Александр А.
Собеседник

Часть первая

1

Мне всегда было интересно, почему для того, чтобы на тебя обратили внимание, с самого детства приходилось кричать. Только повысив голос, ты мог рассчитывать на то, чтобы тебя слышали, но не задавали вопрос, почему ты кричишь? Всех тут же интересует лишь одно – когда же ты, наконец, заткнешься! Сейчас всё изменилось. Меня слушают так внимательно, что мне не приходится повышать голос, всё теперь наоборот. Я говорю вполголоса, а эти глаза так пристально пытаются разглядеть моё лицо, вслушиваясь в каждое слово, следя за каждым движением моих губ. Наконец, всё разрешилось. Практически четверть жизни, хотя, может, и половину! Мы ведь не можем знать, когда нас достигнет наш конец! Может быть, завтра, а может, и через оставшиеся сорок, пятьдесят или более лет. Сейчас меня могут слышать, а я могу говорить и высказываться. Хотя собеседников у меня было уже достаточно, и мало кто из них мог дать мне вразумительный ответ на поставленные вопросы, но, несмотря на это, они были отличными слушателями.

Она сидит на коленях на твердом бетонном полу. Ее руки связаны, в уголках рта чуть виднеются алые кровоподтёки, а на шею накинута петля. Ее никто не бил, не насиловал. Я лишь веду с ней беседу.

– От.. от..отпустите…меменя. Попожалуйста!– прошептала она тихим голосом.

Совсем недавно эта особа кричала и визжала, употребив некоторое количество алкоголя и зажигая в одном из городских клубов.

Раньше казалось, что так тяжело с кем-либо начать диалог, просто поговорить, и так оно и было в обычной жизни. Но все менялось во время жизни ночной. Люди расслаблялись, им было так хорошо, что порой забывали об этом, и сквозь призму алкогольного опьянения могли разговаривать с кем угодно и как угодно. Так произошло и в этот раз.

– Я освобожу тебя вскоре. Но для начала мне хотелось бы побеседовать. Ты интересный слушатель, не задаешь лишних вопросов, не издаешь лишних ответов. Ты знаешь, как порой тяжело найти хорошего собеседника?

Девушка кивнула, ее тушь потекла, смешиваясь со слезами, по щекам, подбираясь к подбородку.

– Не стоит плакать. Этим делу не поможешь. Расскажи мне, пожалуйста, ты всегда такая распутная и общительная или только во время ночных выходов?

Она пожала плечами, ее тело немного вздрогнуло.

– Ты знакома с литературой? Любишь ли Достоевского? Читаешь ли вовсе?

– Ррраньше..

– А почему теперь отказалась от этой затеи? Что изменилось сейчас? Гаджеты? Я понимаю, что в мире высоких технологий нет места библиотечной тишине, теперь разумами людей правит всякого рода похабщина из сети, а не классическая литература или труды великих романистов и поэтов. Всё ушло в прошлое! А кто в этом виноват? Мы сами. Мы хороним всё! Труды великих, а также своих родных и близких раньше срока, а всё потому, что вместо любви, семьи и верности мы начали стремиться к самолюбию, а это и есть самоуничтожение. Вот скажи мне, в чем суть жизни? Как ты ее понимаешь?

Она шмыгнула, ее дыхание прервалось на несколько секунд, а после из ее рта вырвался стон.

– Ну-ну.

Я наклоняюсь к ней и, достав носовой платок, вытираю с ее лица слезы, смешанные со сгустками слизи, выходящими из носа.

– Не хочешь отвечать? – эти слова прозвучали шёпотом. -А может, ты не знаешь попросту ответа? И я понимаю тебя. Вы все кричите о том, насколько вы все классные, насколько умеете послать всех куда подальше, а об кого-то вытереть ноги. А что получаете в итоге? Вы опускаетесь настолько в грязь, что свиньи чище!…

– Я всё пытаюсь найти собеседника, который сможет не только выслушать, но и ответить мне на мои вопросы. Так жаль каждый раз обжигаться на одном и том же. Нет, бесспорно, вы все хорошо меня слушаете, это читается в ваших глазах, но в конечном итоге заканчивается всё одним и тем же… Очень жаль.

– Ты, наверно, слышала о том, что в нашем городе бесследно пропадают люди, а затем их находят со следами суицида? – обернувшись, я обращаю внимание на неё.

Девушка смотрела прямо в глаза, понимая, что именно сегодня, а может, и чуть раньше совершила роковую ошибку, что повлекла за собой ситуацию, из которой, скорее всего, не было шансов выбраться.

– Видимо, нет. Конечно, нет, о чем я говорю. Ведь всем плевать друг на друга, а служителям госорганов тем более. Пропал человек, один, другой, и всем всё равно. Покончил с собой, тем более! Зачем предостерегать? Зачем стремиться к лучшему? А может, и наоборот? Может, предупреждают, а никто не слышит! Ведь все настолько сейчас озабочены собой, что и слушать никто никого не станет. Эх, ладно.

Я сажусь напротив нее в мягкое кресло. Сквозь преломленный свет та пыталась всё же понять, кто же перед ней сидит.

– Эх, жаль. Ты красивая девушка, отличница к тому же! Так обидно, что ты, как и большинство, не захотела общаться со мной по-человечески. Я понимаю, что потянуло тебя ко мне иное желание, но неужели это так сложно? Я открываю пачку сигарет и прикуриваю. Через мгновение дым разносится по помещению, теряясь в воздухе.

Ее глаза задрожали, она попыталась облизнуть высохшую немного поврежденную нижнюю губу.

– Пппрошу, отпустите меня!

