# На далекой звезде. Часть 3

Ольга Ведилова

Все живут в поисках любви. Легко ли поймать эту чудесную птицу счастья в далеких чужих краях? Тут нельзя без удачи. И пригодится терпение. Где ты, счастье?

## Охота.


На рассвете в послезимье и преддверии лета Алина и Дин вышли из своих покоев в Воломорсте и направились к длинной каменной лестнице, ведущей во двор замка. Молодой человек ворчал:

– Никакого покоя! Постоянно застолья, суета, базары, охота… Просидели тут все холода, начало тепла, все без толку! Ни чуточки дела, ни капли смысла… Набриций не найден, не спасен! А сегодня вообще придумали: какой-то День охоты. Опять подъем ни свет, ни заря….

– День охоты – это местная традиция, – дипломатично заметила оживленная Алина. – Сегодня, в предлетний день, все мужчины Тисаны стараются выйти на охоту. Наибольшая удача сегодня – добыть мех редкого существа эминиола, шестого чуда Тисаны.

– Алина… Ну подумай ты когда-нибудь: мы бросили спецпроект, у нас до сих пор нет вестей от Набриция! На что нам этот эминиол?! Нет, сегодня же переговорю с Главным и покончу с этим! Не хочу, чтобы мы оставались здесь больше ни дня!!

– Дело твое, Дин, но думаю, что мы все же еще не проиграли! Мы можем узнать, где Набриций, и спасти его. Конечно, мне здесь не говорят всей правды, но намекают, что Набриций жив, – тихо сорвалось с губ госпожи Эрини.

Находясь на несколько шагов впереди спутника, Алина осторожно спускалась по скользким ступенькам лестницы Воломорста. Этот извилистый путь был так же опасен, как и жизнь дамы Эрини в главной резиденции Тисаны на протяжении последнего полугода. Алине приходилось не слишком легко в роли знатной госпожи Вирии Арвинор, невесты вдового правителя-риогера Моэнола Воломора. Свадьбу планировали не в ближайшее время: не прошел срок траура по пропавшему без вести брату Вирии Тиомару Арвинору. Недавно минул ринийский день святого Рэ, когда Алина в силу старого обещания должна была вернуться к Лонеру. «Госпожа Арвинор» не выполнила слова, данного «госпожой Эрини». Вместо себя Алина отправила к Лонеру Мишеля с целью принести извинения и вернуть Тонели помолвочное кольцо Сиинор. По словам посланца, ринийский принц, явившись на встречу, очень огорчился из-за отсутствия возлюбленной, недоверчиво выслушал витиеватое объяснение и пригласил посланца на ужин с горячительным тером. Выяснив, что его зазноба теперь в Тисане и собирается замуж за Моэнола Тисанского, опальный принц в ярости бросил Мишеля и, не забрав перстень, удалился прочь, в изгнание, на которое его обрек старший брат-арейг. С тех пор «госпожа Арвинор» распрощалась с любовью к ринийцу, долго занимавшей ее.

Путешественница спрятала в тайнике возвращенное ей помолвочное кольцо Лонера. Ей было не до огорчений. Невеста риогера то участвовала в забавах тисанского двора, то пыталась выведать информацию о Набриции, то тайно посещала Тисанскую базу соотечественников, то возилась с инопланетным компьютером, брошенным неизвестно кем в Воломорсте. При помощи специалистов с Тисанской базы удалось немного разобраться в этом устройстве и удалить заставку с изображением риамиды Аснии Латери, что очень обрадовало риогера. Все сильнее увлекаясь Моэнолом, Алина все больше ценила найденный инопланетный компьютер: эта машина стала основной причиной, по которой путешественницу не отзывали из Воломорста несмотря на то, что дело с Набрицием не продвигалось никак. У Тисанской базы почти растаяла надежды выручить племянника руководителя, однако «госпожа Арвинор» была оставлена в Воломорсте, чтобы обеспечить доступ специалистов на новый важный для исследований объект.

Как обычно, мечтая о новой встрече с обольстительным Моэнолом, Алина почти вприпрыжку спустилась в округлый, окруженный серыми башнями замковый двор. Там уже собралась вся компания, готовая сопровождать риогера Тисаны на охоту в Моадирский лес. Яркий свет восходящего солнца ударил в глаза «госпоже Арвинор», и она с улыбкой прикрыла глаза рукой. Вокруг царило предвкушение веселья. Возле центральных монументальных сооружений во дворе замка – воина и часов – красовались вип-персоны из свиты правителя, и Алина повела угрюмого Дина прямо к ним. Молодые люди принялись пробираться через гудящее и перемешивающееся сборище охотников, смуглых тисанцев и белокожих итерцев. Поприветствовав госпожу униженными поклонами и восхвалениями, слуги поспешно возвращались к осмотру оружия и псов-миопов, чтобы не докучать любопытством невесте владельца замка и всей страны.

