Максим Антонов, Кристина Артюшкина
Зенит

«В одиночестве я наконец-то слышу себя»
От авторов

Хочется написать что-то стоящее внимания и времени человека, который откроет эту книгу: что-то вдохновляющее, мотивирующее, доброе и приятное, но как назло в голову ничего не приходит. Гуляя где-нибудь в чаще леса или в поле лаская траву, внутренний монолог кажется таким правильным и стоящим, чтобы им поделиться, но здесь наедине с ноутбуком и с собой, будто все то, что было в голове и казалось достойным для публикации – испарилось, оставляя лишь тень добрых и мудрых мыслей. И даже после того, как придуманный и одобренный нашим внутренним перфекционистом текст ляжет на страницы романа, у нас все равно останется то, чем мы хотели бы поделиться.

Жизнь интересная штука, всегда есть что добавить и рассказать, увы все самое красивое и мудрое из слов происходит после. И именно это «после» является музой этой части.

Между нашими книгами прошло много лет и если первые книги мы писали вдохновляясь сумерками, то ближе к концу вдохновение черпалось из своей и не только жизни.

На самом деле мы знаем, что первые книги отличаются по качеству от последующих. И нам очень хотелось бы чтобы они все были классными и интересными, но к сожалению, у нас уже не осталось сил, чтобы доработать или переписать какие-то вещи. Долгих десять лет, тема всех книг была в каждом нашем разговоре и встрече, не важно где – в деревне, дома, в лесу, в поле, за чаем или за общей работой в огороде. Успех так и не постучал в нашу дверь с распростертыми объятиями. Грустно. И наверное, именно здесь начинается самое забавное, ведь осознание того, что мы пишем в общем-то для себя, оказалось самым стоящим открытием за эти долгие годы. Писать просто для себя, для людей, а не для того чтобы стать немного богаче и знаменитее, намного приятнее и приносит намного большее удовольствие. Мы хотим закончить эту историю. Да, именно так. В этих историях так много нас – Кристины и Максима, столько личного, некоторые вещи мы доверили только книгам и тебе, наш дорогой читатель. Только мы вдвоем и наши перемешанные переживания в одной чашке чая, разбавленные прелестями взросления и дружбы.

Это своего рода дань нашему юношеству, копилка с нашими воспоминаниями, что-то светлое для серых дней, то, что хотелось бы рассказать в той форме, которую мы выбрали. Любовь к родным, друзьям. Семья. И это грустное понимание того, что ты не вечен и люди рядом тоже.

Предлагаем, прямо сейчас позвонить родным, спросить как они. Позвоните, прежде чем приступать к чтению. Пусть эта книга откроется для тебя, дорогой читатель, с такой душевной ноты.

Каждая из книг на момент ее написания казалась самой лучшей и мы надеемся, что весь наш труд не зря и тебе действительно понравится и ты прочувствуешь ее.

P. S. Спасибо тем людям, которыми мы были тогда, когда это все начиналось и спасибо нам сейчас, тем людям, которыми мы стали. Мы сделали тогда столько, сколько не сможем сегодня. Мы были смелыми. Были влюблены по-настоящему влюблены в наше общее дело.

Ваши навеки, М и К.

Пролог

«Здравствуй,

Я долго собиралась с мыслями, чтобы написать это тебе. Пусть это будет моё прощальное письмо тебе, ведь многое осталось несказанным. Ты значил для меня слишком много, больше, чем я сама для себя. Я грела и лелеяла мысль о нашем общем будущем, хранила её на задворках своего рассудка и оберегала, как мать своего ребёнка. Мне больно и мне грустно. Ты был всем для меня. Но, увы, один человек в нашей недолгой жизни не значит совершенно ничего. Впереди многое и нет никакой гарантии, что чувства будут вечными, хотя хотелось бы этого больше всего.

Теперь, когда прошло достаточно времени, я могу с уверенностью сказать, что ты, Елизар был моей первой любовью, самой заветной и самой несчастной…».

Часть I. Жизнь – не красиво написанная книга

Глава 1

Осенняя безмолвная ночь опустилась на маленький город. Но она пришла не одна. Вместе с ней в город протянул свои влажные и плотные щупальца спрут-туман, завладел им безоговорочно. Щупальца сжались над городом мёртвой хваткой и все замерло в гипнотическом трансе. Живые улицы стали мертвенно тихими. В пелене тумана изредка мелькали спешащие домой тени его жителей, выхваченные светом тусклых уличных фонарей. Голые осенние деревья стояли в безмолвии и напряжении, будто ожидая чего-то страшного и пугающего. Их влажные блестящие ветви, скрученные и обнажённые, напоминали костлявые руки какого-то сказочного злодея. Но даже этот злодей замер в ожидании чего-то неподвластного ему.

В этом году осень пришла незаметно, молниеносно сбросив с деревьев пожелтевшие листья и взорвавшись миллиардами дождевых капель. Канавы мгновенно заполнило водой, а земля сладко вздохнула, наконец-то напившись после летнего зноя. В конце октября мелькнуло что-то похожее на запасённое с лета тепло и город накрыло вечерними туманами, медленно расползающимися к вечеру, превращая все вокруг в серую пелену. Это зрелище одновременно пугало и радовало глаз. Пугало оно по причине неизвестности, спрятавшейся в том самом тумане. Обладателю бурной фантазии могли мерещиться чудовища, враги, спрятавшиеся и выжидающие своей жертвы. Демон или насильник, было не важно, важно было оглядываться по сторонам, ожидая опасности в каждом неизвестном шорохе. Романтику, уставшему от окружающих серых людей, туман мог показаться миром уединения и спокойствия. В тумане все словно отдаляются друг от друга, остаются со своими мыслями и внутренними демонами наедине и по воле случая демоны вдруг становятся сговорчивее и дружелюбнее. Они уже не грызут наш затылок своими сожалениями невыполненных обязанностей, нашими проигрышами, нашими страхами и слабостями перед будущим, в такие мгновения они словно становятся «за нас», они будто сопереживают нам. В такие вечера, когда туман поднимается над одиноким городом, хочется бесконечно бродить по старым дорогам, погрузиться в свои мысли и слушать какую-нибудь лирическую балладу, возвращающую нас в тёплое прошлое.

Он не спеша шёл по главной улице крохотного городка, задумчиво уставившись в сверкающую от влажности неровно выложенную тротуарную брусчатку. Опустив как можно ниже козырёк своей бейсболки, подняв воротник спортивной куртки, он был полностью погружён в свои воспоминания. В такие часы, когда он оставался наедине с собой, и вокруг никого не было, а суеверный страх, что его спрятанные в глубине мысли могут быть прочтены, он давал себе волю всласть погреться прошлым, прокручивая реальные воспоминания, разбавляя их словами, которые он хотел бы тогда произнести, но так и не решился. Мысли Бойца уносились к тому времени, когда его ещё не звали Баалом, когда его ещё не призвали на службу в тяжёлый час его владыки. Он был просто Борисом, который жил и работал в небольшом уральском городке тренером по боксу. Он знал, что рано или поздно придёт время, когда его призовут, но все же втайне грезил, что этого не произойдёт. По контракту он не мог завести семью. Жену и детей он променял на солидную зарплату от своих владык, будучи юным и глупым выходцем из бедной семьи. В то время ему не хотелось, чтобы его дети прошли через ту же нужду что и он. Кругленькая сумма, предложенная Тенями за его физические данные и редкую родословную в его сокрытом от глаз людей мире, позволила ему не только вылезти из долговой ямы, но так же и помочь родителям сводить концы с концами. Позже, когда его родители, братья и сестра встали с колен бедности, а его детский голод по «игрушкам» притупился, одной бессонной ночью он вдруг поймал себя на мысли, что неплохо было бы сейчас и завести свою собственную семью. Но контракт… Он подписал контракт своей рукой, отказавшись от той самой семьи. Ни о какой семье не может быть и речи. Правда его тешили надежды, что однажды Тени всё-таки освободят его от оков и разрешат уйти на покой. Такое случалось. Он не раз слышал от своих товарищей, что кого-то из круга Убийц или Бойцов отпускали, выплачивая им своего рода пенсию и освобождали от оков контракта. Когда-нибудь придёт и его время. Он в это верил. Невольно на его лице всплыла улыбка, когда он вспомнил о девушке, которая приводила своего сына на его занятия. Она растила сына одна и Борису, не Баалу, хотелось стать для неё опорой. Она ему нравилась. Она была хрупкой и по-детски открытой. Она из тех девушек, которые не лгут, не плетут интриги за спиной. Открытая книга с добрыми сказками. От её сына он узнал, что отец ушёл от них незадолго до рождения мальчика.

Его уши выхватили еле слышные голоса, приглушённые пеленой тумана. Девушка и парень беседовали где-то впереди о чём-то приземлённом и мирском. Он не мог различить каждое их слово, но он узнал его голос. Он уже слышал голос этого парня, видел его тогда летом на поляне, когда покой его мира был нарушен. Тогда, когда один из трёх правителей был убит, и в мире оборотней воцарился хаос, готовый вылиться во что-то страшное и неконтролируемое.

Один из дружков Елизара донёс ему, что тот вышел прогуляться со своей девушкой, не подозревающий о ждущем его Баале. Этот самый человек легко продался Теням за кругленькую сумму и докладывает им о каждом шаге его стаи. Баалу были противны такие люди, он понимал, что этот человек делает это не из каких-то альтруистических соображений, направленных во спасение его стаи, он думал только о себе и своей собственной выгоде. Как бы там ни было, Теням это было на руку, а ему было все равно как они добывают необходимую информацию.

Баал ускорил шаг, зная, что парень и девушка сами того не зная, направляются в сторону центрального городского парка, где сейчас нет ни души. Он пытался сдержать ярость, возрастающую в нем, пытался сконцентрироваться на своей миссии и не позволять себе выходить за рамки дозволенного. Девушку ему приказали не трогать ни при каких обстоятельствах. Он и не собирался. Любая жизнь ценна. Этому учили Тени. Но Елизару хотелось свернуть шею этому трусливому щенку. Он и его отец были виновны в смуте, поднявшейся в его мире с убийством Мстислава. У Баала не было возможности ближе познакомиться с владыками, но он не раз слышал истории о том, как они помогали нуждающимся представителям их расы. К тому же, парнишка и его сородичи отдалили Силача от его мечты об обычной жизни неизвестно насколько.

Две человеческие тени, еле заметные в пелене тумана, становились отчётливее с каждым шагом Бойца. Голоса и разговор стали чётче. Елизар не слышал его и не замечал.

Будто чувствуя неладное, девушка обернулась и замерла при виде Баала, который приблизился к ним достаточно близко, чтобы чётко разглядеть её округлившиеся от страха глаза. Она дёрнула Елизара за рукав и тот тоже обернулся. Все замерли. Лёгкий ветер, взявшийся из ниоткуда, легонько толкнул деревья и те будто разочарованно простонали.

– Снова удерёшь? – с ухмылкой спросил Баал у Елизара.

– Нет, – прорычал тот и одним быстрым движением отвёл испуганную девушку за спину.

– Хорошо, – улыбнулся Баал, торжествуя.

Он задел парнишку за живое и тот станет достаточно предсказуемым.

Елизар яростно оттолкнулся от скользкой парковой брусчатки и бросился на Силача, отводя руку со сжатым кулаком назад для удара в челюсть. Его слабую подготовку было видно невооружённым взглядом. Елизар не был бойцом, его движения были медленными, предсказуемыми. Возможно, в своей стае он мог бы и надрать кому-нибудь задницу, какому-нибудь хлюпику, но он никогда не сталкивался с противником, которого дрессировали на протяжении долгих лет только для одной задачи – быть первоклассным бойцом. Баал разочаровался в своём противнике. Значит все закончится намного быстрее. Придётся отнять у ребёнка конфету. Придётся, признаться честно, он этого уже несколько дней ждал.

Когда Елизар был в паре шагов от слуги Теней, Баал сделал молниеносный выпад и, поймав руку Елизара, вывернул её ему за спину с такой силой, что почувствовал, как надломился плечевой сустав. Да, он вообще никчёмный! Елизар вскрикнул от неожиданной боли и его рука обмякла. Положив свою сильную ладонь на затылок юноши, Баал, бывший когда-то Борисом, что есть сил направил её вперёд, описывая дугу и направляя наглую мордашку Елизара в брусчатку, не чувствуя никакого сопротивления от испуганного парнишки. Раздался удар. Жертва повержена. Все это действие не заняло и пары секунд. Он надеялся на большее. Он ждал противника сильнее, или, по крайней мере, хитрее.

Тело Елизара распласталось на сырой брусчатке, с безвольно выгнутой за спину рукой. Он дышал, не мог умереть от такого удара. Боец не единожды проворачивал подобный манёвр и знал, какую силу применить, чтобы противник не скончался. Слыша жалкое хриплое дыхание Елизара, вырывающееся из его груди, ему хотелось все-таки превысить свои обязанности и раздавить его, как червяка, но это не входило в его миссию.

– Елизар! – раздался душераздирающий крик его девушки.

Кулаки девушки сжались, а глаза яростно горели. Кристина смотрела на Баала без единой капли страха. Ненависть и злость вытеснили то что он видел до этого. «Она что совсем не напугана горой мышц, которая повалила её парня, как тряпичную куклу? Смелая или глупая?» – подумал он.

Девушка уже хотела было броситься на Баала, когда он жестом остановил её и низком басом прогудел:

– Если ты сделаешь хоть шаг, я убью его прежде, чем ты успеешь глазом моргнуть. Стой, где стоишь, – блефовал Баал.

Конечно же он не собирался его убивать. У него было другое поручение.

– Зачем ты с ним так? – её голос дрожал, но она изо всех сил пыталась спрятать свой страх.

– Он знает причину, если захочет, то расскажет тебе. Я пришёл лишь предупредить.

– Предупредить о чем?

– Он знает о чем, Кристина.

Когда Баал назвал имя девушки, её глаза округлились от удивления. Она будто кричала «откуда ты знаешь моё имя?». Конечно же Баал знал её имя. И не только имя. Он был осведомлён о ней и её семье и об их знакомстве с Елизаром. Баал знал о ней все.

Баал бесшумно опустился на одно колено рядом с Елизаром и, приблизившись к уху, самодовольно шепнул:

– Как думаешь, каковы у вас шансы против Теней?

Хоть Елизар и лежал поверженный на земле, Баал знал, что тот его слышит и прекрасно осознаёт, что происходит вокруг него. Он знал, что Елизар понял его предупреждение, знал, что тот донесёт его отцу, а его рука и пара ссадин будут живым доказательством серьёзности намерений Теней. Стая Елизара обречена на проигрыш, если снова решится дать отпор Теням. В прошлый раз им повезло. Это было всего лишь везение, спровоцированное доверчивостью покойника Мстислава и эффектом неожиданности. Подобного не повторится.

– Надеюсь, ты будешь лучше подготовлен к следующей нашей встрече.

Выполнив свою миссию, Боец поднялся на ноги и отправился прочь из этого места.

С каждым шагом в мою голову все сильнее и сильнее прокрадывалась мысль, что следующий шаг будет последним, что всего пару метров и мы с Елизаром обессиленные рухнем на тротуар. С каждым шагом, я все больше и больше осознавала, что произошло полчаса назад, что этот вечер чуть было не лишил меня Елизара. Полчаса назад человек, которого я безгранично люблю и обожаю мог навсегда исчезнуть из моей жизни. Это ужасно. Шок от произошедшего проходил и мне становилось все страшнее и страшнее. А что если я не успею, что если я не смогу его донести? Что если через несколько шагов он рухнет замертво от какого-нибудь внутреннего кровоизлияния или сотрясения. Я всю жизнь буду чувствовать себя виноватой в этом. Я могла набрать друзьям Елизара и попросить их забрать нас, встретить и помочь ему, но этим вечером судьба сыграла с нами злую шутку – телефон Елизара разрядился, а свой я оставила вместе с рюкзаком у его лучшей подруги Светы подзарядиться. Это была большая глупость. Сейчас я лишь могла надеяться, что встречу кого-нибудь на этой пустынной, окутанной туманом улице, чтобы попросить помощи, но, как назло, город будто вымер, оставив нас наедине.

Елизар дышал, что-то бубнил время от времени и даже мог волочить свои ноги, это успокаивало меня, но все же мне приходилось служить ему живым костылём, помогая продвигаться вперёд, помогая преодолевать метр за метром. Я предлагала ему пойти в больницу, которая находилась намного ближе дома Светы, предлагала постучаться в какое-либо окно и попросить помощи, но он резко и грубо дал мне понять, что я не должна ничего предпринимать без его разрешения и должна словно мул тянуть его к его друзьям. Уж не знаю, чем таким они могут помочь ему, не знаю, что плохого в том, чтобы дойти до больницы и попросить помощи у специалистов…

– Прости меня, – сорвались слабые, еле различимые слова с губ Елизара.

