшись друг к другу, и сквозь тонкую ткань хитона он ощутил учащённый стук её сердца, радовался этому невольному свидетельству её волнения. Элла за руку провела его в гостиный зал. Ничто не изменилось в нём со времени их последней встречи, и только вместо роз в вазе густо алели тюльпаны. Низкий столик был уставлен лакомствами, к которым она питала пристрастие. Его интерьер дополняла амфора с их любимым вином «Амаретто». Они сели напротив друг друга, и их глаза снова встретились.

– Вот ты теперь какой?.. – В её голосе прозвучали грустные нотки. – Молодой, красивый…

– Что ты, Эл, – попытался успокоить её Алексей, – ты такая, как прежде, годы не властны над тобой.

– Может быть, может быть… – задумчиво откликнулась она. – Но чего мне это стоит…

– За тебя, Эл! – прервал паузу Алексей.

– Нет, за тебя, – не согласилась она и маленькими глотками осушила фужер.

Алексей последовал её примеру. Воцарилось минутное молчание. Элла встала, подошла к нему вплотную, обняла за шею, и внезапно охватившая страсть бросила их в объятия. Реальный мир перестал для них существовать…

2

Алексей проснулся, ощутил тяжесть в голове, сообразив, что она происходит от излишеств, которым он имел неосторожность предаться вчера на вечере встречи с Эллой.

«С вином следует расстаться», – мысленно решил он, обводя взглядом свою новую обитель, куда перебрался по совету Эллы после того, как они обсудили рекомендованные адреса, любезно предоставленные ему Институтом Перевоплощения. Она была просторнее прежней, но также не страдала излишествами. Отделение для приготовления пищи заменял здесь гимнастический зал. На застеклённых полках лежал набор брикетов, ароматизированных, судя по наклейкам, под различные фрукты и ягоды.

Алексей терпеливо выполнил рекомендуемые гимнастические упражнения, принял контрастный душ, выбрал брикет с аппетитным кустиком земляники на этикетке и с удовольствием съел его, радуясь отличной работе зубов, – ощущению, утраченному по крайней мере в течение последнего десятилетия прежней жизни.

«Недурно, – подумал он, – вкусно, питательно и быстро».

Теперь пора было заняться делами. Алексей коснулся клавиши своего электронного секретаря, и на его экране зеленовато высветился в виде символов перечень мероприятий на будущий месяц. Через день ему предстояло делать доклад по вопросам дальнейшего развития Океании на расширенном заседании Координационного Совета. К подготовке доклада он приступил ещё до перевоплощения, и сейчас предстояло лишь завершить эту работу.

Алексей сел в кресло, тут же принявшее форму тела, и погрузился в размышления. Оформившиеся мысли он фиксировал включением биофона.

Часа через три, завершив мозговую работу и почувствовав лёгкую усталость, Алексей позволил себе расслабиться, дав мыслям свободное направление. Он поймал себя на том, что видит картины давно минувших дней. Это была лёгкая, приятная работа мозга, и он охотно отдался воспоминаниям.

Алексей увидел себя в форме полковника последнего десятилетия прошлого века, когда возглавлял энергетическую службу Ракетных войск стратегического назначения, и с высоты своего нынешнего сознания оценил наивные заблуждения человечества той поры, увлёкшие его на грань самоуничтожения. Горы смертоносного оружия росли, угрожая обрушиться на головы своих самозабвенных творцов. Армагеддон – последняя битва народов, предсказанная Апокалипсисом, – вот-вот должна была разразиться. И сейчас он осознал как чудо то, что этого не случилось. Где-то у последней черты, заглянув в пропасть всеобщей термоядерной, человек в ужасе отшатнулся, осознав, что не гибель его предназначение.

Начались серьёзные поиски путей сохранения жизни на планете Земля – единственной пока колыбели человечества. Дело налаживания взаимопонимания сдвинулось наконец с мёртвой точки благодаря предложению социалистического лагеря перевести военные программы на рельсы мирного сотрудничества в освоении глубин Мирового океана и космоса. Монополии при этом сохраняли прибыли и потому не препятствовали развитию событий, президенты и канцлеры, озабоченные популярностью среди избирателей, тем более. Проектам был дан зелёный свет. Сотрудничество, проникая во все сферы деятельности, размыло стену недоверия. Перед человечеством открылись новые перспективы развития. Экологический кризис перестал маячить дамокловым мечом возмездия. Огромный фронт работ по освоению океанских глубин и извлекаемые из него ресурсы отодвинули угрозу перенаселения и недостатка продуктов питания. Океанические поселения поглотили массу людей, их стало не хватать, и меры ограничения рождаемости потеряли свою злободневность.

