Маруся Хмельная
Туманный Антакаль. Часть1. Свобода

Часть1 Свобода

Глава 1

«Что опять случилось?» – устало подумала я, когда услышала вопли сестры и повышенный голос Ника. Вышла из комнаты и спустилась вниз.

– Ты не должен был шнуровать ей коньки! – вопила сестра, отбиваясь от Ника и гневно уставив на него образцово наманикюренный пальчик.

– Абигейл, ты несправедлива, – Ник старался быть невозмутимым, но уже еле скрывал раздражение.

– Что случилось? – спокойно, пытаясь утихомирить сестру, спросила я.

– Спроси у него! – сестра испепеляла жениха взглядом. – Пришёл на каток со мной, а уделял внимание всем! Катарине кофе, Венди надо поддержать, она плохо ездит, а Стефани мы и вовсе шнурочки завязывали. Как будто она сама не могла или магии нет.

Она перевела на меня возмущённый взгляд, чтобы я разделила её негодование. Но я не торопилась, потому что прекрасно знала и сестру и Ника. Ник был без памяти влюблён в мою сестричку, а она его изводила капризами. И в их паре я была на стороне Ника.

– По-твоему, я должен был игнорировать твоих подруг и отбросить все правила приличия? Ты ревнуешь на пустом месте! Как и всегда. А насчёт Стефани я тебе уже объяснил, очень важно правильно надеть коньки, чтобы сидели на ноге туго, и не перетянуть при этом. Стефани второй раз на катке и не знает нюансов, а магия здесь не поможет, надо действовать на ощупь, чтобы…

– Пощупал? Понравилось? – Абигейл как будто не слушала его оправданий, ей словно нравилось сердиться на него.

Это понял и Ник. Глаза его сузились, рот сжался в узкую полоску. Я знала этот взгляд и тяжело вздохнула. Ну почему, почему Абигейл так ведёт себя с ним! Опять довела парня. Хотя парнем тридцатилетнего Ника назвать можно было с натяжкой, мужественные черты и мелкие морщинки в уголках глаз и между бровей делали мужчину немного старше своего возраста.

– Сообщишь, когда успокоишься, – холодно сказал Ник Абигейл, повернулся ко мне, кивнул: – Маина. Прошу прощения за ссору.

Я махнула рукой, мол, не переживай, не первый раз. Ник развернулся и покинул дом, даже не взглянув на невесту.

Когда за ним захлопнулась дверь, Абигейл пнула в досаде пуфик, перевела на меня взгляд и, не встретив сочувствия, задрала нос.

– Что, опять будешь упрекать, что я его упускаю?

Она, зло размахивая руками, направилась в столовую. Я следом. Абигейл налила из графина воды в бокал, стоящий на подносе. И всё это в таком раздражении, что я думала, она сейчас или расплещет воду или кинет бокал, с неё станется.

– Конечно, буду! – не стала отнекиваться я. – Если бы мне было всё равно, я тебе бы и слова не сказала. Да, Аби, если ты хочешь его потерять, продолжай в том же духе. У тебя отлично получается!

Я отодвинула стул и присела, вздохнула.

– Аби, я просто, правда, не пойму. Может, мы все ошибаемся, и ты не так уж его любишь? Тогда бы это всё объяснило. И я перестала бы лезть к тебе со своими нотациями, как ты называешь моё беспокойство о тебе.

– Что за вздор! Я люблю Ника! Иначе бы не согласилась стать его женой.

– Так, может, сначала выйдешь за него замуж, а потом будешь показывать свой характер? – осторожно спросила я.

Осторожно – это потому что сестричка была раздражена и могла просто психануть и уйти, как она любит это делать, а мне надо было до неё как-то достучаться.

– Да брось, Маина, куда он денется? Он меня любит. Побесится немного, а потом опять будет у моих ног. Ещё и извиняться с подарками, – Абигейл уверенно повела плечиком.

– Ты слишком в этом уверена, – опять вздохнула я.

– Его это заводит, иначе почему он всё терпит? Ты сама говорила, что у него большой выбор невест и он завидный жених.

Этим вопросом иной раз, глядя на выкрутасы сестрёнки, задавалась и я. Зачинщиком всех ссор была Абигейл. Ник исполнял все её капризы и желания, но она постоянно искала к чему придраться. То он не так на неё посмотрел, то не так пошутил, не то блюдо заказал, не те цветы принёс, не того цвета бриллианты подарил. А уж эти приступы ревности на пустом месте!

При всей моей любви к сестре, я бы на месте Ника её долго не вынесла.

Сейчас он влюблён. Я боялась, что однажды ему это надоест.

– Аби, он тебя любит, это бесспорно, но твоё поведение может его отдалить. Я не понимаю, почему ты с ним так поступаешь? Почему не боишься его потерять? Много ли у нас женихов, подобных Нику? Он вообще идеальный, ты должна в него вцепиться и не отпускать. А ты как будто испытываешь его терпение.

– Ты правда считаешь его идеальным? – недовольно спросила Абигейл.

– Конечно! – честно ответила я. – А почему нет? Привлекательный молодой мужчина, богатый, сильный маг, на хорошей должности и с карьерой. При этом умный, порядочный, с чувством юмора, заботливый, ответственный, умеющий любить и хранить верность. Ты много таких встречала, Аби?

Сестра недовольно фыркнула. Она не любила, когда я вставала на защиту Ника. По её мнению, я должна поддерживать её. Только она не могла понять, что расхваливая Ника и толкая в его объятия сестру, я забочусь о ней.

– А я? По-твоему, я его не стою? Послушать тебя, так он такой весь идеальный, а я ему неподходящая пара.

– Как из того, что я сказала, ты смогла сделать такое умозаключение? – изумилась я. – Почему у тебя всё зацикливается на себе? Ты не слышишь ни меня, ни Ника. Я хочу, чтобы ты не совершила ошибки. Я хочу, чтобы вы с Ником скорее поженились. Когда свадьба, Аби?

– Не знаю, – пожала она беспечно плечами. – Вот он придёт, извинится, и мы решим.

– Я надеюсь. Только я бы на твоём месте извинилась сама, – я встала, чтобы уйти.

– Вот поэтому ты и не на моём месте, – довольно бросила мне сестра в спину.

Глава 2

– Что будешь, вино, коньяк, виски? – Ник отвернулся к бару, выбирая нам напитки.

– Не откажусь от виски, хочу расслабиться, – ответила я.

– Что ж, тогда я тоже.

Ник прихватил бутылку виски и поставил на столик, разделяющий кресла, в которых мы разместились напротив друг друга в кабинете особняка Ника. Нам надо было обсудить вопросы, касающиеся свадебного торжества, поскольку его организация легла на мои плечи. Дату наконец назначили, когда Ник и Аби помирились.

Правда, они с того момента вроде бы опять успели поругаться, но я была занята другими проблемами, поэтому была не в курсе, может, они уже помирились, а может, успели и помириться и поругаться и вновь помириться. Главное, дата свадьбы назначена, её никто не отменяет и надо готовиться, хоть они ещё сто раз поссорятся и помирятся.

Мы уже обсудили основные вопросы, и я готовилась к главному, с которым пришла, но никак не могла собраться с духом, чтобы сказать об этом Нику. Я замялась, отложила блокнот, в котором делала записи, взяла бокал с виски, сделала два глотка и вертела его в руках, собираясь с мыслями. Ник, видя моё смятение, разглядывал меня, отпивая из своего бокала. Он начал первым:

– Маина, Абигейл пожаловалась, что ты всегда защищаешь меня перед ней.

Я пожала плечами, улыбнулась.

– Конечно. Кто ещё вправит мозги моей сестре.

Но он не ответил на улыбку.

– А ещё она сказала, что ты считаешь меня идеальным мужчиной.

– Да, это правда.

Я не лгала. Я действительно считала Ника идеальным, в какой-то мере завидовала сестре и злилась на неё за то, что не ценит Ника. Я не люблю в отношении мужчин эпитет красивый. При этом слове у меня ассоциации с самолюбованием и самовлюбленностью. Мужчина не должен считать себя красивым и привлекательным, за него это должны делать другие. Привлекательными я считала мужчин, на фоне которых бледнели другие.

У Ника была как раз такая мужественная красота, лицо с правильными, но грубоватыми чертами, но эта грубоватость его не портила, а, наоборот, интриговала. Прекрасная атлетическая фигура – его работа требовала хорошей физической формы, высокий рост. Умный взгляд, в котором часто мелькали ирония и сарказм, добавлявшие ему обаяния.

Так что одной внешности хватило бы, чтобы женское сердечко забилось сильнее при виде него. А богатство и высокое положение делало его завидным женихом.

Внешние достоинства и положение в свете можно встретить и у других, но у них не было того, что у Ника. Как я не уставала повторять сестре, Ник был человеком, на которого можно положиться, внимательным, заботливым, тактичным, ненавязчивым, вовремя умеющим рассмешить. С кем легко чувствуешь себя в разговоре и с кем уютно молчать. Что немаловажно для избранницы – однолюбом. И чем не принц из сказки?