– Не проси прощения, я не пострадала, – как можно доброжелательнее сказала я.

– Я же вижу, как тебе тяжело. Но мы действительно должны идти к Свете и больше никуда.

Невольно я приподняла голову и посмотрела на его разбитое лицо. Из сломанного носа некогда текла ручьём кровь, сейчас, к счастью, кровотечение прекратилось и лишь тёмное пятно, сползающее по губам к подбородку, пару раз небрежно размазанное рукавом курки, напоминало об этом. Правый глаз заплыл синяком, уголок правой брови немного съехал с обычного места, будто бумажный, обнажая то, что скрыто под кожей… Больше я не могла этого видеть. Что же сотворил тот тип с моим Елизаром?! Что могло побудить того незнакомца так безжалостно напасть на Елизара? Каким же можно быть зверем, чтобы так искалечить человека. Уму не постижимо.

Когда шок начал покидать меня, я почувствовала стыд за мою беспомощность, за моё бездействие.

Трусиха. Это слово множество раз вспыхивало в моем сознании, словно молнии во время майской грозы, каждый раз заставляя вспоминать моё оцепенение, когда незнакомец одним лишь движением обездвижил Елизара. Я была парализована страхом, как какая-то овечка, наблюдающая как овец её родного стада одну за другой раздирают. Неужели в тот момент инстинкт самосохранения заставил меня пренебречь жизнью Елизара ради самой себя? В любом случае, если бы тот незнакомец имел на меня какие-то виды, мне все равно не удалось бы спастись, я могла бы только принять бой и хотя бы попытаться спасти саму себя, не становясь жертвой, убегающей от хищника, который лишь играет со мной. Я должна была попытаться что-то сделать. Сейчас я могу всячески себя оправдывать, но итог один – я ничего не сделала.

– Прекрати себя ругать, – сказал Елизар, будто прочитав мои мысли.

– Я не ругаю, – солгала я, борясь с отдышкой.

– Ты всю дорогу молчишь и, зная тебя, мне не составляет труда предположить, что ты себя коришь за что-то. Я бы конечно предположил, что ты возненавидела меня после того, как меня вырубили за секунду и испытываешь ко мне отвращение, как обычный человек, но ты не обычная Кристина. Ты совсем не обычная.

– Ты что пьян? – неконтролируемо вырвалось у меня.

– О, шутишь, я рад этому, – усмехнулся криво Елизар. – Хочешь немного отдохнуть?

– Нет, пока не хочу, – солгала я, втайне желая грохнуться и больше не вставать.

– Спасибо, что помогаешь мне.

– Если ты ещё раз поблагодаришь меня за эту чушь, я добавлю тебе ещё одного фонаря.

И что, черт меня дери, я несу!? Иногда меня дико раздражает, что я не всегда могу спрогнозировать фразы, которые у меня вылетают изо рта. Сколько себя помню, уставшая или на эмоциях, я всегда несу какую-то чепуху, которая никак не согласуется с моим внутренним миром. Может быть, у меня раздвоение личности или шизофрения?

– Один глаз у меня как раз без фонаря, тебе есть куда метить, – впервые за долгое время искренне засмеялся Елизар и напряжение, окутавшее нас с самого парка, куда-то улетучилось.

– Учитывая, что ты еле на ногах стоишь, мне придётся прислонить тебя к дереву, чтобы попасть в самое яблочко, – усмехнулась я, дав волю своему безумию (может лучше остроумию), которое всегда метко помогало разрядить обстановку.

– Ну, учитывая ваши крохотные Тетюшки, далёкие от мегаполиса, с деревьями у нас проблем не возникнет. Вот как раз проходим одно. А вот ещё одно. И ещё одно.

– Крохотные Тетюшки? – возмутилась я такому неуважением к моему родному городу. – Да ты вообще из деревни. Помалкивал бы. Дурень.

Последнее его заявление меня действительно возмутило. Бывает, он частенько отпускает шуточки по поводу моего маленького родного города и моего места в нем. Я, конечно же, в стороне не остаюсь, но не способна терпеть столько унижений в адрес своего родного города, пусть он и небольшой и не суперпродвинутый. У него есть своя многовековая история, своя душа, что присуща тем маленьким городкам, из которых время так и не смогло взрасти что-то большее. Он, покрасней мере, лучше некоторых стерильных городов, не имеющих за своей спиной никакой истории.

– Кристина, мне нужно тебе кое-что сказать, – серьёзным тоном произнёс Елизар, нарушив мои размышления о моем родном городе.

– Что же это? – заинтересовалась я.

– Знаешь, – сказал он и выдержал мучительно долгую паузу, будто подбирая в своей голове правильные слова. – Я страшно люблю тебя, – его голос стал нежнее и добрее, будто сами слова заставляли его сиять.

– Я тоже люблю тебя, – сказала я как-то дёргано и нескладно, не так, как произносила и слышала это в своей голове.

Я все ещё не могу привыкнуть, что мои губы могут произносить эти слова в чей-то адрес, кто не является моим родственником. Мне все ещё сложно слышать и воспринимать свой голос, когда он превращает воздух и вибрации в слова «я люблю тебя». Сколько бы я этого не говорила ему по телефону, эти слова всегда заставляют меня краснеть, а голос предательски начинает дрожать. Да, и сами эти слова мне всегда кажутся каким-то уже клишированным способом передать своё тепло, нежность, заботу, привязанность, беспокойство и ещё огромный спектр чувств. Мне хотелось бы произнести что-то иное, что мало кто использует или не использует совсем, чтобы выразить все то, что Елизар для меня значит, но мне все не удаётся найти подходящих слов.

– Ты моё единственное исключение, – еле слышно сказала я, смущённо опуская глаза вниз, будто меня кто-то мог увидеть.

Да, единственное исключение, вот кто он для меня, тот, кого никто не сможет заменить или вытеснить. Произнеся те слова, мои немеющие от усталости пальцы невольно сжали его предплечье, жаждая удостовериться, что рядом все тот же Елизар, а не плод моего воображения. Он здесь. Рядом.

Не смотря на прохладу осенней октябрьской ночи, застывшие в воздухе частицы воды, превратившиеся в густой туман и страшную усталость, мне вдруг стало так хорошо. Я будто напрочь забыла о том, что Елизара только что избили чуть ли не до полусмерти. Это эгоистично, я признаю это. Это неприемлемо. Но он здесь и благо жив, и я чувствую его рядом с собой, чувствую выветрившийся ослабевший парфюм, напоминающий о всем теплом, что было с нами этим летом. Он идёт рядом, и я готова нести его на своих плечах, потому что чувства к нему делают меня сильнее. Возможно, завтра я буду умирать от боли во всем теле, но сегодня… сегодня я с ним. Рядом, чтобы помогать ему идти вперёд, не смотря на ушибы и ссадины и даже возможный перелом.

Немного неуклюже Елизар потёрся своей щетинистой щекой о мой затылок, устало, но нежно. Он тяжело выдохнул и его тёплое дыхание заставило мою шею покрыться мурашками. В моей голове кто-то словно запустил фейерверк. Темно и вдруг миллиарды огоньков таких ярких, что прикрываешь глаза рукой и состоящие из стольких цветов, что невольно поднимаешь брови от удивления. Наивно и невинно на глаза начали наворачиваться слезы от радости, что у меня есть он, от любви к нему, от чувств, переполняющих меня и не находящих выход наружу.

Тишина и рассеянный в тумане свет фонарей. Разбитое отражение светофора на шершавей поверхности тротуара. Чувства, чувства и ещё раз чувства, которые ты не в силах обуздать и от которых теряешь свой рассудок, отдаваясь во власть безумия. Только бы это в конечном итоге не уничтожило меня саму. И имя этому опасному чувству – любовь.

Глава 2

Утреннее летнее солнце поднялось над горизонтом и зависло, будто насмехаясь над моим одиночеством. Огромная звезда, кипящая от своей же энергии, полыхающая, но абсолютно одинокая в холодном и бескрайнем космосе. Теперь она рада, что не одна такая. Рада, что кто-то на крохотной планете тоже одинок и брошен.

Волшебство рассвета рассеялось. Осталось лишь обычное летнее утро, которое ничем не отличается от других, которое абсолютно лишено того волшебства уединения и невинности. Обычное летнее утро, которое через пару часов превратится во что-то нелюбимое многими, заставляющее вставать и идти на нелюбимую работу.

Я долго всматривалась в пустой горизонт откуда должен был прийти Елизар этим утром. Капли росы все ещё покоились на зелёных листьях и раскрывающихся от ночного сна полевых цветах. Никто так и не стряхнул их своими шагами. Никто не торопился этим утром навстречу близкому человеку.

В мгновение мною овладела всепоглощающая обида, которая подобно чёрной дыре, начала сжирать всё то, что было внутри меня, всю ту веру в Елизара и человечество в целом. Чёрная дыра, что поглощает свет, который никогда не сможет из неё вырваться. Она разрасталась и мне становилось одиноко и печально. Все тепло и нежность, что я чувствовала лишь минуту назад, улетели в эту чёрную дыру. Елизар предал меня, оставил меня одну.

На глазах начали наворачиваться слезы обиды. Я не хочу сейчас рыдать, чувствуя себя преданной и брошенной, но ничего не могу поделать со своими чувствами, ничего не могу поделать с собой. Радует лишь то, что я сейчас здесь абсолютно одна и никто не видит моей слабости и никто о ней никогда не узнает.

Такая жалкая.

Вчера вечером, после того как он приехал на мотоцикле и объяснил мне все странности своего поведения, мы договорились встретиться утром на рассвете на этих лугах и погулять. Так сказать, начать новый день вместе. Но солнце уже встало, а его все не было.

Оставив все надежды, я направилась обратно домой. Должно быть бабушка с дедушкой уже проснулись. Будет простило замечательно, если бы они не наблюдали за мной из-за старой липы около нашего дома и не видели моего провала. Я уверена, что они спросят куда я пошла в такую рань абсолютно одна. Задумаются над моим поступком, и даже возможно придут к выводу, что меня предали, что меня обманули, и будут жалеть меня. Такая жалкая.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось бы оказаться у себя в постели. Больше всего на свете мне хотелось бы, чтобы я проспала рассвет этим утром, чтобы забыла о нем или чтобы с самой ночи шёл проливной дождь. Но ничего из этого не случилось. С самого утра все будто было против меня. С самого утра все складывалось так, чтобы я выглядела жалкой и тупой дурой. Все было против меня. Придётся придумывать оправдания, которые не заставят моих стариков усомниться.

– Кристина, стой! – раздался знакомый мне голос где-то позади меня. Этот голос я уже не раз слышала этим летом и могла бы узнать, где угодно и при любых обстоятельствах. Этот голос заставлял моё сердце биться чаще, а иногда замирать.

Я обернулась. По покрытой утренней росой старой, почти заросшей, тропинке бежал запыхавшийся Елизар. Он был всего лишь в одной лёгкой голубой рубашке, которая была ему велика, как минимум, на два размера и в трикотажных шортах. Рукава мятой голубой рубашки были завёрнуты до локтя, а несколько верхних пуговиц расстёгнуты. Елизар махал мне рукой, пытаясь привлечь моё внимание и убедиться, что я никуда не собираюсь сейчас убегать, что признаться честно мне страшно хотелось сделать. Он немного сбавил шаг, чтобы отдышаться.

– Прости, я проспал, – сказал Елизар, подойдя ко мне.

Он устало выдохнул и наклонился вперёд, оперевшись руками о колени, чтобы отдышаться. По его лицу стекали струйки пота, а спина рубашки потемнела. Угольно-чёрные волнистые локоны торчали во все стороны, будто их не расчёсывали год. Этот Елизар был полной противоположностью того ухоженного, по крайней мере, так мне казалось, парня, что я привыкла видеть этим летом. Такой простой, не загадочный, без какого-либо налёта надменности. Он все пытался привести своё дыхание в порядок, стоящий в одних домашних шортах и старых потёртых кедах, надетых на босую ногу.

– Слушай, только выслушай меня. Я все объясню, – выдохнул Елизар.

Он все ещё не мог выпрямиться, но его горячая и влажная рука легла мне на плечо. Осторожно. Я бы даже сказала, нежно. Но при этом в его движениях что-то поменялось, как и в его новом имидже. Его прикосновение было чем-то родным, будто знакомым уже не один год. Подобные чувства испытываешь, когда общаешься с близким другом. Но при этом этот друг был будто чем-то большим.

– Я вчера всю ночь провёл с отцом и дядей, мы с ним кое-что обсуждали. Это очень важно. Я не собирался ложиться спать, но два часа назад просто выключился. Благо, черт, сейчас умру, я видел сон, из-за которого в итоге проснулся. Прости меня, пожалуйста, я виноват, но я честно не хотел тебя подводить. Даже переодеться не успел, как видишь.

Он поднял на меня свои виноватые серо-голубые глаза, с расширившимися черными зрачками. На лбу собрались крупные капли пота, как и на его красном лице. Сейчас он мне казался даже красивее, чем обычно. Такой без лоска и фальши, простой и искренний, такой домашний.

– Тебе нужно было написать или позвонить мне. Мы могли отменить встречу, – без капли злости или обиды произнесла я.

Обида, злость и все высокопарные мысли об одиночестве и предательстве будто засосало в ту самую чёрную дыру, которая лопнула как мыльный пузырь, не оставив после себя и следа. Сейчас я лишь чувствовала беспокойство за него, и немного гордости. А ещё меня переполняла радость, что он сдержал слово, несмотря на то что не спал всю ночь. И как ни странно, я верю ему, верю, что именно так все и было.

– Я не хотел отменять встречу. Я знаю, что для тебя рассвет очень важен. Да и вряд ли бы мне удалось уснуть, думая о тебе, – блеснула коронная улыбка Елизара.

– Надеюсь последнее предложение было искренним, а то, если постараться, я снова могу завестись с пол-оборота, – засмеялась я.

– Искренне.

– Елизар, мне очень тепло от твоих слов.

– Правда? Знала бы ты как мне тепло!

– Твой вид об этом недвусмысленно намекает, – хихикнула я.

– О, да, я пришёл в домашних вещах. Извини, – развёл руки в стороны, демонстрируя свой наряд.

– Забудь об этом. Мне нравится, дурень.

С этими словами я обняла его, не дожидаясь пока он созреет сделать это сам. Из головы все ещё не вылетал вчерашний поцелуй. Втайне мне хотелось, чтобы он снова сделал это.

От Елизара не пахло кислым потом, от которого хочется зажмурить нос. Его запах был чем-то родным и приятным. Я не могла остановить себя от глубоких вдохов рядом с его шеей. От него пахло тёплым осенним лесом, воздухом перед грозой, сладкими яблоками.

– А почему ты так странно меня нюхаешь? – игриво и с фальшивым испугом спросил Елизар.

– Ты очень вкусно пахнешь.

– Ты какая-то странная.

– Сейчас нос сломаю.

* * *

С большим трудом я подняла руку и нажала на кнопку домашнего звонка квартиры лучшей подруги Елизара Светы. Моя рука страшно болела, такое чувство, будто она налилась свинцом или чём-то тяжёлым, инородным и незнакомым и совсем не хотела подниматься к заветной кнопке. Каждое движение давалось с большим трудом и что-то подсказывает мне, что завтра я точно не буду одной из тех, кто поднимают руку в классе, чтобы вызваться к доске. В этот раз хотя бы у меня будет уважительная причина перед самой собой.

Дверь распахнулась и беззаботная Света, что-то кричащая кому-то в соседней комнате, посмотрела на нас. Первые несколько секунд на её лице сияла улыбка, присущая всем подросткам, дождавшимся отъезда родителей и получившим зелёный свет для сбора друзей на вечеринку у себя дома. Но когда до Светы вдруг дошла горькая реальность, её глаза испуганно округлились, она хотела что-то сказать, но какая-то незнакомая сущность внутри неё остановила панику и Света быстро скомандовала нам:

– Быстро в мою комнату! – После этих слов хозяйка дома направилась, по всей видимости, в гостиную и закрыла дверь, что-то наказав тому, кто был ближе всех.

Когда она закрывала дверь шумной комнаты, где играла музыка и слышался смех подростков, на её лице все ещё сияла фальшивая беззаботная подростковая дружелюбная улыбка, но как только она оказалась в тени, её лицо снова стало серьёзным и сконцентрированным.