Я с серьезным лицом помотал головой и нажал на кнопку.

Девушка попыталась завизжать, но не успела. Ее горло что-то сжало с неимоверной силой, а после ее тело потащило наверх, казалось, что голова вот-вот оторвётся. Она захрипела, вены на шее вздулись, щёки вспухли. Она попыталась дёрнуть ногами, но и это у нее не вышло… Через несколько секунд она успокоилась, ее голова повисла как раз в тот миг, когда лебедка достигла своего максимума.

Я докуриваю сигарету, затем, прислушиваясь, ухмыляюсь. После достаю книгу, что лежала у кресла. Открываю ее на одной из прочитанных ранее страниц и углубляюсь в чтение строк, что несли в себе всю суть человеческого бытия…

2

Я стою у парадной, не понимая, что я здесь делаю. Моросит осенний противный дождь. В одной руке у меня цветы, в другой упакованная в красивую обертку книга. Книга – это все-таки лучший подарок, а хорошая книга порой становится и отличным другом. Мы все ищем суть и очень часто находим ее. Кто-то в строках, пролистывая страницу за страницей, а кто-то упростил себе задачу и листает лишь страницы в открытом браузере своего смартфона, читая те или иные высказывания всех кого попало. Чему мы можем научиться в наше время? Чего мы хотим? И на эти вопросы ответит каждый по-своему. Мои конечности потихоньку продрогли. Сколько мне ещё стоять и мокнуть? Хотя что-то в этом есть. В этом и состоит прелесть этого города. Он целиком и полностью пропитан похотью! Впрочем, так всегда и было. Кто бы что ни отрицал, мы все стремимся высвободить свои чресла наружу, воспользоваться кем-то. И на эти считанные минуты мы потеряны. Мы испаряемся в небытие, мы исчезаем, погружаясь в прострацию, освобождая свои головы от всего негатива, что накопился у нас за какое-то время. Но это всего лишь миг. А что будет дальше? Всё то же самое – уныние, одиночество и в конечном итоге смерть. Мы все пленники, мы все сами сажаем себя в тюрьму, придумывая и навязывая себе правила. А что если всего этого нет? Что если всё гораздо проще, и для нормальной жизни, для счастья нам всего лишь нужно нечто простое? Просто чтобы нас слышали? Умение слушать, а не только говорить, вот что важно!

– Прости за опоздание!

– Ничего страшного! – я улыбаюсь в ответ.

– Это что, мне? – она не улыбается, и нет в ней ни капли растерянности. – Ты же знаешь, что это лишнее! – она открывает парадную, а я молчу в ответ. Это странно, казалось бы, она общается со мной, но у нее лишь одна задача. И она очень проста.

– Я ведь тебе говорила неоднократно. Принес деньги, взял что нужно и ушёл до следующего назначенного времени. Как у врача! – я не вижу ее лица, но уверен, что она улыбнулась.

– Даже платных врачей поздравляют в день рождения!

– Откуда ты узнал об этом? – она обернулась, когда подошла к двери и зазвенела ключами.

Я пожал плечами, после чего проследовал за ней.

Спустя двадцать минут я уже лежал на помятой постели, в которой до меня и были, и будут десятки таких же безнадёжных людей, и курил. Выдыхая серый дым, я размышлял. У меня в запасе было ещё сорок минут, так как я оплатил час времени, чтобы расслабиться и разрядиться после тяжёлой ночи. Накопленное возбуждение принято снимать! Ведь жить в постоянном стрессе никак нельзя, нужно искать время и для расслабления.

Она вышла из душа и прилегла рядом. Ее зовут Лола, конечно, это всего лишь псевдоним. Напрямую я никогда не спрашивал, но, скорее всего, это что-то сокращённое от Лолита. По-видимому, она давно находилась в этом «бизнесе», так как выглядела уже не как девочка, и в постели чувствовался серьезный опыт.

Она берет книгу, разворачивает подарочную упаковку.

– «Три причины стать счастливым в Петербурге». Хм. Интересно. Так, значит, ты выяснил мое полное имя?

Я вдохнул поглубже, теплый дым приятно прошёл через дыхательные пути? окутав лёгкие, после чего ответил на выдохе:

– Ты есть в картотеке. Мне было несложно это сделать. Ведь тебя забирали в отдел не один раз.

Лола перехватила мою сигарету и глубоко затянулась.

– Это-то да. Но я не думала, что тебе будет до этого дело, но признаюсь, мне было приятно получить поздравления! – она вновь улыбнулась.

Лола симпатичная девушка и вполне могла бы вести нормальный образ жизни. Хотя подождите, а что есть нормально? На мой взгляд, многие девушки, жены особо не отличаются от тех же проституток, только, так скажем, они работают более легально. Иногда я задаюсь вопросом, а что выгоднее? Заплатить раз или два в неделю девушке за то, что она исполнит все твои желания и прихоти, или же всё-таки связать себя с одной из них узами брака на всю жизнь и лишиться всего? Нет уж, увольте. Мир перевернулся с ног на голову.

– Ты знаешь, у меня ведь есть среди клиентов и другие сотрудники. И хочу тебе сказать, что они скупы, не как ты. Отчего ты платишь мне даже больше, чем следует?

– Ответ очень прост! Я плачу за то, что за этот час наслаждаюсь не только утехами интимного характера, но и также тем, что я могу сказать тебе всё, что захочу, и тебе так или иначе придется меня выслушать! Да и к тому же наши виды деятельности особо не отличаются! – я рассмеялся, и она подхватила мой смех.

– Да! Ну тогда начинай! А я буду слушать.