Работая совместно, люди разных стран, систем, убеждений и состояния постепенно теряли остатки частнособственнических устремлений, находя цель и смысл жизни в творческом труде. Возросшее благосостояние всех и каждого позволяло удовлетворить самые изысканные духовные и физические потребности. Эгоизм, естественно присущий человеку от рождения, нивелировался в свою разумную стадию. Люди стали действительно свободными гражданами Вселенной. Интеллект человека всё глубже проникал в тайны мироздания, подчиняя себе его законы. Человечество вновь обрело радость бытия, впереди сияла даль – безграничная, неведомая, влекущая.

Любовь запоздалая
(Повесть)

Любовь нечаянно нагрянет,
Когда её совсем не ждёшь…

В. Лебедев-Кумач

В Пятигорск поезд прибыл с большим опозданием. На перрон вместе с другими пассажирами вышел высокий стройный человек уже не первой молодости. По короткой причёске и выправке в нём без труда узнавался военный. Широко поставленные на лице с тонкими чертами серые глаза, казалось, что-то искали. Постояв несколько мгновений, он решительно двинулся к привокзальной площади, отыскал по табличке автобус военного санатория, занял одно из свободных мест и успокоился.

В филиал пятигорского санатория Министерства обороны автобус доставил отдыхающих уже за полночь. Дверь двухэтажного спального корпуса, куда направила Сергея Львовича сестра приёмного отделения, была заперта. Сергей Львович нажал кнопку звонка входной двери. Прошла минута, другая, но ничего не изменилось. Потревожив кнопку ещё несколько раз, запоздалый гость принялся стучать в дверь, испытывая неловкость от сложившейся ситуации. Он уже стал терять надежду на благополучный исход, как в одном из окон первого этажа зажёгся свет и послышались шаги в коридоре.

Щёлкнул замок, и перед Сергеем Львовичем предстала заспанная женщина средних лет в помятом халате, со спущенным на одной ноге чулком, на другой чулка не было совсем. Она что-то буркнула в ответ на приветствие, с видимой неохотой провела его в назначенный номер и, продолжая ворчать, удалилась восвояси. В полумраке различались две постели, одна из которых была занята. Сергей Львович, стараясь не производить шума, поставил чемодан в шкаф, разделся, лёг в мягкую, чуть влажную постель и блаженно погрузился в сон.

Проснулся он от хлопка дверью и, открыв глаза, увидел высокого молодого человека с малопримечательным лицом.

– Алексей, – представился тот, – старший лейтенант интендантской службы.

– Подполковник в запасе, – в тон ему ответил Сергей Львович, протягивая руку для пожатия.

Собираясь к завтраку, они разговорились. Алексей довольно спокойно поведал Сергею Львовичу, что страдает неизлечимой формой ревматизма суставов, и тут же продемонстрировал свою болезнь, сделав несколько приседаний. Сергей Львович с удивлением услышал скрип и мысленно пожалел молодого парня. Сам он, несмотря на возраст, не имел существенных отклонений в здоровье.

Столовая оказалась очень просторным, со вкусом оформленным помещением. Одно место за столиком, где расположился Алексей, было свободно, и Сергей Львович после согласования с администратором занял его. Всё начиналось прекрасно, а проснувшийся вдруг аппетит указывал на полное душевное и физическое благополучие. Только что уйдя в запас в возрасте сорока шести лет, Сергей Львович намеревался как следует отдохнуть после всех передряг, связанных с разводом, случившимся накануне увольнения.

Путёвка, предоставленная военкоматом, оказалась как нельзя кстати.

«Никаких волнений», – мысленно предписал себе Сергей Львович, когда собирался в путь.

Покончив с завтраком, они с Алексеем разошлись по разным санаторным мероприятиям, договорившись провести вечер на танцах, посетить которые тот настоятельно рекомендовал. День прошёл во встречах с врачами, назначавшими процедуры, и в ознакомлении с территорией санатория.

«По утрам надо побегать», – решил Сергей Львович, увидев на табличке стрелки, обозначавшие направление маршрута терренкура.

После ужина, облачившись в вечерние костюмы, друзья отправились в клуб, решив держаться весь вечер по возможности вместе. Танцевальный зал оказался просторным квадратным помещением со слегка покатым паркетным полом, из чего можно было заключить, что ранее он был кинозалом. Дамы разных возрастов терпеливо восседали на размещённых по периметру зала стульях, кавалеры концентрировались по углам, вели мужские разговоры, исподволь наблюдая за происходящим и намечая очередных партнёрш.