Меня бесило, что сестра не понимает, какое счастье ей выпало. Наверное, так в жизни и бывает. Я со стороны ценю Ника, он любит мою сестру, которая его не ценит. А, может, я ничего не понимаю, и ему действительно нравится такое поведение у возлюбленной? Как-то в сердцах я спросила у него, как он терпит её выходки? Потому что сестра не жалеет чувства других, меня она тоже часто обижала. В тот раз досталось и Нику и мне. Но я-то привыкла к её характеру, она моя сестра и я люблю её. А вот насчёт Ника беспокоилась. Он тогда сказал, что её пренебрежение вызывает в нём чувство охоты и желание добиться её любви.

– А ещё ты сказала ей, что если бы я сделал тебе предложение, ты бы сразу согласилась, – осторожно прощупывал почву Ник.

– Да, когда я тебя защищаю, она говорит мне, вот и выходи за него замуж! И я отвечаю, что я бы с радостью, но предложение сделано не мне…

Всё медленнее и медленнее говорила я, потому что до меня наконец дошло, куда клонит Ник, и что он мог себе напридумать. Я засмеялась, запрокинув голову:

– Постой… ты думаешь, что… А по её словам, я говорила, что влюблена в тебя?

– Нет, – облегченно выдохнул Ник. Но не от ответа, а от моей реакции на его слова.

– Но для чего-то она тебе всё это сказала, – невесело усмехнулась я. – Нет, Ник, Абигейл напрасно старается выставить меня влюблённой дурой и ревнивой сестрой.

– Ты знаешь, что она это не со зла. На самом деле она так не думает.

– В этом-то и проблема. Что не думает. Вернее, думает только о себе.

Вышло немного раздражённо, но я и правда разозлилась на сестру. Перед тем как ответить Нику, что не влюблена в него, я на секунду задумалась. Я никогда не допускала мысли об этом, ведь он женится на моей сестре. Но не будь она ею, изменило ли бы это что-то в моём к нему отношении? Ведь он мне нравится, и я ценю его достоинства. И мечтаю о паре для себя с такими же достоинствами. Но о Нике ли или о ком-то на него похожем?

Ведь сначала с Ником познакомилась я, и мне показалось, что он проявил ко мне интерес. Мы легко разговорились и нашли общий язык, Ник даже предложил как-нибудь встретиться. Была ли это дружеская симпатия или нечто зарождающееся большее? Об этом уже не узнать, потому что вскоре на небосклоне Ника появилась Абигейл и затмила всё остальное.

Наверное, раз Ник так легко в неё влюбился, он по-дружески мне симпатизировал, не больше. А я? У меня не было времени определиться, я не из тех, кто влюбляется с первого взгляда. Ну а потом уже не было вариантов. Я была честна с собой, я никогда не смотрела на Ника как на мужчину, узнав об их отношениях с сестрой. Записала его в друзья. Поэтому нет, я была влюблена в набор качеств Ника, но не в самого Ника.

К тому же, мои первые отношения принесли мне много страданий, с тех пор у меня был иммунитет на деструктивные отношения. Я бы никогда не влюбилась в того, кто заставит меня страдать. И безответная любовь тоже не в моих приоритетах. Я предпочитаю тех, кто ответит на мои чувства.

– Знаешь, это ещё раз подтверждает моё намерение, – решилась я наконец. – Я собираюсь уехать, Ник.

Глава 3

– Как? Но почему? – на лице Ника была такая растерянность, что мне даже польстило.

– Потому что я хочу жить своей жизнью, Ник, – ответила я то, что сформулировала для себя давно. – Потому что не вижу здесь будущего для себя. Отвертеться от замужества мне удавалось, пока старшая сестра ещё не была замужем. Как только вы поженитесь, отец сразу поставит вопрос ребром. Это Аби у нас… – я не стала говорить нелестные эпитеты в сторону сестры перед её женихом, – …Аби позволялось многое, отец не мог на неё надавить. Я же – примерная послушная дочь, единственная разумная и ответственная в семье, отец не будет со мной церемониться. А я не хочу замуж! Вернее, не то, чтобы совсем не хочу, – поправилась я, – но всех местных женихов мы знаем, и точно ни за кого из них замуж я не хочу.

– Тебе совсем-совсем никто не нравится? Мне кажется здесь достаточно достойных молодых людей, и многим ты нравишься. Как минимум три имени я назову: Эдуард Дранжен, Энрике Мальком, Шон Блаут. Отличные ведь парни.

– Ник, я не говорю, что недостойных нет, я сказала, что ни с кем из них не хочу строить семью и прожить всю жизнь.

Я была благодарна, что хотя бы одно имя, вызывающее у меня зубовный скрежет, он не назвал. И тем не менее, нерешительно, но Ник упомянул его, хоть и в другом ключе.

– Надеюсь, это не из-за Доната Лерца?

– Нет конечно. Из-за одного Доната я бы убегать не стала, – усмехнулась я. – Но, скажем так, это добавляет весомости в моё решение, ещё одна монетка в копилочку.

Донат Лерц – моя ошибка юности, переросшая в вечную проблему. То, что он влюбился в меня сразу, как увидел, было трудно не заметить. Он был другом Марса Солвея, моего парня. Марс – моя первая и единственная на этот момент любовь, потому что истерзанное сердце после него никого в себя не пускает. Наши отношения сложно было назвать простыми. Марс был звездой, и когда обратил на меня внимание, мне это польстило.

До этого времени я как-то не обращала на него внимания, потому что звёздами не увлекалась, и в амбициях замечена не была. В отличие от Абигейл я не считала, что мне должно принадлежать только самое лучшее. Но о Марсе я слышала, конечно. Девчонки были поголовно в него влюблены, парни его уважали и стремились попасть в его круг. Он был парнем компанейским, харизматичным, обаятельным и бесшабашным. Жил и вёл себя так, словно боги жизни и смерти ему брат и сестра. Никого и ничего не боялся, рисковал и жил на полную катушку. Всё делал от души: гулял, воевал, любил… да, любил он, впрочем, тоже от души.

Не сразу я поняла, что на любовь девчонок он отвечал тем же и с таким же пылом. И не важно, была ли у него при этом официальная девушка или нет. До меня, впрочем, их особо и не было. Вряд ли можно назвать своей девушкой ту, с которой появляешься пару раз за две недели в какой-нибудь ресторации, затем её заменяет другая и так по кругу.

Изменилось всё, когда Марс встретил меня. Ну, как изменилось. У него появилась девушка, я. Надолго. Которую он представил друзьям, родственникам. С которой он гулял и делился всем сокровенным, мыслями, мечтами, надеждами, будущем. Все удивлялись, а женская половина мне завидовала. А я летала на крыльях, чувствовала себя счастливой и особенной.

Ровно три месяца.

Пока не узнала, что пока все дни и вечера отданы мне, ночи отданы другим девушкам. Да, во множественном числе и разным – ну потому как ведь ничего серьёзного. Я – серьёзно, а это – нет. При этом я даже не могла упрекнуть его в измене, ведь между нами не заходило дальше поцелуев, и в любви мне никто не клялся. Но я сразу порвала с Марсом, уйдя в глухое подполье и залечивая кровавые, в лохмотья, раны в сердце.

Проблема была в том, что я уже вкусила яда любви. Да, у меня была гордость, да, я сберегла достоинство, молча покинув Марса, оставив его в недоумении, когда он зашёл ко мне, как договаривались, а я не вышла и избегала с ним общения несколько месяцев. Только было уже поздно, я влюбилась, мне было больно, я страдала. Марс нашел лазейку в моё сердце.

Он оказался не таким каким виделся на первых порах. Легкомысленный, эгоистичный и самовлюблённый на первый взгляд, он проявил себя шкатулкой с двойным дном. У него были свои незаживающие раны, он оказался сложным человеком, которого интересно было узнавать. У него были непростые отношения с отцом. Тот был суровым человеком, грубым в семье, и Марсу часто приходилось защищать от него мать, которую он боготворил. Отец погиб за пять лет до нашего знакомства с Марсом на защите в одном из рейдов.

Так до конца и не выясненные отношения между отцом и сыном тяготили Марса. Он не успел ему ничего доказать, взять вверх, выяснить отношения, и при этом страдал от невозможности что-то изменить, от того что недополучил отцовской любви. Меня трогало отношение Марса к матери. Он всегда говорил о ней с нежностью и любовью, мягкая улыбка озаряла лицо при упоминании о ней. В детстве ему тоже мало доставалось любви от неё, отчего он страдал. Такой недолюбленный мальчик, стремящийся доказать родителям, что он достоин их любви, что все кругом его любят, ценят и уважают.

В последнее время, особенно после смерти отца, они с матерью стали очень близки, и я первая была представлена Алисии как девушка Марса.

Женщиной она была яркой, цепкой и с характером, присматривалась ко мне со всем вниманием, но вела себя нейтрально вежливо. Не критикуя, не одобряя. Не стремилась сблизиться, словно наблюдая, насколько хватит сына, зная его легкомысленное отношение к девушкам. Потом я была благодарна ей за это. Это было хотя бы честно. Не знаю, насколько было бы мне хуже, если бы она решила приблизить меня к себе и привязать к их семье.

