Мира Кейл
Сердце Лейверона

27 лет назад

Джольф беспокойно мерил шагами берег, вглядываясь в яркие огни Нарвика по ту сторону озера. Он волновался, что перепутал место или день, ведь прошло уже часа три, не меньше, а их все не было. Первое задание от хранителя, а он уже успел напортачить!

Джольф воззвал к памяти и все проверил. Да нет же, все верно: он там, где надо и когда надо. Осталось лишь спокойно дождаться.

Вдруг тишину нарушил звук шумного водопада, и в ярком синем вихре появились двое. Джольф схватился за сердце, переводя дыхание от облегчения и восторга. К завораживающему появлению хранителей трудно привыкнуть.

– Джольф, как хорошо, что ты уже здесь! Я не сомневался в тебе, – к мужчине приближался хранитель Великой реки в обнимку с женой.

Анникен опустила голову, будто ей было совсем неинтересно, что вокруг, хотя это первое ее путешествие в другой мир. Хранитель коротко поцеловал жену и, попросив ее подождать, отвел Джольфа в сторону:

– Это хорошее место?

– Да, поменьше людей, побольше природы, как вы и просили, хранитель.

– Отлично. Жилище нашел?

– Разумеется, хранитель. Я приобрел два дома по соседству.

Новоприбывший мужчина кивнул и вздохнул с закрытыми глазами, испытывая не меньшее облегчение, чем Джольф минутой раньше.

– Слушай внимательно. Твоя задача позаботиться об Анникен и моем потомке. Сговорись с богами, если потребуется, но не дай их в обиду. Ты будешь их тенью, пока ребенок не вырастет. Проследи, чтобы они ни в чем не нуждались.

– Вы не вернетесь?

– У меня дар владения водой, а не предвидения. Надеюсь, что вернусь, но это не может быть скоро, особенно, учитывая разницу в течении времени. Мой ребенок никогда не должен узнать о БронТасуиле, пока все не уляжется. Ты понял меня?

– Понял, – с готовностью кивнул Джольф, но хранителю этого было недостаточно и он затряс мужчину за плечи, точно бестолкового юнца.

– Ты осознаешь, насколько это важно? Если Хейдрун доберется до моего дитя… – тут его осенило, он отпустил Джольфа и полез в сумку, доставая артефакт блокировки. – Если я все же не вернусь к рождению, тебе придется самостоятельно запечатать энергию младенца, чтобы она не светила звездой через все слои миров. Вот, оставляю тебе все необходимое.

– Я понял, хранитель Витарр.

– Возможно, однажды случится так, что мы потерпим поражение… И надежды не останется… Тогда придет время обратиться к моему потомку, – хранитель нервно сглотнул, будто ему были противны собственные слова и он хотел затолкать их поглубже. – Запомни, друг, ребенок – самый крайний вариант, когда других решений уже не будет… И если это произойдет, ты сделаешь все, чтобы он попал в БронТасуил и исполнил свое предназначение. Но не раньше!

Джольф впервые видел грозного хранителя Витарра сомневающимся и напуганным. Обычно он внушает страх, а не испытывает его. Джольф знал, какой ценой обойдется разлука хранителю и его возлюбленной, и был решительно настроен сделать все, что в его силах, чтобы сгладить последствия этого нелегкого выбора.

Витарр уже вернулся к своей жене:

– Любимая, я оставляю тебя и постараюсь вернуться аккурат к родам.

– Обещаешь? – спросила Анникен, поглаживая свой едва заметный живот. Ей приходилось сдерживать слезы, чтобы еще больше не отягощать прощание.

– Любовь моя, хотел бы я обещать, но ты же знаешь, что я даю слово, только когда полностью в нем уверен.

Безошибочно чувствуя отчаяние и страх своей любимой, Витарр пожалел, что был так прямолинеен и поспешил успокоить ее хоть немного.

– Но я обещаю, что буду бороться за БронТасуил до последнего, чтобы вы могли в него вернуться. И обещаю, что мы так или иначе встретимся в следующей жизни, если потеряем друг друга в этой. Я люблю тебя. Каждая моя мысль и каждое мое действие будут с памятью о вас. Ты – мое сердце, – сказал он, беря ее руки в свои.

– Ты – мое сердце, – ответила Анникен, роняя слезы, которые тут же поймал Витарр.

Они повторили клятву, данную друг другу сотни лет назад, веря что она неразрывно связала их души, потому что оба понимали: Витарр, скорее всего, не вернется.

Часть 1. Путешественник

1.1

Не верится, что удалось все разрулить. После такого мероприятия смело могу составить пособие «Как ивент-менеджеру справиться со всеми неприятностями и при этом не сдохнуть». Точнее, не потерять важного заказчика.

Пока гости, чьи хмельные головы все неурядицы восприняли с юмором, кружили на танцполе, я осторожно села на стул, готовя себя к тому, что он может развалиться подо мной. Обошлось. Прислонила голову к стене, вконец портя укладку. Какое блаженство иметь возможность держать глаза закрытыми.

– Кто списком гостей занимался? Ты? – спросила с соседнего стула Вика.

– Я.

– Значит, ты сейчас ответишь мне, кто вон тот подозрительный тип?

Приоткрыла глаз и проследила за пальцем подруги.

– Он же прямо на нас смотрит, чего тычешь-то в него?

– Я точно помню, что его здесь не было! Появился из ниоткуда, ни с кем не говорит, не пьет, не ест, странный какой-то, – нахмурилась Вика.

– Исключено, сюда пускали только по приглашениям, – возразила я, надеясь, что она от меня отстанет. Пока гости танцуют, у меня целых шестнадцать минут на отдых, и он мне жизненно необходим.

– А что если я скажу, что он выбрал своей жертвой тебя? – не унималась подруга, у которой, к несчастью, тоже перерыв между выходами на сцену.

– Почему сразу «жертвой»?

– Ну или целью. Женщины на него буквально бросаются, а он их всех скидывает, на тебя таращится.

– Пусть таращится, мне не жалко, – ответила, снимая туфли и разминая пальцы на ногах. В другое время я бы, может, и послала волну очарования в его сторону, но с недавних пор мои флюиды надежно запечатаны.

– А вкус у него, определенно, есть. Ты костюм его видела?

– Ага, красный, как у Майкла Джексона. Вик, мне правда неинтересно.

– Ясно-понятно. То, что он идет прямо к нам, тебе тоже неинтересно?

– Вперед, лови свой шанс, проверь только, ресницы не отклеились?

Она пнула меня в бок и резко откинулась на спинку, прищемив мне волосы так сильно, что голова дернулась.

– Ай! Ты чего? – вскинулась я, но подруга сделала вид, что очень занята в телефоне.

– Прощу прощения…

Мужчина в красном загородил свет, окуная меня в свою тень.

– Слушаю вас? – быстренько надела туфли обратно. Скорее всего, у гостя возник вопрос. Гость увидел мой бейдж, гость пришел за ответом. Заодно можно узнать его имя и прогнать по списку.

– Вы подарите мне один танец? – таким суровым голосом не на танцы звать, а только в суд.

– Нет, я работаю, – указала на бейдж. С досадой вспомнила, что оставила свою маскарадную маску у техников. Была бы в ней, как и все, он бы, возможно, не заметил меня.

Меня накрыло волной невысказанного укора, который читался лишь в простом наклоне головы. Мужчины было слишком много, от него исходила энергия человека, который в себе не сомневается и привык брать свое. Пришлось встать – меня раздражало, как он нависает.

– Видите, что здесь написано? – натягиваю веревку бейджа. – Организатор. Я здесь для того, чтобы причинять веселье, а не получать его. Тем более, если заметят, что я посреди рабочего вечера танцую, это сильно уронит меня в глазах моего клиента, вы так не думаете?

Повезло, что этот клиент еще не появлялся, вряд ли бы он одобрил бесовщину, которая здесь творилась. Электричество сошло с ума и выключалось несколько раз в самые неподходящие моменты. Кто-то выпустил конфетти прямо во время фуршета, закидывая всю еду и напитки блестящими бумажками. Вместо танцоров к нам прибыли аниматоры с детского праздника в костюмах собак из службы спасения. А когда, наконец, подоспели танцоры, не работали софиты. Хоть с фотозонами все было в порядке, одно жаль, фотографы так и не приехали. Я с каким-то нездоровым смирением ждала финала вечера – с фейерверком уж наверняка будет грандиозный провал.

Однако, целых двенадцать минут ничего не приключалось, так что надежда на благоприятный исход еще есть.

– А то, что он застал бы вас сидящей здесь – это нормально? – здоровый тип сделал такое странное движение губами, поджал их и чуть выпятил вперед – осуждает.

Заметила, что Вика трясется от смеха, прячась за планшетом с программой вечера.

– Почему же нет? – быстро нашлась я. – У всех есть свое рабочее место. Мое перемещается вслед за ходом мероприятия. Пока гости танцуют, я должна быть здесь.

Хоть он ничем и не выдавал своих эмоций, меня обдавало исходящим от него холодом. Ишь ты, какой чувствительный. Надо с первого раза понимать, когда тебе отказывают.

– Простите, мне как раз нужно проверить… не приехали ли фотографы.

И, обогнув его, стараясь не задеть ненароком, пошла в сторону балкона. Он догнал меня почти сразу же и схватил за локоть.

– Фотозоны в другой стороне, а танцпол как раз здесь.

– Найдите себе другую партнершу, если уж так приспичило танцевать, – подергала руку, на что он только качнул головой. Что за навязчивый тип? Еще глаз вообще не видно под маской, он их там черным что-ли замазал, как Бэтмен?

– А что если я вам скажу, что я и есть ваш заказчик?

– Вы? Да быть того не может, – фыркнула, а сама задумалась.

– Почему же?

Пользуясь моим секундным замешательством, схватил меня и закружил по залу. Он двигался плавно, выдерживая между нами положенную дистанцию. Я летела за его уверенными шагами, надеясь поймать взгляд, но он оставил мне для любования только свой слегка щетинистый подбородок. Надо отдать ему должное, вальсировал он волшебно.

– Будь вы им, вы бы не танцевать меня звали, а устроили публичную порку за все то, что творилось сегодня.

– Считаете, вы заслужили порку?

Не могу понять, то ли он в ужасе, то ли эта мысль показалась ему весьма заманчивой.

– О, порку мне завтра задаст пресса! А еще заказчик оставит такой отзыв, что придется с позором прикрыть свою лавочку, залечь на дно и, для верности, закопаться в него.

– Важно не сколько раз вы упали, а сколько раз встали.

– Да, слышала о таком. А сейчас потанцевали, и хватит, мне пора, – вернула жесткость в голос. В первую очередь, я – профессионал. Крупно облажавшийся профессионал, которого явно кто-то подставил, но с этим мы разберемся позже. – А то вдруг вы подумаете, что я несерьезно отношусь к своим обязанностям. Меня очень волнует судьба бала, только стадию «о, боже мой, все пропало» я уже прошла где-то на моменте, когда гости поднимали бокалы с морсом вместо вина. Так что наслаждайтесь вечером, пока еще что-нибудь не случилось. Сходите к столам, там изумительные профитроли с семгой, они поднимут вам настроение.

– Спасибо, я не голоден, – ответил он и прижал меня теснее.

Бунтую, упираясь ему в грудь.

– Ну что же вы так сопротивляетесь, – с улыбкой укоряет он и склоняет голову, вонзаясь в меня взглядом ледяных глаз.

Не понимаю, что это за чары! Ноги, будто в заколдованных башмачках, снова полетели вслед за партнером, пока я только смотрела и разевала рот, не в силах даже спросить его имя.

Мы знакомились на другом уровне, и это знакомство было более личным, чем простой обмен именами и вопросы об увлечениях. Мы соприкасались чем-то более сокровенным, тем, что спрятано глубоко внутри даже от нас самих. Я буквально видела, осязала связь, которая образовывалась между нами, натягиваясь тугой пружиной. Он тоже чувствовал это, сомнений быть не могло – прямо под моей ладонью быстро билось его сердце, мощными толчками посылая сигналы моему собственному.

Меня окутывал аромат этого мужчины. Так пахнет лес, умытый весенним ливнем. Так пахнет мороз, мерцающий на заснеженных пиках гор. Такие разные запахи, и, в то же время, идеально естественные и гармоничные в своем сплетении.

Что за дела? Буквально несколько минут назад я была готова бежать от него как можно дальше, а сейчас меня охватила необъяснимая грусть от осознания, что танец закончится и, возможно, мы больше не увидимся. Как он появился из ниоткуда, так и исчезнет внезапно, без предупреждения. Прямо как молния.

Он точно прочел мои мысли, потому что в какой-то момент его рука «случайно» скользнула в вырез на спине. Нас обоих словно прошибло током. Он отдернул кисть, как от горячего, и в ту же секунду снова вернул ее, целенаправленно касаясь именно голого участка.

Затаив дыхание, ждала, что будет дальше, боясь и предвкушая одновременно.

Обняв меня чуть крепче, незнакомец в танце привел нас к краю зала, подальше от людей.

Он полностью завладел мной, привязал к себе своим неповторимым запахом, каждым прикосновением, каждым взглядом. Я помнила про работу, про то, что он – совершенно незнакомый человек, и все же не могла сопротивляться ему. Потому что вот мы, два кусочка пазла, идеально подходящие друг другу, река и берег, соловей и его песня, карамель и попкорн.

Не приостанавливая свой гипноз ни на секунду, он потерся щекой о мою раскрытую ладонь, вдохнул запах на запястье, а потом невесомо прикоснулся к нему губами.

– Теперь ты меня запомнишь, Эрика, – даже его низкий голос беззастенчиво ласкает в нашем укромном уголке.

– Да кто ж вы такой?.. – взывая к последнему огоньку рассудка, спросила я. Ответ, если и был, затерялся в шквале ощущений, который внезавно обрушился на меня.

Я чувствовала, как кровь бежит по венам, как работает каждый мой орган: желудок грустно сжался от голода; воздух с трудом поступает в легкие из-за сбитого дыхания; кожа чувствует все ниточки одежды; в мозгу электрическими разрядами рождаются различные импульсы.

Я познакомилась с каждой клеткой своего тела. Даже больше, я была этими клетками. Я рождалась, делилась, жила и умирала.

И каждой из бесчисленных клеток чувствовала его, загадочного незнакомца, тянулась к нему, как цветы поворачиваются к солнцу. Слышала, как ускоренно бьется его сердце. Как перетекает тепло с его ладони в мою.

Мое сердце тоже грохотало в грудной клетке, кровь оглушительно плескалась по венам.

Я уже не понимала, где нахожусь, потерявшись внутри самой себя.

Невыносимо это больше выдерживать.

«Неожиданно», – услышала откуда-то снаружи и отключилась.

1.2

Фантастически тепло и уютно, не знаю, куда делся остаток вечера, но как же чудесно наконец-то оказаться дома!

С трудом разлепила глаза и навела фокус. Полумрак. Не домашний. Меня кто-то держит на руках?! Улавливаю свежий лесной запах. Все в порядке, это мой знакомый незнакомец. Я разглядывала его, преодолевая головокружение, стараясь ничем, ни вдохом, ни дрогнувшей мышцей не выдать своего пробуждения.

Мне не было видно его лица, наполовину скрытого за черной маской, но откуда-то я точно знала: мысленно он не здесь.

– Быстро вы очнулись, – сказал незнакомец, не поворачивая головы.

– Что произошло?

– Вы потеряли сознание. Возможно, вам стало плохо из-за духоты. Я вышел с вами на воздух.

– Это вы… вынесли меня? – бегло осмотрелась: мы на небольшой террасе, примыкающей к залу.

– Ну да. Только не говорите, что мне стоило оставить вас лежать на полу или передать кому-то другому.

Нет, милый незнакомец, если уж мне суждено было все-таки отрубиться из-за перенапряжения, то я несказанно счастлива, что рядом оказались именно вы.

– Тогда перенесите меня, пожалуйста, вон на тот стул.

Вместо этого он поправил на мне свой пиджак, благодаря которому и было так тепло, и прижал меня ближе. Согласна, пусть лучше так. Размякнув, кладу голову ему на плечо и там, вблизи шеи, наслаждаюсь его неповторимым ароматом.

– У вас очень интересный парфюм. Бодрящий, природный. Не синтетический.

– Вам нравится? – он хмыкнул.

– Очень. Взывает к истокам человечества, к миру без всей этой химии и цивилизации.

– Мой запах ассоциируется у вас с немытым человечеством?

Мы засмеялись, лихо перепрыгивая через многие барьеры, которые разделяют незнакомых людей.

– Вы больше не спешите? И кричать не будете? Я тут вас, как-никак, удерживаю.

– Признаться, был такой порыв. А что, вас все-таки следует бояться?

– Может, и следует.

Незнакомец с тихим коротким рыком наклонил меня вниз, даруя нам последний штрих, яркий финал танца, которого мы лишились. Я ахнула и едва успела схватиться за его плечо, как он наклонился следом. Его лицо замерло в нескольких сантиметрах от меня. Он ждал моей реакции, согласия или протеста, а я замерла: в шоке от наглости, в потрясении от того, что хотела большего, от вида его глаз, которые светились светло-синим. Разве так бывает?

– Ваши глаза… Что за спецэффекты? Где вы купили такие линзы?

– Там где брал, их уже нет, – прошептал он, обдавая жарким дыханием. Его лицо склонилось еще ближе, губы приветствовали мои, пока на расстоянии.

Знала, что он хочет поцеловать меня – его взгляд буквально приклеился к моим губам. Их жгло огнем, настолько нестерпимым было ожидание поцелуя. Кажется, даже ночь благоволила нам, осыпая звездными блестками.

В зале раздался взрыв хохота, безжалостно вторгаясь в наше уединение, развевая наваждение. Что же я творю? Вскочила с колен незнакомца и связалась по наушнику с командой, уточняя, на какой мы стадии и все ли в порядке, затем, с игривым укором в голосе, заявила своему обольстителю:

– У меня ушло на вас времени гораздо больше, чем нужно для одного танца! Признавайтесь, вы один из тех хулиганов, кто весь вечер мне пакостит? Решили тут отвлечь меня, чтобы ваши сообщники еще там что-нибудь натворили?

Он рассмеялся, завораживая своим смехом, искренним, глубоким, приподнимающим черную маску на лице и другую, невидимую маску серьезного и закрытого человека.

– Вы очень проницательны.

– Да, все так говорят, – с беспокойством посмотрела на двери в зал. – И все же мне действительно пора.

– Напоследок ответьте на вопрос… – перехватил руку, не давая уйти.

Сердце кувыркнулось несколько раз. Незнакомец попросит познакомиться поближе?

– Вы хотели бы посвятить себя чему-то важному? – медленно встал, поправляя брюки.

Разочарование было таким сильным. Я даже не подозревала, как сильно хочу снова с ним увидеться, узнать его получше. И пока я ожидала просьбу о личной встрече, он перешел к рабочим вопросам. Поэтому ответила резче, чем стоило:

– Считаете, я тут ерундой страдаю? Поглядите на гостей – они счастливы. Пусть на два-три часа, но они счастливы. И это настроение подарили им я и моя команда. А вы хотите другую работу предложить?

– Что-то вроде того, очень масштабный проект.

– Тогда отправьте мне в офис все детали, вам перезвонят, – надеваю обратно образ деловой леди.

В зале раздались аплодисменты, а со мной в очередной раз связался Кирилл. От незнакомца не укрылось мое нетерпение.

– Я найду вас… – каким-то странным голосом сказал он, от которого мурашки побежали по коже. – А пока возьмите это, пожалуйста, на память о нашей встрече.

– Ой, что вы, не нужно, это как-то… – мямлила, наблюдая, как он вытаскивает из кармана брюк цепочку с кулоном.

– Перебор? Знаю, прошу о многом, но, пожалуйста, примите его. И берегите.

Он аккуратно застегнул застежку, невзначай прикасаясь кончиками пальцев к шее. И тут я вспомнила, что так и не вернула пиджак, а незнакомец слишком хорошо воспитан, чтобы просить его обратно.

– Пиджак вы мне тоже дарите?

– Если хотите, можете забрать. Вам очень идет красный.

– Спасибо, но он мне большеват… Размера так на четыре, – улыбнулась, передавая вещь владельцу и отмечая не только его безупречный вкус в одежде, но и странный переливчатый синий камень на шейном платке.  – Нам обоим пора.

– Да, скорее всего, меня уже заждались, – согласился он, коротко оглянувшись на створчатые двери, из которых лились золотой свет и всеобщее ликование. – Рад был с вами познакомиться, Эрика.

– Откуда вы знаете мое имя? И как зовут вас?

Вместо ответа он ткнул пальцем в мой бейдж, как это совсем недавно делала я, и, блеснув зубами в прощальной улыбке, размашисто вошел в зал, влился в толпу и, рассекая ее, пошел… К сцене?! Поднялся прямо к микрофону, сверкая в свете прожекторов своим потрясающим костюмом.

