# Шустрая Кэт. Курс второй

Елена Гуйда

Наглость и предприимчивость – второе счастье. Сомневаетесь? Тогда я, Кэтрина Бирм, ну или просто Шустрая Кэт, докажу вам, что ваши сомнение напрасны. Что летняя практика – не повод называть меня неучем. Династический брак Высочества – не охотиться на волкодлака. А одна попойка… Ладно. Главное не унывать, доверять интуиции и соблюдать баланс магических и физических сил.

Черт! ЧЕРТ! ЧЕРТ!!!

Говорила мать: «Перед тем, как что-то сделать, подумай. Раз сто. Вдруг всё же ума хватит сидеть и не рыпаться».

М-да…

Это я утверждала, будто работа некроманта лучше, чем воровское ремесло? Нет, тут, конечно, с какой стороны посмотреть… Везде есть недостатки. Точно не с той, в которую я попала сейчас.


– Би-и-ирм, вылезай, моя хорошая… – «буду тебя убивать», так и просится на язык. – Вылезай, моя золотая… – «медленно и со вкусом буду убивать. Потом поднимать и снова убивать…» – Бирм! Мать твою!

– А вот мать мою попрошу не трогать! – всё же подала голос я, понимая, что всё равно найдёт. – Святая женщина, между прочим.

– Ну да! Святее некуда, – проворчал магистр Дорк совсем рядом. – Вылезай оттуда!

– Бить будете? – уточнила я, не особо надеясь на ответ отрицательный, но всё же высунувшись из-за приоткрытой двери в подсобное помещение академического морга.

– Совсем немножко, – оскалился куратор, тут же оказавшись прямо передо мной и обещая зверскую расправу над маленькой мной. – Вот скажи, ты вообще охамела? Как ты только додумалась…

Как-как… Вот так и додумалась.

Оно вообще всё случайно вышло. Совсем неожиданно.

– Я всё могу объяснить! – тут же поспешила заверить я магистра Дорка. – И вообще, это было просто жизненно необходимо!

– Ну да. Вылезай давай и всё по порядку рассказывай.

– Да что там рассказывать-то…

* * *

Вечер был дурацким.

Погода бесилась, как истеричная невеста перед свадьбой. То снег повалит, мягкий, пушистый. Огромные снежинки распластывались на оконном стекле и тут же, скукожившись, таяли. То мерзкий дождь затянет. Такой, что кажется – сколько ни прячься от него, а никуда не денешься. То ветер взвоет, словно одуревший, нервно дёргающийся порывами зверь. То тихо станет так, что уши закладывает.

В общем, вы поняли. Приятного мало.

Кто, как Милка, считает, что за любую погоду нужно благодарить Единого – не жил на улице. И вроде я уже тоже не слоняюсь по подворотням, но всё равно, как-то хорошего настроения погодка не добавляла.

Выходить из комнаты не хотелось совершенно. Даже предложение Абрахама сходить продегустировать новый сорт горячего шоколада было мягко, но непреклонно отложено до лучшего настроения.

Ну и – под такое настроение прекрасно сотворять подлянки. Подливать слабительное в чай недругу или ему же сунуть в сумку несвежую конечность покойника, наложив перед этим на неё временную заморозку. Это меня, кстати, Высочество научил. Представить страшно, что будет с его подданными, когда он, солнце наше Рыжее, взойдёт на трон. Бедные его придворные.

– Слышь, Абрахам, мне консультация специалиста нужна, – решила я всё же прибегнуть к помощи, дабы не опростоволоситься.

– И почему мне уже страшно? – раздалось риторическое по ту сторону экстренной связи.

– Не боись, дорогой мой. Ничего противозаконного.

Тяжелый вздох прямо в экстренную связь…

– Излагай.

Ну я и изложила.

