Дмитрий Смирнов
Забытый выбор

Был человек тот авантюрист,

Но самой высокой

И лучшей марки.

Сергей Есенин

В жизненных перипетиях очень легко забыть то, что действительно важно.

Вспомнить сложнее…

Сергей Муратов

Теплым июльским утром 2013 года, когда люди еще не выходят на работу, а только встают со своих постелей, когда воробьи, ругаясь друг на друга, жадно делят крошки хлеба у ларьков с выпечками, к Ленинградскому вокзалу подошел молодой человек. На нем были серые брюки и белая с синим незаправленная рубашка. В руках он держал недокуренную сигарету, которую несколько минут назад перехватил у вокзального охранника. За спиной у молодого человека был рюкзак набитый предметами первой необходимости.

Погасив сигарету, он вошел в здание вокзала. Было тихо и чисто. Кое-где сидели люди с вещами на стульях и тихо переговаривались. Кто-то посапывал на своей поклаже, и каждый раз вздрагивал при объявлении о прибытии или отходе очередного поезда. Подойдя к кассам, молодой человек заглянул в окошко. Сидевшая там женщина даже не обратила на него внимания. Заканчивалась смена, и она уже была вся в мечтах о ждавшем её дневном сне и отдыхе. Молодой человек постоял, помялся, но все–таки решился спросить:

– Извините пожалуйста, уважаемая, как пройти на Брайтон бич?

– Чего? Куда? Повторите пожалуйста, – встрепенулась женщина, как обычно по утрам просыпаются курицы, сидящие на яйцах, т.е. почти подпрыгнула.

– На Брайтон бич, – повторил молодой человек с легкой улыбкой, – Я просто не знаю – мне необходимо брать автомобиль до этого места, или я в состоянии дойти пешком?

– Брайтон бич? Это что такое? Пляж что–ли? – совсем запутавшись задавала вопрос за вопросом кассирша. – Нет, такого пляжа у нас в Москве нет, – затем подумав, что молодой человек может быть иностранцем добавила, – Сейчас я посмотрю в базе данных, подождите минутку, может это какое-нибудь место в области.

– Оф, коурс! – ответил молодой человек и остался ждать у кассы. На самом деле он не был ни иностранцем, ни москвичом. Так получилось, что он переехал в Москву больше пяти лет как, и уже не мог считаться провинциалом, но при этом недолюбливал и москвичей, и на все вопросы откуда он, отвечал, что он гражданин мира. Он знал, что это звание присуждается какими–то важными людьми не менее важным людям, но был категорически не согласен с этим и был уверен, что каждый человек имеет право на это звание. Точно сказать откуда приехал этот молодой человек не сможет никто, но некоторые люди уверяли потом, что видели его облокотившемся несколькими годами ранее на вывеску при въезде в деревню Бухалово.

Звали молодого человека Олег Дильман. Выходя из здания вокзала, Олег невольно разговаривал сам с собой.

– Черт! Ну и жизнь пошла! Такая огромная страна, а заняться свободному человеку определенно нечем. Нет, конечно можно пойти работать, через пять–семь лет заработать на машину, параллельно завести семью и дождаться когда твоя теща освободит квартиру и уедет куда-нибудь подальше. Можно! Но если ты этого не хочешь? Ведь кто–то и в космос летает, кто–то и в кино снимается, и их знает вся страна. В общем, такое ощущение, что у всех кипит жизнь, а ты так и стоишь на ее обочине с поднятым вверх большим пальцем.

К этому времени город стал просыпаться. Кто–то только начал нещадно бить кулаком по будильнику, кто–то уже успел себе завтрак приготовить, а кто–то уже повернул ключ в замке и нажал на кнопку лифта. У всех разные работы, своя деятельность. Есть такие, которые сядут на метро и будут до последнего сражаться, как шведы под Полтавой, за сидячее, а порой и за стоячее место с бравыми московскими бабульками и, конечно же, проиграют. Кстати о них. Наверное, у каждого жителя Москвы зреет в голове мысль – откуда утром в метро такое огромное количество старожил столицы, причем исключительно женского пола? Куда они едут? Зачем? Непонятно также, откуда у них такая недюжинная сила и очень острый язык. За свою длинную жизнь Московские бабушки узнали столь огромное количество красноречивых слов, что теперь просто не могут разговаривать нормально. Итог – путешествие в час–пик на метро превращается в аналог битвы за выживание.

Кто–то думает, что он самый умный и едет на машине. Но и тут приходиться начинать и заканчивать свой день в мучениях. Имя этим мучениям – пробки. Бесконечные, грандиозные и неподдающиеся никакому регулированию пробки. Десять лет назад было так: утром в Москву не въехать, вечером из нее не выехать. Теперь все иначе: и днем и вечером в столицу не въехать и не выехать. Особенным размахом отмечаются вечера пятницы и каждое утро понедельника. В области работы нет, вот все и едут. Общий пассажирооборот составляет около одного миллиона человек в день. Есть мнение, что тех людей, которых ты увидел в один день, ты никогда больше не увидишь в жизни. И смотря на эту бесконечную массу народа, начинает верить в подобные высказывания. Точное количество человек в Москве вам не скажет никто, потому что посчитать эту цифру просто невозможно. Можно только сказать, что здесь около четверти всех трудоспособных людей страны, а также половина трудоспособного населения Армении, Узбекистана, Азербайджана, Таджикистана, Туркменистана и других народов, родины которых располагаются южнее России. В последнее время замечается прилив китайцев. Странные они какие–то, живут обособленно. Но мы отвлеклись.

***

В то время как Олег пытался определиться со своими планами на жизнь, в другом месте, далеко от Москвы садилась в самолет интересная пара молодых людей. Улетали эти парни из Новосибирска покорять запад, в частности, столицу. Это были два друга, чьи отцы владеют чуть ли не всем продуктовым бизнесом в городе. Успех их не случаен. В 90–тые годы их общий знакомый, можно даже сказать, покровитель, во время приватизации сумел подсуетиться и сделать себя к началу нового тысячелетия одним из самых богатых людей страны. Теперь смотрит на свою фотографию в журнале Forbes, приблизительно на десятой странице. Ему в свое время помогли отцы этих ребят, и он им щедро отблагодарил. Как раз к нему и едут два друга, чтобы он их «научил» жизни и дал необходимый опыт.

Одеты молодые люди были по последней моде, имели новейшие гаджеты, а также наглость и презрение к остальным, качества присущие всем богатеньким сыночкам. Хотелось им быть в центре внимания. Чтобы молодые, красивые девушки в один миг делали все о чем их попросят, чтобы не тратить кучу времени на ухаживания, чтобы в элитных клубах столицы бармены всегда узнавали их, а диджей объявлял об их приходе, а вся женская часть должна обязательно визжать. И еще много чего хотелось нашим друзьям. Соблазны манили их. А помочь преуспеть им в этом деле должен был «дядя Кипр».

Прозвище такое он получил еще в детстве за свою фамилию Кипров. До сорока лет он был обычным продавцом в магазине одежды. Работы было немного, потому что одежды было на прилавках негусто, к тому же люди неохотно покупали её. Не лично у него, а вообще плохо что–либо покупали. Однако перестройка и распад великой страны перевернул жизнь маленького человека по фамилии Кипров. Он и заметить не успел, как стал поступать товар с запада, как рубль обесценился, и доллар перестал быть валютой, а превратился в единственное средство оплаты, которому доверяли. Кипров не заметил, как его босса сменили какие–то люди в темных одеждах, поставили нового, потом и его сместили, потом снова поставили и снова сместили. Жизнь столицы была похожа на хаос. Сравнивали то время с золотой лихорадкой в Америке, несколькими веками ранее перетряхнувшей умы охотников за легкой наживой и удачей. Так и здесь. Все понимали, что деньги есть, что их нужно только прийти и взять. И все бы хорошо, только беда в том, что именно в тот момент, когда ты протягиваешь руку к заветному золотому слитку, ты ощущаешь не холодный металл, а что-то мягкое и теплое. Это чужая рука уже схватила твое сокровище, и у тебя есть только один выбор – оставить соперника и пойти искать счастье в другом месте, либо сразиться с ним. Погибнуть или победить. Разнообразия мало. И ты, вроде, человеком–то был честным, воспитывался в хорошей семье… Но оно так блестит! Это же твое сокровище! Твое золото! И ты постукаешь так, говоришь, мол, хорошо, ты победил, я ухожу, а когда он, ну твой соперник, отворачивается, вонзаешь нож ему в спину. И все. Ты победитель.

Александр Николаевич Кипров тоже не хотел никого убивать, лично он, кстати, никого своими руками на тот свет не отправил. Делали это другие, он только руководил.

Но этого всего могло и не случиться, если бы однажды в магазин, где он работал, не зашли люди в милицейской форме и не спросили его, где тут кабинет главного.

Это была крыша. А какая может быть самая лучшая крыша? Конечно же, государственная. Власти потому и не вмешивались в этот хаос – они в нем участвовали. Пока девяносто пять процентов населения не понимало, что происходит и куда уходят их средства, остальные пять процентов делали деньги, большие деньги. А где есть большие деньги, есть и большие проблемы, и их надо как–то решать. Вот правоохранительные органы как раз и участвовали в их решении.

Александр Николаевич вежливо показал куда пройти. Вежлив он был не от природы, просто вид этих людей как–то способствовал такому общению с ними. Через пару минут, эти господа были у очередного босса. Разговор шел следующий:

– Где доля?

– Вот, возьмите

Пересчитывают. – Этого мало!

– Почему мало? Как всегда.

– Тарифы выросли. Теперь за год вперед.

– У меня нет больше

– А ты поищи. – Кипров слышал как что–то тяжелое ударилось об стол. Тут же вскрикнул его босс. Шелест бумаг.

– Вот видишь и вторая пачка сразу нашлась. Это все?

– Больше нет!

– Ищи еще!

– Честно нет

– Надоело, что будем с ним делать? Борзый он какой–то. Как с прошлым поступим?

– Может дадим еще поработать?

– Бессмысленно. Генка, разберись.

Громкий выстрел. Звук упавшего тела со стула. Минута тишины. Слышно было как роются в ящиках и шкафах. Разговор продолжился.

– Стой! Там же этот, как его, продавец за дверью. Мог услышать.

– Что предлагаешь? И его?

Кипров все это слушал–слушал, чувствовал, как кровь начинает бить в голову, адреналин вырабатывается, а мозг генерирует одну–единственную мысль – «Надо что–то делать! Причем срочно!». Кипров не то чтобы очень уж любил свою жизнь, однако страх перед смертью был силен, и он совершил поступок, который впоследствии оказал на его жизнь огромное влияние.

Будущий Кипр знал, что его босс соврал, у него были еще деньги, причем немало, но он их хранил не в кабинете, опасаясь облавы, а в хиленькой тумбочке при входе. Александр Николаевич знал про это. Он быстрым движением встал, направился к тумбочке, взял все, что там лежало и убежал в чем был. Пропал он на полгода. Выплыл в Санкт–Петербурге. Стал уже бизнесменом, капиталистом.

Надо сказать, что Кипров был трудягой. За какое бы дело он не брался, все выполнял тщательно и до конца. Если уж воровал, то воровал масштабно.

Идет состав с медью. Следующий фрагмент – нет этого поезда. Затем он снова есть, только без меди. Но то было по началу.

Отдельная слабость у Кипрова была к кредитам и банкам. Он просто создавал банк, предлагал годовую выгоду больше, чем конкуренты и ждал. Капитал набирался. И в тот момент, когда должна прийти либо крыша либо просто воры, он благополучно смывался с половиной денег. Когда приходили люди в темных одеждах, их взору представлялось следующая картина: банк работает, всё в порядке, кабинеты начальника и его заместителей открыты, а кабинет бухгалтера и управляющего финансами закрыт. Там уже никого нет. Отныне у этого банка две судьбы. Его либо закрывают и забирают все что можно взять, либо он продолжает работать под кем–то другим. Но Кипрову это не интересно. Свое он уже получил. Вернувшись в Москву и покружившись, а точнее купив себе новых друзей, он начал скупать полезные месторождения. Что–то купил на распродаже, просто за копейки, что–то просто отнял. Затем вкладывал еще немного в развитие этих месторождений. Когда они начинало приносить доход, государство на коленях просило его продать всё обратно. И Кипров продавал. Без всяких проблем, только в десять–пятнадцать раз дороже, чем покупал. Те рады, а кошелек и карманы Кипрова только набухали. Он уважаемый и хороший, и за него всегда вступаются. Конечно, были и конкуренты, но зачем же тогда столько денег? Кому–то заплатил, с кем-то сдружился, а особо борзых и ненасытных закопал недалеко от МКАДа.

К Кипрову ходили за советом, просили вступиться, сами шли на контакт.

К началу нулевых он снова успел подстроиться под новое общество. Вложил деньги в инвестиционный бизнес. Занялся благотворительностью. Надо отметить, что Кипров не любил роскошь, зато любил красоту. Красоту и тонкость. Следил за модой, посещал выставки, музеи, театры. И это было не для того, чтобы его считали каким–то белоснежным. Нет, он действительно любил все это. Он понимал, что его жизнь–то и началась только с 40 лет. Он полюбил свою жизнь, хотел насытиться ею. Ходил каждый день на работу, иногда оставался допоздна, не устаивал себе выходных и удлиненных отпусков. Может как раз за счет этого его капитал и увеличивался.

Таким был Кипров.

А Самолет с друзьями между тем не без проблем взлетел, убрал шасси и начал набирать скорость с высотой. Новосибирцев звали Колян и Саша. Друг с другом они не ссорились. Да и незачем им это было. Всё у них всегда было. Стали постарше, захотелось власти и признания. А где их искать в России? Разумеется, только в Москве. В Питере, конечно, тоже можно, но северная столица нынче идет твердо на втором месте.