В тот же миг она протянула руку к моей промежности и принялась двигать по нему рукой. Он среагировал, видимо, энергия, что накопилась за неделю, давала возможность продолжить то, что вскоре закончилось, не успев начаться. Лола сползла ниже, изогнувшись как кошка. Ее симпатичный зад был приподнят, возвышаясь над головой, пока ее губы, причмокивая, нежно обрабатывали моего «друга». Я закрыл глаза. Общение, видимо придется перенести на следующий раз, подумал я и практически утонул в экстазе, пока не услышал знакомую и назойливую вибрацию, идущую со стороны тумбочки…

3

Я снова в пути. Целеустремлен ли я? Вряд ли. Скорее всего это лишь от того, что жизнь мне поднадоела. За стеклом всё тот же моросящий дождь, а в трамвае, на котором я передвигался, всё те же люди. Они все словно надели маски недоброжелательности, каждый, стоило только поймать чей-то взгляд, выдавал такое выражение, будто хотел испепелить тебя. Как же так? Ведь ещё совсем недавно можно было смело улыбнуться симпатичной девушке, и она отвечала тебе взаимностью, а теперь? Теперь было лишь сплошное негодование о том, что же произошло с людьми? Где же счастливые лица? Где смех? Всё ушло. Мы все проваливается в глубокую яму, ущелье под названием чистилище. Я вновь еду туда, где кто-то совершил прегрешение в доказательство того, что жизнь и смерть ходят друг с другом, плечом к плечу.

Двери трамвая открылись. Дождь всё продолжал своё противное дело. Взглянув в телефон, я понял, в каком направлении двигаться. Вспоминая юность, я каждый день убеждался в том, как меняется мой город. Раньше, приехав в центр на выходных или в любой другой день, Невский проспект можно было перейти в любом месте из-за дефицита автомобилей, сейчас же ты можешь это сделать лишь из-за их переизбытка, проскальзывая между бамперами. Что произошло с моим когда-то любимым городом, осталось загадкой.

Вот я и подхожу к нужному месту. Из полицейских автомобилей лишь ППС-ный УАЗик. А хотя нет. Участковый, по-видимому, приехал на своем личном авто.

– Привет, Валентин, – поздоровался я с угрюмым участковым, что стоял у входа в один из подвалов и судорожно курил.

– Здравия желаю! – ответил он, и я приметил его красные глаза.

– Что там?

– Суицид. Девушка. Совсем молоденькая.

– Хорошо, посмотрим.

Постовые отдали мне честь и, зайдя внутрь, я почувствовал запах сырости и плесени. В помещении уже работали судмедэксперты. Девушка всё ещё висела на петле. В тусклом свете было тяжело разобрать ее возраст, тем более что ее лицо было скрыто длинными светлыми волосами. Здесь явно кто-то потрудился, обстановка для подвала была даже приятной, если откинуть запах и торчащие повсюду трубы. Напротив висящей девушки стояло мягкое кресло, у одной из стенок находился журнальный столик с книгами и керосиновой лампой. В целом обстановка говорила о том, что здесь явно кто-то проводил время, причем очень часто.

Я подошёл к одному из криминалистов.

– Ну, рассказывайте.

– На первый взгляд, это простой суицид.

– Ага, но явно меня бы не вызвали.

– То-то и оно, – ответил мужчина, имя которого я все никак не мог запомнить. То ли Паша, то ли Саша. А хрен с ним.

Мы подошли ближе к жертве, и он включил фонарик.

–Обратите внимание на запястья. Видите эти кровоподтёки?

Я кивнул.

– Они явно говорят о том, что ее руки были связаны. А теперь гляньте вот сюда, – он направил луч от фонарика ей на лицо, приподняв волосы.

Девушка и вправду была молоденькой. Я обрадовался, что интимная связь была до этого прецендента. Иначе желание проснулось бы не раньше, чем через пару дней.

– Кровоподтеки в уголках губ?

– Да, с небольшими повреждениями тканей. То есть ее рот был перевязан чем-то тонким, и это навряд ли скотч, скорее, веревка или же проволока.

Я промолчал. Когда же всё это прекратится? Когда же можно будет провести хоть один день в спокойствии без всякого рода убийств и прочего?

– Ну, что здесь? – произнес Валентин из-за спины.

Я повернулся к нему и, посмотрев в раздраженные глаза, почувствовал запах сигарет, смешанный с алкоголем.

– Ваня, ты что, пил?

– Семен, ну ты ж понимаешь! Что с ней? Суицид?

Я помотал головой.

– Скорее всего, ей помогли.

– Твою ж мать! Только мне этого не хватало на моем участке. А может, всё-таки суицид? – более настойчиво спросил Валентин.

Я понял, на что он намекает, но оставил его вопрос без ответа.

– Ну что? Можем забирать?

– Вы сняли пальчики?

– Да, всё сделали. Теперь нужно более детально осмотреть тело и выяснить, были ли насильственные действия.

– Хорошо. Сообщите, когда отчёт будет готов.

Я решил осмотреться. Сел в кресло. «Отличный вид», – подумал я, так как жертва была прямо перед моим взором. Мне стало интересно. Сидел ли кто-нибудь напротив? Наблюдал ли за ней? А если и да, то что он испытывал? Возможно, возбуждение? Вопросы были, но хотел ли я отвечать на них? Это другой вопрос. Я вновь осмотрелся: книги, что лежали неподалеку, были мне знакомы. Классика, будто кто-то перенес свою домашнюю библиотеку сюда, для того чтобы наслаждаться каждый вечер под «приятное» капание воды с труб.