«Госпожа Арвинор» с приветствием остановилась перед группой придворных: сестрой правителя-риогера Гемолой Виларон, ее супругом первым советником-соинолом Каруаном Вилароном, военачальником-мейгеросом Жуэрадом Кариланом, стоящим рядом со своей миловидной сестрой, первосвященником-коинилосом Соалином Синагаром и унылым управляющим-пароносом Воломорста Пообиром Реттаном. Невысокая плотная бледная госпожа Виларон стояла в однотонном костюме для верховой езды. Ее белые волосы скреплял головной обруч. Гемола холодно поприветствовала Алину тисанским жестом, приложив руки ко лбу. Госпожа Виларон походила на мужчину больше, чем женственный Синагар. У того пышная масса крупных черных кудрей картинно струилась из-под алой шапочки на ниспадающее одеяние такого же цвета, яркого, как свежая кровь. Первосвященник склонил голову перед избранницей риогера без радости и лести, ровно настолько, сколько требовал этикет. Подобным образом воздал почести и миловидный помощник коинилоса Пириэт Боэтан. А возвышающийся подле них дюжий охранник с эмблемой Уха Арионеба, символом служения роду Синагара, неподвижным лицом и уродливым багровым шрамом через всю правую щеку и вовсе уклонился от ритуала приветствия.

Не пропустив наглость телохранителя-меигера, Алина поджала губы:

– Доброе утро, благородные господа! Господин Синагар, ваш раб неучтив!

По указанию хозяина меигер неохотно отдал поклон. Разговор стартовал в обычном стиле, и к нему привычно подключилась Гемола:

– Вы желаете, чтобы другие соблюдали обычаи, а сами пренебрегаете ими! Мы с братом требуем от подданных смирения и сдержанности, в том числе, в манерах и одежде. Но вы!! Только посмотрите на себя!

Привыкшая к подобным выпадам будущей золовки Алина с удовлетворением осмотрела свое кокетливое одеяние: легкий плащ, узкий лиф, украшенный цветком-брошкой, расширяющуюся книзу юбку из тонкой светлой кожи и ажурные башмачки.

– Разве что-то не так?!

– Увы, не совсем так, как следует, госпожа Арвинор, – пробубнил паронос Реттан. – Сегодня в моде исключительно скромность.

– А, в самом деле, Реттан? Так распустите тюрьмы, а то они у вас нескромно заполнены, – прозвучал холодный ответ.

Беспечно улыбающийся Каруан, гость Воломорста, поспешил успокоить закипающую супругу:

– Пожалуйста, не сердись на госпожу Арвинор, дорогая Гемола! Безделушки госпожи Арвинор… Да это же все пустяки! А вот враги, которыми занимается Соалин…

– А что враги? – подхватил коинилос. – Они не дремлют!

– Эй, Каруан! Зачем трогаете Соала?! – раздраженно воскликнула госпожа Виларон. – В чем дело?!

– Да ничего! Просто хотел развеселить тебя, любимая госпожа!

Последнее обращение не осталось незамеченным, и щеки супруги советника слегка порозовели.

В это время к Алине и окружающим придворным быстро подошел встревоженный Мишель.

– Ах, Понирон. А вы что хотите? – поинтересовалась дама.

– Слава Тисане, госпожа Вирина! Прошу у Вас правосудия, светлая госпожа!!

– Что случилось?

– Беда с братом моей супруги Китены, Веоном Обевоном. Его вчера схватили по приказу арионебов и отвезли на остров Ари! Это верная смерть…

– За что же вашего деверя призвали на суд?

– Он якобы подбросил тапиора в колчан оруженосца Роотеба Шаллона, Тванира. Конечно, это недоразумение! Наверное, ручной тапиор Веона просто потерялся в этой несчастной таверне и совершенно случайно заполз, куда не следует. А мой родственник совершенно чист и не задумывал ничего плохого!

– Понятно. Еще раз, как зовут вашего деверя?

– Веон Обевон.

– Я разберусь в этом деле! – пообещала «госпожа Арвинор».

Гемола снова рассердилась, что было неудивительно, так как в ее настроении всегда присутствовали резкие перепады.

– Великий Рионеб! Эта Арвинор лезет просто во все!

– Это потому, что госпожа чересчур смелая и ничего не боится, – изогнулись красные червяки губ первосвященника. – Да и зачем бояться?! Не все же в Тисане умирают от ран, боли и ужаса в пасти арионебов. Иные быстро прощаются с жизнью от других причин. Что думаете о смерти, госпожа Арвинор?

– Синагар, не пугайте даму! – заступился черноокий богатырь Жуэрад.

– Не беспокойтесь, господин Карилан! – кивнула благородному мейгерону Алина. – Я не боюсь! Мое мнение о смерти, господин Синагар, состоит в том, что тот, кто роет яму другому, сам в нее попадет! На любую силу есть большая сила. В Тисане имеется заговоренное оружие: меч и кинжал. Ведаете о них?!

Первосвященник, очевидно, был в курсе дела. Он побледнел и пробормотал что-то невразумительное, а Карилан с Вилароном ободряюще улыбнулись госпоже Эрини.

Гемола собралась перехватить инициативу, но тут, прервав пикировку, перед спорщиками появился сам Моэнол в неизменном сопровождении преданного Роотеба Шаллона, хранителя Тисаны, Зуба арионеба. Двадцатичетырехлетний красавец-правитель блистал серебристым панцирем. Хранитель сонно почесывал лапищей колтун рыжеватых волос на темной зверообразной голове. Царедворцы согнулись в верноподданническом поклоне. Слуги вокруг пали ниц.

Во время этой церемонии Виларон и Шаллон обменялись уничтожающими взглядами. Их взаимная неприязнь катастрофически разрослась после того, как Лелара, бывшая возлюбленная Каруана, неожиданно вышла замуж за Роотеба и переехала в его моадирский дом. Воломор насмешливо процедил:

– Судя по вашим лицам, господа, вы успели приятно пообщаться?

