# Зеркала судьбы. Черные барханы

Павел Полоз

Новый мир, новое задание, новые артефакты, новые приключения и старая троица снова в строю. Юные искатели приключений, ксаметары подмастерья мира людей, должный разгадать странный сон друга и добыть «Зеркала судьбы» – это гонка в неизвестности, гонка до последней капли пота, гонка на опережение. И снова жаркое солнце, желтый песок, горячий сухой воздух и цель которую нужно достичь. Очередная буря разбросала друзей по неизвестному миру. Что теперь делать и куда двигаться? И один в песках воин. Впереди лишь песчаная пыль, новый коварный противник и черные барханы.

## Пролог.

Буря ушла на север. Темная стена пыли и песка оставила за собой тишину и припорошенные желтой мукой камни и редкие растения. Стихия, играючи двигала громады дюн и меняла пейзаж. Скрывала от глаз случайного гостя этого желтого безмолвия одно, и приоткрывала что-то другое, укрытое сотни лет назад, а может и еще раньше.

Черная туша зурайнака[1] крепко вросла в вершину бархана. Над песчаным гребнем торчал округлый нос летательного аппарата. Кабина пилотов наполовину зарылась в песок. Люк салона, настежь открытый, позволял тонким струйкам песка, словно воде, с шорохом втекать внутрь. Красно-желтые песчинки стелились ковром, расширялись, медленным потоком, забивались под скамьи, и не спеша, наполняли корму.

Песок медленно хоронил не только грозного покорителя небес, но и его пилотов и пассажиров. Руки мертвых людей, еще сжимали оружие, и каждый оставался там, где нашла его смерть.

Застывший, невидящий ничего, но удивленный взгляд штурмана уткнулся в цепочку отверстий и трещин в лобовом стекле, через которые под ноги недвижимой фигуре сыпался песок, словно отмерял начало конца, и каждая секунда приближала час заката.

Недалеко от уходящего в песок зурайнака лежали и другие тела. Также тихо и также неподвижно, как и все вокруг, будто песчаная буря, уходя прочь, забрала с собой, не только звуки, но и последние соки жизни.

Крупный хавайдах[2], похожий на птеродактиля, крылатый хищник, стал кружить над одиноким сучковатым деревом, в ветвях которого, словно в жуткой колыбели, лежал человек. Раскинув руки, откинув голову, беззащитный, будто приглашал всех желающих помянуть усопшего, его же собственной плотью.

Хищник медленно опустился на округлую грудь человека. Недвижимая изящная фигура, в черном костюме, с лицом под маской пустынной лисы, чуть качнулась в ветвях. Личина сползла, обнажив изящный аристократический подбородок и тонкие губы, замершие в жуткой улыбке. Из-под капюшона выбивались пряди угольно-черных волос.

Зверь клокотнул, раскрыл пасть и высунул пилообразный язык. Он медленно коснулся им чуть приоткрытого рта человека, оставив едва заметный порез. Губы дрогнули. Хавайдах звонко щелкнул зубастой пастью, откусил свой язык и склонился над маской. Мерзкая черная жижа, тонкой струйкой стала заполнять рот человека. Чавкая, она, растеклась вокруг полуоткрытых губ, затем втянулась внутрь, и человек сделал глубокий вдох.

Крылатый зверь замер и повалился на бок. Словно безвольная кукла, он скатился с груди человека, упал, запутался крыльями в сухих ветвях дерева и больше не шевелился.

* * *

Она качнула рукой и сняла маску полностью. Глаза наполняла бездонная чернота и холод. Она огляделась – никого живого вокруг. Личина пустынной лисы, вновь скрыла лицо.

Лисья ведьма, так звали ее все, слезла с дерева и обошла кругом зарытый в песке зурайнак. Осмотрела тела.

– Ну что же, пока счет один-ноль в вашу пользу, – прошептала она, глядя на горизонт.

Она оскалилась под маской и засучила рукава, обнажив браслеты с чеканкой лисьей головы на фоне восходящего над холмами солнца.

– Второй раунд, будет моим, – произнесла она, забираясь на гребень бархана и вытягивая руки перед собой.

Ее пальцы заискрились, и яркая вспышка озарила пески. Мелкая пыль осыпалась разноцветной стеклянной пудрой и смешалась с красно-желтыми песчинками. Ведьма в ожидании замерла и прислушалась.

Вскоре дальние барханы огласил злобный рык, и едва различимые желтые фонтаны намекнули о приближении чего-то крупного. Ждать пришлось не долго. У подножья песчаной горы, на которой стояла ведьма, появился гигантский вайгарак[3]. Шипастый и грозный, одним видом способный обратить любого в бегство. Его раздвоенный язык мелькнул и скрылся за бугристыми губами.

Ящер стал медленно приближаться, ведьма продолжала стоять. Невдалеке из фонтанов песка появилась чудовищная змея длинной футов сорок. Клиновидная голова гадины замерла, готовясь к атаке. Чуть поодаль и сзади пески вздыбили несколько вайгараков поменьше. Ведьма огляделась, и развела руки в стороны. Над пустыней раздался скрежет. Воздух колыхнулся. Все твари, что пришли, на зов потревоженной живы, замерли.

Спустя минуту, повинуясь неслышному приказу, удалились все кроме самого крупного вайгарака. Ящер поднялся на гребень бархана, склонился и вытянул переднюю лапу вперед. Ведьма грациозно забралась на шипастого зверя и устроилась у него на широкой шее. Она схватилась за два изогнутых рога, что росли возле ушных отверстий, и отдала приказ.

## Глава 1. Санара.

Она не помнила сколько раз приходила в себя и сколько раз снова проваливалась в черноту. В очередной раз она открыла глаза, когда солнце начало припекать, а в горле першило. Санара огляделась и, шепча благодарность ангелу – хранителю, отползла в тень гигантского камня, что странным белым клыком торчал из песка. Сильно хотелось пить. Она осмотрела и ощупала себя. Конечно, сумка и фляга остались в зурайнаке.

Она облизнула пересохшие губы и подтянула ноги к груди, пряча их от палящих лучей. В голове мелькали картины последних секунд полета. Она помнила, что ударилась обо что-то и разжала руки. Потом пришла темнота. И вот она здесь.

Только, вот, где это здесь, мелькнула мысль.

Но эту мысль, словно растворило желание, сделать хотя бы глоток воды. Бог с ним с глотком, хоть капельку, на язык, который уже казался ватным. Слюна густой слизью заполняла рот, но сглотнуть ее она не могла.

Воздух обжигал при каждом вдохе. Время почти остановилось, будто увязло. Тени смещались безумно медленно, но она следовала за ними, прячась от солнца.

Санара перебирала в уме, что может сделать и крепчающая жажда, назойливо подсказывала единственное из возможного – конденсировать влагу из воздуха. Но она, пока оставались силы, гнала эту мысль прочь.

Из оружия, ”Огненный тюльпан” и три патрона в барабане, эспада осталась в зурайнаке. И самое главное, она одна – одинешенька. Воспользуйся она палой, чтобы добыть воду, и набегут хаялеты. Конечно, пару она уложит, а если их будет больше. Что тогда? Последний патрон себе. Что за чушь? Работать командой проще, мелькнула мысль и снова потонула в вихре единственного желания – пить.

Она повозила языком и облизнула губы. Дышать становилось тяжелее с каждой минутой. Казалось, внутри все горит. Санара плотнее прижалась к белому камню спиной, едва ощущая прохладу, или ей это просто чудилось.

Она снова отползла, двигаясь за тенью. Старалась задержать дыхание, чтобы не ощущать обжигающий жар и не потерять те остатки влаги, что еще хранило ее тело. Голова опустилась на песок, глаза щипало, и закрыть их оказалось еще большей мукой, чем сделать очередной вдох.

Она смотрела на ровный ковер разноцветного песка, только сейчас, каждая песчинка казалась такой тяжелой и неповоротливой. Руки дрожали и не слушались. Санара кое-как пошевелила рукой и пододвинула ближе к лицу запястье. Из последних сил она сдвинула рукав блузы и различила блеск наручного браслета.

“Почему я так ослабла, – думала она. – Наручи на месте, но силы, будто утекают с каждым выдохом. Неужели пала не может компенсировать обычное обезвоживание. Возможно, здесь кругом очередная разновидность минерала, рассеивающего живу. Да, не повезло. Может быть, я до сих пор жива, потому что не совсем обычный человек. Как же пить хочется . . .”

Пальцы зарылись в горячий песок, и ослабший кулак поднял малую горсть. Ручеек песчинок, словно камнепад, посыпался меж пальцев. Санара понимала, что в обычных условиях, едва бы различила шорох разноцветных песчинок. Но в эти мгновения ей казалось, что она слышит удары одних каменных громадин о другие.

Она еще раз капнула песок и откинула горсть, затем еще раз и еще. Санара стала углублять ямку, повинуясь едва различимой надежде, откапать, если не воду, то хотя бы холодный, а если повезет, возможно, и мокрый песок. А мысли то толпились в хаотичном хороводе, то разбегались от единственного, самого громкого беззвучного крика – воды!

Как она не старалась, ямка не хотела становиться глубже, песок предательски осыпался, то ли рука работала слишком медленно, то ли песок оказался слишком сухим и сыпучим. Она с силой вдавила ослабевшие пальцы в разрытый, как ей казалось, котлован, с хрипом выдохнула, подняв облачко пыли, и потеряла сознание.

* * *

В чувство ее привела предзакатная прохлада. Санаре же казалось, что каждую клеточку кожи, касается острая снежинка, а губы нещадно изрезаны тончайшим лезвием. Языка она не чувствовала. Только теперь пришло осознание, что будь она обычным человеком, то, скорее всего, уже стала бы добычей стервятников или других падальщиков, которые водились в этом мире песка и солнца. Но эта мысль не принесла успокоения, лишь мелькнула на границе сознания и исчезла за занавесью жажды – теперь почти безумной.

Санара вытянула руку и промычала, не раскрывая рта, но ей казалось, что она все же прошептала менталу. Рука не слушалась, большой палец упорно не хотел встречаться с указательным. Она застонала.

* * *

– Хорошая попытка, – раздался четкий и знакомый голос.

Санара со стоном подняла веки. В глаза, словно кинули по совку стеклянной пудры. Она кое-как села и снова ощутила прохладу белого камня сквозь ткань блузы. Откуда взялись слезы, она так и не поняла, но слезы это реакция на боль, тем более резь в глазах. Мираж, что пытался вести с ней беседу, сровнял границы и стал четче.

Санара сморгнула и различила темную фигуру, сидящую на песке. Черный капюшон закрывал голову, а вместо лица на нее смотрела морда пустынной лисы. Руки в черных лайковых перчатках сжимали объемистую флягу.

– Ты? – прошептала Санара. – Чего ты хочешь?

– Ничего, – ответила ведьма и качнула рукой. – Но я знаю, чего хочешь ты.

Санара услышала живительный и манящий плеск воды во фляжке. Сглотнула и застонала. По горлу резанула боль, будто она закинула внутрь две ложки гвоздей. Ведьма открутила крышку и вытянула руку.

Санара подалась навстречу, встала на четвереньки, и медленно перебирая руками и ногами, увязая в песке, поползла к вожделенной фляге. Ведьма в это время медленно поворачивала кисть, все ниже и ниже наклоняя горлышко. Первые кристальные капли упали на песок и с шипением испарились. Раздался, приглушенный маской, смех.

“Почему так быстро течет время? – думала Санара, пока капли воды медленно падали вниз. – Мне не хватило совсем чуть-чуть, чтобы поймать их”

Она остановилась и зло посмотрела на лисью личину. Каждый вдох отдавался болью во всем теле.

– Чего ты хочешь? – спросила Санара, готовясь прыгнуть, если получится.

Ведьма встала и отступила на пару шагов. Она закрутила крышку фляги и повесила на пояс, достала кинжал и повела из стороны в сторону лезвием. Сквозь ротовую прорезь в маске высунулся язык.

Ведьма с утробным смешком облизнула клинок, разрезав язык надвое. Черная смолянисто тягучая клякса упала на песок и медленно двинулась к Санаре. Раздвоенный язык, угрожающе дернулся и исчез за маской.

– Всего лишь поцелуй, – прошипела ведьма и указала на черное живое пятно, которое приближалось к Санаре. – Причастись от крови моей. Стань одной из нас.

Санара отпрянула и, что есть сил, поползла назад к спасительному камню. Ведьма вновь достала флягу и, открутив крышку, перевернула ее. Вода потоком хлынула на песок, но не растекалась ручьями, а мгновенно впитывалась. Казалось, фляга бездонна.

Санара застонала, почти заскулила, стараясь не глотать, но горло и пересохший рот жили своей жизнью. Она подняла руку, заслоняясь от кошмарного видения.

– Нет, – шептала она. – Уйди.

– На что ты надеешься? – спросила ведьма. – Ждешь, что он найдет тебя?

Вдруг лисья морда пошла волнами, прогнулась и на миг, показалось лицо Дугласа. Санара вновь застонала.

– А что если он узнает, как погиб его отец? – усмехнулась ведьма. – По чьей вине он стал сиротой? Подумай?

– Я была маленькой, неопытной.

– Будет ли его это волновать? Из-за тебя погиб его отец!

Санара захотела крикнуть, но раздался лишь хрип, и новая волна боли бросила ее на белый камень.

– Тварь! – выдавила она, опуская руку и продолжая наблюдать, как вода бесконечным потоком орошает пески у ног ведьмы.

– Ты ошибаешься! – прошипела лисья маска. – Я сама бесконечность!

Рука в черной перчатке откинула ненавистную личину. Санара замерла, от ужаса и удивления. Вместо лица, под капюшоном, зияла бездонная чернота, которая гипнотизировала и манила к себе. Вода с хлюпаньем взметнулась вверх. Ведьма разжала руку, и флягу беззвучно поглотила безликая мгла.

Маска вновь вернулась на место. Ведьма вытянула руку, указывая на Санару.

– Ты пойдешь со мной, так или иначе.

Черная фигура бросилась вперед с рычанием и гоготом. Санара смогла лишь прикрыться руками, и опустить голову.

* * *

Санара очнулась, когда ночное небо осветили звезды и широкие полумесяцы. Она так и сидела, почти лежала, скрестив руки, которыми прикрывала голову. Ее привлек шорох. В том месте, где потоки воды из фляги касались песка, сидела маленькая ящерка.

Черные угольки глаз рептилии внимательно следили за человеком. Высунулся раздвоенный язык, лизнул воздух и исчез за пластинами губ.

Санара поползла в сторону ящерки, повинуясь инстинкту выживания. Она все еще видела перед собой потоки живительной, такой прохладной и манящей влаги, и вся она должна быть в песке. Ее не волновали другие мысли.

Ящерка злобно зашипела и бросилась наутек, грациозно виляя хвостом и оставляя на песке причудливый узор.

Санара обеими руками принялась копать, расходуя остатки сил и остервенения. Песок летел во все стороны, осыпался, но яма углублялась. И все же, песок оставался сухим, как бы глубоко она не успевала его разрыть. Вместе с иллюзорной надеждой уходили и последние силы. Она застонала и села в яму, раскинув руки. Только теперь она задумалась, над тем, что произошло на закате и, не найдя внятного ответа, стала засыпать. Над округой разнесся тихий скулеж вперемешку со свистом.

* * *

Она поняла, что уже утро, но не могла сообразить, почему лежит в яме, под каким-то навесом. Глаза заволокло тонкой пеленой, и они все еще болели. Но самое главное – в рот капала вода. Самая настоящая, пусть теплая и чуть горьковатая, но вода, та самая, о которой она грезила, бог знает сколько часов, а может дней, подряд.

Санара старалась притворяться спящей, но с каждой каплей влаги, силы прибавлялись и требовали действия. Она чуть сместила голову, и вода попала в глаза, потекла по лицу. Только теперь ее внимание привлек, странный треск или хруст, будто тысячи камушков терлись друг о друга. Чуть позже и кожа уловила вибрацию воздуха.

Она старалась не делать резких движений. Осторожно протерла глаза. Зрение почти пришло в норму. Санара понимала, если бы ее хотели убить, поить бы не стали – вода ценный ресурс. Злить или пугать, без нужды, своего спасителя она точно не хотела. Она присмотрелась. Над ее лицом, чуть покачиваясь, завис странный водосток, больше похожий на часть какой-то белоснежной скульптуры, под которую она неизвестно как угадила. Поверхность водостока походила на дрожащую драконью чешую.

Конечно это не скульптура, сообразила Санара и осмотрелась. То, что она приняла за навес, так заботливо скрывающий ее от солнца, оказалось распростертое шатром крыло. Странный спасительный водосток являлся частью изогнутой драконьей губы. И вибрирующий звук, который не давал покоя с самого начала, объяснялся просто – треск тысяч и тысяч чешуек.

Почти неподвижно, утонув лапами в песке и расправив крылья, над девушкой стоял белоснежный дракон. Ей показалось не важным, как он ее нашел. Главное, что он ее узнал, он ее вспомнил, и теперь платил добром за добро.

Санара знала, что в предрассветной тишине, когда воздух еще прохладен, рептилия может регулировать температуру своего тела и конденсировать влагу на чешуе, а система кожных капилляров и мышечная активность позволяют перегонять влагу сразу в рот. Вот этой водой и поил свою недавнюю спасительницу молодой дракон.

Она вытянула руку и коснулась чешуи на подбородке. Аникс дрогнул, слегка отступил, все еще загораживая Санару от лучей восходящего солнца, и склонил голову. Сложно по глазам свирепого хищника определить, улыбается он или нет, тем более, если улыбка обнажает большие и острые клыки. Но белокожий гигант, казалось, улыбается, даже по-детски радуется.

Санара села, песок за спиной осыпался, заваливая яму в которой она провела всю ночь. Она коснулась ладонями шершавой чешуйчатой челюсти и притянула к себе. Прижалась к прохладной коже лбом.

Странные образы мелькнули перед ее взором: бескрайние пески, гигантские остовы скелетов, высушенные солнцем черепа. Следом пришло чувство безграничной тоски. Она хотела, послать ответный утешающий образ, но жажда все еще давала о себе знать, и ящер почувствовал это.

Дракон отступил еще, слегка развернулся и присел, вытягивая крыло, словно приглашал на себя забраться. Санара поднялась и ощутила, как заходил ходуном песок, а мир поплыл куда-то вбок и вниз. Она упала на колени и ощутила легкий толчок в спину, а затем тихое урчание. Волосы взъерошило близкое дыхание зверя. Дракон урчал и подталкивал ее на крыло. Санара поползла, на четвереньках, как в детстве, неуверенно и шатко.

Наконец она забралась на шею гиганта и прильнула к прохладной чешуе всем телом. Санара ощутила влагу пальцами и не сдержалась, стала слизывать капли росы с дрожащих чешуек, не боясь порезаться. Ящер утробно заурчал, словно засмеялся от нестерпимой щекотки. Она благодарно прижалась щекой к влажной коже и подумала о цветах, прохладе и воде. Чувство счастья и радости стало ответом.

Дракон выгнул шею. Что-то хрустнуло, чешуя с боков вздыбилась, и проступили хищные изогнутые наросты. В бою полезная штука и нападать и защищаться, поняла Санара, но сейчас он сделал для меня упоры, чтобы я не свалилась. Она согнула ноги в коленях, размещаясь почти с комфортом.