Выйдя на улицу, я вновь попал под дождь. Опавшая листва, что лежала под ногами, начала чернеть. Общая картинка с учётом увиденного ранее заставила желудок приподнять всё то, что я успел съесть, пока добирался сюда, к горлу. Я закурил.

Через несколько десятков минут тело девушки погрузили в труповозку.

– Я тогда в отдел, – произнес Валя. – И я всё-таки рассчитываю на то, что это будет суицид.

Я взглянул на него, выдохнув дым от очередной сигареты.

– Опроси тех, кто может знать о том, кто здесь обитает. Узнай у ЖКХ, у кого должны были быть ключи от этого подвала. Там явно кто-то бывает. Девушку, скорее всего, убили, так как явно инсценировка. Я тоже в отдел, нужно установить личность и уведомить ее родственников, если они уже не ищут её. И кто сообщил о находке?

– Аноним. Ладно, я поехал. Тебя подвезти?

– Нет.

– Тогда встретимся в отделе.

– Да и пробейте номер, кто и откуда звонил! До встречи…

4

Прекратившийся дождь плавно перешёл в плотный туман. Мне всегда было интересно. В Петербурге большинство дней идёт дождь. Куда же девается вся эта вода? По идее, город давным-давно уже должен был погрузиться под воду, но складывается впечатление, что он находится словно на плавающем острове, разделенный от основного материка. Да.. даже убийства здесь имеют некий смысл. Конечно, я не говорю о том, что здесь нет и простых ответов на вопрос о чьей-то гибели. Но всё же чаще преступления подобны неким загадочным тайнам. Я сменил трамвай на троллейбус, ощущения были теми же. Все те же лица, всё та же угрюмость. Но, как ни крути, менять общественный транспорт на личный авто желания не было. Находясь рядом с людьми, он мог изучить повадки и поведение лучше, чем на каких-либо курсах повышения квалификации, а это следователю было нужно как никому другому.

Покинув теплый троллейбус, я вновь ощутил прохладный влажный воздух. В следующую секунду пришла мысль достать сигарету, но неожиданно я передумал. Слишком часто я это делаю, ну а как ещё бороться со всеми невзгодами, что происходят у меня периодически? Задав себе этот вопрос, я тут же сунул руку в карман и, выхватив из пачки одну из «раковых палочек» губами, я прикурил. Ох уж это приятное тепло! В таких погодных условиях это единственное спасение и радость. По крайней мере лично для меня.

Снова это здание. Отчёт судмедэкспертов был готов достаточно быстро и совпал с временем опознания девушки родителями. Ее личность до конца ещё не была установлена, единственный момент, за который пришлось ухватиться – звонок от одной из женщин, что заявила о пропаже ее дочери с похожим описанием.

От этого было горько. Вся надежда была на то, что хотя бы судмедэксперты расскажут, о том, что ее тело не было подвержено насильственным действиям.

Вот она, эта огромная трёхметровая деревянная дверь. Сколько трупов было в этом здании? Сколько невинно погибших? И сколько их ещё будет здесь? Никому было не известно.

Через пару минут Саша или Паша пригласил меня пройти в холодное и мрачное помещение. На одном из столов я приметил знакомые черты. Сейчас у меня будто возникло дежавю, но я свалил это всё на усталость.

– Обратите внимание, Семён, на след на шее.

– Ага.

– Так вот по размерам и параметрам он не подходит под ту веревку, из которой мы её вытащили. Этот след по характеру воздействия больше походит под металлический трос. Такие используют в различных целях, связанных со строительством судов, автомобилей и прочей техники, а так же в производстве лебедок.

Я призадумался.

– С ее ртом и руками все понятно, а вот чего мы не заметили на месте преступления…

Вот они, ключевые слова.

– Так это гематомы в районе коленных чашечек. Скорее всего, перед смертью она сидела на коленях.

– Интересно. Не томите. Мне важно другое сейчас.

– Да, следов изнасилования нет, но в крови мы кое-что обнаружили. Конечно, не обошлось без алкоголя, но мы нашли ещё кое-что. Ее опоили, мы пока не выяснили, какой препарат использовался, но она явно не соображала, куда идёт и с кем. Такими вещами обычно пользуются опытные насильники, но здесь что-то другое. Ее явно откуда-то увели, а когда она пришла в себя, то было уже поздно.

– Понятно. Сейчас должны прийти на опознание, если это ее родители, то у нас появится шанс узнать, где и с кем она проводила последние часы своей жизни.

Я вновь взялся за сигарету. Предварительно я подумал, стоит ли? Конечно, стоит. Немного клонит в сон, хотя это и нормально. Выспаться в этом городе не представляется возможным. Что же произошло с этой девочкой? Кому она насолила? А хотя нужно вернуться на место преступления. И да, нужно связаться с криминалистами и узнать по поводу следов. Следов от семяизвержения. Кто знает этих мастурбирующих уродов. Ведь у каждого свои предпочтения.

Вот и они. Я с уверенностью могу сказать, что это именно они. Отец держится, по крайней мере, он плотно стоит на ногах, а мать… Если бы не ее муж, что крепко держал ее под руку, то, скорее всего, она упала бы на месте. Это точно они. Я вижу сходство. Да и кто, кроме родной матери, в душе уже будет понимать, несмотря на все внутренние отговорки, что эта трагедия произошла именно с их ребенком. Пуповина. Обрезав ее хирургическими ножницами, от нее не избавляются. Эта связь, что питает дитя ещё в утробе матери, так и остаётся с нами до конца наших дней, как бы мы это ни отрицали.