***

Тем временем день уже вовсю сгорал. Дело шло к вечеру. Если день будничный, то для большинства это путь домой, хорошо если к семье, а не к дивану и телевизору, хотя и в семьях так бывает. Если пятница и если есть деньги, то выбор падает на бар, клуб или ресторан. Если это не публичное место, то можно с уверенностью сказать, что вечер пройдет в обществе друзей и алкоголя. В России, наверное, в пятницу нет ни одного человека, который не берет грамм алкоголя в рот. Разговор, конечно, идет о людях работающих, не работающие же, могут пить и каждый день. Говорят, что в России две проблемы – дураки и дороги. Более правильно будет так – пьяные дураки и дороги. Может даже эти дороги делают как раз–таки эти самые пьяные дураки. Утро субботы редко для кого–то бывает добрым. По причине хорошо проведенной пятницы. Следовательно, человек оживает только после полудня. А вот воскресенье ненавидят абсолютно все. По многим причинам.

Во–первых, это день, который, как правило, проводят с семьей, с детьми. Надо куда-то идти, что-то делать. И счастлив тот, кто может провести это время с удовольствием. К тому же ты никуда не можешь деть тот факт, что завтра понедельник. Понедельник! Сколько сакраментального смысла скрыто в этом слове. Он всегда тяжел, все самое худшее происходит именно в понедельник. А кто виноват, что понедельник неизбежно наступает? Естественно, воскресенье. Получается, что воскресенье хуже понедельника, поэтому человек тратит этот день на выполнение всех дел, на которые жалко тратить время в другие дни. Поменять резину, убрать квартиру, съездить в магазин обуви, одежды, белья и т.п. – все это делается только в воскресенье.

Но шел вторник, а это значит, что трудяги смогли пережить понедельник и вступили на колею трудовой недели. Олег ступал по городу свободно, легко. Все потому, потому что ему некуда было идти. Смотрел по сторонам. Пестрые вывески были одна интереснее другой. Можно было увидеть такое: дверь, половину занимает вывеска «Интим» с символами мужчины – марса и женщины – венеры, а на второй части двери красуется надпись «Рыболов. Удочки и снасти», ниже нарисован рыбак с удочкой. На следующем доме надпись – «Наращивание ногтей», затем ниже «ночью». Ларек. Надпись: «Молочные продукты», ниже более мелкими буками: «Пиво, соки, воды». Смотришь – сначала видишь только пиво сигаретами, затем присмотревшись, замечаешь пару бутылок воды и пакетов сока. Молоко, наверное, так и не завозили.

Олег шел дальше. Чем ближе приближалась ночь, тем все явственнее вставали две проблемы – где переночевать и где поесть? Посмотрев в свой кошелек, Олег невольно ухмыльнулся и произнес: «Я вижу, ты тоже на диете, такой худенький, но ничего, здоровее будем». Нет, он мог бы, конечно, пойти в гостиницу с непонятным количеством звезд, и не обеднел бы даже, но он принципиально не любил гостиницы, называя их проститутками среди жилищ. Был вариант пойти в кафе или ресторан, очаровать своим красноречием какую-нибудь одинокую даму, причем выбирать следует постарше. Не потому, что с ними можно вести более мудреные беседы, а потому, что у них должен быть некий капитал, а также своя жилплощадь, да и вопросов меньше утром, вроде: «Что значит для нас то, что было сегодня ночью?» или «Я для тебя совсем ничего не значу?». Нет. Такие подобные вопросы эти уважаемые женщины не задают, они знают чего хотят, и берут только это. Однако такой вариант развития вечера был не универсален. Во–первых, ты должен из кожи вон лезть и много работать, чтобы ей все понравилось и она оставила тебя хотя бы переночевать. Во–вторых, наградой за твое старание будет не обязательно хороший вечер, своеобразная ночь и уж точно не очень хорошее утро. Проснувшись, ты увидишь ту, которая еще вчера при интимном свете выглядела достаточно симпатично. Однако утром похмелье уйдет, от косметики героини не останется и следа, как и от симпатичности. Есть два выхода – бежать сразу или медленно подняться, собраться и, не будя её, все равно бежать.

Пока мысли дрались друг с другом за право завладеть разумом, Олег вошел в кафе с многообещающим названием «Дахыча». Он слышал, что есть целая сеть таких кафе по Москве, но до этого он в них не бывал. Зайдя, он увидел темное помещение с небольшими, немного обшарпанными деревянными столиками. Сидело несколько людей непонятной наружности. Непонятной больше потому, что русский человек вряд ли сможет отличить таджика от узбека, а грузина от абхазца. Та же проблема и с языками.

Когда Олег вошел, все, по привычке людей, повернули головы к нему и тут же вернулись в исходное положение. Подошел к стойке, заказал пива. Налили разливного и, как было написано, «живого», хотя было такое ощущение, что «мертвого». Играла какая–то музыка с медленно произносимыми словами, певец пытался тянуть, но лучше бы не пытался.

***

Москва все пустела. Многие уже проехали МКАД, чтобы успеть к себе домой на поздний ужин в надежде не услышать там бессмертную фразу от своих пассий: «У меня голова болит» или «Ну как там на работе? Зарплату снова не подняли?». Кому–то повезло больше, они жили в Москве на каких-нибудь последних станциях веток Московского метрополитена. Они тоже спешат домой, в эти восхитительные четыре стены. И есть категория людей, составляющих всего пару процентов населения столицы. Это люди, которые живут внутри кольца, в высоких домах с панорамной крышей и пьют не перекрашенную воду чайным пакетиком липтона, и не дешевое пиво, а дорогой алкоголь или бодрящий матэ.

У них тоже есть свое деление между собой, в основном меряются капиталом. Но их всех объединяет, как ни странно одно – у них есть деньги, причем, чем столько денег, что их дети и внуки тоже будут жить безбедно, совершенно не работая. В этом проявляется тот волшебный и бесконечный разрыв между доходами наших сограждан.

В одном из таких сталинских небоскребов этим вечером сидел в большом кабинете человек среднего роста, пожилой и лысый. Его лоб уже никогда не будет гладким, морщины окончательно поработили его. Сидел в рубашке, пиджак висел на стуле. Вид был усталый, но довольный. На его далеко не маленький достаток указывали только часы и перстень. В остальном, если смотреть человеку, который его не знает, то никогда не признаешь в нем олигарха. Все убранство кабинета было достаточно скромное. Мебель из дорогого и качественного материала, но без золотого или иного благородного покрытия. Телефон, компьютер и другие информационные достижения двадцать первого века отвечали больше определению «удобный», чем «роскошный».

Зазвонил телефон. Мужчина нажал кнопку.

– Я слушаю, – медленно, но не сонно произнес он.

– Господин Кипров, тут к вам посетители – ответила трубка молодым женским голосом.

Кипров взглянул в свой блокнот. Никаких встреч он не планировал.

– Как они представились?

– Никак. Они не юридическое лицо и не представители кого-нибудь.

Александр Николаевич задумался. «Просто так ведь ко мне никто не приходит. И попрошайки уже не посещают».

– Ладно, Леночка, впусти их.

Через минуту в кабинет вошли два молодых человека. Одеты были дорого и модно, но что–то было в них такое, что отличало их от московских модников. Кипров привычно занял внимательную позу и с каменным лицом и еле заметной улыбкой, осведомился:

– Добрый вечер. Чем обязан?

Вошедшие переглянулись, но сразу ничего не ответили. Затем один из них выпалил:

– Здрасьте! – и замолчал.

Кипров продолжал с интересом рассматривать своих незваных гостей. Недоумение сменилось любопытством. Что–то было в этих молодых людях знакомое, как будто он видел их прототипы, только постарше. Причем видел давно, еще во времена становления своего капитала.

Молодые люди явно волновались. Не так друзья себе представляли встречу с «дядей Кипром». Периодически переглядываясь, они переминались с ноги на ногу. У того, кто до этого сделал жалкую попытку поздороваться, зазвонил телефон. Тот не шелохнулся. Кипрову это начинало нравится.

– Ответь на звонок. Кто–то же ждет.

Хозяин телефона медленно потянулся к трубке, как ковбой тянется к револьверу на дуэли.

– Алло, – медленно ответил он. – Да, мы у него. – пауза. – Нет, не узнал. – пауза, – А что нам сказать–то? – еще пауза. – Хорошо, сейчас передам. – он протянул трубку Александр Николаевичу.

– Это вас.

Говоривший протянул телефон Кипрову, но из–за дрожащих рук выронил его, стекло с характерным звоном треснуло. Молодой человек чисто машинально поднял телефон и попытался отряхнуть и протереть, но Кипров жестом показал дать ему аппарат.

– Кипров слушает. – произнес он своим обычным деловым голосом.

– Александр Николаевич! Добрый вечер! – человек на том конце провода очень волновался, его голос немного подрагивал и заикался. – это Евгений. Евгений Шевченко. Помните меня?

Кипров задумался. Что–то в этой фамилии и в этом голосе было ему знакомо, но он никак не мог вспомнить что. Можно было насторожиться, но учитывая, что голос собеседника был тревожен, Кипров понял, что хозяин в этой беседе он, и поэтому уверенно спросил:

– Вы, наверное, звоните по поводу вашего долга?

– Какого долга? Я вас не понимаю.

«Нет, вряд ли он мне должен, я бы об этом помнил» – подумал Кипров.

– Александр Николаевич! Девяносто седьмой год. Москва. Я и мой друг Васька Стрыков. Мы помогали вам… Ну это… Убирали кого надо было, точнее кто был не нужен.

Тут до Кипрова дошло. Это же те два твердолобых, но исполнительных ребят, которые могли пресануть любого и ничего не боялись. «Полезные были работники» – вспомнил с улыбкой мультимиллиардер.

– Я прошу прощения, вы еще здесь?

– Да–да, конечно. Совсем из головы вылетело. Как ваши дела?

– Все нормально, даже хорошо скорее. Бизнес идет, доходы увеличиваются.

– Доходы это хорошо. Я что–то все никак не могу понять по какому вопросу вы мне звоните? Я чем–то могу помочь?

– Да, то есть нет, то есть да, конечно! Экхм… Помните лет десять назад вы были в Новосибирске и помогали нам устроить бизнес?

– Припоминаю, а кому это «нам»?

– Мне и Ваське Стрыкову. Мы теперь партнеры. И тогда же в день вашего отъезда мы вас познакомили с нашими сыновьями.

– Ммм…ну, может быть.

– И еще вы тогда сказали, что когда они вырастут, то могут приехать к вам и вы из них людей сделаете.

– И?!! – все еще не до конца понимая ситуацию, недоуменно спросил Кипров.

– И вот. Они перед вами.

Кипров даже забыл, что перед ним стоят два молодых человека. «Теперь все ясно. Да, действительно похожи на своих отцов. Память, память, надо что–то делать с ней» – немного взгрустнул Кипров.

– Послушайте, Евгений, а чему именно они хотят у меня научится?

– Ну как же, как в жизни раскручиваться, бизнес там…

– А почему вы не способны научить их этому? Вы же говорите, что дела у вас в гору идут. Значит опыт есть.

Евгений Шевченко осекся. Но решил пойти по пути наименьшего сопротивления и польстить Кипрову, понимая, что ложь – это самая короткая дорога к сердцу человека:

– Так мы бы с удовольствием. Но они сказали, что хотят к вам. Вы ведь такой уважаемый, тем более в Москве. Я, по сравнению с вами, просто мелочь.

Кипров заулыбался. Он и сам понимал свои силу и власть, но признание от другого человека, пусть даже и с лестью, это всегда приятно. Но он не знал, что Евгений со своим другом прислали ему своих отпрысков не просто так. И «научить жизни» это только предлог, как для этих отпрысков, так и для Кипрова. «Малыши» уже и так надоели своим отцам, не принося никакой пользы, только тратя и тратя. Новосибирские продовольственные магнаты с нетерпением ждали их совершеннолетия. И, как представилась возможность, умные папочки, недолго думая, послали своих спиногрызов покорять Москву. Сначала, конечно, разрекламировали столичную жизнь, хвалили вечеринки, тусовки и наслаждения, которые будут их там ждать. Козырнули покровительством Кипрова, точнее «дяди Кипра». Понадеялись на русский «авось» и даже не стали предупреждать своего именитого знакомого.

– Ну так что? Вы их возьмете? Не сомневайтесь, они вам здорово помогут.

У Кипрова была такая особенность – если у него хорошее настроение, то он никогда не говорит «нет». Он мог и «да» не сказать, к тому же хорошее настроение было у Кипрова редким явлением, но Новосибирским гостям повезло.

– Хорошо, попробуем что-нибудь сделать.

– Спасибо, Александр Николаевич! Будете у нас по делам, сообщите, мы все организуем.

Но Кипров уже не слушал. Он положил трубку и вернул её хозяину.

Два молодых друга продолжали стоять молча, но уже более спокойно. Они поняли, чем закончился разговор и на их лицах заиграла легкая улыбка. Однако первыми заговорить все равно опасались.

– Ну–с уважаемые – начал Кипров – раз теперь мы почти друзья, значит следует познакомиться. Как меня зовут, я думаю, вы знаете. А вот как мне вас называть?

Друзья снова переглянулись. Тот, чей был телефон, сделал полшага вперед.

– Я Саша. Саша Шевченко. А это Колян.

– Просто Колян? – спросил с ухмылкой Кипров.

– Колян Стрыков. – ответил второй молодой человек.

– Хорошо. Что же мне с вами делать? Что умеете? Хотя, нет, не отвечайте, слишком широкий спектр ответов для вранья. Тем более, что вы можете уметь? Как я понимаю, к своим двадцати годам, ведь вам столько сейчас? – друзья кивнули, Кипров продолжил – Только и делали, что выпивали, покуривали, да к девками в койки прыгали, так?

Друзья заулыбались.

– Мда, как будто по другому могло быть. Ладно, а в остальном полный ноль. Толку от вас не будет, это точно. Может обратно отправить? – Кипров, казалось, говорил не им, а самому себе, но на самом деле смотрел на реакцию своих гостей. Те уже давно перестали улыбаться и снова начали паниковать. Кипров любил так делать. Сначала, вроде, всё, друзья–друзья, шутки, улыбки, потом – «раз», и что-нибудь колкое и жесткое говорит. Люди теряются и не знают чего от него ожидать. Так легче ими управлять.

– Ну, хорошо, вы, как я понимаю, не только Кремль посмотреть приехали, но и учиться тоже. Я прав?

Те кивнули.

– Вот ты, – он указал на Коляна, – Кем хочешь в жизни быть?