Все промолчали, кроме Алины:

– Слава Тисане, господин Моэнол! Отвечаю Вам: нет. У нас был неприятный разговор. Вот, поступила жалоба на Шаллона. Он приказал отвезти на Ари некоего Обевона, деверя моего телохранителя Понирона.

– Заслуженно! Он напал на моего слугу! – покривилась бурая шерстистая физиономия итерца.

– Он мой человек. Не трогайте моих людей! Вам понятно?!

Недолго думая, Воломор отдал указание:

– Роот! Немедленно прикажи освободить человека, о котором просит госпожа Арвинор! Ты отвечаешь за его жизнь.

Сплюнув, итерец отошел в сторону и рыком подозвал своего оруженосца.

– Что-нибудь еще, Вирина? – терпеливо осведомился Моэнол.

Потупив глазки, девушка отрицательно покачала головой.

– Вот и ладно! Пора нам ехать, – распорядился Воломор.

Моэнол пребывал в хорошем расположении духа, и его настроение пока никому ничем не удалось испортить. Сделав знак подвести подготовленных тиоролов, риогер поднялся на спину черного восьминогого скакуна. Невеста правителя уселась на такого же, хотя и немного меньшего по величине, тиорола и опустила ноги с одной стороны, а Гемола, под чьей юбкой оказались шаровары, уселась по-мужски. Болтающийся у седла лук придавал госпоже Виларон воинственный вид, и Каруан любезно ухаживал за супругой-амазонкой. Отправив оруженосца решать возникшую проблему, то есть, освобождать Обевона, Шаллон присоединился к отъезжающим. Убедившись, что все его спутники – в седлах, Воломор в окружении двух десятков подданных проследовал через арку под одной из башен замка, далее по навесному мосту через ров и выехал из ворот.

На почтительном расстоянии от Воломорста жужжала многоцветная ярмарка, раскинувшаяся в этих местах первый раз за последние годы. Вокруг загонов со скотом и прилавков со всякой всячиной толпился торговый и праздный люд. К рынку верхом продвигались все новые и новые посетители. Многие лица сверкали улыбками, и радостными бликами блестела близлежащая река. В стороне привольно раскинулся вширь и вытянулся ввысь густой зеленый лес. В лесную глубь устремилась широкая дорога.

По ней отряд риогера углубился в густую согретую весенним солнцем чащу. Процессию начинали и замыкали придворные охотники и воины-меигеры. «Госпожа Арвинор» ехала рядом с Воломором. Царственная чета, в основном, молчала, а в свите огоньки бесед вспыхивали с разных сторон.

Восхищаясь красотой леса и с наслаждением вдыхая свежие пряные ароматы, Алина как бы пила из живительного источника. Ритмичной песенкой звучал легкий стук копыт, прохладный ветерок шевелил вуаль на остроконечной шапочке «госпожи Арвинор», лаская полупрозрачной тканью ее нежные щеки. Вот бы не вспоминать, не думать ни о чем, а только ехать так бесконечно рядом с тем, чей чудесный взгляд становился все теплей! Рассеянно прислушавшись к голосам придворных, девушка уловила, как «доброжелатели» усиленно обсуждают стать и ход ее нового тиорола – очередного подарка Воломора. «Она разоряет брата», – отчетливо шипела госпожа Виларон.

Досадливо пожав плечами, Алина ласково обратилась к жениху:

– Мой Моэнол?

– Да, Вирина?

– Почему Ваш двор круглый год обретается в Воломорсте? Почему Вы оставляете заброшенным моадирский дворец Виорион, где жил Ваш великий отец?

– Хм, – кашлянул Воломор, – Там, в Виорионе… Там мне не по нраву. Виорион, на мой взгляд, холодный и неуютный дом. Я там чаще болею.

– Но ведь возможно отреставрировать и утеплить его?

– Короче, Вирина! Он нравится вам? Хотите жить там?

– Не все время. Мы могли бы жить там хотя бы часть года. Чтобы когда-то появляться в столице. Мы живем как в изгнании, жители столицы и других городов очень редко имеют возможность лицезреть Вас. Это же очень плохо.

– Что же… Верно. Подумаем о ремонте Виориона.

– Я сама могла бы проследить за этим. Это дело как раз для меня.

– Ладно, Вирина. Я уже сказал, что подумаю, – отозвался Воломор, и девушка тихо замурлыкала песенку себе под нос.

Вскоре Моэнол подозвал к себе главного охотника-веола, немолодого, но крепкого и энергичного тисанца.

– Можешь дать знак начать охоту, Хоун! Но главное, заруби себе на носу: мы здесь сегодня ради славного меха эминиола! Ты всегда добываешь эминиолов. Постарайся и в этот раз, если хочешь остаться главным охотником на весь этот год.

– Очень хочу, мой повелитель! Бог Рионеб не оставит нас сегодня! Эминиолы должны быть там, где я при разведке поставил желтые круги.

Выразив почтение, главный охотник протрубил в изогнутый рог. Протяжный звук дал знак началу добычи дичи.

Охотники всех сословий разом оживились, и отовсюду раздались одобрительные возгласы. Выпущенная на свободу куча миопов стремительно исчезла в близлежащих кустах. Многие из группы охотников принялись пускать во все стороны стрелы и извлекать из окрестных зарослей подбитых мелких птиц и зверьков.

