# АГМИЛ. Тысяча и одна Тайна: Молодильное яблоко

Эн-Ли Тонигава

Приключения героини фэнтезийно-приключенческого романа АГМИЛ. Тысяча и одна Тайна начинаются в городе дорог, где она встречает в кафе Ранняя пташка Белого Дракона в образе зеленоглазого парня. Тот просит юную чародейку о помощи. Девушка соглашается помочь освободить из Хрустальной Башни Аврору, дочь мэра и принцессы с острова Лларок.

Для этого им предстоит немало загадок, опасностей, сражений, приключений, приятных и не очень знакомств.

Есть у чародейки верные помощники Домовой, фея-крёстная и Чародей. Они коллеги по АГМИЛу, находящемуся на перекрёстке миров и хранящему вещи, завладев которыми можно запросто решать судьбы ни одного, а многих миров.

книга первая - Молодильное яблоко, книга вторая - Призрачный замок, книга третья - Собиратели сказок, книга четвёртая - Перо Золотой птицы

## Книга первая "АГМИЛ: за молодильным яблоком"


«Если тысячу и одну тайну разгадаешь – обретёшь, о чём мечтаешь».

А.В.ТОР


## Глава первая

### ГОРОД ДОРОГ

1.

Одно из ярких детских воспоминаний — прогулки всей семьёй по бульвару. Сюда по выходным стекаются поэты, художники, музыканты, певцы, мимы, акробаты. А по праздникам устраивают выставки поделок — от узорных шалей до украшений-самоцветов, от кованых сундуков до глиняных свистулек.

В тёплое время года бульвар утопает в зелени, цветочных ароматах и птичьем пении. Зимой — катание на тройках, конкурсы ледяных фигур, танцы вокруг огромной нарядной ёлки. Но самое классное то, что здесь случаются чудеса!

На бульваре можно услышать рождение новой мелодии, которая тут же превратится в плавный вальс либо задорную песню. Увидеть, как оживает творение художника, и, взмахнув крылами, устремляется в лазоревую высь. Столкнуться с поэтом, гуляющим под руку с прекрасной Музой.

А в соседнем проулке находится кафе «Ранняя пташка», хозяйка которого моя мама.

Мы с родителями частые гости на бульваре.

Детство моё, как у многих, поначалу казалось беззаботным и счастливым. Это было время удивительных приключений и открытий!

Когда мне трудно, я закрываю глаза и представляю всё, словно наяву…

— Жар-птица прилетела в город. Украсила всё сусальным золотом, — улыбается отец. — А зовут её?

— Осень! — хлопаю в ладоши.

— В любом времени года можно найти отраду, — поясняет он. — Вот и осень приготовила щедрые дары. Всем — от мала до велика. Ну-ка погляди, где они спрятаны?

Мне пять, но я такая самостоятельная! Поэтому тут же отпускаю тёплую руку отца и мчу по аллее.

Здорово чувствовать себя первооткрывателем!

Дары осени я нахожу постепенно. Присматриваюсь. Наблюдаю. Фантазирую.

Ого! Ёжики-каштаны. Колючие снаружи. Гладкие шоколадные внутри.

Машет приветливо клён. Зовёт поздороваться. Легонько касаюсь разноцветной ладошки: «Привет, мой друг». Мы растём вместе. И встречаемся часто в скверике. Я прибегаю проверить, как поживает деревце. Клён ждёт встречи со мной. Вот и сейчас! Гляжу на его и свои ладошки. Похожи! Вот линии жизни, любви, ума.

— Погадать? — спрашиваю деревце.

Клён кивает:

— Погадай, чтоб зима была добра, и весна раньше пришла.

— Иди ко мне, — требует рябинка. — Погадай на любит — не любит. Но лучше любит!

Я бегу к ней. Растёт она по-соседству. Такое кокетливое деревце, которому нравится всеобщее внимание. Но мечтает рябина о высоком стройном тополе. Это для него надела красавица коралловые бусы. Чтобы привлечь внимание!

Язык растений я понимаю. Этому меня научила бабушка Мэй. Живёт она в Заповедном лесу. Это Приграничье. Параллельный с нашим мир. Бабушка — целительница. Варит волшебные зелья, знает язык растений, птиц, животных. А дедушка Вильям проводник в другие миры. Мне нравится гостить у родни! Но почему-то меня туда отвозит тётя Тамара. Иногда папа. Но никогда мама. Вот такая тайна. Но я непременно её разгадаю!


2.


… Летает лёгкая паутинка, а на ней паучок-парашютист. Интересно, куда он направляется? Путешествовать или украшать серебряными кружевами вечнозелёные иголочки сосен и ёлочек? По утрам на кружевах искрятся капельки! Если постараться, можно разглядеть, как отражён в стеклянных бусинах мир вокруг.

Я не придумываю вовсе, а так вижу. Почему? Потому, что верю в сказки, люблю их слушать и сочинять.

… Когда тебе пять лет, запросто можно услышать, как Ветер напевает песни дальних странствий. Увидеть, что Солнце играет с тучками в прятки. И птицы поют до того самозабвенно, что хочется устроить им овации.

Я возвращаюсь с букетом осенних листьев. Вручаю маме. Отец предлагает присесть на скамейку. Хочет запечатлеть прекрасные мгновения. Он располагается напротив с фотоаппаратом в руках. Мы усаживаемся. Я делаю это не очень охотно. Не люблю позировать. Стесняюсь.

— Ну, же! Не хмурься. Расправь плечи, подбородок чуть приподнят, — мама критически разглядывает меня. — Умение держать себя с достоинством, по-королевски — одна из составляющих успеха в жизни.

Подаренный мной букет мешает ей, поэтому оказывается на краешке скамейки. Я незаметно двигаюсь туда же, хитря:

— Сначала ты. Я лучше посмотрю.

Мама располагается в центре. Словно фотомодель из глянцевого журнала!

Отец растерянно глядит на наши манёвры, затем зовёт меня:

— Иди сюда. Будем не просто фотографировать…

— А что? — я заинтригована, поэтому вскакиваю, чтоб оказаться рядом с ним.

— Попробуем выбрать правильный ракурс, создать нужный антураж, — отвечает он.

— Ракурс, антураж?

Новые для меня слова…

Папа частенько не только объясняет значение непонятных слов, а придумывает разные игры с ними, поэтому я люблю необычные слова!


3.

Однажды отец поведал мне по секрету, что слова — словно краски для художника. Или ноты для музыканта. Берёшь слово, добавляешь слова-описания, слова-действия, расставляешь знаки препинания. Раз! И готова увлекательная история.