Этим вечером в квартире её родителей собралась огромная толпа её бывших одноклассников и друзей. Здесь были не только хранители большой тайны реальной природы Елизара и ему подобных, здесь собрались и обычные люди, ничего не подозревающие о существовании параллельного им мира. Такие же, как я раньше.

Хоть Света и была ниже меня ростом, хрупкой и маленькой, она с лёгкостью приняла у меня Елизара и помогла мне сбросить его обувь. Елизар был в сознании, но последние несколько кварталов, он вдруг стал периодически выключаться и падать на меня, что делало наше продвижение ещё медленнее и мучительнее для меня.

– Что произошло? – посмотрела строгими глазами на меня Света.

– Какой-то незнакомец напал на нас, когда мы были в парке, – тяжело дыша выпалила я.

– Незнакомец?

– Я не смогла разглядеть его лица, но уверена, что никогда раньше не видела его. Мне кажется он не местный. И…, – выдержала паузу я, набирая в лёгкие воздух. – И я уверена, что он из ваших. Елизар даже не успел ничего сделать. А ещё он говорил про каких-то Теней.

– Про Теней? – испуганно замерла Света. Её глаза снова округлились, как в тот момент, когда она осознала, что видит за порогом своей квартиры, когда открыла нам дверь. Но в этот раз в них читался неподдельный страх. Незнакомый мне страх, будто я упомянула «Того, чьё имя нельзя называть вслух» мира оборотней.

– Да, Теней. Света, что тебя напугало?

– Позже расскажу, давай уложим Елизара в моей комнате.

Казалось бы, я пронесла своего парня через весь город, останавливала его, когда он выключался и изо всех сил тянула его дальше, умоляя очнуться и не оставлять меня. Но сейчас, когда мне помогала Света и Елизар делал жалкие попытки помочь нам, придерживаясь одной рукой стены, я сама готова была отключиться. Я будто несла на своих плечах горы. Могу биться о заклад, что никогда раньше так сильно не уставала. Но что значит страх Светы? Что такого в этих Тенях? Надеюсь, я получу хоть какое-нибудь, даже пусть жалкое, объяснение.

Яркий свет, который залил комнату заставил в моих глазах плясать огоньки, отчего я даже зажмурилась и замерла на какое-то время, но Света взяла ситуацию в свои руки и легко уложила Елизара на свою кровать. Моя миссия выполнена. Теперь я с лёгкой совестью могу сползти по стене и подремать несколько минут.

– Помоги мне стянуть с него эти ужасные узкие джинсы, – пропыхтела Света, пытаясь справиться с джинсами Елизара. – Модник хренов.

Хотела бы я прорычать что-нибудь нечленораздельное и остаться на месте, но не могла, по своей привычке помогать людям, проигнорировать её просьбу. С трудом поднявшись, я помогла Свете стянуть с Елизара джинсы и даже не задумывалась, что под ними у него будут одни только трусы. Я залилась краской, как скромный маленький ребёнок, которого застали за каким-то нехорошим запрещённым делом. Будто меня поймали с поличным. Я быстро опустила глаза, чтобы не смущаться ещё больше и стала изучать постельное белье кровати Светы. Неплохое. Дорогое, наверное. Очень интересное занятие. Похлопайте в ладоши.

– Что за хрень! – ворвался в комнату высокий смуглый брюнет.

Игорь, лучший друг Елизара. Тот самый Игорь, что пробрался в дом моей бабушки летом, когда я осталась одна. От одного его голоса по моему телу пробежали мурашки и я захотела исчезнуть, стать невидимой для него, оказаться в другом месте. Мечтала о том, чтобы Игорь не заметил моего присутствия. Я все ещё не могу перестать бояться этого парня, заставившего меня почувствовать себя этим летом как в фильме ужасов, когда ты прячешься от существа, которое готово тебя растерзать или изнасиловать.

– На Кристину и Елизара напал кто-то из Теней в парке, – быстро прошептала Света.

– Здесь? – глаза Игоря округлились, так же, как и глаза Светы, когда я сказала ей о Тенях.

Но даже несмотря на то, что этих ребят напугали какие-то незнакомые мне Тени, я не чувствовала такого же страха как они, я чувствовала страх при виде Игоря, который был всего в паре шагов от меня.

– Нет, на Луне, тупица, – закатила глаза Света. – Перестань задавать тупые вопросы и давай помогай нам. Принеси Кристине что-нибудь поесть из холодильника и завари ей горячий чай.

– Хорошо. Кристина. Ты как себя чувствуешь? – вдруг обернулся ко мне друг Елизара и по совместительству человек, которого я до чёртиков все ещё боялась.

– В порядке, – фальшиво улыбнулась я, всячески пытаясь не смотреть ему в глаза и свести нашу беседу к минимуму.

– Игорь, – окликнула уходящего парня Света. – Попроси, пожалуйста, Лену что-нибудь одолжить Кристине из одежды. Она вся промокла и ей не помешало бы переодеться во что-нибудь сухое и чистое.

– Хорошо, – бросил Игорь Свете и на мгновение наши глаза встретились, я снова почувствовала, как мои волоски на теле встают дыбом.

Света накрыла Елизара одеялом и села рядом с ним.

– Елизар, ты узнал его? – спросила она у моего парня, склонившись над ним.

– Да, он тоже был тогда на поляне летом, – хрипло выговорил Елизар. – Света, нужно предупредить папу, у нас большие проблемы. Мы все в опасности. Нужно что-нибудь придумать, чтобы всех уберечь.

– Не думаю, что сейчас ночью что-то ещё произойдёт. Успокойся, тебе нужно отдохнуть.

– Мне кажется тот незнакомец сломал Елизару руку в парке, – присела я с другой стороны кровати к Елизару.

– Что с твоей рукой? – спросила Света.

– Восстанавливается. Я старался держать её так, чтобы кости срослись правильно.

– Срослись? – вдруг вырвалось у меня.

– Да, – устало улыбнулся Елизар мне. – Небольшое преимущество.

– Неплохое такое преимущество, я бы сказала.

– Ты сама как? Я совсем забыла о тебе, когда увидела полуживого Елизара. Ты цела? – вдруг обеспокоено спросила Света у меня.

– Да со мной все в порядке, я цела. Он не тронул меня. Не беспокойся обо мне, – засмущалась я.

– Сейчас Игорь принесёт еду. Тебе нужно поесть, а то свалишься ещё рядом с ним, – усмехнулась Света.

– Что тут такое? – вошёл в комнату парень Светы, с которым я познакомилась только этим вечером. Его звали Женя, он был очень милым, но каким-то сонным и излишне спокойным. Я всегда была немного с поехавшей крышей и видеть таких уравновешенных и спокойных людей для меня было сродни с тем, чтобы увидеть единорога в мегаполисе.

– Давайте все по очереди, зайдите и переспросите у меня. Потом расскажу, – строго сказала Света своему молодому человеку. – Иди лучше поторопи вертихвостку Игоря, пусть принесёт что-нибудь из одежды для Кристины. Моя ей точно не подойдёт. С Елизаром все в порядке, поводов для беспокойства нет.

– Есть, моя госпожа, – усмехнулся Женя и, артистично поклонившись, вышел из комнаты.

Спросив у Светы, в которой стороне находится ванная комната, я вышла из комнаты, немного пошатываясь и мечтая не столкнуться с кем-либо из её гостей. В гостиной все ещё было шумно, не смотря на отсутствие нескольких друзей Елизара. Видимо после нашего ухода, у Светы прибавилось ещё несколько гостей. Благо в коридоре было темно и, даже не смотря на мой довольно-таки уставший и потрёпанный вид, никто бы ничего не заметил. Но больше всего мне не хотелось встречаться один на один лишь с одним человеком в этой квартире, а именно, с так называемым, лучшим другом Елизара Игорем.

Когда несколькими часами ранее мы с Елизаром встретились около моего дома, он предупредил меня, что среди компании, собравшейся у Светы, будет и Игорь. Я пыталась как-то отговорить его идти туда, предпринимала жалкие попытки навязать ему прогулку по тихому городу вдвоём, нежели толпиться в гостях, но видимо мои доводы были неубедительными и Елизар остался непреклонен, ведь он хотел меня представить своим друзьям. Правда он заметил страх, вспыхнувший в моих глазах и в моем дрожащем голосе, поэтому, придя на вечеринку, был всегда рядом со мной и держал меня за мою вспотевшую ладонь. Возможно, в тот момент он думал, что мои ладони стали влажными из-за того, что я боюсь Игоря, но это была лишь одна из причин, вторая была иной – я впервые предстаю на публике в качестве девушки Елизара. Мы провели практически все лето вместе, мы всегда были одни среди угасающих в преддверии осени лугов. Никто нас не видел и никому не приходилось представляться, как «Кристина – девушка Елизара». Рядом с Елизаром я не боялась Игоря, но все же неловко чувствовала себя, когда он смотрел на нас, когда он пытался быть со мной вежливым и всячески мне угодить. Его гложило чувство вины, это было заметно невооружённым глазом, но он ни разу не обмолвился о той ночи, когда он забрался в дом моих бабушки и дедушки и чуть было не свёл меня с ума.

Вопреки моим сомнениям, в ванной никого не было и я смогла наконец-то выдохнуть и увидеть своё отражение. Картина была не из самых приятных. Пряди моих волос слиплись и спутались от пота и влажности, напоминая что-то вроде тины в пруду. Подводка, которой я подвела немного свои глаза этим вечером, как и полагается, превратилась в синяки под глазами, усиливая мой измотанный вид и буквально крича: «как же я устала, умереть бы!». Под некогда чистые и ухоженные ногти забилась грязь, не желая просто так от меня отставать. Да ещё и высохшая кровь Елизара. Она, казалось, была повсюду; небольшое пятно высохшей крови на моем лбу, пятна на шее, на ухе, на руках. В какой-то момент мне даже показалось, что меня вывернет наизнанку от вида этой крови и осознания кому она принадлежит. Здесь, в ванной, где никто меня не слышал и не видел, мне вдруг захотелось разрыдаться и дать волю своим чувствам и своим слабостям, которые я сдерживала на глазах Елизара, притворяясь хладнокровной и сильной девушкой, боясь вызвать его осуждение. Сейчас я принадлежу только себе в этих четырёх стенах, спрятавшись в коробке из черных кафельных плиток, поглощающих весь свет в ванной. Что-то внутри застряв комом в горле так и просилось вырваться наружу, пытаясь выбраться во чтобы то ни стало. Я знаю, что это за ком, знаю, что очутившись в безопасном месте и уже не думая, как бы донести Елизара, превозмогая свою усталость, на меня снизошло какое-то озарение. Этим вечером Елизара избили, и я чуть было не потеряла его. Скорее всего, он остался жив только благодаря тому, что он не просто человек. Не знаю кто мог бы пережить сильный удар лбом по камню и при этом ещё соображать по дороге домой.

– Оборотень, – вырвалось вслух у меня.

Да, Елизар оборотень, чтобы это ни значило. Естественно, мой мозг не воспринимает эту информацию и не желает концентрировать на этом внимание. Елизар в моих глазах всегда остается обычным парнем, который провёл со мной все лето и стал для меня этим летом больше чем просто друг. Да и не думаю, что это только я такая тормознутая и не могу принять и осознать, что мой парень оборотень. Для меня Елизар по-прежнему остаётся человеком, да и ведь превращаться в волка он все равно не умеет, на полную луну он не воет, так что от его истинной природы в наших отношениях ничего не изменилось, кроме сегодняшнего вечера. Да, событие этого вечера оставило неизгладимый след в моей голове. Оборотни все-таки не просто люди и в их мире не все так просто и не все подвластно для понимания какой-то глупой девочки. Было бы странно не догадаться, что в их мире, который все время граничил и пересекался с нашим, есть свои своды правил и законов. Определённо у них есть какие-то правила, которые, возможно, и спасали все это время их расу от разоблачения. Может быть, в реальности все намного сложнее и запутаннее, чем я могу себе вообразить, но какое отношение может иметь Елизар и его семья к каким-то Теням, которые могли послать гору мышц, чтобы побить какого-то паренька, тем самым лишь предупреждая его о чем-то, о чем Елизар умалчивал все это время. Да, Елизар не раскрывал мне всей правды, которая могла прийти в любой момент и показать себя в такой страшной форме. Не могу винить его в этом, ведь как ни крути это его тайна и его мир, не мой, но все же, я даже не была готова к тому, что произошло этим вечером. Да и какие ещё тайны может скрывать Елизар, считая, что я не достойна быть уведомлена в них?

– Кристина, у тебя все в порядке? – раздался из-за двери взволнованный голос Светы.

От неожиданности я вздрогнула и чуть было не схватила сердечный удар.

– Да, со мной все в порядке, – пролепетала я, успокаивая своё, бешено колотящееся сердце.

– Хорошо, Игорь пронёс тебе еды, Лена принесла какую-то одежду, чтобы ты могла переодеться, если хочешь. Я с ребятами будем в гостиной, не будем вам с Елизаром мешать. Если что-то понадобиться, позвони или напиши мне на телефон, – сказала Света, вкладывая всю заботу, какую только можно было найти в этом мире.

– Спасибо, – искренне поблагодарила её я.

Света мне нравилась. Она не была похожа на остальных друзей Елизара, в ней было много искреннего добра и сопереживания. Света с первой же минуты положительно расположила меня к себе своей открытостью, освобождая немного места в моем сердце для себя. Я уверена, мы с ней станем хорошими друзьями.

Выждав ещё несколько минут, пока моё лицо перестанет гореть, я вышла из ванной и направилась к комнате, где лежал Елизар. По пути я пыталась разглядеть в полумраке коридора кого-то, кто мог меня обидеть, но, как и ожидалось, это был пустой страх. Никто не поджидал меня в коридоре и уж тем более никто не хотел мне здесь навредить. В какой-то степени эта квартира может смело называться самым безопасным местом этого вечера, где твой покой могут сохранить несколько парочек оборотней.

– Хей, ты как? – наклонилась я над Елизаром.

– Честно, бывало и хуже, – улыбнулся он.

Лицо Елизара стало чище, ребята смыли с него грязь и кровь, но в некоторых местах все ещё осталась тёмные пятна. Под глазами начинали заплывать синяки, а на лбу появилась огромная шишка в том самом месте, где он ударился о тротуарную брусчатку. От знакомого прежде мне красавца не осталось и следа. Сейчас, как бы, мне не было стыдно ловить себя на этой мысли, он выглядел жалко. Истощённый, побитый, скрывающийся под одеялом, но, не смотря на все это, он все ещё остаётся самым любимым мне человеком. Моим родным человеком, которого я защитила бы не задумываясь.

– Я была очень напугана за твою жизнь, – сказала я через силу, потому что что-то внутри меня все ещё испытывало неловкость при проявлении чувств к Елизару.

– А я за твою, – слабым голосом отозвался он и его ладонь сжала мою. – Мне было страшно, что я ничего не смог предпринять, чтобы защитить тебя.

– Не волнуйся об этом, он не тронул меня, – я легонько скинула с покрасневшего лба прядь его темных волнистых волос.

– Не хочу об этом думать, но что если бы все-таки тронул. Я же ничего не смог сделать для твоей защиты, – стоял на своём Елизар.

– Прекрати, пожалуйста, я не хочу продолжать эту тему, – улыбнулась я, но его лицо оставалось серьёзным. Он явно не хотел забывать об этой ситуации.

– Сколько сейчас времени? Твои родители не будут о тебе беспокоиться?

– Одиннадцатый час, не думаю. Я предупредила их, что иду к подруге.

– Попроси Свету или кого-нибудь заказать тебе такси до дома, они сами заплатят и пусть посадят тебя в машину в целости и сохранности.

Эти слова укололи меня. Кто-то будто тайком воткнул в меня иголкой, от которой я почувствовала неожиданную боль, но не могла понять, где болит. Слова Елизара были неприятны мне. Он хочет, чтобы я уехала домой, но мне не хотелось оставлять его так рано, я хотела провести с ним ещё немного времени. Не так быстро. Но почему он сказал это?

– Я боюсь, что выключусь через несколько минут. Восстановление моего организма истощает меня. Только не обижайся, я не хочу тебя обидеть, но так было бы лучше для нас обоих.

– Хорошо, – коротко сказала я, изучая тарелку бульона, парочку бутербродов и горячую чашку оставленные для меня на прикроватном столике. Есть совсем не хотелось.

– Кристина, – рука Елизара легонько и нежно повернула моё лицо к себе. – Приходи завтра, я все тебе расскажу.

– Хорошо, – натянула фальшивую улыбку я.