Так развлекаясь и входя во вкус, охотничий отряд свернул с широкой дороги на малоприметную тропу. Копыта двух десятков тиоролов, раньше глухо стучавшие по твердому грунту, постепенно начали углубляться в размягченную почву. Влажные земляные губы будто высосали жизненную силу из деревьев, превратив их в низкие и тонкие карикатуры на богатырей в предыдущей части леса. Вдруг на одном из деревьев показался крупный желтый круг! Все заволновались, одновременно стараясь вести себя тише: эта метка, оставленная разведчиками, указывала на возможную близость эминиола. При последующем осмотре дерева легко обнаружилась большая нора. «Вот первый эминиол, которого выследил я», – гордо объявил веол Хоун. Ударная группа охотников перекрыла выход из норы и начала травлю зверя. Нору истыкали копьями и развели у корней дерева костер, добавив туда корни реоны, обладающие сильным неприятным запахом. Охотники начали чихать, но желанная добыча не объявилась.

– Почему эминиол никак не выползет из норы?! – недовольно пробасил Шаллон.

– Эминиола нет. Нора заброшена, – огорченно заключил Карилан, не менее азартный, чем остальные.

– Мы потеряли время, Хоун! – начала снова нервничать Гемола.

– Что-то не то, Хоун, – проворчал Моэнол. – В прошлый День охоты удалось поймать эминиола у первой же твоей метки.

– Досадная случайность, господин мой! – истово произнес главный веол. – Эминиол сидел в этой норе еще вчера, когда я разведкой проехал здесь. Но, видно, он ушел все же ночью. Думаю, его вынудили уйти эти мерзкие хары…

– Кто такие хары? – желая сменить тему, Алина нежно коснулась руки жениха.

Моэнола опередила Гемола, с удивительной предупредительностью объяснив:

– Вирина, хары или хариоты – это такие маленькие хорошенькие зверьки. Они прячутся там. Совсем рядом. Да, вон в той рощице из белых крон. Если хотите их увидеть, поезжайте туда! Сразу увидите, каковы они, хары…

– Прекрати, Гем! Не вздумайте ехать туда, Вирина! Эй, Роот, брось-ка под белое дерево ту птичку, что у твоего седла, – потребовал Воломор.

Хранитель не стал перечить. Пестрая тушка шлепнулась под одной из шарообразных крон. Едва дичь брякнулась об землю, на нее сверху спланировали два каких-то комка, похожие на пучки листьев. В следующую минуту стало ясно, что это не листья, а маленькие существа. Их многочисленные тонкие ножки распрямились, и над ними поднялись тщедушные тела, украшенные веерами пушистых перьев на спинах. Выпустив множество щупалец, зверьки воткнули их в жертву. Хищники принялись жадно сосать ее кровь. Алина поежилась, представив, что случилось бы с ней, последуй она советам вероломной Гемолы.

– Вот вам и безобидные зверьки, Вирина, – заключил Воломор. – Ну что, Хоун, в следующем месте, куда ты нас приведешь, нас должна ждать удача! Иначе она покинет тебя.

– Конечно! Эминиол наверняка будет у моей следующей метки! – прозвучал убежденный ответ.

Охота продолжила путь от Хариотовой рощи по Моадирской чаще. Вокруг снова стали видны крепкие деревья, и лес принял бравый вид. Примерно через час верховой прогулки охотничьему отряду открылась просека метров в двадцать шириной. Дорожное полотно покрывал высокий и курчавый мох, раскинувшийся широко в обе стороны под палящим солнцем. До спутников донеслись отдаленные звуки рогов.

– Мы прибыли вовремя. На нас гонят дичь, и скоро она придет, – радостно изрек седовласый Хоун. – Ждем красу всех зверей эминиола! Скоро увидим кучу отличной добычи. Господа мои, приготовьтесь встретить ее!

Алина открыла рот, чтобы попросить Моэнола остаться ближе к ней, но Воломор уже покинул ее и подъехал ближе к просеке, остановившись у черты леса рядом со своей сестрой.

– Дин, Миша, пожалуйста, будьте около меня. Что-то мне стало не по себе, – попросила девушка надежных друзей.

Всадники, бравые мужчины и придворные амазонки, во главе с Моэнолом и Гемолой, выстроились между раскидистыми деревьями на краю просеки с копьями и мечами наготове. Неуклонно приближались тревожные рык и вой, а птичьи трели о счастливом солнечном дне превратились в суматошный гомон. Наконец, на противоположную отряду окраину открытой полосы вылетело пятеро крупных гривастых и клыкастых зверей. Задержавшись лишь на минуту, они молниями помчались на выставивших копья людей. Несмотря на то, что впереди нее находился надежный заслон, Алина в страхе зажмурилась, но удивленный возглас Дина побудил ее открыть глаза. Грозные звери на полпути до охотников повалились на бока и, слабо скуля, принялись беспомощно дергаться.

– Что с ними? – изумилась девушка.

– Этот мох, на самом деле, не мох, а хищник нотти, – пояснил Мишель. – Нотти похож на обычный мох, но только на первый взгляд. На самом деле, это ядовитое существо. Как оно появляется и как распространяется, мне неизвестно. Я бы держался подальше от него! Но Хоун вот использует его как ловушку.

Печальная участь постигла и стадо полосатых кабанчиков, и пару ланей, и забавного дикообраза. Охотники громко и возбужденно вели счет добыче. Покрываемый бьющимися телами, нотти бурел и расширялся, как надувной матрас.