– Здравствуйте! – произношу я, выдохнув дым и пытаясь найти урну беглым взглядом, чтобы избавится от хабарика. – Капитан юстиции Леонов.

– Ддобрый ддень, – попыталась произнести мать. – Это я вам звонила.

– Почему капитан юстиции сам занимается розыскными мероприятиями? Вы разве не должны сидеть в участке и собирать доказательства именно у себя в кабинете?

Я удивлен. Лицо мужчины явно мне знакомо, он непрост и, скорее всего, юридически подкован. Ещё одна небольшая проблема. Ну ладно, хрен с ним.

– Во-первых, сегодня выходной день. Во-вторых, на этот случай пока ещё не заведено уголовное дело. Поэтому именно я здесь, а не оперуполномоченный. И это процедура опознания, вы ещё рано делаете выводы.

– Хорошо, – фыркнул мужчина, – ведите нас!

Женщине с каждым вдохом становилось все хуже, ее лицо побледнело, а руки тряслись ещё больше. Это было очень заметно в тот миг, когда она подписывала журнал посещения этого заведения.

Я ожидал самого худшего, и так оно и произошло. Мать издала истошный вопль, а после ее ноги подкосились. Ее муж оказался рядом и вовремя подхватил обмякшее тело. Один из судмедэкспертов тут же поднес ватку, пропитанную нашатырем, к носу женщины и та, дёрнувшись, открыла глаза. Я лично понимаю, что в таких ситуациях не поможет ни одно слово, поэтому лучше молчать или говорить только по делу....

5

Я думаю, что, скорее всего, каждый человек задумывался не только о смысле жизни, но и о том, что ждёт нас после. Я знаю ответ на это. Ничего. Наш разум угасает, нас поглощает тьма, а после уже не важно, что будет. Либо наши тела превращаются в прах, либо подвергаются гниению, предоставив червям доделать остальное. Я видел столько смертей, что и не счесть. Тяжело в таких ситуациях не потерять веру в Бога, я потерял. Если он и есть, то почему же допускает убийства или же простые смерти по неосторожности? Почему не убеждает отчаявшихся продолжать жить взамен петли или горстью таблеток? Много вопросов, а ответ один. Лишь мы сами можем продлить свои жизни как можно на более долгий срок, достаточно лишь быть более здравомыслящим человеком. Да о чем же я думаю? Мир изменился, хотя, может, и был таким всегда? Все люди разные, но все мы так или иначе способны причинять боль.

Вновь выйдя из троллейбуса, я возвращаюсь туда, где, в принципе, не должен был сегодня быть. День подходит к концу, личность девушки установлена, для снятия показаний от родителей завтра будет отправлен оперуполномоченный. Как бы это ни звучало, то для нашего спокойствия лучше бы эта девушка решила самостоятельно поставить точку на своей жизни, но улики говорили об обратном. Ей однозначно помогли, а кто это сделал, предстояло выяснить.

Проходя пешком к месту преступления, я вдыхаю тяжёлый влажный воздух. Дождь прекратился. Интересно, надолго ли? Хотя это было не важно. Я иногда задумываюсь, а смог бы я начать жизнь в других погодных условиях? Возможно, да, но мне почему-то кажется, что я не способен уже жить иначе.

Вот и он, этот злополучный подвал. Один из полицейских до сих пор сидит в автомобиле дежурной части. Меня он не замечает, и мне ничего не остаётся, кроме как постучать в окно.

Стук отвлёк полицейского от смартфона. Он, дернувшись, резко повернулся и открыл окно.

– Здравия желаю!

– Да, да. Как обстановка?

– Да всё тихо вроде. После того как здесь закончили криминалисты, никто больше не появлялся.

– Понятно. Я зайду в подвал, так что ленту поврежу немного.

– Хорошо. Моя помощь нужна?

– Нет, я так, осмотрюсь.

Я разворачиваюсь и иду прямиком в преисподнюю. Иначе я не могу это назвать, так как такое мнение сложилось у меня, когда впервые я там появился.

Снова этот запах сырости и плесени. Так же добавилось ещё кое-что, скорее всего, аромат смерти. Свет отключен. Я достаю из кармана фонарик и включаю его. Да, профессиональная привычка всегда иметь его под рукой. Конечно, большинство пользуются телефонным фонариком, но как по мне, он не слишком удобен.

В кромешной тишине я слышу падающие капли. Интересно, тот, кто читал здесь книги, мог ли сосредоточиться? Или же это всё было разложено так, для обстановки.

Перед тем как снова сесть в троллейбус, я связался с криминалистами. Всё было чисто: ни крови, ни следов чьего-либо ДНК. Очень странно.

Я осветил лучом фонаря стену, пытаясь найти включатель. На поиски ушло около двух минут. Дернув за небольшой торчащий рубильник, на мой взгляд, произведенный ещё в послевоенные годы, увидел, что лампочка не загорелась. Интересно. Продолжив свой путь, я освещал фонарем бетонный пол. Добравшись до кресла, осмотрев его, я вновь осветил место, где до этого безмолвно висела жертва. На мгновение возник ее образ, и по моему телу пробежали мурашки. После я перевел луч фонаря на журнальный столик, обнаружил кое-что интересное. Книг на месте нет. Наверное, забрали криминалисты. Далее я осветил фонарём всё вокруг, после чего вспомнил о рубильнике и направил луч на лампочку. Висит на месте. Я пригляделся, все тонкие волоски за стеклом так же на своих местах. Я протянул руку и прокрутил её по резьбе. Вуаля! Свет зажёгся. С непривычки я ненадолго потерял зрение, всего лишь на пару секунд. Но, как оказалось, этого хватило, чтобы не заметить, как передо мной появился чей-то темный силуэт. Я опешил, но не смог среагировать, так как что-то тяжёлое пришлось точно по моей голове. Сильную боль я не почувствовал, так, просто глухой хлопок. Видимо, мой организм помог мне с этим справиться, отправив в глубочайший нокдаун.