– Вика, что это значит?! – зашипела в наушник подруге, которая на правах ведущей пригласила на сцену «человека, благодаря которому состоялось сегодняшнее мероприятие».

– Что сейчас он будет изливать свое обаяние на весь зал. Ты ведь уже получила свою порцию? Дай и другим насладиться, – хихикнула она.

– То есть ты знала, что он и есть заказчик, и не сказала мне?

– Он очень просил не говорить. Иначе ты отказалась бы с ним танцевать.

– Вика, это же самая настоящая подстава! Что ты за подруга такая?

Вместо Вики на связь вышел Кирилл и «обрадовал» тем, что фейерверки уехали, и нам срочно нужно их вернуть или придумать альтернативу. Я видела, что все присутствующие с благоговением внимают каждому слову человека в темно-красном костюме, но сама слушала лишь краем уха. Он благодарил всех участвовавших в открытии фонда, за пожертвования, что-то про природу, а потом зашел разговор о храбрости, спасении мира и чистую душу, с которой связано много надежд. В этот момент он замолчал и, готова поклясться, смотрел прямо на меня.

Показала ему «класс», мол, отличная речь, и побежала разбираться с остатком вечера. Только бы обошлось без жертв. Я чувствовала спиной его пристальный взгляд, он преследовал меня. Надеялась, к концу мероприятия его обладатель меня все-таки настигнет, а загадочный незнакомец, ныне – Вальковский Виктор Андреевич, мой самый важный заказчик, куда-то пропал сразу после выступления, оставив мне на память кулон и морозно-лесной запах на коже.

Может, он пощадит меня в своих завтрашних отзывах? Ну, в память о нашем танце.

1.3

Под ноги то и дело попадался мяукающий кот. Мой последний подвиг на сегодня – покормить его и положить еду строго в миску, а не мимо. Меня потряхивало и тошнило от адской усталости и странного озноба. Еще жутко чесалось и горело запястье, как после ожога. Списав все на стресс и аллергию, приняла антигистаминное и окуклилась в одеяло.

Настойчивый звонок будильника беспощадно выдернул из сладкого сна, где Вальковский снова кружил меня в вальсе, на этот раз посреди леса, и без устали восхищался тем, как я мастерски спасла его мероприятие.

– Боже мой, выключите кто-нибудь это! – накрылась подушкой.

– Эрика, а тут лицо твоего самца. 

– Выключи, не хочу с ним говорить.

– Как это сделать?

Стоп, что?!

Окончательно проснувшись, вскочила на кровати, лихорадочно вспоминая, где у меня лежит что-нибудь подходящее для самообороны.

– Кто здесь?

В комнате никого не было, кроме сидящего на тумбе кота, нюхающего разрывающийся музыкой телефон. Решив, что злоумышленник где-то прячется, проверила ванную и пошла обследовать всю квартиру, вооружившись лаком для волос.

– Покорми, раз уж встала, а? Жор такой, наверное, глисты. Совсем забросила меня.

Выглянула из кладовки и встретилась с зеленым взглядом кота.

– Что, стыдно стало? То-то же.

Ну не может кот говорить. Пока не увижу его шевелящиеся… губы… не поверю! Присела около него, смотрю.

– Нуар, скажи что-нибудь.

– Хочу креветок! – сидит статуэткой, хвостом лапки обернул, глаза внимательные. Рот даже не дернулся.

– Ты действительно… говоришь… Но почему я тебя понимаю?

– Так ты меня понимаешь? Наконец-то! Столько мучительных лет я пытаюсь до тебя достучаться! – кот устроил забег по квартире, то и дело зависая на когтеточке, прикрепленной к стене.

Зажмурилась. Боже мой, только говорящего кота мне не хватало! Бешеный рабочий график довел-таки меня до безумия, и пришла пора обратиться к специалисту. Есть вариант, что кто-то решил подшутить надо мной и уже хохочет по ту сторону где-то спрятанной камеры, но что-то в это плохо верится.

Из комнаты снова раздался звонок телефона.

– С тобой мы еще не закончили! – потрясла перед котом лаком для убедительности.

– Ой, меня этим не напугать, нанюхался уже этой отравы.

Взяв трубку, зажала ее между плечом и ухом и почесала запястье. Выглядело оно обычно, разве что овальное родимое пятно на внутренней стороне увеличилось и деформировалось, приобрело очертания… чего же?

– Надеюсь, у тебя что-то очень важное, раз звонишь мне в такую рань?

– С каких пор обед – это рань для тебя? – в голосе Макса отчетливо слышалось раздражение.

– С тех пор, как я должна отсыпаться после бурной ночи. Так в чем дело?

– Как раз хотел поговорить о бурной ночи, раз уж ты на сообщение не отвечаешь. Как все прошло?

– Без накладок не обошлось, в целом же неплохо. А что?

– Рад за тебя, – выплюнул это так, что сомнений не оставалось – бывший самец не радовался.

– Ты только из-за этого звонишь?

Молчит. Он всегда долго молчит, когда борется с собой, чтобы не сказать лишнего, не нагрубить. В последнее время приступы молчания посреди разговора стали частым явлением.

– Посмотри на сообщение. Мне нужен твой ответ, – наконец-то подобрал слова.

– Хорошо, повиси минутку.

Уже отключился. Да что это с ним? Открыла мессенджер, а там фотографии. Восхитительные фотографии. Мы с Вальковским танцуем, потом сидим в обнимку на террасе, потом почти что целуемся. Мы так гармонично смотримся вместе, словно выпущены природой одним комплектом.

«Ну и что скажешь?» – прилетело сообщение от ревнивца, мешая мне насладиться воспоминаниями. Не понимаю, чего он хочет услышать от меня. Да и вообще, с какой такой стати его интересуют мои рабочие и личные моменты, мы уже месяца три как расстались. На хорошей ноте ведь расстались, поддерживаем связь, помогаем друг другу по возможности. Дружить у нас получается лучше, чем любить. И только поэтому сейчас я не посылаю его подальше, а игриво отвечаю комплиментом Вальковского:

«Скажу, что мне очень идет красный цвет, согласись?»

Положив телефон на тумбу, легла обратно на кровать. На свежую голову мое вчерашнее поведение казалось не просто странным, а дичайшим. Я бы никогда не бросила работу ради танцев и уж тем более не сидела бы на коленях у незнакомца, выпрашивая поцелуи.

– Зачем ты легла? Пошли завтракать! – Нуар запрыгнул на кровать и начал бодаться, требуя ласки.

– Ты еще… С тобой-то мне что делать?

– То же, что и всегда. Любить, кормить и уши чесать. Теперь и поговорить можем, – потерся об локоть. – Ну же, Эрика, раз не кормишь, хоть почеши!

На автомате массируя кошачьи уши, снова взяла телефон, чтобы проверить новости: уже должны были появиться первые отзывы о вечере,

– А-а-ах! О-о-ох! М-м-м-м-м… а-а-а-а-ах.

– В смысле?! Нормально мурлыкать ты теперь не можешь? – рука зависла над котом, с нее слетел кошачий пух. И правда, вычесать его пора.

– Ах… не останавливайся! – Нуар требовал ласки. – Я мурлычу… м-м-м… как обычно… а-а-х… просто ты… меня понимаешь… слишком буквально, ха-ха! О-о-ох… 

– Нет, это уже слишком!

Вскочив с кровати, пошла приводить себя в порядок и заниматься завтраком.

– Сделай и на меня омлет! – донеслось вслед. – И колбаски побольше положи. А сверху сыр, вон тот, жидкий. 

Мы разделили завтрак на двоих и пытались понять, в какой момент научились понимать друг друга. Нуар спросил меня, не происходило ли что-то необычное вчера, и я пересказала ему все события рабочего вечера. Кот оказался прекрасным слушателем – ел, не перебивая.

– Из всего этого могу сделать единственный вывод: ты говоришь у меня в голове. Потому что твой рот не шевелится, – сказала я, пробуя свежесваренный шоколадный кофе.

И еще у меня аллергическая реакция на Вальковского. Пожалуй, на его парфюм. Хотя чешется строго в границах родимого пятна.

– Ты тоже говоришь у меня в голове, хотя твой рот зачем-то шевелится. Например, ты не сказала про родимое пятно, но я это услышал. Может, все дело в кулоне? У него странный запах. Он вообще какой-то… живой. 

Не понимая, что так смущает кота, достаю из-под футболки подарок. Да, мне хотелось носить его, хранить приятные воспоминания поближе к сердцу, так сказать. Вела я себя неподобающе, но это было очень вдохновляющее и чувственное разнообразие в моих бесконечных рабочих буднях. Пригляделась к украшению. Фиолетовый камень размером с небольшую жемчужину скромно устроился на ложе из бронзовых лепестков. Все это великолепие обрамляло незатейливое кружево, напоминающее морской прибой.

– Мое чутье неспокойно в отношении него. 

– Что ты имеешь в виду?

Нас прервал звонок телефона, на этот раз от зама:

– Спешу к тебе с охапкой новостей. На любой вкус: потрясающие, вдохновляющие и обнадеживающие, а еще до абсурда гадкие. С чего начнем? – его голос был бодрым, значит, плохие новости не настолько уж и плохие.

– Давай сразу расправимся с гадкими.

– С утра я связался со всеми подрядчиками, с менеджерами артистов, с обслуживающими компаниями, запросил с них последние наши распоряжения, – он остановился, подбирая слова, хотя обычно сразу выкладывает как есть.

– И?

– Знаешь, мой дорогой и уважаемый руководитель, ты сама прогнала фейерверки, заменила алкоголь соком, поменяла сценарий, заказала не те декорации, ну и все остальное.

– Хочешь сказать, с электричеством и хлопушками тоже я баловалась?

– Тут пока без доказательств, ждем видео с камер, а вот насчет остального у меня на руках сканы всех твоих распоряжений. Смотри.

Переключив телефон на громкую связь, зашла в мессенджер. Действительно, везде стоит моя подпись, точнее, неумелая подделка аккуратных завитушек. Она вышла настолько непохожей, что печать шлепнули прямо поверх нее, видимо, чтобы прикрыть свой провал. Какого черта? Обе мои печати под надежной защитой. Одна лежит в сейфе офиса, а вторая, оригинальная, всегда хранится у меня дома.

– Ты же прекрасно видишь, что это не моя подпись, – обожгла горло, хлебнув в негодовании слишком много горячего напитка.

– Я-то вижу, но подрядчикам и этого хватило.

– Как они согласились все менять в последний момент?

– О, тебе пришли счета с крупными суммами, компенсирующими их неудобства.

Так, не страшно. Как гласит еврейская пословица, «если проблему можно решить за деньги, это не проблема, это расходы». У меня есть некоторые накопления. Но свою блестящую репутацию и постоянных заказчиков деньгами никак не вернуть. Кто-то нас подставил, хотел развалить все то, что я строила упорным трудом, лишая себя всех радостей жизни вот уже на протяжении пяти лет!

Этот «кто-то» не дождется. Не с той связался. Найду его и заставлю ответить за все. Ткну ему в лицо каждым моим упущенным отпуском.

– Предлагаю перейти к хорошим новостям, а потом решим, с чего начать наше расследование.

– Пресса взорвалась восторженными отзывами от нашего Виктора Андреевича. Он сказал, что наша фирма уникальна, мало кто может так ловко выровнять курс корабля, попавшего в шторм, что у гостей даже сок в бокалах не расплескался. Гости, кстати, тоже заполонили соцсети фотоотчетами и комментариями о том, что нам удалось превратить пресный благотворительный бал в незабываемый вечер.

– Вчера я была уверена, что наш попавший в шторм корабль еще и кракен утащит на дно. Но нет, выплыли.

– И это еще не все! Директор фонда пригласил отпраздновать успех мероприятия и обговорить дальнейшее сотрудничество в ресторане. Я поеду с тобой, сразу запросил два места, надеюсь, ты не против?

Мы переглянулись с Нуаром. Значит, наше общение с Виктором… Андреевичем еще не закончено. И это также означает, что у моей фирмы есть шанс выбраться из шторма без потерь! Как ни крути, со всех сторон успех.

– Когда? – даже не дышала, чтобы не пропустить ответ.

– Сегодня вечером за нами пришлют машину.

– Тогда до встречи!

Настроение портил лишь тот факт, что в моей фирме среди людей, которых я тщательно отбирала и всячески поощряла, есть предатель.

Допила кофе и, закрутив волосы на крупные бигуди, пошла к письменному столу. Выдвинула потайной ящик – печать на месте. Вторая, уверена, тоже. Кроме бухгалтера ни у кого к ней доступа нет, а этой женщине, которая со мной с самого начала и все эти пять лет откармливала меня вкуснейшими пирожками, я полностью доверяю.

В совершенном непонимании происходящего позвонила Вике, уточнить, еду ли я к ней сегодня для совместных выходных. Заодно обсудим все эти странности.

– Э, нет, больше ты меня одного тут не оставишь, я еду с тобой! – заявил кот, увидев мои быстрые сборы.

– Хорошо, вернусь за тобой после ресторана, думаю, Вика не будет против, – соглашаюсь, наспех влезая в платье.

– В ресторан я тоже пойду! 

– Я не могу взять тебя с собой туда!

– Эрика, – что-то в его голосе заставило меня замереть, – если ты не возьмешь меня с собой, я повыкапываю все твои цветы, а потом скину горшки на пол. Я испорчу стены с потрясающе мягкими выпуклостями, раздеру в клочья твое любимое креcло и, – гневная пауза, – нагажу… тебе… в… найду куда! 

– Ты что, угрожаешь?

– Пытаюсь донести до тебя, насколько важно, чтобы ты взяла меня с собой! Не слышала, что-ли, о котах, которые предсказывают непогоду или автокатастрофы?

– Слышала. А еще знаю многое о кошачьих капризах и хитрости.

Не могла игнорировать разбушевавшуюся интуицию – она верещала сиреной, что нужно прислушаться к своему питомцу. Как было проще, когда он просто мяукал! А теперь ведь не отмахнуться: «Я тебя не понимаю, отстань».

– Я умылся и готов идти!

– Ладно, почему бы и нет, – громко выдохнула, быстро соображая, как все провернуть. – Тогда тебе придется сидеть в сумке.

– Но почему?! Чем я там буду заниматься?! – возмутился кот, заканчивая дела в своем лотке.

– Мышек своих потеребишь, – кинула пару игрушек в спортивную сумку. – Других вариантов у меня попросту нет! В ресторан котов не пускают. Даже говорящих. Еще вопросы есть, Нуар?

– Есть, раз уж ты спросила! Во-первых, никогда больше не называй меня Нуаром, мне не нравится! Сколько лет мечтал об этом сказать! Что за ужасное имя?! Почему именно Нуар?

Три года назад около подъезда я нашла крохотного больного котенка. Вылечив его, хотела пристроить в хорошую семью, где хозяева не пропадают сутками на работе. Поэтому старалась не привязываться к нему, даже имя не давала.

Но он ни у кого не приживался: то морил себя голодом, то пакостил хозяевам. Последняя хозяйка дала ему имя Нуар, потому что он черный, так и повелось.

– Ах, какая душераздирающая история! – насмехался заносчивый кот. – Но имя все равно совершенно неподходящее!

– И как же тебя называть, ты придумал?

– Мое имя – Мерривальд, и оно не придуманное, им меня нарекли еще до того, как я появился на свет! 

– Кто нарек?

– Не помню, но это не важно. 

– Почему же он бросил тебя на улице, с таким благородным именем?

– Я не помню, Эрика. Все мои воспоминания начинаются с тебя. 

– Так, это было твое «во-первых». Что «во-вторых»?

– Ты закажешь мне креветок!

– Хорошо, – я уже была на грани рыка. – Мерривальд получит свои креветки, если будет тихо сидеть в сумке, чтобы никто его не видел и не слышал. Договорились?

– Конечно, никто меня не услышит, мы же общаемся мысленно. Научиться бы и тебе этому.

Нас уже дожидалась черная машина с Кириллом внутри. Кот сразу полез к нему с приветствиями, оставляя темную шерсть на светло-сером пальто.

– Мерривальд, сиди смирно, а то в сумку посажу, – переместила кота к окну со своей стороны.

– Когда ты успела завести другого кота, куда делся Нуар? – спросил Кирилл, ничуть не брезгуя шерстью.

– Кир, о чем ты говоришь, это Нуар и есть! – лихорадочно пытаюсь выкрутиться. – Это его полное имя – Нуар Мерривальд Ба… ратион. Я же ему паспорт оформила!

– А врать ты не мастак… – заявил кот.

– Ты же знаешь, что в ресторан с котами не ходят? – резонно спросил Кирилл.

– Знаю! Поэтому и взяла для него сумку.

Отвернулась к окну. Пусть все скидывает на капризы начальства. Мне было не до его расспросов, я начала нервничать перед встречей с Виктором Андреевичем.

Нас высадили из машины перед красивым фасадом дорогого ресторана. Одного из лучших в нашем городе. Его изящная вывеска гласила «Тартифлет». Все прекрасно в этом заведении. За исключением того, что это ресторан Макса.

Конечно, из всех высококлассных ресторанов города они выбрали именно его.

Часть 2. Ужин с подвохом

2.1

Закинув увесистую сумку на плечо, я в приподнятом настроении направилась вместе с Кириллом к ресторану, попутно представляя, каким будет общение с Вальковским без маски. Лишь бы не пересечься с Максом.

– Эрика, мне тесно, не прижимай меня так сильно! Мне нечем дышать! Тут так темно! Кажется, я этот… какострофоб! – паниковало содержимое моей сумки.

Ну зачем, зачем я поддалась его уговорам?

Приоткрыла пошире замок, впуская больше воздуха и света, одной рукой взяла ее за дно и бережно прижала к боку. Представим, что это маленький вечерний клатч. С улыбкой на губах и чувством собственной неотразимости, переступила порог заведения.

Нас встретил администратор и настойчиво предлагал оставить сумку в гардеробе. Я отказалась, сославшись на то, что не могу расстаться с целой пачкой важных документов.

Тем более с «какострофобным» котиком.

Не будет же он меня пытать, всегда ли я хожу поесть с дорожной сумкой? Действительно, не стал, смерил меня долгим взглядом, видимо, жалея, что не может пройтись по сумке хотя бы ручным металлодетектором, и услужливо провел нас в зал.

Нам было отведено уютное местечко в углу, у панорамного окна. За столом уже сидели трое: привлекательная девушка и двое мужчин. Завидев нас, один из них сразу поднялся и, улыбаясь, подошел поприветствовать.

– Эрика Витарровна, я так рад, что вы пришли! Наконец-то познакомлюсь с вами лично! – взял мою свободную руку в теплые ладони. – Я – Виктор.

– Андреевич?!

– Пожалуйста, зовите меня просто Виктор.

Я точно что-то упускаю, или была в тотальном неадеквате вчера, потому что роскошный, высокий и слегка высокомерный Виктор Андреевич, который танцевал со мной, не имел ничего общего с сегодняшним Виктором Андреевичем, улыбающимся мне во весь рот. Хотя бы потому, что вчерашний Вальковский был с темными волосами, а этот… лысый!

Он вопросительно заглянул мне в глаза, и я натянуто улыбнулась:

– Тогда и вы зовите меня просто Эрика.

– Договорились! Должен сказать, мероприятие было выше всяких похвал. Если бы я не знал сценарий, не заподозрил бы, что что-то пошло не так! Даже отключение электричества выглядело как часть шоу.

– Да, пришлось немного побегать, поэтому мы с вами, наверное, ни разу и не пересеклись, – попыталась аккуратно проверить, был ли он на вечере.

– Поверьте, я тот, кто знает, что именно скрывается за кулисами, – мастерски ушел от моей уловки. – Буду рекомендовать вас всем своим знакомым. После того, как мы с вами проведем огромную работу по продвижению фонда, разумеется, – хохотнул он. – Мне нужно все ваше внимание!

Затем он познакомил нас со своим заместителем, Павлом, и представителем спонсора по имени Лайла.

– Ну а вы, видимо, Кирилл, – он пожал руку моему заму и пригласил усаживаться.

Какой еще спонсор, о спонсоре вообще ни разу речи не шло! К тому же, с Лайлой мы общались, когда подготавливали мероприятие, она была оком и голосом Вальковского, директора. 

Абсолютно ничего не понимаю!

Выбрала себе место напротив Виктора и с невероятным облегчением поставила сумку на пол, подальше от людских глаз.

Блестящая лысина новоиспеченного Вальковского не давала мне покоя. Очевидно, что вчера был кто-то другой, разница просто вопиющая. Может, мой загадочный мистер Бордовый Костюм и есть этот спонсор? Иначе с чего бы вместо Виктора с речью выступать совершенно постороннему человеку?

Все погрузились в изучение меню, а я сразу заказала то, что уже пробовала: печеного лосося с овощами гриль и весенний салат. Помня о просьбе Мерривальда, добавила к заказу очищенных королевских креветок, попросив сразу упаковать их в бокс.

Виктор был крайне заинтересован в дальнейшем сотрудничестве, поэтому мы долгое время обсуждали ближайшие планы, а затем принялись отмечать успех.