Так я страдала три месяца, пока нас с Марсом снова не кинуло друг другу в объятия. Мы оба не могли оставаться равнодушными друг к другу. Но его опять не хватило надолго. Через четыре месяца я почувствовала, что он мне опять изменяет. Мы снова разошлись. Но опять ненадолго. Он не мог быть мне верным, но и без меня не мог. Он любил меня, но своей странной любовью. А я каждый раз клялась себе, что ухожу навсегда и ничто не заставит меня снова наступать на те же грабли и броситься ему в объятия. И спустя время клятвы забывались, а тоска по нему заполняла душу.

Я смирилась с тем, что люблю его, приняла его таким, какой он есть. Но при этом жутко страдала от этих отношений, они меня выматывали и истязали. Всё это продолжалось четыре года моей юности, последние годы в созидармасах – средних учебных заведениях – и первые годы учёбы в магической академии. Марс уже давно её закончил, работал и строил карьеру по стопам отца.

Время шло, мы повзрослели, и периоды наших размолвок всё больше и больше растягивались, мы научились как-то жить друг без друга. И я думала, что, возможно, наши отношения нас отпустили. Но однажды он пришёл меня поздравить с днём рождения, весь такой весёлый, обаятельный, со своей мальчишеской озорной улыбкой. Одарил подарками со смыслом, добивался моего внимания. И я снова не устояла.

Наконец, у нас произошла интимная близость, он был так нежен со мной, так заботлив, носил на руках, целовал через каждый шаг. Он выглядел таким счастливым, и это отмечала не только я, но и все друзья, его мать. Она радовалась и была уверена, что у нас всё сложится, готовилась к известию о свадьбе. Я боялась и надеялась на будущее, было страшно снова поверить, и в то же время я видела, что Марс изменился и желает нового этапа отношений.

Когда он был рядом, я видела счастье в его глазах, и была счастлива, летала на крыльях. Но как только он уходил, меня окутывали беспокойство и неуверенность.

Всё закончилось в один момент.

Он провожал меня домой, был немного задумчив, после упоённо целовал, не в силах отпустить. А потом впервые признался в любви и в том, что одна девушка ждёт от него ребёнка. И что решение о будущем наших отношений за мной, но он ожидает поддержки. А я стояла, как мешком ударенная, и не могла никак осознать услышанное. По срокам выходило, что девушка забеременела, когда мы с Марсом были уже вместе, хотя он и уверял, что это было до того, как он ко мне пришёл на день рождения. Но он лгал, я была уверена.

Я была растеряна, ошарашена, сказала, что подумаю. За ночь ко мне пришло решение обратиться к Донату. Я видела всё это время его любовь ко мне, но, зная, что я люблю Марса, он не пытался перейти дорогу другу. Я решила играть на его чувствах. На тот момент мне лишь важно было узнать правду.

Вероятно, из-за своего эгоизма я и рассердила богиню, нельзя пользоваться чувствами других людей во имя своих корыстных целей. Да, я узнала правду. У Марса продолжались отношения с той девушкой, параллельно со мной. Потом он, правда, с ней расстался, но тем не менее. Он спал одновременно с другой и со мной.

Всё моё счастье разбилось вдребезги. Я поняла, что Марс никогда меня не любил. Не может человек причинять боль тому, кого любит. И не должна любовь причинять такую боль, любовь – это не страдание, она должна приносить счастье, дарить крылья, а не слёзы.

Но я боялась. Боялась встречи с Марсом, разговоров, выяснения отношений, боялась себя, вдруг я опять себя предам. Я устала. А рядом был безумно влюблённый красивый и весёлый парень, в глазах которого я видела только восхищение и желание отдавать. Я хотела отогреться, хотела, чтобы мне зализали мои раны, и я позволила Донату подарить мне то, что он так жаждал подарить уже долгое-долгое время.

Естественно, Донат хотел заявить на меня свои права, он в первую же нашу близость позвал меня замуж. Что меня сразу насторожило.

На следующий день он притащил мне кольцо и строил планы на всю жизнь до самой старости, включая детей и внуков. Я же поняла, какую ошибку сделала, и еле-еле утихомирила парня в постройке воздушных замков.

Как могла попыталась объяснить, что замужество в мои планы не входит, я из одних отношений еле выкарабкалась, угодив в другие, и мне надо время. Донат милостиво согласился дать мне время привыкнуть к мысли о несомненном браке с ним, заставив принять кольцо. И если уж я отказываюсь носить его на пальце, носить на цепочке на груди. Ему будет приятно думать об этом.

В общем, из одних странных отношений с крайностями, я попала в отношения с другой крайностью. Донат душил меня своей любовью. Я ценила его отношение, но насколько он мне был близок до этого времени как друг, настолько он мне остохорошел в качестве парня. Я-то его не любила! Я хотела залечить свои раны, отвлечься, отомстить Марсу, поставив точку в наших отношениях. А Донат не мог понять, почему я не пускаю его к своему отцу попросить руки дочери и почему я всё больше и больше его избегаю.

Глава 4

Марс, увидев нас вместе на следующий день после нашего разговора, конечно, взбесился. Как же, его девушка с его другом! Два предателя.

Они с Донатом знатно подрались и дружба на этом закончилась. Алисия встала на сторону сына, посчитав меня предательницей, и обиделась на меня. Марс на девушке не женился, она потеряла ребёнка во время беременности.

Я протерпела удушающие отношения Доната год, после чего попыталась разорвать с ним. Это оказалось делом нелёгким. Донат не желал сдаваться. Он преследовал меня и уговаривал одуматься. Он ходил к моему отцу и просил моей руки. Несколько раз, не принимая отказа. Он умолял меня не бросать его и валялся в ногах. Это продолжалось год.

Год преследований, заваливаний меня цветами и подарками, записками, письмами, давлением через друзей, сестру, родителей, мольбами одуматься и обещаниями золотых гор и счастливой жизни. Я уже начала его опасаться. И не зря, потому что потом с его стороны пошли угрозы и вмешательства в мою жизнь, он не подпускал ко мне ни одного парня. Донат угрожал, что если я к нему не вернусь, он испортит мне жизнь. Что расскажет всем обо мне гадости и всё в таком духе.

Я понимала, что это от бессилия, и не верила, что он так сделает, но мне хотелось, чтобы он от меня отстал. Поэтому пришлось нажаловаться, чтобы ему вставили мозги на место. И наконец, Донат признал поражение. Но с тех пор не упускал случая при встрече проехаться на мой счёт, изводя меня издёвками и высмеивая. Бывший влюблённый превратился во врага.

Марс после нашего расставания сорвался с катушек, он и до этого был безбашенный, а с того времени словно искал смерти, влезая во все опасные ситуации, которые мог найти. Мы старались редко встречаться, эти встречи не приносили радости нам обоим. Мы игнорировали друг друга и не общались.

Последняя наша встреча и последний разговор состоялся на осеннем балу во дворце герцога. Марс был непривычно добродушно настроен для последнего времени, сам подошёл, завёл разговор, я вежливо, но холодно отвечала. Он пригласил на танец, в течение которого крепко прижимал меня к себе и молчал, уткнувшись мне в макушку, вздыхая запах. Я прислонила свою голову к его плечу. Мы оба поняли, что он простил меня. Я вздыхала знакомый до боли аромат. Нет, я не собиралась больше вступать с ним в отношения, но я могла признаться себе, что этот человек всегда будет в моём сердце и он мне дорог. Нас всегда будет что-то связывать. Наверное, нам надо было быть друзьями.

Марс предложил выйти на балкон, подышать свежим воздухом. Я пошла за ним. У нас состоялся взрослый, уже больше дружеский разговор людей, которые понимают, что их что-то связывает, но всё кончено. Мы оба признались, что сильно любили друг друга, как никого никогда не любили. Марс сказал, что хотел жениться на мне, я единственная девушка, с которой он видел будущее, сейчас у него его нет. Я сказала, что при всей моей любви, я бы никогда не вышла за него замуж, потому что в браке ищу доверия и уважения.

Марс поцеловал меня прощальным поцелуем. Это был головокружительный, самый сладкий и чудесный поцелуй в моей жизни. Я до сих пор помню ощущения от него. И иногда ночами те вспоминания и ощущения всплывают передо мной, звучит мелодия вальса цветов, которая играла в зале, я вижу лицо Марса и его грустную прощальную улыбку.

Меньше чем через месяц Марс погиб на защите. По свидетельствам его товарищей, он как обычно рвался на передовую и вёл себя как самоубийца.

Я не ходила на его похороны, предпочтя навестить его могилу через какое-то время, в одиночестве. Кроме того, что мне было плохо от известия о его смерти, я чувствовала себя виноватой, хотя умом и понимала, что моей вины в этом не больше, чем его. Но это чувство было иррационально, и я не могла посмотреть в глаза Алисии, боясь прочитать в её глазах тот же приговор, который вынесла себе сама.

Ушёл Марс, ушла моя любовь, а вот заноза в заднице под именем Донат Лерц осталась. И при каждой встрече меня пыталась уколоть побольнее. Не то, чтобы я смирилась, но приняла это за небольшую расплату за то, что начудила в своё время. Не надо было поддаваться эмоциям и связываться с Донатом. Сама виновата, самой и расхлебывать.