Часть вторая

1

Сколько времени мне потребуется, чтобы исполнить свою давнюю мечту? Ещё месяц? Год или два? А, может, она не сбудется никогда. Как смириться и принять это? Мне всего лишь нужно найти его, того, кто сможет выслушать меня. Того, кто захочет поговорить искренне и непредвзято. Возможно ли это в наше время? Столько вопросов без ответа и хотя бы намека на возможность испытать то, что гложет меня с самого детства. В моей голове то и дело звучат голоса моих родителей. Они что-то бурно обсуждают. Я подхожу к ним с вопросом, я не помню дословно, с каким, но меня не слышат! Я замыкаюсь в себе, даю сам себе обет молчания. Я не задаю больше вопросов, а на поставленные не отвечаю. И что теперь? А теперь я устал, жизнь проходит, и молчать вечно не получается. Конечно, можно было бы сбежать куда подальше, но от проблем не убежишь. Они так или иначе догонят тебя и не дадут уснуть больше никогда. Я лишён сна, а причина этому – накопленная тяжесть от дефицита общения. Ме нужен собеседник по душе. Хотя бы раз, хотя бы на мгновение, и тогда я даю слово, что смогу уйти, а вместе со мной уйдет и боль остальных. Хотя я не знаю, способен ли чувствовать кто-либо боль. Вряд ли. Мир потихоньку рушится, человечность теряется. От любви к самим себе люди потеряли душу, и я или кто-то из мне подобных вряд ли способен что-то изменить… А хотя… Если всё раскроется и выйдет в свет, то эта история способна будет излечить общество или хотя бы часть. Надежда… Она и вправду умирает последней, даже после того как не станет меня…

– Ты знаешь, что такое апокалипсис? – прозвучал мой голос, образовав эхо.

Молодой человек, что стоял передо мной на коленях, очнулся. На одной из штанин я вижу растекшееся мокрое пятно. Странно, в клубе он казался более смелым и брутальным.

– Где, где я? – шепчет он.

Я ухмыляюсь.

– В преисподней! Но у тебя есть все шансы возвыситься и попасть в рай!

– Ты, ты кто, твою мать?

– Тише, тише… Оглядись.

Он оглядывается, его нижняя губа трясётся.

– Это что, подвал?

– Возможно. Так ответь на вопрос. Что же такое апокалипсис?

Молодой человек попытался встать на ноги. У него ничего не вышло. Ведь он находился в таком положении несколько часов, поэтому его ноги ниже колен онемели, руки были связаны, а шею окутывало нечто холодное.

– Что происходит? Отпустите меня… Что я вам сделал?

– Видишь ли, ты ничем не отличаешься от остальных. Тебя не интересует внутренний мир твоего собеседника. Тобой лишь управляет похоть и безрассудство. Не знаю, проблема в тебе самом или же в твоих родителях, что не научили уму-разуму. Всё это печально. Общество гниёт, и вместе с ним и сама суть человеческого бытия! Это ли не есть апокалипсис? Как ты считаешь?

Он начинает биться в истерике, его голос повышается.

– Что я вам сделал? Освободите меня немедленно!

– Вот когда ты брал в руки классическую литературу в последний раз?

– Вы в своём уме? Что вы задумали? – Он начинает плакать, словно провинившееся дитя.

– Мне нужно просто общение, нормальное, человеческое общение!

– Так обратитесь в дурку! Вашу мать!

Эх, это неверный ответ. Снова провал, но меня радует лишь одно. Ещё одна душа освободится от оков сатаны, что уже вот-вот целиком и полностью поработит этот мир… Я нажимаю на кнопку. Лебедка приходит в движение, и его тело мгновенно начинает ползти наверх, к одной из труб, что несёт в себе тысячи отходов в виде говна, что люди оставляют после себя этой земле. Он трясет ногами, упирается, не хочет расставаться с этой жизнью. Лебедка всё затягивает и затягивает, пока не происходит хруст. Его шейные позвонки не выдержали напряжения и под тяжестью туловища треснули. Вот и всё. Ещё одна душа освободилась от оков, ещё одна. Теперь есть время почитать. Я протягиваю руку, достаю книгу и читаю вслух…

2

Я все-таки остался жив. Хотя в какой-то миг я обрадовался забвению. Момент падения к бетонному полу был самым приятным за последнее время. Мне показалось, что я лечу словно в замедленном действии и вот-вот упаду в мягкую постель или воду. Ни того, ни другого не произошло. Лишь тяжёлый удар всей массой тела произвел эффект вылета моей души наружу. Конечно, я шучу, и моя душа не покидала мое тело, просто на тот момент мне так показалось. Сильное сотрясение с кратковременной потерей памяти. Таким оказался мой диагноз, что повлек за собой принудительное нахождение в одной из клиник этого города. Честное слово, пребывая там, я наконец-то попал в рай. Конечно, не пятизвёздочный отель, но всё же мне удалось хорошенько поразмыслить и, так скажем, отдохнуть. О работе я практически не думал, последнее дело отдали другому специалисту, а меня отправили на заслуженный больничный. Я много размышлял, нет, не о той встрече в подвале и не о погибшей девушке, а наоборот. Ко мне в мое сознание приходили мысли о том, что, может, произошедшее – это сигнал о том, что пора остановиться и передохнуть? Возможно, так оно и было. И, кстати, я отдохнул на славу. Мне удалось настолько расслабиться, что на миг я окунулся в мысли о том, что мы, мужчины, не взрослеем. На мой взгляд, мы все лишь играем роли повзрослевших, мудрых, наученных жизнью людишек, но глубоко в душе всё те же безнадёжные мальчишки. И, кстати, мне даже удалось заинтересовать одну из медсестёр до такой степени, что в процедурном кабинете нам пришлось ненадолго закрыться на замок. Но всему приходит рано или поздно конец

На тумбочке завибрировал телефон. Будильник? Нет, я его не ставил. Я с трудом вырвался из сна, где мы всё ещё с той пышнобедрой медсестрой по очереди передаём процедурную эстафету друг другу.