Признаю, Макс вывел ресторан на новый уровень – еда божественно вкусная. Вскоре Виктор увлекся общением с Киром, а мой взгляд то и дело бродил по залу, в надежде или опасении увидеть Макса.

– Эрика, где мои креветки? – ничего необычного, просто кот из сумки, лежащей под столом, возмущается в моей голове.

Отвечать ему вслух не могу, мысленно, как и следовало ожидать, не получилось. Пока я убирала открытый бокс в сумку, за нашим столом началось какое-то оживление. Проследила за взглядом остальных.

Администратор вел за собой мужчину прямо к нам. Что-то сразу приковало мой взгляд к нему. Он с открытой улыбкой оглядывал зал, казалось, совершенно не замечая заинтересованные взгляды всех присутствующих женщин. О, тут было на что посмотреть: темноволосый, немного взъерошенный, двигался легко и плавно, словно профессиональный танцор. Темно-оливковый костюм, слегка отливающий бронзой, превосходно сидел на атлетически сложенной фигуре.

Если этот человек и есть мой незнакомец и спонсор, то вполне логично, что вчера он посещал свое же мероприятие. И сегодня пришел обсудить продвижение своего же фонда. Я даже быстренько доела овощи и отставила тарелку, на случай, если снова предстоят долгие беседы. Да и чтобы перестать глазеть на него. Ума не приложу, как вчера не заметила, насколько он привлекательный.

Лайла выглядела немного удивленной. Она не спеша поднялась и что-то очень тихо сказала новоприбывшему. Он также неслышно ответил, и некоторое время они молча смотрели друг на друга. Плотно сжатые губы Лайлы говорили о том, что ответ ей не понравился, тем не менее, девушка взяла себя в руки и с улыбкой представила гостя:

– Дорогие друзья, а вот и наш уважаемый спонсор, без которого этот фонд никогда бы не был открыт – Виннард Лейверон.

Иностранец? Имя похлеще, чем у моего дорогого папочки.

2.2

Тем временем Виктор вскочил со стула и, сказав, что очень рад встрече, рассыпался в благодарностях перед спонсором. Он чуть ли не кланялся, столько почтения, восторженных речей, какое-то чересчур подобострастное поведение. Он ведь сам не последний человек – директор!

– Вы не против, Эрика, если Виннард составит вам компанию? – Виктор указал на пустующий стул рядом со мной.

– Да, конечно, располагайтесь, – немного растерялась под пристальными взглядами.

Хотя я не падкая на мужчин, скорее даже наоборот, однако на этого человека хочется смотреть, не отрываясь, словно на звездное небо, красивое, загадочное и оттого невообразимо притягательное.

Он подошел в сопровождении терпкого древесного аромата, абсолютно незнакомого – совсем не того, что был вчера.

– Добрый вечер, Эрика, – слегка наклонился и протянул раскрытую ладонь. Для поцелуя, что-ли?

– Добрый вечер… Вин… – вложила руку в его широкую ладонь, ощетиниваясь мурашками.

– Виннард, – мужчина четко произнес свое имя и почти невесомо прикоснулся губами к руке, не отрывая от меня взгляда. От этого его глаза демонически вспыхнули весенней зеленью из-под темных бровей. Зря он прятал такую красоту за линзами, пусть даже сияющими.

– Очень приятно, Виннард.

Мне действительно было приятно по-настоящему с ним познакомиться. Без темноты, без спешки, с ясной головой. Хотелось изучить каждую черту его лица, чтобы убедиться, что это действительно он. Жаль, разглядывание считается дурным тоном.

– Вы еще не ели? Спасибо, что подождали меня, – усаживаясь рядом, Виннард посмотрел туда, где только что была моя тарелка.

– О, я уже. Но у меня всегда найдется место для десерта.

Зачем я это сказала, теперь Мерривальд начнет ныть, что хочет торт.

– Ничего подобного! Я еще креветки не доел, – запротестовал подстольный посетитель.

– Что вы сказали? – Виннард резко повернулся ко мне в недоумении.

Он удивился размеру моего желудка или что? Не мог же он услышать Мерривальда – кот говорит в моей голове, а не в его.

– Говорю, когда сделаете заказ, передайте мне меню, пожалуйста, – на всякий случай поспешила отвлечь его.

– Прошу, после вас.

Заказала себе десерт и чай и сразу попросила отдельным чеком несколько блюд на вынос, чтобы скрасить нам с Викой девичник.

– Видимо, у вас там действительно еще много места, – прокомментировал Виннард.

– Это не для меня. Мы с подругой… – начала зачем-то оправдываться.

– Хороший аппетит – верный признак здоровья, – перебил он, поправив воображаемые очки на переносице.

– Думаю, люди, которые вынуждены голодать на диете и обливаться потом на тренажерах, борясь с результатами хорошего аппетита, с вами поспорили бы.

Виннард со смехом согласился и тоже сделал заказ. Его поведение было гораздо более расслабленным, чем вчера, как если бы вместе с маскарадной маской он снял и маску сурового бизнесмена.

За столом веселье набирало обороты, никто уже не обсуждал рабочие дела. Вопреки ожиданиям, Лайла не подсела к Виннарду, а лишь изредка бросала в его сторону многозначительные взгляды, общаясь исключительно с Кириллом.

Наверное, ей, как и мне, поведение Виннарда казалось вызывающим – он пристально наблюдал за мной, даже не ел, а там, в тарелке, явно лежало что-то вкусное.

– Вы что-то хотели? – прямо встретила его взгляд, когда вконец надоело чувствовать себя аквариумной рыбкой. Вчера у него на коленях разговор и то лучше клеился.

– Вы о чем? – искренне недоумевая, спросил он.

– Почему вы меня так разглядываете? Словно проводите замер высоты моих ушей по отношению к бровям… Этому даже название есть… Физиогномика¹, кажется.

Ответом мне послужил смех, да такой заразительный, что люди за соседними столами стали оборачиваться. Отсмеявшись, Виннард смахнул невидимые слезинки и проникновенно заговорил:

– А зачем гномики проводят замеры, я что-то не понял?

Тут я тоже не выдержала и захохотала.

– Между прочим, Эрика, вон тот человек, кажется тоже из этих, из гномиков. Так увлеченно таращится на вас, я даже переживаю, не пересохли ли у него глаза.

Почему-то я уже точно знала, за сухость чьих глаз беспокоился Виннард.

Макс…

Сидит спиной к барной стойке, пальцы с такой силой сжимают бокал, что тот, того и гляди, лопнет. На соседнем стуле устроилась Рита и, поглаживая Макса по колену, что-то ему непрерывно говорила.

– Я не очень хорошо разбираюсь в людях, но по-моему, у этого человека есть к вам претензии. И он не пришел сюда ругаться только благодаря своей девушке.

– Это не его девушка, а Рита, мой креативный директор. И я понятия не имею, когда они успели познакомиться.

– И почему же этот человек так пристально на вас смотрит? Есть догадки?

– Его зовут Максим. Он шеф-повар этого ресторана…

– А, значит, контролирует, чтобы все доедали?

– … и мой бывший, – заканчиваю фразу.

– О, вот оно как, – Виннард уже совсем иначе посмотрел на парочку. – Переживаете, что он слишком быстро нашел вам замену?

– Нет, но…

– Нет? Не верю, – он придвинулся ближе и теперь касался своим плечом моего. – Давайте немного пошалим? Взбодрим вашего бывшего самую малость.

– Зачем? Не нужно… Мы уже давно…

– Как вам ваш десерт? – Виннард уже настроился похулиганить, потому что жарко прошептал мне это прямо в ухо, отчего краска прилила к лицу, будто он позвал меня в интим-магазин за атрибутами для этих самых шалостей.

– Вкусный…

– Очень хочу его попробовать. Надеюсь, вы не против, – подмигнул он, и его рука скользнула по моей, намекая, какой на самом деле десерт он хотел бы попробовать. Пока я приходила в себя от его нахальства, он своей ложкой подхватил кусочек и, съев его, по-детски облизнул ложку. Это было до невозможности вызывающе. Но его ничем не прикрытые искренность и непосредственность очень располагали к себе.

– И как? – спрашиваю, даже забыв о Максе.

– Доводилось есть и повкуснее. Ваш бывший плохо старался. Догадываюсь, что во многих вещах, – снова подмигивает и долго смотрит на меня, вгоняя в краску. – Давай перейдем на «ты»?

– Давай, – а сама пытаюсь оценить настрой Макса и предсказать его действия. – Еще предлагаю уйти отсюда.

– Оу, вот так сразу? – загорелся мой собеседник и сразу умерил пыл, встретив мой серьезный взгляд: – Вы с Виктором закончили обсуждать дела?

– Да.

– Тогда поехали, я отвезу тебя… куда захочешь! – вскакивает и протягивает мне руку.

Машинально смотрю на Макса еще раз. Будто за разрешением. А он, кипя от злобы, указывает мне на террасу. Видимо, поговорить хочет.

Но я-то не хочу. Когда он в таком состоянии точно не хочу.

Виннард легко тронул меня за локоть:

– По пути выветришь бывшего из головы.

– Поддерживаю!

Только собиралась позвать официанта, как Виннард сообщил, что Виктор обо всем позаботится.  Поблагодарив директора фонда за вечер и попрощавшись со всеми, вытащила сумку из-под стола и потянулась к пакетам с едой, но мой рыцарь и здесь поспешил на помощь, освободив меня от ноши. Спортивную сумку с бесценным грузом я ему, конечно же, не доверила.

2.3

На пути к стоянке я сразу предупредила:

– Только сразу проясним. Это не романтическая поездка.

– Конечно, нет, – Виннард вскинул руки, будто сдаваясь, при этом не сдерживая довольной улыбки. – Мы просто познакомимся поближе.

Его энтузиазму и очарованию невозможно было противостоять. Рядом с такими людьми всегда хорошо и спокойно, они щедро делятся своей солнечно-теплой энергией, освещая самые мрачные дни.

В дальнем конце парковки мигнул фарами оранжевый внедорожник. Виннард поставил на заднее сиденье мои пакеты и галантно придержал дверь, когда я садилась. Не успел он ее закрыть, как спокойствие вечера нарушили звуки потасовки на стоянке. Одолеваемая плохим предчувствием, покинула сиденье и выглянула из-за машин. На противоположной стороне, возле знакомого красного пикапа, Рита с Максом выясняли отношения. Надеюсь, она отговорит его садиться за руль в таком состоянии.

– Это не наше дело, поехали, – Виннард развернулся к своей машине.

– Может, стоит хотя бы вызвать полицию?

– Стоит. А я позвоню в ресторан, пусть заберут этого чудака и вызовут ему такси до дома.

Меня немного смутило, как неловко Виннард обращался с телефоном. Будто впервые видит сенсорный экран.

– Куда поедем? Я совсем недавно здесь, плохо ориентируюсь.

– Ты не против захватить по пути мою подругу?

Когда он собрался ехать, не снявшись с ручника, я напряглась еще больше. Но он так ловко выехал с парковки и влился в поток, что развеяло мои опасения.

– Тебе кота своего не жалко? Дай ему уже подышать, – повернулся ко мне, пролетая на красный.

– Хоть кто-то обо мне подумал, – Мерривальд мгновенно вынырнул из сумки, стоило мне ее приоткрыть.

– Как ты узнал?..

– Такое громкое чавканье и торчащие уши трудно игнорировать.

– Он не любит оставаться один дома. А потом я еду к подруге… Вот и пришлось взять его с собой.

– Все нормально. Не оправдывайся, – Виннард выехал на встречку, обгоняя слишком медленного, по его мнению, водителя. – Если уж у кого и могут быть претензии по этому поводу, то у твоего шеф-повара.

За веселой беседой мы не заметили, как подъехали к банкетному залу, где сегодня работала Вика.

– Придется немного подождать, она скоро закончит, – предупредила Виннарда, прочитав сообщение от подруги.

– Так даже лучше. Я как раз очень хочу отблагодарить тебя за вчерашний вечер, – сказал Виннард, почесав Мерривальда за ушами.

– Еще раз? – неосознанно прикоснулась к кулону, спрятанному под одеждой.

– Рад, что ты его носишь, – безошибочно разгадал мой жест. – Но этот подарок немного другого рода… Он от нашего фонда.

Виннард протянул мне конверт. Какого рода благодарность там может быть?

– Смелее, Эрика, – поторопил Мерривальд.

– Что, опять твое чутье? – пробурчала себе под нос.

– Ты даже не представляешь, насколько сильная у котов интуиция и связь с потусторонним миром. Если бы они могли зарабатывать на этом деньги, то разрушили бы уклад всей экономической системы, – мудрено прокомментировал Виннард.

Не мог же он слышать сказанное Мерривальдом?! Я посмотрела на Виннарда, но тот лишь выразительно указал на конверт.

– Ты что, тоже это слышал? – не отступала я.

Он ободряюще улыбнулся и моргнул в знак согласия, не собираясь проливать хоть немного света на происходящее.

В конверте оказались билет на самолет, брошюра, ещё какие-то бумаги…

– Так, спасибо. Что это?

– Я приглашаю тебя поехать со мной по программе нашего фонда в горы. Мы проверим состояние лесов, рек и популяцию некоторых видов животных. У нас там и заповедная зона, пообщаешься с редкими особями, сможешь кому-то помочь и многое другое. Развлечения, разумеется, тоже предусмотрены. Это всего на пять дней. Даже не пытайся, – оборвал он мой порыв сослаться на загруженность работой. – Я говорил с твоим секретарем, и мы вместе подобрали самые свободные дни.

– Раз уж вы все решили, скажите хоть, к какому дню собрать чемодан? Я же не только работой живу, у меня и личная жизнь есть.

– Неужели? – съехидничал кот.

– В среду, – усмехнулся спонсор, очевидно, снова слыша Мерривальда.

– Но это же так скоро. И столько рабочих дней пропущу, у нас с Виктором много работы намечается!

– Эрика, небольшой отпуск пойдет тебе только на пользу. К тому же, твои сотрудники вполне могут справиться без тебя неделю.

– Мы поедем… точнее, если я соглашусь, то… мы поедем вдвоем?

– Ну да. Нам больше никто не нужен, – увидев мой недоуменный взгляд, сразу поправился. – Там. Кроме тебя там никто не нужен. Мне. Прости, я так хочу создать благоприятное впечатление, что кажется, все делаю наоборот.

– Нет все нормально, но – мне не с кем оставить кота, – наконец выдала я.

– Да что ты врешь-то!

– Мерривальда бери с собой, это не проблема. Ему там понравится.

Откуда он знает имя?!

– Я сам ему сказал, – отозвался на мои мысли кот.

Да что здесь происходит? Меня словно бросили посреди какого-то спектакля, забыв выдать реплики и ознакомить со сценарием.

– Эрика, тебе не о чем беспокоиться. Это просто наша искренняя благодарность. Не скрою, нам придется решить в поездке один вопрос…

– Что за вопрос такой, что его нельзя решить здесь?

– Очень… Деликатный.

– Эрика, да соглашайся ты уже, – не унимался кот.

– Скажи хоть, как так вышло, что ты слышишь его болтовню? – указываю на животное.

– Это как раз часть того вопроса, который мы обсудим во время поездки.

– Раз ты мне не даешь ясных ответов, то и я не дам.

– Ничего страшного. Я подожду, – снова эта довольная улыбка.

Задняя дверь распахнулась, впуская свежий воздух вперемешку со сладким ароматом духов:

– Я смотрю, ты время даром не теряла. Что за красавчик? – прямо сходу спросила она.

– Знакомься, это Виннард, спонсор вчерашнего вечера.

– Добрый вечер, – он повернулся к ней и протянул руку.

– О… Самый добрый, рада познакомиться с вами лично, – ответила она рукопожатием и послала мне многозначительный взгляд.

Виннард включил приятную инструментальную музыку и сосредоточился на дороге, а Вика приступила к допросу. Она всегда умела чувствовать мое настроение. Жаль, не чувствует, что момент для откровений совсем не подходящий!

– Привет, Нуарчик, ты тоже собрался ко мне в гости? – потискав кота, Вика обратилась уже ко мне: – Как все прошло?

– Давай дома.

– Вас сегодня Макс кормил? – подруга не сдавалась, приступив к изучению содержимого пакета из ресторана, даже не спросив, мое ли это.

– Не Макс.

– Но он там был, да? Стопроцентно был.

– Вика, перестань.

– И что-то натворил, да? От меня не скроешь, у тебя всегда одна бровь чуть приподнята и ноздри раздуваются, когда он тебя бесит, – подруга наклонилась вперед между передними сиденьями и доверительно сказала Виннарду: – Я столько раз ей говорила, что он придурок и размазня.

– Размазни способны вести автомобиль, будучи в состоянии алкогольного опьянения? – неожиданно спросил он.

– Способны, но вот качество вождения уже под вопросом, а что? – ответила я.

– Боже мой, вы что, были на приеме у английской королевы? Или вам по восемьдесят лет? Почему вы разговариваете как напудренные аристократы? – фыркнула Вика.

– А то, что он недавно присоединился к нам, – Виннард пропустил остроты Вики мимо ушей. – На его машине же есть рисунки с ножами?

Синхронно обернувшись, мы с подругой увидели виляющий красный пикап, неотрывно следующий за нами. Он был настолько близко, что не составило труда разглядеть водителя и пассажира.

– О, ну замечательно, только погони мне не хватало в конце рабочего дня! – возмутилась Вика. – А Рита-то чего у него в машине забыла?

На светофоре Макс с визгом затормозил с моей стороны. Меня начало потряхивать – сказывался передоз яркими событиями за последние два дня.

– Не вздумай уезжать с ним, Эрика! Дай мне второй шанс, я хочу все исправить! – крикнул он в открытое окно.

Я притворилась глухой, слепой, немой и, на всякий случай, не подавала признаки жизни.

– Вы что, ворковали прямо перед его носом? Прямо в его ресторане? – с бесконечной усталостью в голосе спросила подруга.

– Ты хочешь все исправить? – обратился ко мне Виннард.

– А что, у тебя есть машина времени? Я бы умчалась на ней в прошлое, прямо в тот момент когда он полез ко мне знакомиться.

Виннард понимающе кивнул и, отстегнув ремень, покинул машину. Он подошел к пикапу Макса, наклонился и начал ему что-то тихо говорить. Слов не разобрать, но криков нет, уже хорошо. Забыв, как дышать, я следила за происходящим и надеялась, что не начнется драка.

– А попка-то у спонсора ничего, – задумчиво протянула Вика. – Вот видишь, всегда надо подругу слушать, я тебе сразу сказала, что он хорош.

Поймав ее хитрый взгляд в зеркале заднего вида, возмущенно вытаращила глаза в ответ. Ее же глаза призывно указывали на спонсорскую заднюю точку. Не удержавшись, я, конечно, тоже полюбовалась.

Позади уже сигналили машины. С непроницаемым лицом Виннард сел за руль, и мы продолжили движение.

2.4

Тишина висела как раздувшийся мыльный пузырь. Даже Мерривальд был непривычно тихий и молчаливый.

Меня так и подмывало спросить, как Виннарду удалось успокоить Макса, что тот оставил погоню – его автомобиль небрежно прижался к бордюру и остановился, я несколько раз проверила.

– Давай, не бойся, спрашивай, – добродушно произнес Виннард.

– Что за экспресс-сеанс психотерапии ты ему провел? Он же казался совершенно невменяемым.

– Я сказал ему, что мы уже давно встречаемся, и ему ничего не светит.

– Что-о?!

Правый глаз лукаво на меня скосился.

– Да, и что теперь ты под моей защитой и переезжаешь ко мне. Чтобы он точно понял, я на всякий случай пригрозил ему жестокой расправой.

– Ты же сейчас шутишь?

– Конечно, шучу, – глаз снова блеснул хитринкой в сговоре с легкой улыбкой. – А может, и нет.

Оторвавшись на секунду от дороги, он посмотрел мне прямо в глаза и широко улыбнулся. И мое возмущение где-то потерялось. В конце концов, потом разберемся с этим. Добраться бы домой.

– Вообще-то она едет ко мне! – вклинилась Вика.

– Тогда уточните, куда именно. Пока я знаю только адрес своего дома и с радостью отвезу вас именно туда.

Путь оказался долгим, подруга живет на другом конце города. Для успокоения души и нервов, Виннард снова включил красивую расслабляющую музыку.

Впереди уже показался мост, переправимся через него, и мы почти на месте.

Не успела я подумать, что все плохое позади, как внезапно послышался глухой удар, и нас резко дернуло вперед.

– Видимо, психотерапевт из меня никудышный, – с неуместной безмятежностью в голосе признал Виннард.

Мы с Викой обернулись и снова увидели красный пикап с огненными ножами на капоте. Он ехал за нами, как приклеенный, угрожающе рыча мощным двигателем.

– Держи Мерривальда как можно крепче, – отрывисто бросил Виннард, мастерски выравнивая машину.

– Мне страшно… Эрика, что-то происходит. Оно неотвратимо, как входящий в атмуррсферу метеорит, – дрожа всем телом, Мерривальд прижался ко мне еще сильнее, цепляясь когтями за платье.