– Попроси Свету вызвать тебе такси и пусть она проводит тебя до машины. Завтра мы увидимся снова. Я буду ждать тебя весь день.

– Я постараюсь прийти к тебе после школы, если не будет важных дел по дому, – солгала я, чувствуя какую-то невидимую стену между нами, образовавшуюся только что.

– Я буду ждать тебя, – на глазах Елизара выступили слезы.

– Я приду. Я обязательно вернусь к тебе.

Глава 3

Утром, позавтракав с родителями на кухне в гнетущей тишине, которая все чаще стала сопровождать нашу семью по утрам, я, как и любой другой подросток, взяла рюкзак с учебниками и нехотя поплелась в школу.

С самого утра стоял плотный густой туман. Скорее всего, он просто-напросто даже не покидал наш маленький городок с ночи и, надеюсь, не покинет его, давая спрятаться в своей мягкости таким людям как я.

Мы жили недалеко от школы. Я не успевала прослушать и шести песен на плеере, который мне одолжил в конце лета Елизар, после того, как мой старичок утонул во время той ужасной рыбалки летом. Слушая тонны песен, которые мог уместить этот потёртый, видавший и лучшие времена плеер, я каждое утро плелась в школу всё сильнее и сильнее чувствуя связь с Елизаром. Я окуналась в его плейлисты и представляла, как мой парень (сложно так его называть даже в своей голове) тоже плетётся куда-то по ненавистному ему маршруту на учёбу или на работу. Некоторые песни наоборот же заставляли чувствовать себя бодрее и сильнее, отдаваясь во власть дерзкого и бодрого альтернативного рока. Но сегодня, увы, было не то утро, когда мне хотелось бы бодрым шагом бежать в школу сломя голову, чтобы скорее усесться за школьную скамью.

Вообще, я люблю учиться, мне честно нравится читать школьный курс произведений по литературе, хотя часто ловила себя на мысли, что для многих они слишком сложные для восприятия; читать про жизнь незнакомых тебе взрослых людей, живших в другое время и даже разговаривающих на непонятном тебе языке, не всегда интересно. Чаще всего я уходила вперёд от курса, либо прочитывала рецензии на произведения, которые не были мне интересны и предпочитала что-то из английской классики. Но литература литературой, а в остальное время, когда разговаривать в классе уже не запрещается и каждый занимается тем, что ему придёт на ум, я боюсь поймать на себе насмешливый взгляд своих одноклассниц, так сказать сливок нашего класса.

Когда вы увидите опрятную девочку в школьной форме, уже умеющую пользоваться косметикой и при этом умело балансирующей между «вызывающе» и «незаметно», которая день изо дня тянет руку, чтобы выйти к доске и получить заслуженную похвалу от учителя вы умилитесь и будете чувствовать к ней симпатию. Это не про меня. Иногда я жалею, что не такая, иногда мне очень хочется стать частью сливок общества нашего класса только для того, чтобы не ловить на себе их косые взгляды и насмешки на переменах. Сложно быть изгоем в школе. Мне не повезло родиться в семье богатых родителей и я ни за что не променяла бы своих потрясающих родителей ни на какие деньги, и у меня никогда не возникало к ним отрицательных эмоций из-за этого, но мне обидно, получать какие-то мерзкие слова от своих привлекательных и идеальных одноклассниц. К тому же, как назло, я будто проглатываю свой язык, когда они бросают какие-то колкости в мою сторону. Да и, как назло, я всегда балансирую на многих точных науках между «хорошо» и «удовлетворительно», поэтому для своих учителей я не стою и гроша. Когда мы перешли в десятый класс и большинство моих друзей ушли в техникумы и колледжи, мне стало ещё сложнее. Я осталась один на один с ними. Не знаю, что такого я сделал этим девочкам, но им будто доставляло удовольствие называть меня тупой, толстой, нищенкой. Если справедливость в этом мире и существует, то точно не в пределах этой школы и этого класса, где подобным людям все сходит с рук, где у них целая свита из девочек нашего класса и тех, что младше их.

Школа, конечно же, никуда за ночь не испарилась, хотя из-за густого тумана её не было видно даже в упор. Она все так же стояла на том же самом месте со своими серыми окнами, где-то и время вспыхивали лампы дневного света. Кузница будущего страны просыпается, готовится встречать свои юные умы. Жаль, что она не затерялась тумане. Очень жаль.

Переодев в большом прохладном холле вторую обувь, я медленно поплелась к раздевалкам. Я часто приходила в школу пораньше, чтобы не толпиться в раздевалке, не ждать, когда кто-нибудь освободит немного места, чтобы повесить куртку и оставить уличную обувь. Пока в школе было даже пустынно. Редкие ученики, такие же ранние пташки, как я, выползали из раздевалок своего класса и шли в сторону кабинетов будущих уроков. Время от времени я приветствовала знакомых мне учителей, которые спешили на работу в этой цитадели знаний и детских предрассудков.

Когда в прошлом году в школе был Макс, мне не было так одиноко. Мы часто встречались где-нибудь по пути в школу и вместе шли смеясь, или что-то обсуждая, а доходя до школы, мы так же громко смеясь заходили в неё, не обращая внимания ни на кого. И это было действительно потрясающее время. Я чувствовала защиту, чувствовала уверенность в себе, поддержку, а сейчас это все уехало вместе с моим братом. Макс часто рассказывал какие-то смешные истории или пересказывал сериал или фильм, который посмотрел накануне. У меня даже частенько не было времени послушать новые песни, которые я скачивала на плеер, а сейчас у меня море музыки на плеере Елизара и море времени её переслушать. Мне не хватает его. В школе будто стало пусто без него. Время от времени мы, конечно же, созваниваемся, делимся новостями, но я чаще становлюсь слушателем его историй, потому что мне, ввиду своей не совсем весёлой жизни, нечего рассказать.

Правда кроме Макса у меня ещё оставалась в классе моя подруга Алиса, которая скрашивала серые школьные будни и её парень Руслан, который был на год нас старше и общался со мной только по той причине, что я подруга Алисы. Но Алиса никогда не сможет заменить мне моего сумасшедшего братца, ведь мы с Алисой были из разных слоёв общества и, хоть она не бросала в мою сторону насмешек или унизительных замечаний, она была в той же компании девочек, что испытывали экстаз при виде наворачивающихся слез на моих глазах.

Дверь кабинета биологии уже была открыта. В тёмный мрачный коридор, в котором, по всей видимости, забыли включить свет, падал светлый прямоугольник, приглашая зайти и оказаться в светлом и большом классе, обставленном разнообразными растениями в горшках. Наш преподаватель биологии чудесная и добрая женщина, мне всегда нравилось присутствовать на её уроках и слушать материал, который я не всегда понимала, но страстно желала понять, чтобы угодить этой женщине. Она был высокой и худой, похожей на берёзу, и в ней было что-то аристократическое, что-то светское и утончённое. У неё был завораживающий высокий голос, но при этом она говорила спокойно, меняя интонацию в те моменты, когда ученики были готовы сорваться с крючка науки, сохраняя интерес к своему предмету до конца самого урока. А ещё она была из того редкого сорта учителей, которые не делят учеников на двоечников и отличников, на детей из бедных семей или богатых. Для неё все были равны и она всем хотела дать знания и шанс заработать хорошую оценку, хотя бы на её предмете.

Поприветствовав преподавателя чистой и искренней улыбкой, я ушла к своей дальней парте около окна, где могла скрыться от всех тех, кто мог меня обидеть. Алиса часто делала мне замечания, потому что из-за меня ей тоже приходилось сидеть за последней партой, а это мешало её рейтингу. Правда, когда мы находили отличный повод посмеяться и пошептаться, уверена, она благословила меня, что оказалась в зоне недосягаемости преподавателей и её рейтинг совсем не страдал из-за этого.

«Привет, чувствую себя не оч. Но к вечеру собираюсь встать на ноги. Спасибо» – пришло ответное СМС от Елизара.

Я написала ему, как только проснулась, но ответ дождалась только сейчас, когда перестала о нем думать. У Елизара потрясающая способность появляться тогда, когда о нем начинают забывать. Я все утро ждала ответа, часто брала в руки телефон, думая, что просто пропустила сигнал нового сообщения. Успела даже напридумывать себе множество страшных сценариев; что если тот незнакомец пробрался в квартиру Светы и зарезал всех кого видел, или Елизару могло стать хуже за ночь и он не проснулся вовсе. Я пыталась ему позвонить, пыталась множество раз, но меня приветствовали только бесконечно долгие гудки, которые со временем превратились в фоновый шум. Надеюсь, его увечья не приведут к серьёзным последствиям. Вчера вечером, когда я приехала домой на заказанном Светой такси, Елизар позвонил мне и, голосом, так и сквозившим чувством вины, пожелал мне доброй ночи и рассказал, что ребята вызвали ему доктора, который знаком с миром оборотней и частенько подделывал им анализы, чтобы те походили на анализы среднестатистического человека.

Елизар. Он стал мне безумно дорог, стал частью тех близких людей, как мои родители и бабушка с дедушкой. Банально, наверное, так считать и как-то по-детски наивно, но рядом с ним мне не страшны никакие бедствия и я готова бороться за него. Это лето перевернуло мою жизнь с ног на голову, заставило меня изменить моё мировоззрение, освободиться от кандалов детства, которые тащили меня дальше от осознанности взрослой жизни. Не то чтобы я играла в куклы этим летом и грезила волшебным миром, который мы с Максом придумали в детстве, но по своей наивности и веянием своего юношеского максимализма, я была уверена, что не создана для любви, была уверена, что не найдётся тот мальчик, что влюбиться в меня чисто и по-настоящему. Пока мои одноклассницы открывали себя для любви, обнимаясь с мальчиками нашей школы в коридорах, пока их не видели учителя, я ни разу не ловила на себе заинтересованного взгляда противоположного пола. Я приняла то, что если и есть где-то моя любовь, то она не в этом городе и раньше своего совершеннолетия и переезда в другой город, я не повстречаю того, кому смогла бы признаться в любви. Но кто же знал, что этим летом я буквально свалюсь на того самого. На того самого, которого я смогу назвать своим королём на чёрном коне, того самого о ком я хотела бы заботиться и поддерживать во всем. Я благодарна этому фантастическому лету, изменившему всю мою серую жизнь, заставившего меня проснуться от какого-то зомбосна.

– Привет! Как твои дела? – незаметно подошла к парте Алиса.

– Привет, не заметила, как ты пришла, – улыбнулась я подруге, снимая наушники.

Погрузившись в свои мысли, я напрочь забыла о серой реальности, что поджидала меня здесь вдали от зелёных лугов, где мы с Елизаром часто лежали, что-то обсуждая, наблюдая за плывущими над нами облаками. Не заметила и Алису, которая как, всегда вошла, в класс под взгляды наших мальчиков, мечтающих с ней встречаться. Из всего состава сливок нашего класса Алиса, это признавали все, была самой привлекательной. И это не говорит моя сестринская симпатия к ней и её хорошему отношению ко мне. Алиса была самой высокой девушкой нашего класса, у неё была потрясающая от природы фигура, которой я иногда завидовала белой завистью. К тому же её модельную внешность прекрасно дополняли золотистая копна густых и длинных волос, которые она все время закрепляла на затылке в конский хвост, и большие ясные добрые голубые глаза. Алиса для многих служила эталоном женской красоты и женственности. Правда и партия Руслана в качестве её бойфренда прекрасно ей подходила. Вместе они представляли прекрасный тандем самой милой и красивой пары нашей школы, к тому же оба они были отличниками и активистами нашей школы. Вот что могла найти Алиса во мне в качестве подруги? Раньше я часто ловила себя на мысли, что она со мной дружит только для того, чтобы выигрышнее выглядеть рядом со мной. Но Алисе это ни к чему.

– Чего грустишь? Все как обычно? – ослепляющей улыбкой кинозвезды улыбнулась моя подруга и села рядом со мной справа.

– Не грущу, – натянуто улыбнулась я.

– Я же вижу, что что-то не так. Я тебя, как облупленную знаю, Кристина.

– Просто волнуюсь об одном человеке, – подкинула я ей немного информации, но чтобы расспросы не продолжались, раскрыла учебник биологии.

– Так-так, и о ком же это ты волнуешься, разреши узнать, – встрепенулась Алиса, обратив все своё внимание на меня.

Мой глупый план не сработал. Кажется, я наоборот дала ей больше пищи для воображения.

– Да так, – отмахнулась я, густо заливаясь краской.

Дело в том, что пока Елизара не было здесь, я никогда не рассказывала Алисе о нем, хоть и считала её лучшей подругой, с которой часто делилась какими-то переживаниями касаемо своей семьи. Елизара не было, вот я и не думала, что моей подруге стоит о нем знать, он оставался для меня чем-то фантастическим, не существующим вне реальности иоковских лугов и полей. Но сейчас, когда Елизар оказался вдруг в моем крохотном городишке, и держал меня за руку пока мы гуляли в городе, он вдруг стал неотъемлемой частью моей реальной жизни, той жизни, что была для меня серой и иногда казалась каким-то бременем, от которого я то и дело сбегала к бабушке. И теперь я вдруг осознала, что хочу поделиться со своей подругой этой новостью, чтобы сделать Елизара ещё ближе к моему миру. Чтобы он перестал существовать только в моих воспоминаниях о лете.

Алиса сидела, обернувшись ко мне несмотря на то, что урок уже начался и кто-то из наших одноклассников уже стоял у доски, указкой тыча в анатомический плакат. Было ясно как божий день, что Алиса ждёт продолжения рассказа, поэтому я не стала долго её томить.

– Летом, когда я была на каникулах у бабушки, я познакомилась с одним парнем…

– Что? – дёрнулась в мою сторону от удивления Алиса. Такого начала она явно не ожидала.

– Да, – не могла сдерживать истерический смех я. – Мы познакомились…

– Он что деревенский? Кристина, ты завязала роман с деревенским мачо? – поиграла бровями Алиса. – Сенокос, а потом сеновал?

– Не неси чепухи, – по-дружески толкнула я её в предплечье. – Нет, дай мне договорить.

– А сама-то покраснела. Вот чёрт, наша тихоня оказывается совсем не тихоня.

– Алиса, прекрати, если будешь перебивать меня своими пошлыми догадками, я ничего тебе не расскажу останешься с носом, – сердито предупредила я подругу.

– Хорошо, попытаюсь тебя не перебивать, но рассказывай, как все было, – Алиса снова повернулась в сторону школьной доски, делая вид, будто слушает нашего одноклассника, но при этом немного наклонилась ко мне, чтобы лучше слышать мой рассказ.

– Я поймала его, когда он влезал из соседского огорода. Он воровал яблоки, – начала я ту же сказку, что ранее слышала от Елизара. Опустим тот момент, что яблоки в реальности Елизара мало интересовали. – В тот вечер я подвернула ногу и он проводил меня до дома. А на следующий день пришёл меня проведать. В итоге все закружилось, завертелось. Конец.

– Очень «длинный» рассказ, так и напрашиваются миллион вопросов. К тому же все странно и немного безумно. В твоём стиле, я так и знала, что по-человечески у тебя не получится завести парня, – усмехнулась Алиса, рисуя завитушки на полях своей тетради. – А как его зовут?

– Можно я тебе позже скажу, чтобы ты не стала его искать во время этого урока?

– Можно. Он симпатичный?

– Да, не поверишь, брюнет с серо-голубыми глазами, с татуировками и одевается, как бомж, как я люблю, – тая в воспоминаниях о Елизаре, пролепетала я и положила голову Алисе на плечо.

– Другого от тебя и не ожидала, – усмехнулась она. – Но по твоим описаниям и моим представлениям он горяч. Пшшш.

– Есть такое.

– Так почему ты грустила утром? Что страшного могло с ним случиться? – заботливо посмотрела на меня Алиса.

– Да ничего страшного и серьёзного, – солгала я. – Просто волнуюсь.

– Давай свалим после математики! – предложила мне Алиса и в её глазах затанцевали бесята, дружно махая вилами.

– Ты что с ума сошла? – мне её идея совсем не понравилась. Я редко сбегала с уроков. Настолько редко, что мне хватило бы половины пальцев одной руки, чтобы их сосчитать.

– Брось, в этом нет ничего страшного, подумаешь, один раз тебе поставят «н» и тебе придётся придумать какую-то ложь, чтобы отмазаться. Тем более это будут последние уроки в этой четверти. Послезавтра начинаются каникулы! – с этим словами она неожиданно ткнула меня ручкой в бок, пытаясь передать мне свой азарт.

– А вдруг мы что-то пропустим?