Наконец, я наощупь нахожу его и открываю глаза. Знакомый номер, что обещал не беспокоить меня ещё три недели.

– У аппарата.

– Отдыхаешь?

– А ты как думаешь?

– Как твоя голова? Заживает?

– Была хорошо, пока ты не позвонил. Чего тебе?

Юра, мой коллега по цеху, сделал затяжную паузу, прежде чем продолжить.

– У нас очередной суицид.

– Продолжай.

– Схожая картинка, только жмур – мужчина от двадцати до двадцати пяти лет.

– Далеко?

– В нескольких кварталах от предыдущего места.

– Так для чего ты мне это рассказываешь? Я ведь на больничном.

– Тело уже увезли на экспертизу, и криминалисты закончили свою работу. В общем, всё очень странно, Семён.

Что-то подсказывало мне, что не к добру всё это. Я продолжил внимательно молча слушать.

– В общем, здесь очень много вопросов, так же как и с предыдущим местом преступления. Тебе лучше подъехать в отдел.

Я поднялся с кровати и подошёл к окну. Патрульного автомобиля не было.

– Так вы взрослые мальчики, сами разберётесь.

Я услышал, как Юра тяжело выдохнул.

– Боюсь, что нам будет нужна твоя помощь.

– Неужто! Ну тогда подъеду. Никакого от вас продыху.

– Хорошо, ждём.

Я нажал на отбой и сел на край кровати. Голова немного побаливала в том месте, где были наложены шесть швов. Видимо, у нас и вправду появился серийник. А я был практически рядом с ним и упустил его. Нет, по правде говоря, лучше было бы сдохнуть в тот день! Хотя! Думаю, что скоро кто-нибудь поправит это дело, и я упокоюсь с миром…

3

Я вновь чувствую этот промозглый влажный воздух. Долго находиться дома невозможно, невыносимо. Не то, что меня прямо так и тянет на работу, но всё-таки это лучше, нежели валяться без какого-либо дела. Вновь заморосил дождь. Я стою на остановке, она заполнена людьми. Каждый думает о чем-то своём. Люди практически не улыбаются, за исключением тех, кто смотрит в экраны своих телефонов. Сейчас большинство избегают живого общения, да и зачем? Ведь куда проще прятаться за призмой голубого экрана, чем взглянуть в чьи-то глаза и рассказать правду о себе. Люди заврались. Все пытаются приукрасить свою жизнь, показать то, чего нет. Люди разучились быть самими собой при остальных, но в глубине души они это понимают. Понимают, что таким способом их жизнь превращается в подобие адского плена, что изо дня в день испепеляет их душу. Автобус подъехал. Я смотрю на своё отражение в его стеклянных дверях. Кто я? Кем я становлюсь? В кого превращаюсь?

Люди ринулись к дверям, даже не обращая друг на друга никакого внимания. Мы научились каким-то образом передвигаться, не смотря под ноги, всё наше внимание приковано всё к тем же экранам смартфонов. Иногда хочется крикнут во всю мощь: «Люди! Что происходит? Оглянитесь! И вы увидите тех, кто рядом с вами!»

В автобусе не сильно плотно. Я оглядываю пассажиров. Студенты, пенсионеры и простые рядовые сотрудники куда-то направляются. У всех есть какие-то дела. У кого-то серьёзные, а у кого-то от нечего делать появляются какие-то затеи.

Я останавливаю свой взор на мужчине. На вид он практически ничем не отличается от среднестатистического работяги, но что-то с ним не так. Его взгляд очень ясный, и он так же, как и я, осматривает всех пассажиров. Его лицо мне знакомо, я отвожу взгляд, чтобы не встретиться с его серо-голубыми глазами.

Я знаю его и, возможно, очень хорошо! Его голова перемотана бинтом. Я вижу это, хотя он находится в шапке. Бинт немного вылез из-под нее и висит над ухом.

Интересно, куда он едет. Я боковым зрением, стараясь не акцентировать внимания, слежу за ним. Он явно изучает всех вокруг в силу своей профессии. Иначе его бы не было там, в тот вечер. Видимо, силы удара не хватило, чтобы лишить его жизни, да этого и не хотелось. Мне всего лишь на всего нужно было забрать свои вещи, а точнее, книги. Без них моя жизнь не представлялась бы возможной. А он явно оказался там не в нужный момент. Что же, а это интересно. На моем лице разрастается улыбка. Она не кровожадная, напротив, эта улыбка связана с раскрывающейся перспективой. В мою судьбу будто бы вмешались высшие силы или же провидение! Возможно, я на пороге новых возможностей. Посмотрим.

Вот автобус останавливается на очередной остановке, и я поворачиваю голову в его сторону как раз в тот момент, как он собрался выйти. Мне знакомо это место, ещё бы, вся территория вокруг этого участка в моей власти, а именно здесь я совершаю правосудие по отношению к тем, кто связался с самим сатаной.