И, конечно, это одно не заставило бы меня покинуть город и семью. Хотя от тяжёлых воспоминаний уехать тоже хотелось. Ведь почти все места города были так или иначе связаны с Марсом.

Но жизнь идёт своим чередом, прошло уже четыре года после его смерти, боль и воспоминания приглушаются, расплываются и не причиняют ежедневных страданий. Я и так не связывала своё будущее с Марсом.

Только оказалось, тяжело жить, зная, что его больше нет вообще, нигде.

И никогда его не встретить.

Это было действительно странное ощущение, что мир продолжает существовать дальше без Марса Солвея. Ведь он занимал в нём очень много места.

А для меня одно из главных. Лишь когда человек умирает, ты понимаешь простую вещь, что когда любишь, то всё равно с кем и где бы он жил, только бы жил. Даже если ты думаешь, что никогда с ним не встретишься, мысль о том, что он где-то есть в этом мире, согревает. В моей же душе с того времени поселился холод.

Но кроме грустного прошлого и тяжёлых воспоминаний тем, что не давало двигаться дальше, была моя семья. Наверное, странные непростые отношения с Марсом заставили меня рано повзрослеть, а, может, я всегда была рассудительной, но так получилось, что в семье я была самой ответственной и здравомыслящей.

Нет, главой, конечно, был отец, но из-за его строгости и бескомпромиссности, все члены семьи предпочитали от него скрывать все свои проблемы и как можно реже к нему обращаться. А так как отец часто и подолгу бывал в командировках, разруливание всех внештатных ситуаций повисло на мне.

Мама всё время витала в облаках, в случае проблемы от неё было много эмоций и причитаний, но мало действий. Сестра Абигейл была старше меня на год, но по поведению, она словно застряла в подростковом возрасте. Капризы, эгоизм, нежелание ответственности и легкомысленность делали из очаровательной девушки иной раз несносного ребёнка. Только «хочу» и «дай». Но Абигейл хотя бы не создавала серьёзных проблем. Мне только приходилось сглаживать углы, когда она невольно кого-то обижала.

А вот младший брат Виль, неплохой по натуре парень, всё время попадал в какие-то неприятности. Причём как учудит, так потом и сам не может объяснить, что на него нашло. За школьные проделки ему сильно доставалось от отца. Потом как-то удалось мне самой решить вопрос, и с тех пор Виль повадился со своими проблемами ходить ко мне. Я ругалась, но ходила и выручала его и в академии, и когда он, связавшись с плохой компанией, попал в сыскной участок. В последнее время мне помогал Ник.

Вот недавно опять Виль чуть не остался без диплома. И каждый раз он обещал, что больше не повторится, он взялся за ум и всё в таком духе. А я каждый раз грозилась больше не решать за него проблемы и нажаловаться отцу.

Но всё продолжалось в том же духе. На меня навесили все проблемы. Я следила за домом. Вела дела отца в его отсутствие. Нанимала и увольняла слуг, увещевала сестру и мирила их с Ником, организовывала их помолвку. Выслушивала жалобы матери и боролась с их с Абигейл неуёмной жаждой ненужных покупок, переходящих в какую-то манию и приводящей к растратам. Решала проблемы Виля. И при этом работала.

И не чувствовала себя счастливой. Не чувствовала что живу. Ловила себя на мысли, что я тоже хочу право на безрассудство и свои ошибки, но в нашей семье эта прерогатива была за сестрой и братом.

Что и попыталась объяснить Нику.

– Я устала жить проблемами своей семьи. Я хочу свою жизнь, понимаешь? Ты, может, не поверишь, но я всегда мечтала путешествовать. И вообще, я в душе авантюристка.

Брови Ника поползли вверх.

– Ты? Авантюристка? Путешествовать?

Он недоверчиво хмыкнул, но тут же сделал серьёзное лицо.

– Насчёт семьи я понимаю, но, ты думаешь, семья тебя отпустит?

– Ник, я не собираюсь ни у кого спрашивать.

– Даже так, – протянул он. – А отец?

– Отец вряд ли меня отпустит. Я хочу уехать тайно, потом связаться с семьёй.

– Но тебе нужны деньги, где-то жить, работа… Куда ты едешь? Ты знаешь? У тебя уже есть место?

– Нет. У нас есть небольшой особняк в столице, но я на него не рассчитываю, так как вряд ли отец одобрит. Куда поехать я не знаю, ещё не решила, или в столицу или подальше, южнее. Деньги на первое время у меня есть, работу я найду. Я не боюсь работы, Ник. Я хочу свободы и жить собственной жизнью. Никто не будет знать где я, иначе они тут же переедут жить ко мне.

Ник хрипло рассмеялся. Я тоже улыбнулась, представив эту картину.

– И когда ты планируешь сбежать?

– На следующей неделе, Ник. У меня почти всё готово.

– А как же наша свадьба? Ты не останешься на свадьбу сестры?

– Я приеду на свадьбу.

– А подготовка? – кивнул он в сторону отложенного блокнота. – Зачем мы сейчас столько обсуждали?

– Я выяснила все вопросы, найду организаторов, передам все указания, они всё сделают.

– Я всё-таки думаю разумнее тебе дождаться свадьбы, потом уехать.

– Почему? Какая разница?

– Абигейл рассчитывает на тебя, ты её сестра.

– У неё есть мать. И в конце концов, это её свадьба! Она вполне может озаботиться организацией собственной свадьбы. Тем более она не работает в отличие от меня. Она слишком привыкла полагаться на других. После замужества она станет хозяйкой собственного дома. Вашего дома. Ей придётся устраивать собственные приемы и торжества. Она и для этого меня пригласит? Знаешь, мне кажется, что всем пора немного повзрослеть. А я займусь своей жизнью. А то так и до моей свадьбы не дойдёт.

– Абигейл будет в гневе, – усмехнулся Ник.

– А мне бы хотелось понимания, – покачала я головой.

Хотя о чём я. Его от сестры я не получила даже после смерти Марса.

Она охала и ахала и даже плакала, когда узнала о его гибели. Но она скорбела по Марсу. А мне она не сочувствовала.

Она нивелировала значимость наших отношений, ну встречались когда-то и встречались. Давно же расстались и всё время то сходились то расходились. Ничего серьёзного, он же изменял, значит, я для него ничего не значила, и он не любил меня. Она говорила общий взгляд со стороны на наши отношения, но ведь Абигейл была не чужим человеком со стороны, она была моей сестрой, и видела, как всё было между нами. Но она завидовала нашим отношениям с самого начала. Марс был звездой, а Абигейл всегда считала, что лучшее должно принадлежать ей. И даже то, как я страдала в этих отношениях, не могло её убедить, что если Марс популярен – не значит, что он лучший.

Она радовалась, когда мы расставались, несмотря на мои слёзы и приступы апатии и меланхолии. Вместо того чтобы утешить и поддержать меня, она с упоением рассказывала с кем его видели и с кем он проводит ночи, словно ей доставляло удовольствие ковырять мои раны. Когда мы сходились, и я летала счастливая и окрылённая, Аби дулась и говорила про Марса всякие гадости, увещевала меня не идти у него на поводу и взывала к моей гордости.

Зато я помню, с какой радостью она побежала с ним на встречу в очередное наше расставание. Они где-то пересеклись, он пригласил её на вечеринку, которую устраивал. Она собиралась как на свидание, а пришла злая и надутая, потому что Марс расспрашивал обо мне и парне, с которым увидел меня накануне.

Это был сын коллеги отца из другого города, приехавшие к нам в гости, и я показывала ему город. Красивый высокий незнакомый парень рядом со мной сразу вызвал ревность и вопросы у Марса. Мне бы злиться на Марса, что он использовал мою сестру для добычи информации, но поступок Абигейл, которая легкомысленно побежала на свидание с моим парнем, хоть и бывшим на тот момент, бил больнее. Она ведь знала о моих чувствах к нему и о том, какие у нас отношения. Абигейл потом раскаивалась и просила прощения, но я думала о том, а что, если бы Марс пригласил её для чего-то другого? Как бы повела себя тогда моя эгоистичная сестрёнка?

Глава 5

– И когда ты собиралась нам рассказать об этом? Или вообще не собиралась? – нависла надо мной сестра.

Я укоризненно перевела взгляд на Ника. Он пожал плечами:

– Извини, но я считаю, что у всех вас должен быть шанс.

– Шанс на что?

В гостиной собрались мама, я, сестра, брат и Ник, как почти уже член семьи. Отец пока был в неведении. Наверное, Ник решил его держать про запас, как последний аргумент.

– Чтобы тебя уговорили остаться или отпустили с миром, – не отвел взгляд Ник.

– Дочка, но куда ты поедешь? – мама была растеряна.

– Какая разница, мам? В королевстве много мест. И куда бы я ни поехала, пока не устроюсь, я вам не скажу.

– Ты не можешь уехать! – безапелляционно заявила Абигейл.

– Да? И кто так решил? – поразилась я.

Я иногда тоже бываю упряма, и сестра поняла, что взяла неверный тон. Уже другим голосом она сказала:

– Отец тебе не позволит.

– Почему? Может, позволит? А если нет, значит, уеду без разрешения.

– Ничего себе! Ты крута, сестрёнка! Можно с тобой? – это был Виль.