Сергей Львович обратил внимание на двух молодых дам, судя по всему подруг, вполне привлекательных внешне, и предложил Алексею разбить эту пару. Так преимущественно с ними и протанцевали они до конца вечера и вызвались провожать. Поля и Валя отдыхали в профсоюзном санатории «Береговой», расположенном довольно далеко от военного санатория. За анекдотами, которые они рассказывали по очереди, незаметно подошли к спальному корпусу и стали прощаться.

– Завтра у нас танцы, приходите к нам, – пригласила Поля.

– Непременно будем, – ответствовал Алексей, церемонно поцеловав ей руку.

День пролетел незаметно, а вечером у дверей своего санатория их встретила Поля.

– К Вале приехал муж, ей теперь не до танцев, – ответила Поля на немой вопрос, обозначившийся в глазах Сергея Львовича.

«Ну и ладно», – мысленно отметил Сергей Львович: Валя его «не захватила», а свобода действий представлялась заманчивой.

Под танцевальный зал здесь было приспособлено длинное фойе с колоннами. Заиграла музыка, Алексей с Полиной ушли танцевать, а Сергей Львович принялся изучать обстановку, не спеша обводя глазами зал.

Взгляд его остановился на стоящей у противоположной колонны группе и выделил примечательную пару. Рядом с лощёным мужчиной лет сорока стояла очень миловидная девушка, о чём-то с ним переговариваясь. Сергей Львович вдруг ощутил лёгкое, уже почти забытое волнение, инстинктивно оценив привлекательность незнакомки. Следующим танцем был вальс, и Сергей Львович, воспользовавшись тем, что кавалер не торопился приглашать свою даму, решил реализовать представившийся ему шанс. Незнакомка благосклонно приняла его приглашение, и они закружились по тесному залу, ловко лавируя между другими парами. Танцы Сергей Львович обожал с ранних лет, урывками посещал когда-то бальные школы, и в этом зале ему не было равных. Это отметила и она, сделав комплимент партнёру. В разговоре выяснилось, что она учитель, зовут её Людмилой, а мужчина, с которым она пришла на танцы, – отдыхающий из их санатория и скоро уезжает. Последнее обстоятельство приятно взволновало Сергея Львовича, так как с каждым танцем он всё явственнее ощущал нарастающее влечение к своей новой знакомой. Прощаясь, он пригласил её на танцы в военный санаторий.

– А у вас есть красивые молодые офицеры? – последовал её полушутливый по тону вопрос.

Эта фраза на мгновение смутила Сергея Львовича, так как в её глазах он, разумеется, молодым не был, да и в красавцах себя не числил.

– Придёте – увидите, – нашёлся Сергей Львович, и они расстались.

Обратно шли вместе с Алексеем, обмениваясь впечатлениями. У Алексея с Полиной завязывался роман, и он не стеснялся рассказывать о её признаниях.

Сергей Львович говорил мало, слушал рассеянно, мысленно возвращаясь к образу Людмилы. Уже лёжа в постели, Сергей Львович долго не мог уснуть, снова и снова переживая события прошедшего вечера, а потом незаметно провалился в пустоту и чуть не проспал завтрак.

В ожидании желанной встречи прошло несколько вечеров, но Людмила не появлялась. Возникшая ненароком лёгкая приятная грусть временами переходила в тоску, чего никак не ожидал и не желал Сергей Львович. С беспокойством он отметил, что былой аппетит пропал, сигнализируя о нарушении душевного равновесия.

У Алексея, напротив, всё шло благополучно, ускоренными курортными темпами. Он стал пропадать по ночам, к завтраку являлся с утомлённым лицом и много спал днём.

В тот вечер, оставив ужин почти нетронутым, Сергей Львович снова заторопился в клуб: надежда не покидала его.

Войдя в зал, он сразу увидел ЕЁ, и они одновременно пошли навстречу друг другу через весь зал. Сердце Сергея Львовича гулко стучало, он испытывал сильное волнение. Они танцевали все танцы подряд, за исключением дамских.

На них его приглашали другие женщины, а она почему-то отходила в уголок, не приглашая никого. Это казалось странным, несколько тревожило Сергея Львовича, но он предпочёл отнести её поведение за счёт скромности, несколько излишней в данных обстоятельствах.