Последними на нотти ступили два особенно крупных зверя. У каждого голова покачивалась на длинной жирафьей шее, а крепкое туловище прочно опиралось на три пары тумбообразных ног. «Отличные нараоты!» – прокатилось по веренице охотников. Обнаружив западню, могучие звери повернули назад. Они освободились бы от хватки нотти, но навстречу им на противоположный Моэнолу край просеки выскочил десяток охотников, сопровождаемых громадными псами-георами из Итер, внушающими ужас, клыкастыми и закованным природой в панцири из черных пластин животными. Это подоспели охотники и псы, осуществляющие гон зверей. Георы с жутким воем запрыгали у обочины леса, демонстрируя готовность разодрать в клочки всех, кто сойдет с бурой полосы. Загудевшие нараоты заметались и снова повернули к отряду Воломора, что находился впереди и вел себя тише.

Алина с содроганием ожидала падения нараотов. Однако нотти оказался слабоват для лесных силачей. Упрямо мычащие нараоты медленно, но неуклонно удалялись от неистовствующих георов. И тогда бурое покрытие просеки угрожающе зашевелилось, словно закипающая мутная вода. На поверхности возникли такие большие пузыри, что мелкие трупики заскользили по ним, как по горкам. Разбухая наподобие теста, грязная масса жадно поползла вверх по ускользающим столпам-ногам. И вот более слабый нараот бессильно рухнул посреди бушующей хищной плоти. Его выносливый товарищ, упрямо гудя, прокладывал путь вперед. По команде Моэнола и Хоуна охотники принялись без устали натягивать тетивы луков. Множество стрел застряло в теле храброго нараота. Поникнув и застонав, поверженный зверь с шумом рухнул в губительный «мох».

Все охотники подобрались поближе к бурой полосе, чтобы поглазеть на агонию барахтающихся нараотов и прочих тварей. Позвав свирепых георов, гонщики зверей умчались куда-то в сторону, видимо, в объезд нотти с целью объединения с отрядом Моэнола. Немного спустя люди отошли от хищного мха, и рядом с ним остался только Синагар. Отвязав от пояса какой-то пузырек, он выплеснул его содержимое на бурую массу. «Это какое-то химическое соединение, так называемое эликсир удачи. Моэнол и Хоун часто используют его при охоте», – шепотом объяснил Алине Мишель. Нотти притих, а потом внезапно заходил ходуном, как штормовое море. Охотники отшатнулись подальше, а «мох» почернел и сжался, также отодвинувшись от них. Под воздействием странного «эликсира удачи» нотти сжался до узкой полоски, освободив и оставив добычу. Набросившись на зверей, люди принялись с остервенением добивать их. Рьяно орудовала Гемола, и Моэнол также не опускал охотничий меч. Шаллон и Карилан трудились не менее упорно, и от них не отставали Виларон и Синагар. От слаженных людских усилий почва пропиталась свежей кровью. В итоге множество туш оттащили к лесу и лучшие из них подготовили, чтобы забрать с собой.

Подустав, охотники устроили привал. Алина присела на ствол дерева рядом с Моэнолом, как некогда с Лонером. Подле расположились веселые приближенные Воломора. Люди бурно переговаривались и жадно пили воду из фляг.

В эти минуты отдыха Алина едва ли не впервые стала свидетельницей временного перемирия между заклятыми врагами: итерцами первосвященником Соалином Синагаром и хранителем Роотебом Шаллоном и тисанцами советником Каруаном Вилароном и военачальником Жуэрадом Кариланом. Сидя бок о бок, забыв свои распри, они горячо обсуждали охотничий успех. Каруан и Соалин увлеченно беседовали о разных ловушках. Гемола снисходительно согласилась с тем, что меч Роотеба не уступает ее собственному оружию. Жуэрад с интересом расспрашивал итерца, командира отряда гонщиков зверья. Юные оруженосцы наперебой предлагали господам вяленое мясо и фрукты. Моэнол ел с аппетитом и охотно принимал участие в общем разговоре. Когда его голубые глаза останавливались на «госпоже Арвинор», она, замирая от удовольствия, опускала ресницы. Эти заинтересованные внимательные взгляды знатного красавца постоянно очаровывали ее. Башмаки охотников приминали нежную травку и первые цветочки. Вечная чаща хладнокровно взирала на суету подле своих корней.

Отбросив тонкие белесые волосы от разгоряченного лица, Гемола резко подозвала проходящего мимо Хоуна, и немолодой охотник затоптался перед нею. Его лоб прорезало несколько глубоких морщин, и он постарел на глазах:

– Слушаю Вас, моя госпожа…

– Эй, ты! Почему, хочу я спросить, среди добычи нет ни одного эминиола?!

– Ужасно не повезло, моя госпожа Гемола! – медленно, огорченно проговорил тисанец. – Все это происки злобного дьявола Онино! Загонщики сообщили мне, что нашли одного эминиола. Но гадина так брызнула ядом на недотепу Лиора, что он повалился на землю. Пока другие пытались откачать его, эминиол удрал. Чтобы пропасть этой пакости. Она провела остолопов! А Лиора даже пришлось повезти в город. Все произошло из-за этого…

– Да мне наплевать, из-за чего! Какое мне дело до этого чудака и вообще до чего-либо, кроме моей добычи!

Хоун сдержанно ответил:

– Госпожа Виларон, у меня осталась еще одна метка. Недалеко от заброшенного монашеского поселения Ниири. Давайте попробуем ее.

– Посмотрим, – проворчала Гемола. – Но ты же помнишь, милейший, что у нас при дворе существует обычай: охотник, пообещавший найти эминиола, но не нашедший его, должен отдать свою жизнь?

– Помню, госпожа, – тихо признал тисанец.