Вдалеке слышны полицейские сирены, но моего бывшего это не остановило. Он жаждал расплаты. Но расплаты за что?

В этот раз он поравнялся с нами с левой стороны и мчался по встречной полосе, иногда шкрябая нас по боку. Его глаза, горящие от ярости, смотрели на Виннарда.

– Смотри на дорогу, болван! – посоветовала Вика, отчаянно храбрясь.

Мы уже взбирались на мост, как ощутили очередной толчок.

– Он хочет столкнуть нас? – возмутилась подруга. – Себя убить и нас прихватить?

Виннард ничем не выдавал своей тревоги, словно он не первый и даже не второй раз попадает в подобную ситуацию.

– Что он творит?! Он же сейчас врежется! Эрика, его нужно остановить, пока что-то не случилось!

– Как?! – голос осип, сердце бешено колотилось.

– Понятия не имею! Это твой бывший, тебе лучше знать!

Наконец сообразив, набрала его номер, чтобы поговорить и образумить, но прослушала ряд гудков без ответа. Телефон Риты тоже не отвечал.

Что же делать? Мы уже вошли в поворот, как я увидела, что Макс несется прямо навстречу огромной фуре. Громкий сигнал предупреждающе разорвал тишину. Грузовик стремительно приближался, озаряя нас светом фар. Еще немного и столкновения не избежать.

Тяжелый пикап вильнул вправо, прямо на нас. Мощный удар сзади в бок круто развернул наш внедорожник. Мы закружились словно фигуристы на льду, направляясь прямо к ограде. Перед глазами все мельтешило, крик колючками застрял в горле. Я прижала к себе кота, другой рукой изо всех сил держась за кресло, будто в его власти как-то прервать творившийся кошмар.

Но кошмар только начался. Минуя хлипкое ограждение, мы спрыгнули с моста и понеслись вниз по склону, не в силах затормозить или избежать встречи с приближающимся фонарным столбом. Виннард резко вывернул руль. Удар. Подушки безопасности мгновенно срабатывают и весьма недружелюбно приветствуют лицо.

Не могу пошевелиться. Голова раскалывается от адской боли, в ушах почему-то стоит звон, словно на меня надели ведро и как следует по нему стукнули.

Из оцепенения вывел нестерпимый зуд. Что-то пушистое раздражало лицо. Сколько времени я так сижу?

– Эрика… Очнись!

Открываю глаза и вижу Мерривальда.

– Нужно уходить! Спеши, иначе будет слишком поздно!

Состояние шока схлынуло, и я могу более менее связно мыслить. Озираюсь, оценивая обстановку.

Наш автомобиль левым боком врезался в столб у железнодорожных путей. Виннард, принявший весь удар на себя, очевидно, без сознания – голова безвольно откинута на сиденье. Я тереблю его, он лишь податливо мотается. Так и не пристегнулся после разговора с Максом на светофоре. Пощупала артерию. Сердце бьется. Сзади донесся стон. Вика сильно ударилась – она лежит на боку, прижимая руки к голове.

Нужно срочно выбраться отсюда и вытащить остальных.

Отправляю Мерривальда на заднее сиденье, чтобы освободить себе немного пространства для маневра.

Трясущимися руками отстегиваю ремень и дергаю ручку двери. Не открывается. Как это она не открывается, черт побери! Потыкала на панели все кнопки подряд, но никакая из них не разблокировала дверь и не опустила стекла.

Я зарычала от собственного бессилия и со всей силы ударила по медленно сдувающейся подушке, на что та промялась и отпружинила, разозлив меня еще больше.

Необходимо вызвать скорую! Хоть кто-нибудь должен знать, что произошло и попытаться спасти нас!

В глазах двоилось, и все же мне удалось-таки разблокировать телефон с третьей попытки. Зажмурившись и глубоко вздохнув, попыталась успокоиться. Паника нас не спасет. Звон в ушах начал утихать и, в конце концов, прекратился. Точнее, он как-то отделился и стал звучать извне. Постепенно до меня дошло, что этот звук очень похож на гудок поезда. Прислушиваюсь. Звук приближается справа. Кое-как повернулась и увидела, что пикап Макса лежит прямо на рельсах, прижавшись к нашему автомобилю. Видимо, их машину вынесло за ограду следом за нашей.

Подобно снежной лавине на меня обрушилось осознание, что мы обречены. Если поезд несется именно по этим путям, то он с легкостью раздробит мощный пикап на части. И нас вместе с ним.

Меня парализовало страхом.

Мы застряли в машине и умрем от несущегося поезда. Нет, не хочу, ни за что! Вообще умирать не хочу, я только-только решила начать жить, жить по-настоящему! Да уж, Макс, посмотри, к чему привела твоя ревность.

А шум все нарастает, колеса стучат будто у меня в груди, машинист гудит, требуя освободить ему дорогу. До трагедии остались считанные секунды.

Двадцать… Упорно дергаю ручку двери, все без толку. Пытаюсь докричаться до Вики, ведь у нее еще может быть шанс сбежать. Не реагирует.

Шестнадцать… Локтем пробую выбить стекло, чтобы спасти хотя бы кота, но не хватает размаха руки, чтобы усилить удар.

Двенадцать… Стараюсь привести в чувство Виннарда. Он по-прежнему расслабленно болтается.

Девять… Лезу в бардачок, там должно быть что-то полезное! Пусто.

Пять… Мне не успеть… Как во сне, смотрю на смятый отпечаток губ на подушке.

Три… За эти бесконечно долгие секунды я успеваю понять, что мы все здесь из-за меня. Мы погибнем из-за меня. Надо было ехать домой на такси. Хорошо, что на том свете нет угрызений совести. Ведь нет?.. Кот прыгнул ко мне, поцарапав ноги, и обнял, прямо по-человечески, положив лапки на плечи.

– Я люблю тебя, Эри…

Яркая фиолетовая вспышка света ослепила нас, гудок поезда оглушительно взорвался в моем мозгу. Я зажмурилась и сжалась, в глупой надежде хоть как-то спрятать себя и кота. Почувствовала жесткое, даже болезненное прикосновение чьей-то руки, а затем света стало невыносимо много, он проник в меня, заполнил всю и разорвал на множество мельчайших кусочков.

ЧАСТЬ 3. Проверка на прочность

3.1

Кроны деревьев сомкнулись настолько плотно, что скрыли вечернее небо. Холодный лес погружен в тишину, слышен только хруст сухих веток под ногами.

Я мчусь вперед, задыхаясь от долгого бега.

Куда? К голубым огням, сверкающим ослепительно ярко в сгущающейся тьме.

Зачем? Мною движет уверенность, что если остановлюсь – неизбежно сгину в этих мерзлых листьях и хвойных иголках, что впиваются в мои босые ступни.

Сколько бы я ни бежала, огни не становятся ближе, зато темнота окутывает меня со всех сторон.

Кажется, она замедляет меня.

Проникает внутрь. Слепит, застилая глаза. Душит, облепляя легкие.

В лесу начал нарастать гул, от которого внутренности слепились в дрожащий комок.

Пытаюсь кричать, но издаю только свисты и хрипы.

Падаю, чувствуя, как что-то острое впивается в щеку. Борюсь за каждый вдох и проигрываю все чаще.

Сознание уволакивает в темные глубины, я все еще пытаюсь кричать и вдруг мне это удается.

В следующий момент я просыпаюсь, вскакивая на диване. Сердце вырывается из груди, значит, я живая. Живая! Дыхание сбилось, как после прыжков, но я дышу! Пижама холодной тканью прилипла к спине, руки сжаты в кулаки.

– Снова кошмар?

Поворачиваюсь на звук голоса: это Вика. Стоит у окна ко мне спиной. Махнув рукой на журнальный столик, подруга сообщает:

– Я тебе сделала чай. Твой любимый.

Собрав растрепанные волосы в хвост, сажусь, возвращая связь с реальностью. Это был просто сон. Сейчас я в своей уютной норке, здесь тепло и безопасно. Никакой тьмы, бродячих огней и колючих веток.

Пью горячий напиток с лимоном и имбирем, пытаясь согреться, но это не помогает, холод пробрался до костей и прочно там обосновался.

– Так с Максом все кончено? – Вика так и не повернулась, продолжая разглядывать цветущий жасмин. Впервые он так щедро распустился.

– Думаю, да. Теперь мне нужно пожить некоторое время для себя.

На самом деле, я так завалю себя работой, что и думать забуду о событиях последних дней.

– Сколько можно уже быть одной? Очевидно же, что Виннард не просто так в эту поездку позвал. Тем более, что вы друг другу с первой встречи приглянулись. Это поняли все.

– Ну прям, все. Даже мы этого не поняли, – возразила я. – Знаешь, что самое странное? В ресторане не было того наваждения, что на мероприятии. Безусловно, он очень привлекательный мужчина. Но не настолько, чтобы прыгать к нему на колени. Такое ощущение, что в тот вечер мои тело и разум мне не принадлежали.

Прячусь в шерстяной плед. Меня все равно колотит мелкой дрожью, кажется, придется принять горячую ванну. А что, не самый худший способ провести выходной.

Все мысли устремились к горячей воде с пушистой пеной, куда я с удовольствием заберусь и, наконец, отогрею заледеневшие конечности. Прихвачу с собой бокал красного вина, зажгу пару-тройку толстых свечей…

– Ты сменила замки? – спросила Вика.

– Зачем?

– Затем, что у Макса остались ключи, и он может легко к тебе наведаться!

– Бред, зачем ему это?

– Может, он уже приходил, а ты и не заметила, что папки на столе не так лежат? И ящик приоткрыт.

– Ладно, убедила. Завтра же найму охрану, повешу камеру и наложу на дверь защитное заклинание, – отшучиваюсь, а потом осеняюсь: – Откуда бы тебе знать про папки и ящики?

– Лишь догадки. Кто бы еще мог добраться до твоей печати, если не он?

Пока я обдумывала мог ли Макс опуститься до такого, Мерривальд запрыгнул на диван и потерся о локоть, спрятанный под одеялом. Пришлось-таки вытащить руку и почесать его. Он отозвался благодарным мурчанием и бодался, требуя больше ласки.

– Слушай, мне вот что непонятно, – размышляю вслух, вспоминая увиденное у барной стойки. –  В ресторане Рита и Макс вели себя так, словно очень близки.

– Так и есть. Она по нему давно вздыхает, еще задолго до тебя.

– С чего ты взяла? Они никогда даже не здоровались друг с другом!

– Потому что я помню все, в отличие от тебя, – Вика оставила созерцание жасмина и оглянулась. Мне стало жутко. Это была она, но ее лицо… Оно не выражало абсолютно ничего, как если бы это был манекен.

– Будь добра, объясни уже все по-человечески, – произнесла с осторожностью, потихоньку выпутываясь из пледа. Самый подходящий момент для побега в ванну, чтобы избавиться от озноба и странной компании.

Убежала бы, да только Мерривальд уселся мне на колени, включив свой мурлыкательный двигатель на полную мощность. Моя рука зависла над ним…

…Мой кот не мурлычет.

С недавних пор он сладострастно охает как герой порнофильма. Но не мурлычет.

Не без опаски поднимаю глаза на подругу. Она уже полностью развернулась, устремив на меня немигающий взгляд.

– Ви-ик? Ты ботоксом что-ли обкололась, лицо какое-то…

– Ты как всегда все проглядела, наивная идиотка, – этим голосом можно нарезать стальные бруски.

Она медленно двинулась в мою сторону, плывя по воздуху, точно призрак.

– Кажется, ты не о ботоксе… – скинув с себя плед и кота, я ловко перемахнула через спинку дивана.

– Думаешь, все такие же честные и порядочные, как ты, – жуткий хохот, похожий на звук крошащихся камней. – Проснись уже, глупая ты девчонка. Твоя доброта стоит у всех поперек горла. Очнись! Вернись на землю!

Едкие слова и раздирающий душу смех продолжают звучать так отчетливо, в то время как ее образ рассеивается дымом на ветру. Комната начала таять и отдаляться, что-то безжалостно утаскивало мой уютный защищенный мир в темноту. Опять! Я хваталась сознанием за ускользающую комнату, за все, что создала и берегла, за огромный куст жасмина в горшке. Меня опрокинуло на лопатки и потащило в противоположную сторону, то и дело ударяя головой о воспоминания. А потом вышвырнуло в холодную ночь.

3.2

Я смотрела на тяжелое небо, то самое, которое носит в себе озорные снежинки и никак не решается выпустить их, зная, что они исчезнут навсегда. Сейчас весна, когда успело так похолодать?

Два кошмара подряд. Словно тот Иван, прыгаю из одного котла в другой².

Казалось, тело примерзло к земле, кое-как мне удалось отодрать себя от этой негостеприимной поверхности. Неуклюже поднялась, ноги онемели, спина ныла от долгого ледяного компресса. Наверняка почки мне это еще припомнят.

Огляделась по сторонам: кругом пустынная местность, тонущая в зимней ночи. Зуб на зуб не попадает от холода – легкое пальто и платье совершенно не для этого были предназначены, ох не для этого.

Воспоминания о произошедшем дают мне мощную отрезвляющую пощечину.

Я так и не добралась до дома. Моей последней остановкой были железнодорожные рельсы. Может, они где-то и есть поблизости, но их не видно, как и ярко освещенного моста. И машин. И столбов. Где, черт побери, я нахожусь? И почему совсем не помню столкновения с поездом?

Меня передернуло от видения стремительно приближающегося локомотива. Раз я здесь стою, очевидно, что нас не раздробило. Может, просто откинуло, и, если как следует поискать, я обязательно выйду на место происшествия. Все равно неясно, почему тогда я не помню, как выбиралась из машины? Куда она вообще делась вместе с Мерривальдом, Викой и Виннардом?

Ощупала голову: ни шишек, ни крови не обнаружила. Я умерла? Или это очередной «котел»? Не похоже, тело мерзнет очень даже по-настоящему. Еще меня мучает жажда и почему-то жжет в груди.

И я понятия не имею, что мне делать в этой совершенно реальной, погруженной в темноту степи.

– Мерривальд! – крикнула в темноту. – Вика! Виннард!

Тишина.

Вот если бы я нашла сумку с телефоном, все бы упростилось. Позвонила бы или получила помощь от гугл-карт. Включила бы фонарик, в конце концов.

Без особой надежды блуждала в темноте, дрожа от холода и страха. Продолжала звать своих товарищей по несчастью, но, казалось, меня слышат лишь серые тучи. Подобравшаяся паника протянула свои противно липкие объятия, а я отпихнула ее решимостью найти Мерривальда. Если он не слышит мой голос, то должен услышать хотя бы ментальный призыв. Через него я узнала бы, где остальные. Жаль, что мы не успели попрактиковаться…

Не представляю, как это делается, просто сосредотачиваюсь на его образе, на глазах, голосе, теплой шерсти. Собираю в тугой комочек всю свою любовь, беспокойство о нем и выстреливаю ментальной сигнальной ракетой.

Жду. Никакого ответа. Жив ли он? Может, его ранило, и он лежит без сознания, потому не слышит меня.

Повторяю призыв, вложив в него еще больше заряда из любви и воспоминаний.

Ничего.

Никого.

Отчаяние уже накрывало меня, я побежала вперед, застревая каблуками в земле. До саднящего горла упорно звала своих спутников. Ледяной воздух протыкал разгоряченные легкие морозными иглами. Грудную клетку так жгло, словно я пробежала уже десятикилометровый марафон. Но я не остановлюсь, пока могу сделать еще хоть шаг. Пробегу эту степь вдоль и поперек, чтобы найти хоть что-нибудь!

Вскоре начала спотыкаться и падать, и такой естественный процесс, как дыхание, стал мучительным. Пора признать: мои старания бесполезны. Мне придется провести одинокую ночь прямо здесь.

И все же, что-то здесь не так. Наш город окружен лесами, а под тем мостом обширных степей и подавно не было!

Страх берет надо мной верх. Моя хваленая выдержка теперь ничего не стоит – как выяснилось, она годилась лишь для решения рабочих проблем. В условиях борьбы за жизнь от нее никакого толку.

Мерривальд и Вика были единственными ниточками, которые держали меня у пропасти отчаяния, но и они оборвались. Насколько внимательнее мы бы были к своим близким, если бы знали, какие прощания – последние.

Словно дырявый мешок, из которого высыпались все надежда и силы, обреченно падаю обратно к погибшей траве и думаю, что погибну тоже. От чувства вины, от боли, от ужаса. И от пронизывающего холода. Посмотрела на свой наряд и почувствовала себя идиоткой, которая вырядилась с непонятными надеждами, которым никогда не суждено сбыться.

Почему-то именно вид разорванных колготок разрушил плотину, за которой бурлило мое отчаяние. Ее прорвало, меня начало сотрясать от рыданий.

Легла на землю и, свернувшись калачиком, просила ее принять меня. Хотела, чтобы она разверзлась и забрала меня к себе, засыпав песком, камнями и сухой травой мою огромную кровоточащую рану. Я была готова умереть прямо здесь, будучи уверенной, что потеряла все.

Глубоко погрузившись в страдания, поняла, что не одна, когда было слишком поздно. Надо мной возвышалась темная фигура, практически неотделимая от ночи. Склонившись, она изучала меня. А затем фыркнула, обдав лицо легким ветерком и крохотными капельками.

Стараясь не провоцировать существо, я начала медленно отползать. Оно шагнуло вперед и толкнуло меня в лоб.

Это же лошадь!

– Конь, вообще-то.

Говорящий… или это я такая вся из себя заклинательница зверей. Украдкой вытерла влажное лицо.

– Кто ты и что ты здесь делаешь?

Я медлила с ответом. Туман вокруг коня рассеялся, животное слегка повернуло голову и посмотрело на меня темным глазом. К чему увиливать, он либо поможет мне, либо… Что-то я слабо представляю, что конь может хладнокровно меня убить. И все же.

– Меня зовут Эрика. Часом раньше мое «здесь» было в совершенно другом месте. Сейчас, должно быть, я где-то недалеко от города. Мы ехали по мосту, а потом чуть под поезд не попали. Или попали.

– Интересно.

А по тону и не скажешь.

Поймала себя на том, что веду диалог с ним как само собой разумеющееся. Обняв колени, смотрела снизу на этого исполина. Знаю, что существуют крупные лошади. Но этот… Целый динозавр. Его копыта били землю в полуметре от меня. Не понимаю, что его так рассердило.

– Ты пойдешь со мной, – заявил он, затем тряхнул головой и продолжил уже мягче. – Я предлагаю тебе пойти со мной. Ну, или… – мотнул головой на голую степь.

– Куда ты меня отведешь? – спросила, поднимаясь с земли и отряхивая одежду. Пойти с ним – самое логичное решение. Не замерзать же мне здесь насмерть.

– К себе, разумеется, – он пошел вперед, не оглядываясь.

– Нет-нет, никаких «к себе»! Мне нужно найти своих спутников. Они, скорее всего, ранены, им нужен врач! В какой стороне рельсы? – оглядываюсь по сторонам.

– Рыси? В моих прериях они не водятся.

– Да нет же, рельсы. По ним поезда ходят.

– А, рельсы…

Я успела обрадоваться, что они здесь где-то рядом, как конь закончил:

– Не понимаю, о чем ты, – он остановился, подозрительно глянул на меня и продолжил свой путь.

У меня действительно не было выбора, я устало поплелась позади, проклиная свою обувь.

– Мы идем туда, где тепло и светло. И людно, – успокоил конь, расценив мою медлительность как недоверие к нему.

– Хорошо, – только и могла вымолвить я.

3.3

Не знаю, сколько мы так шли. Впереди не виднелось ни огонька, значит, до теплого и людного места мне еще терпеть и терпеть. Конь не спешил, но на каждый шаг его почти двухметровых ног приходилось десять моих. В конце концов, я попросила его остановиться, чтобы передохнуть. До его прихода я тут уже успела интенсивно позаниматься кардионагрузкой, разыскивая хоть кого-нибудь. Мне даже пришла мысль снять туфли и пойти босиком, только я вмиг отморозила бы и без того измученные ноги.

Чтобы почувствовать хоть какую-то жизнь, кроме своей собственной в этой густой темноте, я заговорила с конем снова:

– Мое имя ты знаешь. А тебя как зовут?

Конь стоял спиной, точнее, крупом ко мне и молчал. Он был не вороной, как мне показалось сначала, а темно-серый, в светлых яблочках. Я уже успела пожалеть о том, что задала вопрос, как он ответил:

– Арнел. И это не яблоки.

Я услышала это так четко и громко, что поняла – он тоже говорит в моей голове.

– Что значит «тоже»? Кто еще говорит в твоей голове?

– И ты читаешь мои мысли? Да вы хоть ноги вытирайте, прежде чем заходить ко мне в голову!

– Значит, никого не пускай туда. Отвечай на вопрос. Что значит «тоже»?

Он развернулся и уже надвигался на меня своим огромным мощным телом. Я не шелохнулась и твердо встретила его приближение.