Ящер повел шеей, поднял и опустил крылья, словно убеждался, что наездница сидит крепко. Удовлетворенно рыкнул и стал взбираться на ближайший песчаный гребень. Наконец он резко рванулся, взмахнул, и Санару на мгновение прижало к прохладной шкуре гиганта. Они взлетели, разгоняя песчаную пыль.

Медленно, словно пытаясь что-то показать своей маленькой подруге, дракон набирал высоту и поворачивался, озирая горизонт. Санара оторвала голову от прохладной шеи зверя. Она узнала, то, что совсем недавно в образах пытался передать ей ящер.

Та странная белая скала, за которой она пыталась скрыться от солнца, оказалась клыком невероятных размеров. В приступе жажды и бессилия она не рассмотрела зубы поменьше, торчащие клиновидным частоколом, почти присыпанные песком.

Но это не главное.

За соседним барханом, почти до самого горизонта, начиналась россыпь чудовищных костей. Арки скелетов, в которые мог легко пройти локомотив поезда, с торчащими и сломанными ребрами, присыпал песок. Белые, отшлифованные временем и песком, черепа с пустыми глазницами вгрызались в дюны. Сочленения крыльев то тут, то там причудливыми узорами выстилали низины.

Кладбище драконов, поняла Санара, место последнего выдоха. Вот откуда пришло ощущение тоски, когда она коснулась подбородка ящера. Только теперь, понимание накрыло ее со всей силой. Она вспомнила друзей и, не зная зачем, обняла шею аникса, и подумала о другом драконе, что сейчас, быть может, парит над бескрайним океаном или лесной чащей.

По телу ящера прошла дрожь, и Санара поняла его желания. Еще не зная, как, но она поклялась доставить белоснежного ящера в мир Таваад. Они сделали прощальный круг и полетели прочь от тоскливого места упокоения, наверное, самых древних жителей всех миров.

* * *

Когда пейзаж однообразен, то кажется знакомым, сколько бы ты не прошел. Песчаные валы, узоры гребней красно-желтым океаном пролетали под крыльями дракона. В ушах шумел ветер, и долгожданная прохлада продолжала ласкать обожженную кожу.

Только теперь, Санара сообразила, что может воспользоваться палой и восстановить утраченные силы. Она сосредоточилась на наручах, ощутила покалывания в пальцах и озноб по всему телу. Кожа начала тускло светиться. Дракон вздрогнул и чуть снизился, но она успокоила его и ускорила процесс собственного исцеления.

Вдалеке, зеленой тенью на песке лежал оазис. В его центре, зеркало водной глади отражало безоблачные серебристые небеса. Санара сглотнула. Да, процесс шел медленно, горло еще болело, но зрение окончательно восстановилось и дышалось легко. Наконец она вновь расслабилась и прижалась к чешуйчатой шее ящера.

Долгожданный кусок рая приближался.

Возможно, прошедшая буря смела все следы человека, Санара не заметила видимых троп и, даже на значительном отдалении, не смогла различить полусферы колодцев. Казалось, этот дикий источник жизни не посещал человек, чему Санара в тайне обрадовалась. Дракон поддался восторгу своей подруги, сделал ознакомительный круг над озером и резко спикировал к воде.

Ящер замедлился и перевернулся у самой воды, сбрасывая Санару, а затем снова взмыл в небо. Она плюхнулась в обжигающую прохладу и заработала руками и ногами, чтобы всплыть. Отфыркиваясь, она вскинула кулак и погрозила белоснежному хулигану, который кружил над оазисом и задорно пощелкивал и посвистывал.

И тут, не осознавая, что делает она просто начала пить, пока живот не разуло. Вскоре смачная отрыжка огласила тихий оазис. Она перевернулась на спину и раскинула руки. Полежав так минут десять, и ощутив прилив сил, она поплыла к берегу

Санара выбралась на песчаную россыпь и осмотрелась. Похоже, первоначальная догадка о том, что оазис лежит вдалеке от караванных путей и люди его не посещают, оказалась верной. Она посмотрела на поднимающееся солнце, прищурилась, наблюдая за полетом аникса, и расстегнула первую пуговицу блузы. Потом еще раз огляделась, и уже решительно и быстро разделась.

Обнаженная, светящаяся в лучах солнца, она подошла к кромке воды. Дракон медленно и грациозно опустился на песок на дальнем берегу и с любопытством изучал преобразившуюся подругу. Зверь стал медленно погружаться в воду, подражая движениям Санары. Вот только, она погрузилась по шею и поплыла, ящер же, не торопясь, добрался до зеркальной середины, разрывая когтями дно озера.

Она выбралась на его вытянутую шею, забралась на голову и с криком плюхнулась в воду. Дракон пригнулся к самой глади, изучая, что творится в глубине, потом сделал глоток и дождался, когда всплывет Санара.

Она снова выбралась на шею ящера и стала карабкаться выше. Но в этот раз аникс вытянул голову вверх, словно что-то изучал в небесной вышине. Санара забралась на его клиновидный нос, сделала шаг, чтобы прыгнуть и ощутила толчок. Струя воды, фонтаном выпущенная из пасти дракона, подбросила ее и закрутила.

Раздалось раскатистое урчание и клекот.

Визжа и кувыркаясь, Санара описала дугу, в последний момент, успела сгруппироваться и плюхнулась в озеро. Она всплыла и, отплевываясь и крича, ударила ладошками по воде, пуская куцые струи в дракона. Тот игриво качал головой и оглашал округу звонкими щелчками и редкими всхрапами.

Вдоволь наигравшись и выкупавшись, Санара выбралась на берег. Она долго ходила по зарослям, пока не нашла, то, что искала – невысокую траву с широкими листьями. Если она правильно помнила собранные перед походом материалы, именно эти лисья хорошо мылились и позволяли худо-бедно простирнуть одежду.

* * *

Санара слегка просушила штаны и блузу и надела их, а остальную одежду развесила на солнце, чтобы та пропеклась, как следует. Она устроилась в тени пальмы, собираясь еще раз точно припомнить странный вечерний визит, если тот действительно произошел и серьезно обдумать свое положение. Она посмотрела на дракона, который устроился поодаль, свернул крылья и неподвижно замер. Цвет его чешуи даже слегка сменил окрас, и теперь ящер больше напоминал одиноко лежащий камень.

Санара закинула руки за голову и легла на прохладный песок. Воспоминания потянулись стройным рядком. Она вспомнила, как очнулась в первый раз, и сглотнула слюну, на этот раз без боли. Он не смогла просчитать время, с того момента, как попала в бурю и до того момента, как увидела ведьму в лисьей маске, но точно помнила, что Малкольм достал ненавистную бестию своим последним ударом.

Что дальше? Ребят рядом не оказалось, где она находится, Санара не знала. Значит, ведьма не могла ее найти так быстро. Образы слегка сбились в кучу и стали мутными, перед глазами появилась ящерка, которая шустро убегала вверх по бархану, оставляя за собой узорчатый след. Вот! Санара вновь вспомнила ведьму. Та стояла перед ней, но вокруг не оказалось ни единого следа. А когда на песок хлынул водопад из фляги, песок даже не дрогнул, а скрылся в облаке пара.

“Значит, жажда сыграла злую шутку, погрузив меня в мир темных кошмаров. Сон или галлюцинация не важно, – думала она. – Вот, только, что означали все эти намеки и попытки сманить меня на их сторону?”

Ответ сразу не нашелся, и она решила оставить решение этого вопроса на потом. Напряжение последних суток ушло, и Санара поняла, что засыпает. Уже на границе осознания реальности, она подумала, что пора искать людей, и самый простой способ лететь в одном направлении, пока кого-нибудь не встретит. Так и сделаем, мелькнула мысль, и пришел покой.

Над оазисом раздался раскатистый храп. Дракон вздрогнул и посмотрел на спящую Санару. Потом пошевелил крылом, положил голову поудобнее, и захрапел в унисон с маленькой подругой.

## Глава 2. Лисья ведьма.

Вайгарак ведьмы взбежал на песчаный холм и замер. Впереди виднелись непреступные башни и стены из красного кирпича. В утреннем мареве проступали очертания Гайрама. Конечно, она могла въехать в центральные ворота на своем звере, но не хотела пугать людей раньше времени, а тем более настраивать их против себя и визиря.

Невдалеке она разглядела покосившийся домишко с чахлой пристройкой. За хижиной начиналась невысокая каменная стена, защищающая поле, обработанное и ухоженное, зеленая поросль пробивалась сквозь черно-красную землю.

Ведьма сняла маску и глубоко вздохнула. Посмотрела на ящера, коснулась его лапы и отступила. Шипастая голова вайгарака дернулась, язык тронул воздух. Он покосился на нее и побежал прочь, вздымая лапами фонтаны песка.

Из пристройки к домику показался человек, который вел за повод вполне упитанного мула. Ведьма прикрыла лицо маской и стала спускаться с песчаного вала. Человек замер увидев ее. Он так и стоял, пока она приближалась.

Мул сначала дернулся пару раз, почуяв недоброе в темной фигуре, но хозяин крепко держал повод, и ему пришлось сдаться. Грустные глаза следили за приближением нежданной гостьи.

– Покрывало есть? – спросила ведьма, и протянула человеку пару серебряных монет. – Мне нужно это животное. Найдешь его у главных ворот города.

– Как же, госпожа . . . – попытался возразить человек, но замолчал, увидев, как меж ее пальцев проскочили молнии. – Конечно, уважаемая . . .

Он отдал ей повод, сбегал в пристройку и принес попону, чтобы накрыть спину мула. Ведьма чуть приподняла одну ногу, и человек покорно подставил руки, сложенные в подобии стремени. Он легко подкинул ее и отошел в сторону с поклоном.

Человек пошел следом, как только мул затрусил в сторону Гайрама. Он не ускорял шага, сохраняя силы, лишь следил, как уменьшается фигурка наездницы, и сыпал неслышные проклятия ей в спину.

* * *

Ведьма подъехала к главным воротам и натянула поводья. Стражники попытались преградить ей путь, но из тени ворот вышел старшина, который узнал путницу.

– В сторону, остолопы! – крикнул он. – Или вы по домам прячете лишние головы.

Черные глаза маски блеснули, когда она повернулась к командиру стражи. Тот махнул рукой в сторону ворот одному стражу и кивком указал на мула другому.

– Госпожа, в повозке будет удобнее, – произнес он.

Один из воинов помог ей спуститься. Старшина подал руку и склонил голову.

– Отдайте мула хозяину, он шел вслед за нами, – произнесла ведьма.

– Капитан гвардии передал всем старшинам на воротах, что главный визирь с нетерпением ждет вашего возвращения, – произнес командир, пропуская ее чуть вперед.

За воротами стражник уже остановил повозку и терпеливо ожидал их.

– Как настроения в городе? – спросила ведьма.

– Тихо пока, но возможно ненадолго, – ответил старшина. – Главный визирь проводит дополнительный набор в корпус городской стражи и гвардию.

Ведьма еще раз взглянула на старшину и забралась в повозку.

– Во дворец шаха, – раздался его голос. – Быстро и аккуратно.

Он проводил повозку взглядом и вернулся в тень ворот. Город только просыпался.

Повозка остановилась у ворот дворца. Возничий явно нервничал. Стражник в черном одеянии гвардейца с саблей на поясе с одного бока и широким кинжалом с другого, подошел и заглянул внутрь повозки.

Он тут же поклонился, открывая дверку.

– Прибыла госпожа “Черная лиса” – крикнул он, и уже тише произнес, не поднимая головы. – Вас ждут.

Окрики, оповещающие о ее прибытии, затихли в глубине дворца. Ведьма прошла сквозь ворота, и хруст гравия под ногами сменил скрип кожи по граниту. Черно-красные каменные квадраты устилали дорогу до самого дворца. Вдоль нее росли пышные пальмы и диковинные для этих мест кусты.

Она шла быстро и уверенно, двери дворца сами отворялись перед ней. Стража и гвардия в почтении и страхе склоняли головы. Никто не обращал внимания на ее потрепанную и местами порванную одежду, одного взгляда в черные глаза маски хватало, чтобы ужас проник в самое сердце.

Ведьма подошла к покоям визиря, пара гвардейцев в черном, тут же распахнули тяжелые створки, и впустили ее внутрь.

– Новости распространяются быстро . . . – произнесла она, глядя на стоящего у окна Джафара. – Раз вы меня ждали.

– Не все, – ответил визирь. – Только плохие. Хавайдахи летают быстро.

– Понятно, – усмехнулась ведьма. – А я-то думала, кто успел донести.

– Значит, зеркало Сурджатана потеряно?

– Пока оно в этом мире, его можно найти и отбить, – произнесла ведьма. – Судя по вашим словам, есть хорошие новости.

– Верно, – ответил визирь. – После вашего отбытия прибыл весьма интересный “персонаж”

– Кто такой?

– Некто принц Гийяр из Джарака. Юноша, якобы, прознал о красоте и уме принцессы Азимы и, воспылав к ней страстью, прилетел свататься. Привез солидный калым. Шах в восторге! Похоже, даже принцесса не против. Прибыл один, с ним только охрана.

– И в чем подвох?

– Юноша очень напоминает того ксаметара, что бежал из тюрьмы. Однако, это не он – слишком глуп и болтлив.

– Вы нарочно затягиваете разговор? Переходите к сути. Или вы предпочитаете прямой информационный обмен? – произнесла ведьма и протянула руку.

– В вечер помолвки молодой человек перебрал с выпивкой. И узнав, что у меня есть магическое зеркало, проболтался, что и у его отца есть такое же. Как вам новость?

Ведьма зло улыбнулась под маской, но личина оставалась недвижимой, лишь блеснули черные глаза. Она достала кожаный конверт и вытащила из него стопку бумаг. Повернулась к свету и достала список участников соревнований.

– Как зовут “героя”? – уточнила она. – Напомните.

– Гийяр Ибн-Заур Аль-Джарак.

– Странно, – протянула ведьма, ведя пальцем по списку. – Никого из Джарака нет в документах. Не думаю, что отец принца, мог упустить возможность завладеть зеркалом.

Она перепроверила записи еще раз. Быстро перебрала стопку бумаг, вчитываясь в имена участников гонок. Подозрения невнятные и тревожащие скреблись где-то в затылке. И тут она поняла, что ее так беспокоило.

Ведьма взяла список в одну руку, выхватила из стопки случайную форму регистрации и положила их рядом. Она помнила, что перечень участников гонок для нее составлял сам главный писарь. Его манера красиво скруглять концы букв сразу бросалась в глаза.

Ее пальцы медленно следовали по обоим документам, касаясь имен. Почерки почти совпадали, манера письма, изящные завитушки, как похожи.

– Ключевое слово ”почти”, – прошептала ведьма, сняла маску и положила на стол. – Какой знакомый почерк. Отличная работа, но это писал не главный писарь Сурджатана.

– Подделка, – не понял Джафар.

– Не просто подделка! Это сильный удар по моему плану. У нас нет сведений о том, где могут находиться оставшиеся два зеркала. Поэтому ваша новость не просто хорошая, а отличная.

– Значит . . .

– Значит, действуем на удачу, – произнесла ведьма. – Первым делом необходимо устроить засаду в “Долине истуканов” у “Колодца бесконечности”. Ксаметары наверняка захотят переправить полученное зеркало в Гаюрон. Я уверена, эти маленькие негодяи выжили в буре, и скоро где-нибудь объявятся.

– Какой-то короткий план, – хмыкнул Джафар.

– Потому что эта часть на тебе, – сказала ведьма, сложила документы и убрала в конверт. – Остальное, я беру на себя. Нужно проверить одну догадку и расставить пару ловушек. У нас есть зурайнаки на ходу и свободные пилоты.

– Ковролет устроит? Для засады мне нужны все ресурсы.

– Хорошо, сделаю все сама, – сказала ведьма и надела маску. – Только коврик подберите с красивым узором. У этого принца есть вещица, с которой он никогда не расстается. Что-то ценное, приметное, то, что отец опознает сразу.

– Книжечка, какая-то, везде с собой таскает, – ответил Джафар. – Подойдет?

– Да, раздобудьте к моему отъезду. Так же вы напишете письмо отцу принца, я

продиктую.

Визирь кивнул и хлопнул в ладоши. Вошел человек и поклонился. Джафар отдал соответствующие распоряжения. Человек вернулся с письменными принадлежностями, а затем снова удалился. Время потекло в ожидании и составлении послания шаху Джарака. Вскоре доставили новую одежду, и ведьма переоделась. Посыльный вернулся через час, принес украденную у принца Гийяра книжечку и доложил о том, что ковролет ждет госпожу в лисьей маске на боковой аллее дворца. В качестве помощников ей отрядили двух лучших бойцов.

– Когда состоится свадьба? – уточнила ведьма.

– Через восемнадцать дней, – ответил Джафар. – Это важно?

– Да! Нам нужно получить зеркало из Джарака. Подготовка к свадьбе задержит принца здесь на этот срок.

– Может и надольше, как я понял, он немного не в ладах с отцом.

– И все же, принц может написать весточку, чтобы порадовать старика. Блокируйте всю корреспонденцию, отлавливайте всех гонцов в Джарак. Других тоже проверяйте, на всякий случай. Ну, что же, пора в путь.

Джафар проводил ее и проследил за отбытием.

Когда ковролет скрылся за стенами города, он подозвал своего помощника и приказал снарядить два отряда по дюжине подготовленных бойцов в каждом и с хорошим вооружением.

* * *

Покинув Гайрам, ведьма в маске черной лисы направилась в Сурджатан. Она прибыла туда под вечер и без лишних церемоний посадила ковролет на центральной аллее парка за дворцом шаха Нафиза. За то время, что она отсутствовала, большую часть дворца успели прибрать и отмыть, хотя сортирный душок еще витал в воздухе.

Стража окружила ковролет. Капитан узнал гостью, но приказа разомкнуть цепь не отдал, а послал человека доложить его величеству о прибытии госпожи ведьмы. Шах Нафиз незамедлительно появился с широкой улыбкой на лице.

– Лисонька, моя, как я соскучился, – произнес он, раскрывая объятия.

– Незаметно, – ответила ведьма, обводя рукой окружающую их охрану.

– После того, что у нас произошло, – сказал шах и сморщился, вдыхая душный воздух. – Мы стали осторожнее.

– Думаю, подобного не повторится. У тебя больше нет зеркал, за которые можно просить безумные деньги.

– Ты поймала беглецов? – уточнил Нафиз и с подозрением глянул на ковролет. – Надеюсь, все прошло лучше некуда и мои зурайнаки скоро вернутся в доки?

– Надеюсь, и с этой потерей ты смиришься, – произнесла ведьма. – Тебя ждут еще неприятные сюрпризы.

– Как? – пискнул шах и театрально всплеснул руками. – Еще проблемы?

Капитан схватился за рукоять сабли, кое-кто из стражи положил руки на эфесы и подался вперед. Люди ведьмы обступили ее, заслоняя собой, и взялись за оружие.

– Тихо! – скомандовал шах. – Всем стоять! Здесь все друзья!

Капитан стражи и его люди отступили. Нафиз махнул рукой и отдал короткую команду. Охрана удалилась. Ведьма и ее люди, так и стояли неподвижно, пока на аллее не осталось четыре человека.

– Рассказывай, мой пушистый хвостик.

– Лучше пообщаемся наедине, в твоих покоях. Прикажи принести туда чайник, кипяток, пиалу и ступку для измельчения семян. Сделаем чай из зерен Руджима.