… Фотосессия удалась! Мама довольна снимками. Мы с отцом проделанной работой. Родители рассматривают фото и обсуждают насколько хорошо всё получилось. Я присаживаюсь на скамейку и перебираю листья.

— Этот с рябины похож на веер, — шепчу я. — А лист боярышника, будто цветочек аленький, который чудище охраняло. Это золотое сердце с берёзы. У дуба — листья…

— …волнообразные, — подсказывает отец.

— Жёлуди-крепыши на маленьких человечков похожи! Кто так постарался придумать и замечательно устроить всё вокруг?

— Природа.

Я киваю. Рассматриваю принесённые драгоценности. Листья с каштанами и жёлуди собрала я возле разных деревьев. И поблагодарила шёпотом за подарок. Они кивали в ответ. И всё понимали!

Мы разговариваем часто. Дует ветер, ветви приветливо машут, говоря: «привет» или «пока». Это зависит от того: пришли мы на прогулку или возвращаемся домой из парка или сквера.

— Папа! — восклицаю я. — Правда, мы похожи? Люди. Деревья. Цветы. Рыбы. Собаки. Птички. Коты.

— Ещё бы! Не зря нас сравнивают. Ты вот моя птичка-невеличка.

— А мама?

— Рыбка золотая, — шутит отец.

— Из сказки? Она пообещала три желания исполнить, чтоб рыбак отпустил.

— А вот одна наша знакомая помогает мечтам осуществиться, ничего не требуя взамен, — с гордостью произносит отец.

— Она и твоё заветное желание исполнила? — я хлопаю в ладоши.

— Ну, тогда мы ещё не были знакомы, — уточняет мама.


4.

… Пока родители вспоминают, что было, когда меня ещё не было, я думаю о своём: «На свете столько удивительного! Даже мои родители. Они такие разные…


Мама строга и требовательна. Она считает, что в жизни всех ждёт немало препятствий и трудностей. И готовит меня к этому.

С папой мы друзья. С ним можно поговорить обо всём на свете. Он рассказывает занимательно даже о непростых вещах. Мы часто играем, шутим, смеёмся, шалим.

Мама старается всё планировать заранее. Ей надо знать, что будет, если…

Отец радуется каждой минуте.

Мама следит за внешностью, поэтому подолгу наряжается перед зеркалами.

Отцу милее потёртые джинсы, вязаный свитер, удобные кроссовки.

Мама говорит, что надо ставить правильные цели, стремиться к успеху.

Для отца важнее семья, общение с друзьями, прогулки в парке, путешествия.

Оба занимаются спортом. Мама для стройной фигуры. Папа ради удовольствия…»

Отец усаживается на корточки передо мной:

— О чём задумалась, Эн-Ли?

— Да так…

— Понятно, — он вскакивает, подхватывает меня на руки, кружит: — Вж-ж-ж-жи…

— Ха-ха-ха, как весело!

Мама достаёт из сумочки зеркальце, открывает, любуется собой.

— Самолёт, самолёт, отвези меня в полёт! — воплю я.

— Отвезу-у-у, — гудит папа, подбрасывая меня вверх и ловя.

Мама отвлекается от «свет мой, зеркальце, скажи», напоминая:

— Народ кругом! Что за ребячество?

Мы послушно прекращаем каруселить, чтобы продолжить прогулку чинно и степенно. Как принято в культурном обществе.


5.

И всё-таки я рада нашей вылазке в осень!

«Хорошо, — думаю я, перепрыгивая через трещинки в асфальте. — Вроде обычная прогулка. Но столько всего можно увидеть, услышать, ощутить!»

Мне нравится вдыхать аромат осени. Терпкий, чуть горьковатый. Пахнет сухой листвой. Дымом костров. Поздними цветами.

«Пахнет расставаньем, — говорит отец. — И надеждой на новые встречи…»

Принесённая ветром паутинка касается лба. Я поднимаю руку. Осторожно стряхиваю серебристую нить: «Лети! В добрый путь».

Отец блаженно щурится. Глядит сквозь солнечные просветы листвы, как в небесном океане важно проплывают воздушные острова-миры.

— Какие удивительные картины! — задумчиво произносит он. — Вот заснеженные вершины. Там необитаемые острова. Минуту назад это был океан над городом. И одинокий парусник среди волн. Куда он держит путь? А теперь огромные птицы, парят, раскинув крылья.

— А там Дракон! Белоснежный Дракон с изумрудными глазами, — я восторженно пританцовываю.

— Точно. Дракон.

— Это ведь взаправду?

— Ох, это ваше неуёмное воображение, — упрекает мама. — Я вижу облака.

— Разве они тебе никого не напоминают? — возражаю с обидой. — Приглядись!

— Ну, хотя бы воздушные пирожные? — поддерживает отец. — Вкусные-превкусные. Как в твоём кафе!

— Скажешь тоже! — высоко вскидывает брови мама. — В небе пирожные.

— Волшебство рядом, — говорит отец и прибавляет, — только некоторые видят его. Другие не замечают. Или не могут, не хотят?

— Выдумщики! — возвращает нас в реальность мама. Приглаживает юбку-солнце, которая восхитительно гармонирует с велюровым пиджаком и ботиночками на высоких каблучках. — Хватит витать в облаках!


## Глава вторая

### ВЕТЕР СТРАНСТВИЙ

1.

Мы идём дальше. Над городом кружат перелётные птицы.

— Куда они спешат? — интересуюсь я.

— А ты как думаешь? — отец никогда не отвечает прямо. Ждёт мои версии.

— На остров, — сочиняю с ходу. — Коралловый остров Лларок!


Я довольна выдумкой. Пока волшебные сказки живут во мне, всё у меня замечательно! Иногда я их рисую: красками на бумаге, пальчиками на морозном стекле, камешками на песке у речки, разноцветными мелками на асфальте. Порой я вижу их: в облаках, игре света и тени, ночью и на рассвете, пасмурным и погожим днём. Это здорово оживлять мысли, создавать образы, облачать их в слова, превращать в чудесные сказки!

В центре бульвара круглая клумба. Малиновые дубки с солнечными серединками. Нежные хризантемы. Небесные сёстры с лепестками-лучами, названные так необычно — астры. Махровые пурпурные георгины.

— Погляди, — тереблю за руку отца. — Там бабочки танцуют.

— Бабочки танцуют прощальный вальс, — соглашается он.

— Можно мне на бал? — шепчу я.