– Нет! – в один голос рявкнули мы с сестрой.

Хоть в чём-то мы были единодушны. Виль хмыкнул. Сестра уже мягче посмотрела на меня:

– Маина, у нас же скоро свадьба, ты не можешь меня бросить.

– Ты так говоришь, будто я жених, чтобы бросить тебя перед свадьбой, – хмыкнула уже я. – Свадьба через полгода, Аби! Это не скоро. Я приеду на торжество, обещаю.

– Но ты обещала мне помочь с подготовкой.

– Я уже помогла. Распорядители сделают всё как надо.

– Но пожа-алуйста, – Абигейл капризно надула губки. Даже просить она умудрялась так, словно делая одолжение. – Почему, куда ты так торопишься? Почему не хочешь дождаться свадьбы?

– Абигейл, не хочу напоминать про помолвку.

– Да, мы договорились, что ты не будешь меня этим больше попрекать!

– Верно, и мне не хочется. Я не упрекаю, а напоминаю, как всё было. Повторения со свадьбой я не переживу.

Торжество по случаю помолвки организовывала я. Свадьбу отмечают с размахом, во дворце, если это аристократы, живущие на землях герцога, или ратуше, если не местные. А помолвку отмечают дома в «узком» кругу родственников и друзей. Их у людей такого уровня как отец и Ник набирается человек пятьдесят, не меньше. Подготовка к такому торжеству занимает много времени, сил и нервов. Абигейл сорвала помолвку утром перед торжеством, обидевшись по какому-то дурацкому, надуманному поводу на Ника.

Приём пришлось отменить, извиняться перед высокопоставленными гостями, придумывая на ходу причину в виде резко напавшей на будущую невесту болезни. Еду, которую готовили несколько дней лучшие повара Адуака, на шестьдесят человек разносила по приютам и храмам – хоть кто-то повеселился в эти сумасшедшие для нас деньки.

Порывалась сорвать помолвку Абигейл и второй раз, но тут уже твёрдой рукой вмешался отец, потому как придумывать какая болезнь напала на нашу невесту второй раз за месяц, было чересчур. Я тоже встала в позу, сказав, что третий раз повторять не буду, и готова была вытащить к столу сестричку за волосы. Или предлагала отказаться от идеи свадьбы с Ником вообще. Хвала богам, сестре хватило ума послушаться, хотя и просидела она полвечера надутая как мышь на крупу, как будто это помолвка не двух влюблённых, а насильно выдаваемой за неугодного жениха бедной очаровательной девы. Так что гарантии, что Абигейл не выкинет что-нибудь подобное перед свадьбой, у меня не было.

А если она сорвёт собственную свадьбу, вряд ли я найду в себе силы повторить это на бис через короткое время. А то, что она начнет психовать перед свадьбой, я уже предчувствовала. Если она перед помолвкой мне все нервы истрепала, то перед свадьбой сами боги велели.

Нет уж, я пережду этот ураган где-нибудь вдали, занимаясь своей жизнью, а на свадьбу приеду веселиться как гостья и любимая сестра невесты.

– Ты эгоистка! – обвинила меня Аби.

– В чём? В том, что не хочу полгода жизни положить на алтарь твоих капризов подготовки к твоей свадьбе, а хочу жить своей жизнью? Тогда да, эгоистка. А кто тогда ты, что требуешь этого от меня?

– Я бы тебе помогла!

– Ну да, я уже испытала твою помощь и поддержку.

– Что ты имеешь в виду? – сестре явно хотелось поссориться.

– Ровно то, что сказала. Я всегда и во всём чувствую твою поддержку, сестричка. И в горе и в радости. И мамину поддержку и Виля. Это так… вдохновляюще! – Ник при этом хмыкнул, за что поймал гневный взгляд моей сестрёнки. – Именно поэтому я считаю, что нам пора пожить отдельно, чтобы каждый мог отвечать сам за себя.

– То есть ты нас бросаешь! – подытожила Абигейл.

– Если вы себя считаете маленькими детьми или неразумными животными, тогда да. А вообще я рассчитывала на поддержку и напутствия. Мол, милая и любимая Маина, мы рады, что ты, наконец, решила вспомнить о себе и найти своё счастье. Мы любим тебя, поддерживаем, поможем всем, чем можем, желаем тебе хорошо обустроиться на новом месте и ждём тебя в гости.

– Удачи на новом месте, сестрёнка. Я буду скучать, – Виль встал, подошёл ко мне и чмокнул в щёку.

– А ты веди себя хорошо! – крикнула я ему в спину, когда он закрывал за собой дверь.

– Мама! Ник! Ну, скажите же! Это же глупо! Куда она поедет? Кому она где нужна? Кто её ждет? Она работу-то здесь, благодаря папе получила…

– Абигейл! – одернул её Ник.

До мамы, видимо, наконец, дошло, что с моим отъездом на неё лягут все заботы, которые в последнее время она так успешно переложила на меня. И она строго подала голос:

– Маина! Я поддерживаю Абигейл. Здесь у тебя дом, семья, обязанности. Никуда ты не поедешь!

Её перебила моя сестра, которой уже вожжа попала под хвост. Она не любила когда её одёргивают. Тем более прилюдно. Тем более жених в защиту кого-то другого. Она гневно смотрела на Ника:

– Что? Ты что, на самом деле не понимаешь? Она просто завидует моему счастью. Не может пережить, что ты выбрал меня, а не её! Поэтому и хочет сбежать и не заниматься свадьбой.

– Так вот как ты на самом деле обо мне думаешь! – процедила я зло, вставая.

Я тоже разозлилась. Нет, это уже выше моего предела терпения.

– Абигейл! Извинись сейчас же! – рявкнул Ник.

– Что-о?! – если сестра и ляпнула, не подумав, и, возможно, дала бы задний ход, то от окрика Ника она вызверилась ещё больше. – Не буду я извиняться, что я такого сказала?! Да она влюблена в тебя, как кошка. Это только ты не замечаешь из-за своей влюбленности в меня. Или не хочешь замечать.

– Ну всё! – взревела я, собираясь накинуться на сестру и немного подправить ей мозги, чтобы встали на место.

– А что, не так? – Абигейл тоже сжала кулачки и встала в оборонительную позу. – Ты думала, что если смогла заполучить Марса, то теперь все будут у твоих ног? И бесишься, что Ник не твой, а мой!

– Марс давно в могиле, не смей даже упоминать о нём!

Я хотела треснуть её, но Ник встал между нами.

– Тихо, тихо! – Ник подошел и встал передо мной, успокаивая. – Не обращай внимания, ты видишь, она не в себе. Она слишком расстроилась из-за известия о твоём отъезде.

– Я вижу, – съязвила я. – Ты понимаешь теперь, Ник, почему я не могу остаться?

Я обошла его и бросила напоследок сестре, у которой в глазах стояли слёзы – но это были слёзы не раскаяния, нет – злости и обиды:

– Ты дура и идиотка! Если у меня и были какие сомнения по поводу отъезда, после твоих слов их не осталось. Оставайся сама с собой, Абигейл!

Глава 6

Я в гневе ворвалась в свою комнату. Душа требовала каких-то действий. Вообще-то разрушения, но я постаралась перевести на созидание, собирая вещи в сумки. Правда, голова не работала, и сметала я в сумки всё подряд. Даже не думая, что из этого мне понадобится, а что нет.

Дверь оставалась открытой, Ник встал в дверях, прислонившись к косяку, постучал. Я была не в настроении разговаривать, но глупо срываться на Нике.

– Знаешь, наверное, я должна тебя поблагодарить за инициативу. Благодаря этому я узнала, что думает обо мне сестра на самом деле. Что я никчемное ни к чему не приспособленное существо без таланта, живущее только за счёт отца и ещё влюблённое в жениха своей сестры. Как кошка! – фыркнула я, покачав головой. – Если что, я не влюблена в тебя, Ник.

– Я знаю. Я бы почувствовал, я же мужчина, – серьёзно сказал Ник, пройдя к кровати и присев на край.

А мне захотелось засмеяться, всё-таки мужчины такие смешные в этой своей самоуверенности.

– Я прошу, забудь то, что наговорила сестра, – начал Ник. – Конечно, она перешагнула черту, но потом будет жалеть об этом. Она на самом деле так не думает. Просто чувствует себя бессильной, ей кажется, ты её бросаешь. А твой отъезд воспринимает как предательство. Но она добрая девочка и отходчивая. Я уверен, она уже жалеет о своих словах и готова взять их назад. Я надеюсь, ты простишь её, когда она попросит у тебя прощения.

– Нет, Ник, – я присела рядом, держа в руках какую-то кофту, которую не думая, вынула из гардероба. – Я многое ей прощала и на многое закрывала глаза. Я вообще… не из обидчивых… Уверена, Абигейл тебе уже понарассказывала обо мне… Я ведь тоже в своё время хотела получить от неё немного любви и заботы, когда у меня были трудные периоды. Но мне пришлось со всем справляться одной.

– Мне жаль, – Ник сочувственно сжал мою ладонь своей.

– Я очень долго терплю, Ник. Но моя любовь и терпение не бесконечны. Если постоянно их испытывать, однажды можно перейти этот край. И всё.