– Ой, мы будем шалить? – уточнил шах, игриво шевеля бровями и пританцовывая.

– Только проверять догадки, – усмехнулась ведьма. – Шалить сегодня ты будешь в гареме.

Улыбка Нафиза слегка увяла, но настрой он не утратил и всю дорогу до рабочего кабинета он скабрезно шутил, изредка сбивал шаг и пританцовывал. Ведьма не обращала внимания на заигрывания шаха, лишь задавала вопросы и внимательно выслушивала ответы. Уже у самого кабинета, она попросила пригласить через час главного писаря.

– Что происходит? – спросил шах, когда внесли поднос со всем необходимым.

– Скоро мы все узнаем, – ответила ведьма. – Мне нужно одно зернышко, что передали тебе в обмен на зеркало.

– А-а-а, – протянул шах и погрозил ей пальцем. – Шалунья!

Он достал из потайного ящика стола, завернутую в шелк, резную коробочку и подал ведьме. Та открыла ее, извлекла одно зернышко и бросила в ступку. Вернула коробочку хозяину и принялась измельчать зерно в порошок.

Шах спрятал свое сокровище и внимательно следил за действиями ведьмы. Она закончила возить пестиком и протерла полученную коричневатую пудру меж пальцами, коснулась языком. Нафиз снова похотливо улыбнулся, показав слегка кривые белые зубы.

– Как ощущения? – спросил он, пританцовывая и призывно двигая бедрами.

Ведьма молча высыпала порошок в чайник и залила кипятком. Она помешала взвар, закрыла крышечку и накрыла сверху тряпицей.

– Подождем немного, – произнесла она, когда в дверь постучали.

– Кто там? – взвизгнул шах, раздраженно. – Войдите.

Дверь бесшумно отворилась, и вошел главный писарь.

– А! Мой верный секретарь, входи. Входи, милейший, есть к тебе вопросы.

Горбун, шаркая туфлями с сильно загнутыми носами, приблизился к господину и склонился, хотя казалось, что ниже уже некуда. Ведьма села в кресло у столика с подносом и подозвала писаря жестом к себе поближе. Тот повиновался, после дозволения шаха. Он подошел вплотную к столику и раболепно посмотрел в черные глаза маски.

– Ты делал эти документы? – спросила ведьма, достала из кожаного конверта бумаги и положила на стол.

– Да, госпожа, – ответил писарь, не глядя на ворох листов.

– Уверен?

Писарь протянул руку и взял пару регистрационных форм. Пригляделся. Взял еще несколько. Потом поднес к глазам список. Губы его задрожали, а пальцы разжались сами собой. Бумаги, словно подстреленные птицы, медленно упали на пол. В руке он держал лишь список.

– Вот, писанное моей рукой, – произнес он, опустился на колени и протянул документ ведьме. – Остальное . . . Если только глаза не подводят меня . . .

– Подделка?

– Третья буква алфавита, – прошептал писарь. – Никто ее не пишет как я. Как это возможно?

– Вспоминай старик, если дорога жизнь, – прошипела ведьма, хотя уже знала ответ. – Когда и как это могло произойти? А самое главное кто мог это сделать?

– Твои люди верны тебе, о, владыка! – произнес писарь и пополз к ногам шаха. – Не вели казнить, величайший!

– Вспоминай! – рявкнул шах, хотя еще не понял, что происходит. – Отвечай госпоже! Иначе . . .

Горбун так и стоял на четвереньках, когда начал рассказ:

– Лишь два случая врезались в мою память за все время, что я делал записи гостей на турнир. И лишь однажды я упускал из виду регистрационные формы. Первый раз случился в самом начале. Принц Гийяр Ибн-Заур Аль-Джарак и его сестра устроили форменный бедлам после того, как я их записал . . .

– Постой! – перебила ведьма. – Как звали принца? Повтори!

– Гийяр Ибн-Заур Аль-Джарак – надменный и глупый сопляк. Вот его сестра другое дело . . .

– Но в вашем списке его нет! Вы заметили?

Главный писарь молчал и бил поклоны. Его тяжелое сопение наполняло кабинет, а запах пота вперемешку со страхом начинали раздражать.

– Продолжай, – прошипела ведьма.

– В другой раз, юноша благородный, очень похожий на принца Гийяра и его оруженосец или друг. Те самые, что доставили “чудо зерна” моему господину и забрали “Зеркало Судьбы”. Я оставил господ одних в комнате с документами, но те были под замком. Более я не выпускал их из рук, до передачи вам.

– Интересно, – произнесла ведьма и подняла тряпицу с чайника, вдохнула аромат взвара и добавила: – Вот почему сумма калыма показалась мне такой знакомой. Принц заодно с нашими врагами.

Ведьма наполнила пиалу из чайника и кивком головы указала на нее шаху Нафизу. Тот, словно и не слушал недавний разговор, пританцовывая, двинулся к столику и принял чашку из рук гостьи.

– Выйди за дверь, писарь, – произнесла ведьма. – Ты еще понадобишься. Мне нужно подумать.

В этот момент шах двумя большими глотками осушил пиалу и поставил на стол. Прислушался к внутренним ощущениям.

– Пока ничего, – произнес он и глянул на гостью. – Может еще чашечку? Просто зерно молодое попалось.

– Не думаю, – произнесла та, наливая в пиалу остатки взвара. – Я ведь говорила, что неприятности еще не закончились.

Шах махом осушил пиалу, сел на соседнее кресло и замер, продолжая надеяться, что вот-вот его чресла наполнит мужская сила, а тело ощутит былую удаль и здоровье. Вместо этого в животе предательски заурчал недавний ужин. Громкий жалобный стон вперемешку с нарастающим урчанием прокатился по кабинету.

– Вас ждет золотой трон, уважаемый Нафиз, – произнесла ведьма. – А мне нужно подумать.

Шах, слегка согнувшись, пулей вылетел в соседнюю комнату. Дверь громко хлопнула. Ведьма смотрела на разбросанные по полу бумаги, глянула на список, что лежал на столе.

“У меня нет ничего! Нужно начинать с нуля, – думала она. – Хотя. . . Есть Джарак и там точно есть “зеркало”. Что же, будем импровизировать. Принц, скорее всего не планировал сватовство. Но тут появились ксаметары и смешали его планы, а мои разметали по ветру. Похоже, они убили людей Джафара и выдали себя за них. Невероятно! Значит, надо максимально усложним жизнь этим гаденышам”

– Писарь! – крикнула ведьма и хлопнула в ладоши.

Горбун тут же появился в комнате и, кланяясь, приблизился к столику с чайным сервизом.

– Ты хорошо запомнил тех двоих, что привезли “чудо зерна” твоему господину?

– О, да, несравненная!

– Нужно сделать их портреты, точные, как отражение в зеркале, – сказала ведьма. – Займись этим немедленно. Через три часа доложишь о выполнении. Также составь сообщение о розыске двух опасных бандитов – воров и убийц – которых разыскивают в Сурджатане и Гайраме. За их головы обещана награда пятьсот золотых. Думаю учить тебя не надо?

Писарь часто закивал и, кланяясь, спиной вышел из кабинета.

Из туалетной комнаты слышались стоны, кряхтения и взрывоподобные звуки. Ближе к середине ночи шаха отпустила неожиданная хвороба.

* * *

Как и приказала ведьма, портреты двух “негодяев” писарь представил к сроку, а также проект сообщение об их розыске. Дело оставалось за малым – размножить объявления и разослать по ближним и дальним городам и поселениям.

Когда ближе к утру шах Нафиз окончательно окреп, ведьма объяснила, что от него хочет. К этому времени подоспела первая партия готовых объявлений о розыске преступников. Уже в обед Сурджатан покинули первые гонцы, которые в емких сумках везли портреты Малкольма Стоуна и Дугласа Линда, с обещанием звонкого золота за их головы, хотя имена под портретами значились другие.

Ближе к вечеру ведьма еще раз прокрутила в голове свой план. Наказала главному писарю закончить рассылку сообщений о розыске злодеев. И получив от шаха Нафиза верительные грамоты, улетела в направлении Джарака.

## Глава 3. Оазис Джарак.

Белоснежные стены Джарака, шестью гигантскими ступенями вгрызались в пологий склон одной из вершин небольшого горного хребта. Чем выше взбирались стены, тем богаче дома скрывались под их защитой. Дворец шаха Заура ограждала последняя, самая высокая, шестая стена. Получалось так, что с северо-востока, сама гора стала неприступной преградой, для любого врага, желавшего напасть на столицу, этого маленького и гордого государства.

Юго-западное подножие горы, там, где начиналась первая защитная стена, усыпали лачуги бедняков. Тонкие лучики улиц уходили от стен города и терялись в песках на окраине бедных кварталов. Эту часть города ничто не защищало, ни от врага в лице человека, ни от врага в лице жестокой природы. Четыре широких луча тянулись от ворот города, расталкивая, плотно прижатые друг к другу пестрые и почти всегда корявые домишки.

Ковролет ведьмы завис у самой границы нагромождения лачуг. Ее охрана сидела позади и ждала. Ведьма достала бинокль, сняла маску и посмотрела на дворец шаха. Затем осмотрела стены и сторожевые башни. Да, сразу лететь во дворец, без приглашения, глупая затея, мелькнула у нее мысль, когда на башнях в свете солнца мелькнули жерла незнакомых орудий. Стража на стенах, похоже, имела огнестрельное оружие, конечно, не все, но одного меткого попадания обычно достаточно.

– Ребята, сядем за второй стеной, – произнесла ведьма, надев маску и повернувшись к охране. – Дальше вам придется нести ковролет на плечах или найти повозку.

Те сохраняли хладнокровие на каменных лицах, не проявив и капли эмоций. Ведьма улыбнулась, про себя благодаря Джафара за выучку приданных ей людей. Она кивнула и направила ковролет к главным воротам города, постепенно набирая высоту.

Каждые последующие ворота смещались относительно ворот в первой стене, как клетки на шахматной доске. Главные улицы каждого квартала тянулись параллельно защитным стенам. Особо богатые дома примыкали к внешней части белокаменных твердынь.

Первые две гигантские ступени мелькнули под ковролетом. Стены, башни, дома и улицы, базарные площади и зеленые пики минаретов остались позади. Стража на стенах лишь наблюдала за летящим аппаратом, понимая, что абы кто, не может владеть столько редким и дорогим средством передвижения. Даже будь это враг, на третьей стене – ступени их бы просто остановили.

Ковролет опустился во двор гостиницы. Богатое здание с собственными воротами, множеством внутренних строений и охраной на входе, приглянулось ведьме сразу. Она сняла помещения для себя и своих людей и приказала ждать. План уже созрел в голове, оставалось лишь реализовать задуманное. Охрана, в случае провала затеи, ей бы не помогла, а так, гвардейцы визиря могли улететь без нее и доложить хозяину о случившемся. Хотя ведьма не думала, что такое может произойти.

– Если не вернусь к вечеру, улетайте, – сказала она, стоя у порога комнаты. – Мой приказ визирю, будет простой, дальше действовать силой.

Головы обоих едва заметно склонились, но серые пронзительно холодные глаза продолжали смотреть на госпожу. Та накинула капюшон, скрыв лисьи ушки, и закрыла дверь.

* * *

Она наняла повозку у хозяина гостиницы и направилась во дворец шаха. При проезде через ворота, в самую богатую часть города ее остановили. Ведьма предъявила рекомендательные письма в тубусах защищенных печатями известных венценосных особ. Один из стражей ворот взялся ее проводить до дворца шаха.

Почти пустые улицы, широкие и мощеные камнем, также тянулись вдоль широкой защитной стены. Дома вельмож, самые богатые и красивые соревновались друг с другом в роскоши и размерах, конечно, не смея затмить великолепие чертогов владыки города.

Повозка замерла у ворот дворца. Уже другие люди проводили ведьму широкими лестницами, через пышно цветущий сад, который, как и сам город, карабкался по склону горы вверх. Она осталась ждать в зале для аудиенций. Обижаться не приходилось, ведь она явилась без приглашения. Секретарь забрал письма от визиря Джафара и шаха Нафиза и суетливо удалился. Слуга незамедлительно принес кувшин холодного фруктового шербета и кубок.

Ведьма не притронулась к питью. Она подошла к большому сводчатому окну, из которого открывался вид на весь город. Белокаменные стены, разноцветные крыши, паутины улиц и проулков отсюда казались игрушечными. Люди, словно муравьи, двигались перемешивающимся пестрым потоком.

– Его величество шах Заур Ибн-Каюм Аль-Джарак, – раздался голос за спиной ведьмы.

Она резко обернулась и тут же низко поклонилась.

У невысокого походного трона стоял мужчина, возрастом далеко за пятьдесят. Седые волосы едва доставали до плеч. Голову венчал золотой венец, украшенный единственным рубином. Почти черные глаза смотрели из-под густых серых бровей. Губы прятала пышная клиновидная борода. Белый халат, вышитый серебром, подпоясывал широкий кожаный пояс с золотыми бляхами. Из оружия длинный кинжал, на рукояти которого лежала правая рука стоявшего.

– Ваше величество, – произнесла ведьма, не разгибаясь.

– Что с моим сыном? – спросил шах, продолжая стоять.

– У него небольшие неприятности, – ответила ведьма и выпрямилась, на ее губах играла снисходительная улыбка. – Он в тюрьме и готовится к казни.

– Изволите шутить?

– Нисколько, ваше величество, – произнесла ведьма и достала из складок одежды кожаную книжечку, подала шаху Зауру. – Его обвиняют в попытке обокрасть моего господина.

Хозяин Джарака взял знакомый предмет обеими руками. Он погладил обложку и раскрыл блокнот на случайной странице. Его губы зашевелились. Пальцы коснулись рифмованных строк. Да, он узнал почерк сына.

– Вашего господина . . . – протянул шах Заур. – Какого из двух? Вы привезли слишком много рекомендаций и заверений в дружбе. В дружбе . . .

– О, тут все сложно. Но господин у меня один – шах Гайрама.

– Тогда расскажите, что произошло и желательно коротко, точно и просто.

– Как я понимаю, вы отправили вашего сына на турнир в Сурджатан. Что бы он выиграл для вас одно из “Зеркал Судьбы”

– Все верно, – произнес шах Заур и подозрительно прищурился.

– К сожалению, он немного опоздал к старту и, кажется, слегка растратил деньги, предназначенные для взноса на турнир, – продолжила ведьма, медленно приближаясь к владыке Джарака. – Это настоящая удача. Потому что практически все, кто улетел в сторону красных песков так и не вернулись. Но дальше для вашего сына началась полоса невезения. Незадолго до старта он познакомился с очень плохими людьми, и рассказал им, что у вас тоже есть ”Зеркало Судьбы”. Они рассказали ему, о том, что в Гайраме есть еще одно “чудо зеркало”.

Они подбили вашего сына украсть “зеркало” у владыки Сурджатана и исполнили задуманное. Затем они обманули принца Гийяра и вместе с похищенным “зеркалом” скрылись в глубине пустыни. Люди шаха Нафиза не смогли их изловить.

Кто подсказал вашему сыну эту безумную идею неизвестно. Возможно, он посчитал, что подвел отца. Принц крови решил украсть “Зеркало Судьбы” у шаха Гайрама. Но ничего не вышло. Его схватили, и теперь он дожидается смерти в самой неприступной тюрьме в этой части света.

– Печальная сказка, – произнес шах Заур. – Но для чего вы здесь? Как я понимаю, у вас есть устное предложение от вашего господина. Потому что в письмах все витиевато и обтекаемо.

– Сначала пустячок, – ответила ведьма и достала портреты Малкольма и Дугласа. – Это те негодяи, что подбили вашего сына ступить на кривую дорожку. Они ограбили владыку Сурджатана, и мне кажется, что скоро, явятся в гости к вам. Выкупом, силой или покражей, они исполнят задуманное, и вы лишитесь своего “чудо зеркала” и сына.

– Что вы предлагаете?

– Не я, а мой господин. Он отпустит вашего сына с миром, в обмен на ваше “Зеркало Судьбы” – произнесла ведьма и протянула шаху плакат с портретами юных ксаметаров. – Да! Вы лишитесь своего чудо артефакта, но сохраните жизнь принцу. Если получится, вы изловите и убьете этих мерзавцев и отомстите за поруганную честь вашего дома. А если вам повезет, то сможете забрать у этих грязных воров “зеркало” украденное в Сурджатане.

– Любопытное предложение, – произнес шах и приблизился к обширной карте на стене зала.

Ведьма встала поодаль, изучая масштабную и, похоже, точную схему на которую попали все ключевые города и оазисы региона и даже некоторые за его пределами. Она подошла ближе и указала пальцем на оазис Сурзум, отдаленный и почти заброшенный.

– Если вы согласитесь, мой господин предлагает провести обмен здесь. По одному зурайнаку с каждой стороны, минимум людей. Экипажи просто меняются машинами и грузом и возвращаются по домам. Обмен можно произвести через пятнадцать дней. Изящно и просто.

– Изящество понятие относительное, а кажущаяся простота источник грядущих проблем, – возразил шах Заур, продолжая молча изучать карту.

– Владыка Гайрама дает свое слово!

– Разумеется, – произнес хозяин Джарака и печально, едва заметно улыбнулся в бороду.

Он поднял плакат и вперился в лица “дерзких бандитов”, ощущая недоверие к гостье в черной маске лисы. Он повернулся к ней и спросил:

– Кто они? Откуда?

– Никто не знает, но они коварны и дерзки. Как я и сказала, у вас есть возможность изловить их, наказать и если повезет забрать у них украденное в Сурджатане. Если вы позволите, я передам вашему писарю копии этого объявления о розыске, чтобы он их размножил и приказал развесить по всему городу. Разошлите поисковые отряды во все концы вашего государства, если планируете обрушить на этих мерзавцев свой праведный гнев.

– Хорошо я подумаю, над всем, что вы сказали, – произнес шах Заур, вернул ей портреты и пошел к едва заметной двери за походным троном. – Мой секретарь будет у вас с ответом завтра утром. Мои люди знают, где вы остановились. Вас проводят и обеспечат достойную охрану.

Последние слова он произнес не оборачиваясь. Дверь отворилась, и он скрылся за ней. Ведьма продолжала стоять возле карты, ожидая, что сейчас в зал войдут солдаты и ее схватят. Владыка Джарака поняв, что она играет не последнюю роль при дворах двух влиятельных монархов, мог взять ее в заложники и попытаться обменять ее на сына.

Время потянулось в ожидании.

Она перевала взгляд на трон. Потертые подлокотники с паутиной мелких трещин в покрытии. Грубая кожа со следами пятен. Золоченая спинка с мягкими вставками тускло поблескивала в дневном свете. Множество царапин, выбоин, заделанных рытвин говорили о том, что когда-то этот символ монаршей власти использовали часто и не раз побывал на поле боя. Она снова подошла к окну и взглянула на город внизу.

В комнате появился секретарь шаха и поклонился. За его спиной стояли шестеро хорошо вооруженных солдат. Запахло корицей и легким табаком.

– Вас проводят до гостиницы, – произнес вошедший. – И позаботятся о том, чтобы, столь достойных гостей никто не беспокоил.

– Ну что вы, – произнесла ведьма. – Не стоило.

– Мой господин настаивает.

– Как это предусмотрительно и мило с его стороны, – произнесла ведьма и двинулась в сторону почетного конвоя, но ей преградили путь.