– Ну…я… – Колян осекся, но чтобы не выглядеть полным лопухом все–таки сказал, – что-нибудь с экономикой и финансами связанное.

– Хорошо, очень неплохо, а ты? – спросил он Сашу. Тот уже подготовился к вопросу, поэтому ответил не заикаясь:

– Я в политику хочу!

– Дааа? Интересно… А куда именно? Что именно ты в политике хочешь делать?

– Эм… Скорее в Гос Думу. Писать законопроекты. – Кипров не удержался и засмеялся в голос. Друзья чуть улыбнулись.

– Какие законопроекты? Ты знаешь, кто пишет законопроекты? Гос Дума? Не, она, конечно, может, точнее не она, а какая-та часть из депутатов может предложить что-то. Но Гос Дума не пишет законопроекты, она их принимает. Ясна разница? Не отвечай! Ну а ты – великий экономист! Что-нибудь связанное с финансами. Глупейший ответ! Либо ты твердо называешь область, либо уверенно говоришь – не знаю, только не мямля, как осел. Ладно! Устрою вас в МГИМО. На экономический и юридический факультеты. Благо, деньги у вас есть. Или могу сразу на работу, хотите?

На этот раз никто не отозвался.

– Молчите? Правильно. Помолчать всегда полезно, помните как у Грибоедова – «Он добьется степеней известных, ведь нынче любят бессловесных». Постойте! А кто такой Грибоедов, вам известно?

– Ну писатель, наверное, – ответил Саша.

– Слышишь, уважаемый мой тезка – Кипров посмотрел вверх, – ты оказывается «писатель наверное». Знал про это? Вот что про тебя нынче молодежь говорит. – Кипров перевел взгляд на Сашку, – Это цитата из «Горе от ума». Это его почти единственное произведение, были, конечно, другие, но не настолько популярные. А работал он дипломатом. И погиб как герой во время своего визита в Персию. Его тело было так изуродовано, что опознать смогли его только по кисте на левой руке, которая была подстрелена на дуэли. Черт! Ничего не знают! Ладно, сейчас можете идти, не забудьте Лене сообщить свои контакты, вам позвонят и скажут что делать.

Друзья молча повернулись и вышли. Выполнив приказ Кипрова, они спустились вниз. Александр Николаевич откинулся в кресле. «Что за молодые пародии на человека? А ведут себя словно папы Римские!» – подумал он с неудовольствием. Затем нажал кнопку вызова.

– Леночка! Запиши, что мне завтра нужно позвонить Кириллу Антоновичу и договориться на счет Шевченко и Стрыкова по поводу зачисления их в МГИМО.

Будущие студенты МГИМО шли до машины молча. Так бывает, что в отношениях двух друзей один ведущий, а другой ведомый. Это не означает, что ведомый не имеет право голоса и со всем соглашается и пытается угодить ведущему. Просто кто–то должен первым начинать разговор. Во взаимоотношениях Коляну с Сашкой именно последнему принадлежала роль говорить первым.

– Ну и скотина же этот Кипр! Не такую встречу я себе с ним представлял.

– Да уж. Сначала не узнал нас, точнее забыл, а потом еще и полными идиотами выставил. Не очень был приятно.

– Не очень?!! Да охренеть как не очень! Не будь он так нужен нам, я бы послал его еще в кабинете.

– Ага, а он бы тебя сразу в асфальт закатал. Кипр мощный мужик. Он себя обижать не даст.

– Тут ты прав. Как думаешь, правильно мы сделали, что приехали сюда?

– Ты уже думаешь вернуться? Ну ты смелый! Представляю, что скажешь своему бате – мы вернулись, потому что дядя Кипр нас обидел и дураками обозвал.

– Ладно–ладно, не ржи как конь. Кто за рулем?

– Давай ты. Знаешь же, что при большом количестве машин, я начинаю нервничать.

– Вот и отучишься! – с этими словами Саша сел на пассажирское сидение.

– Домой едем? Ну, в смысле, в гостиницу? – уточнил Колян.

– А куда еще? Тут до Ленинградской минут десять.

***

Из кафе «Бахыча» вышли шесть человек. Один выделялся среди остальных европеоидной внешностью. К тому же он говорил громче и больше всех. Остальные были ребята с юга, крепкие, с черными бородами и бровями. Было видно, что все они прилично выпили, а потому улыбались и на их лицах светилось счастье. Попробовали перейти дорогу по зебре. Пройдя несколько метров один из компании по шутке толкнул другого, затем попытался отбежать. Мгновение, и он уже лежит на земле, причем не от удара кулака, а от удара капота автомобиля.

Мерседес S–класса протаранил на небольшой скорости шутника. Ситуация кардинально изменилась. Там где были улыбки, показались зубы, кулаки сжались, глаза налились кровью. Было видно как водитель и пассажир стали выяснять отношения. Из открытых окон долетали крики:

– Что ты наделал? Криворукий дебил!

– Отвали! Я предупреждал, что плохо вожу машину. Тем более я первый раз на мерсе. Мог бы другую машину в прокате взять.

– Машина нормальная, это ты лопух, а вдруг ты убил его?

– Да не, не может быть, – голос водителя задрожал.

– Подожди, вон к нам кто–то из них идет, сейчас получать будешь.

Молодой человек, успокоив своих товарищей и предложив самому решить проблему, сначала подошел к лежачему и спросил как он, тот ответил, что все в порядке, только поцарапался немного. Парламентер, попросив пострадавшего еще немного полежать с закрытыми глазами, подошел к машине. Учитывая чистоту автомобиля, можно было догадаться, что либо она была на мойке, либо взята на прокат, однако характерного запаха мыльного средства не чувствовалось, значит скорее прокат.

– Добрый вечер, дорогие мои! Что же вы такое вытворяете?

Виновники, будучи молодыми людьми, все еще ссорясь стали прикладывать вину друг на друга. Говорили что–то вроде:

– Я ему говорил, что вожу плохо, а он…

– Да заткнись ты! Если ты баран, то тебе уже ничего не поможет!

– Послушайте! – прервал их Олег, а это был именно он. – Вы что первый день на московских дорогах? Не знаете какие тут правила?

– Нет, вообще–то не в курсе.

– О! Так вы не от сюда?

– Нет. Из Новосибирска только сегодня днем прилетели.

«Вот это удача» – подумал Олег. – «Золотая жила!».

– Вы хоть понимаете кого вы сбили? – спросил он с вызовом.

– Н..не..т – ответили молодые люди заикаясь.

– Да это сын главы триады, которая держит всю Москву.

– Никогда не слышали…

– Конечно, не слышали. Просто те, кто мог что–то рассказать уже на том свете. Если бы не я, вас бы сейчас взяли отвезли куда-нибудь в Химкинские леса, ну или в Митинские, там избили и закопали бы живьем или собакам скормили.

– А что же нам сейчас…?

– Спокойно! С вами же я! Они мне доверяют, а значит смогут вас простить, если я попрошу, но, естественно, без компенсации они вас н отпустят.

– Конечно, конечно, мы заплатим, а сколько надо?

– А куда вы сейчас ехали? Небось к бабушке с дедушкой на квартиру?

– Нет, вон, в Ленинградскую.

«Неплохо» – подумал Олег.

– Ну, хорошо, давайте мне тысяч сто и я думаю мы все останемся довольны и разойдемся миром.

– Сейчас-сейчас. – Тот, кто сидел на пассажирском сидении полез в кошелек, глаза Олега блеснули, надо было больше требовать. Кошелек был пухлый от большого количества коричневых и зеленых бумажек, представляющих такие великие города России как Ярославль и Хабаровск.

Друзья зашептались:

– Дадим больше? – спросил пассажир.

– А надо ли?

– Да он нас от смерти спас почти. Подкидную еще. Небольшая пачечка хрустящих пятитысячных купюр были переданы Олегу.

– Ну раз мы с вами почти друзья, – начал Олег аккуратно убирая деньги в карман, чтобы никто не понял сколько ему дали, – давайте познакомимся. Меня зовут Олег.

– Саша, – ответил пассажир и протянул руку, – а это Колян. Спасибо еще раз.

– Да не за что. Как не помочь-то хорошим людям. Ладно, бывайте.

Олег отошел от машины, друзья тронулись и поехали в сторону гостиницы. К этому времени все южные собратья уже стояли вместе и подкалывали того, кто еще недавно «почти при смерти» лежал на асфальте. Олег передал им двадцать пять тысяч со словами: «Все честно и пополам. Они хотели дать меньше, но я настоял», – затем распрощавшись, двинулся в сторону метро.

«Еще можно жить» – думал он, – «Вот оно как бывает, только ты решил, что жизнь сложна для тебя стала, как она сама же тебе делает подарок. Кто эти веселые провинциалы? Не каждый день встретишь людей, которые так легко расстаются со своими деньгами. Хотя скорее не со своими, а то это и вправду было бы похоже на чудо. Добрые папочки с мамочками постарались. Куда же двинуться? К женскому полу неохота, там надо себя хорошо вести, а я уже выпил, да к тому же устал. Поеду к Гришке Тимофееву».

У каждого человека есть такие знакомые, которые становятся друзьями только когда ты приходишь к ним с бутылкой, а лучше не с одной. Принес божественный напиток и тебе все двери открыты и улыбки на лицах встречают тебя. У всех таких «друзей» есть одна особенность – у них есть жилплощадь, причем своя и всегда свободная. Как такое происходит никому не понятно, но все точно знают, если некуда ехать, а пара бутылок есть, то дорога ляжет именно к ним, к этим добрым людям. Именно таким «другом» был Гриша Тимофеев. Жил на то, что сдавал свою хорошую квартиру на кольце, которая досталась от родителей, а сам проживал в старой бабушкиной однушке в Перово. Не работал. Жил один. А вот проживал как раз не один. Почти каждую неделю у него были пиршества, в которые он не вкладывался ни копейки, но ел и пил всегда больше всех. Но никто не жаловался. Каждый раз приходил кто–то новый и уже через два года такой жизни Гриша перестал удивляться тому, что когда он выходил в город, ему улыбался и протягивал руку совсем не знакомый человек. Чего только не видела его квартира. Тут тебе и религиозные, и политические, и сектантские собрания, и бесконечные дни рождения, празднование нового года, первого мая и дня победы. Бывали дни взятия и даже освобождения Бастилии, причем на вопрос Гриши о том, где это Бастилия-то, все пожимали плечами. Разумеется все эти собрания заканчивались не чем иным, как пьянкой. Олег, конечно, понимал, что Гриша это самый простой вариант, но шла середина недели и поехать вот так сразу было не к кому.

В этот день Гриша был один. Смотрел какой-то мистический фильм. Квартира уже окрепла после выходных, лишь пара пустых бутылок шампанского катались по полу. После стандартного приветствия и коронной фразы – «А ты знаешь, что сегодня день мира и дружбы по григорианскому календарю?» Олег был впущен в квартиру. Что такое григорианский календарь, Гриша не знал, но против дружбы и мира ничего против не имел.

Посидели, потравили байки, уничтожили какую-то часть нейронов в мозгу с помощью водки. Затем начались пьяные разговоры о политике, правде жизни и т.п. Точнее Гриша говорил, что услышал от своих многочисленных гостей, а Олег молча соглашался. В итоге Гриша напился и начал пытаться петь, но попробовав встать в стойку, пошатнулся, упал и тут же стих. Затем слегка поднял голову:

– А что бы ты сделал, если бы у тебя было много денег? – то ли пролепетал, то ли промямлил он.

– Много? Это широкое понятие, для каждого оно свое.

– Ну, ну хотя бы миллиард долларов! Да! Что бы ты сделал с миллиардом баксов!

– Передал бы в общество защиты аллигаторов от крокодилов.

– А что такое есть?

– Не знают, но если бы не было, то сам создал.

– А если серьезно?

– А зачем серьезно? Ведь у тебя никогда таких денег не будет, к чему тогда спрашивать?

– А к тому, что меня мучает чувство несправедливости! – произнес с вызовом трудяга, который за свою жизнь сам ни копейки не заработал. – Почему у кого–то денег много, а у кого–то мало?

– Просто кому–то они нужнее, вот у них и больше.

– Нееет… – протянул Гриша. – они же их совершенно не умеют тратить. Вот смотри, – он потянулся за журналом Forbes, оставленным кем–то из гостей лежать под столом. – Посмотри на эти рожи! Состояние 10, 5, 3, 1 миллиард евро! Евро! Это же больше доллара!

– Дай–ка глянуть. Где там наши? – без интереса, но от нечего делать спросил Олег.

– Открывай двадцатку. Там они начинаются. Ну те, кто не поменял фамилию, конечно.

Олег открыл наудачу. Двадцать первое место – А.Н.Кипров.

– А это кто? – спросил он и показал на фото.

– А! Это Кипр! Так по крайней мере его все называют. Также считается одним из самых везунчиков, которые смогли обогатиться в 90–е и выйти из воды сухим. Можно даже сказать, что он самый сухой. Почему–то про него больше говорят не с неуважением и презрением, а как раз наоборот.

– С чего это?

– Да он, вроде, такой весь правильный, хороший что ли. Работает всю неделю, отдыхает только на выходных, а в отпуск, что интересно, тоже ездит не больше чем на тридцать дней. Нет у него огромных парков машин, множества яхт и т.п. Верить в это или нет дело наше, но если это правда, то он реально нормальный мужик, сравнивая с остальными.

– Ну да , ну да… – согласился Олег, задумавшись: «Вот если бы он еще и делиться любил, то был бы совсем умница. Хотя может его просто никто об этом хорошо не просил, вот он и жадничал. Но как бы то ни было легко до него не добраться, если только… – Олег приподнял футболку и посмотрел на правый бок, где виднелся серьезный шрам, – Нет, мы уже это проходили, чуть на том свете не оказались. Это не старина Троилов, так просто деньги не отдаст. Надо хитрее».

– Эй, смотри! – прервал раздумья Олега Гриша и показал на экран телевизора, – Это же он! Кипров! – Олег сделал погроме. Телевизор вещал:

– Сегодня, второго июля, отмечает свое первое день рождения компания, которая подарила такому количеству детей надежду на счастливое детство и замечательную жизнь! «Future for children»! Мы беседуем с автором идеи, основателем и главным инвестором этого проекта – Кипровым Александром Николаевичем. Здравствуйте Александр Николаевич!