– Что мы можем пропустить? Если школа сгорит, то найдутся люди, которые снимут это на видео, а обо всем остальном я не сильно буду горевать.

Алиса хоть и была отличницей и примером для подражания, при этом всем она оставалась той ещё сорвиголовой. Когда ей надоедало сидеть на уроках, а на улице была отличная погода, она подговаривала своего парня Руслана прогулять уроки вместе с ней где-нибудь в парке. Наивному учителю она естественно выплакивала, что у неё болит живот и что если её отпустят, на следующем уроке она будет активно отвечать у доски, но зачастую её обещания не требовались, ведь ей учителя всегда верили и никогда не загружали её на следующем уроке выше нормы. А сама мнимая больная брала парня за руку и бежала в парк, который находился недалеко от школы.

– Мне страшно. Я хочу, но мне страшно, – мне вдруг понравилась идея провести с Елизаром больше времени, чем я рассчитывала, но сверчок по имени Совесть все ещё сидел в моей голове и отговаривал меня от этой затеи. – А какую отмазку мы придумаем?

– Это я возьму на себя. Придумаю что-нибудь.

– Давай попробуем. Правда я не уверена.

Спустя три урока, мы уже быстро переодевались в раздевалке, натягивая наспех куртки и осенние сапоги. Не знаю, что наплела Алиса преподавателю географии, но, по её словам, та нас отпустила, но мы должны делать ноги, как можно скорее. Надеюсь, ей не пришло в голову запереть учителя где-нибудь в школе. Но как бы там ни было, за последние три урока я уже настроилась на побег и смирилась с протестующим голосом совести. Меня будет ждать Елизар, а я хочу увидеть его как можно скорее, ведь он приехал всего лишь на неделю на время моих каникул, чтобы мы снова могли уединиться в нашем спрятанном от посторонних глаз раю. Из школьного двора мы тоже выбирались окольными путями, что настораживало меня. Что-то мне подсказывало, что здесь пахнет жаренным.

Когда мы наконец-то выбрались с школьной территории и в моей крови во всю бушевал адреналин, нас встретил сверкающей улыбкой Руслан. Он ждал Алису, с которой они, вероятнее всего, снова собрались где-то гулять, что и следовало ожидать.

Попрощавшись с Алисой и Русланом, который, признаться честно, был очень удивлён, увидев меня, прогуливающую вместе с его девушкой. Я направилась в сторону дома Светы, где меня ждал Елизар, который, по его словам, сообразит нам что-нибудь поесть.

Вот так, ради любви, я переступила через правила и совесть. Кто же знает, к чему меня приведёт эта скользкая дорожка!? Может быть, однажды я переступлю через твёрдое слово закона ради него. Глупо на самом деле. Ничего такого не случится, просто мне теперь есть к кому убегать с уроков, чтобы дольше понежиться в объятиях любимого человека. Будь я немного умнее, сбежала бы с первого урока, пройдя мимо школы.

Глава 4

Дорога до дома Светы в этот раз мне казалась куда длиннее, чем вчера, когда я тащила на себе изувеченного Елизара. Я шла целую вечность, а посмотрела на часы и обнаружила, что иду всего лишь пятнадцать минут. Мне хотелось сорваться на бег, но это выглядело бы убого и жалко, ведь бегунья из меня та ещё, запыхалась бы через пару метров. Пришлось довольствоваться лишь быстрым шагом навстречу Елизару, который меня ждал с самого утра. То и дело я набирала ему короткие быстрые сообщения, что прошла тот или иной отрезок дороги или какой-то знакомый ориентир: пробежала около почты, прошла здание городского правления, где в больших окнах, казалось, не было ни души, прошла старый колодец. Все то время, что я шла к Елизару, меня не покидало ощущение, что вот-вот я наткнусь на родителей или одних из их знакомых. Эти страхи были беспочвенны, они рождались под не прекращающуюся ругань моего внутреннего голоса совести. Моим родителям неоткуда было взяться в этой части города днём, когда их работа находится в абсолютно другом районе. Но кто знает, что могло их привести сюда? Вдруг утром, когда я сидела сонная за обеденным столом, могла пропустить слова мамы или папы, что у них намечаются какие-то дела в южной части нашего города. Сколько бы я ни пыталась, все равно не смогла вспомнить, чтобы кто-то из них говорил подобное. Уверена, им здесь делать нечего, да и друзья родителей навряд ли будут гулять в такую сырую и унылую погоду в разгар рабочего дня. Глупости. Никто меня не увидит и не заметит, тем более я выбрала дорогу, которая идёт параллельно оживлённой улице и сюда обычно не заглядывают люди, которым пришлось пройтись по делам в это время. Кроме того, меня никак не хочет покидать чувство вины перед теми же самыми родителями, которых я получается обманула. А если меня спросят, как прошёл школьный день? Хотя меня никогда об этом и не спрашивали, поэтому это очередной беспочвенный страх, навеянный рискованностью моего поступка. Или же правильнее сказать проступка.

А ещё я все ещё не рассказала маме о Елизаре. Не знаю, как это сделать, да и как-то не хочется признаваться ей в том, что у меня появился парень, она ведь об этом не спрашивала. Мои родители не строгие, но что-то во мне противится мысли открыть маме мой самый большой секрет. Раньше у меня никогда не было секретов от мамы, а с Елизаром так не вышло. Бабушка с дедушкой знали о нем, но по каким-то причинам решили скрыть эту новость от моих родителей. От моей бабушки сложно что-то скрыть, тем более каждое утро перед нашим домом караулил один и тот же мальчик, с которым я сбегала в поля или уезжала на велосипеде (пересаживаться на дряхлый мотоцикл Елизара я категорически отказалась). Не доверяю я ему после нашего падения летом.

Наконец, добравшись до заветного мне дома, перебирая в голове вероятность выходящего в мою сторону окна третьего этажа в угловой части дома, я набрала номер заветной мне квартиры на панели домофона. Дверь открылась сразу же, как только кто-то снял трубку. Я не успела даже предупредить его, что это я пришла.

Дверь в квартиру была уже открыта и из квартиры, в которой меня ждал Елизар, лился свет в тёмный подъезд, освещая ступеньки передо мной. Я словно в каком-то фильме мчусь навстречу свету, а в этом свете ярко контрастировал тёмный силуэт Елизара. На нем были обычные домашние спортивные брюки и растянутая старая футболка, открывающая его татуировки на руках.

– Привет, – раздался его низкий и приятный голос.

– Привет, – помахала я ему рукой и вдруг неожиданно для себя почувствовала какую-то неловкость.

– Ты что-то долго, – сказал он, когда я вошла за порог.

– Пришлось обойти улицу, чтобы не наткнуться на родителей или их знакомых, – краснея призналась я.

– Смешная, – усмехнулся Елизар и направился в сторону кухни.

Он что не собирается поцеловать меня? Что это ещё за холод с его стороны? Он не хотел, чтобы я приходила? Ну все, пошла вольная придумывать всякие паршивые мысли, которые заставят теперь меня анализировать каждый его шаг.

– Чай готов. А ещё я приготовил лазанью. Ну как приготовил, разморозил в микроволновке, – раздался смех Елизара из кухни, когда я неуверенно оглядывала комнаты квартиры на предмет присутствия здесь людей кроме нас. Никого не было, можно расслабиться.

– И почему я не удивлена? – усмехнулась я.

Я прошла в небольшую, но хорошо обставленную и уютную кухню. Кухонный гарнитур и остальная мебель были нежного кремового цвета. Вместо знакомого всем и заезженного углового дивана со столиком рядом, что были практически во всех домах, где мне только удалось побывать, в этой кухне была высокая барная стойка и высокие барные металлические стулья с кремовыми сидениями из искусственной кожи.

– Классная затея с барной стойкой, – произнесла я, вскарабкиваясь на стул.

– Да, родители Светы решили сэкономить место на кухне. Завтракают они порознь, а гостей принимают в гостиной. Типа по-европейски, – сказал Елизар и повернулся ко мне лицом.

Заметить моё резкое изменение выражения лица не составило бы труда и ребёнку. То, что сейчас было с лицом моего парня, совсем не походило на лицо, которое я видела вчера, выходя на прогулку с ним. Да и как я могла не обратить на него внимание вчера вечером? Я же всю дорогу несла его на себе. Сейчас в свете дня все стало отчётливее. Лицо Елизара отекло, став чем-то незнакомым, пугающим и похожим на неудачный шарж уличного художника. Мешки под глазами приобрели нездоровый зеленоватый оттенок, а белки залились кровью от лопнувших капилляров. На носу появилась горбинка, которой раньше не было. Мимика этого лица все ещё была свойственна Елизару, но на меня будто смотрел совсем другой человек. Лицо Елизара пугало, что заставило меня впасть в ступор, когда он пронзительно посмотрел мне в глаза, догадавшись причину моего оцепенения. Мне стало стыдно. Я быстро отвела взгляд на вазу с искусственными подсолнухами, что ничуть не смягчило напряжения, повисшего в маленькой кухне. Он уже видел страх в моих глазах. И даже некое отвращение. Теперь ясна причина, по которой он не стал меня целовать, как только я вошла.

– Ужасно да? – прямо и с каким-то новым незнакомым холодом спросил Елизар.

– Нет, прости, – солгала я, но он знал ответ. Это был риторический вопрос.

– Я же видел себя в зеркале, я знаю, что я ужасен. Как Квазимодо.

– Это все спадёт.

– Не хотел бы я, чтобы ты видела меня в таком виде, – разочарованно выдохнул Елизар и сел поодаль от меня за край стола. – Лазанья, – протянул он мне кусок разогретой в микроволновке лазаньи на тарелке.

– Ты не будешь есть? – поинтересовалась я у него.

– Нет, я уже поел полчаса назад, – холодно ответил он.

– Я думала, мы пообедаем вместе, – полушёпотом разочарованно выдавила я.

– Мне хотелось есть.

Холодный и какой-то враждебный голос Елизара заставил меня съёжиться и мгновенно почувствовать себя лишней здесь, словно я участвую в заезде параолимпийцев будучи абсолютно здоровой. Будто я пришла на вечеринку людей с внешними недостатками абсолютной красоткой и стала выпендриваться перед ними, презентуя себя. Я будто навязалась к нему в гости против его воли, будто он не хотел, чтобы я приходила, но согласился лишь из вежливости. Должна ли я быть здесь сейчас? Не знаю. Не стоило мне приходить. Еда комом застряла в горле, и в тишине, которая повисла над нами, будто было слышно, как кусок прожёванной лазаньи спускается по моему пищеводу. Хотя бы часы повесили, чтобы что-то тикало, разряжая эту ужасную, давящую тишину.

Мы сидели в молчании целую вечность. Я не могла придумать, что спросить у него, боясь, что натолкнусь на стену злости и холода. Боялась, что могу сморозить какую-то глупость, от которой он закатит глаза и устало выдохнет или хуже того поднимет на меня голос. Что-то вчера будто сломалось в нем. Какой–то незнакомый мне человек вчера овладел Елизаром и сейчас не хочет признавать меня. Это заплывшее после драки лицо уже не выражало знакомых мне эмоций.

– Болит? – выдала я, желая хоть что-то вытянуть из Елизара.

– Конечно, болит, Кристина, – голос Елизар прозвучал неожиданно громко и будто сотряс стены, отчего я даже немного вздрогнула. Он был наполнен ненависти и боли, и обиды и какой-то незнакомой мне злости. – Как ты думаешь, как чувствует себя человек, которого накануне хорошенько так приложили лицом о брусчатку?

Риторический вопрос. Не отвечай Кристина! Не отвечай, ты ещё больше разозлишь его.

– Прости, мне жаль.

– Тебе-то чего жаль? Это я вчера не успел даже удара нанести, как оказался в нокауте. Даже тебя защитить не способен, – сверкнули его красные глаза, которые и без того были угрожающими залитые кровью.

– Ты в этом не виноват, – промямлила я. – Не говори, пожалуйста, так.

– А вот ещё как виноват! Ты просто не знаешь всего.

– Так расскажи. Может быть, я могу чем-то помочь? – взмолилась я и положила свою замёрзшую ладонь на его.

– Кристина, – твёрдо подчеркнул он моё имя, как отчитывает родитель провинившегося ребёнка. – Не начинай. Я не хочу об этом говорить и вспоминать это. Ты никак мне не поможешь, поэтому лишний раз грузить своими проблемами я никого не хочу. Ты не понимаешь.

Он не был раньше таким! Не был таким жестоким, холодным и даже, позволю себе это резкое слово – бессердечным. Тот Елизар, с кем я провела лето, был нежен, заботлив, отзывчив и всегда считался с моим мнением. Он даже вчера перед той дракой был все ещё моим летним Елизаром. Моей летней любовью, пахнущей травами и землёй. А сейчас рядом со мной будто сидит какой-то судья, который выносит страшный приговор каждому, кому не повезло оказаться рядом и удивиться при виде его лица.

– Что такого я сделала? – дрожащим голосом снова промямлила я.

– Кристина, не нужно, дай мне время остыть, – процедил сквозь зубы Елизар и это стало последней каплей.

– Окей, бери сколько нужно! – со злостью толкнула я тарелку в его сторону и направилась в сторону прихожей, где в гардеробе висели мои вещи.

Меня обуяло сильное пламя злости. Мне стало неприятно, что со мной говорят в таком тоне и при этом даже объяснить не собираются что такого я сделала. Я не виновата в том, что вчера произошло. Я места себе не находила вчера, видя его лежащим в жёлтом свете фонарей на сырой брусчатке без движений. Я была готова на что угодно, рыдала из страха потерять его, а он так бессердечно позволяет себе со мной говорить. Какие бы там не были причины в его прошлом, о которых я не знала, я не виновна в этом. Он не упал в моих глазах, когда силач расправился с ним всего лишь за несколько секунд. Я была готова броситься на незнакомца ради него, ни на секунду не задумываясь, что тот может сотворить со мной. Я тащила его на себе, потому что он не хотел идти в больницу или попросить помощи у кого-нибудь. Тащила его, как какая-то кляча, а сегодня мне заявляют, что я ничего не понимаю!

Резко дёрнув куртку на себя и, чуть было, не опрокинув гардероб, я накинула её на плечи, впопыхах запрыгивая в сапоги. Моё сердце бешено колотилось в груди. Гнев распирал меня. В последний раз, в надежде взглянув в сторону кухни, я не обнаружила того, что ожидала и с громким грохотом захлопнула за собой входную дверь.

Глава 5

Небо было сплошным серым холстом, пустым и безжизненным. Художник, что рисует облака и заливает фон ярко-голубым, сегодня взял очередной выходной. Сегодня не было даже тёмно-серых дождливых осенних туч, просто сплошной серый грязный холст. Серый простирался до самого горизонта, теряясь в корявых ветвях обнажённых осенних деревьев, что стеной стояли у нашего города со стороны Волги.

Отдавшись воле гнева после ухода от Елизара, я сама не заметила, как пришла к небольшому пруду, бывшему некогда кирпичным карьером на краю города за домом Максима. Когда-то здесь, если мне не изменяет память, добывали глину для кирпичного завода, что находился неподалёку. Потом добычу глины прекратили и природа взяла все в свои руки, залив котлован водой, взрастив вокруг него деревья. Сейчас это место похоже на какое-то сказочное озеро, сокрытое от человеческих глаз. Мы с Максом часто гуляли здесь, когда обсуждали что-нибудь новое, но не имели возможности оказаться в деревне. Гуляли вокруг озера и небольшого леска, чувствуя присутствие магии Иоково. Мы будто снова оказывались в деревне, в её бескрайних полях, где цивилизация казалась такой далёкой и несуществующей, где почти не ловила мобильная связь и наши чувства, и слова вырывались бурным потоком из нас. Это место не заменяло мне деревню полностью, но здесь я не чувствую давления города, его близко расположенных домов, ушей, которые могли ненароком услышать о моих переживаниях, которые я доверяла только своему брату. И сейчас, хоть я и находилась совсем одна, наблюдающая за отражающимся в серой воде небом, я чувствовала присутствие своего ментора, который был от меня сейчас в сотнях километров.

«Елизар сделал мне больно» – сказал бы я ему. А может быть и не сказала, чувствуя какую-то неловкость, боясь озвучить эту проблему, боясь, что Максим может меня не понять и я покажусь ему глупой. Со мной часто случался такой ступор. Я долгие дни ждала наших встреч, чтобы излиться ему, чтобы выговориться и даже временами выплакаться, но все рассказать никогда не получалось. А вдруг он меня не поймёт? Вдруг он начнёт меня критиковать? А если посчитает меня слабой или осудит? Довольно было лишь озвучить в голове один из этих вопросов и сомнения не давали мне открыться. Мне нравилось спорить с ним, шутить, но проблемы все ещё оставались при мне и не находили своего выхода. А иногда так хотелось. Глупо было сомневаться в нем, но я все равно продолжала сомневаться.