– Как я понял у вас ко мне некая просьба, – уточнил секретарь, кашлянул и едва улыбнулся.

– Все верно, – ответила ведьма и протянула ему объявление с портретами и обещанием награды за поимку преступников. – Надеюсь, у вас есть возможность развесить это по всему городу.

Секретарь повернул лист к свету, изучил и благосклонно покивал. Затем свернут его в трубочку и произнес.

– Не такого качества, конечно, но я исполню вашу просьбу. Тем более, как я понял, это в интересах безопасности не только моего господина, но и всех горожан.

Ведьма ответила утвердительно и шагнула к ожидающим солдатам. Те расступились, образовав подобие коридора.

– Хорошего дня, – произнес секретарь. – Увидимся завтра утром.

Ведьма не ответила. Солдаты, как по команде развернулись и двинулись прочь от зала аудиенций. Она спокойно пошла меж ними и не оглянулась. Секретарь смотрел ей вслед и задумчиво поглаживал бородку.

* * *

Шах Заур опирался обеими руками на широкие перила просторного балкона. Сердце жгли боль и досада. Он смотрел на зелень сада и вдыхал едва уловимый аромат листвы и цветов. После ухода ведьмы он еще раз перечитал письмо от владыки Гайрама и не уловил и капли угрозы, лишь сочувствие и разочарование.

Он еще раз воскресил в памяти разговор с гостьей в маске черной лисы. И самое главное, странное предложение обменять его сына на “Зеркало Судьбы” в отдаленном оазисе. Вариантов развития событий получалось очень много, не давал покоя лишь один – в оазисе будет засада. Он может лишиться, как сына, так и самого потенциально ценного источника информации.

Хотя “чудо зеркало” уже много лет демонстрировало набор бессвязных образов. Владыка Джарака все еще тешил себя надеждой собрать все четыре артефакта воедино и получить возможность видеть будущее. Об этом он узнал из старых документов, которые его отец добыл в ходе завоевания одного небольшого государства много лет назад.

И вот он стоит пред выбором: жизнь сына или мечта всей его жизни и, возможно, будущее всего государства. Сердце то ускоряло, то замедляло бег. Каждый вдох давался с трудом.

Где-то в вышине раздался переливчатый звук, который перешел в резкий срывающийся крик, а затем в свист. Шах поднял взор к небу, не глядя, взял с перил просторную перчатку из грубой толстой кожи и надел на руку. На фоне белесого неба мелькнула сероватая молния, стремительно приближающаяся к балкону. Хозяин Джарака вытянул руку и замер, ожидая, когда смертоносные когти вцепятся в крагу.

Крупная птица с пронзительными желтыми глазами и хищным загнутым клювом, спикировала на руку шаха Заура. Они посмотрели друг на друга, и странное спокойствие поселилось в сердце человека. От птицы шел едва уловимый запах песка и ветра. Шах осторожно погладил пернатого хищника. Тот повел головой и поудобнее перехватил когтями руку хозяина.

На балконе появился секретарь.

Шах обернулся на шорох шагов. Птица резко покосилась на вошедшего. Открыла клюв, но не издала ни звука. Расправила и снова собрала крылья. Шах слегка качнул рукой, и хищник взлетел, издав недовольную резкую трель.

Секретарь приблизился, не разгибая спины.

– Что скажешь, про нашу гостью? – спросил шах. – Надеюсь, ты все слышал?

Сейчас, когда пернатый друг вынужденно покинул его, сердце старика опять забилось неровно и тревожно. Владыка Джарака тяжело вздохнул и посмотрел на писаря.

– Я не верю ей, – ответил тот и выпрямился. – Но не имею права рисковать жизнью молодого господина. Ее условия неприемлемы . . .

– Мне она тоже показалась неискренней. Что посоветуешь?

– Отбить принца Гийяра силой, устроить засаду и наказать нечестивцев.

– Да, долгие годы бок о бок налагают определенный отпечаток, – хмыкнул шах. – Я тоже об этом подумал. А что если взять в заложницы этого гонца в лисьей маске?

– Могу ошибаться, но она расходный материал и за ее жизнь не дадут и ломаного куруша.

– Хорошо, – произнес шах, глядя на город с высоты балкона. – Через час пригласи ко мне военных советников. Завтра утром передашь ей мое согласие и проводишь до главных ворот.

Секретарь поклонился и покинул балкон.

Шах Заур поправил крагу и посмотрел в небо. Тишина и шелест ветра. Похоже пернатый друг на что-то обиделся и не вернется до вечера. Мужчина печально улыбнулся и вышел с балкона, не закрыв широкие двери.

– Похоже, пришло время пускать в дело крапленую карту, – произнес он, направляясь к незаметной двери, ведущей в подвалы дворца.

* * *

Теперь, когда он принял решение, и в его голове родился план спасения сына, дышалось значительно легче. Оставалось утрясти нюансы с парой доверенных советников и тогда, возможно, станет еще легче. Но даже сейчас, спускаясь по винтовой лестнице, шах Заур чувствовал воодушевление. Сомнения уступили место жажде действия.

Коридоры подвала тускло освещали светильники, который никогда не гасли. Как они работают, никто не знал и по обыкновению все валили на мудрость предков и силу Всевышнего. Темные подвалы дворца таили много секретов и находок, которые веками копили хозяева Джарака.

Шах Заур подошел к тяжелой деревянной двери обитой железом, вставил ключ и повернул. Замок протяжно щелкнул, бухнули запоры. В нише у дверной ручки он взял длинный и абсолютно гладкий цилиндр, коснулся нижнего его основания и поднял над головой. Когда коридор ярко осветился, он повернул ручку и толкнул дверь. Та без скрипа отворилась. Запахло пылью, старой бумагой и кожей. Сухой воздух защекотал нос. Шах чихнул раз – другой и тихо выругался.

Просторная комната походила на обитель неряшливого алхимика. На единственном столе лежали разбросанные бумаги, толстые книги и свитки. Стояли диковинные предметы. Настенная полка вмещала множество плотно закупоренных разноцветных скляночек. В одном углу лежали мотки толстого провода, в другом – стояло, мутно поблескивая, зеркало в форме цветочного лепестка.

Шах взял светящийся цилиндр обеими руками и повернул его концы в противоположные стороны. Свет стал еще ярче. Мужчина подошел к цепи, свисающей с потолка, и закрепил длинный фонарь на ее конце. Он обвел взглядом комнату и коварно улыбнулся, когда его взор остановился на объемистом ящике, скрытым тенью стола.

Он посмотрел на зеркало, подошел ближе, потрогал обводы лепестка, присел. Оно стояло на специальной подставке. От основания конструкции шли пучки проводов, самый толстый уходил вдоль стены и скрывался в потолке. Шах удовлетворенно кивнул и двинулся к ящику, что стоял в темном углу.

Он поднял крышку и заглянул внутрь. Мутный графитовый блеск отразился в его глазах. Еще один зеркальный лепесток лежал в слое опилок и мелкой стружки. Дымчатые края, с едва заметными трещинами, тускло поблескивали. Шах Заур провел пальцами по краю зеркала, ощущая гладкость и прохладу. Он наклонился и нащупал гравировку мастера у основания зеркала, улыбнулся.

Идеально, мелькнула мысль, вот только на крепость я бы его не проверял.

## Глава 4. Малкольм.

Дуглас достал ковролет и расстелил на песке. Он активировал систему управления и проверил, как слушается его аппарат. Малкольм сидел у люка и наблюдал за другом. Последние несколько часов они почти не разговаривали, один дулся, обвиняя другого в эгоизме, последний же со всем соглашался, надеясь хоть как-то охладить накал страстей.

– У тебя есть идеи? – уточнил Малкольм, не ожидая ответа.

– Нам нужны запчасти, – буркнул Дуглас, продолжая тестировать ковролет. – Займусь стандартным круговым поиском. Надеюсь, нас не далеко отнесло от сбитых рейдеров. Может, еще чего подвернется.

– Оружие возьми, – произнес Малкольм и мотнул головой в сторону открытого люка. – Если из них кто-нибудь выжил, можем огрести проблемы.

Дуглас молча кивнул и спрыгнул с ковролета. Он скрылся в люке зурайнака и вышел спустя пять минут, неся ружье наперевес в одной руке, и пояс с подсумком в другой. Из-под бурнуса выглядывала рукоять пистолета, по ноге била шашка.

– Осторожнее, – произнес Малкольм. – Два часа и возвращайся. Не теряй зурайнак из виду, хотя бы поначалу.

– Хорошо, – буркнул Дуглас и уложил винтовку и патроны на ковролет. – Поесть, чего-нибудь сваргань, если сможешь.

Он уселся на место пилота и погрузил руки в голографические диски системы управления. Аппарат набрал высоту и медленно облетел зарывшийся в песок зурайнак. Дуглас глянул на друга, отсалютовал двумя пальцами и, набирая высоту, заложил следующий вираж.

* * *

Малкольм постоял некоторое время, наблюдая за тем, как Дуглас все шире раскручивает спираль поиска. Потом вспомнил его слова о еде и хлопнул себя по животу. Под рукой призывно заурчало, и пословица о войне и обеде по расписанию, заиграла живыми красками и даже приобрела запах жареного мяса с луком. Малкольм сглотнул и направился в грузовой отсек зурайнака.

Спешно покидая Сурджатан, они не думали о еде. Однако оставалась надежда на прежних хозяев машины – люди военные готовятся почти ко всему. Добрые или злые, все хотят есть и если достаточно разумны, делают запасы, так рассуждал Малкольм, обшаривая ящики, притороченные к стенам и заглядывая в каждый лючок.

Увлеченный поисками он ударился о большой ящик в центре отсека и замер. Зеркало, мелькнула мысль, а ведь, я его так и не рассмотрел. После такого падения, с ним могло произойти все, что угодно. Малкольм нашел ящик с инструментами и достал ломик. Он осторожно приподнял крышку, придерживая, опустил на пол и заглянул внутрь.

Зеркало действительно походило на лепесток. Он вспомнил оюмаки[4] Таваада и подивился тому, как схожи технологии и стилистика исполнения. Вогнутая часть касалась дна ящика, усыпанного опилками и крупной стружкой. Зеркальная поверхность, едва заметно отливала графитовым муаром. По границе шли мелкие, похожие на паутину трещины, шириной дюйма полтора.

Малкольм нагнулся, пригляделся и провел рукой по краю паутинного узора. Гладкая прохлада коснулась пальцев. Значит так и задумано. Он обошел ящик, продолжая изучать загадочный артефакт, то и дело, касаясь мутного холодного отражения.

Он остановился у нижнего основания зеркала, там, где явно просматривалось подобие элементов крепления и если пофантазировать, нечто похожее на электрическую розетку. Именно там Малкольм нашел едва различимую гравировку – клеймо мастера изготовителя.

– Вот интересно, почему с самого начала нас не волновал вопрос подлинности зеркал, – прошептал он и провел пальцами по клейму. – Что там сказал принц Гийяр? Ни саблей, ни буздыганом. Попробуем.

Малкольм со всего маху рубанул ломиком по мутному отражению. Ответом стала тишина, будто зеркало на мгновение поглотило все звуки, даже металлический лязг. Рука не ощутила удара или вибрации стали. Лишь легкая рябь, подобно кругам на воде, разошлась в стороны.

– Дамы и господа, – буркнул Малкольм и потрогал место удара. – На сегодняшнем аукционе выставляется весьма древний, а главное оригинальный артефакт эпохи . . .

Договорить он не успел, услышав обиженное урчание в животе.

– Ага, все успокоились, теперь можно и о важном подумать, – хмыкнул он и быстро вернул крышку ящика на место, поправив гвозди ломиком.

Он продолжил ранее начатый обход и уже, когда отчаялся найти хоть что-нибудь съестное, наконец, обнаружил ящик с запасами провизии и, самое главное, две фляги с водой. Малкольм поднял флягу, скрутил крышку и сделал глоток. В этот момент он с удивлением понял, что не прошло и месяца, как для него вода, вдруг стала ценным ресурсом, если не единственно важным.

Он сел возле ящика, расстелил тряпицу и стал по-хозяйски доставать найденные сокровища. Желудок радостно заурчал, требуя своей доли.

– Так, – пробубнил Малкольм, одной рукой извлекая на свет первый сверток, а другой – нащупывая плотный мешок. – Что тут у нас? Сушеное соленое мясо. А запах . . . мммм . . . Та-а-а-к, крупа. Сушеные хлебные лепешки. А это что? Наверное, сыр из вайкачьего[5] молока. О! Сушеные финики. Ну! Прямо три блюда с десертом. Вах! “Гордон Рамси[6]” отдыхает!

Малкольм поднялся, оглядел находки. Прикинул, сколько времени потратил на поиски еды и понял, что успевает как раз к прилету друга. На дне ящика нашелся небольшой казан. При таких запасах, хозяйственность бывших владельцев зурайнака, вызывала уважение.

* * *

Он вылез из зурайнака, поставил казан на землю и принялся ломиком разбирать пустой деревянный ящик. К сожалению, рогатин, чтобы подвесить котел, не нашлось. Малкольм выкопал широкую яму в тени зурайнака. Полученные доски расщепил надвое и сложил костер. Он взял из захваченного арсенала широкий нож и, побродив по равнине заросшей кустарником, нарезал сушняка для растопки.

Малкольм поставил в центр будущего костра казан и наполнил его водой. Он мелко нашинковал сухое соленое мясо, бросил в воду и только затем развел костер. Изредка помешивая, он пробовал варево. Наконец, пришло время крупы. Спустя минут пятнадцать, он отрезал сыр и отправил кусочек в рот. Каша уже загустела и пускала пар.

“Жаль, масла нет, – подумал он и принялся шинковать сыр в казан. – Посмотрим, что получится”

На горизонте мелькнул ковролет Дугласа.

Малкольм скрылся в зурайнаке и вынес еще один пустой ящик. Он накрыл импровизированный стол тряпицей и разложил снедь. Попробовал кашу, причмокнул и зачерпнул еще ложку.

– Эх, чеснока бы, – произнес он, наблюдая за приближением ковролета.

Дуглас уложил аппарат на песок и подошел к костру. Он склонился над казаном и втянул густой аромат каши. Осмотрел с явным удивлением подобие стола и одобрительно покачал головой. Малкольм подал ложку и принялся слушать.

Первые минут пять Дуглас молчал, только прицельно вылавливал из каши кусочки мяса, медленно жевал и, проглотив, цокал языком. В кружке с водой он размочил кусок сушеной лепешки и, съев ее, произнес:

– Занятное место. К сожалению, воды поблизости нет. Ты карты далеко прячешь?

– Нет, – ответил Малкольм и скрылся в зурайнаке. – Ты что-то нашел?

– Пока не знаю. Я видел пещеру, тут неподалеку. А милях в десяти отсюда то ли мираж, то ли руины какого-то поселения.

Они убрали посуду и еду с ящика и расстелили карты. Малкольм пустой кружкой прижал листы и повел пальцем, указывая место:

– Погоню, мы заметили, примерно, здесь, где-то тут нас настигли.

– Примерно тут мы вошли в бурю, – произнес Дуглас и провел рукой, отмечая фронт. – Верно?

– Да, может небольшая погрешность, но это не важно, – сказал Малкольма, положил на карту огниво и покрутил. – Если предположить что, скорость ветра была сто двадцать миль в час.

– Мне показалось гораздо больше, – вмешался Дуглас. – Носило нас, час, может полтора. Но мне показалось, что вечность.

– Поверю на слово. Я отключился, – произнес Малкольм и выкатил огниво за границу карты. – Значит, нас, в лучшем случае, могло отнести миль на сто пятьдесят, может, чуть больше. Слишком субъективны ощущения. И где мы сложно понять.

– Не весело. Делать чего будем?

– Ты исследуешь тот мираж, который может быть и не мираж. Я пещеру, о которой ты говорил. Вдруг найду лампу Аладдина. Это далеко?

– Вон там, – произнес Дуглас, вставая и указывая рукой. – Видишь едва заметные камни, похожие на клыки или стесанные колонны.

Малкольм встал и посмотрел в указанном направлении. Он приложил руку ко лбу и сощурился:

– Что там на горизонте? Горы?

– Похоже на то.

– Хорошо, когда отремонтируем зурайнак, полетим туда. Найдем людей, разыщем и тропинку домой.

– Немного отдохнем и за работу? – уточнил Дуглас.

Малкольм просто кивнул, свернул и убрал карты. Стал заносить посуду и остатки еды в зурайнак.

* * *

Отдыхали недолго. Солнце уже перевалило зенит и клонилось к западу. Ребята сели на ковролет и направились к пещере. Вскоре Малкольм разглядел пару каменных монолитов, присыпанных песком. Заостренные колонны словно сторожили полуразрушенный вход в тайный мир. Изрезанная трещинами, покалеченная сколами, каменная арка, что обрамляла черную пасть входа в пещеру, казалась нерукотворной. И все же, смутное подозрение, ее искусственного происхождения, терзало Малкольма.

– Слишком все красиво, – произнес он. – Правильно, как-то.

– Тебе виднее, – ответил Дуглас. – Я полетел. Встречаемся тут часа через два или до зурайнака сам доберешься.

– Действуй по обстоятельствам, – хмыкнул Малкольм и указал в сторону оставленного летательного аппарата. – Если меня нет там, значит я все еще здесь.

Они стукнулись кулаками, и Дуглас полетел дальше. Он летел низко, едва не касался гребней барханов и вскоре скрылся из виду.

Малкольм постоял, осмотрелся и двинулся к черному провалу, что так подозрительно странно расположился посреди бело-желтых песков. Ярдах в пяти от пещеры, он ощутил дуновение прохлады и ускорил шаг. Подножие арки усыпали каменные осколки, которые хрустели под ногами. Эхо из темноты вторило каждому звуку.

Он сделал шаг-другой и ощутил, как неведомая сила, словно втянула его в темную разверстую пасть пещеры. Он замер в полутьме коридора, понимая, произошло, что-то странное, и обернулся, чтобы проверить догадку. Малкольм шагнул обратно к входу и ощутил тягучее сопротивление, будто вязнет, но продолжил упорное движение, вперед, к свету.

“Пространственная петля, – подумал он, когда дыхание перехватило, и каждый вздох давался все труднее и труднее. – Воздух, воздух. . . поворачивать поздно. . .”

Он усилил натиск, когда в глазах замелькали мошки. Казалось, нога ощутила свободу. Малкольм сделал последний рывок и с тяжелым хрипом оказался на свободе. Только не у входа, хрустя каменной крошкой, а в полутемном коридоре, откуда попытался выбраться.

Он вспомнил, как впервые попал в подобную ловушку и все же смог выбраться. Значит, здесь, что-то другое, подумал он, присаживаясь к стене, тяжело дыша и планируя повторить попытку, как только восстановит силы.

Вторая попытка все еще оставляла надежу на успех. Да, отдыхать и восстанавливать дыхание пришлось долго. Но, когда его в третий раз, словно пробку вытолкнуло во тьму коридора, он, тяжело кашляя, упал на колени.

”Это точно что-то другое, – думал он, отползая к стене. – Остается одно, двигаться вперед”

Малкольм посмотрел на арку входа. Ему показалось, что за время его тщетных стараний выбраться на свет, тени снаружи даже не сдвинулись. Он посидел еще, сосредоточив внимание на мире за пределами пещеры, и убедился, что пейзаж оставался статичным.