– У меня был… есть кот. И со вчерашнего дня мы понимаем друг друга.

Конь навострил уши, нервно перебирая передними ногами.

– Садись мне на спину. А то мы и к завтраку не доберемся.

С сомнением встретила его предложение. Его спина была так высоко, что я едва дотягивалась до нее, даже подняв до предела руки.

– На твоей спине я смогу оказаться только с помощью лестницы, Арнел.

Конь выпустил возмущенное облачко пара, и это невероятно красивое и гордое животное опустилось в поклоне передо мной.

– Никакой это не поклон. Вы, люди, такие зацикленные на себе. Залезай.

С самого начала было понятно, что у меня ничего не выйдет. Без седла, стремян, в узкой юбке мне даже ногу на него не закинуть. Потопталась в раздумьях и приняла непростое решение, единственное в данной ситуации. Нехотя рассталась с теплым пальто и на всякий случай спросила, зная о нелюбви мустангов ко всей этой атрибутике для наездника:

– Ты не против, если я положу тебе на спину пальто?

– Зачем?

– Чтобы…Чтобы не натирать ни себя… ни тебя.

– Хорошо, делай, что нужно, да побыстрее! Сколько мне еще так стоять?

Расправив пальто на гладкой спине, попробовала сесть боком. Как ни старалась, допрыгнуть так и не смогла. Как я и боялась, узкое платье не позволяло мне перекинуть ногу через спину. Попыталась сделать на нем соблазнительный разрез, но ткань встретила мои попытки сопротивлением. Тогда я смело задрала платье до пояса и не без усилий покорила-таки этот Эверест. Сняла с шеи шаль и, расправив ее, плотно укуталась, завязав на спине узлом. От всех этих движений в груди заболело еще сильнее, чем прежде.

Арнел поднялся и тряхнул роскошной гривой, хлестнув меня по лицу.

– А держаться ты не будешь что ли? – насмешливо осведомился он.

Как-то даже уже привычно, что в моем сознании то коты шантажируют, то гордые кони насмехаются. Я закрепилась на животном всеми конечностями: обняла широкую шею руками, ногами вжалась в бока, кое-как обхватив сильную спину.

– Я готова!

– Неужели?

Он приподнялся на дыбы и сразу сорвался в галоп. Меня начало мотать, я подпрыгивала на спине, не в силах удержаться. Скользящее пальто больше мешало, нежели помогало.

– Пожалуйста, можно помедленнее? – почти сразу взмолилась я.

– Мы и так еле ползли до этого. Я не намерен идти всю ночь! – тем не менее, он перешел на шаг. – Ты никогда не ездила на лошадях?

– Только в детстве. На пони.

– Что такое «пони»?

– Маленькая лошадка.

– Все лошади меньше меня.

– Еще меньше. Меньше самой маленькой лошади, что ты видел.

– Жеребенок?

– Пусть будет так, – что толку ему объяснять, все равно не поверит.

Некоторое время мы спокойно шли, как он спросил:

– Ну что, привыкла?

– Думаю, да.

– Теперь держись ногами изо всех сил и чувствуй ритм, двигайся со мной. Если ты будешь прыгать на моей спине, больно будет нам обоим.

Уж лучше бы я пошла пешком! Он снова ускорился и, несмотря на то, что я вцепилась в него, как детеныш обезьяны за свою маму, меня все равно бултыхало в этой увеселительной поездке. Я и думать забыла о ритме. Пальто не выдержало такого темпа и сбежало. Теперь ноги нещадно терлись о потную шкуру.

Когда грива не лезла мне в лицо, я вглядывалась в темноту, пытаясь запомнить ориентиры, но не нашла ничего, что помогло бы мне в этом. Поэтому когда Арнел перешел на рысь, снижая скорость, я радостно приподнялась, ожидая увидеть хоть какую-то цивилизацию. И людей, которые поделятся со мной теплой одеждой.

Подобие цивилизации я и увидела. Домики, похожие на большие норы, были разбросаны у подножия холмов. Это Шир?³ Я думала, что спаслась, а меня привезли то ли к дикому племени, то ли к сектантам, отвергающим блага современного мира.

3.4

Мы уже подходили к границе лагеря, как створки самого большого дома раздвинулись и выпустили длинноволосого мужчину. Он бежал к нам с радушной улыбкой.

– Арнел, какой ты обходительный, оказывается! Все, отдавай мне прекрасную деву.

– С превеликим удовольствием.

Мужчина быстро оказался у моих ног и пристально уставился на них. Глаза вытаращил, судорожно сглотнул. Вид открывался, наверное, захватывающий: колготки с кружавчиками, по которым побежала не одна стрелка, элегантная туфля с застежкой на лодыжке. Сей образ раскрепощенной девы завершало выглядывающее из-под задранного донельзя платья нижнее белье.

Неловко, конечно, но меня больше тревожила резко накатившая слабость, грозящая потерей сознания.

– Ты хотел избавить меня от ноши, Арнегаст, – молвило мое временное транспортное средство.

– Да… да, конечно.

Мужчина, наконец, прервал созерцание моих ног и предложил руку.

– Прости, я никогда прежде не видел… такую… такую девушку… в… таком…

– Прощаю, но чтобы слезть, мне понадобится больше, чем одна рука, – оборвала его страдания с подбором слов.

– Арнел, нагнись, – конь не отреагировал, тогда мужчина добавил: – пожалуйста.

Конь нагнулся и Арни… (как там его?) подхватил меня за подмышки, как перышко. Оказавшись на земле, я немедленно опустила юбку. Ноги совершенно не слушались, казалось, они так и застыли «колесом».

– Да ты ледышка, скорее, проходи ко мне в дом.

Я сделала пару неуверенных шагов своими новыми ногами. Может, в другой раз, все и получилось бы, а сейчас мое тело было таким слабым, я отдала последние силы бешеной скачке на коне. Хотелось упасть прямо здесь. Заметив это, мужчина без церемоний поднял меня на руки и понес к дому.

– Кстати, меня зовут Арнегаст.

– Эрика.

Пригревшись в чужих объятиях, почувствовала себя такой защищенной, что меня мгновенно разморило. Только жгучая боль не давала полностью расслабиться. Приложила руку к груди. Мокро. С ужасом уставилась на окровавленные пальцы.

– И, кажется, мне нужен врач, – на удивление спокойно сказала, показав кисть своему спасителю.

Мужчина ахнул и ускорил шаг.

В доме было тепло и довольно-таки светло благодаря печи с открытым огнем по центру.

– Ливада, свет мой, позови Кенази.

Женщина обернулась и застыла, увидев меня. Ее миловидное лицо исказила гримаса неприязни. Судя по всему, я расслаблялась «в объятиях» у ее мужчины.

– Спасибо, дальше я сама, – заворочалась в сильных руках.

– Нет, сама ты уже набегалась.

Он аккуратно положил меня на широкую низкую кровать.

– Ливада, зови Кенази! Пожалуйста, поторопись.

Недовольно хмыкнув, девушка не спеша вышла, оставив меня в совершенной уязвимости перед мужчиной, сидящим на корточках рядом с кроватью.

– Давай пока посмотрим, насколько все плохо. Сама снимешь или мне? – кивнул на грудь.

Размотала шаль, от платья избавляться не спешила. Ткань противно липла к мокрой ране. Да и раздеваться перед незнакомцем, несмотря на недавний стриптиз на коне, было как-то некомфортно.

– Может, подождем Кенази? И вообще, мне уже гораздо лучше… – слабо запротестовала я.

– Детка, у тебя одежда в крови. Раздевайся. Кенази придет и сразу приступит к делу.

– А твоя жена… Что она подумает, увидев тебя с чужой полуголой девушкой?

– Что ей нужна срочная помощь.

– Не такая уж и срочная, раз я спокойно сижу и говорю с тобой, – я одновременно хотела, чтобы мне помогли, и в то же время ужасно боялась.

Он выдохнул с гневным рычанием и поднялся на ноги.

– Ладно, – сказал он так смиренно, что я немного успокоилась. – Ты не оставила мне выбора.

Прежде, чем успела что-то сделать, он резко нагнулся и, бережно отлепив ткань от раны, разорвал верх моего прекрасного платья. Пуговицы со спины полетели в разные стороны, ударяясь обо все подряд в этой тесноте. Я ахнула и моментально прикрылась руками.

– Да что ты…

– Я не могу идти на поводу у твоей стеснительности! Ты истекаешь кровью. Твое тело ранено и нуждается в лечении. Краснеющие щечки прибереги на потом. Опусти руки.

Хорошо, представлю, что он врач. Опустила одеревеневшие руки и чуть не закрылась ими обратно, таким потрясенным взглядом Арнегаст впился в мою грудь. Бюстгальтера, что-ли никогда не видел? Я окинула взглядом перья в его черных волосах, ожерелье из чьих-то зубов поверх туники с длинной бахромой на рукавах и почти первобытного вида жилище. Да, пожалуй, не видел.

– И кто из нас теперь краснеет щечками? – старательно храбрилась я.

– Посмотри на себя.

Что-то в его голосе неприятно меня насторожило.

3.5

Опустив взгляд, увидела на груди ожог размером с блюдце и рваные раны вокруг него. Волдырь уже лопнул, кожа разодрана в лохмотья и сочится кровью и сукровицей. Меня замутило, и я откинулась на кровать. Да уж, пуш-ап не идет ни в какое сравнение с такой «красотой».

– Кенази здесь, – донесся холодный голос со стороны двери.

– Прекрасно. Ливада, подготовь западный домик. Ей нужно будет где-то жить после лечения.

Ливада молча ушла, а ко мне подошел старец в длинном рыжем балахоне, расшитом перьями и мехом. Его лицо было испещрено нарисованными белыми линиями в виде шрамов. Распущенные белоснежные волосы сдерживает толстыйхайратник⁴ со свисающими до бровей бусинами.

Его первой реакцией на меня были глаза, распахнутые в ужасе. Как бы то ни было, он быстро совладал с собой и, жестом прогнав Арненаста, сел на мою постель.

– Кто тебя так изувечил, несчастное дитя?

– Никто, по крайней мере, я об этом не знаю, – еле-еле ответила сквозь подступающую тошноту.

– Твои глаза… они… – целитель провел ладонью вокруг моего лица.

– Да, немного ярче, чем нужно… – думала, «половина моего лица» осталась на подушке безопасности. Видимо, остатки макияжа поплыли от слез.

– Нет, они… ужасны… И шея. Тебя пытались убить?

Инстинктивно поднесла руки к шее. Меня чуть не переехал поезд, но совершенно точно никто не «пытался убить». Я бы такое запомнила. Бешеный Макс не в счет.

Кенази посмотрел на меня с сочувствием:

– Как ты попала к нам?

– Я понятия не имею, как я… и где… – мое состояние и полуголый вид не очень располагали к общению с незнакомыми людьми.

– Кенази, оставь расспросы, приведи ее сначала в порядок, – донесся голос моего спасителя.

Надо мной нависли узловатые ладони колдуна с широко расставленными пальцами. Он закрыл глаза и что-то мычал себе под нос, затем резко вскинулся и нагнулся к своему мешку, который положил у ног.

Старик передал Арнегасту несколько баночек с сушеными травами и распорядился зажечь целебное пламя. Через несколько минут хижина наполнилась густым пахучим дымом. Мне дали глиняную кружку с каким-то напитком. Я с сомнением глянула на нее.

– Тебе это поможет расслабиться и уснуть, пока я займусь тобой. Не бойся, здесь только травы.

Наркотики и яды тоже делают из трав. Усыпят меня, потом разделают на шкуру и органы! Откуда мне знать, кто эти люди и что они задумали?

– Я потерплю, спасибо.

Мужчины переглянулись.

– Хорошо, как скажешь. Только не двигайся.

Кенази достал предметы, отдаленно напоминающие пинцет и скальпель, и поднес к моей ране. Скальпель?!

– Стойте! Это же ожог! Что Вы там резать собрались?!

– Кто из нас лекарь – ты или я?

– Вы, но…

– Лежи спокойно, дитя. Это не совсем ожог, – Кенази склонился было обратно ко мне.

Я снова закрылась руками. В самом деле, не дадут спокойно отдаться лечению!

– А простерилизовать? Вы мне инфекцию занести хотите?

– Что сделать? – колдун сдвинул мохнатые брови.

– Инструменты… Спиртом обработать, – ну и глупость сморозила, – или в кипяток опустить, или хотя бы огнем прокалить.

Вот уж не знаю, откуда у людей, живущих в норах, стальные хирургические инструменты, но бдительность терять нельзя. Мужчины снова озадаченно переглянулись. Видимо, не привыкли к таким придирчивым пациентам. Затем старец улыбнулся почти беззубой улыбкой:

– Мозговитая какая. Девочка, мне сто три года. Через меня прошло столько раненых, что тебе и не снилось. И все живы. Если бы я был плохим лекарем, наш великий хранитель не позволял бы мне лечить его людей.

Кем бы ни был этот Кенази, не стоит поднимать ему нервы перед тем, как он будет меня кромсать. Включаем режим Эрики-дипломата.

– Невероятно! По Вам и не скажешь, Вы выглядите на шестьдесят, – улыбнулась. – Я не сомневаюсь в Ваших безусловных талантах, но поймите, у меня слабое здоровье… И любая зараза легко захватывает мое тело. Обработайте инструменты. Пожалуйста.

Видимо, сработало, мужчины отошли и начали что-то обсуждать, то и дело бросая на меня подозрительные взгляды.

Тем временем я приподнялась на кровати и осмотрелась. Аскетичного вида жилище, в котором есть только необходимое: что-то вроде комода из грубо выделанного дерева, полки с посудой и какими-то банками, ящики с овощами, подвешенные пучки трав, подушки на полу и кровать, которая подо мной. По центру дома печь с открытым огнем, около которой стоит небольшой стол с деревянными скамейками по обе стороны. Стены увешаны оберегами с перьями, похожие на ловцов снов. Эти люди напоминают индейцев, которых я видела только в кино и на картинках. Мне казалось, что они живут более примитивно. А эти какие-то продвинутые! С другой стороны, откуда в нашем регионе, где нет даже степей, такие племена? Может быть, это сектанты-отшельники? В любом случае, выбор у меня не велик. Либо довериться, либо идти обратно в степь.

– …надо было насильно влить в нее твой отвар! Спала бы и не брыкалась, пока ты ей жизнь спасаешь, – Арнегаст уже не раз, наверное, пожалел, что со мной связался.

Они обработали огнем инструменты, я покорно легла и терпела шаманские манипуляции. Как ни странно, боль была довольно-таки слабой. Каково же было мое изумление, когда Кенази показал зажатый в пинцете окровавленный бронзовый лепесток.

– На тебе был путешественник, да?

– Что это значит – «на мне»? Я похожа на ездовое животное?

– Это украшение с фиолетовым камнем, – пояснил он.

– Верно, был. Был? А куда делся?

– Вонзился в тебя маленькими осколками. Я вытащил только один, их еще по меньшей мере семь. Этот был на поверхности, остальные глубже.

– Постойте, Вы сейчас говорите, что кулон взорвался на мне?

– Ты использовала его неосмотрительно, и он не выдержал нагрузки.

– Про какую нагрузку Вы говорите? Меня хотели убить?

Я не верила. Не мог же Виннард соблазнить меня, а потом подарить кулон, чтобы уничтожить? Как-то слишком изощренно.

– Твои разговоры мешают мне работать. А когда я доберусь до глубинных осколков, мешать будут еще и твои крики. Боль будет нестерпимой. Поэтому все же выпей отвар, а когда очнешься, наш хранитель, – колдун кивнул на Арнегаста, – все тебе объяснит. Если сочтет нужным.

Оценивающе посмотрела на своих спасителей. Вроде не выглядят они так, что хотят от меня избавиться. Хотели бы – давно бы это сделали.

– Хорошо, я согласна.

Травяной напиток оказался приятным на вкус, там был явно какой-то особый состав. Запах чего-то, очень напоминающего мяту, перебивал все остальное. Приятное тепло разлилось по всем клеточкам, они с радостью поддались действию настоя, и я почти моментально обмякла. Хотела повернуться на бок и устроиться поудобнее, но мне не дали. В удивлении открыла глаза и наткнулась взглядом на сведенные кустистые брови, а перед ними (простерилизованные!) инструменты. Можно спать спокойно.

3.6

Первое, что я почувствовала, был умопомрачительный запах жареной рыбы с пряностями. Из-под прикрытых век оценила обстановку. Я все в том же земляном доме. Женщина у печи готовила завтрак. От этого шкворчащего звука слюнки потекли.

Тело пело от переполняющей его энергии. Не могу вспомнить, когда в последний раз так хорошо высыпалась. С бодростью вернулась и уверенность, что все беды мне по плечу, главное, наполнить желудок.

Встала с кровати, на что та тихонько скрипнула.

Женщина моментально обернулась:

– Поднялась? Ну, как себя чувствуешь? – от вчерашней недоброжелательности почти ничего не осталось.

– Спасибо, замечательно, – прикоснулась к груди, там все было обмотано, платье и нижнее белье все-таки сняли, заменив их балахоном из плотной ткани. Надеюсь, это сделала Ливада, а не ее муж или вековой старичок. – Я спала на вашей кровати? Где же спали вы?

– За нас не переживай. Мы люди неприхотливые, – ловко перевернула рыбу и капнула на нее густой соус.

– Я очень вам благодарна. За все.

– Отблагодаришь позже. Есть у меня идеи на этот счет. Голодная, небось?

– Зверски, – призналась я.

– Еще бы, два дня спать. Значит, на поправку пошла. Наш Кенази любую хворь вылечит. Сейчас закончу и займемся твоей раной, пока рыба остывает.

То есть как два дня? Выглянула за дверь, солнце уже клонилось за горизонт, люди готовились к общему сбору: мужчины разводили в центре деревни костер, дети и женщины рассаживались на бревна вокруг него. Теперь понятно, почему «на завтрак» готовили рыбу. Вернулась в дом, намереваясь помочь Ливаде с ужином и узнать подробности о том, что произошло после моего отключения. Она отмахнулась, указала на кадку с водой с предложением освежиться и смыть, наконец, эту устрашающую краску вокруг глаз.

Пока я с наслаждением плескалась в теплой воде, хозяйка поставила большое блюдо с дымящейся рыбкой в центре стола, глиняные кружки и кувшин с напитком. Мне уже и этого было более чем достаточно, а она добавила еще лепешки, завернутые в полотенце, сыр, нарезанный крупными ломтями, и печеную тыкву.

– Иди-ка сюда ближе к свету, давай посмотрим на тебя.

Послушно села около печи и сняла свой балахон. Ливада размотала повязку и собралась отклеивать ткань от раны. Я напряглась в ожидании болезненного отдирания присохшей материи, но она отошла на удивление легко. Оказывается, там все было щедро пропитано мазью. От рваной раны не осталось и следа, как и свидетельств, что из меня вытаскивали осколки кулона.

– Как рана так быстро зажила? Даже шрамов нет! – спросила женщину.

– Это все мази-Кенази, – усмехнулась Ливада. – Ну и ты удивительно легко лечишь саму себя. Только что с твоими глазами?

– Да что с ними не так? У вас есть зеркало?

– Конечно, есть, дикари мы что-ли какие? – Ливада достала из шкафа зеркало и мягкую тряпку, чтобы вытереть глаза и снять остатки жирной мази. Посмотрев в зеркало, в ужасе отпрянула. Глаза обрамляли насыщенные темные круги. Они выглядели словно болезненные синяки, но я не припоминаю, чтобы на мне было так много косметики, или что меня кто-то бил. Как я ни старалась, избавиться от них не удалось. Кажется, вид панды намертво приклеился ко мне. Нужно будет проконсультироваться с местным лекарем.

Пока я вытиралась, хозяйка дома дала мне чистую одежду: тунику с вышивкой, длинную юбку, теплую шерстяную накидку с бахромой и мокасины с мехом внутри.

– Вот, переодевайся. Пока ты отсыпалась, жители поделились с тобой одеждой.

– Я очень благодарна вам за все, Ливада, – это была чистая правда, не представляю как бы отправилась в спасательную миссию по холоду в своей прежней одежде.

– Перестань ты уже. Свою одежду будешь стирать сама. А сейчас идем ужинать.

Я села на скамью, примыкающую к деревянному столу. Мне пришлось сцепить руки в ожидании, когда хозяйка присоединится ко мне, иначе накинулась бы на еду без нее. Интересно, все индейцы балуют себя деревянной мебелью? Стол ровный и гладкий, не под стать кочевым племенам. А это что? На основании большого пальца красуется мощный укус. По размеру похоже на кошачью челюсть. Мерривальд? Больше некому. Когда же он успел? А, главное, за что?

Сняв с огня посуду, Ливада вынесла ее на улицу, и я услышала шипение раскаленного металла в воде. Когда она вернулась, то устроилась напротив меня, подогнув ногу под себя и, ухмыльнувшись, сказала:

– Ты что, меня ждешь? Ешь, не стесняйся.