Сплюнув, как верблюд, Роотеб рыкнул:

– Послушайте, Каруан! Несколько лет назад я вручил Вам Гемолу, ту девочку, которую воспитывал и за которой следил, пока она жила в тюрьме. Уходя к Вам, она была милым ребенком. Сейчас… она просто сама злоба. У нее не закрывается рот!

На этой фразе перемирие сразу закончилось, и Моэнол с Каруаном насупились.

– Замолкни сам, ублюдок Шаллон! – проскрипела Гемола.

– Ну, вот что, малышка Гем! Твой брат и твой муж могут возиться с тобой, как им угодно, но я поступлю по-другому! – силач-итерец показал плеть.

– Хватит тебе, Роот, – проворчал Моэнол.

– Она пожалеет, если скажет мне еще хоть что-нибудь!

Госпожа Виларон побагровела от злости, но поняла, что Шаллон сдержит угрозу, и прикусила язык.

Не желая присутствовать при вспыхнувшей перепалке, Алина поднялась и удалилась в сторону, чтобы прогуляться близ места привала, немного углубившись в тисанский лес. Чаща поражала величием и красотой. Восхищенно пройдясь и решив вернуться, девушка задумчиво обогнула столетнее дерево. Неожиданно перед ней оказался крепкий мужчина. Это был Каруан. Он молча протянул руку к ее груди, сорвал с ее платья брошь в виде цветка и спрятал ее в складках своей одежды. Ахнув, «госпожа Арвинор» с трудом перевела дыхание, огляделась и укоризненно прошептала:

– Не надо, Каруан! Отдайте!! Такое ведет к беде. Даже если никто не заметит этого. Есть одна легенда…

– Знаю. Ортев Рэгини нашел украшение Аснии Латери и потерял разум. После он пошел против своего господина Нолена и лишился его доверия. Вилароны – родня Рэгини. Но я не боюсь! И Вы не бойтесь. Доверьтесь мне!

– Нет. Безумец! Верните безделушку!

– Вы не получите ее.

– Ладно. Никому не показывайте ее. Вы нас убьете. Мы не можем оставаться здесь. Проводите меня к остальным.

– Пойдемте, – согласился Виларон.

Алина и Каруан не прошли вместе и нескольких шагов, как навстречу им выступил Моэнол:

– Каруан, что ты делаешь здесь, возле моей невесты?

– Я провожаю ее, Моэнол. Мы встретились случайно.

– Не нужно. Я сам провожу ее. Оставь нас!

– Конечно, – не возразил Виларон и ушел вперед.

Дальше «госпожа Арвинор» двинулась вместе с Воломором.

– Мне угодно, чтобы вы не ходили по лесу без меня, – недовольно приказал он.

– Как скажете, – согласилась «дама Арвинор».

Ее души коснулась тревога.

После полудня охотничий отряд продолжил путь. Отягощенные добычей и набравшиеся впечатлений охотники двигались более лениво. Постепенно Моадирский лес опять изменился: деревья стали толще и реже. Могучие стволы состояли из нескольких сросшихся частей. Крепкие ветви далеко отодвигали соседей. На почву попадало больше солнца, что позволило густо разрастись папоротникам и траве. За одним поворотом на просеке ярко и жизнерадостно блеснул водоем. На его поверхности колыхались изумрудно-серебристые побеги каких-то водных растений. По просьбам дам услужливые мужчины принялись копьями подтягивать к берегу ближайшие гирлянды. Одну из них Воломор, как воплощение куртуазности, учтиво вручил благодарной «госпоже Арвинор».

Восторги Алины еще не иссякли, когда к ней и Моэнолу приблизилась Гемола и тревожно сказала старшему брату:

– Моэн, милый! Эта лужа совсем недалеко от Долины арионебов и замка Риоб. Еще пара шагов – и начнутся заповедные места. Зачем мы охотимся здесь?

– Эй, Хоун! – зевнув, позвал Воломор. – Где там твоя хваленая метка? Долго ли тиоролам сбивать копыта?

– Скоро будем у цели, – последовал терпеливый ответ.

– Несносный старый пень! – пробормотала сестра риогера. – Пора закончить охоту и снять ему голову!

– А Вы как считаете, нам стоит на сегодня закончить охоту, госпожа Арвинор? Устали? – учтиво обратился к Алине Моэнол.

– Нет! Вы так любезны и милосердны, мой господин, что я не чувствую усталости. Я бы еще проехалась по лесу, вместе с Вами, куда предлагает Хоун.

– Прекрасно! Едем!

– Тьфу! – госпожа Виларон в раздражении отъехала к дороге, по которой предполагался дальнейший путь.

Следом за Хоуном отряд подъехал к группе высоких деревьев, называемых аоритами. Несколько респектабельных великанов с необъятными темными стволами и серебристыми шарообразными кронами важно разместились на почтительных расстояниях друг от друга. На стволах имелись желтые метки. Центральный аорит ощерился зевом просторного дупла, где вполне мог скрываться эминиол. Охотники оживились, и миопы и георы засновали из стороны в сторону, как при приближении добычи. Совместно подобравшись к дереву, Шаллон и Карилан принялись поочередно засовывать в дупло длинные копья. Дыра была тщательно исследована, но тщетно: если эминиол и прятался в этом убежище, то давно, а ныне уже и след простыл.

– Почему же миопы по-прежнему неспокойны? – сохраняя присутствие духа, пробормотал главный охотник.