Он поднялся и пошел вглубь темного коридора. Достал огниво, зажег и поднял над головой. Изредка под ногами хрустела каменная крошка. Неровные стены пещеры-коридора, то расширялись, то сужались, но потолок оставался достаточно высоким. Почти сразу стало понятно, что пол уходит вниз под уклон.

Малкольм остановился в первый раз, когда нашел человеческий скелет. Одетые в полуистлевшие лохмотья, останки бедняги привалились к стене. Отвалившаяся рука, костяными пальцами, сжимала саблю, кости другой – прижимались к лохмотьям куртки под торчащими ребрами.

”Похоже на ранение в живот, – подумал Малкольм и пошел дальше, касаясь рукояти меча. – А пещерка-то с сюрпризом и не одним”

Он крепче сжал меч, когда наткнулся на груду останков, покрывающих пол на пять ярдов вперед. Скелеты лежали, сидели, стояли насаженные на короткие копья, как экспонаты в странном музее или аттракционе ужасов. Сабли, мечи и другие, более экзотические орудия убийства поблескивали в свете огнива.

Малкольм осмотрелся. Интуиция подсказала, что на этом коротком отрезке каменного коридора, когда-то произошла яростная схватка. Он двинулся дальше. Каждый осторожный шаг, отдавался эхом хрустнувшей кости во мраке.

Дальше он шел, не останавливаясь, и лишь бросал сочувственный взгляд на останки очередного пленника странной пещеры. Менялись костюмы павших и степень распада останков. С каждой новой находкой, опасение, что и он застрянет в этой ловушке, став очередным скелетом, крепло и давило на психику.

”Вернуться всегда успею, – думал он, сжимая зубы, когда свет огнива выхватил из мрака тупик и очередную груду костей и разноцветной ветоши”

Коридор заканчивался дверьми лифта. Вполне привычными и современными. Малкольм осмотрелся и не нашел кнопки вызова. Он стал ощупывать наличники в поисках скрытой системы управления. Слой пыли осыпался на пол и пачкал руки.

Вдруг над головой загудело. Под пальцами, бледными огнями, проступила панель. Он отступил, не обращая внимания на хруст костей под ногами, и вытащил меч. Двери с шипением разошлись в стороны. В кабине лифта мерцали лампы белого света, а на полу лежал скелет, в лохмотьях синего комбинезона. Рядом стояла холщовая сумка. Из грудной клетки торчала сабля, поблескивая каменьями на рукояти.

– Неудачно, – буркнул Малкольм, изучая останки лежащего в лифте.

Он вошел в лифт. Всего четыре кнопки на панели управления: вверх, вниз, стоп и вызов. Скромно, мелькнула мысль, и он нажал кнопку вниз. Двери с шипением закрылись и с легким шумом кабина начала спуск. Малкольм присел и открыл сумку. Внутри оказались инструменты, как он и ожидал.

“Значит техник – ремонтник поднялся наверх, – подумал Малкольм. – Его с перепугу прирезали, а в лифт заходить побоялись. И чего же мне ждать внизу, если о нем так и не позаботились. Хотя, всякое может быть. . . ”

Спуск продолжался минут десять. Оценить глубину шахты он не смог. Поэтому, когда двери открылись, он поглядел в щель между кабиной лифта и стеной поднимающейся вверх. Темнота. Малкольм не расстроился, решив, что если его не выпустили отсюда в начале, значит, настойчиво приглашают в гости.

Впереди ждал короткий коридор, похожий на металлическую трубу. Свет из лифта освещал серые стены, пол и потолок. На другом конце, виднелся силуэт двери, подсвеченный строго по контуру.

Малкольм шагнул вперед. Дверь лифта закрылась. Световой силуэт на дальней стене, расширился, приняв форму коридора, и устремился навстречу, превратившись в бледно-розовую паутину. Отступать некуда, оставалось лишь стиснуть зубы и ждать. Как говорится, ни пригнуться, ни слиться с ландшафтом.

Он ощутил только мимолетный озноб, и понял, что волосы встали дыбом. Едва заметная пелена скользнула обратно по коридору, вернулась в пределы противоположной стены и снова превратилась в абрис двери. Малкольм пригладил торчащие волосы, раздался легкий хруст статических разрядов.

– Внимание! – прозвучал приятный мужской голос. – Этап первичной идентификации пройден. Для получения полного доступа, вам придется пройти стресс тест, на определение степени выживаемости. У вас будет три цикла восстановления до полного уничтожения.

Голос затих, и световой контур, в стене, исчез вместе с дверью, которая отъехала в сторону. В створе виднелись неясные силуэты. Малкольм приблизился, заглянул за порог и понял, что правила этой странной игры, запущенной непонятно кем, не изменились – его неуклонно толкают вперед, независимо от его желания.

Он перешагнул порог и попал в комнату, утопающую в полумраке. За спиной раздалось едва различимое шипение, и дверь исчезла, сливаясь со стеной. Тут же под потолком стали зажигаться световые полосы, и Малкольм смог оценить масштаб помещения.

– Симуляция первая, – раздался тот же голос. – Согласно полученным данным выбран мир наиболее привычный для вас.

Потолок плавно поглотила голубизна небес. Пол вздыбился, покрываясь травой и деревьями. Малкольма едва устоял на ногах, успел ухватиться за торчащее из земли высохшее деревцо. Пели невидимые птицы, где-то в глубине иллюзорного леса слышалось журчание родника. Даже воздух изменился, будто лишь минуту назад прошел теплый летний дождь.

Он оглянулся. Стена исчезла, нет, комната исчезла. Кругом, докуда хватало взгляда, вздымались вековые дубы, раскидистой кроной укрывая заросли ежевики и шиповника. Малкольм стоял посреди широкой проплешины. Сухостой в его руке ожил, зашевелился и начал раздаваться вширь и ввысь, пока в центре поляны не вырос еще один крепкий дуб.

– Последний штрих . . . – буркнул он и снова огляделся.

И тут лес почти затих. Даже журчание родника и шум ветра в кронах, казались едва различимыми. На поляну, тяжело ступая, вышел десятифутовый процитоид[7]. И, похоже, не совсем обычный. Каждая пластина его хитиновой брони отливала серебром.

“Кошмар детства, проклятие юности, – подумал Малкольм, наблюдая, как гигантские лапы, похожие на толстые колья взрывают землю”

Рука сама потянулась за мечом. О том чтобы использовать палу он почему-то не подумал.

Процитоид продолжал неспешное наступление. Тварь двигалась строго к центру поляны, туда, где, прижимаясь спиной к стволу дуба, стоял Малкольм. Двадцать ярдов – земля и трава летели в стороны, при каждом шаге бестии. Восемнадцать ярдов – процитоид, размял клешни, а саблевидные передние лапы прорезали воздух. Шестнадцать ярдов – тварь потерла усики друг о друга и на землю посыпались искры.

“Готовится к атаке, – подумал Малкольм, отправляя остатки слюны в пересохшее горло ”

Вдруг, словно, кто-то прибавил звук. Каждое движение, наступающей твари, вонзалось хрустом и скрежетом в уши, било по нервам. Малкольм крепче сжал меч и сделал шаг в сторону.

Четырнадцать ярдов стали пределом – бестия, перебирая жвалами, заверещала и кинулась в атаку. Малкольм дождался нужного момента и метнулся за дерево. Мощный ствол дрогнул, и гулкое эхо прокатилось по поляне. Саблевидная лапа просвистела, совсем рядом, и одним движением срезала толстую кору.

Малкольм прыгнул на ближайшую ветку и подтянулся. Ногу обожгла боль. Он лишь мельком заметил тень врага и прыгнул на следующую ветку. Треск разрядов за спиной, заставил сменить направление. В дюйме от руки, кору дерева прорезал огненный всполох. Малкольм перепрыгнул на соседнюю ветку и посмотрел вниз.

В фасетчатых глаз твари, он увидел себя. А в следующий миг саблевидная лапа вонзилась ему в ногу и потянула вниз. Малкольм оттолкнулся и, падая, выставил перед собой лезвие. Клинок чиркнул меж гигантских зеркальных глаз и с металлическим лязгом ушел в сторону. Он перехватил рукоять, когда очередная вспышка боли взорвала правый бок. Выкрикивая проклятия, он рубанул наугад и снова услышал металлический лязг.

”Умирать, так с музыкой . . . – подумал он, превозмогая боль, и приложил свободную ладонь к фасетчатому глазу бестии. – . . . и фейерверком!”

Он не шептал ментал, потоки палы сами устремились в пальцы. Вспышка озарила поляну, а затем раздался протяжный неестественный вой, вперемешку с треском. Малкольм отлетел в сторону, когда тварь вскинула лапы и ослабила хватку. Он прокатился по траве, понимая, что встать уже не сможет. Нога неестественно, почти под прямым углом, выгнулась ниже колена, белел обломок малоберцовой кости. Он глянул на свой разодранный бок и обреченно понял, что “игре” пришел конец. Кровь заливала штаны, кожа лоскутами едва прикрывала поломанные ребра. Что с печенью, он старался не думать. В другом месте, при других условиях он бы выжил. Но, вскоре, организм пустит все силы на восстановление, а значит, он потеряет сознание. В ситуации, когда враг, буквально навис над тобой . . .

”Безвольная кукла – легкая жертва, – подумал Малкольм, садясь и сводя трясущиеся руки вместе”

Процитоид, сверкая броней и безумно вереща, снова бросился в атаку. Его почерневший глаз искрил, один усик болтался, надломанной веткой, и левая саблевидная лапа безвольно билась о поврежденную клешню. Но такая громадина могла просто затоптать кого угодно, а лапами, похожими на плуги и вовсе смешать с землей.

Малкольм ощутил, как сознание начинает плыть, и сосредоточился из последних сил. Сноп огня сорвался с рук и устремился в сторону блестящей твари. Огненный поток оторвал одну из лап процитоида и повредил другую. И тот, вереща, повалился на землю, но инерция тащила его вперед. Кувыркаясь и махая смертоносными лапами и клешнями, бестия рухнула на Малкольма.

Еще несколько секунд поляну озаряли яркие вспышки, а по лесу неслись крики боли, безумный стрекот и скрежет стали. Но вскоре все стихло. Лишь изредка похрустывал на ветру сломанный усик над почерневшим глазом неподвижного процитоида, а уцелевший мертвый зеркальный глаз отражал то, что осталось от Малкольма Стоуна.

## Глава 5. Дуглас.

Мираж, который он заметил, при первом облете неизвестной территории оказался реальностью. Ковролет замедлился, когда под ним замелькали обломки странных конструкций, торчащих из песка. Дуглас озирался, пытаясь охватить взором всю картину. Но самое главное он хотел понять, что за странное строение или механизм раскинулся посреди песков.

Гигантский полуистлевший остов, похожий на скелет кашалота, лежал чуть в стороне от места, где Дуглас остановил ковролет. Хвост странной “рыбины” едва виднелся над барханом. Юноша развернул аппарат и приблизился к торчащим из песка, покрытым коричневой коркой, железным ребрам. Вокруг стелился темно-коричневый песок, расплывающийся причудливой кляксой далеко в стороны.

В отдалении, стройным полукругом зарывались в песок рыбоподобные скелеты поменьше. Словно стая мальков послушно окружила родителя и ждала наставлений. Вот только их стальные ребра имели явные повреждения, а кое-где и вовсе отсутствовали, словно вырванные каким-то невероятным хищником.

Похожая картина, так или иначе, повторялась, куда хватало взгляда. Конструкции большие и маленькие, полукругом, неровными рядами, почти зловещим узором, утопали в песках, создавая гнетущее чувство неотвратимости смерти. Именно это слово пришло на ум, когда Дуглас, глотая густую слюну, вертел головой. Недвижимые скелеты мертвых металлических “рыб” растянулись подобием границы, отсекая от наступающей пустыни, еще более зловещие нагромождения мертвой стали. Там, за этой почти иллюзорной границей, из песков прорастал мрачный город, целя в небеса подобием башен и навивая тошнотворное чувство дугами арок и корявых соединений.

Если перед ним лежал древний город, то архитекторы имели свое, чуждое человеку, чувство прекрасного. И все же, сквозь тягучую пелену, внезапно нахлынувшего страха, прорывались смутные догадки.

Дуглас подлетел вплотную к стальным ребрам, лежащего на земле “кашалота”, и опустил ковролет у широкой дыры в боку загадочной “рыбины”. Смутные намеки, едва уловимое ощущение понимания, того, что перед ним, крутились в голове, когда он ступил в тень древней конструкции. Многочисленные проломы и разрывы в оболочке загадочного сооружения позволяли хорошо рассмотреть внутренности утопающего в песках гиганта.

– Ты раньше летал, – прошептал Дуглас, осматривая почти знакомые обводы ферм и перекрытий.

Он не хотел испытывать судьбу и применять свой дар, чтобы разобрать в воображении конструкцию по винтикам. И без этого он уже понял, куда попал. Дуглас двинулся по широкому проходу в нос “рыбины”. Похоже, при создании летательных аппаратов, инженерная мысль обычно движется в одном направлении, по крайней мере, сначала. Он шел коридорами и узкими проходами, поднимался все выше, пересекал разломы и люки, пока не замер возле входа в рубку пилотов.

Да, не сразу, но Дуглас понял, что попал внутрь очень большого зурайнака. По его прикидкам, в “брюхе” стальной “рыбины” легко бы разместилось с десяток “рыбешек” поменьше. Как раз таких, что полукругом лежали где-то снаружи. Весь путь до пилотской кабины он замечал серьезные внутренние повреждения, что для такого гиганта становились фатальными только по мере накопления, а вот “мелочь” могли погубить сразу.

– Значит ты пал в бою, – произнес Дуглас, берясь за ручку люка. – Ну что же посмотрим, какие секреты ты еще скрываешь.

Люк со скрипом подался. Кабина оказалась пустой. Ни скелетов, ни праха хозяев грозной машины он не нашел. Лобовые стекла отлично защищали кабину от солнца.

Дуглас присел в кресло капитана, так хотелось думать – лучший обзор, шире панель управления. Он взялся за штурвал. По рукам прошла дрожь узнавания. Потянул, ожидая сопротивления, но ошибся.

– Или ”летающая крепость” потеряла управление перед падением, или я ничего не смыслю в механике, – буркнул он. – Хотя . . .

Дуглас осмотрел панель управления. Похоже, большинство приборов, до сих пор показывали последние секунды жизни упавшего зурайнака. Он постучал по индикатору масла. Стрелка дрогнула и ушла к нулю. А вот поврежденная обшивка, покрытая пленкой для сбора солнечной энергии, все еще пыталась заряжать полудохлые аккумуляторы.

Он повертел головой, отмечая четкость иллюзорной границы, которую видел, когда подлетал к этому зловещему месту. Из кресла пилота все проступило с кристальной ясностью. Дуглас понял, что видел по бокам и, самое главное, впереди.

Перед ним лежал не город, а чудовищное по своим масштабам поле боя, а вернее, место падения двух, а может и более, воздушных армад, которые сшиблись в безумной лобовой атаке. Других мыслей на ум не приходило, когда Дуглас откинулся в кресле и затылком коснулся подголовника.

“Военной стратегией у нас ведает Мэл, – подумал он, поднимаясь из кресла. – Думаю, он согласится, что эти ребята, кто бы они ни были, перестарались. Может, шарахнули чем-нибудь, и порешили всех сразу и себя заодно”

Он вылез из кресла, отвесил прощальный поклон приборной панели и двинулся на выход.

* * *

Дуглас осмотрел малые зурайнаки. Он бы не удивился, узнай, что именно эта мелочь, в итоге, и стала причиной падения похожего на кашалота гиганта, из которого он выбрался полчаса назад. Но ни там, ни здесь он не смог найти нужные запчасти.

– Похоже, старички, древнее, чем кажутся, – буркнул он и глянул на чудовищную мешанину обломков, вздымающуюся к небесам. – Какой простор для поисков.

Он поежился, вспоминая первые ощущения, когда только увидел это кладбище воздушных кораблей. Чувство опасности вновь поскребло где-то в груди. Дуглас сделал пару вдохов, успокоился и вернулся к ковролету. Делать нечего, придется лететь.

– Долг или страх, кто победит? Кто поведет меня к победе? – буркнул он и поместил руки в систему управления ковролета. – Безрассудство, быстро тяпнуло саке, прокричало – “Банзай!” – и потащило неизвестно куда . . .

Летающий ковер устремился к мрачной громаде. Красноватая пыль клубами разлетелась в стороны, отмечая направление. Дуглас опасался, что размеры свалки сыграют с ним злую шутку и лететь придется дольше, чем предполагалось. Он прибавил скорости и чуть набрал высоты, чтобы не зацепиться случайно за торчащую железяку. Он забавлялся, ловко маневрируя меж обломков присыпанных песком зурайнаков, пытаясь прогнать назойливое беспокойство.

Граница гигантской свалки приближалось. Ее тень уже давно скрывала жаркие лучи солнца. Дуглас еще поддал газу.

* * *

Удара он не почувствовал и ничего не заметил. Только вдруг понял, что куда-то летит и, самое странное, что одежда, почему-то остается позади. Словно, невидимые и ловкие руки раздели его парой отточенных движений и бросили на россыпь камней.

Все это Дуглас вспомнил, когда очнулся накрытый чем-то тяжелым и косматым. Он с трудом приподнял край увесистого покрывала и почувствовал, будто лежит на куче детских кубиков, которые своими острыми углами впиваются в спину и ягодицы.

– Что за дела? – буркнул он, толкаясь голыми пятками и царапая кожу. – Почему я голый?

Наконец он выбрался и, морщась, выпрямился во весь рост. Осмотрелся. Ярдах в двадцати от себя Дуглас заметил разноцветную гору, сплошь покрытую изломами, впадинами и навесами. Но больше всего, внимание привлекал гигантский светло-коричневый ботинок, с высоким голенищем на шнуровке, лежавший на боку, чуть в стороне от странного нагромождения разноцветных пластов неизвестного материала.

Ничего такого он не видел, перед тем, как потерял сознание. Во что он врезался, тоже оставалось загадкой. Он вспомнил, как система управления погасла, а ковролет обмяк и, безвольным полотнищем, резко пошел вниз.

Мелькнула мысль, что невидимое защитное поле окружает кладбище погибших кораблей и, именно оно стало причиной его падения. Но откуда взялись эти гротескные инсталляции, куда делся ковролет, почему он стоит голышом в тени непонятного циклопического сооружения без конца и края, Дуглас не понимал. Ощущение пугающего узнавания наползало медленно и сдавливало грудь.

Он подошел к лежащему ботику. Из раструба, в нос, ударил аромат прелого печенья, словно обувку совсем недавно скинул неведомый великан. Знакомый цвет и форма, каблук, стоптанный по внешнему краю. Дуглас обошел ботинок и чуть не задохнулся. Он редко видел шнуровку ”Хвост скорпиона” или ”Коса русалки”, которая крепко держала стопу в ботинке и применялась им в сочетании с двойным простым узлом.

Дуглас понял, что перед ним его ботинок, только загадочным образом, выросший в десять раз. Он узнал свой носок, что лежал неподалеку и походил на просторный нестиранный спальный мешок; различил узор рубашки и дырку на вороте куртки, которые стали для него складками странного холма.

– Я превратился в лилипута, – прошептал он, икнул и звучно втянул воздух.