– Добрый день.

– У вас сегодня замечательный день! Ведь первый день рождения!

– Да, вы правы, грандиозный праздник. Мне очень приятно, что за этот крохотный год мы смогли добиться таких успехов. Надеюсь мы продолжим в тот же духе.

– Ваша компания направлена на улучшение жизни детей–сирот. Вы делаете всё, что у них была возможность, при случае, получить профессиональную медицинскую помощь.

– Да, все так. Мы пытаемся сделать так, чтобы дети знали, что о них думают, чтобы они не чувствовали себя одинокими.

– То, что вы делаете достойно восхищения. Но я слышал, что вы готовите сюрприз к празднику своим детишкам.

– И снова вы правы. Да, с этого года мы вводим новинку. Теперь каждый ребенок при должном желании и старании получит возможность учиться после своего совершеннолетия в любом ВУЗе нашей страны за счет нашей компании.

– Вот это я называю шагом вперед. Поздравляю! И сколько же детей вы намерены спонсировать?

– В 2014 году мы хотим, чтобы каждый, я повторяю, каждый кто достоин этого, получил денежную дотацию на образование. Будут проводиться тесты, тренинги для желающих попробовать свои силы.

– Это справедливо. И очень щедро. Ну что ж, от себя и от нашего коллектива хочу пожелать вам успехов в этом нелегком и, несомненно, благородном деле.

– Спасибо. И помните с «Future for children» нет ничего невозможного.

– Я счас расплачусь! – сказал Олег и расплылся в довольный улыбке, – А ничё так, умеет лапшу на уши вешать, прям учиться можно, да Гриш? – на месте Гриши уже несколько минут лежало существо отдаленно напоминающее человека и только, наверно, генетическая экспертиза смогла бы доказать, что это Гриша Тимофеев.

***

Настало утро. Кипров все сделал, как и обещал. Устроил своих новоиспеченных иждивенцев в МГИМО. Сам же с усердием принялся за работу. Была у него привычка – когда он внимательно занимался каким–либо делом, то периодически надувал полные легкие воздуха и выдыхал его через почти закрытый рот, получался звук как у коней. Александр Николаевич в последнее время очень часто так дышал: он хотел как можно быстрее продвинуть свой проект по развитию детских домов.

Хоть он и был человеком моральным и любил детей, тут, конечно, не обошлось без корыстных интересов. Он всегда старался немного опережать свое время и понимал, что такая сфера как дома для сирот будет в скором времени захвачена кем–то другим. Расчёт был простой. Он вкладывает деньги в улучшение жизни детей–сирот, это не трудно и не затратно, ведь купить детский дом сейчас можно за копейки, содержание тоже не сильно ударит по карману, а уж устраивать их в ВУЗы, так вообще мелочь по сравнению с тем, какую прибыль он получит.

Создав целую сеть таких приютов, Кипров намеревался решить сразу несколько проблем. Во–первых, если ты делаешь добро людям, а по другому это никак не назовешь, то оно к тебе обязательно вернется, только в квадрате. Ведь после его вложений жизнь детей улучшается, при том, что некоторые смогут даже получить бесплатное высшее образование. Все хорошо, все довольны. А благодаря кому? Кипрову! Это он благодетель, это он изменил их жизнь к лучшему. Получается целая армия молодых людей, которые обязаны ему, только ему, не государству, не даже себе, ведь их потенциал тоже спонсировал Кипров. А что может быть полезней обязанных тебе людей. Они будут мечтать выполнить любой его приказ, любой каприз. Перспектива–то какая. Тем более, затем можно эти дома продать – после такой рекламы их купят с удовольствием и далеко не за маленькую цену. Ведь им же тоже выгодно тогда будет их покупать – опять же, благодарные дети и возможность рекламировать себя и представлять как благородного человека, а так же свою продукцию.

Сам Кипров не считал себя аморальным. Конечно, дети стали дня него бизнесом, не больше, но он всегда очень тепло относился к тем, кто был поставлен жизнью в неблагоприятное положение. Он так же понимал, что дети не виноваты в своей судьбе, к тому же у него не было своих детей и он пытался восстановить брешь своей жизни.

Время двигалось к обеду. Александр Кипров расслабился и откинулся в кресле. Позвонила Леночка:

– Александр Николаевич, к вам посетитель. – пропела ангельским голосом секретарша.

Кипров взглянул в ежедневник. Было написано:

14.00 – встреча с волонтером – реклама благотворительности.

15.00 – гости – Елена Сергеевна Пущина и Михаил Евгеньевич Клюев – депутаты гос. Думы – договориться о приютах Подмосковья.

– Молодой человек? – спросил Кипров.

– Да.

– Впусти.

За пару десятков минут до этого разговора в офис к крупному капиталисту и отцу детей сирот вошел Олег. Ему понравилась идея Кипрова, и он хотел попытаться зацепиться за еще не отошедший поезд. Конкретного плана у него не было. Олег предпочитал импровизировать. Одежда на нем была проста, но выглядел он в ней потрясающе. Брюки, белая рубашка, чистые ботинки и самое главное – живое и приятное лицо, на котором периодически возникала белоснежная улыбка.

Подойдя к секретарше, он остановился. За столом сидела молодая девушка с красивыми чертами лица, было видно, что несколько часов в неделю она проводила за шейпингом, фитнесом или йогой. Выглядела счастливой, постоянно смеялась, обнажая ровные зубы. Безымянный палец правой руки был чист. «У Кипрова губа не дура», – подумал Олег. – «Хотя, может она просто исполнительная, а с красотой секретарши Кипрову просто повезло».

Девушка подняла глаза и заметила его. «Определенно губа – не дура. Попадаются же такие…», – рассуждал Олег, с удовольствием рассматривая Леночку. К этому времени красавица уже закончила разговаривать по телефону и с живым интересом стала ждать.

– Моя фамилия Дильман. Я вот по какому поводу… – заговорил Олег с улыбкой и таинственно не договорил, потому что добавить, собственно, было нечего.

– Мы рады вас приветствовать. У вас назначено?

– Да, конечно… Подождите… – Олег как бы случайно глубоко вздохнул, – Miss Dior, – произнес он утвердительно, – Потрясающий аромат. Вам очень идет.

– Ой, спасибо большое, – произнесла Леночка, краснея. – Вам он тоже нравится?

– Да я вообще предпочитаю в основном Dior. – Олег выдохнул оттого, что попал в цель, – Хорошо делают.

– И не говорите…

Вот так официальный разговор быстро перешел в дружеский. Леночка была очарована эрудированностью молодого человека, она даже забыла зачем он пришел. Через двадцать минут оживленной беседы Олег чуть приподнялся:

– Вы уже уходите? – с тревогой спросила Леночка.

– Видите ли, я же…

– А! Точно! Простите меня, я вас заговорила.

– Ну что вы, что вы, я получаю несравненное удовольствие, когда разговариваю с такой очаровательной девушкой.

Леночка вновь покраснела. Она откинула свои светлые волосы назад, перевезла дух и все еще волнуясь просила:

– Так вы по поводу волонтерства?

– Именно… – медленно, но всё же отчетливо ответил Олег.

– Вы будете искать возможность продвижения идей Александра Николаевича?

– Точно, так.

– Так что же я вас задерживаю? Сейчас сообщу господину Кипрову о вашем приходе.

– Подождите… – только и успел сказать Олег, но было уже поздно, Кипров уже взял трубку. «Можно было бы еще повытаскивать информацию у этой очаровашки, ну что ж, ладно» – посетовал Олег.

– Проходите, он вас ждет.

Олег вошел. Первое что поразило – и чистота. Причем чистоту объяснить не трудно – финансы позволяют частую уборку, а вот на такую скромность Олег не рассчитывал: «Нелегко будет вытянуть из Кипрова хоть что–нибудь». Перед ним был уже не тот живой и улыбающийся Кипров, который был на обложке журнала и в новостях, перед ним сидел пожилой мужчина, еще не старик, но явно проживший большую часть своей жизни, строгий костюм, очки не в платиновой или золотой оправе, такого можно смело садить управляющим какой–нибудь конторки, занимающиеся продажей поддержанных телефонов. Но не все свои богатства смог утаить Александр Николаевич – дорогие часы и великолепные туфли кожи выдавали своего хозяина.

Кипров смотрел не с подозрением, а вполне дружелюбно. Олег понимал, что дальше тянуть нельзя, ведь в любую минуту должен войти тот, кому на самом деле рад олигарх. Олег прошел весь кабинет, сказал: «Добрый день» и протянул руку. Кипров ответил на рукопожатие.

– Меня зовут Олег… – произнес гость и немного замолчал.

– Вы волонтер?

– Да.

– Представляете организацию «Помогаю детским домам России»?

Олег кивнул. Боялся голосом выдать себя.

– Очень хорошо. Мне вас рекомендовали как человека яро борющегося за права детей–сирот. Вы давно знакомы с Никитой Ивановичем?

– Раньше редко виделись, в последнее время очень даже.

– Правда? Вы тоже из Питера?

– Нет, сам я москвич, но по личным обстоятельствам жил в северной столице.

– Я и сам некоторое время в девяностые жил там. Потрясающий город.

– Но все же вы в Москве, – Олег стремился перевести разговор на вопросы к собеседнику, а не к нему.

– Да, не только потому, что у меня здесь бизнес, нет, просто я люблю этот город, помните как у Есенина: «На московских изогнутых улочках» … Как же там?

– Помереть, знать, судил мне бог, – закончил Олег. На самом деле он не читал это стихотворение сам, но слышал пару раз на радио песню, в которой спето было именно это стихотворение великого автора.

– Олег, а вы молодец! Кем работаете?

– Эм… Не понял… Волонтером!

– Ха–Ха, – улыбнулся Кипров. – не смешите меня, это хобби, а кем работаете?

Олег не ожидал такого развития диалога. Выдержал максимально длинную паузу и улыбнувшись, Олег сделал очень скромное лицо и произнес:

– Ваш вопрос скорее дань вежливости, вам же совершенно не интересно кем я работаю.

– Ну так и все же.

Олег решил поиграть с судьбой. «Надо выскочить из этого болота допросов. Импровизировать у меня лучше получается» с улыбкой успокоил он себя. Кипров ждал ответа.

– А знаете ли вы господин Кипров, что делать два дела одновременно мог только Гай Юлий Цезарь? Хотя это может быть всего лишь очередная выдумка историков, – неожиданно изрек Олег.

– К чему вы все это? – удивился Кипров, совершенно сбитый с толку.

– А к тому, уважаемый Александр Николаевич, что вот я не старина Юлий.

– И?

– И не могу заниматься двумя делами одновременно: думать и побаиваться.

– Побаиваться?

– Кхм.. Сами знаете какие о вас слухи ходят. Я же не дурак, я знаю, что вы за человек. Просто так вы вопросы не задаете.

– Слухи? – Кипров чуть улыбнулся, – изволите объяснить.

«Вот ты и попался, самолюбивая морда! – с удовольствием подумал Олег.

– Скажем так: среди обычных людей вас считают кем–то вроде Аль Капоне. Только если у него, как потом выяснилось, все–таки были небольшие огрехи в своей предпринимательской деятельности, если помните, его за не выплату налогов посадили, то у вас, как я понимаю, – Олег обвел глазами кабинет, – все идет прекрасно.

Кипров пристально посмотрел на Олега. В какой то момент Олег даже вздрогнул. Молчание продолжалось. У Олега затекла нога, но он боялся пошевелиться, Кипров продолжал молча глядеть на него. Зазвонил телефон. Кипров не шелохнулся. Олег несколько раз сглотнул слюну. Ему показалось, что он никогда до этого не делал это так громко.

– А все–таки люблю я не глупую молодежь! – громко и неожиданно воскликнул Кипров. Олега аж передернуло. Кипров как ни в чем не бывало продолжал. Не хотите говорить кем работаете, ваше право. В принципе, ваша кандидатура меня устраивает. Передайте своим боссам, что контракт подпишем, но при условии, что со мной контактировать будете только вы.

Олег кивнул. Прошла минута, Олег не шевелился, Кипров начал что–то записывать.

– Вы еще здесь? – осведомился Кипров, – Остались вопросы?

– Нет в общем–то, – Олег надеялся на получение дополнительной информации, – Ну я пошел?

– Идите – идите.

Олег вышел из кабинета. Леночка продолжала с умным видом сидеть в социальной сети. Когда Олег проходил мимо она, не сильно напрягаясь, попыталась поймать его взгляд, но Олег сейчас думал о другом.

«Итак, что в итоге?» – размышлял Олег, – «Кипров оказался мощным экспонатом. Такого голыми руками не возьмешь. Он не взял моих контактов, так что еще не поздно соскочить, хотя…такая игра хотя бы веселит немного. Ладно, что имеем? Он меня принял за другого. Это в принципе хорошо. Не собирается общаться ни с кем кроме меня. Так это вообще замечательно. Нерешенным один вопрос остается…» С последними мыслями Олег столкнулся в дверях с молодым человеком в куртке, на груди которой была нашивка «Помогаю детским домам России». «Интересно..» – подумал Олег и окликнул входящего.

– Вы к господину Кипрову?

– Эээ… Что простите? Ах.. Да, да к Александру Николаевичу.

– И что, вас не предупредили?

– Предупредили? О чем? Кто вы?

– Кхем.. Точно, я забыл представиться. Моя фамилия Дильман. Я работаю на Александра Николаевича. Я его доверенное лицо.

– О, – молодой человек сразу оживился, – очень рад знакомству, Виталий Турин.

Пожали руки. Собеседник Олега стал вмиг очень участливый, – подождите, вы спрашивали, предупредили ли меня о чем то? Что имелось в виду? Соглашения не будет?

– Ну что вы, что вы, не переживайте. У меня к вам две новости. Хорошая и очень хорошая. Начну с очень хорошей. Соглашение подписано будет, о чем можете с уверенностью сообщить своим боссам.

– Так, а это…а чем я подтвержу тот факт, что договор будет подписан.

«Вот приставучий, ладно, определенный смысл есть в его словах» – подумал Олег.

– Уважаемый Виталик, разрешите по имени… – Турин вновь яростно закивал, – как я понимаю ваш руководитель и господин Кипров согласовали порядок развития взаимоотношений?