Танцы кончились, и он пошёл её провожать. Впереди, обнявшись, шли Алексей и Полина, оживлённо разговаривая.

– Вы замужем, Люда? – задал Сергей Львович жгучий для него вопрос. Она долго молчала, казалось о чём-то задумавшись, а потом ответила, что свободна. У Сергея Львовича отлегло от сердца: в их отношениях могли наметиться перспективы.

– А вы? – спросила она.

– Я разведён.

– Почему?

– Сложное дело, но если коротко, то вопрос стоял, что называется, ребром: она или мать. Пришлось сделать выбор. Были и другие нюансы, но об этом рассказывать долго, да и не хочется. Единственное, о чём я сожалею, – так это о сыне, о его вынужденной безотцовщине, а ему только восемь.

– Вот как! А у меня тоже сын, ему пять лет, – призналась Людмила.

– Пять лет?! – невольно вырвалось у Сергея Львовича. – А сколько же вам?

– Мне уже двадцать восемь, – услышал Сергей Львович, не веря своим ушам, так не вязались эти годы с её юным обликом. Впрочем, его подсознание тут же отметило это обстоятельство как положительный факт, резко увеличивший шансы на успех. Разница в восемнадцать лет не казалась ему непреодолимым препятствием.

– Вы ещё сойдётесь, – стараясь придать голосу больше уверенности, произнесла Людмила.

– Нет! Это невозможно! – отрубил Сергей Львович. – Слишком много неприятностей принесла мне моя бывшая уже после развода, жалуясь на меня во все инстанции от политотдела и суда чести до трибунала включительно. Этим она сожгла последние мосты.

Незаметно все четверо дошли до дверей санаторного корпуса и условились вместе провести следующий вечер.

На другой день, после обеда, он пошёл в город, купил две бутылки любимого им грузинского вина «Саамо» и пару килограммов яблок.

В назначенное время обе подруги встретили их и провели в двухместный номер. Столика не было, и они приспособили под него тумбочки. Сергей Львович открыл бутылку вина и разлил его по стаканам, посетовав, что нет подходящих рюмок, из которых следует пить марочные вина, чтобы ощутить весь аромат их букета. Все выпили до дна, кроме Людмилы, которая лишь пригубила вино. Полина пыталась заставить её допить, но Сергей Львович заступился, сказав, что насилие в компаниях неприемлемо.

Алексей снова наполнил стаканы, и тут в номер вошла пожилая грузинка, соседка Полины по номеру. По всему было видно, что она не собирается покидать комнату, а впятером было уже тесно и некомфортно. Это вызвало у Сергея Львовича непроизвольное раздражение, усилившееся при мысли о том, что Полина не подготовила встречу, как обещала.

А он так желал побыть наедине с Людой, сказать ей о своих чувствах! Все надежды, возлагавшиеся на этот вечер, рушились.

– Поля, в чём дело? Прими меры, – тихо, но с прорвавшимся раздражением обратился к Полине Сергей Львович.

Полина на это никак не отреагировала. Вопреки желанию, Сергей Львович распалялся всё больше, и речи его стали резкими, почти грубыми. Людмила с каждым его словом всё ниже опускала голову, и лицо её порозовело.

– Мне пора, до свидания, – резко встала она и быстро вышла из номера.

Сергей Львович вдруг потерялся и, вместо того чтобы пойти за ней и как-то попытаться сгладить возникшую неловкость, в полном отчаянии сидел не шевелясь и только чувствовал, как в висках пульсирует кровь и нарастает волна бешенства.

– Ну, я пошёл, – наконец бросил он, не взглянув на онемевших Алексея и Полину, встал, торопливо надел пальто и вышел.

Стылый мартовский воздух чуть освежил разгорячённое лицо Сергея Львовича.

Алексей вернулся «на базу» лишь на следующее утро. Грузинка, как выяснилось, вовсе не помешала ему переночевать у Полины, они просто старались не замечать её. Когда Алексей, бахвалясь, стал рассказывать подробности, Сергею Львовичу стало не по себе от бестактности своего товарища.

– Лёша, как ты мог предаваться страсти в присутствии посторонней женщины, которая всё слышала, а может, и видела и должна была притворяться спящей? Это жестоко с твоей стороны.

– Ничего, переживёт, – безапелляционно ответил Алексей и засобирался на завтрак.

Сидя за столом и поглощая заказанные накануне сливы в сиропе, Лёша продолжал смаковать подробности их встречи с Полиной; Сергей Львович рассеянно слушал его и думал о своём. Алексей вдруг оставил сливы, поднял голову и проводил взглядом прошедшую мимо столика стройную брюнетку с выдающимся по размеру бюстом.