Ноги подкосились. Он не устоял, и ягодицами ощутил всю твердость, когда-то сыпучего и мягкого песка. Из оцепенения его вывел пронзительный женский крик:

– Беги!

Он поднял голову и увидел стремительно приближающегося к нему варана, на спине которого восседала девушка, держа в руках бердыш[8] странной формы. Только тут он расслышал нарастающий шум справа от себя и заметил еще пару оседланных рептилий. Свирепые ящеры, с грозной решительностью, мчались на него и, точно, не собирались останавливаться или отворачивать в сторону.

На спинах нападавших варанов сидели мужчины. Забавно одетые они все равно имели грозный вид и тоже сжимали в руках сверкающие широкими лезвиями бердыши. Вдруг один из них направил своего зверя в сторону девушки. Другой же – продолжил стремительное наступление на голого и безоружного Дугласа. Тот вскочил, кинулся под защиту ботинка и краем глаза заметил, как сшиблись ящеры девушки и нападавшего. С яростным хрипением завязалась драка.

Долго размышлять не приходилось. Дуглас понял, что варан легко перескочит лежащий штиблет, и кинулся в черноту горловины. Он уперся спиной в стельку и надеялся, что голова варана не пролезет внутрь. Мысль казалась почти удачной, пока в полумраке не блеснуло лезвие бердыша.

– Выходи, – раздался грубый окрик. – Умри как мужчина! Или ты предпочитаешь сдохнуть, как трус, в своем же собственном ботинке.

– Да, чего я вам сделал? – выкрикнул Дуглас, почти задыхаясь от аромата стелек.

– Мы не любим чужаков, – раздалось в ответ и лезвие метнулось вперед, но не достигло цели.

– Ну, так я сам уйду. Зачем убивать? Я уважаю право частной собственности.

Лезвие бердыша еще раз метнулось вперед и снова едва не коснулось груди Дугласа. Он сполз ближе к носку, продолжая прижиматься к стельке. Ну и вонь, мелькнула мысль, надо ноги чаще мыть.

И тут снаружи раздались крики, ворчание и возня. Дуглас выглянул и никого не заметил. Он коснулся рукой язычка ботинка и высунул голову. Девушка наездница, яростно работала своим топором с длинной рукоятью и теснила, прочь от ботинка, косматого мужчину в забавных лохмотьях. Но тот не уступал ей в ловкости и превосходил в свирепости, только оставшись без варана, он потерял преимущество. Его ящер грозно шипел в стороне, но не нападал и не пытался защитить хозяина.

Вдруг девушка выбила бердыш у противника, прижалась к шее зверя и дернула повод. Варан изогнулся и в резком развороте махнул хвостом. Удар пришелся в грудь обезоруженного мужчины. Того подбросило, словно тряпичную куклу.

То, что произошло дальше, Дуглас запомнил на всю жизнь.

Свирепый бородач почти повис в воздухе, будто воткнулся в вязкую невидимую стену. И тут же его голова и плечи стали расти. Тело медленно двигалось вперед, продолжая постепенно увеличиваться в размерах. Раздался крик отчаяния, сила которого нарастала по мере расширения грудной клетки и быстрого увеличения остальных частей тела.

Дуглас зажал уши, продолжая следить за происходящим.

Теперь забавные лохмотья, служившие мужчине одеждой, превратились в рваный носовой платок. Голый нечесаный гигант рухнул на песок, за пределами тени, которую отбрасывало кладбище погибших зурайнаков. Он лишь успел поднять голову и бросить на девушку и Дугласа взгляд полный злобы и отчаяния. Тело гиганта еще сильнее увеличилось в размерах и взорвалось.

Дуглас успел присесть и поморщиться, закрывая глаза.

– Все кончено, – произнесла девушка. – Ты кто и зачем сюда пришел?

Он смотрел на гигантскую темно-бардовую мешанину того, что осталась от напавшего на него человека и не мог вымолвить и слова.

– Уходим, быстрее, – позвала девушка и потянула Дугласа за руку. – Скоро здесь будут другие. Твоя одежда хорошая пожива.

Он, не мигая, перевел взгляд на груду своего тряпья, увидел рукав рубашки, в кармане которой, в данный момент мог бы легко разместиться.

– Что здесь происходит? – прохрипел он. – Что случилось с этим мужиком?

– Обратный эффект от воздействия сжимающего поля.

– Чего? – чуть не выкрикнул Дуглас. – Какого поля?

– Поля биомолекулярной селективной компрессии, – ответила девушка, с явным нетерпением. – Ты идешь или как?

Она протянула руку, помогая ему взобраться на варана. Дуглас устроился у нее за спиной, ощущая голым задом холодные и шершавые чешуйки ящера. А когда они устремились прочь от места неожиданной схватки, понял, что путешествие голышом требует определенной закалки и смелости.

* * *

Варан мчался к черной громаде стальных нагромождений, которые теперь казались Дугласу бесконечными и неприступными. Он держал девушку за плетеный пояс и чуть выглядывал из-за ее плеча.

Ящер замедлился у перекрестья железных балок и нырнул в темный тоннель под ними. Запахло сыростью и мхом. Девушка пригнулась, и Дуглас последовал ее примеру. Он прильнул к ее спине и одной рукой обхватил за талию.

– Только не поднимай голову, – услышал он ее голос. – Потолок низкий!

Вскоре стало ясно, что варан карабкается вверх. Показался свет, и они вынырнули из полумрака в просторную стальную пещеру, стены которой оплетали лианы. Дуглас сориентировался быстро – салон древнего зурайнака.

"Не удивительно при моих теперешних размерах, – подумал он, распрямляясь. – И спичечный коробок сойдет за ящик"

Потолок сильно просел, кое-где торчали балки, обшивка корпуса промята внутрь, сквозь крупные пробоины пробивался свет. Пол устилал ковер разноцветного густого мха, похожий на траву. Сквозь дыры тут и там прорастали ветвистые кустарники.

– Приехали? – уточнил Дуглас.

– Нет, – ответила девушка. – Надо уйти как можно дальше и запутать следы.

– Запутать следы? От кого мы убегаем?

– От клевретов "Владыки времени"

Варан пересек салон зурайнака и перебрался через гигантский проем люка в соседнее помещение. Грузовой отсек, догадался Дуглас. Похоже, корму этого зурайнака срезало начисто. Ящер остановился перед обрывом. Лучи солнца освещали гигантский провал, кроя которого увивали ползучие растения с широкими листьями в форме зонтика. Воздух едва заметно плыл, из глубины провала тянуло прохладой.

– Нам туда, – произнесла девушка и указала рукой на другую сторону.

– Кабина пилотов другого зурайнака? – уточнил Дуглас.

Ему хватило не так много времени, чтобы рассмотреть на другой стороне носовую часть зурайнака, которая образовала дальний край бездонной пропасти. В ситуации, когда ты ростом с небольшую куклу и лужа станет морем, мелькнула мысль, а уж сбившиеся в кучу и лежащие на земле зурайнаки могут превратиться в бесконечный стальной смертельный лабиринт.

– А ты быстро ориентируешься, – сказала девушка и дернула повод.

– Издержки профессии.

Ящер устремился к широкой балке, которая соединяла края темного провала. Где-то внизу журчала вода. Когда когти варана заскребли по стальной перекладине, Дуглас ощутил влагу на коже. Из провала поднимался едва заметный туман.

Они быстро пересекли бездонный каньон и сквозь разбитый иллюминатор попали в кабину зурайнака. Балка упиралась в стену у самого пола. Ящер ловко спрыгнул и быстро побежал дальше. Просторный салон скрывал полумрак, здесь пробоин оказалось меньше, и скудный свет лился сквозь боковые иллюминаторы. Вездесущий мох покрывал пол и здесь.

В этот раз ящер нырнул в боковой люк и заскользил по широкому стальному листу. Они оказались на крыше очередного зурайнака и устремились к корме. И тут Дуглас увидел нечто интересное. Из нагромождения балок и перекрытий на хвостовой стабилизатор, на тросе, опускался стальной лист – вполне сносный мост. Грохоча когтями по железу, ящер пересек очередной опасный провал.

Дуглас расслышал треск подъемного механизма и обернулся. Он увидел, как лист поднялся и закрыл проход, в котором они оказались. Сбоку раздался окрик, и девушка радостно ответила, коленями подгоняя варана.

– Скоро будем на месте, – сказала она, чуть склонив голову. – Мозоли на ягодицах не натер еще?

– Доберемся, сама все увидишь, – ответил Дуглас, слегка смутившись.

Ему стало смешно, потому, что о своей наготе он вспомнил только после ее вопроса. Да, копчик побаливал с непривычки и ягодицы слегка ныли. И в целом, их скорая поездка больше походила на калейдоскоп завораживающих слайдов, а не на зубодробительное родео.

Из очередного полутемного коридора они вылетели на широкую площадку. Ящер остановился у края. Руль высоты, понял Дуглас, осматриваясь. Девушка слезла с варана, размяла ноги и оценивающе посмотрела на спутника.

– А ты ни чего так, – хихикнула она.

– Стараюсь, – ответил Дуглас, слегка краснея.

Он невольно скрестил руки, будто футболист в стенке при пробое пенальти.

– Может, познакомимся, раз уже ты все видела, – предложил он, картинно поднял одну руку и склонился в поклоне. – Меня зовут Дуглас.

– Зои, – ответила девушка хихикнув.

Она подошла к краю и указала вперед. Там, насколько хватало взгляда, простиралось целое поле из скрещенных между собой, под разным углом, балок, труб, кабелей и перекрытий различной ширины. Нагромождение походило на объемную головоломку чудовищных размеров.

– За этим лабиринтом начинаются наши владения, – произнесла Зои. – Здесь много ловушек, я поведу Тайфуна. Ты можешь не слезать.

– Хорошо, посижу, – ответил Дуглас. – А другого пути нет?

– Есть, конечно. Правда это гораздо дольше и в обход. Но и тот путь не из легких.

– Отлично идем там, где короче, – произнес он, когда варан ступил передней лапой на длинную балку.

– Идем медленно и осторожно, – заговорила Зои. – Так что можешь рассказать немного о себе.

– Моя история будет короткой и скучной, – начал Дуглас. – Наш зурайнак попал в бурю. Мы удачно сели, но получили серьезные повреждения. Я направился на поиски помощи или запчастей и нашел это . . .

Он осмотрелся и обвел руками нагромождение железа, пластика и резины. Они приблизились к перекрестку балок. Варан осторожно перевалился через препятствие и продолжил движение. Когти ящера скребли железо, осыпая в темную бездну крошки ржавчины. Дуглас глянул вниз, поежился и произнес:

– Как я и говорил коротко и не интересно. Лучше расскажи ты, что тут происходит.

– С чего бы начать? – произнесла Зои. – Я начну издалека, и возможно многое пропущу или просто забуду.

– Я спрошу, если чего не пойму, – сказал Дуглас.

– Когда-то давным-давно наш мир был зеленым и цветущим, но уже тогда велись войны за ресурсы и жизненное пространство. Как и везде, наверное. В долине, где сходились три самых больших реки на нашем континенте, случайно нашли залежи редкого минерала аблиаксида[9]. При соответствующей обработке он нашел широкое применение в промышленности. В основном в производстве энергоемких аккумуляторов. А когда, этот невзрачный розовый камешек, попал в руки военных, стал причиной самой страшной войны в истории.

– Какой промышленности? – не понял Дуглас, вспоминая пески и оазисы. – Как я понял в этом мире уже более тысячи лет, нет развитых технологий, а те осколки древней цивилизации, что находят, используют, как бог на душу положит. И то если понимают, гуда и что воткнуть.

Только тут он сообразил, что его тирада, для обычного караванщика или кузнеца в городе прозвучала бы, как полная белиберда или колдовское заклинание. Но девушка не удивилась.

– Все верно, – подхватила Зои. – Я рассказываю, с чего начались наши долгие приключения. По крайней мере, то, что помню сама и, что мне рассказали. Все произошло примерно полторы тысячи лет назад.

– Как это? – спросил Дуглас и выглянул из-за шеи варана, чтобы увидеть девушку, вдруг она шутит и сейчас улыбается.

– Значит, ты не местный? – спросила Зои и остановила ящера. – Откуда ты?

– О чем ты? – опешил Дуглас, понимая, что сказал лишнее. – С чего такие вопросы?

– Из нас двоих ты голый! – хихикнула девушка и двинулась дальше, слегка дернув поводья. – Значит, я могу задавать любые вопросы и вести разговор куда захочу.

– Веский аргумент, – произнес Дуглас и поежился, хотя не замерз. – Ты права, я не здешний. Сильно выделяюсь?

– Ты знаешь смысл слова промышленность. Не спросил, что такое аккумулятор, – ответила Зои. – В нашем закутке бывают гости, но ты первый, кто действительно понял, о чем я рассказываю, а не сделал вид, что понял. Мне не приходится врать о джинах, девах и прочей древней магии.

– Хорошо, сдаюсь, – буркнул Дуглас. – Ты поймала меня, буквально с голым задом.

– Откуда ты?

– Если ты такая эрудированная, думаю, знакома с теорией параллельных миров?

– Ты о теории циклической мультивселенной?

– Оу, ей . . . – протянул Дуглас и перегнулся через шею ящера. – Потише, леди, я не такой образованный, как могу показаться на первый взгляд. Тем более без галстука.

– Значит ты из соседнего мира, – хмыкнула Зои. – Слепой портал, мерцающий, или вы нашли стабильный способ перемещения?

– Нашли стабильный способ, – подтвердил Дуглас, не видя смысла врать.

– Понятно, – буркнула девушка и подтянула повод, переходя на соседнюю балку, в обход более короткого пути. – Возможно, ты не зря попал к нам. Я верю в судьбу.

– Я тоже, – подхватил Дуглас. – Может, все-таки расскажешь, что тут у вас творится.

– К долине Вади-ук-Нир, где нашли аблиаксид, примыкало три государства Кара-вар-Су, Беяз-вар-Тилин и Карсин-вар-Тан, – продолжила Зои, осторожно переходя на соседнюю балку. – Договориться миром не получилось. Естественно, дружить двоим против третьего всегда проще. Всегда есть надежда после громкой победы, перегрызть глотку недавнему союзнику и остаться единственным обладателем приза. Шах Карсин-вар-Тана понял, куда дует ветер. И хотя его воздушный флот был самым большим на континенте, противостоять двум объединенным эскадрам он бы не мог. Шах пошел на переговоры с дальними соседями, обещая в обмен поставки аблиаксида и технологическую поддержку.

Перед самой войной мой отец работал в военной лаборатории над проектом стабильного портала. Его коллеги где-то раздобыли старинные записи некоего устройства способного перемещать человека сквозь структурный барьер. Было с чего начинать.

Но, шах дал моему отцу другое задание. Опасаясь провала переговоров с дальними соседями и скорого нападения недругов, владыка Карсин-вар-Тана приказывает разработать “оружие судного дня”. Фаталист у власти – кошмар подданных. Он готов был забрать в ад всех и врагов и друзей.

Отец отказался. Меня и мою мать взяли в заложники.

Отец тянул время, как мог, морочил голову шаху и его советникам. Игры закончились, когда в отместку за задержки они убили мою мать. Папа сдался и принялся за работу, но и в этот раз он остался верен себе – заложил в проект маленький сюрприз. Как оказалось кристаллы аблиаксида при определенной обработке, под воздействием высокочастотного электромагнитного поля способны менять свойства гравитации и времени.

Испытание оружия прошли успешно. Шах и его советники, остались довольны. Нам с отцом разрешили видеться. Однако владыка никому не доверял. В день решающей битвы нас поместили на зурайнак с главным генератором. Еще шесть ретрансляторов выстроили вдоль лини фронта. По команде с флагмана, отец должен был включить генератор. Предполагалось, что смертоносная волна сметет объединенный флот врага. Вернее уничтожит живую силу и на земле и в небе.

– Луч смерти? – спросил Дуглас, наблюдая, как Зои переводит варана через очередной завал балок и ведет к трубе.

– Скорее, волна смерти, – ответила девушка. – Отец исполнил свой план. Еще до получения команды к атаке, он изменил настройки всего массива излучателей, а самое главное свойство поля воздействия. Шах отдал приказ о лобовой атаке, а вскоре приказал включить “генератор смерти”, как он его называл. Отец повиновался.

Зои замолчала и подвела варана к трубе. Она коснулась морды ящера и тихонько потянула повод. Тот издал булькающий звук и уперся лапами в края ближайшей балки, так, что она слегка сдвинулась. Сопротивлялся он недолго. Качая головой, и постоянно показывая язык, он все же двинулся в полумрак длинной трубы.

Они молча преодолели тоннель. Лишь когда когти ящера привычно скрипнули по ржавчине, Зои продолжила:

– Ошибся ли он в расчетах, специально ли все сделал именно так, отец никогда не говорил. Мне всегда казалось, что эффект его поразил не меньше чем других. “Волны смерти” не было. Вместо этого четыре эскадры накрыл зонтик энергетического поля. Шах все же договорился и та линия упавших зурайнаков, которую ты видел при подлете сюда, была его последней надеждой, если бы “оружие судного дня” не сработало.

Им не повезло, там все погибли.

Поле биомолекулярной селективной компрессии, так позже отец назвал свое творение, воздействовало только на людей, уменьшив их до размеров муравья. Естественно все зурайнаки потеряли управление разом, так появилась эта монументальная свалка, памятник человеческому безумию. Однако эффект на этом не заканчивался. Время внутри поля замедлилось, а весь остальной мир понесся вперед.

– Как же так, мы крупнее муравья, – удивился Дуглас и попытался привстать. – Я уж точно.

– Все верно, – ответила Зои, обернулась и бросила ехидный взгляд чуть ниже его живота. – Крупнее. Но, это сейчас. В момент запуска, установка выдала максимум мощности. Естественно с течение времени мощность падала, радиус поля уменьшался. Все кто оказался внутри поля, постепенно стали прибавлять в размерах. Время под куполом пошло быстрее. Если раньше солнце мелькало над головой, как бешеный фонарик, то теперь, я думаю, час, проведенный здесь, равен трем, а может, пяти часам во внешнем мире.

Вот так, почти пятнадцать веков, я прожила за двенадцать лет. Когда генератор заработал, мне было семь, сейчас девятнадцать, кажется. С расчетами у нас всегда было туго, как шутил отец.

Мы наблюдали, как стремительно меняется мир. Мы видели, как высыхали реки, и умирала зелень, мы видели наступление песков. Неотвратимо и ужасно.

Война не прекратилась. Она просто стала локальной. Внутри этого мирка, под куполом, где время почти остановилось. Только теперь драка шла не за ”чудо минерал”, а за возможность выжить и стать прежними. Одна половина хотела остаться внутри уменьшающего поля, другая – вернуться в обычный, пусть и незнакомый, но большой мир.

Просто выйти за пределы поля нельзя, резкое увеличение размеров приводит к гибели человек. Не знаю с чем сравнить этот эффект, словно кровь вскипает. Единственный способ выйти отсюда это постепенное уменьшение силы воздействующего излучения. Из шести ретрансляторов, сейчас работает четыре. Один сломался при падении зурайнака, еще один сломали в ходе диверсии.

– И на чьей ты стороне? – спросил Дуглас.

– Я хочу выбраться отсюда, – ответила Зои. – И посмотреть, что стало с миром.