– Да, сошлись на том, что если Александр Николаевич сегодня даст согласие, то в ближайшее время будет переведена первая сумма на счет нашей организации.

– Ну так чего вы переживаете? Смело поезжайте к своим и радуйте их, я уверен, что к тому времени, пока вы доберетесь, необходимая сумма уже будет на вашем счету.

– Ну.. Раз так.., – Турин все еще сомневался, Олег же стоял рядом с таким видом словно хотел сказать, что все это его нисколько не волнует и что вместо Турина и его организации он может без проблем найти любого другого. Данный эффект возымел определенное действие. Турин сдался. – Хорошо, очень даже хорошо. Подождите, а что за просто хорошая новость?

– Тут все просто, – быстро отозвался Олег, – все дела от имени господина Кипрова буду вести только я. Таким было, – он поднял палец вверх, – его условие.

Турин сначала не понял шутку, но на всякий случай улыбнулся. – Хорошо, хорошо. Нет проблем. Как говорится, главное, чтобы дело было сделано. – он был так доволен своей работой, что даже не осведомился о деталях.

– Именно, – подтвердил Олег.

Обменявшись контактами и последними приветливыми словами, молодые представители организаций разошлись.

«А все не так уж и плохо сложилось» – с радостью и облегчением подумал Олег. – «Осталось только внести кое-какие коррективы. Для начала разобраться, чем же таким захотел позаниматься этот Кипр. Что это за организация «Помогаю детским домам России», и какое дело Кипрову до обездоленных детей? Он не будет ничего делать без выгоды, только не он. Есть, конечно, еще вопросы, но об этом позже. Нужна глобальная информационная сеть, причем срочно».

***

Утро. Станция метро международная. Студенты спешат. Кто–то уверен, что МГИМО это своеобразный прообраз идеального отечественного университета. С одной стороны сложно с ними не согласиться. Проходишь вдоль парковки. Чистые и сверкающие иномарки стоимость за один миллион деревянных. Красиво одетые студенты. Все серьезны и важны с виду. Смотря на девушек кажется, что находишься на модельной вечеринке. Суммарная стоимость аксессуаров, будь то часы, ювелирные изделия и т.п. равняется годовому бюджету небольшой страны мира. Так почему же МГИМО не считаться лучшим университетом страны? Несколько ответов. Кто–то считает, что главное, чтобы дети, т.е. студенты, счастливы были, а они счастливы, значит миссия удалась. Преподаватели же, конечно, не всегда довольны состоянием подготовки молодых дарований, бывают не приходят месяцами, бывает не приходят годами, бывает просто абсолютно ничего не знают, но нам ли судить этих золотых детей? А то что среди них есть слегка недоразвитые, ничего, наши реалии позволяют быть счастливым дураком, были бы деньги.

Открылись центральные двери. Вышли двое молодых людей. Встав под табличкой «курение на территории университета запрещено», щелкнули дорогими зажигалками и закурили.

– Слушай, Саш, а не плохо, да?

– Что не плохо? – отозвался Саша.

– Ну все это, – он обвел вокруг себя рукой, – не плохо же? Как не был недоброжелателен к нам дядя Кипр, все равно все сделал по высшему разряду.

– Да, Колян… – Саша затянулся, – тут ты прав, мы в Москве, деньги есть и что самое важное за нами Кипр.

– Дядя Кипр, – поправил его Колян, – Не фамильярничай.

Переглянувшись, друзья позволили себе поржать как два коня.

– Вот мы тут всего неделю, а мне уже кажется, что я все здесь знаю, – продолжил Колян.

– Ага, скорее это тебя тут знает каждый бармен в клубе, ты то точно никого и ничего не помнишь.

Колян скривился, но не нашел что ответить.

– А вообще ничё у нас такой универ, да? – переведя тему произнес Саша. Затем посмотрел на табличку и вслух медленно наигранно демонстративно прочитал, – МГИМО, где же я мог это название слышать? – спросил он с улыбкой. – А, вспомнил! По телеку передавали, что это лучший вуз страны, а ты знал это?

– Неет, откуда? Я же только под барными стойками валюсь, – примирительно ответил Колян.

У Саши зазвонил телефон.

– Это Кипр, тише давай. Алло, добрый день Александр Николаевич. Нет, с чего вы взяли? Да, мы никогда. А? Что? Я понял, понял. – Минута молчания. – Да, я все понял, завтра будем у вас. Спасибо большое –. Саша опустил телефон. – Вот скотина!

– Что случилось?

– Да как что? Ему кто–то рассказал, как мы, вместо того, чтобы, как он выразился, «вбивать информацию в свои головы с вакуумом», ходим только по клубам и т.д.

– И что в итоге?

– Сказал, чтобы мы завтра к нему пришли, хочет нас занять чем–то. В 8.30 утра! Да он изверг! Я даже не помню когда я вставал в это время, а тут явиться надо. Он сам–то вообще спит? Так он еще и трубку в конце положил, даже «большое спасибо» не дослушал, – закончил он с обидой в голосе.

– Что, не приятно, когда головой в свое гавно тычут?

– Ага, на тебя бы я посмотрел.

– Ничё, завтра посмотришь, у нас есть весь день, чтобы подготовиться к позору.

***

В Москве есть места, про которые посетители говорят только одно слово: «колоритные». Причем не всегда вкладывают правильное значение в это слово. Если разобраться, то «колоритный» от слова «колорит», что в свою очередь берет свои корни от латинского слова «color» т.е. цвет. Следовательно «колоритный» означает цветной или красочный. У нас значение этого слова воспринимают не буквально. Скорее «колоритный» для нас это необычный, выбивающийся из рутины, чем–то отличающийся от остальных. Таким «прозвищем» могут наградить пивные, чебуречные, иные питейные заведения, которые остались нетронутыми временем. Им не страшны были изменения социального строя, смена власти. Они пережили все. И переживут еще больше. На Чистопрудном бульваре есть одно такое заведение. Название его доподлинно никто не знает. В разные времена оно именовалось по–разному. Как правило при смене владельца. Но владельцы сменялись редко, поэтому новое имя успевало прижиться. Новый владелец не менял табличку на входе. Это был своего рода ритуал. Имя нового владельца, а следовательно и новое название заведения передавались из уст в уста. Обыватель мог и не знать о существовании этого места. Он мог пройти миллион раз мимо него и ни разу не зайти. С виду это место было неказисто, таким образом оберегая себя от «лишних» людей. Никакой рекламы как снаружи, так и в интернете. Внутреннее убранство в значительной степени превосходило своей дороговизной парадные двери. Однако не было внутри шика, хозяин не козырял тем, что развешивал разнообразные дорогие примочки. Нет. Здесь просто было чисто, уютно, приглушенный цвет. Сюда люди не приходили, чтобы показать другим насколько они богаты и круты. Здесь никто никому ничего не доказывал. Фарс и понты здесь не принимали. Помещение было небольшое. Два зала. В первом стояли столы и лавки. Столы была отдельная гордость Алика, действующего владельца заведения. Дело в том, что этим столам было больше сотни лет. Алик и сам не знал сколько именно. На самих столах сохранились своеобразные отметены именитых посетителей. Надписи, некие символы сделанные известными политическими деятелями, военными, людьми искусства и т.д. За столько времени все столы оказались исписаны этими подписями. Алик решил, что это произведение искусства и оно должно быть сохранено потомкам. В итоге, все столы были покрыты неким веществом или составом напоминающий смесь стекла и пластика. Каждый посетитель мог прочитать, углубиться в историю, почувствовать дух того или иного времени. При этом и испортить нельзя было. Во втором зале были диваны вместо скамеек, опять же не роскошные, но с изяществами. Здесь, как правило, сидели с дамами и пили более дорогие напитки. Было негласное правило, что все рабочие дела разрешались только в первом зале, во втором же только отдыхали, слушали музыку, курили, шутили, смеялись. Сложно однозначно сказать к какому слою принадлежали посетители этого заведения. Учитывая, что никто не наряжался как царь, то можно было увидеть как за соседними столами сидит обыкновенный, но «свой», рабочий или инженер и замдиректор какой–либо крупной энергетической компании. Причем не факт, что замдиректор держался более уверенно.

Действующий хозяин Алик работал на своей должности уже около двадцати лет. Получил он её от прошлого хозяина честным образом. Начинал работать с уборщика. Затем стал помогать на кухне, потом перешел на административную должность. Не стремился занять место главного, просто так вышло, что сын прошлого хозяина просто был убит в начале девяностых и Алику было сказано, что дальше работать будет он. Важно отметить, что никто не спорил, не претендовал, слишком уважительно относились к традициям.

В заведение зашел Олег и, подойдя к стойке, присел на стул. Алик, увидев его, улыбнулся:

– Какими судьбами в наш маленький филиал рая? – спросил он.

– Да, так, в общем как обычно, без особенной цели, – без радости, но искренне ответил Олег.

– Не ври, не ври Олегушка, я то тебя знаю, ты если пришел, значит тебе что–то надо, или помощь или отдохнуть, но судя по твоему виду, – Алик смерил Олега взглядом, – тебе сейчас надо и то и другое. Начнем со второго.

Олег не смог сдержать улыбку:

– Вот ты Алик, сколько тебя знаю, не меняешься, всегда точно и ненавязчиво можешь определить что у человека в голове.

– Такая работа, ну мы как, здесь посидим или на диванах выпьем?

– Давай лучше тут побудем, хотя… – Олег осмотрелся. Все столы были заняты. Алик поймал его взгляд.

– Да ты не волнуйся. Сейчас найдем где сесть. Я ж начальник, – сказал он и улыбнулся. – Видишь вон тех двух сидящих в песочных пиджаках?

– Ну да.

– Так вот, они почти что новенькие. Совсем недавно начали меня посещать. Поэтому к ним и присядем. Я уверен они не откажут в любезности.

Через пару минут все вчетвером уже сидели за одним столом и звонко стукали своими бокалами с пивом об стол.

– Алкоголь и халява великая вещь, – произнес Алик Олегу через пару тостов, когда собеседники плавно распределись по большому столу. Гости в пиджаках проспонсировали выпивку Алика и Олега – Даже если ты зарабатываешь миллионы, все равно не откажешься от халявы, тем более, если наливают задаром.

– Какая глубокая мысль, – пошутил Олег.

– Ладно, посмеялись и хватит, что за дела–то у тебя сейчас? Чем занят?

– Алик, со мной это не пройдет. Я то знаю, что ты в курсе абсолютно всех дел. Скорее тебе расскажут, чем батюшке на исповеди. У меня такое ощущение, что за этим–то к тебе и приходят. Грехи, что ли, просят отпустить. Сначала коррупционеры приходят и признаются как и сколько они наворовали. Потом налоговики посещают и говорят, что все про этих коррупционеров знают, но ничего не делают, потому что сами получают на лапу. Потом наша уважаемая, теперь уже полиция, приходит и кается, что они ненавидят преступность, но при этом тоже хотят хорошо жить. А ты всех слушаешь и успокаиваешь. Чем не святая работа?

– Ха–Ха.. Даже я не сказал бы лучше. Убедил. Спрошу прямо. Что за дела ты вертишь с Кипром?

– Знал бы сам, хоть легче дышать бы стал.

– Я слышал он детскими домами увлекся. Что за дело ему до обездоленных?

– Да я и сам по началу не мог разобраться, хотя если честно и сейчас не до конца могу. Просто не совсем логично все это.

– Так а версии есть или нет?

– Скорее не версии, а так, мысли. За версиями я к тебе и пришел.

– А вот это правильно, сейчас только распоряжусь, чтоб чего-нибудь поесть подали. Алик подозвал к себе официанта и сказал пару слов, больше похожих на шифр. Затем повернулся к Олегу. – Итак, давай по порядку. Сначала то, что знаешь, потом то что думаешь.

– Знаю доподлинно не многое. Я у Кипрова совсем недолго пока тружусь. Он оказался серьезным, очень серьезным персонажем. Он не похож на других наших миллиардеров.

– Чем конкретно?

– Да всем, у него пять рабочих дней в неделю. Иногда выходит по выходным. Отпуск как у всех смертных – месяц в год. Роскоши, понтов и шика вообще по минимуму. И еще одно – он очень образован. Т.е. ему скучно проводить время как остальные, ну там алкоголь, наркотики, девочки. Ему нравятся машины, это да, но он их боится разбить больше, наверное, чем кто либо, хотя если посчитать, может это делать по десять раз на дню.

– Это еще не показатель какой-либо индивидуальности. Может он просто долгое время жил небогато, поэтому и знает цену деньгам.

– Соглашусь с тобой. Но это еще не все. Кипров, как бы поправильнее выразиться, ничего не делает просто так, всегда есть какая то цель. Причем бывает, что цель философская. В данном случае, я уверен, речь идет не просто об обычной благотворительности, здесь что-то иное. – Глотнув пива немного тише закончил Олег.

Алик пристально взглянул ему в глаза. Помолчали. Затем Алик громко рассмеялся, что аж сидящие на другом конце стола вздрогнули.

– Ну ты даешь Олегушка! Совсем ты со своей крышей попрощался. Что другое? Ну что? Ты главное чушь нести перестать и начни думать тем, что у тебя из шеи растет. Что ты себе там, – он указал пальцем на голову Олега, – напридумывал? О, я понял, ты решил, что Кипров решил торговать людьми и начал с детей? Что за чушь! Даже если представить, что так и есть, то зачем? Нефть продавать гораздо выгоднее. Это и законно и точно найдешь покупателей. Про газ, лес и металлы вообще не говорю. Что-то ты совсем плох. Сейчас ужин поднесут, может просто голоден и от этого мелешь невесть что.

Олег задумался: «Правда, чего это я? А Алик прав, не надо чушь нести с такой серьезной миной и по таким вопросам. Кипров странен, это да, или же…» – Олег задумался. – «Нет он не странный, он просто другой, не такой как другие олигархи. У него своя философия что-ли». – На этих мыслях самопровозглашенный гражданин мира вернулся в реальность. Алик молча глядел на него, затем заметив изменения на лице Олега спросил:

– Ну как? Пришли мозги в порядок? Можешь не отвечать, сам вижу, что пришли. Итак, идем по фактам. Кипров заключил договоры с рядом детских домов по, если можно так выразиться, взаимному сотрудничеству. Так?