Я была слишком голодна, чтобы возиться с рыбными костями, поэтому сначала успокоила желудок лепешками с сыром. Закусила нежнейшей медовой тыквой и, прожевав, сказала:

– Никогда не ела ничего вкуснее.

– Скажешь тоже, – ей явно было приятно. – Ну, Эрика, расскажи, что привело тебя к нам?

– Арнел меня к вам привел, – пожала плечами.

– Про это тоже расскажи. Как так вышло, что ты можешь говорить с животным хранителя?

Размышляя над ответом, запила сухомятку чем-то вроде компота из сушеных ягод, положила себе на тарелку пару рыбин. Затем подперла подбородок и ответила единственное, что пришло на ум:

– Я не знаю. Это все чья-то ошибка. Или наоборот злой умысел. Сама я сюда точно не собиралась и пока не разобралась, что творится.

– А что было до этого?

– Я ехала домой… С друзьями и котом. Мы попали в аварию, и вот я здесь.

– Аварию?

– Да, наши машины съехали с моста, а потом на нас несся поезд… – воспоминания о страшном завершении вечера больно резанули. – И я очнулась в степи, совсем одна.

– В прериях.

– Что?

– Это Лэбронские прерии, а не степь.

– В первый раз слышу. Что это за место? Где оно?

– К западу от реки Мектигванн. Арнегаст тебе потом все объяснит. Это его обязанность, а не моя.

– Пожалуй, мне пора, – поднявшиеся на поверхность воспоминания отбили всякий аппетит.

– Куда?

– Искать моих друзей. Да и вас больше обременять не хочу.

– Сейчас уже поздно. Прерии огромны, не зная местности, ты снова потеряешься. Завтра утром решим, что делать. Ты наелась?

– Да.

– Тогда пошли, провожу в твой дом. Арнегаст требовал, чтобы ты оставалась у нас, пока была без сознания. Но ясно же, что ты уже в порядке.

3.7

Весело полыхающий костер собрал вокруг себя мирно беседующих жителей. Не было шаманских плясок и песен, как я ожидала. Они просто наслаждались вечерним отдыхом и обществом друг друга. Одни стояли и задумчиво смотрели в небо, другие сидели, укутавшись в шерстяные одеяла. Идиллия. Из которой я выпадаю своей нервозностью. Где я?! Пока из всего услышанного могу предположить одно – я попала в какие-то прерии с помощью кулона. Разве такое возможно? И почему мы разговариваем на одном языке?

Меня прошиб холодный пот.

Если я здесь и каким-то чудом спаслась, то что стало с Мерривальдом, Викой, Виннардом, Максом, Ритой… Неужели они все…

– Идешь? – Ливада тронула меня за локоть. – Или, хочешь, можем пойти к костру?

Да какой костер, мои друзья наверняка погибли, а я сижу в Лэбронских прериях, согретая и накормленная! И тут во мне впервые ожил какой-то неконтролируемый гнев, он был спровоцирован мной, но принадлежал не мне. Он отравлял разум, разъедал изнутри.

– Я бы лучше поговорила с Арнегастом! – заявила я, краем сознания поражаясь собственной же грубости.

Ливада уперла руки в бока и осуждающе цокнула языком.

– Эрика, у хранителя полно забот. Он и так сильно рисковал, тебе помогая. Я передам ему, чтобы пришел к тебе, когда сможет.

Они так боятся потревожить своего хранителя. Может, еще и поклоняются ему. Точно сектанты. С образом жизни прогрессивных индейцев.

– Поймите, я не могу так долго ждать! Прошло два дня, вдруг мои друзья умирают в ваших сте… прериях!

– Арнегаста здесь нет. И монстра его тоже нет. Я ничего не могу с этим сделать. Иди отдыхай, завтра насыщенный день.

Она с подозрением на меня посмотрела и мягко подтолкнула в нужном направлении. Мне хотелось сбить ее с ног и бежать на поиски, и в то же время я понимала, что это глупо. Свой путь сюда помню лишь приблизительно, и ногами мне такое расстояние не пройти. Поэтому усилием воли я потушила ярость и смиренно последовала за женщиной.

Мое новое жилище было гораздо меньше прежнего, его обстановку составляли лишь кровать, маленький шкаф и открытая печь по центру. Ливада развела огонь, выдала мне шерстяной плед и, наказав поддерживать пламя, оставила в одиночестве.

Сна не было ни в одном глазу, тело бурлило энергией, я бы отправилась в поисковую экспедицию прямо сейчас. Снова попробовала связаться с Мерривальдом, никакого ответа не получила. Цеплялась за слабую надежду, что если уж случилось какое-то необъяснимое чудо и меня перенесло сюда, то и всех остальных эта сила тоже спасла, просто раскидала нас по разным местам. Очень хочется в это верить.

Судя по абсолютной тишине, жители деревни разошлись по домам. С тоской подумала о собственном доме и привычной жизни. Смогу ли я вернуться когда-нибудь? Мы каждую неделю созваниваемся с мамой, как же она будет волноваться, когда я не отвечу на звонки. Наверняка бросит все и приедет на мои поиски. И обязательно выйдет на информацию об ужасной аварии на железной дороге. Ох, мама… Как бы я хотела предупредить тебя…

Мне никак не удавалось заснуть, и я решила сместить нагрузку с возбужденного мозга на мышцы. Простейшие приседания и планка чуть не добили меня, поэтому я благоразумно еще раз сместила нагрузку. На желудок. Вкуснейшая рыба и прохлада ночи разморили меня, и я задремала.

– Проснись, какая же ты соня! – будильник звонил голосом Ливады.

Как холодно! Спряталась под одеяло с головой.

– Замерзла? Дрова прогорели, а огонь не терпит такого невнимания. Я принесла тебе воды и завтрак, но впредь этим заниматься будешь сама. Приводи себя в порядок и идем работать. Нахлебников у нас здесь нет. Жду тебя у главного костра.

– Когда я поговорю с Арнегастом?

– Он ушел, – донеслось до меня уже снаружи.

То не пришел. Теперь уже ушел. Мне что, стоять около их дома и караулить его? В любом случае, сидя здесь, дело с места не сдвинешь. Пока придется играть по их правилам.

День завертелся в самых разных поручениях. Ливада хотела найти мне дело, благодаря которому я буду полезна деревне. Она усадила меня среди других девушек неподалеку от главного костра и поручила им обучить меня шитью. Как она сказала, приближается весна, а значит, им пора подготовить летние домики для переезда на холмы. Они были чем-то вроде трансформеров из кожи – в сложенном виде представляли собой волокушу, туда жители положат свои вещи. Потом прибудут на место, раскроют палатку и дом готов. Меня сильно смущало, что здесь весна только приближается, потому что пару дней назад я была уже в апреле. Ничего уточнять я не решалась, на меня и так все косились с подозрением.

Сначала мне показали, как вышивать орнаменты на ткани с помощью ниток и крашеных бобов. Такому за пару часов не научишься! И я это доказала. Тогда меня мягко перенаправили чинить старые палатки и собирать новые. Что может быть проще – поставить заплатки, сшить несколько полотен между собой. И вновь пальцы меня будто не слушались. Я была слишком медленной, нитка все время путалась, а швы получались неаккуратными. В общем, швейное мастерство – точно не мое призвание. Мастерицы молча переглядывались, явно дивясь моей криворукости.

После очередного провала ко мне подошла Ливада и спросила:

– Скажи, чем ты можешь нам помочь? Как положено, а не так, чтобы потом за тобой все переделывали.

Задумалась. Организация праздника им здесь точно не требуется.

– Возможно, я могла бы помогать на кухне? Я немного разбираюсь в продуктах и специях.

– Отлично. Тогда пошли, не будем тратить время.

– Арнегаст еще не пришел? – знаю, испытываю ее терпение, но куда деваться?

– Нет, – последовал ожидаемый ответ.

Как я поняла, в отсутствие Арнегаста, всем здесь заведовала Ливада, которую жители уважали и любили, поэтому не перечили.

Женщина привела меня в большую палатку, внутри напоминающую столовую с четырьмя столами, и познакомила с девушкой по имени Патрина. Насколько я поняла, у этого племени принято готовить еду на всех, что, несомненно, удобно для охотников и мастеров, которые весь день заняты. Патрина работала поваром в этом «заведении» и сразу расположила меня к себе хотя бы тем, что проявила больше дружелюбия, в отличие от остальных жителей, демонстративно обходящих меня стороной.

Патрина предупредила, что трудовой день начинается с рассветом и сразу же поручила мне мытье и чистку овощей, а после этого заняться грязной посудой. В общем, работа началась без собеседования и обучения.

Часть 4. Под подозрением

4.1

Терпеть все это давалось мне с большим трудом. Плохо контролируемый гнев то и дело овладевал мной, и я частично давала ему выход, когда резала овощи или бросала поленья в огонь. Мне неоткуда было ждать помощи, я не знала как и куда бежать. Я даже не могла как следует вынашивать план о побеге, боясь, что Арнел залезет ко мне в голову. Но все равно не оставляла попыток связаться с Мерривальдом, каждое утро и каждую свободную минуту совершая ритуал призыва.

Все старания были напрасны.

Большую часть дня я проводила на кухне, а вечером гуляла вокруг поселения, надеясь на вспышку озарения, которая подскажет, что же делать дальше. Потом я приходила в загоны с домашним скотом. Мне очень полюбились задорные козочки и прекрасные лошади. Они тепло приняли меня и не бросали опасливых взглядов. Человек, который за ними приглядывал, предложил мне просто так не мотаться у него под ногами и помочь, раз уж я все равно здесь. Так я стала еще ухаживать за животными и иногда чистить загоны. Все лучше, чем сидеть без дела.

На третье утро я подошла к Патрине, и, увидев, что та натирает мясо травами, влезла с предложением:

– Патрина, ты знаешь что-нибудь про маринад? – получив отрицательный кивок, продолжила, радуясь, что не совсем неумеха среди них всех, таких рукастых: – Если мясо сначала вымочить в чем-нибудь кислом, а потом запечь на огне, оно получается очень нежным, сочным и приобретает потрясающий вкус. Давай сделаем?

Я показала Патрине, как делать маринад из кисломолочного напитка, отдаленно напоминающего кефир, с добавлением специй, лука и чеснока, и на следующий день она передала восторги жителей по поводу нежнейшего и очень вкусного мяса. Так я начала раскрывать ей всемирно известные секреты готовки и делилась рецептами простых блюд, которые реально приготовить в этих условиях.

На четвертый день Патрина, похвалив мои знания и опыт, сказала, что у нее есть для меня особое задание. Предвкушая приготовление нового блюда, я не ожидала, что меня приведут к столу снаружи, на котором лежало мертвое тело козы с уже разрезанным брюхом.

– Ты наверняка умеешь разделывать?

Лишь мельком глянув на окровавленное тело несчастного животного, которого вот только вчера кормила и гладила, я убежала за угол. Исторгая завтрак, с ужасом поймала себя на мысли, что наравне с отвращением от увиденного, часть меня ликовала и хотела продолжить начатое кем-то истязание козы.

Сославшись на недомогание, я отправилась к Кенази. Раз уж Арнегаста мне не поймать, попытаю счастья у лекаря. Он дал отвар из мяты и ромашки, но на вопросы отвечать наотрез отказался, сказав, что не имеет права нарушать правила хранителя.

Кто такой хранитель и что он оберегает, мне тоже никто не сказал. Себя хранитель, видимо, тоже очень оберегает, потому что от меня он словно прятался.

Вечером того же дня Патрина привела меня к всеобщим посиделкам у большого костра. В этот раз жители пели песни, вибрирующие печалью и болью. Слов я не разобрала, лирику мне не выдали, так что, уставшая за весь день от тяжелого труда на свежем воздухе, я быстро заснула под грустные колыбельные, устроившись прямо на бревне.

Патрина разбудила меня, когда почти все разошлись. Я уже обреченно плелась к себе, как услышала топот копыт. Потрясающее везение! Вот хранитель мне и попался.

Сон как рукой сняло. Попрощавшись с Патриной, я побежала к Арнегасту. Он выглядел изможденным и хмурым. Ничего, я не отвлеку его надолго.

– Арнегаст! Когда мы сможем поговорить?

Он спешился с Арнела и, коротко взглянув на меня, ответил:

– Что ты хочешь знать, Эрика? Неужели это не может потерпеть? Ты же здесь ни в чем не нуждаешься, верно?

Арнел отправился куда-то по своим лошадиным делам, Арнегаст же, не сбавляя шага, спешил к своему дому. Я едва поспевала.

– В том-то и дело, что я в порядке! А мои друзья в это время, возможно, умирают… Мне нужно найти их! Но я даже не знаю, где нахожусь, и как сюда попала!

– А мне кажется, ты и так все прекрасно знаешь, – бросил он через плечо и скрылся в своем доме, сдвинув створки.

Следующий день прошел так же, как и предыдущие. После работы на кухне покормила животных и вычистила на пару с местным мальчишкой загоны. Когда я расчесывала особенно дружелюбную лошадь, меня посетила мысль, что ночью конюшни никем не охраняются. Если встану раньше всех, то успею седлать лошадь и сбежать. Кража – поступок недостойный, но я обязана сделать хоть что-нибудь.

Настолько боялась проспать, что вообще не ложилась, тщательно контролируя эфир своих мыслей. Вот еще не хватало, чтобы Арнел узнал о моем плане. Мне повезло, что на мне остались хотя бы наручные часы, я перевела на них стрелки, руководствуясь рассветами и закатами. Благодаря тому, что меня допустили к кухне, смогла украдкой взять немного еды для себя и лошади, дабы получить ее расположение.

Когда время пришло, я, сгорая от стыда, кралась к загону для лошадей, обходя уже затухающий центральный костер, прячась в тени палаток. Животные встретили меня тихим ржанием. Какое счастье, что Арнел живет где-то в другом месте. Наверняка у него более роскошные апартаменты, чем просто загон из брусьев, прикрытый крышей. Кое-как в темноте нашла приглянувшуюся мне рыжую кобылку, которую назвала Плюшкой.

Дрожащими руками погладила ее морду и дала яблоко. Бархатными губами она приняла угощение и не возражала, что я надевала на нее уздечку и положила свернутое покрывало, служащее седлом.

Не зная, насколько затянется наша прогулка, решила захватить перекус и для лошади. Сунула руку в кадку с сеном и набивала до отказа заранее приготовленный мешочек. Когда я уже заканчивала свое мелкое воровство, рука вместе с сеном схватила что-то теплое, гладкое и яростно брыкающееся. Я вскрикнула от неожиданности и, надо сказать, отвращения. Лошади занервничали, начав суетиться.

Мой побег может провалиться!

Выведя Плюшку, не без труда вскарабкалась на спину. Что дальше? Как ей управлять? Как вообще ехать без стремян и нормального седла?

– Плюшка, поехали, – звонко причмокнула и подкрепила звук, несильно ударив лошадь в бока, как подглядела вчера у охотников. Она сделала пару ленивых шагов и остановилась.

Первые лучи солнца уже разрезали небо, скоро проснется вся деревня. Первым делом жители занимаются животными. Если не уеду сейчас, то меня поймают на «горяченьком», и я потеряю их и без того хрупкое доверие. Кто знает, что они могут сделать со мной после этого.

– Давай же, Плюшка! – снова легонько ударила ее в бока и подвигала бедрами, чтобы показать, чего от нее хочу.

Минут пять так и просидела на ней, тщетно уговаривая ее пойти. Затем слезла с нее, потянула за уздечку, надеясь, что за пределами лагеря в ней будет больше прыти. Она сделала лишь пару шагов, всем видом показывая, что не понимает, чего я от нее хочу.

Вот-вот рассветет. Паника нарастала.

– Плюшечка, дорогая, ну пойдем, пожалуйста, – продолжаю тянуть ее.

Лошадь фыркнула. Почему я не могу с ней поговорить? С Арнелом легко, а с другими не получается.

Вдруг услышала хлопнувшую створку в доме неподалеку. Стояла такая утренняя тишина, когда слышен каждый вздох. Тишина, готовая взорваться утренней суетой жителей. Кашляя, один из них, судя по приближающимся шагам, направлялся в нашу сторону.

Пользуясь полумраком крытого загона и тем, что непрошеный гость идет с его задней стороны, я быстро затолкала Плюшку обратно и, в страхе, что меня лягнут, поползла по краю к дальней стенке. Судьба мне благоволила, оставив здесь большие мешки почти того же коричневого цвета, что и моя туника. Спрятав лицо и руки одеждой, слилась с мешками и затаилась.

Сердце так грохотало, что могло запросто выдать мое присутствие. Если меня заметят, скажу, что не спалось и решила прогуляться. А почему я тут сижу в ногах лошадей… Надеюсь, меня все же не заметят! Тайком наблюдая за происходящим, увидела, как мужчина открыл дверцу и зашел прямо в загон.

– Ну, чего вы здесь расшумелись?

Лошади и до этого нервничали, а сейчас, с человеком у них под ногами, и подавно.

– Эй, малышка, кто же тебя так оставил? Иди сюда, – он подошел к Плюшке, снял с нее всю амуницию и, похлопав по шее, осмотрел других лошадей.

Я задержала дыхание, замерла, закрыла глаза, стараясь ничем не выдать себя. Наконец, убедившись, что все спокойно, мужчина покинул загон.

Выждав несколько минут, открыла калитку, огляделась. Никого! Извинившись перед Плюшкой, снова надела на нее все необходимое, привязала к своему поясу мешочек с сеном и вывела лошадь. Закрыла калитку. Да я просто неуловимый вор!

В седло забралась легко, подгоняемая страхом быть пойманной. Причмокнула и стукнула в бока, на этот раз посильнее. Хвала небесам, животное сдвинулось с места, и мы пошли. Медленно. Не осознавая, что делаю, пришпорила ее чуть посильнее. Кобылка пустилась в ленивую рысь.

Пытаясь приноровиться к скачке, совсем забыла, что лошадью еще и управлять нужно! Плюшка бежала, как ей вздумалось, совершенно не заботясь о всаднике, то есть обо мне. И уже на выходе из лагеря я ногами задела стойку со всякими граблями-лопатами. С оглушительным грохотом посыпались инструменты, напугав мою лошадь. Она сорвалась в галоп, чуть не выкинув меня со спины.

Отлично, хотя бы проблему со скоростью мы решили.

Крепко держась за поводья, ногами вжавшись в бока, чудом осталась на лошади, и мы поскакали по открытым степям. На голых просторах нас запросто заметят, как бы далеко мы ни убежали. Прежде чем успела сообразить, что делаю, развернула животное в обратную сторону, и на всех парах мы направились к другому концу деревни, за ее пределы.

4.2

В тот момент я ни на что не рассчитывала, руководствуясь лишь тревогой и в то же время азартом. Лишь потом, убежав на приличное расстояние, подумала, что жители, услышав грохот, возможно, уже бросились искать дурачину, который раскидал все инструменты. Когда они его не найдут, посмотрят в даль, но и там никого. И придут к выводу, что какой-то зверек пробежал, устроил переполох и смылся с места преступления. А в это время мы с Плюшкой, прикрытые домами, убегаем в совершенно другую сторону. Идеально!

Как только мне теперь найти место, где я появилась? Понятное дело, я не прилетевший метеорит, но хоть какой-то след от того, что я ворвалась сюда из другого мира должен был остаться?

Помню, когда мы сюда приехали, я сразу увидела костер и дом Арнегаста, заметно выделяющийся от других своим размером. Так что примерное направление у меня есть, надо скакать в противоположную сторону от дома хранителя. К тому же, при свете дня должно быть легче ориентироваться.

Прошло не меньше часа, как я стала сомневаться в разумности своей затеи. Степи и правда со всех сторон одинаковые. Далеко-далеко виднеются холмы, туда мне точно не надо. Погуляв еще некоторое время, посреди желто-снежных просторов я увидела что-то зеленое, отличающееся от общего пейзажа, и направилась прямо туда.

Подъезжая ближе, обнаружила, что в холодной степи каким-то чудесным образом выросло пятно газона овальной формы. Причем, в центре трава была значительно короче, чем по краям, образуя… Контур человеческого тела. С высоты лошади это было особенно хорошо видно. Спешилась. До конца не осознавая, что делаю, легла в центр этой аномалии. Превосходно вписалась.

Я тут так долго лежала, что успела обрасти? В конце зимы?

Поехала за ответами, а нашла новые вопросы.

Пока не ясно, что означает эта находка и что мне с ней делать, зато теперь, имея хоть какой-то ориентир, хорошо заметный даже издалека, могу отправиться на поиски своих спутников.

Только они вновь ничего не дали. Проехав около километра вокруг зеленого пятна, я ничего не обнаружила, ни малейшего знака. А так надеялась, что вернусь в деревню с доказательствами, и меня перестанут считать сумасшедшей, которая вечно твердит о спутниках. Теперь даже и не знаю, как они примут меня назад, зная, что я угнала их лошадь.