Елизар сделал мне больно. Не знаю, осознает ли он это, но его слова и его тон ранили меня. Он для меня все, один из самых дорогих мне людей. Но что будет дальше? Будет ли все как раньше, после того, что произошло сегодня? Будет ли он смотреть на меня снова своими серо-голубыми глазами полными ласки или же навсегда останется этим отёкшим незнакомым и чужим мне человеком? Мы никогда раньше не ссорились всерьёз. Я даже подумать не могла, что мы можем поссориться. У нас ведь все было хорошо. С лета мы были самыми лучшими друзьями, которые могли проговорить по телефону половину ночи. Я часто зарывалась под одеяло, когда он звонил мне и говорила с ним, потея, чтобы мои слова не расслышала в соседней комнате мама. И что теперь все? Конец? Я не хочу, чтобы он позволял себе говорить со мной подобным тоном, я не из тех девушек, которые готовы прощать своим парням все грубости. Эх, знала бы я. что делать дальше.

Холодный ветер подтолкнул меня в спину, будто прося пройти дальше по заросшему высокой травой склону. Больше всего мне захотелось лечь на землю, обнять свои колени и долго-долго лежать вот так в позе эмбриона в этом уединённом месте. Но старая жёлтая поблёкшая от осени трава была влажной от дождей и туманов. Мама бы удивилась, если бы увидела меня извозившуюся в грязи. Моя осенняя парка, которая была мне на размер больше, против чего долго возмущалась мама, очень тёплая, но в какое-то мгновение меня начала бить дрожь от холода.

«Не начинай!» – злой голос Елизара эхом отдавался в моих ушах, нарастая и заставляя наворачиваться слезы. Не начинай. А что я не должна была начинать? Что я начинала? Он всегда обещает мне что-то рассказать, обещает мне объяснить позже, но это позже так и не наступает. А наступит ли оно когда-нибудь? Сколько ещё можно меня кормить этими бесконечными завтраками, которые, видимо, существуют в какой-то другой реальности, где Елизар обо всем рассказывает Кристине. Наверное, в той реальности и Кристина была бы смелее и сильнее. Скорее всего, даже красивее, чем я. Нечестно вот так поступать с любящим человеком. Нечестно и неправильно срывать на него свой гнев, ведь он не повинен в каких-то твоих неудачах. Я хочу быть ближе, хочу быть и в радости и в горе, а не быть маленькой девочкой, которая в трудные минуты должна отходить в сторону и не мешать. Да, должно быть бывают люди, которые не любят обсуждать свои проблемы с другими, которым это просто не нужно и недоступно. Но в моем мире я привыкла выговариваться кому-то. Иногда даже стене в своей комнате или невидимому другу Максиму, который слушал меня, широко раскрыв глаза. А сейчас получилось, будто я лезу к Елизару со своими глупыми вопросами, доставая его, донимая его. Да, возможно я веду себя, как маленькая девочка, но я хочу быть ближе к нему, хочу быть в курсе его проблем, а не жить в разных вселенных в моменты горя, оставляя его одного, а сама веселясь с кем-то в это время. Разве любящие люди не делятся своими переживаниями, становясь при этом ближе? Как правильно? Я не понимаю. Правильно ли, что он срывается на меня, когда я пытаюсь понять проблему? Или же я не права и должна дать ему время остыть? Не понимаю. Не знаю. Кто же знал этим летом, что я стану не нужна ему. Кто же знал этим летом, что придёт осень и разнесёт нас с Елизаром по сторонам.

Прошло полтора часа, а он даже не позвонил мне и не спросил как я. Ему все равно, что я чувствую? Ему все равно куда я ушла? Елизара совсем не волнует, что со мной? Он обидел меня и даже не собирается позвонить и извиниться? Конечно, никто и не говорил, что он испытывает вину за свой тон и свои слова. Должно быть он сейчас смотрит в окно и даже не думает обо мне, копошась в своих проблемах. Больно думать о том, что твой любимый человек, вот так спокойно может тебя отпустить. Он что даже не задумывается, что я могу больше не вернуться, что с уходом лета могу уйти и я? А больше всего делает больно даже не его холодный и напряжённый тон, а его равнодушие к моему уходу. Он даже не попытался меня остановить, даже не крикнул на прощание что-нибудь. Елизар просто сидел на месте и продолжал размышлять о каких-то своих проблемах, давая мне уйти. От этого мне на самом деле сделалось намного больнее. Не важно, что он мог сказать в порыве злости, для меня был важен его поступок. Отпустит или остановит? Испугается, что я не вернусь или же наплюёт и останется сидеть на своём месте? Отпустил. Наплевал.

На глаза навернулись слезы. Я люблю Елизара. По-настоящему люблю и совсем не хочу, чтобы он исчезал из моей жизни. Никогда. Не стоило мне все-таки так резко поступать и уходить, хлопнув дверью. Нужно было остаться и дать ему время остыть. Может быть, спустя какое-то время все наладилось бы, а я все испортила своим резким поступком, пойдя на поводу своих эмоций.

Вернуться? Родители Светы вернутся только завтра, сегодня же он все ещё будет только со Светой и Женей. Я вернусь, извинюсь за свой резкий уход и он растает. Извинится передо мной. Все будет снова как раньше. Все будет, как летом.

Но сейчас не лето… Все будет, как раньше. Проведу с ним хотя бы несколько часов, а потом пойду домой. Совру родителям, что была у подруги. Могу сослаться на подготовку к Осеннему балу в школе. Всего-то нужно развернуться на сто восемьдесят градусов и идти, пока снова не натолкнусь на подъезд Светы.

К черту все. Он парень. Я девушка. Я не должна бежать к нему, как собака по первому зову. Он был не прав – он должен первым извиняться. Если он не чувствует своей вины, то мне вообще не за чем к нему возвращаться.

Начало смеркаться. Кто-то начал выкручивать яркость картинки этого серого мира на минимум и вскоре я рискую оказаться по уши в грязи, если не успею выбраться из этого уединённого места до темноты.

Нехотя, я доплела до дома. Родители все ещё были на работе, поэтому родной дом встретил меня какой-то нереальной тишиной и холодом. Включив телевизор, я избавилась от этой давящей тишины. Одной проблемой меньше. В холодильнике, как обычно стояла еда, которую приготовила мама для вечера, но мне абсолютно не хотелось есть. Оставив включённым телевизор в гостиной, я принесла из своей комнаты одеяло и, накрывшись им по самые уши, уставилась в мелькающие цветные картинки в экране. Мне было все равно, что показывали по телевизору, у меня перед глазами все ещё стояло лицо Елизара. Мой мозг то и дело подкидывает мне воспоминания о нем, как подкидывают в печь дрова, чтобы поддерживать огонь.

Не сдержавшись, я отправила Елизару сообщение – «Прости меня». Ответа не последовало. Не последовало его и спустя несколько часов.

«Я начала сомневаться в том, что мы подходим с Елизаром друг другу» – не выдержала и набрала сообщение Максу.

Ответ не заставил себя долго ждать, мой брат был онлайн.

«Что случилось? С чего ты это взяла?»

«Я посмотрела нашу совместимость львов и близнецов. Мы не подходим друг другу» – быстро настрочила я на клавиатуре своего старенького ноутбука, который мне купили пару классов назад.

– Нашла, кого слушать. Эти гороскопы на одном сайте говорят одно, на другом другое. Если вам хорошо вместе, то не следует забивать себя информацией от людей, которые тебя не знают, – ответил Макс.

– Я начала сомневаться в нем

– Что он сделал?

– Ничего, мне просто кажется, мы не подходим друг другу. Иногда я думаю, что его чувства прошли, – немного слукавила я.

– Если ты это из-за гороскопов, то дай себе остыть и не принимай необдуманных решений.

– Как, интересно, наши бабушки без гороскопов справлялись? Били друг друга и норм, – устало выдохнула я.

– У них было другое время. У них не было возможности осознанно подходить к выбору партнёра. Сейчас они наимилейшие пары, а в молодости многие мужья были абьюзерами. А разводы были чем-то табуированным, поэтому они и терпели все вместо того, чтобы послать все к чертям и жить для себя. Что скажут люди? Они же и сейчас так рассуждают. Нам в этом плане повезло больше. У нас есть свобода выбора, – ответил Макс, продолжая что-то набирать.

– Да, ты прав. Наверное, я погорячилась. Спасибо.

– Он же тебя не бьёт?

– Нет, не бьёт, – усмехнулась мысленно я. – Мне пора, спасибо за разговор.

– Всегда пожалуйста, – ответил мой троюродный брат и я закрыла крышку ноутбука.

Но мои сомнения никуда не делись. По-прежнему остались со мной.

Уже перед тем, как заснуть, провалившись одной ногой в царство Морфея, я быстро набрала ему следующее сообщение – «Добрых снов». Я сомневалась, должна ли делать это. Но что-то во мне все же теплилось в надежде, что он ответит. Мы каждый день желали друг другу доброй ночи, сегодня тоже не хотелось делать исключения. Наверное, обида начала отпускать меня.

А он опять же ничего не ответил.

Глава 6

Пятница, ещё один учебный день перед долгожданными осенними каникулами. Ох, как же я долго ждала, когда закончится эта четверть и я снова смогу оказаться в деревне у бабушки. Надоела школа, надоел этот город. Хочу стереть его из своей жизни и навсегда остаться в деревне. Устроюсь библиотекарем или буду разводить овец, вязать из их шерсти носки и продавать их. Можно ещё продолжить традицию бабушки и дедушки и держать кур, чтобы продавать их яйца. Экологически чистый продукт всегда в цене. Я не смогла бы держать животных на убой, потому что не ем мяса и сама мысль об убийстве живого разумного существа для меня ужасна. Овцы, конечно, не бессмертны, но когда они состарятся, я буду их хоронить или отпускать в далёкий путь в закат. Но не убийство.

Забыв о своей прошлой жизни и людях, которые когда-либо делали мне больно, я провела бы остаток жизни в доме своих стариков, там, где время останавливается. По утрам я могла бы встречать рассветы, а вечером, сидя на скамейке напротив дома у небольшого садика, где растут высокие тополя, калина и берёзки, я бы провожала закаты, перед тем как пойти спать. Смотреть, как на горизонте, где-то за лесом Красной Звезды, садится солнце, разжигая небо алым и оранжевым, выжигая застоявшиеся облака.

Родителей, вероятнее всего, хватил бы удар, если бы я предпочла хорошей профессии жизнь в деревенской глубинке. Так и вижу, как папа недовольно качает головой, а мама падает в обморок. Но зачем мне все это моё будущее, которое выстроили они, которое ярко видят только они? Эта гонка в современном мире за красивой жизнью, стандарты которой, кстати, неизвестно, кто прописал, подходит, увы, не каждому. Если я не нашла высокооплачиваемую работу и не могу позволить себе отпуск заграницей или красивую машину, я автоматически становлюсь ничтожеством? Я согласна, что жизнь в нищете ни коем образом не может являться примером для подражания, потому что, банально, покушать вкусно мы все любим, с этим не поспоришь. Но что, если для меня красивая жизнь это жизнь в деревенской глубинке, где тихо, где неописуемо красиво и самое главное спокойно; нет никакой суеты, нет спешки, нет гонки за лучшим. Красивая жизнь для меня – выходить на по утрам на прогулку среди своих любимых лугов и полей, а потом завтракать у окна, смотря на свой огород и овраг за ним. Мой травяной чай из тех самых трав, что растут на лугах за моим домом и собраны своими руками. Луговые опята, которые я собрала, поджаренные с яйцами, которые снесли мои курицы, на старой сковороде с потемневшей ручкой. И ещё немного свежего зелёного лука. Какой бы защитницей зверей я не была, но все же яичница с грибами, которую готовит бабушка, никогда не могла оставить меня равнодушной. Здесь я сдаюсь каждый раз, когда бабушка ставит на стол сковороду.

Разве все это не смотрится красивой жизнью? Согласна, что она не подойдёт всем. Но таким интровертам, как я, должно быть, тоже хочется жить там, где их никто не беспокоит и не трогает своими нормами жизни экстравертов.

Мечтая очередной раз о жизни в деревне, я сама не заметила, как закончился первый урок. Я поняла, что пора закидывать учебники и тетради обратно в сумку только тогда, когда ребята впереди меня резко сорвались с мест и, побросав школьные принадлежности в рюкзаки, стали выходить из класса. Минус один урок перед каникулами.

Кстати, как оказалось, мне поставили четвертную оценку по истории – хорошо. Не плохо. По истории у меня никогда не было проблем, за исключением тех моментов, когда моё мнение и мнение преподавателя расходились. Правда, я не всегда высказывала то, что считала нужным высказать, потому что боялась осуждения одноклассников. «Умничает». Как бы грустно ни было это признавать, но для подростков важно мнение окружающих. Как бы мы ни хотели чувствовать себя независимыми и не слушать то, что говорят о нас другие, мы не можем от этого избавиться. Мама говорит, это пройдёт с возрастом.

Следующим предметом был английский язык. Здесь я могла не беспокоиться и не бояться за свою оценку. У меня были хорошие отношения с преподавателем, потому что она, как и я, любила классическую английскую литературу и её любимой книгой тоже была «Джен Эйр». К тому же, мне легко давался язык, на что в большей степени повлиял именно преподаватель. Оценка за четверть – отлично.

Урок русского языка. Елизар так и не ответил. Я пожелала ему доброго утра, но ответом мне было молчание. Я никогда столько раз не доставала телефон во время урока, как сегодня. Каждый раз меня охватывал жар волнения, сердце начинало биться чаще, а лицо краснело, будто меня застали за каким-то скверным делом. Но никаких входящих сообщений. Все тот же пустой экран уведомлений. Разочарование? Да, я разочаровалась в нем, в себе. В нем разочаровалась, потому что этого человека я боготворю и готова пойти на многое ради него. Разочаровалась в себе, потому что готова пойти на многое ради него, забывая о себе, как о независимой личности. Мир не сошёлся клином только на одном Елизаре. Но отпускать его тоже не хочется. Оценка за четверть по русскому языку – хорошо.

Добро пожаловать на второй предмет все с тем же преподавателем русского языка, где я могу расслаблено вытянуть ноги под партой, откинуться на спинку стула и пожинать плоды своей любови к книгам – литература. Я была на хорошем счету у преподавателя, поэтому меня не трогали на этом уроке. Бывало, моё, опять-таки, мнение расходилось со школьной программой, но я не озвучивала этого, потому что понимала, что учитель вряд ли сможет вычеркнуть учебник литературы из программы и задать нам свободное чтение. Не думаю, что это в её власти.

Алиса сидела рядом со мной и, как обычно, строчила сообщения Руслану под партой. Она смотрела на преподавателя, делала вид, что слушает, а затем быстро опускала глаза под парту и читала то, что ей ответил Руслан. Сегодня они обсуждали что-то важное. Алиса не могла выпустить телефон из рук, временами на её лице всплывала улыбка, которая была не к месту во время урока, и она то и дело ёрзала на стуле. Что же они такого замышляют? Я бы спросила у неё об этом вслух, но мне не хотелось, чтобы один из моих любимых преподавателей подумал, что я не уважаю его труд.

Как и ожидалось оценка за первую четверть десятого класса по литературе – отлично.

– Что ты с Русланом так бурно обсуждали весь урок? – подошла я из-за спины к Алисе.

– Кристина, ты меня напугала, – вздрогнула Алиса и засмеялась. – Да, так, – засияла она.

– Алиса, я, конечно, не собираюсь вытягивать из тебя эту информацию клещами, но если ты продолжишь тянуть резину…

– Хорошо, слушай, – приблизилась к моему уху Алиса, когда мы шли по тёмному коридору на следующий урок в толпе школьников. – Мы собираемся поехать на пару дней в Казань на каникулах и хотим кое-что попробовать, – сказав это, Алиса подмигнула мне.

– Ого, – удивилась я. – А что у вас ещё не было этого?

Да, я из тех монашек, которым сложно сказать вслух слово «секс».

– Нет, не было. А ты думала, что мы уже? – удивилась Алиса даже больше, чем я.

– Да, я думала, что вы именно этим и занимаетесь, когда сбегаете с уроков, – пожала я плечами.

– Нет, – засмеялась Алиса. – У нас пару раз, конечно, были случаи, что мы могли сорваться, но каждый раз кто-то мешал, а в Казани у его брата нам никто не помешает, да и можно добавить романтики.