– Боюсь, тебе там не понравится. Жарко, почти безводно, много песка.

– Мы знаем, изредка к нам заходят гости, некоторых мы успеваем спасти.

– Точно! – произнес Дуглас, сообразив, что его так беспокоило последние полчаса. – За что меня хотели убить, те, двое?

– Нас, – ответила Зои. – Тех, кто хочет отключить генератор и покинуть этот стальной плен, чуть меньше, чем тех, кто охраняет его. Каждый новый человек это прибавление в лагере восставших. Новый человек, неожиданно попав сюда и став лилипутом, очень быстро хочет стать нормальным и вернуться во внешний мир. Если в старожилах желание вырасти, уже не столь сильно – люди привыкают, то новый человек несет надежду, на новые возможности. Смутьян это проблема.

– Не понимаю, – произнес Дуглас. – Для вас прошло не так много времени. Вы должны помнить, что значит быть нормального размера. Почему кто-то не хочет возвращаться во внешний мир?

– Все просто. Пока мы были очень маленьким, вопросов не возникало. Многие погибли, не прожив и года, нашего года, под куполом. Кого-то съели животные, на них поле не действовало, кто-то пропал без вести. А когда сила воздействия начала падать и мы осознали, что происходит за пределами поля, у многих возник вопрос: – Действительно ли там, во внешнем мире все хорошо? Шах выжил и собрал вокруг себя людей, он запугивал и уговаривал. К нему шли новые и новые сторонники. Как известно, лучше быть самой крупной рыбой в озере, чем мелочью в океане.

– Я и забыл, что ты помнишь океаны своего мира, – вздохнул Дуглас и понял, что хочет пить.

– Вода – ключевой ресурс. Битва произошла в долине Вади-ук-Нир, здесь нашли аблиаксид и здесь же брали начало три самых больших реки на континенте. Ледники в горах, источники в низинах, чистая вода для миллионов людей, – сказала Зои и остановилась.

Они стояли посреди большой пластиковой площадки, лежащей на перекрестье балок. Круглые головки заклепок расходились крестом в стороны. Прелый аромат шел откуда-то снизу. Там внизу, под мешаниной стали и пластика, дерева и резины, журчала вода.

Прохладный воздух с земли успевал нагреваться, капли росы оседали на балках. Кожа едва улавливала влагу в воздухе. Ощущение, которого Дуглас не помнил в пустыне. Здесь в чреве гигантского кладбища зурайнаков, влажный воздух нагнетал ощущение приближающейся грозы. И становилось непонятным, что лучше сухость во рту и постоянный поиск воды или мокрые подмышки, близость воды и страх быть съеденным кем-то чуть крупнее кошки.

– А теперь представь, – продолжила Зои и снова потянула варана за собой. – Внешний мир умирает, его поглощают пески – воды все меньше. А тут, под нами водный рай! И мы имеем доступ к этой воде. Растения не погибли и нашли способ выжить. Шах ухватился за эту идею. Здесь рай, за пределами поля знойная пустыня. Сначала они привечали случайных гостей из внешнего мира, слушали их рассказы.

И вскоре, стало понятно, что снаружи не все так плохо. Да и вновь прибывшие роптали чаще, чем старожилы. Новичков стали просто убивать. Хорошо, если это удавалось сделать еще на границе. Так и у них и у нас появились пограничники, только их люди убивают гостей извне, а наши спасают. Так шах и получил прозвище “Владыка времени”

– Значит, мне повезло, – сказал Дуглас и поерзал на шее ящера.

– Не просто повезло, – возразила Зои. – Это неслыханная удача. Четыре ретранслятора и генератор – это мили и мили границы с внешним миром. А при наших размерах, сам понимаешь . . . Мы следим за открытой местностью, но людей не хватает.

– Понятно, – буркнул Дуглас и добавил: – Значит соотношение течения времен здесь и снаружи, примерно, один к пяти.

– Плюс-минус час.

– Мне здесь нельзя задерживаться! Меня друзья ждут. И значит, вы заполучили самого активного добровольца в свою армию. У вас есть планы расположения генератора и ретрансляторов. Схемы установки и методики ее постепенного отключения. Планы нападения. Что у вас есть?

– Мне нравится твой запал, – сказала Зои, обернулась и снова с задорной улыбкой осмотрела голого Дугласа, сидящего на шее варана. – Скоро прибудем в лагерь. Там и разберемся со всем.

Глава 6. Маленький народец

.

Последний опасный перекресток остался позади. Они сделали еще пару хитрых поворотов, обходя невидимые ловушки, и ступили на длинную широкую двутавровую балку. Варан двинулся быстрее и увереннее.

Дальний конец этого железного моста терялся в зарослях гигантских вьющихся растений, сквозь развесистые листья проступали длинные пупырчатые плоды с пожухлыми желтыми цветками на концах.

– Это же огурцы, – усмехнулся Дуглас.

– Что? – спросила Зои, оглянулась и проследила за взглядом спутника.

– Овощ такой, съедобный.

– Ах, ты про это, верно, только мы это растение называем хаир.

– При наших теперешних размерах, – хмыкнул Дуглас. – Таким можно с десяток человек накормить, а то и больше. Надеюсь, у вас и клубника есть, желательно таких же размеров.

– А это что? – уточнила Зои и поддернула повод.

– Красная, вкусная, семечки наружу, – ответил Дуглас, пытаясь описать сочную ягоду.

Предательская слюна, при воспоминаниях, наполнила рот, и он звучно сглотнул. А когда представил, что клубника может вырасти величиной с арбуз и он держит ее обеими руками, и зубы вгрызаются в спелую мякоть, и красный сок бежит по щекам, живот призывно свело.

– Ягоды фарулек, – произнесла Зои. – Помню. Жаль, здесь они не растут.

– Действительно, жаль, – подхватил Дуглас и пригнулся.

Широкие огуречные листья, словно зонтики, скрывали дыру в корпусе зурайнака. Толстый слой жирного чернозема покрывал железный лист, на котором лежала балка. Мелкая трава пробивалась сквозь черные комья. Воздух наполнял запах сырой земли и зелени.

Варан привычно скользнул сквозь зеленую завесу листвы, и они оказались в коротком цилиндрическом коридоре. Обрезок трубы, догадался Дуглас. На другом конце, в пятне света их ждали вооруженные люди.

– Свои! – крикнула девушка и ударила бердышом два раза по трубе, сделала паузу и ударила еще раз. – Это Зои! Привезла залетного странника.

У выхода раздались одобрительные возгласы, блеснула сталь, и послышался голос:

– Проходи!

Ящер вышел на свет. Их обступила пестрая толпа. Только сейчас Дуглас понял, что странные топоры, с длинными лунообразными лезвиями, маленький народец делал из медицинских скальпелей. У многих на поясах висели шпаги, очень напоминающие штопальные иглы.

“Надеюсь, я увижу, что они делают из резинок для трусов, – подумал Дуглас и улыбнулся, в очередной раз, забыв о своей наготе”

За рядом окруживших его людей, виднелись грубые постройки и многочисленные палатки. Вокруг царила деловая суета, все что-то делали, бегали ребятишки. Текла маленькая размеренная жизнь.

Его оценивающе изучали те, кто стоял рядом и вновь подошедшие, так пристально и бесцеремонно, что по спине пошли мурашки, и он поежился. Кто-то бросил ему серую рогожку, заметив, как он повел плечами.

– Укройся . . .

– Спасибо, – буркнул Дуглас и стал заворачиваться в кусок материи, словно облачался в тогу.

– Кто такой будешь? – раздался мужской голос.

Толпа расступилась. Зои погладила присевшего на задние лапы варана по шее. К ним, не спеша, приближался высокий крепкий мужчина одетый, как и все вокруг в грубое разноцветное тряпье. Казалось, что этим людям, одежду кроил мастер неумеха или яростный поклонник стиля гранж[10].

– Я отбила его у пограничников “Владыки времени”. Летел на ковролете и врезался в купол на полном ходу, – произнесла Зои. – Смешно он из одежды вылетел. Хорошо, что жив остался.

Мужчина, почесал бороду и сурово глянул на Дугласа, затем вопросительно мотнул головой, мол, теперь твоя версия.

– Все так. Мы с друзьями попали в бурю, наш зурайнак рухнул. Я полетел искать помощь или запчасти и увидел вашу роскошную свалку, которая издалека больше походит на фантастический город. Когда понял что к чему, подумал, может здесь, чем разживусь. Техника все равно лежит без дела. А у вас тут такое . . .

Дуглас замолчал и обвел взглядом гигантское пространство. Потолок терялся где-то высоко. Сквозь редкие пробоины били яркие лучи солнца. Люди зашушукались. Мужчина хмыкнул.

– Его зовут Дуглас, – произнесла Зои, махнула рукой и, уловив вопросительный взгляд гостя, добавила: – А это Август – наш предводитель.

– Спускайся к нам, залетный странник, – произнес суровый бородач и ухмыльнулся. – Нам надо поговорить, как мне кажется. Расходимся, друзья, время не терпит пауз.

Раздался скрип и скрежет. Дуглас обернулся. Труба, по которой он недавно проехал, отошла в сторону, как разводной мост. Только сейчас он заметил, что дыру в стене и городок разделяет широкая зубатая трещина. Проход загородил стальной лист, опущенный на канатах.

Его обступили с двух сторон, двое крепких мужчин, словно конвоиры.

– Увидимся позже, – произнесла Зои и помахала рукой, уводя варана в сторону.

Дуглас кивнул и помахал в ответ. Люди стали расходиться. Август снова запустил руку в густую бороду и движением головы пригласил идти за собой. Он неспешно развернулся и пошел к двухэтажному деревянному домику, примыкающему к стене. Широкий луч света из пробоины в потолке освещал строение.

– Система зеркал за пределами нашего зурайнака, чтобы здесь всегда было светло, – произнес один из конвоиров, заметив, как Дугласа любопытно вертит головой и изучает крышу этого маленького мирка. – А как там дела снаружи?

– Солнечно, жарко, постоянно хочется пить. Но люди привыкли.

Мимо пробежала стайка ребятишек, визжа и гикая, и каждый во все глаза таращился на вновь прибывшего. Один из сопровождавших шикнул на них и махнул рукой, отгоняя.

– А у вас тут, жизнь кипит, – сказал Дуглас и улыбнулся малышам. – Кстати, а куда мы идем.

– Август, хочет с тобой поговорить, – ответил конвоир. – Он у нас осторожный и по сто раз на горячее дует.

Дуглас понимающе кивнул и снова стал изучать окружающую обстановку. Взгляд цепко выхватывал, из полумрака дальних углов и изгибов стен, детали конструкции летательного аппарата, в котором устроили поселение маленькие люди. Все казалось таким знакомым, только очень большим.

Они подошли к дому. Корявые стены, окна без стекол, занавеси из марли. Деревянная дверь скрипнула, стирая ржавчину с пола. Август жестом пригласил войти. Один сопровождающий вошел следом, другой – остался снаружи.

– Проголодались? – уточнил хозяин и указал рукою на стул возле стола.

– Спасибо, не откажусь, – ответил Дуглас, но остался стоять.

– Похлебка из грибов с мясом полевой мыши . . . – сказал Август и бросил насмешливый взгляд на гостя. – Что скажете?

– Звучит вкусно.

– Вот и отлично, – произнес хозяин лачуги и подошел к окну. – Таргиз, попроси, чтобы нам принесли поесть.

– Хорошо, – раздалось за окном, и послышались удаляющиеся шаги.

– Ну что же, странник. Расскажи мне еще раз, как ты сюда попал?

– Вы надеетесь, что за десять минут мой рассказ мог измениться?

Август молчал, улыбка сошла с лица, и доброжелательность сменилась холодностью. Он снова указал на стул рукой, и в этот раз Дуглас счел лучшим подчиниться. Стул жалобно хрустнул. Август приблизился к столу, навис над ним и, опершись на кулаки, произнес:

– Рассказывай!

– Если честно, мне уже надоело повторять одно и то же по нескольку раз.

Август глянул на конвоира, который стоял у двери. Тот повел плечами, напряг бицепсы и сделал шаг вперед, слегка наклонив бердыш. Юный ксаметар выставил руки ладонями вперед.

– Хорошо! Меня зовут Дуглас, это вы уже знаете. Мы с друзьями попали в песчаную бурю и потерпели крушение. Теперь, нашему зурайнаку нужны запчасти. Нам повезло, что у нас был ковролет. На нем я и отправился искать помощь. Еще издали я заметил эту черную громадину, которая в итоге оказалась кладбищем летающих кораблей. Я понадеялся, что смогу найти нужные части здесь. Недалеко от границ этой свалки ковролет рухнул, а я превратился в долбаного лилипута.

Август глянул на напарника, тот повел бровью и мотнул головой.

– Извините мой французский, – произнес Дуглас и продолжил. – Не успел я прийти в себя, как на меня напали какие-то люди на ящерах, с такими же топориками на длинной ручке, как и у вас. Зои спасла мне жизнь, а одного нападавшего прикончила, отправив сквозь границу уменьшающего поля. Что она сделала со вторым, я не видел. Вот так. Вы довольны?

Август молчал, едва шевелил губами и глядел в сторону. В дверь постучали, и вошел разговорчивый конвоир с двумя котелками, похоже, сделанных из каких-то крышек или наперстков. Тут же густой аромат свежеприготовленной еды наполнил комнатку. Дуглас жадно втянул воздух и едва улыбнулся.

– Поешьте, – произнес Август и пошел к двери. – Я прогуляюсь. Продолжим позже. Таргиз, угощай гостя. Элим, ты работу знаешь . . .

Дуглас сидел молча, пока не закрылась дверь. Таргиз расставил деревянные плошки, ложки и смешные двузубые вилки, а затем, разлил варево по тарелкам. Посмотрел на друга:

– Элим, я поем, потом сменю тебя. Хорошо?

Тот кивнул, отошел к подоконнику и присел на него. Дерево пискнуло.

– Вы мне не верите? – спросил Дуглас, отправляя в рот первую ложку густой наваристой похлебки.

– Август не верит, он осторожен и это правильно, – ответил Таргиз, разломил лепешку и положил на стол. – Ты ешь, не волнуйся, ну сбросят тебя в пропасть или скормят варанам, сытым же веселее. Правда?

Дуглас поперхнулся и посмотрел на собеседника. Тот ухмылялся, радуясь реакции. Откусил лепешку, сел и принялся за еду. Через десять минут его сменил Элим, оставив бердыш у двери. Таргиз занял место у подоконника, спросил:

– Значит, ты ничего не знаешь о нашем мире?

– Только то, что рассказала Зои, – ответила Дуглас. – Вы хорошие, вы за свободу. Где-то там плохие дяди, стерегут дьявольскую машину и не дают его сломать, – он облизал деревянную ложку и добавил: – Спасибо, очень вкусно.

– И что скажешь?

– Ничего доброго. Мне домой надо, к друзьям. Не хочется тут задерживаться, – ответил Дуглас. – Вы бы мне оружия дали какого-нибудь и указали, где этот ваш генератор сжимающего поля. Ух, я бы в нем пошерудил! Тороплюсь я. Вот и весь сказ.

– Понятно, – сказал Таргиз и поглядел на Элима.

Тот меланхолично опустил лепешку в похлебку и откусил, бросил мимолетный взгляд на друга и едва кивнул. Скрипнула дверь, и вошел Август.

– Ну что же, вроде бы картина совпадает, – произнес он. – Еще один пограничник подтвердил рассказ Зои и нашего гостя. Похоже, он не шпион.

Элим запустил пятерню в рыжие кудри, Таргиз ухватил свою густую черную бороду. Они одновременно улыбнулись и расслабились. Август присел за стол и налил себе похлебки, взял ложку, посмотрел на Дугласа и сказал:

– Ты во время здесь появился, странник, очень удачно. Люди нам нужны!

– Я вашим ребятам уже высказала свое предложение.

– Он хочет сломать генератор, – произнес Таргиз.

– Не сломать, а дестабилизировать, – возразил Дуглас. – Что бы он постепенно снизил интенсивность поля воздействия до нуля. Не сильно хочется, вашими кишками стенки зурайнаков украшать. Да, и своими тоже.

– К сожалению, отец Зои, который создал эту адову машину погиб, а с ним и технические особенности устройства, – сказал Август. – Так, что пока мы обходимся мелкими диверсиями.

– Ломаете ретрансляторы? – уточнил Дуглас. – Как говорится, сжимаете жизненное пространство и уничтожаете невезучих.

– Да, – сказал Таргиз и приблизился к столу. – А что, у тебя есть идеи?

– Я уже их высказал. Сначала короткая разведка на пару с хорошим проводником. Потом планируем операцию. Думаю, понадобится немного людей знающих местность, для основного замеса и еще с пяток человек для отвлечения внимания, может больше. Я не знаю их системы обороны, и сколько людей у них сторожат основной генератор.

Август медленно опустил ложку в суп и поднял взгляд. Его друзья уже смотрели на гостя широко открытыми глазами. Дуглас повел бровями и перевел взгляд с одного на другого, вопросительно развел руки.

– Завтра вечером, мы планировали налет на дальний ретранслятор, – произнес Август. – Его поле накрывает их пищевые запасы.

– Прекрасно, вот вам и отвлекающий маневр. Даже не надо специально людей отряжать. Дайте мне проводника на сегодняшний вечер, прогуляться до генератора.

– Это далеко, понадобятся хафалиши[11], – произнес Таргиз.

– Это еще, что за звери?

– Увидишь, мы смогли приручить нескольких.

– Тогда сразу после обеда, – произнес Дуглас, наблюдая, как Август водит по дну тарелки куском лепешки.

– Хорошо, – произнес тот, посмотрел на Элима, откусил хлеб и, жуя, добавил: – Поговори с Зои, она привела гостя ей и экскурсии устраивать. И принесите парню нормальную одежду, а то он выглядит, словно только из парилки вышел.

Бывший конвоир кивнул, собрал столовые приборы в пустой котелок и вышел.

* * *

Они долго карабкались по самодельным лестницам и переходам к потолку пассажирского салона зурайнака. Зои подвела его к широкой пробоине, через которую лился свет, и указала наверх. Дуглас оглянулся и посмотрел вниз, туда, где остался городок приютивших его людей. Казалось, что он смотрит с вершины небоскреба. На мгновение перехватило дыхание.

– Высоко, – буркнул он.

– Все относительно, – усмехнулась Зои и ухватила перекладину веревочной лестницы. – Лезь за мной.

Они выбрались на помятый потолок салона. Отсюда можно было разглядеть внутренние переборки и шпангоуты, а также трубы и провода, тянущиеся из разбитой носовой части в хвост аппарата. Дуглас осмотрелся, еще раз заглянул в дыру. Все верно, он находился там, куда кроме механиков редко кто заглядывал.

Он усмехнулся. Местный народец пролез и сюда. Система зеркал и отражающих поверхностей наполняла нутро зурайнака и освещала все вокруг, а самое главное салон и городок.

– Нам еще выше, – произнесла Зои. – Надо спешить.

– Конечно, – ответил Дуглас. – Просто, ваш зурайнак очень похож на наш, возможно, ранняя модель.

– Давай закончим начатое, а когда вернемся, ты все спокойно изучишь. Я даже разрешу тебе снять с него нужные детали.