Мы с Плюшкой вернулись к траве и устроились на пикник. Мне некуда было ее привязать, однако, я не ошиблась с выбором лошади: она не рвалась исследовать территорию, заинтересовавшись почти что свежей зеленью.

Мои терзания по поводу того, куда направиться дальше или как вернуться в деревню, были прекращены. С востока приближался всадник. И огромные размеры его лошади говорили о том, что это Арнегаст со своим конезавром.

Должна признать, умеют они произвести впечатление. Внушительных размеров Арнегаст с легкостью держится на коне. Его волосы развеваются подобно шелковым лентам. И все это без шампуня и бальзама! Наверняка результат использования научных разработок Кенази.

Под всадником гарцует не менее внушительный Арнел, темно-серый мустанг в серебряных яблоках. Арнегаст словно акробат спрыгнул с огромной высоты и подошел ко мне.

– Что ты здесь делаешь, Эрика?

– Ем. Будешь лепешку?

– Зачем ты сюда пришла?

– Затем, что ищу ответы на вопросы, Арнегаст! Уж извини, что пропускаю свою работу и не потрошу несчастных животных или не начищаю морковные горы. Я очень благодарна вам за помощь, но сколько я должна ее отрабатывать? Мне пора найти своих друзей и вернуться домой!

Невроз спутал все мои планы, и я уже не отдавала отчет в своих словах.

Арнегаст ничего не ответил, уставившись на травяной ковер.

– Поразительно… Арнел, ты здесь нашел Эрику?

– Да.

– Может, поделитесь, как вы меня все время находите?

Арнегаст не спешил выдавать свои детективные лайфхаки. Он молча обошел вокруг травы, потрогал ее, понюхал, повернулся к Арнелу, и они явно устроили ментальное совещание. Продолжая разглядывать траву, хранитель наконец ответил:

– Представь свое жилище. Ты сама в нем расставляла все предметы. И знаешь, где что лежит, правильно? Если там что-то поменяется, ты непременно заметишь. Так же и здесь. Мои прерии – это огромное жилище, с которым я связан… крепко связан, – замялся он, поняв, что чуть не сболтнул лишнего. – И если здесь что-то меняется, я, как паук, висящий на паутине, чувствую, где именно дернулась ниточка.

– …и спешишь расправиться со своей добычей?

– С тобой же не расправился!

– Верно, ты наоборот меня избегаешь. Хотя вы с Кенази обещали дать мне ответы.

– Допускали такую вероятность, – поправил он. – Но пока ты спала, я узнал, что зло, которого мы так все остерегались, теперь ходит в образе прекрасной девушки.

От осознания сказанного я даже вскочила:

– Так ты думаешь, это я, что ли?

– Ты мне скажи. Ты боишься нас, а на самом деле мы должны бояться тебя, – скрестил он руки, тряхнув длинной бахромой на рукавах.

– Интересно, во всех злодейских замыслах имеется пунктик «уборка навоза»?

– Чего только не сделаешь, чтобы ввести в заблуждение, – его голос источал недоверие. – Откуда вот, например, у тебя «путешественник»?

– Это подарок. За усердную работу, между прочим!

– То есть ты не знала, что это такое и как им пользоваться?

– Нет, Арнегаст. И то, что я здесь, мне совсем не нравится, уж поверь, – меня порядком злили его подозрения.

– Тогда кто тебе его дал?

– Друг.

– Кто он? Если этот человек дал тебе кулон, значит он из этих мест. Как его зовут?

Тоже сложила руки на груди и, поджав губы, помотала головой.

Мужчину явно раздражала моя несговорчивость. Тогда он попробовал зайти с другой стороны.

– Как зовут твоего кота?

– Что? Я ничего не говорила тебе про кота.

– Сказала Арнелу, значит, сказала и мне. Говори, Эрика. Возможно, ты сама в опасности и даже не подозреваешь об этом.

– Хорошо. Моего кота зовут Нуар. Кулон подарил человек по имени Виктор, в благодарность, как я уже говорила, – помня, как они легко залезают ко мне в голову, ответы выдавала сразу, не обдумывая. Удалось почти не соврать. – Что это тебе дает?

Надо было видеть разочарование на его лице: брови опустились, рот приоткрылся в готовности выуживать из меня информацию. Разумеется, эти имена ему ни о чем не говорили. Он догадывался, что здесь что-то не так.

4.3

Арнегаст отвернулся, тяжело дыша от нетерпения, потом сделал глубокий вдох и сменил тактику. Плавно подошел ко мне, как к дикому зверю, который вот-вот убежит. Мягко взял за плечи, даже изобразил подобие улыбки.

– Ты можешь мне доверять, я не желаю тебе зла, разве ты еще не убедилась в этом? Я лишь пытаюсь выяснить, не угрожает ли что-то моим прериям. Ну и тебе, конечно, – попытался усыпить мою бдительность.

Но взгляд… Он уставился так, словно приготовился препарировать, обнажая мои мысли, как внутренности лабораторной крысы.

Да пожалуйста. На меня эти уловки не действуют. Раньше, возможно, я бы испугалась и подчинилась. Но до конца не осознанная потеря дорогих мне людей и кота застряла внутри циркулярной пилой, уничтожая все хорошее, что было во мне.

– Нет, не убедилась. Доверие должно быть обоюдным, а ты мне ничего не рассказываешь. Все здесь косятся на меня как на прокаженную и обходят стороной! Расскажи, в конце концов, в чем дело?

Арнегаст не спешил отвечать. Судя по тому, как он переглянулся с конем, они принимали решение, стоит ли откровенничать со мной. Я томилась в ожидании и уже успела подумать, что он мне ничего не ответит.

– Пойми, я не могу рассказать тебе всего, Эрика. У меня есть некоторые подозрения в отношении тебя. В наш мир ворвалось зло, и мы, не знающие даже такого слова со дня сотворения, не были к этому готовы. Более ста лет мы пытаемся все вернуть на круги своя, но раз за разом терпим поражение и теряем веру. И тут появляешься ты, зло обретает плоть и кровь и всех кругом дурачит!

– А ты не допускал мысли, что это может быть кто-то другой? Что я попала сюда случайно и с радостью уйду куда подальше, тем более зная, что здесь царствует зло?!

– Допускал. И именно поэтому с тобой так хорошо обращались. Скоро будет совет хранителей, там и решим насчет тебя.

Выходит, мои опасения подтверждаются, и кулон каким-то непонятным образом перенес меня в чужой мир.

Тем временем Арнегаст продолжил:

– Я понимаю твое искреннее возмущение и недоумение. Тем не менее то, что ты оказалась здесь не по своей воле, ничего не меняет. Неизвестно кто и с какой целью притащил тебя сюда. Уже много веков… – он махнул головой, резко передумав прояснять мне ситуацию. – Я не знаю, что с тобой делать, Эрика.

– Тогда помоги мне найти моих спутников и вернуться домой! И, обещаю, больше мы никогда не увидимся!

Конезавру мое предложение совсем не пришлось по душе. Он громко заржал и начал генерировать туман. Ходячий спецэффект. Нам на жуткие вечеринки такой пригодился бы.

– Я вынужден настаивать, чтобы ты осталась здесь, пока все не выясню, – твердо сказал Арнегаст.

– И что со мной в это время будет? – я начала пятиться, сжимая в руке лепешку до состояния пластилина. Достоинство достоинством, а в заточение не хочется.

– Ты будешь под присмотром Ливады, как и до этого, – Арнегаст не сделал и шага ко мне, но я знала, стоит мне убежать, он запросто догонит.

– И смогу выходить и работать как прежде?

– Разумеется. Под присмотром.

– А когда этот ваш совет хранителей?

Арнегаст выпучил на меня глаза в шоке и оглушительно захохотал. Невероятно, даже его смех отдаленно напоминал ржание коня.

Наконец, отсмеявшись, он ответил:

– Этого тебе знать ну никак нельзя.

То есть я тут буду сидеть непонятно сколько, под непонятно что именно означающим «присмотром», пока они не решат, можно меня оставить в живых или от меня нужно срочно избавиться?

Отлично.

Почему меня занесло именно сюда, а не в мир с прекрасными принцами, феями и единорогами?

– Ну что ж… Если у меня нет выбора, – я обреченно опустила плечи, а затем собрала все силы и сноровку и бросилась бежать подальше от них. Да, это бесполезно, даже глупо, но я не сдамся без боя. Во мне бурлило неизведанное доселе чувство могущества. Жаль, толку от него никакого. Не пробежала я и десяти метров, как Арнегаст настиг меня и схватил за плечи. Я дала ему яростный отпор, тогда он схватил меня за шею и живот, мертвой хваткой прижав спиной к себе.

Зарычав, я брыкалась изо всех сил, пытаясь вырваться, а он сдавил меня так, что стало нечем дышать. С трудом наклонив голову, укусила его руку, сжав челюсти как питбуль, и смыкала их все сильнее, пока не почувствовала вкус крови во рту.

Странно, меня это только раззадорило, как тогда, с видом мертвой козы. Компанию чувственной Эрике, пробудившейся от Виннарда, составила кровожадная маньячка, которую взрастили во мне последние события.

Арнегаст не собирался меня отпускать, наоборот, уже потащил куда-то. Его стойкость не могла не восхищать – боль, должно быть, невероятная.

Я сжимала челюсти все сильнее, лишь бы остановить его, а потом вдруг почувствовала, что часть его кожи… отделилась.

Как же это гадко!

Вытолкнула языком его руку, и в следующий миг меня скрутило тошнотой. Только тогда Арнегаст освободил меня. Я рухнула на колени, прижалась лбом к земле. Дыхание с хрипом вырывалось из груди. Я была в ужасе от самой себя, в ужасе от чужой крови, текущей по подбородку.

– Свою рану я залечу за пару минут, от нее не останется и следа.

Его голос был тихим. А прозвучавший вслед за фразой гром – оглушительно громким. Не оборачиваясь, попыталась отползти. В меня ударил резкий порыв ветра, опрокидывая на спину. Отдышавшись, я перевернулась на живот и с трудом поднялась. Да кто он такой, чтобы так со мной обращаться!

Налетел еще один порыв ветра невиданной силы, словно концентрированный ураган пробегал мимо. В этот раз я была готова к этому и смогла удержаться на ногах, лишь отступив на несколько шагов назад. Тогда в метре от меня ударил разряд молнии.

Вздрогнув, сжала кулаки и гневно уставилась прямо в глаза этому извергу. Сплюнула кровь и рукавом вытерла рот.

Арнегаст спокойно, даже не глядя на меня, привязал Плюшку к Арнелу длинной веревкой, и взлетел на коня, уверенный, что я последую за ними.

– Не смей перечить хранителю. Я был бы восхищен твоей храбростью, если бы не подозревал тебя. Ты идешь со мной и будешь вести себя тише букашки, пока не узнаю, кто ты на самом деле, – отчеканил каждое слово.

– Прямо Зевс всемогущий, – процедила я, не двинувшись с места. – Не думал ли ты, что будь я злом, которого вы все так боитесь, твои гром и молния не спасли бы, реши я от тебя избавиться?

Вместо него ответил ветер. Настолько сильный порыв, что меня подбросило в воздух, перекрутило и швырнуло на землю. Я проехалась на животе, наглотавшись снега с травой.

– Желаешь проверить? – что-то было в его голосе такое, что отбило всякое желание брыкаться и язвить.

Мне не осталось ничего другого, кроме как отряхнуться, сесть на Плюшку и отправиться следом.

4.4

Как львица в клетке! Потеряла своего котенка, друзей и даже не знаю, где их искать. Зарычала бы, если могла! Раздираемая ненавистью к Арнегасту, ходила кругами по маленькой хижине, тщетно пытаясь составить план побега.

Страх? Нет, к удивлению, я не боялась.

Ко мне и правда приставили Ливаду, чему она была совсем не рада, говоря, что дела сами себя не сделают.

– Ты думала, твоего ухода никто не заметит?

– Я была уверена, что за мной никто не следит.

– Он хранитель. Это его земли, он их чувствует, как себя. К тому же, поселение охраняется артефактами. Благодаря им Арнегаст знает, что происходит в деревне – сам их зачаровал. А ты еще и очень шумная. Неужели правда считала, что ушла незаметно? – Ливада высмеяла мою жалкую попытку побега. – Он просто дал тебе фору.

Арнегаст возомнил себя хищником, играющим с добычей? Это лишь еще больше разозлило меня. Как он смеет?! Вот же ж… конь! Без копыт!

Ливада будто прочла мои мысли и, присев на краешек кровати, попыталась успокоить:

– Не сердись на него, Эрика. Он обязан защищать свои прерии. Каждый хранитель будет оберегать свою территорию любой ценой.

– Поймите же, мне не нужны ни его прерии, ни чьи-либо еще! Я хочу найти своих друзей и вернуться домой, все! Помыться бы еще… – добавила, почесывая спину.

– Вот помыться, это мы можем устроить! – женщина ухватилась за смену темы и выглянув за дверь, крикнула: – Патрина, тащи воду!

– Почему Вы мне верите? Никто не верит.

– Злодеи обычно слишком высокого мнения о себе. В навозе упоенно копаться вряд ли будут.

– Вот-вот, я Арнегасту то же самое сказала!

– И я видела, как ты хорошо ладишь с животными. А они зло почувствовали бы сразу, – закончила Ливада.

Мы повернулись на стук открывающихся створок – в дом вошла Патрина с полным ведром воды. Она подвесила его над огнем и подсела к Ливаде.

– Может, тогда ты мне скажешь, что такое «путешественник»? – потупив взгляд, спросила я.

– Скажу, почему нет. Это кулон для перемещения. Через пространство. И даже через миры. Пока, видимо, только через два мира, наш и твой, – кивнула на мои красные туфли, торчащие носками из-под кровати.

– Какая красота! Какая выделка и цвет! Мне в жизни так кожу не обработать! – Патрина с благоговением заломила руки, опустившись к туфлям.

Я напряженно сглотнула, вспомнив распластанное тело козы. Эта картина так и будет меня преследовать.

– Забирай, если подойдут.

Пока Патрина была занята примеркой, я продолжила:

– «Путешественник» всегда взрывается, когда его используют?

– Никогда. Он рассчитан на одно перемещение своего владельца и держит в себе точку назначения. Им пользуются только обычные люди, у хранителей другие артефакты.

– То есть тот, кто мне его дал, хотел отправить меня именно сюда?

– Получается, что так.

– Но взорвался-то он почему?

– Понятия не имею. Это-то и насторожило Арнегаста.

– Раз кулон рассчитан только на одного… выходит, что… выходит… – сердце сжалось от осознания. – Я спаслась, оставив на верную смерть своих…

– Кроме тебя в степях никого не было, Арнегаст бы почувствовал кого-то еще, – с искренним сожалением в голосе ответила Ливада.

Тяжело осев на кровать, спрятала лицо в руках и корила себя, что не умерла там, вместе с ними в машине! Они не заслужили всего этого!

– Патрина, завари-ка нам чаю, – сказала Ливада и, мягко отстранив меня, предложила: – А ты иди помойся.

Погруженная в невеселые мысли, я обтерлась смоченным в горячей воде полотенцем, не обращая внимания на присутствие женщин. Затем Ливада помогла мне помыть волосы и дала глиняный горшочек с густым маслом.

– Мази-Кенази? – вяло улыбнулась я.

– Да, только для волос, – подмигнула она, протягивая мне чистую тунику, которую взяла с изножья кровати.

Я нанесла средство на подсушенные волосы, и мои спутанные космы приобрели невиданную гладкость, закрутившись в приятные локоны.

Через некоторое время, мне настойчиво сунули кружку горячего чая, пахнущего чем угодно, но не чаем.

– Пей, он поможет тебе успокоиться.

Сев на кровать, маленькими глотками опустошала содержимое кружки, раздумывая о том, что делать дальше.

– Эрика?

4.5

Поперхнулась напитком, да что там, чуть вообще не выронила кружку из рук. Родной голос разлился в сознании обнадеживающим теплом.

– Эрика, где же ты? Пожалуйста, отзовись, Эрика… – в голосе Мерривальда было столько боли и отчаяния.

Ливада вопросительно посмотрела на меня, но я заверила ее, что все в порядке.

– Эрика, если вдруг ты меня слышишь и если ты не одна, не отвечай мне вслух. Почувствуй меня рядом с собой, представь меня и отправляй свою мысль. Я жду тебя, но, прошу, поспеши…

Никогда не была мастером сохранять невозмутимость на лице, поэтому вышла из дома под предлогом подышать свежим воздухом. Я действительно чувствовала присутствие Мерривальда – это как находиться с кем-то в темной тесной комнате. Человека не видно, а ты точно знаешь, что он стоит рядом. Сконцентрировалась на этом ощущении, подкрепив связь образом черно-белого кота. Сформулировала мысль и отправила ее к зеленоглазой морде.

– Мерривальд! С тобой все в порядке? Как у тебя получилось найти меня?

– Эрика… – на выдохе облегчения моментально отозвался он, – все потом. Нас могут услышать. Мне нужно знать, где ты.

– Мне тоже очень нужно это знать! Какие-то Лабр… Лэб… Какие-то прерии, – Ливада же говорила мне название, почему я его не запомнила. – Здесь живут люди, застрявшие в прошлом, они похожи на индейцев и поклоняются хранителю, точно божеству. А по двору разгуливает гигантский конь, порождающий туман и читающий мои мысли!

– Конь?

– Огромное самодовольное животное! По имени…

– Только не… – прервал было Мерривальд.

– …Арнел, – закончила фразу прежде, чем осознала смысл его слов.

– О нет, Эрика… Попробуй показать мне, где ты! Быстро!

– Как? – беспокойство кота в полном объеме передалось мне.

– Не знаю, может, отчетливо представить это место?

Не особо веря в успех, оглядывала деревню, чтобы передать точную картинку Мерривальду, как взгляд сразу споткнулся об Арнела, который стремительно приближался ко мне. От неожиданности я потеряла концентрацию на коте, в сознании остался лишь едва уловимый след нашего единения. А затем на мой разум обрушился ураган беспощадного гнева. Мысли закрутило в бессвязном потоке, и в центре этого хаоса раздался громоподобный голос:

– С кем ты говорила?

Я ничего не могла ответить, хотела, но обрывки мыслей со свистом пролетали мимо.

– Кого ты сюда позвала? Уже приводишь свои планы в действие?

Представила, как листики мыслей, безвольно кружащиеся в урагане, вырываются из своего адского танца и возвращаются на дерево моего сознания. Ветер неохотно стихает, и я твердо отвечаю, выделяя каждое слово:

– Перестань вторгаться в мою голову, Арнел!

– Тогда закрой уже туда дверь! С кем ты говорила?

– А что ты сам не узнал, раз уж все равно в гости зашел?

– Ты сама пригласила меня!

Как здесь легко пригласить в общий чат, оказывается. Конь ходил вокруг меня, всем своим демоническим видом внушая первородный ужас.

Несмотря на размер, он двигался с утонченной грацией, взбрыкивая ногами, как балерина. Под бархатной кожей перекатывались мышцы. Длинные грива и хвост развевались, с них рваными облачками срывался темно-синий туман.

Вскоре конь перестал буйствовать и обернулся. Посмотрев в направлении его взгляда, обрадовалась, что меня не затопчут эти мощные туманные копыта. Не сегодня, по крайней мере. К нам быстрым шагом приближался Арнегаст. Я хотела было шмыгнуть обратно в дом, но, не дав сделать и шага, меня остановил угрожающий голос хранителя:

– Не двигайся, Эрика. Я все слышал. Кого ты позвала сюда?

Что именно он слышал из нашего разговора? Если подключился к чату только после того, как я произнесла имя конезавра, то узнал совсем не много. Главное, не узнал… Молчи, Эрика.

– Значит, я был прав в своих подозрениях относительно тебя.

– Арни, послушай… – вмешалась откуда-то взявшаяся Ливада.

– Не лезь, дорогая. Эрика что-то задумала и уже перешла к активным действиям, призывая сюда своих прихвостней.

– Эрика, это так? Тебе надо было с кем-то поговорить, поэтому ты «пошла подышать»?

– Что? Нет! То есть, да, но… – Боже, надо научиться врать.

– О чем я и говорил! Хотя это даже хорошо, поймали наконец эту дрянь. Сейчас Кенази живо из тебя зло вытряхнет!

– Да ты сошел с ума, что ты ко мне прицепился! – развернулась и собралась уходить подальше отсюда. – Все, хватит с меня!

Ну почему все это случилось именно со мной?! Сердце мощными толчками гоняло кровь по венам, в них пульсировала неистовая ярость. Пусть только попробуют потрошить меня как своих коз.

– Никуда ты не пойдешь! – прорычал Арнегаст.

Дорогу преградили двое мужчин. Я сменила направление, но место нашего спора уже окружили привлеченные шумом жители. Их угрюмые лица ясно говорили, что поддержки от них ждать не стоит.

Что ж… Живой они меня не возьмут.

– Я с тобой не закончил, Эрика. Допускаю, что ты не сама Черная Смерть, но очевидно же, что ты в ее власти и скоро погубишь всех нас. А закончив с нами, примешься за других. Я этого не допущу!