– Ты готова? – спросила я у неё. Сама я никогда даже не задумывалась о совсем первом сексе. О Елизаре я даже не задумывалась в сексуальном плане. Наша любовь на асексуальной стадии.

– Волнуюсь. Ну, знаешь, думаю все время, о том, достаточно ли сексуальна буду в его глазах, когда буду обнажённой. Вдруг у меня грудь некрасиво лежит, когда я лежу на спине и все в этом духе. Иногда прямо ураган в голове. Хочу, чтобы все было красиво и по высшему разряду.

– Зная тебя, я ничуть не удивлена тому, что ты слишком сильно накручиваешь себя, – я легонько погладила Алису по предплечью, чтобы показать ей свою заботу и любовь к ней. – Прости, из меня неважный советчик в этом деле. Никакой, если сказать как есть, но если тебе нужно поговорить, чтобы просто выговориться, то можешь обращаться ко мне. О твоих тайнах не узнает ни одна душа.

– Спасибо, дорогая, ты как всегда добра, – по-дружески обняла меня Алиса. – Эх, если бы все люди были так же добры как ты, наша планета стала бы настоящим раем.

– Я бы не стала на твоём месте делать поспешных выводов, милочка.

– Перестань прибедняться, – остановила меня Алиса. – Я говорю искренне.

– Спасибо, – прошептала я и обняла подругу.

– Если мы не перестанем обниматься, то никогда не дойдём до кабинета, – усмехнулась моя подруга.

Пятый урок – геометрия. Тут мой расслабленный день подошёл к концу. С точными науками у меня были проблемы где мне часто приходилось балансировать на канате «хорошо» над пропастью «удовлетворительно». Я любила математику и геометрию, но по каким-то причинам, не могу точно определить по каким, моя логика напрочь отключалась, когда я видела задачи по математике. То же самое происходило на контрольных по физике когда вдруг появлялась задача. Тут я и садилась в лужу, не понимая, что происходит вокруг меня. Какие формулы? Какие правила? Жизнь не создана, чтобы жить по каким-то правилам. Второй закон Ньютона? Теорема Пифагора? Чёрт, можно, пожалуйста, перемотать эту серию или нажать на кнопку «пропустить». Нельзя? Окей, здравствуй, моё «хорошо». Спасибо Алисе моему личному сорту ангела-хранителя по алгебре и геометрии.

Услышав свою натянутую оценку, я опустила голову, как можно ниже, чтобы не светиться перед математичкой и дала ей вволю наслаждаться теми, у кого оценка была спорная. На моей последней парте, где за спинами парней меня не было видно, я могла отвлечься на что-нибудь другое в ожидании, когда пройдёт оставшаяся часть урока. Алиса не стала присоединяться ко мне, оставшись в мире формул и теорем, пыхтя над какой-то задачей. Ей нужна была веская причина, чтобы отвлечься от мысли о первом сексе.

В какие дебри своих мыслей я могла пойти дальше? Куда свободное время меня закинуло? Ну, конечно же, все туда же. Елизар. Мысли о нем не могли покинуть мою голову, накатывающий волнами гнев все так же не находил выхода. Вчера впервые я испытала негативные эмоции по отношению к своему имени. Тот тон, с каким Елизар произнёс моё имя, заставил меня съёжиться. «Кристина». Специально подчёркнуто, выделено несколькими жирными линиями чёрной гелиевой ручки. «Кристина». Огромное слово во всю строку или даже, хуже того, страницу и без каких-либо завитушек, засечек. Строго и властно. Моё имя, произнесённое тем тоном, каким обращаются к провинившимся детям. «Кристина». Достаточно! Это моё имя, оно принадлежит только мне. Но тон, которым он произнёс его, заставляет съёжиться даже от родного имени.

Геометрия закончилась. За ней следовало ОБЖ, на котором нас наивно попросили посидеть тихо сорок пять минут и уходить домой только после звонка, оценки всем выставлены. Но что значит тихо для школьников, которых отделял от каникул всего один урок сегодня и какие-то короткие уроки завтра? Слова преподавателя были не значительнее чиха для нас. За какие-то пять минут отсутствия учителя, наш класс растёкся по компаниям, в которых за считанные секунды поднялся гвалт смеха и какой-то дикой энергии, свойственной ученикам младших классов. Алиса ушла к подругам из компании сливок нашего класса обсуждать намечающийся Осенний бал. Я не стала обижаться или возражать, я сразу отказалась от её предложения прийти вечером в школу на дискотеку. Она не стала на меня давить, потому что знала – я избегаю многолюдных мест и больших компаний. К тому же у меня было совсем не то настроение, чтобы идти куда-то, мне скорее хотелось очутиться дома под одеялом перед телевизором.

– Не читала комиксы про Бэтмена? – неожиданно для меня сел за пустующую пока парту передо мной мой одноклассник Слава. Слава был высокого роста, немного странный временами, как будто не от мира сего, типичный интроверт, который вдруг оказывался душой компании и весьма самодостаточным, чтобы переживать из-за своей интровертности.

– Про Бэтмена? Нет, я вообще не читаю комиксы, – вежливо улыбнулась ему я.

– Ты часто читаешь на переменах, я подумал, может быть, ты и комиксы читаешь. Мне кажется, из тебя вышел бы неплохой Бэтмен, – Слава раскрыл нуарный комикс и положил его передо мной.

– Из меня вышел бы никчёмный супергерой, – усмехнулась я. – Но стиль этого комикса самое то для меня. – Сказала я, пролистав пару страниц.

– Никчёмные супергерои тоже существуют, – засмеялся он. Я поддержала его.

– Мне очень нравится трилогия Кристофера Нолана про Тёмного рыцаря, Кристиан Бэйл тот самый Бэтмен, каким я его себе всегда представляла, но до комиксов руки никогда не доходили.

– Ого, а ты не тупенькая, как я думал, – усмехнулся Слава.

– Здесь ты, возможно, ошибаешься, но спасибо, мне приятно, что я поднялась в твоих глазах ещё на одну ступеньку по лестнице «не тупенькая».

– Просто не все девушки смотрят супергеройские фильмы, считая, что они не интересные, – еле заметно кивнул Слава в сторону наших одноклассниц.

– Ну, их, – посмотрела я в сторону Алисы и других девочек, обсуждающих что наденут этим вечером. – Природа наградила привлекательной внешностью, за которой нужно следить, а мне позволила уделять много времени хорошим фильмам и книгам.

– Прикольно, – снова усмехнулся Слава. – Хочешь дам тебе почитать комикс на каникулы?

– Ты правда готов это сделать? – с усмешкой загнула я левую бровь вверх.

– Да, почему бы и нет? Вдруг тебе они понравятся, будет хоть с кем обсудить потом.

– А как же твои друзья? Они не обсуждают с тобой комиксы?

– У нас с ними очень много тем для обсуждения, и комиксам там не хватило места, – пожал плечами Слава и краем глаза посмотрел в сторону компании своих друзей, которые играли в какую-то игру на телефоне по сети, громко выкрикивая проклятия в адрес друг друга. Мне было бы намного комфортнее в такой компании, нежели в компании девушек, обсуждающих вечерние наряды.

– Я могу его вернуть после каникул? – посмотрела я на книжку.

– Да, можешь, я заказал несколько номеров Аквамена и жду их уже к понедельнику, – дружески протянул книжку Слава.

– Окей, спасибо. Мне приятно, – немного смущённо промямлила я.

До этого я вела себя весьма раскрепощено, но как бывает со мной обычно, моих колкостей хватает на пару минут, а потом верх надо мной берет застенчивая Кристина.

– Все, я пошёл к ребятам. Жду от тебя честного мнения и книгу в таком же виде, в каком ты её забрала. Бывай, – резко встал из-за парты Слава и ушёл к друзьям.

– Бывай, – улыбнулась я ему вслед.

Вежливый парень, в отличии от многих наших одноклассников. Благодаря ему у меня даже вроде поднялось настроение. Слава неплохой парень. Правда, не хотелось бы, чтобы Алиса подбежала с миллионом вопросов из разряда «что он сказал?», «а ты что ответила?», «не думала, что Слава засматривается на таких девушек, как ты», «я не имела в виду что-то плохое, просто в его компании крутятся крутые девчонки». Ко мне частенько подсаживались парни и начинали вести со мной наистраннейшие диалоги, которые не обсуждаются с обычными девушками и при этом совсем не обижающие меня. Общение с Максом, скорее всего, как-то сказалось на мне и вместо девочки-принцессы из меня выросла девочка-не девочка. Меня мало интересуют тренды последней моды, актуальные цвета сезона, разница между дорогой косметикой или дешёвой и то, что на мне. Я люблю вещи оверсайз, не крашусь, не выпрямляю волосы, не зачёсываю их до эффекта «ни одного торчащего волоска», поэтому зачастую мне проще найти общие темы с парнями, нежели с девушками. Сегодня на мне огромный чёрный свитер с высоким горлом и длинными рукавами, облегающие черные джинсы с рваным коленом, обычные кеды для сменной обуви в школе и, как всегда, моя классическая туго заплетённая коса. Мне комфортно в этой одежде, чувствую себя защищённой, это моя броня. Бывают случаи, когда мне хочется переодеться для опыта в ту же одежду, что и Алиса, но я не смогла бы провести в ней весь день, я почувствую себя обнажённой, незащищённой и уязвимой, как бабочка. Красивая, но хрупкая.

– Как думаешь, мне сделать локоны на вечер или же выпрямить волосы? – продолжала закидывать меня вопросами Алиса, когда мы с ней выходили из школы.

– Я думала, ты все уже обсудила с Инессой и её компанией, – усмехнулась я.

– Да, мы поговорили о вечере, но знаешь, женская компания тот ещё змеиный клубок, а ты всегда со мной честна, – ослепительно улыбнулась мне Алиса.

– Уверена, что бы ты не сделала там со своими волосами, тебе все к лицу, – неоднозначно ответила ей я.

– Очень хороший совет, – закатила глаза Алиса и звонко засмеялась.

– Что ты ещё от меня ожидала? – засмеялась я.

Но мой смех вдруг резко оборвался, когда я обратила внимание на человека, который стоял у последних ступеней школьной лестницы. Алиса, правда, не заметила резкой перемены в моем настроении, что сыграло мне на руку и уберегло от дальнейших расспросов, она была полностью погружена в свой вечерний образ, а я напрочь забыла, о чем меня спрашивали минуту назад.

В клетчатой красно-чёрной рубашке дровосека с белой подкладкой из искусственной овчины, низко опустив козырёк, знакомой мне чёрной бейсболке «Левайс» и накинувший поверх неё капюшоном чёрной толстовки, в черных облегающих джинсах с потёртостями, стоял сверлящий меня взглядом Елизар. Заметив мой ступор, он легонько улыбнулся. Я смерила его высокомерным взглядом, но вдруг осознав, что рядом идёт моя любопытная подруга Алиса, сделала вид, что незнакома с ним. Алиса продолжала что-то тараторить, когда мы проходили мимо улыбающегося Елизара, изо всех сил сдерживающего смех. Меня прошиб холодный пот. А что, если Елизар сейчас подойдёт и, как ни в чем не бывало, заговорит со мной и захочет познакомиться с моей подругой? Допроса не избежать! Эта сумасшедшая женщина вполне может принести завтра в школу утюг, чтобы вытянуть из меня все подробности. Да она даже забудет про свои локоны, когда у неё на горизонте появится история интереснее этого традиционного школьного Осеннего бала. Только бы Елизар не стал вмешиваться.

– Локоны или прямые? – вдруг резко толкнула меня Алиса, отчего я серьёзно пошатнулась и потеряла равновесие.

– Прямые, – выкрикнула я испуганно, выдернутая из своих панических размышлений.

– Так то лучше. Будут прямые, – хихикнула Алиса, наконец-то успокоившаяся и чётко представляющая свой вечерний образ. – Уверена, они будут смотреться лучше.

– Да, будут смотреться лучше, – зомби голосом повторила я, оглядываясь назад на Елизара.

Мой телефон завибрировал в кармане. Это заставило меня вздрогнуть.

«Она долго ещё будет тебя преследовать», – Елизар.

«Нет, мы с ней идём только до школьных ворот», – быстро ответила я ему.

– Знаешь, эта коза Инесса предложила мне сделать локоны, а потом я узнала, что сама она собирается выпрямить волосы. Уверена, она сказала так, только чтобы я не сделала так же, – продолжала свой монолог Алиса.

– Полностью с тобой согласна, – поддакивала ей я, то и дело оборачиваясь на Елизара, желая как можно скорее расстаться с Алисой.

– Спасибо, – поблагодарила меня Алиса.

Знала бы она, что я её даже не слушаю, не торопилась бы с благодарностями.

– Жаль, что ты не придёшь вечером, – с искренним сожалением в голосе пролепетала она и посмотрела на возбуждённую меня.

– Ты же знаешь, что я не люблю подобные мероприятия и всячески пытаюсь остаться в стороне.

– Да знаю. Тогда до завтра, – попрощалась она со мной, когда мы вышли за школьные ворота.

– До завтра, сделай их сегодня всех, – во все зубы улыбнулась я и, обняв подругу, поспешила за угол.

Алиса не оборачиваясь направилась домой своей дорогой, что-то энергично набирая в своём телефоне и цокая каблучками своих осенних сапожек. Должно быть, снова чатится с Русланом. Ох, и сладкая же они парочка.

– Что за мероприятия, которые ты не любишь? – догнал меня Елизар и ослепительно улыбнулся.

С его лица каким-то магическим образом сошла вся опухоль, а от ярко-выраженных синяков почти не осталось и следа, лишь корочка засохшей крови на брови, которая ещё только позавчера болталась, как нечто инородное. Но белок одного его глаза все ещё был красным и казался неестественным и пугающим.

– Осенний бал вечером в школе. Я держусь от таких мест подальше, – процедила сквозь зубы я.

– А я как раз хотел тебя позвать на Осенний бал в моей старой школе. Света сказала, чтобы я взял тебя с собой, а если мы ослушаемся, она убьёт меня, – Елизар ближе подошёл ко мне и хотел было меня обнять, но я отстранилась от него.

Как быстро сменилось у него настроение!

– Какой такой Осенний бал? Ты уже старый для этого, как мне кажется, – удивилась я.

– Нет, это просто ты малолетка, – громко и заливисто засмеялся Елизар. – Просто мой старый класс и класс Светланы договорились прийти и посмотреть, что там сейчас творится в школе. Так сказать встреча выпускников.

– А у тебя я вижу сегодня отличное настроение. Смеёшься. Что же такого приключилось отчего ты вдруг стал сиять? – съязвила я.

– Ты о вчерашнем, – виновато почесал затылок Елизар. – Прости, что был груб с тобой и не ответил на сообщения. Этот проигрыш в драке не даёт мне покоя. Я чувствую себя слабаком после этого. Да там ещё много всякой фигни, о которой мне не хотелось бы сейчас говорить. – Снова поник он.

– Снова не хотелось бы сейчас говорить, – устало покачала я головой. Снова это не сегодня.

– Прости, все не так просто, как может показаться. Пойми меня, мне сложно об этом говорить, – виновато сказал Елизар и опустил глаза, исследуя что-то под ногами.

В этот момент мне стало жаль его. По незнакомой и не подвластной мне причине, я вдруг сама протянула руку к нему и легонько сжала его ладонь. Должно быть, он прав и есть причины, по которым он не может рассказать мне все сразу, причины, которых мне не понять. Если он не говорит мне об этом, пусть остаётся так, как есть. Придёт время и я сама все узнаю, а сейчас важно лишь то, что он рядом со мной и все.

– Так, что по поводу Осеннего бала в моей старой школе? Составишь мне компанию? Это будет первое общественное мероприятие, где мы будем вместе, как пара. Мне очень хотелось бы с тобой туда пойти, – умоляющими щенячьими глаза взглянул на меня Елизар.

– Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из знакомых увидел нас там и поползли слухи.

– Не думаю, что там будет кто-то из твоих знакомых. В твоей школе тоже Осенний бал. Да и какие могут быть слухи, ведь мы с тобой реально встречаемся.

– Да, ты прав, мы встречаемся, но… – выдержала паузу я, не зная, что придумать. – К тому же я не одета должным образом, – отпустив его руку сказала я, и мы направились снова в сторону дома Светы.

– Вот это вообще не проблема, – засмеялся Елизар. – Мы с тобой не идём на смотрины, а идём посмотреть, что организовали бывшие активисты Светы. Администрация нашей школы запретила устраивать подобные мероприятия два года назад по каким-то причинам, связанным с пьяными школьниками. А в этом году ребята Светы выбили возможность снова что-то организовать.