Мама недовольна:

— И когда вы наиграетесь?

— Иди, — разрешает отец, обнимает маму, целует в щёку. — Детям надо верить в чудеса!

— Ей надо взрослеть, — возражает мама. — А не мечтать о неосуществимом. Учиться выживать. Сражаться. Побеждать. А эти твои фантазии?

Дальше я не слушаю. Сбегаю вальсировать у клумбы, шепча цветам: «Доброго дня! Привет от меня». Они кланяются в ответ.

Набегавшись вдоволь, я возвращаюсь усталая, но довольная:

— Пить хочу! Зайдём в кафе?

— Хватит на сегодня развлечений, — строго говорит мама. — У меня много дел.

— Опять работа, — жалобно тяну я. — Тебе всё время некогда.

Мама хмурится. Собирается отчитать меня за капризы. Она этого, ой, как не любит. Отец вздыхает и пытается нас примирить:

— Зайдём в кафе. Мама проверит: всё ли там в порядке? А мы пока закажем тебе — сок, мне — чай, маме — кофе…

— И печеньки с предсказанием, — прошу я. — Обязательно с предсказанием!


2.

… Для меня кафе «Ранняя пташка» особенное место! И не потому, что хозяйка кафе моя мама. Причин много. Там не только в пасмурные, но и в погожие дни много посетителей. Разных. Мама со многими знакома. С городским архитектором. С режиссёром оперного театра. С редактором «Важных новостей».

Атмосфера в кафе особенная. Сюда приходят выпить освежающие коктейли и витаминные соки в тёплое время года. С приходом холодов в кафе заглядывают погреться ароматным чаем или взбодриться крепким кофе. А заодно отдохнуть, пообщаться с друзьями, помечтать, глядя в окно, назначить свидание. Семейные праздники, деловые переговоры, презентации тоже проводят здесь.

И родители познакомились в кафе. Однажды популярный ведущий программы «Доброе утро, город дорог!» заскочил туда погреться и поднять настроение. Хозяйка принесла чай и печенье. По своему рецепту. Особому! И жизнь родителей изменилась. Круто! Полностью. И навсегда.

Но сначала было всё, как полагается. Романтические свидания. Стихи. Букеты. Прогулки под луной. Шикарное предложение руки и сердца. Свадьба. Пир на весь мир. Медовый месяц. Моё рождение. Вроде, у многих так, но…

Тайны! Их оказалось слишком много. Прошлое родителей напомнило о себе. И клятва, которую дают двое, перед тем, как соединить судьбы, оказалась под угрозой невыполнения. Клятва в вечной любви, верности, уважении, согласии, помощи, поддержке. Почему? Тогда я этого не понимала. Да и случилось всё незаметно, не сразу, постепенно.

Началось с того, что папу пригласили в АГМИЛ — место загадочное, секретное, полное опасностей и сюрпризов. Не каждому вход туда разрешён. Догадаться по названию, чем занимаются сотрудники, непросто. Ну, архив городских мифов и легенд и что? Какой риск? Сиди, перебирай бумажки, перекладывай папочки, нумеруй чертежи. А на самом деле…

Никто и представить не мог, как круто всё изменится! А всё потому, что АГМИЛ не просто архив. Там находится портал в одно из триста тридцати трёх хранилищ. Ну, хранилища! Сколько таких хранилищ незнамо чего вокруг. И только, когда я подросла, начала догадываться, что на самом деле там находится.

В общем, решение для отца оказалось выстраданным и непростым. После обсуждений и долгих размышлений он оставил прежнюю работу в ТРК. У программы «Доброе утро, город дорог!» появился новый ведущий.


3.

С тех пор моя семья уже не могла уже проводить вместе столько времени, сколько и когда захочет. И всё же отец старался находить возможности побыть с нами на праздники, выходные, брал отпуск, чтобы отправиться вместе в места удивительные, загадочные, где уже побывал, поэтому очень хотел, чтобы мы тоже увидели насколько чудесен и разнообразен мир!

Придумывая разные игры и забавы, отец обучал меня многому, что узнал, работая в АГМИЛе.

Мама подходила к делу по-другому, требуя старания, послушания, усидчивости, дисциплины. Она решила отправить меня в школу с шести лет. Даже записала в разные полезные кружки! Поэтому до нового года жизнь моя подчинена была расписанию, тщательно составленному ею.

Зато новый год встретили мы в гостях у дедушки Мороза в Лапландии! Этот сюрприз устроил отец. Мы летали среди звёзд на оленях. У меня захватывало дух от радостных предвкушений…


Январь также оказался снежным и щедрым на радости. Выходные были в нашем полном распоряжении. Мы с тётей и отцом частенько пропадали на катке, катались с горы во дворе, устраивали бои снежками, даже слепили целую снежную семью — снеговик-папа, снеговик-мама, снеговик-тётя, снеговик-малышка.

У мамы в эти дни хватало работы в кафе. Мы и в «Раннюю пташку» наведывались, чтобы помочь, а заодно погреться ароматным чаем и слойками.


А в феврале, маме пришло письмо из тайной канцелярии, в котором сообщалось, что просьба её рассмотрена и удовлетворена. Она может поступит на службу в АГМИЛ.

Вскоре у кафе «Ранняя пташка» вместо очаровательной хозяйки появился новый хозяин и новое название «Жаворонки и совы».


4.

Я хорошо помню то время. Словно всё было вчера!

… На улице месяц март. Ещё лежит снег. Ветер суров и резок. А солнце светит ярко!

Мы с отцом решили пойти в парк. Маме снова некогда. Эти её неотложные дела! Я обижена, хмурюсь и отмалчиваюсь всю дорогу. Отец посматривает на меня искоса. Даёт время справиться с эмоциями.

К полудню начинает немного припекать. От этого тепла крыши расчувствовались. Кап-кап-пель! Огроменные сосульки сверкают прозрачными горными кристаллами.

Настроение моё понемногу настраивается на приятную беззаботность. А тут ещё белочки.

— Откуда? — вскрикиваю радостно.

— Оттуда, — смеётся отец, указывая на разлапистую сосенку.


Мы долго любуемся на рыжие всполохи на коричнево-бархатистом стволе. А когда возвращаемся, я дёргаю отца за руку и ору:

— В парке весеннем на солнечной полянке хвостики рыжие играют в догонялки!

— Здорово!

— Только что придумала!

— Дома запишем, — обещает отец.

Он собирает мои великие детские открытия, чтобы бережно хранить в красивом ярком блокноте. Раньше он часто читал мне, что придумывала я, когда была совсем маленькая. Мы смеёмся. Затей мне не занимать. С отцом весело! Жаль теперь это происходит всё реже.