Олег кивнул.

– На деле все это выглядит как благотворительность, не иначе. Дивидендов особых он не получает. Только отдает. В итоге выходит несколько версий. Первая, ему просто скучно, не более. Нам может этого и не понять, но когда у тебя столько денег, ты, волей не волей, хочешь что-то сделать хорошее, что-то изменить в лучшую сторону в этом бренном мире и т.п. Второй вариант это конечно же пиар. Логичная версия, но почему именно сейчас, вот вопрос. Ответа толкового нет. Бизнес у него стоит крепко. Реклама не очень-то нужна, да он и не любил её никогда. Значит, идем дальше. Быть может все это для того чтобы просто оставить после себя хоть что-нибудь.

– В смысле? – не понял Олег.

– Ну, знаешь, хотя нет, ты пока не знаешь, – Алик улыбнулся – после пятидесяти начинаешь анализировать свою жизнь. Оцениваешь себя. Что сделал, что не сделал. Честно жил, не честно. Что останется после тебя? Ведь в любом случае человек осознает, что когда он умрет, жизнь пойдет дальше без него, даже на мгновение не остановится, от этого и обидно. Ты же был таким нужным и важным, а тут раз, и нет тебя. Что в итоге? Все даже счастливы. Компанию твою разворуют и раскупят, детей у тебя нет. Всем будет интересно только, сколько у тебя было перед смертью денег и кому они достанутся.

– То есть ты думаешь, что вся эта акция как повод оставить после себя некое наследие?

– А почему нет? Кипрову уже лет-то немало. Лет на десять меня будет постарше. Про детей я уже говорил, и если задуматься, то выходит, что у него никого и нет. Ты же говоришь, что другой он, не такой как другие. Ему не прельщает по жизни вести разгульный образ жизни, не зная куда себя деть и чем заняться. Со временем понимаешь, ну если ты не австралопитек, что даже дорогой наркотик вреден, что весь алкоголь, даже если он очень вкусный, тебе не выпить, да и с женщинами рано или поздно придется завязать, организм просто поставит тебя перед этим фактом. Вот и будешь ты доживать свою жизнь в дорогих клиниках, пить Боржоми и думать: «И что? Это все?». Начнешь пытаться уверовать в Бога или увлечешься сектантством, все это лишь с одной целью – чтобы перестать бояться. Ведь там, – Алик указал пальцем вверх, – всем глубоко наплевать, сколько денег у тебя было здесь, на земле. А вот ответ на вопрос, как ты их получил, заинтересует их куда больше.

– То есть, Кипров просто выслуживается?

– И да, и нет, у него надо спросить, – ответил Алик с ухмылкой. – Тебе то что от него надо? Развести хочешь?

– Не то чтобы, просто подзаработать. Изначально мысли были другие, но сейчас они более честные и намного дальше от статьи в уголовном кодексе.

– А вот это правильно, – с чувством сказал Алик. – Закон надо уважать, о! – он посмотрел на вновь входящих. Интересно было то, что Алик замечал абсолютно всё, что у него происходит в заведении, при этом его собеседник ни на секунду не подумает что Алик отвлечен чем-то другим, кроме разговора с ним. – Знаешь кто это? – спросил он.

Олег повернулся и увидел трех немолодых людей с двумя как ни странно молодыми девушками. Одеты мужчины были не броско, но почему то появлялось ощущение, что деньги у них есть. Причем немалые. Тут дело скорее в осанке, в выражении лица, в умении держать себя. Девушки же, напротив, были в роскошных вечерних платьях, украшения сверкали разнообразными камнями ручной работы. Держались за своими спутниками, каждый раз пытаясь повернуться именно тем местом, которое у них, на их, опять же, взгляд, было самым прекрасным на их теле. Кивнув Алику, вновь пришедшие джентльмены направились в комнату с диванами. Дамы покрутившись несколько раз перед зеркалом, больше для того, чтобы их все лучше рассмотрели, прошли за своими спутниками.

– Хм. Одного из них я по моему видел в прессе или по новостям, не помню.

– Наверное того, что лысый.

– А, точно, узнал, так он же это..

– Сидеть сейчас должен?

– Ну да. Или я что-то путаю?

– Нет, все правильно. Сидеть должен. И сидит. По бумагам конечно.

– Мда…

Пока Олег пытался переварить информацию, в помещение зашла девушка лет двадцати четырех. Она кивнула присутствующим головой, улыбнулась и стала глазами что-то искать. Ни один присутствующий не посмотрел на нее косо и не начал пялиться, из чего можно было сделать вывод, что к ней относятся не как к красивой, но безмозглой кукле, а по другому, как к своей. Алик, заметив её, поднялся и сделал несколько шагов. Девушка радостно расправив руки обняла его.

– Алик, старичок, ты мой дорогой. Совсем не меняешься, как твои дела?

– И вам доброго дня уважаемая Олеся Федоровна.

Тут Олеся прервала его

– Что за фамильярности?, – нахмурила она бровки. – Я же вас просила, много раз просила, чтобы меня вы называли просто Олесей.

– Да это я так, – замялся Алик, но не потому, что у нее какая-то важная родня, а просто оттого, что ему стало и вправду неудобно перед красивой девушкой, которая была так рада его видеть. – Олеся, – произнес он через некоторую паузу, – какими судьбами к нам? В не самое романтичное место?

– Вам не стыдно подобное спрашивать? Нигде в Москве больше нет места, где можно так прекрасно провести время. Клубы, рестораны, конечно прекрасны, но очень быстро надоедают, да и делать там, честно говоря, нечего, кроме как плясать, пить и с пьяными людьми вести далеко не интеллектуальные беседы. К тому же здесь можно повстречать разных и интересных людей, ведь где-где, а тут случайные люди свое время не коротают. Кстати, на счет интересных людей, вдруг прервала Олеся сама себя, что это за молодой человек, с которым вы сидели? Зная вас, вы никогда не сядете с кем попало.

Алик не церемонясь подвел Олесю к столу:

– Олег, знакомься, это Олеся, Олеся Громова. Олеся это Олег…

– Дильман, – спокойно закончил приветствие Олег. – Рад знакомству.

– Не помешаю? – спросила Олеся и сразу села. Отметив это, Олег с иронией сказал. – Что вы, что вы, очень порадуете нас.

– Нас? – переспросила Олеся.

– Ну да, нас, – начал было Олег, но вдруг заметил, что Алик пропал. – «Вот всегда он умел так». – Ну, порадуете «меня», – с улыбкой закончил он.

– О! То есть вы разрешаете вас порадовать? Этот очень мило с вашей стороны.

– Да я не это, – опять начал Олег и осекся. «Шутить изволит» отметил он про себя. – «Ну да ладно».

– Хм…я то думала, что у Алика друзья будут поразговорчивей, – протянула Олеся своим мелодичным голосом. – Почему же вы молчите?

– Да все никак не могу разобраться как с вами разговаривать? Раболепно из страха перед дочкой начальника полиции или как с нормальным человеком? Какой вариант предпочитаете?

На долю секунды Олеся удивилась, но очень скоро собралась и так же как раньше спокойно ответила:

– Думаю, вам решать, вы же мужчина.

– Ой, ну нет.

– Что, вы про что?

– Ну придумали бы что-нибудь поинтересней. Я уверен эту фразу вы говорили не меньше сотни раз. Я понимаю, что она походит к любому случаю, но надо же иногда напрягаться.

– Не совсем понимаю.

– Всё очень просто. – Олег решил немного поиграться и поэтому пошел в атаку, – Вы же привыкли, что с вами мужчины ведут вполне однообразный диалог?

– Ну, можно так сказать, – заинтересовалась Олеся.

– Так вы скажите мне, вам не мешает в общении тот факт, что вы дочь начальника полиции?

Олеся задумалась. – вроде нет, хотя…

– Не возникало мысли, что это не с вами, Олеся, ведут беседу, а с дочерью Громова? Не хотелось бы хоть раз быть ведомой в разговоре и не думать постоянно, что, мол, какой бы хороший очередной «он» не был, он все равно так ведет себя, потому что ваша фамилия Громова? Мне, если честно, глядя на вас, становиться за вас обидно как за девушку?

– Обидно? А что со мной не так? – растерялась Олеся.

– Вам не доступны многие женские радости. Вы же привыкли, что всё можете купить, получить, выпросить. – Олег сделал акцент на последнем слове. – Но это далеко не все. Счастье женщины состоит из многих элементов, половина из которых вам не достаются.

– И что же мне не достается? Что я по жизни не могу получить? – Олеся немного вышла из себя.

– Ну, к примеру, вы никогда не почувствуете радость победительницы над мужчиной. – Олеся хотела уже что–то ответить, но Олег остановил её. – Сейчас–сейчас, объясню, не горячитесь, – не без удовольствия произнес Олег. – Дело в том, что абсолютно все ваши взаимоотношения с мужчиной идут по одному и тому же сценарию. Вы богата, красива, да и про родословную нельзя забывать. Выходит вам доступны только те спутники, которые были одобрены. Выбраны вами, но одобрены обществом и родней. И вот тут и возникает первая проблема. Отношения это же тайна. Тайна только двух людей. А вы тем или иным образом публичный человек. Не такой как актер или певец, но порой требования к вам в своих кругах намного выше. Выходит, вы не свободны. Вот ответьте мне, вы когда-нибудь добивались мужчину?

– А зачем? Это же мужчины должны добиваться женщин.

Олег позволил себе немного посмеяться. – В классике да, но в жизни ситуация немного розниться. Для настоящей женщины, чтобы почувствовать свою важность и власть обязательно необходимо уметь добиваться мужчины. Разница лишь в том, что женщины это делают по-другому. Задача у них сделать так, чтобы сам мужчина, которого она выбрала, сам и только сам начал ухаживать за ней. Он должен быть уверен, что это его личное желание, что он сам этого захотел. Это как игра. Один случайный взгляд, движение, слово. Вспомните, как маркиза де Помпадур добилась внимания короля Франции. Это искусство. – Олег помолчал немного. – Странно, что я вам это рассказываю и объясняю.

– Даа, – протянула Олеся, – интересная история, а что еще о моих недостатках скажите?

– Не о недостатках речь, это же ваш выбор, ну почти. Просто я думаю, что иногда женщина хочет быть слабой и нежной, хочет быть маленьким пушистым зверьком. Только зверек должен быть с острыми когтями, – Олег улыбнулся. – Я не прав?

– Думаю правы, но позвольте и мне сделать вам пору замечаний.

– Извольте

Олеся немного удивилась его спокойствию, но продолжила:

– Вы умны, не спорю, но скажите, вы не боитесь? Олег удивленно уставился на нее.

– Да я не угрожаю. Именитую родню не приплетаем, тем более я еще не знаю, что вы за птица. Так вот, не боитесь за всю правду, что вы мне сказали, и это безусловно правда, исключительно женской мести. – С последними словами она положила свою руку на руку Олега. Он слегка вздрогнул, но руку не убрал.

– И что же это за месть? – как можно спокойнее спросил Олег.

– Ну, как вы думаете, я должна относиться к человеку, который посчитал меня жалкой? – продолжала Олеся, легко гладя руку Олега. – И неужели вы решили, что я такая дура, что сама это всё не понимаю? Если так, то это тоже обидно. Я подыграла вам, чтобы вы смогли насладиться. Ваше самолюбие, я уверена, больше чем удовлетворено.

Олег осознано понял, что последние слова Олеси звучали как будто издалека. Такого явного и безоговорочного провала он не ожидал. Промелькнула даже мысль: «А не сплю я?». Чудовищным усилием воли Олег заставил себя вернуться к реальности.

Вежливо спросив «разрешите?» он аккуратно убрал Олесину руку со своей и несколько раз похлопал.

– Браво–браво! Вы не так безнадежны как кажетесь, опять же, извините за мои слова. У меня нет цели вас обидеть, скорее помочь. Честно скажу, не ожидал. Это заставляет вновь начинать верить в человечество. А это дорогого стоит, не правда ли? Вернуть веру в человечество.

Олеся спокойно выдержала этот монолог, но на вопрос не ответила.

– Так что же это мы просто сидим? Хорошие люди, а я именно такими нас с вами считаю, посидят-посидят да выпьют. Вы не против?

Олеся взглядом дала понять, что не против, продолжая однако сидеть безмолвно, вглядываясь в Олега.

– Раз уж вы такая замечательная собеседница, – сказал Олег с иронией, – я позволю себе сам нам выбрать выпивку.

Олег встал, быстро, но вежливо извинился и направился к барной стойке. Алик сам обслуживал.

– Ну как тебе полицейская принцесса?

– Ты про внешность или характер?

– Про все разом.

– Знаешь, она представляет собой интересное сочетание достаточно умного стратега и во всех отношениях талантливого исполнителя.

– Что дураком себя почувствовать заставила? Это она может. Даже интересен твой диагноз. Я не припомню когда ты в последний раз так положительно высказывался о женщине.

– А как же Матильда Карловна? – улыбнулся Олег.

– Да она мне в матери годится, а ты охарактеризовал её, как очень даже аппетитную, и ладно бы тихо сказал, так нет же, все слышали, включая её. Дааа…быстро ты тогда бежал.

– Но я же ей предлагал танец в знак примирения? А она сразу начала искать синонимы на слово убить.

– Подожди, а чем тогда все закончилось?

– Её бугаи меня догнали, хотели сразу прибить, но я предложил им сдать меня их хозяйке. Они почему-то сочли это хорошей идеей и отвели к миссис Матильде Карловне.

– Ну а потом?

– А потом, мой уважаемый Алик, наступило дело мужской чести.

– В смысле?

– Я сказал правду. Я сказал, что просто повторил слова Алика.

– Что?? Олег, мать твою!

– Да все, шучу–шучу. Я сказал, что её не должно так обижать мое мнение о ней. Я признался, что я был бы бесконечно счастлив, если моя жена в её возрасте будет выглядеть также. А что на счет хамской формулировки, так это так эмоции, алкоголь, за что я, многоуважаемая Матильда Карловна, приношу свои искренние извинения.

– Вот ты плут.

– Ей комплимент, а мне жизнь. По моему все честно. Слушай, мы заболтались. У меня как–никак за столом дама.