– Ого, рада за них, – скупо выдавила я.

– Расслабься, на нас никто не обратит внимания, – взмолился Елизар. Он так уговаривает меня пойти туда, будто от этого и вправду зависит его жизнь.

– Можно мне подумать один час. Честно, мне совсем не хочется куда-либо идти.

– Ради Светы. Разве можно отказать Свете? Она же мимишная, как корзинка крохотных котят, – улыбнулся Елизар своей коронной ослепительной улыбкой, что даже пасмурный октябрьский день вдруг стал светлее и ярче. – Я хочу, чтобы этим вечером мы были, как обычные подростки, а не старики на пенсии.

– Я же сказала подумаю. Не дави на меня, – в шутку пригрозила я ему пальцем и глубже укуталась в свою парку.

Представляю, как мы с Елизаром входим в актовый зал и на нас, как по команде, обращаются все взгляды людей. Но, в отличие от американских фильмов про школьников, выглядящих на тридцать, где бывшая дурнушка вдруг преображается и вся школа ахает при виде её потрясающего модного наряда, я буду похожа на чёрный сгусток тьмы в своём чёрном безразмерном свитере с высоким горлом и в черных джинсах с порезом на колене. Отличная картина. Уже сейчас чувствую холод, направленный в мою сторону, а я словно обнажённая в центре толпы и не знаю, как прикрыться и спрятаться. Как акула в косяке рыб, от который расходится в стороны, когда она проплывает рядом.

– Я буду с тобой, – прервал мои страшные фантазии низкий бас Елизара, который звучал добро и нежно.

– Если Алиса узнает об этом, она меня в мелкие клочья разорвёт.

– Алиса об этом не узнает, мы не будет привлекать к себе внимание. Мои одноклассники уехали из Тетюш, а одноклассникам Светы вообще все равно на нас. К тому же увидишь ту среду, в которой я варился несколько лет назад, – играючи широко улыбнулся Елизар.

Его улыбке невозможно было отказать. Сам по себе Елизар был одним из тех людей, кому вообще невозможно в чем-либо отказать. Природа наградила его отменной порцией харизмы и притягательности. Обычно таким людям всё сходит с рук, они без труда ведут за собой толпы и являются прирождёнными лидерами, которые могут толкнуть тебя на необдуманные поступки. Он был моей Луной, которая в темной ночи притягивает к себе твой взгляд. Ты уже не можешь отвлечься на что-то другое и чем дольше на неё смотришь, тем меньше замечаешь все то, что происходит вокруг. Только сияние и ничего больше. Я уже решила, как поступлю этим вечером. Мне не страшно предстать перед толпой, потому что я буду не одна. Рядом со мной будет человек, которого я люблю и которому всецело доверяю.

Глава 7

– Кажется с моей памятью какие-то проблемы, – обеспокоено подбежала я к Елизару, который укладывал свои волосы в ванной комнате в квартире родителей Светы.

– Что стряслось? – испугался Елизар и молниеносно положил руки мне на предплечья.

– Помнится мне, кто-то говорил сегодня, что мы идём не на смотрины, – злобно покосилась я на Елизара, который уже сменил свой стиль бомжа-хипстера на чёрную водолазку и синие зауженные джинсы.

– Ты об этом, – засмеялся Елизар. – Ну, родная, ты же не хочешь, чтобы все подумали, что ты привела бездомного.

– А тебе бездомную привести можно? – фыркнула я и сложила руки на груди.

– Ты у меня не похожа на бездомную, глупышка, – с этими словами Елизар поцеловал меня в лоб и продолжил свою укладку. – Ты похожа на крутую солистку рок-группы.

– Ага, времён эмо. Мне ещё розовой пряди не хватает и булавок на джинсах.

– Да-да, помню это время, – продолжал заливаться смехом Елизар. – А ещё эмо девочки что-то с глазами делали и они были такие грустные-грустные.

– Самолюбивый болван, – усмехнулась я глядя, как Елизар рассматривает своё творение в зеркале. Бьюсь об заклад, что он сейчас внутренне восторгается собой.

– Ну, красивый же, – улыбнулся он мне и подошёл ближе.

Руки Елизара обхватили меня за талию и притянули ближе к себе. Я неловко поддалась вперёд, удивляясь его силе вместо того, чтобы готовиться к чему-то иному. Он наклонился к моему лицу, так что я расслышала его учащённое дыхание. Мои глаза закрылись и я почувствовала его сухие потрескавшиеся губы. Он целовал меня недолго, но это было нежно и все моё нутро требовало продолжения, что удивило бы старую меня и заставило посмеяться над теорией подобного желания. Но сейчас, залившаяся краской, с бешено бьющимся сердцем, чувствующая лёгкое головокружение, я прижалась к его груди и обвила его широкую спину своими расслабившимися руками. Его запах, аромат присущий лишь одному Елизару появившийся на свет смешением его истинного природного запаха тела и туалетной воды, которой он пользовался, окутал меня и пуще вскружил мне голову, заставляя дрожать всем телом. Этот запах сопровождал все моё лето, сделав его неповторимым. И он никогда не даст мне быть равнодушной рядом с ним.

– Красивый, – прошептала я. – Моё единственное исключение, – сказала я и прижалась к нему ближе.

– Я тоже люблю тебя, – произнёс Елизар, сжимая меня крепче, и поцеловал в затылок.

Я готова была стоять так душа к душе хоть целую вечность, но Елизар дал команду выдвигаться. Все хорошее рано или поздно заканчивается, как бы нам не хотелось это продлить. Следя за тем, как он накидывает на себя утеплённую кожаную куртку авиатора и запрыгивает в осенние черные классические «мартинсы», на меня в очередной раз снизошло, что он слишком хорош для меня. Чем я могла заслужить такого парня? Я же даже не сорокалетняя девственница, которая всю жизнь ждала своего принца и вот в один прекрасный день, она получила за свою веру и целомудренность того самого. Мне ещё только шестнадцать лет и вся жизнь у меня ещё впереди и совсем неизвестно, что и как в ней обернётся. Кто знает, чем закончится этот вечер!?

Елизар взял с крючка для одежды свою кепку и попросил меня подойти, держа кепку руке. Я повиновалась, но совсем не понимала, что он хочет сделать. Его свободная рука быстро обвилась вокруг моей талии и снова прижала к груди. Неожиданный поцелуй. На этот раз он длился дольше, но был жаднее, давая тем самым понять, будто крича, что следующие несколько часов ему будет этого не хватать.

– Я готов! – воскликнул он, отпустив меня.

Резким движением руки он хотел было накинуть бейсболку на голову, но вовремя спохватился и повесил её обратно. Да-да, он вспомнил про свой труд на голове.

Мне не пришлось долго его задерживать, я не прихорашивалась перед зеркалом полчаса. На улице стало немного теплее и мягкий туман снова разлился по вечерним улицам нашего города. Хоть вечерний туман и заставлял меня вспомнить тот страшный вечер, когда из него выплыл опасный незнакомец, сейчас опасности не было. Улицы города были оживлены людьми, торопливо бегущими с работы домой, родителями с маленькими детсадовскими детьми, женщин с пакетами продуктов из супермаркета, которым ещё предстояло приготовить из этого ужин для своей семьи – вполне безопасно, бояться нечего.

Мы с Елизаром, как обычно шли рядом, как обычные друзья. Он настоял на том, чтобы взяться за руки, как «обычные подростки», но я протестовала до тех пор, пока он не сдался. Хоть он и был весь такой «вы сделаете ради меня все», все же мои принципы и упёртость тоже не спали.

Наверное, это неправильно, что я все ещё не могу взять его за руку при людях, хотя в этом нет ничего дурного. Что такого в том, что два влюблённых подростка идут, держась за руки по улице города? Никто нас не осудит и не посмотрит косо, мы же не в Средневековье, да и парочек шляющихся и готовых заняться сексом на улице у нас в городе не считать. Чего же стесняюсь я? Стесняюсь показаться такой же? Или же часть меня просто не готова взрослеть и становиться девушкой, оттягивая момент взросления всеми возможными способами? Я не имею в виду физическое взросление, когда девочка становится девушкой, а тот этап жизни, когда она все ещё наполнена детскими фантазиями и мечтами. Это тот самый момент, когда все кажется тебе вечным и бессмертным, когда жизнь ещё не летит, как сошедший с рельс состав. Должно быть, многие девушки высмеяли бы меня, посчитав глупостью оттягивать момент взросления, я не могу им противопоставить что-то в ответ, ведь это правда жизни: рано или поздно нам пора взрослеть. Никто в подростковом возрасте не хочет оставаться в волшебном мире детства. Но я боюсь терять тот мир, боюсь, что когда приму факт взросления, время ускорится, и я не замечу, как мои родители начнут стареть.

– О чем ты задумалась? – наклонился ко мне Елизар.

– О том, что я ненормальная и все ещё не хочу взрослеть. Боюсь, что не замечу, как пролетит время, – со смущением выдавила я.

– Ох, взросление, эта штука заставляет меня впадать в панику, – усмехнулся Елизар. – Возможно, ты не одна такая и тебе не стоит об этом волноваться. Все придёт в своё время. Вместе с этим взрослеем в мою жизнь ворвалось столько дерьма, что до сих пор не разгребается, но, – протянул выжидающе последнее слово он. – У всего есть свои положительные стороны и я, все же, сторонник теории, что ни делается, все к лучшему.

– Это снова история из разряда позже? – предположила сухим голосом я.

– Нет, здесь нет ничего сверхъестественного. Когда пришла пора взросления, у меня погиб любимый мне человек, мне не доставало родительской ласки, я не знал, чего хочу от жизни, наломал дров, – все стандартно для одинокого подростка, – сказал с фальшивой усмешкой Елизар. Он улыбался, глядя вниз, но в его улыбке не было ничего радостного.

– Сейчас все прошло? – спросила я у него и сама не заметила, как взяла его за руку. Осознав через некоторое время, что я сделала, я уже не стала отдёргивать её обратно.

– Нет, что-то продолжается. Видимо, я все ещё не повзрослел, – он заботливо сжал мою ладонь и подошёл ближе.

– Я с тобой, чтобы ни случилось. Я с тобой и я люблю тебя, – по-доброму и с любовью я уткнулась ему в предплечье, напрочь забыв о том, что буквально пару минут назад отбрасывала мысли о том, чтобы идти взявшись за руки. Эволюционирую быстрее, чем жизнь на нашей планете. Неплохо. Но как можно оставаться в стороне, видя его печальные глаза, в которых всплывала какая-то боль?

– Спасибо, я тоже с тобой, – произнёс Елизар, крепче сжимая мою руку.

Хотелось бы мне знать о нем все, чтобы быть готовой к его резким вспышкам гнева, но, увы, я не могу читать его мысли. Хотелось бы мне знать о нем все, чтобы вовремя приходить на помощь и предотвращать его депрессии. Я люблю этого человека и для меня очень важно, чтобы он всегда чувствовал, что у него есть близкий человек, которому он важен.

В какой-то момент, моя твёрдая оболочка, которой я отгородилась от всего мира, дала трещину и мне вдруг, неожиданно для себя, стало приятно плестись по вечернему городу, в котором зажглись первые фонари, за руку с любимым человеком. Я перестала видеть в этом что-то сверхъестественное. Это как войти в холодную реку: сначала тебе страшно, но позже ты привыкаешь и не испытываешь страха. Да, это неотъемлемая часть моего взросления, которое мне хотелось бы отсрочить, но это в то же время момент человеческой близости. Кроме того, наедине мы обнимаемся, лежим рядом, это давно дало бы понять адекватному человеку, что он перешёл порог сказочного мира во взрослый, где, в принципе, не исключается волшебство. Оно остаётся в твоём сердце и может просуществовать сколько тебе одному угодно.

Мы добрались до школы без происшествий, обсуждая фильмы, которые посмотрели недавно или рассказывая бытовые истории про своих друзей. Школа была трёхэтажной, но казалась не такой большой, как моя родная. За углом в темноте сверкали и исчезали красные огоньки. Кто-то спрятался за школой покурить.

– Вот ведь обнаглели малолетки, мы раньше уходили за котельную, чтобы покурить, а они даже не соизволили отойти от школы подальше, – старчески проворчал Елизар.

– Ох, уж это нынешнее поколение, – усмехнулась я. – Не то, что в ваше время.

– И не говори, – ответил Елизар и, кажется, не понял моего сарказма. – Где носит Свету? Мы должны были встретиться около входа.

Крыльцо второй школы не было таким высоким как наше, всего несколько ступенек и с виду она была проще, чем наша. Эта простота была из тех, что подкупает своей обыденностью без ярко выраженной помпезности. Обычная школа, построенная в прошлом веке.

Входная дверь вдруг резко распахнулась, громко ударившись о стену ручкой. Во вспыхнувшем ярким светом дверном проёме показалась низкая человеческая фигура, тянущая что-то за собой. Незнакомец тянул за собой собаку, обычную дворнягу средних размеров, которая почему-то не собиралась покидать тёплого здания и упиралась всеми четырьмя лапами за порог.

– А ну, проваливай! – раздался знакомый озлобленный голос Светы.

Девушка вывела собаку на улицу и направила её в сторону от школы, держа за ошейник. Неожиданная картина.

– Ого, – вырвалось у меня.

Разочарованная собака недовольно гавкнула на Свету и не спеша потрусила куда-то за школу, где, должно быть, у неё были дела важнее, чем разборки со Светой.

– Что произошло? – загорелись глаза Елизара в ожидании очень интересной истории.

– Пришла я в школу, а эти мелкие оболтусы ловят собаку. Вот я офигела! Собака в школе! А она ещё такая наглая, не хочет уходить, – закатила глаза Света. – Привет, Кристина. «Вы пришли вместе», – в одно мгновение лицо Светы просияло и вся злость улетучилась, как только она заметила меня.

– Привет, – улыбнулась дружелюбно я и помахала ей.

– Блин, ну и история, – усмехнулся Елизар. – И почему я ничуть не удивлён.

– Так, ребята, я, конечно, обещала себе больше не курить, но эта история меня вывела – мне нужно за котельную.

– Света, прекрати, тебе не нужно этого делать. Ты продержалась достаточно, чтобы снова начинать, – остановил подругу Елизар суровым взглядом.

– Только одну. Это место пробуждает во мне ту Свету.

– Нет, мы идём в школу все вместе, – произнёс Елизар и взял Свету за руку. – Женя пришёл?

– Да, внутри, общается с кем-то из своих старых друзей.

Света все-таки сдалась Елизару и вошла в школу с нами. Судя по тому, как она быстро сдалась, её желание обнулить счётчик воздержания от никотина было не таким уж и сильным, а скорее просто сиюминутная слабость. Появление ещё одного знакомого человека рядом немного успокоило меня. У меня уже есть своя компания и не так страшно проваливаться в незнакомую мне обстановку. Тем более это те люди, которым я всецело доверяю.

Внутри вторая школа нашего города была такой же простенькой, как и снаружи и многим уступала той, в которой я отучилась уже девять классов и со страхом вернулась в десятый. В отличие от наших школьных коридоров, которым больше повезло с финансированием, в этой школе стены были окрашены всего лишь двумя цветами белым и зелёным. Этот яркий контраст, делящий стену поровну, создавал ощущение тесного коридора, хотя по размеру он был такой же, как в моей школе. На подоконниках в пластиковых горшках стояли живые ухоженные, не хуже тех, что были повсюду в нашем доме, комнатные растения. Когда мы минули парадный холл и направились в сторону актового зала, расположенного на первом этаже в дальнем крыле школы, школа начала оживать. Ученики появлялись все чаще и чаще, многие из них были всполошены, взволнованны, репетировали в отдалённых коридорах свои номера, разговаривали с бывшими выпускниками. К некоторым подоконникам, прислонившись стояли парочки и что-то шептали друг другу на ухо и совсем не обращали на нас внимания. Да, никто не обращал на нас внимания и никто не торопился указывать на меня пальцем и перешёптываться, у каждого в этот вечер в этой школе были свои задачи и свои поводы для обсуждения и волнения.

Одна из дверей распахнулась и из неё вышел преподаватель, женщина в возрасте с ноутбуком в руках. Она заперла дверь кабинета и оглянувшись по сторонам, пристально всмотрелась в нас. Она была невысокого роста с аккуратно собранными на затылке волосами, в обычном вязанном свитере с высоким горлом серого цвета и в чёрной длинной плиссированной юбке. На какое-то мгновение мне стало неловко от её взгляда в нашу сторону. Она переложила связку ключей в руку, где покоился её ноутбук и замерла в ожидании, когда мы подойдём ближе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.