Черная смерть… Да, вокруг глаз у меня слегка темновато из-за хронического недосыпа и почему-то несмываемой косметики, но утверждать, что я больна чумой – полный бред!⁵

– Ты совсем сдурел! Я абсолютно здорова, у меня нет даже симптомов этой болезни! Единственный, кто здесь сейчас опасен – это ты!

– Никто и не говорит о болезни, Эрика. В тебя вселилось зло и оно…

– Какое зло? Арнегаст, ты себя слышишь? Это в тебя какая-то дурь вселилась, а не в меня! Ливада, скажи ему, пожалуйста!

С мольбой посмотрела на женщину. На ее лице ясно читалось послание: «сама виновата». Арнегаст тем временем продолжал:

– Кенази давно мечтал опробовать свою ловушку для этой твари. Все, не теряем больше ни минуты! Ведите ее ко мне в дом, живо!

Моментально обе мои руки были схвачены, и как бы я ни извивалась и ни брыкалась, выбраться не могла. Тогда со всей силы пяткой ударила одному по ноге, второго лягнула куда-то вниз. Но они еще крепче меня схватили, до боли сжав предплечья.

– Что ты собираешься со мной делать, безумец?!

– О, это такой сложный и зрелищный ритуал. Сначала нам придется усыпить твой разум. Потом мы доведем тебя почти до состояния смерти, чтобы эта мерзость поняла, что в твоем теле она больше не властна. И когда она будет его покидать, тут сработает артефакт Кенази, – с азартной улыбкой он хлопнул в ладоши, как бы захлопывая ловушку.

Он точно сошел с ума. «Почти до состояния смерти». Как они определят, что не перешли эту грань «почти»?

– А что если на самом деле это ты в сговоре со злом, а на меня наговариваешь, чтобы отвести подозрения от себя?

– Как ты смеешь обвинять хранителя?! У меня только одна цель – защищать свои территории! – Арнегаста явно задели мои слова. Не сводя с меня горящих презрением глаз, он жестко обратился к кому-то: – Живо зовите Кенази, обряд проведем незамедлительно.

4.6

– Потом ты будешь корить себя, Арнегаст, ведь поймешь, как ошибался! – холодно пообещала хранителю. – На твоей совести будет бессмысленная смерть. И мой неупокоенный призрак будет изводить тебя, пока ты сам не сдохнешь, так и знай!

Он на мгновение задумался, но быстро отмахнулся от угроз, не придав им значения. Повторил приказ отвести меня в хижину, мол, неужели двое сильных мужчин не могут справиться с одной девушкой.

– Совсем скоро я все выясню, – победно сообщил хранитель, когда меня тащили мимо.

От грядущего ритуала по умерщвлению меня спас голос, от которого все замерли. Голос, которым можно прорубать пещеры в скалах, осушать моря и обращать время вспять:

– Считай, что уже выяснил.

Мои сопровождающие резко обернулись, ну и мне пришлось вместе с ними. С южной стороны к нам быстрым шагом приближался мрачный мужчина, рядом с ним грациозно переставлял мощные лапы – не может этого быть! – внушительных размеров снежный барс. Тот самый, из моего сна, я уверена! Непонятно, как он здесь оказался и зачем. Сердце забилось еще тревожнее. Позади шел кто-то еще, его не было видно за спиной мужчины.

– Что это ты делаешь с Эрикой, Арнегаст? – спросил мрачный тип тем же голосом, приковывающим внимание, но потише.

Арнегаст вышел из ступора и подошел к гостю. Они обменялись теплыми рукопожатиями и хранитель прерий, почесав затылок, ответил:

– Только не говори, что она здесь из-за тебя.

– Именно это я и собирался сказать, – в мою сторону полетел быстрый взгляд. – И нет, она не опасна, как ты наверняка подумал.

Широкоплечий, высокий, уверенный в себе Арнегаст не мигая смотрел на меня, а потом спрятал лицо в руках, весь как-то сник и стал похож на самого обычного мужчину, замученного трудностями на работе и семейным бытом. Ничего в нем не осталось от жесткого хранителя.

– Я чуть было не совершил… – Арнегаст в смятении качал головой, пытаясь прогнать какие-то свои мысли. – Раденгар… Ты только посмотри, что она творит с нами! Мало того, что уничтожает наш мир кусочек за кусочком, так еще и настраивает друг против друга. Видимо, не такие уж у нас и чистые души, раз мы остаемся хорошими людьми только в спокойные времена. Трудности показали наши истинные лица. Ну же, чего вы стоите, отпустите Эрику!

Мужчины разжали руки с каким-то даже облегчением. Они неловко мялись передо мной, и я махнула им, прогоняя. По сути, они не виноваты в преданности своему лидеру, хоть это не отменяет того факта, что они тащили меня на зверский ритуал.

Мрачный тип дружески похлопал Арнегаста по спине, и они отошли чуть подальше, открывая обзор на второго неожиданного гостя. Оказывается, им был Виннард… С Мерривальдом на руках! Кот вырвался, спорю, неслабо оцарапав своего носильщика, и со всех лап побежал мне навстречу.

– Эрика, прости, что так долго, я спешил как мог! – в сознание ворвался радостный вихрь.

Подхватив любимого кота на руки, зарылась лицом в его мех. Он заметно сбавил в весе, но это все поправимо, главное, живой!

– Разве это долго? И получаса не прошло, как вы…

– Да, но до этого… Я столько времени тебя искал и уже совсем отчаялся, хорошо, что Гард настоял на последней попытке!

– Я тут всего-то шесть дней. Быстро ты как-то отчаялся.

– Нет, – озадаченно произнес он, – не шесть дней. Мы искали тебя два месяца.

– Мы?.. – эхом повторила я. – Два месяца?..

– Ты же не думала, что я в одиночку со всем справлюсь? Знаю, ты в замешательстве, но давай мы сначала заберем тебя домой. 

Чуть подняв голову от кота, которого уже успела щедро оросить счастливыми слезами, украдкой посмотрела на своих спасителей. Арнегаст и мрачный тип в черном камзоле с многочисленными пряжками что-то обсуждали, активно жестикулируя и иногда поворачиваясь в нашу сторону. Ирбис царственно лежал у их ног, не сводя с меня внимательных голубых глаз.

А прямо передо мной стоял осунувшийся Виннард. Широченная улыбка освещала его болезненно бледное лицо.

– Мерривальд, дай мне немного времени, – шепнула коту и опустила его на землю.

И тут же попала в крепкие защищенные объятия.

– Наконец-то ты нашел меня, – прошептала ему в грудь.

Он поцеловал меня в макушку и прижал к себе еще сильнее. Так мы и стояли посреди деревни в Лабр… Каких-то там прериях.

Насладившись моментом воссоединения еще немного, отстранилась, поймала его счастливый взгляд, а потом ткнула в него указательным пальцем:

– Теперь ты мне расскажешь, что, черт возьми, происходит! В горы, говоришь, съездить? От работы отвлечься? Вот я тут отдыхала изо всех сил, спасибо! За какие грехи ты мне подарил взрывающийся кулон и отправил в прерии, где меня с минуты на минуту собрались «почти убивать»? Между прочим, ты чуть не опоздал к началу, говорят, это такой зрелищный ритуал!

Виннард открыл было рот, но резкий оклик привлек наше внимание. Его спутник смотрел на нас с каменным лицом. Затем поманил жестом Виннарда.

– Мы скоро поговорим, – шепнул Виннард и, нежно поцеловав в щеку, присоединился к мужчинам.

– Возможно, ты захочешь порадовать наших гостей чем-нибудь вкусным? – привлек мое внимание голос Ливады.

– Нет, что-то не хочется.

Конечно, теперь мотивы Арнегаста немного прояснились, и преданность Ливады своему мужу и хранителю мне понятна. И все же не так просто забыть недавние события. И это по-прежнему не меняет того, что меня вырвали из моего уютного мира с какой-то целью.

– Уверена, они бы по достоинству оценили твои пирашки, – заговорщицки прошептала Ливада. – Если ты понимаешь, о чем я.

– Нет, не понимаю, – даже не повернулась к женщине, проглатывая смех от того, как они дружно коверкают «пирожки».

Да-да, стоило мне вернуться после утреннего побега, как меня загнали на кухню как ни в чем не бывало. Это намек на то, что я как бы взаперти, но им так нравится моя еда, так что могла бы я приготовить еще что-нибудь интересное? Вот я и срывалась на несчастном тесте. Пирожки с картошкой, тыквой и острым перцем получились отменные, что ни говори!

– Эрика, знаю, ты сердишься на меня. Пойми, никто не имеет права перечить хранителю. Даже я. Мы живы только благодаря ему. И сейчас он с другими хранителями говорит о тебе.

– Так эти двое тоже хранители? И Виннард?.. Что они тут все охраняют?

– Сходи да узнай.

И тут я наконец сообразила, что Ливада имела в виду открывшуюся возможность подслушать, что они решают в отношении меня.

– Действительно, отличная идея, – пробубнила под нос.

– Рада, что ты согласна, – сказала она, положив руку мне на плечо. – Когда все соберешь, принеси в наш дом. А я прослежу, чтобы их переговорам никто не мешал.

Последнюю фразу она бросила, уже уходя. Поразительно, как Ливада раздает указания. Мягко, но не оставляя никакой возможности уклониться от исполнения ее поручений. Раз меня вот так легкомысленно оставили без присмотра, значит, все согласны, что я не вместилище истинного зла. Зеваки разошлись, и мы с котом спокойно отправились на кухню.

– Мерривальд, давай начнем восполнять твои потери на боках.

Часть 5. Креветочный долг

5.1

Подвесила над кухонным костром котелок с водой для травяного чая. Угостила кота вяленым мясом и положила пару кусков в мешочек на поясе.

– Как же я рада, что ты жив! – сказала, наблюдая, как питомец с трудом разжевывает угощение. – Не представляю, как вам удалось спастись. Ты можешь объяснить мне хоть малую часть того, во что мы вляпались?

– А ты что, совсем ничего не помнишь?

– Нет, иначе не спрашивала бы.

– Странно. Но я бы тоже предпочел такое забыть. Уверена, что хочешь вернуть воспоминания?

– Конечно!

Кот запрыгнул на стол и уставился на меня.

– Что ты делаешь?

– Ну как, видишь?

– Вижу что?

– Хм… Сами не справимся. Подожди, я сейчас!

Мерривальд выбежал наружу, а я пока уложила блюдо с пирожками, вяленым мясом и сыром на большом подносе, рядом поставила глиняный чайник и, подумав немного, добавила кувшин с местным вином. Спустя минуты три кот вернулся в компании барса. Теперь я не могла не думать о том, что нахожусь на тесной кухне в опасной близости от барса, который гораздо больше, чем полагается обычному барсу.

– Это Гард. Не бойся его. Он здесь, чтобы помочь.

– Здравствуй, Эрика. Рад наконец-то тебя увидеть, – низкий голос, лишенный каких-либо эмоций, приветствовал меня.

– А… да?.. Приятно познакомиться, – я была в крайнем замешательстве. Он ждал встречи со мной? – Угощайся… если, конечно, ты такое ешь.

Протянула ему припасенный кусочек вяленого мяса, и он одним махом его проглотил. Не могла не заметить блеснувшие острые зубы.

– Спасибо, ты очень добра, – облизнулся Гард. – Теперь давай восстановим твою память. Возьми Мерривальда на руки, прикосновение усилит контакт.

Я сделала, что нужно, прислонившись к столу для удобства.

– Закрой глаза.

Медлила. Да, он вроде дружелюбный, но эти зубы и когти…

– Я сытый, Эрика. К тому же, я не ем людей в одежде. Надеюсь, тебя это успокоит.

Только поглядите на него, он еще и шутит.

– А когда проголодаешься, можешь и закусить рукой-другой?

– Твоей – точно нет. Не отвлекайся, Эрика. Закрой глаза, – ждал некоторое время, видимо, убеждался, что не подглядываю. – Забудь, где ты находишься. Ты должна уйти в себя, при этом полностью отрешившись от всех своих мыслей. Они сейчас ни к чему. Есть только ты, Мерривальд и мой голос, который поведет тебя.

Перед глазами плавали остаточные вспышки после созерцания огня. Обострившийся слух улавливал треск пламени и шум голосов снаружи; нос чуял восхитительный запах теплых пирожков; тело осязало тесноту узенькой кухни.

Но мне это все не надо. Я должна забыть, где нахожусь.

Сознание ненадолго погрузилось в пустоту и тишину, а потом за меня взялись мысли, которые нужно срочно обдумать.

Тяжело вздохнула. Медитации мне никогда не удавались.

– Ты поймешь, что все получилось, когда внутренним взором увидишь, что ты не одна.

Постаралась расслабиться, при этом крепко удерживая кота на руках. Выровняла дыхание, увеличив задержку между вдохом и выдохом. После максимального наполнения легких воздухом, серый мир моего сознания померк, и некоторое время ничего не происходило, а в следующий миг все озарилось бесчисленными танцующими разноцветными огнями.

– Кажется, получилось… – прошептала, боясь потерять концентрацию. – Я не одна.

– Что ты видишь?

– Множество светящихся точек, словно звездное небо.

– Прекрасно. Ты смогла обнаружить сознания других существ. Здесь есть и люди, но с ними контакт не установить. Теперь, думая о Мерривальде, ищи то, что вас связывает.

Вот так задачка!

– Как выглядит то, что я должна искать?

–У всех по-разному. Нас учат искать своего партнера почти с рождения. Сейчас мы это делаем не задумываясь, пропуская этап поиска.

– Как же мне искать то, что неизвестно как выглядит?

– Я думал, что ты сразу это сама поймешь… – Гард ненадолго замолчал. – Тогда потянись к его голосу. И представь, что он – твой. Что ты можешь видеть его глазами, а он – твоими. Мерривальд, говори что-нибудь.

–Запросто! – и мой кот начал петь, тягуче, заунывно. – Великий Моррах он как бог…

Если он говорит, то что удивительного в том, что может еще и петь? Принятие этого факта чуть не сбило мне всю концентрацию.

– …Надежды свет зажечь он смог…

Один из огоньков был ближе всего ко мне. Меня тянуло к нему, как к чему-то родному.

– ...И так жену свою любил…

Решив, что это вполне подходящая цель, осторожно приблизилась.

– ...Что целый мир ей подарил…

Огонек перестал мерцать и удивленно подпрыгнул, затем отпрянул от меня и улетел вдаль.

– Стой, куда ты?

– Ты ошиблась… – прошелестел отдаленно знакомый голос.

– …Но с миром сотворил он зло…

Да как же мне найти здесь своего кота?! Я оглядывалась внутренним взором. У огоньков не было совершенно никаких опознавательных признаков. Тогда я остановилась. Успокоилась. И просто смотрела, ждала. Вновь подумала о коте со всей любовью и почувствовала натяжение. Прямо из меня к одному из огоньков ведет почти невидимая нить, как паутинка, на которой висят капельки росы. Вот ты и нашелся.

– ...Теперь нас всех сожрет оно!

Как на коньках скользила по этой ниточке к своей цели. Огонек радостно разгорелся ярче и озарил меня всю своим сиянием, стоило приблизиться к нему. Я словно пришла в родительский дом, в место, где меня долго ждали, уже заварили чай, приготовили любимую запеканку, чистую постель и припасли отдельные тапочки. И сразу этой радости стало так много, и всех других ощущений стало как-то больше. Все перемешалось, я покинула границы себя и уже не знала, где мои чувства, а где чужие.

– Эрика, получилось! Теперь это МЫ! Я могу показать тебе свои воспоминания, смотри!

Без всякой подготовки я упала в тот роковой вечер прямо на четыре лапы.

5.2

Мой кошмар возродился, только я не пытаюсь выбраться, как тогда, а сижу, стиснутая в руках так сильно, что креветки подступают к горлу. Еще очень хочется пописать, ведь я мужественно терпела с самого ресторана!

– Приготовься, сейчас будет эффектно.

– Нет, Мерривальд, мне страшно на это смотреть!

– Но придется.

Ощущение было непередаваемое. Я одновременно находилась в двух местах – прямо в воспоминании, будучи котом, все больше погружаясь в его мысли, и в то же время, вместе с Мерривальдом я смотрела это все со стороны, как фильм.

Поезд был уже совсем близко, хотелось зажмуриться, но это были не мои глаза. И они пристально смотрели на гудящий локомотив. Нас заполнило белым светом его прожектора, затем воздух затрещал присутствием чего-то потустороннего, и фиолетовый вихрь подхватил нас, закружил в блестящем водовороте и оставил… Не понимаю где. Не понимаю когда! До этого мы были в темноте вблизи города, а сейчас ранний, предсумеречный вечер, вокруг деревья.

Давно хотела полазить по дереву, его кора превосходно обновит мои когти.

Я проверила Эрику и всех остальных в машине своим невероятно острым нюхом. Запах Вики резко ударили в нос, заставив меня чихать. От нового самца исходил запах хвои, свежей крови и болезни. Что-то в нем было очень неправильно.

–Слабаки, все вырубились. А зря.

– Мерривальд, где мы? Что произошло?

– Как что? Ты спасла нас всех! Даже этих зачем-то!

Услышав шум, перескочила на заднее сиденье и через стекло смотрела, как из второй машины вываливается та, которую называют Ритой. Она обошла машину своего самца, упала на колени неподалеку от нас и сидела так некоторое время. Наверное, грустила, что жива. Потом посмотрела прямо на меня. Я хотела спрятаться, но вынуждена была продолжать смотреть, пребывая в чужом теле. Самка поднялась и, шатаясь, точно кошка после наркоза, направилась к нам. Я скакала по машине, пробуя разбудить хоть кого-нибудь: громко мяукала, лизала лица и трогала лапой. Никто не отзывался.

– Прости, Эрика.

– За что?

– За это.

Я вернулась к своему человеку и, не мешкая ни секунды, укусила его. Человек проснулся и с возмущением отшвырнул меня куда-то в бок.

Больно!

Слегка обидевшись, быстро скомандовала, чтобы человек защищался. Эрика моментально оценила ситуацию и поспешила выйти из машины. Как и прежде, не смогла. Трясла нового самца, но его сознание было далеко.

Дверь задрожала от ударов с внешней стороны. Самка кричала, и, судя по ее оскаленной морде, она была чем-то недовольна. Даже угрожала нам, требуя выйти. А мой человек строил из себя храбреца, хотя на деле чуть под сиденье не забился.

Новая самка ушла, и не успели мы выдохнуть, как она вернулась с камнем, которым стучала в окно, и разбила-таки его. Нас осыпало стеклом. Только мы отряхнулись, как она протянула руки сквозь оставшиеся осколки и хотела схватить моего человека.

Тогда я вцепилась в нее когтями и укусила. Укусила гораздо сильнее, чем Эрику. Новая самка взвыла от боли и выдернула руки, захватив меня с собой, потому что я не успела разжать челюсти. Меня сильно оцарапало по бокам, и, опешив от боли, я упала. Спряталась под машиной и поспешила зализывать раны.

Внезапно лес затих в ожидании чего-то зловещего. Я так и замерла с клочком шерсти на языке. Через мгновение все вокруг взорвалось ужасающим гулом, напугав меня до кончика хвоста.

– Я знаю этот шум! Он из моего сна!!! – я в панике заметалась по сознанию Мерривальда.

– Свой сон покажешь потом. А сейчас просто смотри. И помни, ты не в силах ничего изменить, – посоветовал кот.

Я даже бросила свои раны, увидев, как темнота, так хорошо заметная на оранжевом закатном небе, пробиралась сквозь голые ветви деревьев. Она здесь неспроста. Она ждала нас. Или почуяла нас. Это было понятно по тому, как она густой струйкой дыма целенаправленно полетела к новой самке. Та отмахивалась руками как от пчелиного роя, а потом бросилась бежать, но всего лишь ногами такое соревнование не выиграть. Темнота навалилась на самку, закрывая ее всю собой. Приглядевшись, я поняла, что это не совсем темнота. В ее завихрениях то и дело мелькали едва различимые фигуры, синим вспыхивали мелкие разряды молнии. Больше всего ужасал звук. Она мучительно стонала множеством разных голосов, как если бы была средоточием боли и страданий или чьей-то тюрьмой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Физиогномика – метод определения типа личности человека, его душевных качеств и состояния здоровья, исходя из анализа внешних черт лица и его выражения. (Википедия)

Вернуться

2

Имеется в виду сказка «Конек-Горбунок», где главному герою нужно было искупаться в трех котлах: с холодной водой, горячей, и с кипящим молоком.

Вернуться

3

Шир – вымышленная Дж. Р. Р. Толкином страна, описанная в трилогии романов «Властелин колец».

Вернуться

4

Хайратник – узкая повязка из эластичной ленты на голову для удержания длинных волос, чтобы они не «падали» на глаза.

Вернуться

5

Черная смерть или черный мор – вторая в истории пандемия чумы. Одним из первых симптомов являются темные круги под глазами.

Вернуться