Это-то я всё время и пыталась донести до Аби, понимая, что она также испытывает терпение Ника, которое у любого человека не бесконечно. А потом уже ничего нельзя будет поправить. Чувства, если уходят, не возвращаются.

– Я сейчас ничего не чувствую по отношению к ней, как будто она чужой мне человек. Нам лучше какое-то время не общаться. Полгода, думаю, достаточно, чтобы мне хотелось приехать поздравить её со свадьбой.

Я встала, давая понять, что разговор окончен. Ник это понял, вздохнул и оставил меня одну. Но я уже была спокойна. Вывалила из сумок всё, что туда бездумно накидала. Перебирая вещи, я подумала, как много ненужного барахла. Шкатулочка с бисером, серьёзно? Пять громоздких заколок с самоцветами, которые я не ношу? Одну, я помню, как-то раз надевала на бал, остальные так и лежали нетронутые. Кстати, почему? Волосы длинные, заколки красивые. Надо хоть сегодня нацепить, сделав причёску, раз всё равно оставляю тут.

Так, а это что? Откуда?! Кольцо, подаренное Донатом. Мне казалось, я затолкала его куда-то очень, очень далеко. И как умудрилась достать и сунуть в сумку?

Кольцо я Донату, конечно же, сразу вернула, как только объявила о расставании. Вернее, попыталась. Он отказался его взять. Это частный заказ по эскизу специально для меня. Что мне оставалось делать? Только выкинуть. Но выкинуть рука не поднялась, почему-то стало жалко. Кольцо было красивым, для меня идеальным, именно такое кольцо я бы хотела получить на свою свадьбу.

Убрала в дальний угол ящика. Потом достала и положила в кармашек сумки. Раз уж оно само попало в руки, может, так надо? Возьму в столицу, места не занимает.

И сколько у меня всего этого ненужного по ящикам трюмо и секретера. Стала рыться, смотря свежим взглядом, наткнулась на старый блокнот времён учёбы. Взяла осторожно в руки, присела на кровать. Ностальгия по тому времени захлестнула с головой. На первой странице набросок портрета Марса, взглянула в родное лицо, провела пальцем по линиям.

Я уже стала забывать его лицо. Нет, конечно, я никогда его не забуду, и иной раз сердце вздрогнет, завидев похожие черты у какого-либо незнакомца на улице, забьётся птицей в клетке. А после того как рассмотришь, увидишь отличия, сожмётся в комок от нахлынувшей боли и разочарования. Но всё же со временем черты лица в памяти расплывались, и чёткий раньше образ понемногу таял за туманной дымкой.

Туманы… в голове сразу щёлкнуло, как переключателем. Будь они прокляты! Они приходят и уносят жизни тех, кого мы любим, тех, кто стоит на страже границы. Границы с гиблым королевством Антакаль, которое поглотили туманы.

Когда-то и наше королевство Авижен тоже было под этим отравляющим проклятьем. Но хвала богам, благословившим предка нашего короля своим даром – наделённого волшебным свойством кристаллом аметиста гигантского размера, вплавленного в огромную восхитительную своей красотой аметистовую жеоду.

Кристалл назвали Доноуопари, в переводе с древнего «королевским даром». Кристалл защищает нас от туманов. Радиус его действия имеет ограничения, поэтому он находится у нас, в Адуаке, столице западного герцогства, граничащего с туманным Антакалем. Говорят, что много столетий назад, Доноуопари стоял в столице в главном храме богини жизни и бога смерти.

Постепенно радиус защиты сокращается, либо туман становится всё сильнее, потому что со временем появились прорывы на границе. Было решено перенести кристалл в Адуак, и на многие годы жители Авижена забыли о тумане.

Но лет пятьдесят назад снова начались прорывы. Вместе с отравляющим разум и тело туманом лезут сюда и страшные сущности. Ходят они на двух ногах и имеют две руки, но вместо головы у них чёрная уголёшка с вытянутой мордой. Чёрный балахон прикрывает лысое нечто вместо головы, и только огромные перламутровые глаза как у стрекозы сверкают из-под капюшона. Нет ни рта, ни носа, на этом месте чёрный пугающий провал.

Так описывают бойцы-маги тех, кто приходит из тумана, рассмотреть подробно их никому не удается, потому что видят их таких только в первые мгновения битвы. А затем своё дело делает туман – он влияет на разум человека, доставая все его потаённые страхи, даже те, которые сознание от него скрывает.

Беспощаден туман к человеку, все страхи выходят на поверхность и окружают его. На месте врага галлюцинации подкидывают ему то, чего он больше всего боится. Не с врагом, не с туманом приходится сражаться бойцу, а с собственными страхами.

Не все с этим справляются. И не нашли до сих пор защиту от воздействия тумана. Всё оружие мага – магические посохи с кристаллами аметиста с жеоды Доноуопари. Посох разгоняет туман, вместе с ним исчезает и наваждение, и сущности, которые могут жить только в нём.

Люди шепчутся, что эти сущности – то, что осталось от людей в Антакале, туман превратил жителей в такие вот существа. И идут они: тут версии разнятся, кто говорит, что чтобы уничтожить кристалл, кто говорит, что за ним, чтобы забрать его себе. Но официально за такие вот слухи следует наказание. Не любит наш король паники и нагнетания. Поэтому говорят об этом в темноте ночи и шёпотом. Как рассказывают страшилки для детей. И от того, недалеко от них и ушли.

Что не меняет того, что на границе в год умирает десяток магов. А получают ранения и выходят из строя (двигаются умом от встречи со своими страхами, если уж говорить прямо) в несколько раз больше.

Мало кто пошёл бы туда по своей воле, поэтому должность боевого мага возвели в почёт, обнесли уважением и дарами. Маги получали высокое вознаграждение, приличную пенсию и социальные льготы после службы, особняк в любом месте королевства, всеобщее уважение, а безродные могли получить даже титул из низших.

Из-за такого отношения, боевым магам – героям, как их называли и как к ним относились – и позволялось если не абсолютно всё, то многое.

Неудивительно, что Марс рьяно рвался в боевые маги. Дело было не только в том, что его отец погиб на границе. Даже если бы этого не произошло, Марс полностью соответствовал призванию. Его характер, его безбашенность, жажда адреналина – ему нравилось ходить на острие жизни и смерти, словно играя в игру – он был на своём месте на этой службе. И не удивлюсь, что его мечтой и было умереть молодым в бою. Мечта его сбылась, только порадоваться за него не получалось. Я никогда не решалась спросить у Марса, с кем он воевал, какие страхи воплощали перед ним туманы. Не знаю почему, но я боялась ответа на этот вопрос.

Донат также стал боевым магом вместе за Марсом, что тоже не удивляло, у них была своя компания с детства. У Доната также на службе погиб член семьи – старший брат. Донат был из семьи наследственных стражей. Отец был стражем. Старший брат.

Донат его почти не знал, тот был старше на одиннадцать лет. Он погиб при очередном прорыве, стал героем посмертно, и семье даровали титул баронета, а Донату выделили бесплатную квоту для учёбы в академии.

Компания детей боевых магов, в которой верховодил Марс, всегда держалась вместе. Вместе они собирались стать защитниками Авижена, вместе поступили в академию, учились в одной группе и преодолевали все тяготы. Проходили практики вместе, создав сплочённый отряд. Отряд, который потом слаженно выступал на рейдах, который ставили в пример другим как образец сплочённости и слаженных действий.

В том рейде, когда погиб Марс, погибли ещё два члена отряда, что было вообще-то редкостным рекордом по числу погибших. Долго разбирались, потом дело замяли, все получили звания героев и награды, погибшие – посмертно. Отряд без предводителя, Марса, развалился. Карьера Доната, насколько я знаю, попёрла в гору. С чем я мысленно его поздравила и понадеялась, что теперь-то, после таких высот, у него есть всё, чего ни пожелай, и моя персона уже не волнует его так, как раньше.

Глава 7

Я закрыла блокнот. При попытке его убрать, из него посыпались бумажки. В блокноте хранились записки от Марса, которые он мне передавал, пока вместе учились в академии. Глупые, смешные, невинные, но дорогие сердцу, от которых веяло прошлым счастьем. Я перечитывала их со слезами на глазах. Надо сходить попрощаться с Марсом. Всё же, неизвестно когда я вернусь. А вдруг и не вернусь, мало ли что может со мной случиться?

Хотя для меня Марс и не был привязан к могиле на кладбище. Он жил в моём сердце и всегда был со мной. Во всяком случае, я на это надеялась. Мне не надо было идти на могилу, чтобы поговорить с ним или обратиться к нему. Но иногда этого тоже хотелось. И сейчас я почувствовала потребность сходить к нему.

Это глупо, наверное, но я, идя к нему, всегда наряжалась и старалась выглядеть красивой, словно он мог видеть меня. Как я и намеревалась, сделала прическу и нацепила красивую заколку. Хотела надеть малиновое пальто, но подумала, что для кладбища всё-таки это чересчур, хотя бунтарь по натуре Марс одобрительно хмыкнул бы.

Но я не он, я вот набралась смелости уехать только к своим двадцати четырем годам. С детства внушали, что самое страшное – это опозорить свой род. Думая об этом, я надела фиолетовое пальто и чёрные сапожки с чёрными перчатками. Шляпку надевать не стала, зачем с прической тогда мутила?