… Вечером завьюжило, замело. Непредсказуемая погода! Как и моё настроение:

— Вы ведь скоро вернётесь из командировки? — вопрошаю я, сидя в гостиной и уныло наблюдая, как укладывают вещи родители.

— Это не от нас зависит, — резко заявляет мама, перебирая разбросанные на диване наряды.

Я вскакиваю с пуфика, подбегаю к ней:

— Возьми этот свитер! И эту юбку в клетку. Они классные!

— Не то, — отмахивается мама.

— Ну, и ладно! — пожимаю плечами. — Тогда наколдуй то.

Никакой реакции! Она даже не заметила, как обидела меня, отказавшись от помощи. Ещё бы! Ей некогда. Новая должность захватила её полностью. Риск, приключения, поездки, опасности, артефакты, тайны! Это её стихия. Мне иногда кажется, что мама готова сорваться с места по первому требованию, в любое время дня и ночи.

— Значит, не скоро вернётесь?

— Не упрямься, — хмурится мама. — Пора взрослеть.

— Я жду, скучаю.

— Потерпи, Эн-Ли, — уговаривает отец. — Погостишь за городом у дедушки с бабушкой.

Родню я люблю, но всё равно капризничаю:

— Ваша работа важнее меня?

Они переглядываются. Мама напоминает, что у взрослых бывают иногда срочные, неотложные дела!

Отец притягивает меня к себе:

— Ты наша родная, самая любимая девочка. Ты ведь знаешь это.

— Понятно, — мрачнею. — Надо, так надо.

— Умница! — хором говорят родители, а отец добавляет: — Как вернёмся, сразу заберём домой.

— Устроим пир, наговоримся, — перечисляю я. — Но когда? Когда!


5.

Уезжают родители надолго. Происходит это внезапно. Я терплю. Скучаю. Грущу. Плачу ночами в подушку. Волнуюсь! И понемногу привыкаю кочевать по гостям.

Весь март я провела за городом. В апреля меня забрала тётя Тамара. С ней весело! В сумерки мы наперегонки летаем на новых модернизированных мётлах. Наколдовываем сладости. Заглядываем в хрустальный шар, чтобы узнать, что нового в разных мирах?

Я даже уговорила тётю показать мне секретное место — АГМИЛ! Пока родители в отъезде. В архиве городских мифов и легенд мне понравилось! Там я познакомилась с добродушной Домовым, элегантной феей-крёстной и суровым, но справедливым сказочником-чародеем.

В начале мая, мы отпраздновали мой день рождения. Родители слово сдержали. Желание моё выполнили. Взяли отпуск, чтобы всем вместе оправиться в СейдниЛэнд — место сказочное, волшебное. Вот такой подарок заказала я на своё шестилетие.

… Какие приключения нас там ждали! Жаль, пробыли мы всего две недели, а не целый месяц, как собирались. Родителей вызвали в АГМИЛ.

А меня отправили дышать за городом свежим воздухом и витаминизироваться. На всё лето!

Папины родители не волшебники. А ещё они не выносят шума и городской суеты, поэтому живут за городом. В живописном месте под названием Благодатное. У них свой дом, сад и огород. Они держат живность: курочку Пеструшку с цыплятами, козочку Бодайку, овечку Тосю, корову Бурёнку, свинку Розу.

Бабушка Нэн печёт вкуснейшие пироги, варит сладкое варенье, закрывает всевозможные соленья.

Дедушка Николас ходит на рыбалку. А ещё в лес, откуда возвращается с ягодами, грибами, орехами.

Коровка с козочкой и овечкой пасутся на лугу. Туда их сопровождаю я. Летом на лугу солнечно. Трава высокая, густая. Жаворонки такие трели издают — заслушаешься. Поют, зависая высоко в воздухе. Здорово лежать среди синих васильков и глядеть, как меняют внешность облака!

Рядом жужжит пчела. Приняла меня за ромашку, вот и не трогает. А лимонница уселась на цветастый сарафан, а после переползла на колено. Щекотно!

Неподалёку шумит речка Молочная с кисельными берегами. По берегам ивы.

Вдоль дороги сады шелковицы.

У дедушки с бабушкой раздолье! По вечерам тишина. Утро начинается часов в пять. Живность накорми. Воду принеси. Пироги испеки. Набегаешься и чаевничать. Такое умиротворение!

Июнь промчался незаметно. Я сижу на крылечке и бормочу: «У дедушки с бабушкой хорошо, а дома лучше. Хотя бы на выходные забрали! Неужели всё лето пройдёт за городом? А в сентябре — школа. Значит, видеться с родителями смогу только на каникулах. А вдруг они совпадут с их командировкой? Срочной, важной и неотложной. Позвоню тёте Тамаре! Она меня понимает».

Выслушав мои доводы, тётя обещает поговорить с отцом. Теперь мне остаётся ждать и надеяться, что смогу в ближайшее время обнять родителей, побегать во дворе с подружками-соседками, уединиться в детской, чтобы поглядеть в телескоп на звёзды и помечтать о далёких неизведанных мирах.

К субботе тётя обещание выполнила. Позвонила вечером, чтобы сообщить, что приедет за мной. Поживу в городе у неё. А числа десятого мама с отцом вернутся, чтобы две недели июля и весь август побыть со мной. Для меня загадка, как она связалась с ними. Когда родители на миссии, узнать, где они, невозможно. Сами сообщают изредка, что всё в порядке. Интересуются, как мы? И только.

Стоит мне начать жаловаться, тётя Тамара мягко напоминает, что на родителях лежит большая ответственность и не только за наш мир.

Я соглашаюсь и почти смиряюсь с вечной занятостью отца с матерью, но тут возникает новая напасть.


## Глава третья

### ВЕЛИКИЙ МАНИПУЛЯТОР


1.

… У родителей выходной! Я вскакиваю чуть свет, подбегаю к окну. Солнышко улыбается, радуясь новому дню. Я счастлива! Сколько всего интересного ждёт сегодня.

Середина лета! Шумно в городе. Людно в парках и скверах. На бульваре ни одной свободной скамеечки. На площади раскинула палатки Ярмарка Мастеров. В театре — аншлаг. На набережной — парусная регата! Вечером будет фейерверк. Мороженщики и продавцы напитков перевыполняют план! Бурлит жизнь в городе. Улыбаются жители. Жизнь хороша. И жить хорошо!