– Ого! – констатировал своё восхищение он, и глаза его маслянисто заблестели.

– Нет, ей-богу, я ею займусь, – вдруг засуетился Алексей, после того как она заняла место за столиком вблизи окна.

– А как же Поля? – выразил удивление Сергей Львович.

– Что «Поля»? Она уже надоела своими объяснениями, ну сколько можно, – раздражённо ответил Алексей.

«Однако», – подумалось Сергею Львовичу, но он промолчал.

Когда они вышли из-за стола, Сергей Львович попросил своего друга устроить ему ещё одну встречу с Людмилой, но только без помех.

– Ладно, сделаю ради тебя, – согласился Алексей.

Остаток дня Сергей Львович провёл в лёгком возбуждении. Сходил в город снова, купил бутылку шампанского и коробку конфет. Теперь он почти беспрерывно думал о Людмиле, волны нежности в груди накатывали одна за другой, и в эти минуты на глазах проступали слёзы, которые Сергей Львович прятал от окружающих, отворачиваясь в сторону, чтобы не выдать своего состояния и не возбудить любопытства. Такого с ним ещё ни разу не случалось, хотя жизнь уже близилась к закату.

Женился он поздно, на тридцать первом году, волевым решением. Нет, это не был брак по расчёту. Просто он разуверился испытать чувство, называемое любовью. О нём он знал теоретически, прочитав множество романов, воссоздал его в своём воображении, выработал идеальный образ женщины, которую сможет полюбить, и ждал, ждал этого. Но сильное чувство не приходило – то ли оттого, что женщины, с которыми сводила его судьба, не соответствовали идеалу, то ли потому, что любовь являлась досужей выдумкой романистов. К тому времени он заканчивал военную академию, был знаком с женщиной – подругой сестры, которая, казалось, подходила на роль жены. Его предложение было для неё неожиданным, но, по всей вероятности, желанным событием. Она была разведена и имела дочь шести лет. Всё свершилось быстро, и она переехала к нему в Ленинград, временно оставив дочку у своей матери.

От природы красивая, она, попав в благоприятную среду, расцвела, несмотря на свой возраст, и числилась первой среди жён слушателей. Даже академическое начальство оказывало ей знаки внимания. Их отношения складывались до невероятности гладко. Он, незлобивый по натуре, не обращал внимания на мелочи жизни, а она старалась подчеркнуть свои особые чувства к нему.

То, что её бывший муж при случайной встрече сказал о ней накануне свадьбы злые слова, Сергея Львовича не тронуло: чего можно ожидать от алкоголика?! Со временем он ощутил, что всё больше жалеет жену, а когда она заявила, что врачи обнаружили у неё опухоль, и заговорила о смерти, он затосковал от предчувствия скорой потери. Но вот окончена академия, он преподаватель высшего военного училища, и – о радость! – она объявила, что диагноз был ложным.

Для полноты счастья не хватало ребёнка. Так прошло пять лет, и всё это время соседи по дому и товарищи по службе удивлялись благополучию их брака. Он неоднократно отправлял её лечиться на курорты – и наконец свершилось: она понесла. Беременность проходила нелегко, жена стала капризной, но Сергей Львович воспринял это как следствие её состояния. Наконец в один прекрасный день, когда срок был, казалось, ещё далёк от критического и они вместе возвращались с рыбалки, она занемогла и заявила, что у неё отходят воды. Что это такое, он не понял, но обеспокоился её здоровьем и решил вызвать врача. Жена почему-то долго сопротивлялась этому, но он настоял. Прибывший врач скорой помощи нещадно обругал их, заявив, что они безответственно отнеслись к здоровью будущего ребёнка. Тут же скорая повезла её в родильный дом, и под утро на свет появился сын – событие, о котором он мечтал.

Первый гром среди ясного неба разразился, когда Сергей Львович опоздал (не по своей вине) на несколько минут в родильное отделение, чтобы забрать своё семейство домой. А затем чем дальше, тем хуже. Ребёнок был болезненным, почти непрерывно плакал, засыпал только на руках и изводил обоих до изнеможения. На помощь приехала его мать, но это усугубило нервозность молодой. Дело дошло до раздоров между женщинами. Восемь последних лет были сущим адом. Он испробовал все методы умиротворения разбушевавшейся супруги, но добился лишь того, что в один прекрасный день она в очередном запале заявила ему о своей измене с его двоюродным братом, жившим в том же городе и к тому же женатым. Удар был силён, тем более что Сергей Львович не заслуживал этого.