Хотя когда вышла из дома, сильно пожалела – на улице дул сильный ветер. Была мысль даже вызвать автосид, но я ведь собралась завтра-послезавтра уехать из Адуака. Пойду пройдусь, заодно попрощаюсь с родным городом.

Добравшись до кладбища и быстренько проскользнув в склеп Солвеев – всё время неуютно себя чувствовала, подходя к нему, словно боясь что с меня спросят, на каком праве я его посещаю, – я облегчённо выдохнула, на какое-то время я спряталась от ветра. Всё-таки к прогулке он не располагал, голова уже от него гудела, а руки замёрзли даже в перчатках.

Подошла к могиле Марса, погладила надгробие.

– Привет, Марс. Я пришла попрощаться.

Гул от голоса, глухо разносящийся по склепу тоже не располагал к беседе. Хотя то, что здесь можно почувствовать себя уединённо, было плюсом.

– Помнишь, мы с тобой мечтали уехать вместе ещё в академии? Да, мы оба знали, что это всего лишь мечты, что у нас есть обязательства перед семьёй… Ты ими пренебрёг, решив искать смерти. А я буду жить за нас двоих. Прощай, Марс!

Когда я покинула кладбище, мне вдруг стало хорошо и легко. Я уже предвкушала поездку и неизвестное будущее. Мыслями я уже была не здесь. В будущем.

Словно в ответ на моё настроение из-за хмурых туч игриво выглянуло дневное светило, окрасив улицы города яркими красками и сверкнув блеском отражений своих лучей от стёкол и воды в реке и лужах на дороге. Словно город на прощание подмигивал мне в доброй улыбке – запомни меня таким, моё дитя.

Я подмигнула в ответ. Как бы то ни было, я люблю тебя, Адуак. Ты моя родина, здесь прошли мои детство и юность. Да, я не нашла здесь своё счастье, но здесь останутся те, кого я люблю, и у меня есть счастливые воспоминания.

Положительный настрой и улыбку на лице стёр раздавшийся голос, который я надеюсь больше никогда не услышать. Донат Лерц! Чтоб его.

– Какие люди и без охраны, – пропел он как обычно с издёвкой в голосе, встав передо мной и загородив дорогу.

– От кого меня надо охранять? Только если от тебя.

– Не льсти себе, мне давно уже до тебя нет никакого дела.

– Ага, заметно.

– Мне просто нравится тебя злить, ты такая забавная становишься. Кстати, как там Виль? Получил диплом или подаёт магам посохи?

– Это же была твоя участь, если бы Марс не помог тебе устроиться? Ты поэтому так остро на неё реагируешь? Боишься, этим в итоге всё и кончится?

– Да-да, конечно, это не я закончил магистратуру с отличием и выиграл конкурс на должность. И именно благодаря Марсу, погибшему четыре года назад, моя карьера за это время продвинулась на три ступени.

– И ты не устаёшь всем об этом напоминать, да, Донат? Да ты хвастун!

– Когда есть чем, почему бы и нет? Чем похвастаешься ты? Я вижу, ты в хорошем настроении, даже что-то вроде шуток прозвучало. Поделишься причиной?

– Да, наверное. А то возомнишь себе, что я сделала это из-за тебя, не выдержав твоих исключительно колких и умных шуток.

– Ну и? Я весь во внимании. Придумала оружие против туманников? Спасла мир? Кошку, на худой конец?

– Нет, нет и нет! Не угадал, – моё настроение отчего-то улучшалось, несмотря на все попытки Доната его испортить. – Цирк уезжает. Клоунов забирает с собой.

– Не понял, прости? Это какая-то слишком умная для меня шутка.

– Я для тебя развлечение, ведь? Бесплатный цирк. Вот я и говорю, я уезжаю, Донат. Ты, наверное, будешь скучать, придётся найти новый объект для оттачивания остроумия. И да, это не из-за тебя, – показала я ему язык.

– Вы переезжаете? Отцу дали новое место? Не слышал, – нахмурился Донат.

– Нет, я одна.

– И отец тебя отпускает? – не поверил он.

Я скуксилась, а он едко улыбнулся.

– Он ещё не знает, да?

– Нет, – мрачно сказала я. – Но я ему скажу.

– Ну-ну. Значит, крошка Маина решила отправиться на завоевание мира? Куда, за принцем?

– За ним самым, – согласно кивнула я. – Если принц не едет ко мне, я еду к нему.

– Мне вроде помнится, что старший принц уже женат, а младшему всего шестнадцать, – подмигнул мне Донат.

– Я оптимистка. Наверное, между ними где-то затесался средний бастард.

Донат весело рассмеялся. Я перевела взгляд на реку, протекавшую через город.

– Помнишь, как Марс нас ночью на речку потащил, чтобы синепразы достать?

Мне они нужны были для работ по учебному проекту, эти самоцветы можно было достать со дна реки во время астрономической фазы, когда дневное светило закрывало ночное. Тогда синепразы, в обычное время выглядящие как обычные речные камни, начинали светиться, и их легко было отличить от других.

Такое случалось не чаще трёх раз за год, а с условием нашего климата, когда залезть в воду можно было только летом, то получается раз в год. Их, конечно, можно было просто купить. Но зачем? Куда веселее добыть самим, так решил Марс, и повёл нас на охоту. Это же целое маленькое приключение!

Ради которого мне пришлось тайно сбегать ночью из дома. Вернее, мы сначала вечером гуляли компанией, потом меня проводили до дома, где шумно со мной попрощались, чтобы не вызывать подозрения у родителей.

Потом я «легла спать», а Марс с Донатом ждали меня под окнами. Как я вылезала из окна – отдельная песня. Но с Марсом надо было быть готовой ко всему. Очередная гениальная идея о новых приключениях могла прийти ему в голову в любой момент.

Я тогда просила Абигейл подстраховать меня, но она не хотела пропускать такое веселье и увязалась за мной, пригрозив, если не возьму, она поднимет родителей. Пришлось уступить. Почему-то Марс не приветствовал её в своей компании. Нет, иногда она увязывалась за мной, да и я была не против, компания у Марса большая, и Абигейл смотрелась в ней уместно. Но сам Марс звал меня всегда одну, и хоть старался не показывать вида, но я чувствовала, что присутствие сестры он терпит только из-за меня.

– Конечно, помню, – грустно улыбнулся Донат и тоже перевел взгляд на водную гладь реки. – Он хотел произвести на тебя впечатление. А в итоге запутался в коряге и пришлось его спасать.

– Да, я сильно испугалась. А ему всё было нипочем. Тут же полез нырять снова.

– И в итоге ты получила мешок синепразов.

– Два мешка, от него и от тебя. У меня до сих пор их запас остался.

Мы помолчали, отводя глаза. Мне надо было идти. И неожиданно для себя – ведь не хотела знать – нерешительно спросила:

– Донат, Марс не говорил про туман? С кем или чем он воевал?

Донат бросил на меня задумчивый взгляд, решая откровенничать со мной или нет. Вздохнул, перевёл взгляд снова на воду:

– Говорил, Маина. Он воевал с собой.

Глава 8

Вернувшись домой, я осторожно прислушалась. Мне не хотелось встречаться с сестрой. Да и с мамой тоже. Увидела пальто отца. Он дома и нам предстоит серьёзный разговор. Хорошо бы удалось убедить отца, было бы легче. Но если и не получится, я не сильно расстроюсь, я готова к обоим вариантам.

Я подкралась к кабинету и услышала голоса Ника и отца. Отец говорил на повышенных тонах, поэтому я могла чётко различить его речь. Ник говорил тихо и спокойно, и не все его слова долетали до моих ушей. Но говорили обо мне, поэтому пришлось поступить не очень хорошо. Немного магии – я применила артефакт, улучшающий слух, и стала подслушивать.

– Жинтар, я понимаю твои чувства, но речь идёт о твоей дочери. Отринь эмоции. Запретом ты ничего не добьёшься. Ты хочешь, чтобы девчонка убежала тайком и попала в какую-нибудь передрягу? А вы здесь сходили с ума, беспокоясь, и бросили все силы на её поиски по всему королевству?

– Она не посмеет меня ослушаться! – рявкнул отец.

Я не помню, когда он последний раз был так взбешён. Если не считать случая, когда Абигейл чуть не сорвала помолвку второй раз. А вот до этого… Мы ему повода расстраиваться не давали, только Виль. Но проблемы Виля давно решаю я. Значит, отец был так взбешён предпоследний раз, когда Виль ещё учился в школе.

– Я тебя умоляю… – я живо представила, как Ник закатил глаза на заявление отца. – Она твоя дочь, и характер у неё тоже твой. Твёрдый и упоротый. Упорный, я хотел сказать, – поправился Ник.

Возникла неловкая пауза. Я затаилась. Надеюсь, меня не засекут.

– Помочь ей уехать – это твой план? – скептически спросил отец.