Тут помощник Хоуна, молодой веол с дерзким взглядом по имени Коен бросился ниц перед горделиво восседающим в седле Моэнолом:

– Мой драгоценный господин! – возопил он. – Хоун не нашел сегодня эминиола, но Ваш покорный слуга Коен сумеет найти его для Вас и госпожи Гемолы!

Взбешенный подобной наглостью своего подчиненного главный охотник направил тиорола к выскочке, но Воломор неспешным жестом остановил его.

– Коен еще может пригодиться нам. После. Сейчас поедем в наш охотничий лагерь в Моадирском лесу, Доррен, – обронил молодой правитель.

Вокруг раздались возгласы разочарования, и, размеренно покачиваясь в седле тиорола, маленький по сравнению с большим животным, черноокий и чернокудрый метис Синагар вкрадчиво подлил масла в огонь:

– Скверный, однако, знак по тисанским приметам не добыть эминиола в День охоты! Хи-хи-хи! Это вина Хоуна!!

– О, давайте все поедем в Доррен и там разберемся, – попытался смягчить ситуацию Каруан.

Яростная Гемола судорожно развернула своего подвижного гнедого тиорола так, что Моэнол и его свита оказались прямо напротив нее.

– Дьявол! Мне ждать до Доррена?! Благородные господа! То, что произошло с нами сегодня – ужасный позор! Незачем забирать Хоуна в Доррен! Пусть прямо сейчас отдаст свою кровь!

– Уймись, сестра, – поморщился Воломор.

– Моэнол! Ты всегда раньше соглашался со мною! Почему теперь отказываешь мне в справедливом суде?!

– Ох! Пойми: у меня нет желания разговаривать с тобой сейчас, Гемола! Хоун – мой слуга. Я сам буду решать его судьбу по моему усмотрению. Советую тебе замолчать!

Шаллон удовлетворенно кивнул, сплюнул и растер грязное пятно на своем видавшем виды меховом жилете.

– Не волнуйся, моя драгоценная госпожа, – успокаивающе двинулся к супруге Виларон.

– Отстань!! Ненавижу!! – дернув тиорола, разъяренная Гемола, подобно лесной фурии в зеленом плаще, рванулась к злополучному дереву и злобно метнула в него короткое копье.

Оружие молнией влетело в крону, и внезапно из нее брызнула струя бесцветной жидкости, чудом не задев сестру риогера. Подобные струи ядовитого вещества изрыгали только эминиолы. Сразу опомнившись, неистовая амазонка опрометью отлетела в сторону.

– Шельма эминиол! – торжествующе взревел Шаллон, и это заветное слово было радостно подхвачено остальными охотниками.

Миопы и георы принялись рвать сдерживающие их цепи, заходясь в душераздирающем свисте и вое.

У Моэнола в охотничьем азарте засверкали глаза.

– Долгожданный эминиол! Бог Рионеб – за тебя, мой Хоун! –объявил Воломор, обратившись к просветлевшему и поднявшему голову главному веолу. – Твоя последняя метка поставлена с умом! Вот удача! Только как бы нам добыть этого эминиола?! У нас, конечно, еще остались корни реоны, но они вряд ли помогут… Эминиол засел слишком высоко, чтобы мы смогли легко одурманить его дымом. Он может даже напасть на нас.

– И поэтому нельзя медлить ни минуты, – веско ответил Хоун. – Когда эминиол сидит в таком сложном месте, с ним можно справиться только при помощи Песни внимания. Лучше всех это сделает… Коен. Я не держу на него зла.

– Хорошо. Сейчас же прикажи ему, Хоун! – распорядился Воломор.

Пристыженный успехом Хоуна молодой Коен вытащил из-за пояса розоватую дудочку с множеством отверстий и дунул в нее. В ответ на получившийся гнусавый звук от дерева раздался такой же. Из густой серебристой кроны свесился какой-то предмет: то была круглая оранжевая голова эминиола с черными шариками глаз. Зверь зачарованно вслушался в череду последовавших тягучих и отрывистых звуков дудки. Медленно подступив к аориту, Коен опустился на корточки, и в свою очередь задвигался эминиол. Благодаря усилиям цепких когтей, по дереву спустились пять метров гибкого тела, покрытого длинным, ровным и пушистым рыжим мехом. Настоящий удав на двух десятках крепких ног, эминиол доверчиво обвернулся несколькими кольцами вокруг музыканта. Хвост зверя принялся мечтательно поглаживать тисанца, а лапы эминиола под ритмичные и заунывные звуки двинулись по кругу. Яркое продолговатое тело стало волнообразно изгибаться, оранжевый цвет зверя сменился на золотой. Охотники и их спутницы зачарованно следили за диковинным танцем удивительного животного, шестого чуда Тисаны. Не дремал только Шаллон, с тесаком в волосатых руках подкравшийся к Коену и эминиолу. Один удар – и монстр задергался в конвульсиях под победные возгласы людей. Звук дудочки оборвался, и помощник главного охотника отряхнулся и встал.

Охота была закончена и ознаменовалась желанной и богатой добычей. Забрав с собой вожделенного эминиола, веолы дружной гурьбой последовали в лесной лагерь Доррен. Дорога заняла не менее двух часов, и к ее окончанию Алина измучилась, но забыла об усталости, когда цель пути открылась перед ней. Лесное становище находилось на просторной поляне и представляло собой мини-деревню из домиков-срубов, окруженных решетчатой металлической полусферой, сверху частично прикрытой кронами деревьев.