– Ты бы не сильно разгонялся.

– Не волнуйтесь, дорогой Алик. Лучше скажите мне, что пьет эта величественная особа?

– Как правило текиллу, только не с лаймом, а с лимоном. Не знаю с чем это связано.

– Давай налей, а с тобой я потом рассчитаюсь.

– Сколько раз говорил и скажу и еще раз – от тебя я денег не возьму. Я держу свою слова.

– Тем лучше для меня, – улыбнулся Олег, взял поднос и направился к Олесе.

– Предсказуемо, но все равно приятно. – сказала Олеся, посмотрев на текилу.

– С вас тост. Извини, с тебя.

– Даа? Ну ладно, давай так, выпьем за то, что… Хм.. Всегда хочется что-нибудь такое интересное сказать, со смыслом. Надо попроще. За Алика и его прекрасное заведение.

– Полностью поддерживаю.

Собеседники, исполнив все необходимые при выпивании текилы атрибуты, опустошили рюмки.

– Итак, Олег, раз мы с вами уже вместе пьем, можно узнать друг друга получше. Кто вы такой? Я вас раньше не видела.

«Играть, так играть» – подумал Олег и ответил:

– Сложный вопрос. Наверное самое правильное будет сказать, что я не чей-то сынок. Будь то бизнесмена, чиновника или человек искусства. Всё гораздо проще, я самый что ни на есть обычный человек, который поменял много видов работ. Больше всего понравилось обманывать богатых дураков. В данный момент работаю на Кипрова. Всё пока устраивает.

– На Кипрова? На Александр Николаевича.

Олег кивнул.

– Чем-то определенным занимаетесь?

– Ну да, зарабатываю деньги. Это же вполне определенное занятие.

Олеся рассмеялась.

– Понимаю-понимаю, странно только то, что обычно те кто работает на него, не афишируют данный факт.

– Это миф, если задуматься, то всем и так известно когда, кто и кем работал на него. Как то нелогично выходит, а все всё равно всё знают.

– Наверное соглашусь. Ну, Олег, теперь тост с тебя. – С удивлением для себя на «ты» произнесла Олеся. Она могла себе дать отчет, что еще ни с кем из людей она так хорошо и быстро не знакомилась. Данное чувство было необычно и как следствие заставило её немного застесняться. Но она быстро взяла себя в руки: «что я школьница что ли?». Олег сделал вид, что не заметил этих быстрых перемен.

– Итак? – продолжила Олеся.

Олег все это время пытался придумать какой-нибудь выразительный тост, чтобы и мудро было и комплимент сделать. Но заинтересовавшись игрой на Олесином лице перестал думать, а отвечать уже надо было.

– Олеся…протянул он медленно, затем посмотрел ей в глаза и негромко произнес… – Вы прекрасны… – произнес он задумчиво, затем быстро добавил, – за вас и предлагаю выпить.

***

Москва хороша тем, что в ней проживает огромное число людей. Нет, если подумать, то здесь гораздо больше хороших людей, чем в любом другом городе России. Чисто статистически и математически. Если на сто людей половина хороших и половина плохих, то и в Москве их поровну. Но здесь этих сотен гораздо больше. Поэтому более правильно будет сказать, что здесь больше и тех и других. Но гораздо приятнее думать только про то, что хороших больше. Так устроены люди. Плохое видят только тогда, когда оно им на голову упадет или ногой в него вляпаются.

Примерно так рассуждал и Арсений Петрович Безбародков. Это был человек средних лет, уже успевший понять, что он не будет в этой жизни великим философом или художником. Тот самый возраст, когда не возникают мысли о том, не начать бы все сначала. Немногие, дойдя до этого времени и ничего в жизни не достигнув, пытаются снова и снова изменить что-нибудь в своей жизни. Но Безбародков был не такой. Решив, что от него в мире ничего не зависит, он, как он выражался, «позволил» себе ничего не делать. Нет, у него была работа. Охранник ведь тоже работа. Ты же день и ночь бдишь и следишь за порядком. Есть конечно вероятность, процентов так девяносто восемь, что тебе ни разу не придется использовать свои профессиональные навыки, но это не страшно, быть может и «не в мою смену». Разница только в том, где ты работаешь охранником. Если в торговом центре, то необходимо каждый раз просыпаться, когда датчик у дверей зазвенит. Это обстоятельство, конечно, напрягает, но что поделать? Техника не совершенна. Покупателям это, правда, тоже не нравится, но и это приходится терпеть, ведь это твоя единственная обязанность. Если ты охранник госучреждения, то тебе немного попроще. Однако бывают трудности. Например, тебе надо выдавать ключи, следить за записями в журнале, а также делать вид, что ты успел разглядеть документ или пропуск, который тебе показали. Это непросто. Телевизор не предоставляют. А тем, кому предоставляют мучаются еще больше. Мало того, что они в курсе всех новостей и им не с кем этим поделиться, так у них еще целый багаж всевозможных знаний, которые любезно предоставляет нам телевидение. Ты знаешь как лечить рак с помощью настойки лишайника, ты в курсе, как распознать бандита по одним только кроссовкам, у тебя можно советоваться о том, что сегодня в моде у людей за пятьдесят. Ты даже сможешь защитить себя в суде, да-да, это не шутка, как правило только по уголовным делам, но всё же. Ты чувствуешь себя экспертом в области искусства. Ты знаешь всех отечественных недоактеров в лицо и пофамильно. Ну а как же твой уровень айкью подняла реклама, этого не передать. Ты в курсе всех новинок, где больше холестерина, где нет ГМО, где дрожжи для пива привезены из Австралии…

У Безбородкова был на работе телевизор. Сначала был маленький и черно-белый. Затем он попросил другой и ему дали еще меньше, но цветной, с антенной и помехами. Безбородков не рассердился, напротив, он гордился своим прорывом. Работа ему нравилась. «Сутки через трое», был основной ответ Безбародкова на вопрос о том, что ему больше нравиться в его работе. Местом работы был детский дом. Над крыльцом дома сияла недавно приделанная вывеска «Помогаю детским домам России». Дом был старый. Трехэтажный. Еще десять лет назад власти города собирались уничтожить все малоэтажные дома, ведь на их месте можно поставить многоэтажные, людям же негде жить, но этот дом не сдавался и собирался жить еще долго.

В тот августовский день Безбародков сидел, как обычно, на своем посту, уставившись в экран телевизора. Если его в этот момент отвлечь и спросить, что за передачу или хотя бы что за канал он смотрит, можно быть уверенным, что ответ не получишь. Автоматически кивая и смотря на пропуска или корочки вновь приходящим посетителям, Безбародков проводил свой обычный трудовой день. Один из посетителей, сначала тоже как и все махнул ему рукой и показал какую-то раскрытую корочку. Безбародков успел только запомнить, что корочка была зеленого цвета, затем благополучно забыв и это, вернулся к просмотру передачи о том, как надо делать ремонт дома. Телевизор обещал, что это будет быстро и дешево. Безбародков в жизни не разу не бравших в руки дрель или отвертку, тем не менее не сомневался в их искренности. Однако крайний посетитель не стал проходить дальше в помещение, а подошел к стойке, опер свой локоть на журнал записей об истории в жизни ключей и уставился на охранника. Безбародков даже не шелохнулся. Посетитель был молодой человек в классическом костюме. Видно было, что он умел носить эту одежду, но при этом было такое ощущение, что она ему немного непривычна.

– Мдаа.. типичный охранобот… – медленно протянул молодой человек. – Интересно, а у него есть выключатель или это более старая версия?

Безбародков усилием воли заставил себя отвернуться от кадров, на которых показывали, как класть паркет в доме, в котором три этажа и камин, чтобы ничего не повредить.

На несколько секунд он тупо уставился в лицо посетителя, затем все же спросил:

– Чем-то могу помочь? – разумеется, предыдущие слова посетителя он не услышал.

– Вообще-то можете, – бодро ответил гость. – мне бы найти Виталия Турина. Он сейчас здесь? У нас встреча.

– Турин? – Безбародков сделал свое любимое умное выражение лица, которое означало «да-да и от меня здесь что-то зависит». – Хм.. Есть у нас такой.

– А здесь ли он сейчас? – вежливо осведомился посетитель.

– Сейчас посмотрим… Безбародков стал проводить пальцем по журналу, при этом локоть гостя ему совершенно не мешал. – Нет, сегодня еще не приходил.

– Наверное запаздывает, – сказал с участием молодой человек и тяжело вздохнул. – Но мы с ним договаривались. А Виталий хороший малый. Надо дождаться. – Все это гость говорил с виноватым видом, показывая, что ему очень неудобно оттого, что он отвлекает такого важного человека как Безбародков. Это понравилось Арсению Петровичу.

– А знаете что, – начал охранник, предвкушая вкус радости от посетителя, – я помогу вам, чтобы вы тут не зря не стояли, я вам дам ключ от кабинета Турина. Я уверен, что он одобрит мое решение, когда придет. Там есть хороший диван, сможете передохнуть.

– Огромное вам спасибо, – уже более холодно ответил Олег, а это, несомненно, был он, но Безбародков не заметил этой перемены. Взяв ключи, представитель Кипрова, поднялся на третий этаж.

***

Виталий Турин открыл двери под вывеской «Помогаю детским домам России», кивнул охраннику и поднялся в свой кабинет. У него был свой ключ от кабинета, поэтому тревожить Арсения Петровича не было необходимости. Вставив ключ в дверь и повернув его два раза по часовой стрелке, он зашел в свой кабинет. Все было как обычно. Шкаф, диван, стол, пару стульев стояли на своих местах. Включив компьютер, Турин решил вначале заварить себе кофе. Точнее не заварить, а просто размещать черный порошок с кипятком, чтобы получить безвкусную черную жижу. Он был немного удивлен тем, что его чашка была не помыта. Но, как это часто бывает, человек не ищет какие-то объяснения таким явлениям, сбрасывая их на какую-то мелочь, вроде «наверное, так и было».

***

Колян и Саша стояли у входа в офис Кипрова и беседовали. Саша недоумевал:

– Слушай, а тебе не кажется странным тот факт, что мы уже видели нашего мини босса раньше?

– Дильмана-то? Да не знаю, может и странно, хотя с другой стороны, почему бы и нет? – отозвался Колян.

– Да я про то, что когда мы его впервые встретили, он мне показался кем-то, не знаю как сказать, из другой касты что ли. А теперь вот перед нами человек, который работает на Кипрова и при этот тот, – он указал пальцем вверх, – жалует его, а нас гнобит. Да еще и руководителем нашим сделал.

– Знаешь что я думаю, – начал Колян, доставая сигарету, – Кипров–то точно не осел, он разбирается в людях, хотя бы в этом можно быть уверенным.

– А ты точно уверен? Может это все фарс, не более, а деньги заработал только тем, что воровал и, если надо, убивал других.

– Ты думаешь можно столько заработать только убивая и воруя?

– А ты удивлен? В этой стране все возможно. Точнее именно таким способом и можно здесь зарабатывать.

У Саши зазвонил телефон. – Это Кипр, черт, что же еще ему надо? Да алло, господин Кипров. Что?

Голос в трубке кричал, слышно было: «если я еще раз узнаю, что вы курите у моего крыльца, вы будете у меня год работать вместо моего уборщика! Бесплатно!» Трубка стихла.

– Как я понимаю, надо все-таки потушить сигареты? – с кривой улыбкой спросил Колян.

– Ага, об свою голову потуши, шутник!

Из здания вышел Олег.

– Добрый день, уважаемые! Как настроение?

«Неплохо было, пока ты не вышел» – подумал про себя Саша. Но вслух отозвался:

– Нормально, не жалуемся.

– А здоровье как?

– Да нормально всё, неужели вас так интересует наше здоровье?

– Ну конечно, это же мой долг! Я же так сильно переживаю оттого, что вы курите, о чем я только минуту назад сказал господину Кипрову, – Олег ехидно улыбнулся, – К тому же мне ваше здоровье понадобится сегодня.

«Только бы снова не отправил вместе с рабочими щебень разгружать» – со злостью подумал Саша.

Посмотрев на лица собеседников, Олег, улыбнувшись, успокоил их:

– Да вы не переживайте, не щебень разгружать. К тому же в тот раз это вообще была не моя идея, а Александра Николаевича, он сказал, что вы должны хоть раз в жизни руками поработать.

– Так а зачем мы это делали в своих одеждах? Почему нельзя было переодеться? – не удержался и спросил Колян.

– Кто ж знает, его приказ, не мой, может быть он хотел вам показать, что сначала надо заработать на эти вещи, а уж потом носить их.

«Так ведь и ничего и не ответишь, и этот бесит, и тот, а пожаловаться никак и некому», – подумал Колян.

– Так что же нам надо будет делать сегодня? – приторно вежливо спросил Саша.

– Да в общем-то мелочи, мы сейчас отправимся на переговоры с противоположенной стороной по бизнесу.

– Это к кому?

– Мы ведь практически приобрели уже «Детские дома России», теперь можем и на других накидываться. Как вам? На переговорах не струсите?

– Да нет, да что вы, – на разные голоса залепетали студенты МГИМО.

– Ну так и отлично. Вы на своей машине?

– Конечно!

– Тогда в путь, мои бравые соколы!

«Просто бесит, как он нас может легко выставлять дураками перед ним и перед друг другом, а нам как будто это нравиться, мы ещё и поддакиваем, бред какой-то» – подумал Саша, когда открывал дверь машины.

***

Небольшое здание, на юго–востоке Москвы, неподалеку от метро текстильщики не могло похвастаться новизной и ухоженностью. Это было обычное кирпичное сооружение, построенное в шестидесятые годы, со старыми окнами и железным зеленым забором. От кого прятались или, что пытались защитить с помощью такой защиты цвета летней листвы, было непонятно. Однако здание жило и, более того, в нём жили дети. Дети, оставшиеся без попечения родителей. Когда подъехал мерседес, дети прильнули к окнам, ведь все понимали, что этот приезд может значить для них, точнее для кого-то одного. Они молча смотрели, как из машины вылезли трое мужчин: двое помоложе, один постарше. Последний говорил, те двое его молча слушали. Дети решили, что это скорее приехали к администрации, что, в принципе, тоже было хорошей новостью. Ни один ребенок не любил своих, как дети выражались, «надсмотрщиков». Хотя тут нечему удивляться. Зарплата более чем скромная, карьерного роста нет, и по смыслу работы быть не может. Хороший человек только по каким-то высоким убеждениям идет работать сюда. Или если есть деньги. Однако и тех и других настолько мало, что даже смешно упоминать. Но раз приехали к начальству, тем более на такой машине, а дети хорошо разбирались в таких делах, значит что-то должно произойти.