– Конечно. Дай девчонке что она хочет. Она хочет побаловаться независимостью, дай ей такую возможность. Посели её в особняке в столице, дай столько денег, чтобы она могла вести такую же жизнь как здесь. Не дави, и через короткое время она поймёт, что жизнь там ничем не отличается от той что здесь. Лица другие, а люди везде те же. Она вернётся сама, как только ей всё это наскучит. А ей наскучит, уверяю тебя. Ей ведь ни с чем не придётся бороться. Работу найди ей тихую и скучную, сам устрой. И вот тебе итог – ты и дочери помог, пошёл ей на встречу, и она наиграется и вернётся обратно.

– А если она не захочет? Если ей понравится жить одной? – отец, кажется, задумался, оценивая план будущего зятя.

– Она в любом случае приедет на свадьбу. Вы или уговорите её вернуться, или поставишь условие. Полгода достаточный срок, чтобы она наигралась в самостоятельность. В любом случае, ты будешь в выигрыше, дочь будет под присмотром, и вы не станете врагами. Ты сам прекрасно знаешь, ни один запрет ещё не приводил к ожидаемому эффекту.

– Ладно, Ник, я подумаю. Твои аргументы не лишены логики. Спасибо.

Я поспешила уйти, пока меня не поймали.

Я была в бешенстве. Вот, значит, как! Нет, я понимала, что Ник действует из лучших побуждений. Конечно, если бы отец запретил, а я сбежала, это вылилось бы в скандал в благородном семействе. Возможно, Ник и правда заботился о моей безопасности. Но обрисованная им отцу картина меня совсем не радовала и была не в моих интересах.

То есть меня посадят на тот же поводок – вот тебе конура (жильё) и еда, а ты выполняй мои приказы, делай что говорят, живи, как жила тут. Та же несвобода. Ник прав – те же развлечения в виде приёмов и раутов высшего общества, только столичного. Декорация и герои меняются, слова и действия остаются те же. Скучная непыльная работа, которую папочка посчитает безопасной и подходящей для меня. Никаких амбиций, никаких своих заслуг – опять скажут что во всём заслуги отца. Ради чего я тогда переезжаю?

Ради того чтобы жить одной? Так получится ли? С таким же успехом, я могу отселиться и здесь. Значит ли это, что я разведусь с проблемами? Нет. Что помешает домашним также нагружать меня ими, даже если я буду жить в другом городе?

Я схватила ту сумку, что приготовила на случай побега. Нет уж, в этот раз я хочу сделать всё по-своему. Даже если с ошибками, но своими ошибками. Прощай, Маина Силберц!

Глава 9

– Проходите, присаживайтесь. Как вас зовут?

– Мартина Садовец, – на всякий случай я оставила свои инициалы.

– Расскажите о себе, что вы умеете делать, какую работу ищете?

– Я приехала из другого города, поэтому ищу работу по специальности, два года назад я закончила академию в Адуаке факультет артефактики, три года работала в мастерской, два из них подмастерьем, в прошлом году прошла квалификацию и стала мастером. Моя специализация…

– Чудесно! Давайте документы. Вы продолжайте, продолжайте, а я пока посмотрю ваши документы.

– Эм-м… видите ли, я не могу вам предъявить документы…

– То есть?

Серьёзный дядька, коим был владелец столичной артефактной мастерской, бросил на меня удивлённый взгляд глубоко посаженных карих глаз из-под кустистых бровей.

– Понимаете, я ушла из дому и взяла новое имя, а документы, они – на старое имя. Я не хочу им светить. Видите ли, всем прошлым достижениям я обязана своим родителям, а я хочу начать с начала и достичь всего сама. Вы ведь понимаете?

Я робко улыбнулась бородатому суровому дядьке, уже понимая, что старалась напрасно. Эта почти правдивая версия оказалась самой безопасной и встречающей понимание из всех, что я могла придумать, чтобы не показывать документы. Но не в случае приёма на работу.

– А рекомендательное письмо с прошлой работы у вас есть? – спросил бородач.

– Есть, но оно тоже на другое имя, – я извиняюще пожала плечами.

Дядька откинулся на спинку стула, поглаживая заскорузлыми пальцами бороду, спросил:

– То есть я вам должен поверить на слово? И об образовании, и об опыте работы? И взять вас мастером на основании одних ваших слов?

– Нет, конечно! Я же сказала, я готова начать с нуля. Вы можете меня проверить, а я согласна быть какое-то время подмастерьем. На испытательный срок. Чтобы вы могли меня испытать и увидеть на что я способна.

– У нас таких желающих, дамочка… пойти в ученики мастеру без образования и устроиться на работу… обоз и тележка. Как я могу вас вот так взять? Может, вы вообще, преступница, скрывающаяся от закона. Воровка или кто похуже. А я вас в свою мастерскую? В святая святых? Да у меня одни камни целое состояние стоят, не говоря о самом товаре.

За сегодняшний день я обошла уже четыре артефактные мастерские, вчера три, эта была последней. Теперь остаётся только идти по артефактным лавкам и проситься продавцом. В мастерской диалог повторялся слово в слово. Конечно, я понимала мастеров, взять с улицы человека – большой риск. Но я ведь предлагала проверить себя, испытать. Им сразу было бы понятно, что я не вру, и каков мой потенциал. А если мои руководители не врали, чтоб угодить отцу – вот это и хотелось проверить – то потенциал у меня большой.

– Мы можем поступить так. Вы показываете ваши документы, если меня устраивают ваш опыт и знания, я вас беру и забываю ваше имя.

Этот вариант не устраивал меня. Конечно, когда он увидит документы, он возьмёт меня без вопросов. Я работала в лучшей мастерской в Адуаке, а стать там мастером, что-то да значит. Да, у меня был папа, но и у остальных претендентов, а их было много, тоже были влиятельные родственники. А специализация у меня была такая, что брали туда лучших, независимо от статуса.

А ещё моему отцу, хоть основная его работа была в департаменте безопасности, в приданое от матери перешёл бизнес по продаже артефактов. Именно поэтому я выбрала эту специализацию, мне с детства была знакома эта тема. Чтобы продавать некоторые артефакты, такие как оружие, магические посохи, артефакты силы и изменения – нужна была специальная лицензия и разрешение лично от короля. У отца была крупнейшая торговая сеть. Поэтому-то я и не сомневалась, что услышав мою фамилию, меня возьмут, ещё и уговаривать будут.

Сначала я решила попытать счастье в крупном городе ближайшем к столице. Но там, как и в Адуаке, несмотря на большие размеры города, жили как в большой деревне. Все всё друг о друге знали, царила чёткая иерархия и порядок. Как только я сунулась в первую же мастерскую, владелец вызвал стражу и сдал меня властям – раз я скрываюсь, значит, мне есть что скрывать.

Перед стражей пришлось открыться и показать документы. Только потом постараться быстро смыться из этого города, пока не доложили моему папе. Власти принесли мне свои извинения, а тот владелец мастерской, что сдал властям, изливался соловьём, просил прощения и уговаривал меня остаться у него, предлагая самые лучшие условия работы.

Такое же поведение я ожидала и от остальных в случае раскрытия своего имени.

– Спасибо, но этот вариант не подходит мне. Извините, что отняла у вас время. Всего хорошего, мастер Николсон.

– И вам, уважаемая. Удачи и найти хорошее место.

Мы встали и распрощались. Я вышла из кабинета, куда проводил меня управляющий. Мастерская была большая, двухэтажная и с длинными крылами. Я немного поплутала, чтобы найти выход. Спустившись по лестнице на первый этаж, из кабинета слева от лестницы до меня донеслась ругань.

– Да чтоб тебя! Морфидий! Морфидий, где тебя носит, когда ты нужен!

Раздался звук падающего предмета, звон и снова ругань. Я осторожно заглянула в кабинет. Мало ли кому какая помощь нужна. При работе с магией нужно соблюдать осторожность, иначе можно всё взорвать к туманникам.

– Морфидий! Туман тебя задери! То вертится под ногами, мешаясь…

– Вам помочь?

Обратилась я к спине мужчины, стоявшего посреди кабинета, в котором всё было перевернуто вверх дном, и удерживавшего двумя руками… лошадь. Ну, не совсем лошадь – небольшую, размером с детскую лошадку-качалку железную лошадь, которая пыталась вырваться из цепких рук мужчины.

– Да, пожалуйста, подержите лошадку, пока я не исправлю артефакт подчинения. Он дал сбой.

– Боюсь, я не смогу её подержать, – я обошла мужчину и встала перед ним. – Давайте лучше наоборот, вы подержите, а я помогу вам с артефактом.

– А вы можете? – с сомнением посмотрел на меня укротитель лошадки.

– Постараюсь. В чём проблема?

– Смотрите, там на столе схема плетения заклинания, я неправильно рассчитал сцепку вливания силы в узел переплетения М4 и П2, коэффициент два к одному, а надо разбавить, три к двум… Зараза! Разберу на запчасти к туманникам! – рявкнул мужик на пытающуюся укусить его железными зубами лошадь, которой не понравилось, что он покусился на её содержимое. Он пытался достать кристалл-магический сосуд артефакта из ниши для него, сделанной на лбу лошади. – Нет, лучше четыре к трём… да, лучше. Берите схему и идите сюда.

Лошадь клацнула зубами в опасной близости от руки мага, и я ойкнула. Да уж, норовистая лошадка получилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.