Но, как оказалось, хорошо не бывает вечно. В тот злополучный день в городе появился странный господин. Он вкатил на Bugatti цвета вороного крыла. И сразу потемнело. Горожане подняли головы. Насторожились. Прогноз погоды не предвещал ничего подобного!

Тучи сгущались. Казалось, вместо дождя хлынут на головы, дома, асфальт фиолетовые чернила. Многие предпочли укрыться под навесами. Ветер резко присвистнул и закрутил, завертел всё, что попалось ему на пути.

Угрожающе сигналя, автомобиль пронёсся по улицам и остановился у мэрии. Сверкнула молния. Громыхнуло. Дверь распахнулась. Из неё вышел мужчина средних лет в роскошном костюме. Оказавшиеся поблизости горожане утверждали, что пуговицы на костюме сверкали, как алмазы! Под стать были парадно-выходная рубашка, галстук, туфли, шляпа, трость ручной работы. Богемная вещица придавала незнакомцу особый лоск.

«Возможно, в трости тайник? — заспорило мужское население города. — Или оружие».

Многие заметили, что приезжий не опирался на трость. Шёл быстро, держался прямо, с достоинством.

«Выглядит шикарно!» — шептались дамы, гулявшие вокруг музыкально-светового фонтана, расположенного у входа в мэрию.

Приезжий, ни на кого не глядя, прошествовал в здание. Когда дверь за ним резко захлопнулась, с неба хлынул такой водопад, что даже самые отважные горожане разбежались. А чего рисковать, когда можно переждать ненастье?

… Размечтались! Не так просто переждать, отсидеться, спрятаться, сбежать от перемен.

Новоприбывший решил осесть в городе, поэтому сразу взялся за дело. Тех припугнул. Других подкупил. Остальным наобещал благ и свобод. И вскоре стал мэром. Никто даже опомниться не успел!

… До этого население решало вопросы местного значения самостоятельно. При этом учитывалось мнение всех жителей. Сколько себя помню, в городе были гильдии мастеров, и труд на всеобщее благо ценился превыше всего. Даже поговорки были: «По труду и честь», «По заслугам — почёт и уважение». Каждая из гильдий выбирала представителя. Те в начале года решали на городском совете, что может полезного сделать для жителей их гильдия. В экстренных случаях горсовет собирали по требованию.

Приезжий побывал в каждой из гильдий и умудрился произвести на всех впечатление.

— Такой воспитанный, понимающий, — говорили о нём.

— Со всеми приветлив, полон новых идей, устремлений.

— Так жаждет внести неоценимую лепту в благоустройство города.

— Руку всем пожал.

— Каждого выслушал.

— О себе рассказал!

И прочее, и прочее…

На самом деле Нуширов ловко манипулировал всеми. Одних перессорил. Других возвеличил. В третьих пробудил зависть. Некоторые поддались на лесть, уговоры, обещания «взять в команду самых перспективных»!


2.

Нуширов к заветной цели продвигался напористо, действовал умело. Принцип: «разделяй и властвуй!» сработал на все сто.

Выборы состоялись. И вместо городского Совета народ получил на свои головы сладкоречивого мэра. Но не зря говорят: «Сладко стелет, жёстко спать»!

… Во время празднования в честь назначения Нуширова на пост городского головы, мы оказались перед трибуной. Отец посадил меня на плечи. Я смогла хорошенько рассмотреть мэра, выслушать его убедительную, проникновенную речь.

И всё бы хорошо, если бы не взгляд нового лидера.

Как он посмотрел после выступления на ликующую толпу! Презрительно, надменно, свысока. Это длилось недолго! Нуширов взял себя в руки и приторно улыбнулся. Как на плакате! Белозубо и холодно.

— Какой притворщик! — изумилась я.

— О чём ты? — обернулась мама. — Все радуются назначению мэра, ему оказали доверие.

— Разве ты не видишь? — настаивала я. — Он хитрый и коварный.

— Помолчи, — потребовала мама. — Дома поговорим о твоём поведении.

Отец опустил меня на землю и внимательно взглянул в лицо.

Я притянула его к себе и шепнула на ухо:

— Что мэру сделали горожане? В чём провинились?

— Поживём — увидим, — ответил отец. Он тоже заметил тёмную сторону мэра и догадался, что разлюбезный господин не так просто, как многим казалось.

— Он злодей. Затаился и выжидает, чтобы напасть исподтишка, — уточнила я.

Тётя Тамара прислушалась к нашему разговору и шепнула:

— Вот и заполучил ловкач город, казну и жителей в полное распоряжение.

… И вскоре всё изменился до неузнаваемости! Гильдий нет и в помине. Свободы выбора тоже. Говорить правду не рекомендуется. Многое под запретом. При мэрии создан АУКН — «аппарат учёта, контроля и неусыпного надзора всех за всеми».

Поначалу народ возмущался.

Нуширов сразу принял суровые меры. Запретил несанкционированные собрания, митинги, демонстрации, шествия, пикетирования. Возникшие недоразумения пообещал рассматривать лично, проблемы устранять незамедлительно. А вместо этого всех перенаправляли в АУКН. Там население обещали выслушать, решения принять быстро, конфликты устранить своевременно. Заявления принимали, даже сочувствовали. На словах! А на деле недовольных ставили на учёт. И стоило кому-либо возмутиться, как появлялись подручные мэра, хватали несогласных, чтобы доставить в городское подземелье, о котором ходила дурная слава. Особо привередливых отправляли в каменоломни на Кудыкину гору.

Скрытые камеры всё фиксировали, а вечером служба безопасности просматривала и вносила в чёрный список всех неблагонадёжных. За косой взгляд в сторону мэрии можно было лишиться дома, работы, средств существования.

АУКН контролировал всё — от поведения до покупок, от кликов в соцсетях до увлечений и рода занятий. Контролировал и делал соответствующие выводы!

В городе ввели комендантский час. Мол, ночью надо спать, чтобы днём ударно трудиться.

У нового мэра всё так! Вроде бы на благо, а на самом деле? Чьё благо не уточнялось.

Нуширов как-то умудрился успевать всюду и везде. Не только прибрал к рукам СМИ, а лично курировал систему образования, культуру и многое другое.

Дошло до того, что не угодивших городским властям без суда и следствия объявляли государственными преступниками, пытали, а после казнили на площади. Прилюдно. Объясняя, что делается это ради процветания родного города, безопасности, всеобщего блага. На самом же деле, делалось это, чтоб другим неповадно было! И постепенно в городе вошло в привычку разговаривать вполголоса, оглядываться, сторониться незнакомцев, отсиживаться по домам. Те, кого считали особо опасными, пропадали навсегда.