– Вам налево, мне направо, – приказал Олег, когда троица вошла в здание. Левая дверь вела к детским комнатам.

– Так мы не будем вести переговоры? – не понимал Саша.

– Ну конечно будете, вот наши потенциальные работодатели, – он открыл дверь и указал на детей, с интересов смотревших на гостей, – всё же ради них. Если они дадут согласие на объединение, значит дело в шляпе.

Саша и Колян переглянулись. Успев только шепотом выругаться, проклиная Олега и Кипрова, они направились к детям. Олег как родная мать, которая отправляет своих сыновей в долгий путь, откуда они могут и не вернуться, смотрел уроженцам Новосибирска вслед. Затем, насладившись моментом, развернулся направился к двери с надписью «Директор учреждения». Он открыл дверь и увидел вполне обычную картину. За столом сидел недешево одетый, но неопрятный человек лет пятидесяти с лысиной в верхушке головы. Убранство комнаты не могло похвастаться роскошью, со стороны казалась, что и глазу не на что упасть. Старый шкаф, несколько стульев, которые видели лучшие времена, непонятных годов ковер и горшок с землей, но без цветка. Помимо прочего на столе стоял компьютер, полученный из государственных запасов лет двенадцать назад, который стоял здесь только для того, чтобы его утром включали, затем он как мотор жужжал до вечера. Вечером директор его выключал, чтобы, как он выражался «экономить наше электричество».

Олег не стучался перед тем как войти. Поэтому директор даже не поднял головы. Он спал. Олег взглянул в сторону помойки, там лежала пустая литровая бутылка «Blue label». Судя по каплям на полу перед урной можно было сделать вывод, что прикончили её только утром.

«Мда…» – подумал Олег, – «Интересный малый, работает в старом гадюшнике, а пьет как король. Ладно-ладно, все поверили, что у тебя нет денег, машину бы хоть свою подальше от места работы ставил. Смешно же».

Олег подошел к двери и силой закрыл её. Лицо поднялось.

– Мм… – протянуло оно.

– И вам добрый день! Вы понимаете от кого я приехал?

– Не совсем, – еле-еле лепетало лицо.

– Давайте для начала познакомимся. Меня зовут Олег Дильман. Вы, как я понимаю, Олег вытащил свой планшет, Петр Кириллович?

– Дельнов, – вставило лицо.

– Что–что?

– Дельнов моя фамилия.

– А, извините, а то мне послышалось Бездельнов, хотя, если честно, она бы вам больше подошла.

– Не совсем вас понимаю

– Всё вы правильно понимаете. Меня предупреждали о том, что я здесь увижу, поэтому будьте добры приведите себя в порядок и позовите своих замов.

Через десять минут перед Олегом стояли помимо детектора еще один мужчина и две женщины.

– Ну, все правильно, – произнес Олег, – ровно четыре автомобиля. Итак, – начал он более громко, хотя был уверен, что и первую ремарку слушатели прекрасно услышали, – как вы сами считаете, есть основания думать, что вы свою работу выполняете безобразно? – Собеседники молчали. – Вы что хотите ближайшие 5–7 лет просидеть в тех местах, где сидят, в частности, бывшие беспризорные, а ныне преступники, которые стали такими от безысходности, от того, что такие как вы, вместо заботы о детях тратили пожертвования и благотворительность на себя? Я вас спрашиваю, уважаемые. У вас маленькая зарплата? Не спорю, так вы напрягайтесь, напрягайтесь. Ваша работа это благородная миссия, а вы превратили её почти в бизнес! – Олег даже сам удивился оттого, что так разошелся. «Хотел же просто сказать, что работают бездарно, а получилась какая-то речь проповедника». – Итак, я снова повторяю свой вопрос, хотите ли вы дальше здесь работать? – Замы молча закивали. Директор остался недвижим.

– А вы, уважаемый Дельнов?

– Кто вам дал право так с нами обращаться? Вы что ли святой? На Кипрова святые не работают. Мы что одни такие? Все же хотят хорошо жить и вкусно есть.

Олег подошел максимально близко к Дельнову, смотря ему в глаза, почти шепотом произнес. – Ты, собака, сегодня утром выпил алкоголь на сумму месячных обедов этих детей… Я не святой, с меня свой спрос будет, а ты мразь, если еще раз скажешь что-то, – Дельнов протрезвев, съежился, – поедешь так далеко и к таким людям, где иголки под ногти покажутся тебе простой забавой, по сравнению с тем, что они в итоге с тобой сделают. – Дельнов машинально захотел присесть, но тут же грохнулся на пол, он был уверен, что там есть стул, но Олег успел выпнуть его за секунду до этого.

– Короче, уважаемые, – начал он снова громко, – я вам даю три месяца на всё! Вы слышите? На всё. На сегодня у меня был приказ уволить вас всех, но я думаю, что Александр Николаевич не совсем правильно поступает, увольняя таких прекрасных работников, я прав?

Все кивнули, даже Дельнов, который уже успел подняться на ноги.

***

Саша и Колян не знали, что делать. Вокруг них стояла целая толпа детей разных возрастов, которая разглядывала своих гостей. Через пять минут один из тех, кто постарше и судя по всему наиболее авторитетный, спросил:

– Вы не за нами?

Друзья не нашли что ответить.

– Так вы к надсмотрщикам? Я вы знаете, что они продают нас за деньги?

– Кто продает? Кому? – немного струхнул Саша.

– Люди приходят к нам забрать кого-то, а они просят деньги за это. Якобы на анализы, что мы здоровы. Они заставляют нас делать вид перед комиссией из мидздрава, что всё у нас в порядке, а затем, когда приходят с благотворительностью, наоборот. Мы должны делать вид, что все настолько плохо, что даже передать нельзя, что государство о нас не заботиться и т.п. Чтобы больше денег дали. А они потом эти деньги, – ребенок перешел на шепот, – кладут себе в карман. – Саша с Коляном переглянулись. – А еще они, – при слове «они» мальчик таинственно огляделся, – хотят вырастить нас и продать на органы. Да-да. Помогите нам, пожалуйста, – после последних слов все дети встали вокруг друзей и стали наперебой просить им помочь. Саша с Коляном совсем растерялась.

– Так, а мы что можем сделать?

– Ну помогите хоть как-нибудь, – звучало множество ответов. – Мы даже себе еды купить не можем.

– Так может вам денег дать, у нас есть.

Дети продолжили кружить вокруг, но уже молча. Саша начал рыться по карманам, увидев, что Колян не двигается, толкнул его локтем, тот начал тоже искать деньги.

Через пару минут у «атамана» детей были абсолютно все деньги, которые лежали в карманах у гостей. Была даже валюта. Мальчик, прищурившись и едко улыбаясь спросил:

– А вы кем работаете?

– Да мы в общем-то еще учимся, – негромко ответил Саша.

– А деньги у вас это стипендия?

– Не совсем. Нам помогают.

– Кто? Родители?

Саша с Коляном кивнули.

– А почему у вас такие дорогие костюмы и часы? Вас очень сильно любят?

Друзья молчали.

– Повезло вам, – закончил пытку ребенок.

Зашел Олег:

– Дорогие дети, добрый день!

– Здравствуйте, – почему то радостно откликнулись собеседники.

– Пообщались с моими друзьями?

– Да, – опять радостно и хором ответили дети.

– Ну и отлично, тогда я разрешу им выйти, им подышать надо, вы же не против? – дети просто улыбались. Олег посмотрел на Сашу с Коляном. Те не заставили себя долго ждать и быстро ретировались, – а мне еще пару слов вам сказать надо.

К Олегу подошел мальчик с деньгами.

– Ну, что Егорка, нормальный улов?, – спросил Олег улыбаясь.

– Больше чем вы обещали, – радостно ответил мальчик.

– а вот это хорошо. Вы просто молодцы. Замечательно сыграли. Послушай, я дал им, – он указал пальцем на дверь директора, – три месяца. С тебя отчет об их работе. Деньги с умом трать, узнаю, что на чушь потратил, быстро власть у вас сменю.

Егорка встал в военную позу:

– Всё будет сделано Олег Ибрагимович! Не сомневайтесь.

– Да знаю-знаю, это я так. Держи, это тебе от меня, – он сунул ему несколько оранжевых купюр с Хабаровском. – Эти уже можешь тратить как хочешь, но…

Егорка прервал его:

– За алкоголь и сигареты вы мой мозг чайной ложечкой есть будете.

– Именно, – сказал Олег и потрепал по голове мальчика.

***

– Слушай, Колян, надо что-то срочно решать. Так нельзя всё оставлять.

– Ты про наше затянувшееся рабство?

– Ну, да, когда мы сюда переезжали мы даже представить себе не могли, что такими вещами будем заниматься.

– Ты про повторные пересдачи наших экзаменов и зачетов Кипрову?

– И это тоже, и ладно бы просто пересдачи, так нет же. Что за идиотское правило: «при получении не той оценки у Кипрова, надо пересдавать всё и в универе? Причем как положительные, так и отрицательные.

– Как он говорит: «я хочу убедиться, что ваши знания соответствуют вашим отметкам». Бред! Как он вообще до такого додумался?

– Это все дело рук Дильмана! – Саша даже вскрикнул. – Я уверен. Это его замашки. Ненавижу его. А Кипрову просто весело.

Друзья сидели в холле Кипровского особняка, и пили кофе. Вокруг никого не было. Только мальчик лет двенадцати периодически пробегал мимо, то с тряпкой, то с салфеткой. Мальчик бегал радостный и улыбался всем вокруг. Однако вблизи друзей людей все равно не было, поэтому они позволяли себе разговаривать в полный голос.

– Так и что ты предлагаешь? – спросил Колян.

– Валить отсюда. Причем как можно скорее.

– Куда валить?

– Да домой хотя бы. Там нас никто не будет заставлять собирать пазлы детям на тысячи элементов каждая.

– А мне понравилось, – неожиданно произнес Колян.

– Что? Пазлы собирать? Ты ради чего сюда ехал? Ради этого? Я сюда не за унижениями прилетел, а чтобы пожить в удовольствие. Поэтому, я думаю, можно и вернуться. У нас тоже можно хорошо отдохнуть. И девочки есть и погулять можно.

– Да кто тебя отпустит? Кипров не даст нам уехать. Да и ты сам понимаешь, что предки наши тоже не в восторге будут. Мне Дильман говорил. – начал Колян.

Но Саша перебили его.

– Кто? Дильман? Нашел с кем разговаривать. Он же ещё тот словоплёт, даже хуже.

– Да хорош уже беситься! Он просто бесит тебя, потому что ты не привык трудиться по жизни.

– А ты можно подумать привык.

– А я и не жалуюсь. Короче, говорил я с ним, он сказал что дома нас никто не ждет. Что нас сплавили наши же отцы.

– Зачем?

– А что не понятно? Деньги то их. Можешь даже вспомнить чья это идея была изначально – поехать в Москву к Кипрову. Дильман сказал, что когда мы доучимся, сможем рассчитывать только на себя. Поэтому мы и должны пахать на Кипрова, что бы он нас потом не бросил.

– Чушь какая–то. Не очень то вериться. Мой отец так не поступил бы.

– Ты же знаешь, что ему кроме тебя есть еще кого кормить.

– Это ты о Галине?

– И о её детях. Также еще не все ясно с Надькой

– С какой Надькой? Нашей бывшей одноклассницей?

– Ну да, не просто так же она стала убираться у вас в доме.

Саша громко выругался:

– Вот тварь, хотя на нее это похоже. Да и отец не лучше.

– Да, ладно, сильно то не парься. Мой отец тоже хорош. Надо было уже привыкнуть. – успокоил его Колян.

– Мда..уж.. Бежать нам некуда, и здесь не жизнь. Что делать, ума не приложу.

– Есть один вариант. Он, я уверен, тебе понравиться.

– Давай, не тяни.

– Мы же оба понимаем, что у Кипрова много денег, так много, что если мы получим хотя бы одну десятую их часть, наши дети еще безбедно проживут.

– Ага, так он и поделился.

– Так вот тут-то и начинается самое приятное для тебя. Мы должны сдружиться с Дильманом, его-то он любит и доверяет ему.

– Сдружиться с ним?! С этим козлом?!

– На время, на время. Потом, когда мы через него доберемся до денег Кипрова, мы сдадим его самому Кипру, он Дильмана грохнет, а нам спасибо скажет, ну и поделится, разумеется. У нас и деньги и Дильману отомстим.

– А ты страшный человек, Колянушка.

– Жить-то хочется, – самодовольно улыбнулся Колян.

***

Олег стоял посреди своего кабинета на четырнадцатом этаже и разглядывал единственную картину. Сначала он просто сверял насколько ровно она висит, но затем позабыл это и стал всматриваться в само изображение. Это была картина с двумя сюжетами одновременно. На нижней части, олицетворявшую земную жизнь, была изображена тихая, милая деревушка, глядя на которую, казалось, что мир прекрасен и беспечен, что человек должен быть бесконечно рад и счастлив только от того, что он есть на этой земле. Прекрасные деревья середины лета, такие зеленые и полные жизни. Цветы, пестрящие разными цветами. Иной пейзаж открывался если поднять глаза на верхнюю часть картины. Если земная жизнь была изображена как что-то прекрасное, то жизнь после смерти представляла собой бурный океан. Волны вздымались до невероятных высот. Молнии играли в небе. Казалось даже, что ты слышишь раскаты грома и шум дождя. Видно маленькую шлюпку, которая пытается выжить еще хоть мгновение, и борется с могучей стихией. И только вдали, если очень хорошо присмотреться, можно увидеть берег. Там солнце, там тишина. И нельзя не отметить тот факт, что это место сильно напоминает ту милую деревушку, которая изображена снизу. Олег глубоко вздохнул:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.