Несколько месяцев они не разговаривали, но жизнь взяла своё, и отношения восстановились, хотя и не на прежних позициях. Однако её вражда к матери не проходила и становилась опасной для последней. Дело доходило до разбитых градусников под подушкой свекрови и прямых побоев. Дважды он предупреждал виновницу боевых действий, а на третий раз, как и обещал, подал на развод. Развели их сразу, так как судья оценил опасность ситуации. А потом? А потом начались послеразводные испытания: раздел имущества, размен квартиры. Это проходило на фоне её хождений по инстанциям в запоздалых попытках вернуть мужа. Всё это настолько изматывало Сергея Львовича, что временами на дежурствах у него закрадывалась мысль: а не прервать ли муки одним нажатием на спусковой крючок, благо пистолет под рукой? Но мысли о сыне, которого он обязан поддерживать, и матери, души в нём не чаявшей, останавливали его.

Нервы были на последнем пределе, и, отслужив положенный срок, не медля ни дня, он подал рапорт об увольнении в запас. Накануне увольнения командование выделило им с матерью однокомнатную квартиру взамен четырнадцатиметровой комнаты с подселением, где они жили после развода.

Военкомат, куда он обратился за путёвкой в санаторий, удовлетворил его просьбу. Казалось, все переживания уже позади – и вот это чувство, сильное, необычное в своей новизне, тревожное. Всю свою ещё не растраченную нежность он отдаст ей, той, которая вызвала эту нежность. Предстоящая встреча многое должна решить.

На ужин они с Алексеем не пошли, экономя время. Пристроившись к группе отдыхающих из «Берегового», они благополучно миновали бдительную дежурную и поднялись на четвёртый этаж. Полина ждала их в комнате отдыха.

– Люду я ещё не видела, сейчас зайду к ней, – сказала она. – А пока вот вам ключ, проходите ко мне.

Алексей уверенно открыл дверь комнаты, они вошли, бросили одежду на одну из постелей и расположились на другой.

Ожидание уже начинало томить Сергея Львовича, как послышались шаги, открылась дверь и появилась Полина.

– Серёжа, её нет, номер закрыт. – В голосе девушки прозвучали нотки искреннего сожаления. – Что будем делать?

– Я буду ждать у её номера и поговорю с ней сам, – поднялся Сергей Львович. Он вышел в коридор, спустился этажом ниже, сел на диван в коридорчике, так что была видна дверь её номера, и стал ждать.

Время текло ужасно медленно, и с каждой минутой нарастала неосознанная тревога. Но вот в просвете коридора мелькнула знакомая фигура.

Это была ОНА. Чёрный свитер ладно облегал её грудь, подчёркивая тонкость талии. Она вздрогнула, заметив Сергея Львовича, и, как ему показалось, смешалась.

Он напряжённо всматривался в её лицо, на глазах заливавшееся краской. Она подошла и села рядом.

– Вы пришли?.. – бросила она на него мимолётный взгляд и тут же потупилась.

– Но мы же договаривались… – поникшим голосом почти прошептал Сергей Львович.

– Я ничего, ничего не обещала, – скороговоркой произнесла она, отвернувшись в сторону.

Её пальцы нервно поглаживали юбку на коленке. От этого кокетства у Сергея Львовича неприятно засосало под ложечкой.

– Люда, нам надо поговорить…

– Говорите, Сергей Львович, я слушаю, – подняла она голову, прямо посмотрев ему в глаза.

На секунду он онемел – так красива она была в эту минуту: тёмно-карие глаза, небольшие, но выразительные; соболиные брови, матово поблёскивающие ровные зубы, окаймлённые полными, призывной формы губами.

– Я… Я хочу сказать, что испытываю к тебе чувства, которые… которые не испытывал ещё никогда, – с трудом выдавил из себя Сергей Львович слова, с ужасом ощущая всю их неубедительность. – У меня серьёзные, очень серьёзные намерения. Ты ведь свободна, правда?

Она сидела притихшая, задумчивая, перебирая пальцы рук, лежащие на коленях. Потом она резко хрустнула ими, подняла голову. В её глазах горел жёсткий огонёк.

– Два… два обстоятельства мешают нам, нет, даже три. Первое. – Она загнула палец. – Возраст. Сколько вам полных лет?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Lucky Strike – марка американских сигарет, выпускаемая с 1869 года.

Вернуться

2

См. фильм «2012», США.

Вернуться