У сильных мира сего были права и привилегии, власть и богатство, могущество и возможности. У остальных не осталось ничего. Даже надежды.


3.


… Как-то вечером к нам заглянула мамина младшая сестра. Принесла заварные пирожные к чаю. Мы сидели за круглым столом. Взрослые молчали. Я уплетала вкусняшки за обе щеки, запивая компотом.

— Поела? — спросила мама. — Теперь иди в детскую. Поиграй или книжку полистай.

— Но… — запротестовала я.

— Я скоро приду, — пообещал отец. — Почитаем о медвежонке Паддингтоне. Ладно?

— Так бы и сказали, что вам надо посекретничать, — обиженно заявила я, вскочила, чтобы с гордо поднятой головой отправиться к себе, но дверь в кухню прикрыла неплотно. Надо же мне знать, что происходит!

Вскоре до меня донеслись приглушённые голоса:

— Попали в сети, — пробормотал отец. — И даже не заметили.

— Город поделён на своих и чужих. Негласно! Есть элита, избранные, получающие все блага даром. Их с десяток. И те, кто должен эти блага производить. Хоть их не сосчитать, но в грош их не ставят, — сетовала тётя Тамара. — А ведь сначала все в голос восхищались хваткой мэра, его упорством, внешностью, манерами.

Мама в разговор не вступала. Делала вид, что ей всё равно? Или опасалась: как бы чего не вышло?

Пауза была слишком долгой.

Я вздохнула и направилась к себе. Но через несколько минут вернулась, чтобы заглянуть в щёлку и невинно поинтересоваться:

— Почему в сказках злодеи страшные, грубые, наглые? Не такие, как наш мэр.

— Иногда не сразу угадаешь, что скрывается за яркой упаковкой, — ответил отец.

— Да, — согласилась тётя. — Если бы злодеи были, как в сказках, герои одолели б их на раз.

— А как не ошибиться? — не отставала я. — Вдруг подружишься, а он притворщик.

— Хм, — задумался отец. — Всё приходит с опытом. Поначалу можно не разглядеть истину. Но, если присмотреться, прислушаться, поразмыслить, понаблюдать.

— Злодеи дружить не умеют, — хмыкнула мама. — Они лгут, хитрят, всех используют.

— Это как? — уточнила я.

— Притворяются, — пояснила тётя. — Действуют силой. Подкупают. Манипулируют. Играют на слабостях.

— Играют? — я задумалась.

— Носят маски, — вздохнул отец. — Скрывают свои намерения.

Я кивнула. Со злодеями было понятно.

С друзьями ещё предстояло разобраться подробнее. Ведь лучшие друзья — моя семья. С ними интересно, хоть бывают они дома всё реже.

В шесть лет не задумываешься, насколько заняты родители. Зачем столько времени проводят в АГМИЛе? Какая увлекательная, но невероятно опасная у них служба. И всё же любимые родственники находили время не только на общение, прогулки, приключения. Как и все ребятишки, я задавала тысячи вопросов. И родня старалась не просто отвечать, а учить меня рассуждать самостоятельно. Искать ответы. А слова подкреплять делами.


4.

… Дом наш оставался крепостью. Там я была счастлива. Но внешний мир постепенно оказывал влияние даже на мою семью. А тут ещё на улицу выходить не хотелось — небезопасно! Поэтому я сидела дома, читала сказки, в которых добро всегда побеждает. Родителям никак не удавалось уговорить меня отправиться на прогулку.

— Не пойду, — упрямилась я. — Там грустно.

— Ну и что, — уговаривал отец. — Не всегда же веселиться. Можно иногда и помолчать вместе.

— Играть нельзя, — напоминала я. — Прыгать тоже. Громко петь запрещено.

— Она права, — многозначительно произнесла мама. — Ты же знаешь, что детей, которые не выполняют правил поведения в общественном месте, могут отобрать у родителей.

— Не пойду в мэрский интернат, — хныкала я.

— Не пойдёшь, — соглашался отец. — Поступишь в школу-пансион для магически одарённых детей в параллельном измерении. Это будет нашей семейной тайной. Договорились?

Я просияла. Родители обещание выполнили. Скрепя сердце, оправили меня подальше.

…В детстве время летит незаметно. Не успела я оглянуться, позади начальная школа. Освоение теоретической магии, практика в ней помогли мне расставить приоритеты. Позволили понять, в чём специализироваться дальше.

В городе я появляюсь редко. Ведь не только учусь, но и живу теперь в другом измерении. На каникулах мы с родителями путешествуем в другие миры. Через пространственные и временные тоннели! Домой заскакиваем редко.

На бульвар меня больше не тянет. Да и не только меня! Город похож на отлаженный механизм. А пульт управления хранится у мэра. Все понимают это. Теперь всё, на что упал взгляд или чего коснулся городской голова, в нашем городе называется «мэрским».

Смирные, молчаливые, покорные горожане теперь действуют согласно распоряжениям из мэрии. Табличками, знаками, указателями снабдили не только доски объявлений, но и стены домов, остановки, витрины магазинов, фонарные столбы.

… За три с половиной года многое изменилось. Не только жители, город, но и погода. Наступила пора с долгими холодными ливнями, глубокими лужами, грязными тротуарами, непроглядными туманами, свирепыми ветрами.

— Унылое безвременье, — вздыхали одни.

— Колдун он что ли? — вопрошали другие.

— Аура у него чернее ночи, — утверждали третьи.

— Словно и не было нашего города, — удивлялись четвёртые.

— Другой город.

— Не наша жизнь.

— И как такое возможно?

Попытки что-то исправить ни к чему не приводили. Бунтовщики пропадали внезапно. Никто не знал, куда девались несогласные с мэрской политикой. Хотя многие подозревали.

А тут ещё, чтобы народ бесцельно не бродил по улицам, ввели новые правила и запреты. Увеселительные мероприятия запретили. Ярмарку Мастеров больше не проводили. Театр закрыли. Цирк уехал на гастроли и не вернулся. Мэру не нравился смех без причины.


5.


Когда я приезжала в город дорог на каникулы, мне становилось грустно и страшно. Гости теперь появлялись редко — забегали ненадолго по вечерам, да при этом с оглядкой. Ведь днём всякие сборища запретили.

Поздно вечером, когда родители думали, что я сплю, вся их скопившаяся за день усталость и раздражение рвалось наружу.