Она ускорила шаг и показала рукой идти следом. Потянулись трубы, проломы и переходы, которые терялись в полумраке или утопали в ярком свете. Дуглас старался запомнить путь, которым его вели. Вскоре они попали в просторную пещеру, в которой угадывался пробитый газовый баллон или что-то на него похожее. По верхней части тянулись трубчатые перекладины.

– Нам сюда, – сказала Зои и указала вверх.

– Понятно, – хмыкнул Дуглас, изучая крылатых созданий висевших под потолком. – Летучие мыши значит. Не знал, что бывают такие здоровые.

– Делай поправку на свой текущий размер, – уточнила Зои.

– У меня с размером все было хорошо, пока к вам не попал.

– Ну, понятно, – прыснула Зои и показала ему мизинчик.

Дуглас сощурился, а когда понял, на что она намекает, закатил глаза и звучно выдохнул. Она подошла к ближайшему хафалишу и потрепала того по косматой голове, почесала за ухом. Зверь открыл глаза, расправил сложенные крылья и спрыгнул на пол. Крючковатые когти на кончиках крыльев заскрипели по железу.

– Повторяй за мной, – сказала Зои, достала из сумки плетеную сбрую и накинула на мордочку летающего зверя.

Всю дорогу досюда, она обстоятельно объясняла ему, как управлять крылатыми созданиями. На словах казалось все просто. Дуглас старался повторить все, что она делала. Он погладил голову своего крылана, почесал за ухом, дождался, когда зверь опустится на пол и, наконец, запряг того.

Зои устроилась на спине хафалиша и, тот, скрепя когтями, устремился к пробоине в стене, сложил крылья и выпрыгнул наружу. Дуглас последовал ее примеру. На мгновение уши заложило. Они полетели широкими полутемными коридорами, в которых легко узнавались покореженные корпуса и отдельные детали зурайнаков разных форм и размеров.

Дуглас почти догнал Зои, когда они вырвались на открытый простор. Солнце еще не успело сесть, но небо уже серебрили многочисленные звезды. Девушка махнула рукой и устремилась вперед, технично облетая стальные выступы и арки, антенны и орудийные стволы и бог знает, что еще так неудачно преграждающее им путь.

Летели недолго. Хафалиш Зои закружил над одиноко торчащей антенной. Дуглас подлетел и увидел, как она показывает большим пальцем руки вниз. Снижаемся, понял он. И тут же ее летун камнем рухнул в дыру возле антенны. Он последовал за ней.

После пары коротких коридоров и одного узкого прохода они опустились на помятую стальную поверхность. Похоже, верхняя часть кабины пилотов, догадался Дуглас. Его накрыло ощущение смутного узнавания. Множество проводов и трубок тянулись вдаль и терялись в темноте.

Отсюда пойдем пешком, – прошептала Зои. – Дальше разговариваем, как можно тише или вообще молчим.

Дуглас кивнул. Значит в грузовой отсек, мелькнула мысль. Сквозь широкую трещину в переборке они попали, как он понял, в очередную техническую полость зурайнака. Сюда свет не проникал, но стены, трубы и провода, то тут, то там, покрывали островки светящегося мха. Теплое зеленоватое свечение превращало опасное путешествие в странную, почти романтическую, прогулку.

Зои двигалась осторожно и уверенно, периодически оборачиваясь и показывая направление. Наконец они остановились. Она поманила Дугласа к себе, и когда он приблизился, почти прижалась к нему и зашептала:

– Дальше очень тихо и осторожно, общаемся только жестами. Смотри под ноги.

На мгновение он забыл, зачем они здесь. Жар ее губ почти обжигал мочку уха, а слегка растрепанные ветром волосы щекотали щеку, шею и плечо. Запах ее пота, не кислый и валящий с ног, как у суровых бородатых мужиков в лагере, а нежный, смешанные с запахом пыли, железа и зелени, странным образом возбуждал. Она сжимала его правую руку, а к левой прижалась упругой грудью и продолжала инструктировать, только он ничего не слышал, кроме стука собственного сердца.

Он пытался подавить нахлынувшее возбуждение, повторяя про себя стишок: "Пони серют на лужок, не мешай ты им дружок, после собери какули, отнеси в цветник бабули, будут розочки расти, чудно пахнуть и цвести . . ." Он прокручивал в голове образы милых коников, занятых важным делом, а о цветах и их аромате старался не думать.

– Тебя всего трясет, – прошептала Зои, испуганно. – С тобой все в порядке?

– Вполне! – ответил он, голосом маленького пыхтящего паровозика, из трубы которого, вот-вот повалит столб густого белого дыма.

Дуглас отошел от спутницы на пару шагов, прижал к губам палец и отвернулся. Он прислонил лоб к какой-то трубе и ощутил спасительную прохладу. Возбуждение схлынуло, как только он подумал, о том, что может на всю жизнь остаться в этом странном лилипутском мирке или просто погибнуть в пасти какого-нибудь местного хищника.

Зои приблизилась. Он выставил руку, останавливая ее, повернулся и зашептал:

– Все нормально. Я тебя понял. Помни, как только я дам сигнал возвращаться, мы бежим к нашим летунам со всех ног, и мчимся прочь быстрее молнии.

Она молча кивнула и дала знак следовать за ней. Дальше пришлось двигаться ползком. Зои опустилась на колени и забралась в трубу, которая тянулась вдоль отсека и терялась где-то в переплетении кабелей и других труб. Дуглас пополз следом. В абсолютно темноте он мог ориентироваться по шороху ее коленей и звуку дыхания. И все же, когда пришло время остановиться, он врезался головой в ее упругие ягодицы. Руки подогнулись, и он завалился на бок. Зои едва слышно засмеялась, забыв об осторожности.

Их ни кто не услышал. Через разрыв в трубе они выбрались на широкую балку, пересекающую поперек весь грузовой отсек. Дуглас присмотрелся и понял, что это часть погрузочного механизма или выполняла похожие функции когда-то. Зои молча указала на центр отсека.

Сетчатый куб накрывал нагромождение катушек, переплетение толстых металлизированных проводов, соединяющих коробочки разного размера. Верхняя часть куба имела круглое отверстие, сквозь которое вылезала цилиндрическая надстройка, мерцающая рядом красных огоньков. От надстройки в потолок уходил пучок проводов.

– Двенадцать, – шепотом подсчитал Дуглас. – Три уже не горят. Возможно простейший индикатор интенсивности поля.

Зои молча кивнула на его реплику, внимательно изучая подступы к генератору и выискивая глазами охрану. Трое, возможно четверо, ходили вдоль куба, двое сидели на верхней его грани, у люка в отсек стояли еще двое. В одном углу стоял добротно сколоченный дом, возможно пункт охраны. Сколько в соседнем отсеке, угадать не возможно, придется на обратном пути найти способ разузнать.

Тут она почувствовала на плече руку Дугласа и вздрогнула, по телу прошла приятная дрожь. Он показал жестом, чтобы она выбиралась отсюда. Полумрак скрывал их от стражи генератора. Зои пролезла в пролом и поползла к выходу.

Дуглас изучал конструкцию устройства и кожуха. Оглянулся, не нашел Зои, и с помощью дыхания стал настраивать себя на более подробное изучение агрегата. Кого он привлечет манипуляциями с палой, на этот раз, он и представить не мог. Оставалось одно – идти на риск. Дыхание замедлилось, взор замер, сердце остановилось.

Сетчатый куб и его содержимое превратилось в подобие голограммы перед взором Дугласа и тут же разлетелось на части, сохраняя иллюзорные связи. Теперь он видел не только внешнюю оболочку, но и особенности конструкции, понимал принцип работы, чувствовал недостатки, на которые мог воздействовать, чтобы осуществить задуманное – отключить генератор так, чтобы его мощность падала постепенно. В его голове уже родились схемы и нужные дополнения к основной конструкции.

Он сделал осторожный вздох и прислушался. Тишина. Но ощущение опасности медленно нарастало и требовало уносить ноги. Дуглас кинулся к разрыву в трубе, забрался внутрь и пополз к выходу. Зои ждала снаружи. Он кубарем выкатился к ее ногам и тут же замахал рукой в сторону, откуда они пришли. Девушка, хоть и помнила уговор, осталась на месте.

Дуглас вскочил и потянул ее за собой. Из трубы донесся зловещий шорох и постукивание. Где-то в стороне раздался похожий звук. Началось, понял он, и прибавил шаг.

– Не туда, – прошептала Зои и потянула его в другую сторону.

Она замерла и зажала рот, когда из разорванной трубы выползла гигантская многоножка и повела в полумраке длинными гибкими усиками. Дуглас выхватил из-за пояса Зои длинный нож, сделанный из бритвенного прибора, и стал оттеснять девушку, загородив ее собой.

– Уходим, – шептал он. – Это сколопендры . . . быстро уходим. . .

Слева от них, из мрака, показалась другая пара длинных усов. В зеленом полусвете шевельнулись жуткие челюсти, словно уже перемалывали жертву. Зои ухватила Дугласа за шиворот и медленно потащила прочь. Он водил лезвием из стороны, в сторону, ожидая нападения. Вот один усик коснулся его ноги, усик другой сколопендры тронул плечо девушки и обе многоногие твари бросились вперед.

Их спас узкий пролом в переборке, в который они успели отступить. Бестии смешались в живом злобном клубке. Дуглас рванулся вперед, ощущая правильность момента, и принялся рубить нападавших, отсекая усики и ноги. Он остановился и отскочил, только когда нож глубоко засел в твердой голове одной из многоножек. Зои схватила его за руку и побежала, утягивая за собой.

Они бежали, не останавливаясь, слыша позади шум преследования. Торчащие трубы, сломанные переборки, мелькали в зеленом мареве, как в калейдоскопе. Зои уже отпустила его и только изредка оглядывалась, проверяя, не отстали ли он. Быстрее, еще быстрее, вертелось в голове.

Вот и верхняя часть пилотской кабины.

Хафалиши меланхолично висели на трубках, которые тянулись по внутренней части корпуса зурайнака. Зои бесцеремонно разбудила своего летуна и тут же оседлала. Она жестко вбила пятки в его бока и прижалась к шее. Хафалиш резко метнулся к черному пролому в стене.

Дуглас оглянулся в темноту и прислушался. Шум приближался. Он повторил все, что сделала его проводница, только голову прижал в последний момент и едва не врезался лбом в острые края пролома. Зигзаг, еще зигзаг, летун знал куда двигаться. Вот и свежий ночной воздух, свет звезд и яркие серпы двух лун.

Зои кружила вокруг антенны, когда Дуглас вынырнул из дыры в корпусе. Она уже не таилась.

– За мной, – крикнула девушка и устремила летуна прочь.

Дуглас последовал за ней. Сумасшедшая гонка прекратилась, только, когда они подлетели к владениям восставших против хозяев генератора. Зои опустила своего летуна на погнутый фюзеляж длинного, похожего на сигару, зурайнака. Дуглас сделал пару кругов и опустился рядом. Когти хафалиша звучно цокнули по металлу.

– Что произошло? – удивилась девушка. – Многоногие редко на нас нападают. Но, там было что-то еще. . .

– Я предупреждал, что придется спешно отступать. Думаю, теперь, они нас потеряли.

– Ты не ответил, – нахмурилась Зои.

– Я должен был увидеть ваш “чудо генератор” и понять, как он работает или хотя бы придумать, как его отключить без вреда для окружающих. Для этого я применил одну свою способность . . . – произнес Дуглас и задумался, подбирая слова. – Которая привлекает к себе всякую гадость, вроде тех сколопендр. Надеюсь, мой теперешний размер, немного сгладил эффект, и все закончилось.

– И что теперь? – уточнила Зои. – Что ты узнал?

– В общих чертах, достаточно, – хмыкнул Дуглас. – Теперь мне нужна будет помощь, чтобы соорудить штуку для плавного отключения генератора. Тут есть зурайнак, с хорошо сохранившейся кабиной пилотов?

– Найдется.

– Тогда возвращаемся в лагерь, нам нужны помощники и паяльное оборудование.

– И ты сможешь отключить генератор?

– Уверен . . . более-менее. . .

– Тогда за дело, – произнесла Зои и подняла своего летуна в воздух.

## Глава 7. Королевский размер.

Весь остаток ночи и половину следующего дня в лагере кипела работа. Дугласу помогали все свободные в люди. В стороне от поселения, в углу пассажирского салона, соорудили леса, почти строительную площадку.

Удача улыбалась широко и загадочно.

Нашлись специалисты по электронике, отыскались люди, разбирающиеся в металлургии, и конечно, мастером на все руки, оказался каждый второй.

Зои показала хорошо сохранившийся зурайнак. Похоже, небольшой аппарат технической поддержки, в момент падения, зажало между двумя боевыми гигантами, и он уцелел, оказавшись под своеобразным стальным навесом. Конечно, при падении ему досталось, но не так, как остальным.

Дугласу снова показалось, что удача, скалит золотые зубы и хитро прищуривается.

Зурайнак, который показала Зои, оказался того же класса, что и их с Малкольмом. Обычно, в таких обстоятельствах, Дуглас напрягался. Если, все идет слишком гладко, скоро начнутся кочки и ухабы, так думал он. И хотя частенько ошибался, тихое беспокойство, всегда маячило мрачной тучкой на горизонте сознания.

– Занятный аппаратец, – произнес он, глядя на Зои. – Отсюда до края свалки далеко? Я смогу до него добраться, когда снова стану обычного размера?

– А что? – спросила та, помогая, двум парням откручивать винт с панели связи.

– Тут есть запчасти, которые мне подойдут.

– Может заранее все демонтировать и оттащить к границе? – уточнил Элим, который с напарником уже открутил винт и теперь катил его, чтобы сбросить на пол кабины.

– Я тоже так подумал, но они слишком тяжелые, – ответил Дуглас. – Плюс, мало времени. И так все в авральном темпе делаем. Вот инструменты я бы здесь оставил.

– Значит, оставим, – раздался молодой голос, с деревянной стремянки, когда очередной винт со стуком упал на панель.

– Хорошо, что эти детали маленькие и легкие, – произнесла Зои, перехватывая рукоять гигантской отвертки. – На варанах и хафалишах быстро все перетаскаем в лагерь.

То, что солнце поднялось, Дуглас понял, когда погасили лампы освещения, которые работали всю ночь над строительной площадкой.

Задолго до того, как он здесь появился, местные мастера смогли восстановить энергоснабжение, протянув провода от одного из верхних зурайнаков с уцелевшей системой солнечных батарей, а местные аккумуляторы хорошо держали заряд и имели хорошую емкость. Так что днем свет давала система зеркал, а ночью, если требовали обстоятельства – светильники зурайнака.

Вообще, как понял Дуглас, если у человека есть время и цель, он может сделать почти все. И эти маленькие люди, стали для него примером. Они не сидели без дела, а постоянно, что-нибудь искали и делали. Особо полезные вещицы прятали по темным углам, до лучших времен.

Кто-то особо дотошный и непоседливый, облазил зурайнаки в пределах уменьшающего поля и нашел медные стержни, после наткнулся на сломанную систему обогрева и раздобыл нагревательные элементы, из которых его рукастые друзья смогли сделать подобие плавильной печи.

Поэтому, когда Дуглас рассказал, что он задумал и, что может понадобиться для сборки схемы отключения генератора, все необходимое нашлось сразу. А чего не хватало, сделали или разыскали очень быстро.

Так появился паяльник, больше походивший на стрелу крана. Управлять им предполагалось с помощью системы лебедок и противовесов, соединенных с поворотной площадкой. Вся конструкция покоилась, на обломке стали, втулке, и нескольких подшипниках. К площадке приделали ручки, и пара человек могла вращать ее в нужном направлении. Еще несколько человек следили за наклоном жала паяльника и попаданием его в нужные места при сборке схемы.

Не учли одного – температуры нагрева. Жара при пайке стаяла такая, что людям приходилось часто меняться и еще чаще обливаться водой и терпеть, пока сборку устройства не закончили.

– Все! – прокричал Дуглас, обливаясь потом и тяжело дыша. – Выключайте, эту коптильню и откатите в сторону.

Где-то наверху раздался треск электроразряда и посыплись искры. Люди, пыхтя, отходили подальше от паяльника. Вытирали лица, насквозь промокшей одеждой. Тянулись к емкостям с водой.

Дуглас стоял на перекладине, с которой руководил пайкой. Его мокрая рубаха висела на поясе, повязанная за рукава. Голый торс блестел от пота, грязные разводы тянулись по спине и груди.

Он внимательно всматривался в получившееся устройство и понимал, что проверить его сможет, только на месте. И если совершил ошибку, то погибнут люди, возможно и он сам. Устройство могло не сработать и тогда те, кто будет помогать, попадут под острые скальпели-топоры охраны генератора. Если же оно сработает неправильно, обречены будут все. В голове мелькнул образ разорванного в клочья человека, когда тот попал за пределы сжимающего поля.

Дуглас ощутил толчок. Всю конструкцию вместе с паяльником двигали в сторону.

– Ребята! – крикнул Дуглас, присел и схватился за перекладину. – Я погорячился! Наша сборка гораздо легче. Волоките ее туда.

Он указал рукой. Снизу ругнулись, заворчали. Скрип и хруст прекратился. Он стал спускаться, все еще ощущая жар остывающего паяльника. Пара человек аккуратно погрузила плату на тележку и стала оттаскивать в сторону.

Дуглас подошел к тележке и ухватился за сборку руками, приподнял.

– Хафалиш сможет поднять это? – спросил он, приблизившегося Августа.

Тот широким хватом взял плату за края и приподнял. Крякнул, опустил обратно на повозку, и качнул головой.

– Есть у нас один силач, – буркнул Август. – С норовом, как породистый вайкач. Дотащит. Ну что, полдела сделано?

– Согласен, – ответил Дуглас. – Пора обсудить ночной набег. Но сначала я хочу помыться и обсушить одежду.

* * *

Все, кто этим вечером шел к генератору поля биомолекулярной селективной компрессии, собрались в хижине Августа. На грубом столе разложили листы бумаги со схемами, нарисованными от руки. Люди стояли вокруг и внимательно слушали.

# Примечания

1

Зурайнак – (вымышленное техническое средство) летательный аппарат, чем-то похож на дерижабль, но более функциональный и мобильный.

2

Хавайдах – (вымышленное животное) – похожий на птеродактиля хищник, с мощным, длинным клювом, с несколькими рядами зубов и пилообразным языком.

3

Вайгарак – (вымышленное существо) – гигантское подобие ящерицы Молоха, агрессивен, опасен.

4

Оюмак – (вымышленное устройство) стационарное кресло-кокон, для работы с архивами данных в виртуальной реальности, а так же для получения воспоминаний и опыта других людей.

5

Вайкач – (вымышленное животное) – существо похожее на верблюда, обитает в пустынном мире Шаорин.

6

Гордон Рамси (Gordon Ramsay анг.) – элитный ресторан в Лондоне.

7

Процитоид – (вымышленное существо) – отдаленно похож на гигантского богомола. Рост от шести футов (1.8 метр) и выше. В качестве оружия используют особенности своего организма – саблевидные лапы, лапы меньшего размера в виде клешней. Тело существа способно генерировать мощные звуковые и электрические импульсы. Разумен и опасен.

8

Бердыш – боевой топор, имеющий длинное древко и очень широкое лунообразное лезвие.

9

Аблиаксид – вымышленный минерал.

10

Стиль Гранж – неряшливый стиль в одежде.

11

Хафалиш – (вымышленное животное) подобие крупной летучей мыши.