– Откуда такое защитное сооружение? – изумленно спросила Алина Моэнола.

– Не знаю точно. Это построено в старые времена.

– Волшебно! Эта вещь не менее поразительна, чем та, что имеется в Воломорсте, Моэнол. Что ж, надо полагать, у меня будет свой домик?

– Можно бы поселить вместе вас с Гемолой, ведь вы так славно уживаетесь. Да уж ладно, будет каждой по крыше, – показал белые зубы Воломор.

Получив для себя отдельное пристанище, Алина закрылась в покрытой шкурами комнатушке и под охраной Мишеля и Дина безмятежно проспала несколько часов. К вечеру ее разбудили громким стуком в дверь. Через незакрытое маленькое окошко доносился оживленный шум, и пахло жареным мясом. На людском островке посреди лесного моря начиналось веселое празднование Дня охоты.

Все мужчины и женщины, заполнившие Доррен, собрались на центральной площадке лагеря под самым куполом ограждающей его решетки. Там, в трех больших костровых ямах резво играл и потрескивал огонь, отгоняя от лагеря сгущающиеся темноту и прохладу и подрумянивая аппетитные вертела. Готовое мясо и приправы слуги выкладывали на низкие столы. Рядом красовались заранее привезенные в лагерь винные бочки. Вокруг всего этого великолепия были расставлены и разложены всевозможные сиденья и подстилки, на которых отдыхали те, кто не принимал участия в процессе готовки. Тут и там свободно перемещающиеся миопы и георы в изобилии получали сырое мясо. Всюду шла раздача кусочков кожи и волосков эминиола «на счастье», царили розыгрыши, шутки и смех.

Моэнол и его приближенные: Жуэрад и Хоун, Каруан и Гемола, Роотеб и Соалин – восседали недалеко от самого большого костра. Всеобщая атмосфера праздника подействовала на них: все снова казались безмятежными и веселыми. Моэнол предложил Алине сесть по правую руку от него. Слева от риогера удобно устроилась его сестра, в сине-зеленом платье, терзающая короткими пальцами еще не увядший водный цветок. За спиной Воломора благодушно улыбался дородный господин, представленный как паронос Доррена Орилеон. Этот управляющий лез из кожи вон, чтобы поддержать и сохранить благодушную атмосферу.

Все приближенные Моэнола, самого могущественного господина на территориях вокруг моря Гер, постарались выглядеть нарядно, но никто не мог соперничать с ним самим. Длинные белокурые кудри Воломора выделялись на пышной алой рубашке. Блики огня скользили по тонкому голубоглазому лицу, наполняя его мистической красотой. Господин Тисаны восседал, наслаждаясь покоем, свесив с подлокотников изящные кисти рук. Все вокруг с неприкрытым восхищением и даже обожанием смотрели на него. Забыв о Дине и Мишеле, «госпожа Арвинор» парила на крыльях любви.

С виду примирившиеся Хоун и Коен первыми поднесли господам румяные вертела и амиен, задав начало пиру. Опустившись рядом с Моэнолом, Алина прикрыла красивую юбку вышитым полотном. Впору зажаренное мясо нараота имело приятный насыщенный вкус. Хмельной амиен оказался настолько хорош, что мог примирить со всеми неприятностями на свете.

Окончательно развеселившись, Алина взяла в руки нимовил, чтобы развлечь игрой и песней тисанских господ.


Подруги доблесть с красотою

Решили спорить как-то раз:

Кому из нас владеть землею,

Кто лучше и нужней из нас?


Друзья спросили ум холодный,

И ум ответил не спеша:

Дам голос доблести природной,

Хоть красота и хороша.


А красота спросила сердце,

И сердце молвило, горя:

Я б красоте открыло дверцу,

Она как нежность и заря.


Раз спор остался без ответа,

В любви вблизи и далеко,

Во все года, зимой да летом,

Всем ошибиться так легко.


Охотники прислушивались к нежному голоску девушки, но Моэнолу не понравилась песня. Забрав у невесты и отложив в сторону инструмент, он взял ее руку:

– Дайте мне вашу руку, моя госпожа. Вы знаете, я немного понимаю в линиях на руках. Надо сказать, ваши линии четкие и непрерывные. Это говорит о постоянстве и счастливой судьбе.

Пальцы Воломора принялись ласкать ладонь невесты.

– Ах, мне, конечно, хотелось бы надеяться на это, – улыбнулась «госпожа Арвинор».

В разгар праздника появились шуты, принявшиеся разыгрывать охотничью сценку. Один из актеров, маленький толстячок в обруче с рожками и накидке из выдубленной шкуры изображал лесного зверя. Второй, долговязый и тощий, весь обвязался ветками с густой листвой.

– Кто это? – со смехом спросила Алина, сжимая руку Моэнола. – Он изображает пароноса Реттана?

– Нет, хариота, – смеясь, поправил Воломор.

Под хохот зрителей ряженые пустились в совместный пляс. Облепленный листьями танцор потешно запрыгал вокруг товарища, выставляющего в его сторону рога. Сначала «хариот» нападал, затем роли переменились. «Любитель падали» начал выделывать коленца, изображая бегство, а бывшая жертва принялась с ворчанием гоняться за ним. Наконец, после сценического избиения, танцор с листьями повалился на землю, а «зверь», мотая рогами, представил победное торжество.

В конце первой сценки, перед началом второй Алина обратила внимание на гортанные крики сверху. Привлеченные запахами, в синем ночном небе кружили устрашающе большие птицезвери пиерены.