— Как можно было доверить город негодяю? — с горечью восклицал отец. — Представляешь, мне прислали распоряжение незамедлительно прибыть в Королевскую Резиденцию для несения службы и выполнения особо секретных поручений мэра! Я отказал. Мэрский посыльный та-а-к на меня посмотрел.

Родители помолчали немного. Отказов мэр не принимал. Наказание следовало сразу. Как гром среди ясного неба! Отец наказания не боялся. Он волновался за нас.

— Может быть, стоило принять предложение? — произнесла мама.

— Как ты можешь, Марта! — повысил голос отец. — Принять? Смириться? Притвориться? В ТРК, где я работал радиоведущим, сменилось руководство. Теперь городские СМИ подают одностороннюю, непроверенную, лживую информацию, формируя общественное мнение, как нужно Нуширову.

— Что ж поделать, когда решают амбиции, власть, связи, грубая сила, — пожала плечами мама. — Можно осторожно всё разведать. Тогда и решение принимать легче.

— Какие решения, если добрые поступки считают притворством, — простонал отец. — Встречают по одёжке, а не по уму. А неприглядную правду заменила красивая ложь. Знаешь, как его называют за глаза — Великий Манипулятор! Представляешь? Манипулятор и великий.

… Разногласия между родителями возникали постоянно. Отец принял решение доискаться до правды. Мама настаивала, говоря, что большинство терпят, а не сражаются. Отец не уступал:

— Почему никто не поинтересовался: откуда прибыл нынешний городской голова и чем занимался до того, как стать мэром?

— Слишком быстро и ловко этот господин всех окрутил, — соглашались окружающие.

— Не зря сказано — Великий Манипулятор!

— Интересно, это его дар? Врождённый или приобретённый, — размышляли друзья и коллеги родителей.

— И что подпитывает силы мэра?

— Злость, отчаяние, страх и слёзы тех, кого использует он и унижает, — отвечала младшая сестра мамы. — Понятно теперь, зачем ему город?

— Не смейте в это лезть! — предостерегала мама.

Но папа всё равно полез. И нашёл. На следующий день, когда его силой отвезли в мэрию, он вернулся, но в каком состоянии! Что произошло в тот день, так никто и не узнал.

«Может быть, не зря мама предупреждала отца быть осторожным? — терзалась я, возвращаясь с каникул в другое измерение. — Надо было послушать её?»


6.


До сих пор живёт во мне то щемящее чувство, когда однажды отец обнял меня и сказал:

— Иногда наступает время прощаний. И в природе, и в жизни. Осень. Улетают птицы. Прячутся букашки, мотыльки, паучки. Облетают листья…

— Убегают листья, — поправила я. — Убегают из города. Возвращаются в лето.

Отец вздохнул и согласился:

— Убегают листья в лето.

Листьям не нужны билеты.

Да и поезд им не нужен.

Ветер листья в вальсе кружит.

Я просияла:

— Класс получилось!

Мне сразу представились разноцветные дорожки, усыпанные листьями-письмами. Отец умеет ободрить и поддержать в трудные минуты!

… А вот в реальном мире всё было по-другому. Манящие, яркие цвета сменили тусклость, туман, грязь, унынье. Газоны и клумбы стали ржаво-бурыми. Пасмурно, сыро, промозгло.

— Что бы ни случилось, — попросил отец. — Не надо предаваться отчаянию. Попробуй изменить хотя бы что-то в лучшую сторону. Договорились?

Я кивнула, потому что была уверена: стоит родителям захотеть, им по силам всё!

Жаль попробовать что-то изменить родителям, как и многим в нашем городе, не дали.

… Мне исполнилось десять, когда родители пропали. Я ждала, что меня заберут с уроков, чтобы отпраздновать день моего рождения. Ждала сюрпризов! Ждала, что всей семьёй отправимся в обещанное путешествия за Сказкой!

А вместо этого приехала тётя. Долго говорила за закрытыми дверями с мистером Нилремом — директором. Затем забрала меня к себе.

… С тех пор чего мы только не делали! Каких усилий разыскать родных не предпринимали. Вестей ни от них, ни о них не было. Зиму сменяла весна, лето — осень. Я взрослела. Поиски продолжались. Ни тётя, ни я виду не подавали, как нам трудно.

Пока я жила и училась в другом измерении в школе-пансионе для магически одарённых детей, на горести-печали времени не было. А на каникулах становилось невмоготу. Путешествовать не с кем. Мамина младшая сестра, ставшая моим опекуном, загружена работой в МинПро. Это Министерство Прогнозов. Но прогнозов не совсем обычных. Не только погодных!

День в МинПро ненормированный, работы много, а посетителей ещё больше. Тётушка Тамара убегает чуть свет, а возвращается за полночь.

На каникулах я гощу в её доме или, если она в отъезде, остаюсь в пансионе. Там прекрасная библиотека, много секций и кружков, тренажёрный зал и спорткомплекс. Я с упорством отрабатываю магические умения, которые могут пригодиться в поиске пропавших из города людей. Я верю, что найду всех!


## Глава четвёртая

### ХРАНИТЕЛЬ ЗНАНИЙ


1.

А на моё тринадцатилетие произошло удивительное событие! Тринадцать — важный возраст по человеческим и магическим меркам. Некоторые педагоги, да и психологи называют этот период взросления «критическим», периодом «бури и натиска», временем бунтарства. «Ребёнок или взрослый?» — главный спорный вопрос.

В школе и дома, когда надо быть ответственным, тебе говорят: «Ты уже взрослый». Но стоит отпроситься со сверстниками на экскурсию в другой город или прийти поздно, напоминают: «Подрасти, тогда и проявляй самостоятельность». У некоторых родителей это «подрасти» может длиться лет до тридцати.

И всё же физически, физиологически, личностно мы подрастаем. Когда на нас давят, сопротивляемся. Заставляют — спорим. Смеёмся невпопад. Грустим без видимых причин. Ищем своё место в мире правил, запретов, противоречий, ограничений. Воспринимаем всё в штыки. Сожалеем. Извиняемся. Растём. Взрослеем. Учимся.

Что касается магических способностей, не все пробуждаются в нас при рождении. Тринадцать лет — возраст, когда мы осознаём нашу силу, непохожесть, исключительность. Это трудно. Не зазнаться, если есть от чего. Не испугаться открывшихся сил и возможностей. Продолжить упорно трудиться, а не остановиться на достигнутом. Мол, мне это дано от природы, свыше, по наследству. Зачем прилагать усилия, когда и так столько всего можно натворить!