Да, он идёт именно туда, к полицейскому участку. Интересно, какое звание он имеет? Стоит приглядеться, тем более после того, как мы сроднились с ним в том самом подвале. В тот вечер мне удалось кое-что приметить в нём. Он не так-то и прост, скорее всего, пришёл за книгами, так как сконцентрировал внимание именно на том месте, где они лежали. Скорее всего, он любит читать, и, возможно, одинок, так же, как и я…

4

Добираясь до участка на автобусе, меня немного стошнило. Нет, причина не в том, что мне вновь придется столкнуться с очередным трупом. Скорее, ответ кроется в голове, врачами мне был назначен покой, так как последствием черепно-мозговой травмы могли быть возможны мигрени и головокружения. Конечно, это не повлияло на мою интимную связь с медсестрой, напротив, лёгкое головокружение добавило ко всему эффект парения. Да, тогда было неплохо, а сейчас, пока я нахожусь среди толпы, я мечтаю лишь об одном – чтобы меня не вырвало на кого-нибудь всем тем, что я употребил на завтрак.

Я оглядываюсь, в глазах мутно, и я не вижу лиц окружающих. Все они погружены в свои собственные мысли, впрочем, как и я. Кто был в том подвале? Зачем пришёл забрать книги? Возможно, в них и кроется ответ на то, кто перед нами. Почему выбор жертв падает не только на девушек, но и на молодых мужчин? Возрастная категория у них примерно одинаковая, и теперь предстояло узнать, есть ли между жертвами какая-либо связь. А, может, в нашем городе и вовсе появилась группа суицидников, что по предварительному сговору помогают друг другу уйти в мир иной? Маловероятно, но стоит проверить всё.

А вот и моя остановка. Я выхожу на холодный промозглый воздух. Пытаюсь вздохнуть поглубже и понимаю, что зря. Чистым его нельзя было назвать, одновременно с выхлопными газами в мои лёгкие так же попадает «аромат» из ближайшего канализационного люка. Меня начинает мутить ещё сильнее, и я ускоряюсь до ближайшей подворотни и извергаю завтрак.

Становится легче. Мучения, которые сопровождали меня на протяжении всей поездки, сходят на нет. Глаза становятся яснее, и я продолжаю свой путь к участку. Лучше бы я остался дома.

– Так, Леонов! – я обернулся на голос. Передо мной стоял подполковник Селиванов.

– Да, Леонид Вячеславович!

– Ты какого хрена здесь делаешь?

– Степанов попросил помочь, сегодня снова труп нашли, схожий с предыдущим моим делом.

– Да, да, да! Я в курсе. Но ты на больничном! И чтобы духу твоего здесь больше не было! Все консультации только по телефону! Мне не нужен сотрудник, который по своей дурацкой воле бросит кони прямо здесь! Так что прошу без справки от врача о твоём полном выздоровлении не являться! Это понятно!?

– Так точно! – я соглашаюсь с ним и отдаю честь. Он понимает, что я сделал это с сарказмом и, мотая головой, устраняется.

Я иду дальше по коридору, со мной то и дело здороваются знакомые и незнакомые лица. Вот я достигаю кабинета Юры и стучу.

– Войдите!

Я открываю дверь.

– О, спасибо тебе, Семён. Прости, что выдернул. Как ты себя чувствуешь?

Он протягивает мне руку, и я крепко сжимаю её.

– Бывало и лучше!

– Отлично. Тогда присаживайся, я ознакомлю тебя с тем, что нам удалось выяснить…

5

Ад или рай? На этот вопрос практически каждый ответит: «Конечно же, рай!» Никто не думает о том, что наша жизнь одна, и то, как мы ее проживём, и есть ответ на этот вопрос. Днём мы все сдерживаемся, на нас надеты маски, а с наступлением сумерек мы открываем свои истинные лица.

Я вышел из участка и вдыхаю глубже. Меня вновь мутит, и вряд ли это происходит из-за сотрясения. В этот раз воздух показался мне чистым, я насытился этим глотком. Я чувствую, как меня отпускает, но мои губы не растягиваются в довольной улыбке. Полазив в кармане, я нащупал пачку сигарет.

Я стою в подворотне и смотрю на улицу, толпы людей куда-то вновь спешат. Они бегут словно сломя голову, хотя, казалось бы, рабочий день подходит к концу. Подняв голову к небу, я вижу лишь темноту. Интересно, а когда в последний раз я видел звёзды? А возможно ли их вовсе увидеть в Петербурге? Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Ведь у меня случился небольшой отпуск, нужно всё отпустить и насладиться безмятежными буднями, не думая ни о чём! Получится ли у меня сделать это после полученной информации о той девушке, что совсем недавно была найдена повешенной в нашем районе. Смогу ли я не думать о пареньке, что так же погиб, при тех же странных обстоятельствах?

На увиденных фотографиях, сделанных криминалистами, было понятно, что у последнего из погибших глазные яблоки вылезли из орбит. Видимо, перед тем как его шея не выдержала напряжение и сломалась, он начал задыхаться, и глаза просто вывалились наружу.

Я убираю эти мысли, тушу хабарик и выдвигаюсь в сторону автобусной остановки. В этот вечер, как ни странно, сухо. По-видимому, вскоре нас всех накроет зима, так как это ощущается по ледяному воздуху. Мне это нравится. Подходя к остановке, я понимаю, что сегодня я не хочу ждать автобус или же трамвай. Я хочу прогуляться, ведь мне некуда торопиться. Я отстранён от дел и по совершенно справедливым причинам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.