Когда мне исполнилось тринадцать, никаких объяснений не потребовалось. Я знала, чего хочу, поэтому отправилась к тётушке. У неё базировался главный штаб заговорщиков. Ближе к ночи они стали собираться. Новости были неутешительные. Коллеги, друзья, родственники чего только не придумывали, чтобы освободить несогласных с мэрской политикой, но становилось хуже. Меры ужесточали. Бунтовщики пропадали. Куда? Никто не знал. И зацепки никакой не было.

Я всё слышала, но секреты хранить научилась. Подслушивать и подсматривать тоже. А что было делать, раз меня считают подростком? Обидное слово. Вроде, как бы говорят: «Подрасти ещё. Успеешь сделать важное. Не рискуй. Рано».

Когда все разошлись, я на цыпочках пошла в свою комнату. Спать не хотелось. Но пришлось притвориться, потому что тётушка заглянула, чтобы проверить: как я?

Она вошла на цыпочках. Погасила ночник. Поправила одеяло. «Спи», — произнесла она твёрдо, но ласково. И я уснула. Хитрая! И как она умудряется сделать сны цветными? А ещё, чтобы спала я ровно столько, пока не рассветёт, и тётушка не приготовит завтрак.


2.

… Когда я на следующее утро спустилась в столовую, тётушка подмигнула:

— Хорошо выспалась?

— А могло быть иначе? — буркнула я.

— Смотри-ка, — всплеснула руками драгоценная родственница. — Она ещё недовольна!

Мы позавтракали омлетом с ветчиной и грейпфрутовым соком.

Тётушка стала собираться в МинПро.

— Снова до вечера? — уныло поинтересовалась я. — Или придёшь пораньше?

— Не скучай, детка, — тётя чмокнула меня в щёку. — Я постараюсь.

… Как только за ней закрылась дверь, вчерашнее невыплаканное разочарование ручьём полилось из глаз.

«Каждый раз надеюсь, что вот оно решение, — говорила я, бегая по комнате. — Они же великие волшебники! Почему никто не может ничего сделать? И что могу я, если они до сих пор не нашли любимых, родных, единственных. А мэрский злодей живёт припеваючи, всех запугал, изолгался. Какая справедливость! Где? Если те, кто пытался ему помешать пропали! Что же придумать?»

… Громыхнуло!

Негромко, но внушительно.

Я замерла.

И тут посредине гостиной появилась витражная дверь. Очень красивая!

Но куда приглашает она меня?

В другое измерение.

Я не торопилась. Обдумывала.

Во время путешествий с родителями, успела повидать я разные входы и выходы в другие миры. Это был один из них.

Ладно, решусь!

… Дверь открылась легко. Я вошла и сразу оказалась в старинной библиотеке. Там было столько книг — не перечесть!

Я огляделась. Великие культуры в целости и сохранности жили за толстыми переплётами и магическими замками!

Жизнь, знания, традиции, мечты и открытия удобно устроились на высоченных стеллажах.

Этажи уходили в небо…

Целый город книг, в которых бережно хранится история, мифы, легенды разных миров.

А какие фрески! Произведение искусства.

На тёмно-синем потолке сверкали бриллиантовые созвездия.

«Звёздная Библиотека! — прошептала я. — Неужели она существует? Неужели это не миф! Зачем я здесь? Почему я? Кто меня пригласил?»

Вопросы, вопросы. Пока без ответа.


3.

… В библиотеке величественно и тихо.

«Для чего вызвали меня сюда?» — любопытство подстёгивало разобраться.

Я вытерла ладонью слёзы. Вдруг войдут посетители, а тут я. Заявилась из ниоткуда.

И тут появился Хранитель Знаний!

В нашем мире их называют библиотекарями.

Он был статным, в длинном приталенном кафтане с широкими манжетами на рукавах. Кафтан этот называют ещё «жюстокор», что переводится — строго по телу. Мы изучали костюмы разных эпох. Это могло пригодиться в нашей магической деятельности. Особенно в путешествиях в пространстве и времени! Камзол почти полностью повторял фасон и декоративные линии жюстокора. Дополняли ансамбль кюлоты — короткие мужские штаны. Чулки до колен. Коричневые туфли со сверкающими пряжками.

«Денди!» — мысленно восхитилась я.

Хранитель внимательно взглянул на меня и протянул книгу в изумрудном переплёте, с золотой застёжкой.

— Приветствую тебя, Эн-Ли, — проговорил он. — Это тебе.

— Что это за книга? — спросила я.

— Ты поймёшь, — пообещал он. — Со временем раскроешь эту тайну.

— Тайну? — переспросила я.

Хранитель Знаний кивнул и прибавил:

— Помни: когда пишешь свою историю, надо быть острожным!

— Почему? — удивилась я. — Ведь в книгах художественный вымысел, а не всё, как в жизни. Это в газетах и журналах нужны факты, фото и документальные подтверждения. Мне отец объяснял…

Я запнулась. Нахмурилась. Знать бы, где сейчас мама с отцом?

— Когда мечты и желания становятся целью, — мягко изрёк собеседник, — можно изменить не только собственную судьбу, но и судьбы многих.

Я задумалась, но подлинный смысл сказанного поняла намного позже.

— Пора, — вздохнул новый знакомый. — Ты сильная. Ты справишься. Мы в тебя верим.

Я заморгала:

— Мы?

Он кивнул, словно знал обо мне нечто важное.

— Хорошо, — согласилась я. — Постараюсь справиться.

Стоило мне вымолвить это, как всё исчезло.


4.

… Повзрослев, я стала понимать, что перемены в жизни необходимы и даже важны, когда запланированы и зависят от твоего решения. Сложнее, когда всё меняется внезапно и не по твоей воле. Тогда только держишь!

Правда, иногда перемены не столь радикальны, как в случае с новой работой родителей в АГМИЛе, их внезапными командировками — долгими, опасными. Или как появление в городе Великого Манипулятора, его странное предложение моему отцу работать на него. Категорический отказ. И последовавшие за этим роковые события.

В городе и до этого пропадали люди. Мои родные оказались в их числе. Сначала пропали бабушка Нэн и дедушка Николас. Затем отец с матерью. Оставались мы с тётей Тамарой. Но я с шести лет училась и жила в другом измерении. Школа для магически одарённых детей под надёжной охраной. Да ещё скрыта от посторонних глаз! А тётя? Она работала в Министерстве волшебных прогнозов. Мэру ежедневно требовались разнообразные предсказания. Возможно, поэтому тётушку пока не трогали?