Проблема была в том, что Эарек Лорас, до которого дошли слухи об ужасно непристойном поведении сестрицы, всячески старался испортить ей жизнь. И пусть открыто в учебном заведении он ничего ей сделать не мог, потому как рисковал огрести по полной от ректора, а то и вылететь со свистом из Академии, зато потихоньку, исподтишка… Милка от такого братского внимания стала нервной и дёрганой. И теперь не то чтобы домой наведаться на выходные, а даже и в город прогуляться не решалась. Ревела, ходила как в воду опущенная… но Алеку ни слова, потому как: «Это же та-ак сты-ы-дно!». Мне тоже запретила говорить. Хотя как по мне – стоило сказать. Потому что я жаждала справедливости. Как этому холёному белобрысому, прости Единый, боевику, так можно свою визгливую лахудру по углам зажимать, а как Милке… И вообще, Алек мужчина или где? Как там Высочество говорил: «Основная задача настоящего мужчины – облегчить жизнь женщине!» или как-то так. Как бы то ни было, а моя душа требовала… да хоть чего. Говорить нельзя? Ну и ладненько – не буду. Буду действовать.


– Для начала: всё же без Милвены тебе не обойтись… – отрезал одним махом мои надежды на тайную операцию Абрахам.

– А жа-а-аль… – протянула я, понимая, что уговаривание целительницы поучаствовать в некромантском ритуале может слегка затянуться и не факт, что увенчается успехом.

– Кэт, призыв кровного родственника требует крови. Хоть ты тресни.

– Да поняла я. Что делать нужно?

– Пиши!

– Угу. Пишу уже…


Через полчаса у меня были подробные инструкции для проведения ритуала и нехилый энтузиазм проверить, так ли он действен.

– Смотри, – нарисовался мой братец за плечом, когда я уже, казалось бы, разобралась во всех нюансах. Тьма! Всё никак не привыкну к тому, что он появляется где хочет и когда хочет в стенах Академии. – Если во-от здесь изменить структуру порядка призыва, закрепить точку в Тени и завязать на тебя, то…

– Никто ничего моему подопечному не сделает, кроме меня. И он станет идеальным исполнителем, – закончила я его мысль, откинувшись на спинку стула и злорадно ухмыльнувшись. – А значит, цель будет достигнута в любом случае! Ты ж мой гениальнейший!!!

– Учись, пока я добрый! – бросил Рикар и снова скрылся в Тени.

Учусь! Ещё как учусь.


Спустя час, когда Горвих укутали плотные зимние сумерки, тучи на ночном небе чуть рассеялись и даже обрисовалось примерное место обитания на нём луны, я в свете единственного магфонаря отплясывала джигу под уютненьким академическим склепиком.

Кстати, будете удивлены, но лучше места не нашлось. Да! Все места заняты. Кто пьянствовал в честь окончания сессии, кто бесился, подтягивая хвосты. Кто рисовал шпоры, соревнуясь в находчивости. То есть спрятать шпору так, чтобы потом её ещё и найти.

Все носятся, практикуются, зубрят… Жуть.

Мне повезло. Я уже сдалась. Но тут сыграло свою роль моё везение. Ну и то, что Дорк меня жуть как любит. Прям до глубины души. А ещё у меня теперь есть на куратора рычаги давления в виде одного родственного мне лича, что оказалось очень даже полезным. По крайней мере, теперь я не только дорогая и золотая, но ещё и уважаемая. Периодически. Очень редко. Но вот мои одногруппнички и такого не дождались пока.

Туго мне сдавалось целительство у любимейшей магистрессы Олем. Пришлось зубрить наравне с Милкой, чтобы не осталось и малейшей прорехи в знаниях, которые мне ну вообще не нужны…

Ну, то такое… Сдала же. Даже с первого раза.

Сейчас я собиралась применять знания, остервенело добываемые мной на парах по некромантии, дополненные авторскими инструкциями Абрахама и откорректированные согласно наставлениям моего распрекрасного братца, на практике, со всей жестокостью. Представили, что это может быть В МОЁМ исполнении? Вот и мне малость дурно становится.

Милка появилась тогда, когда я начала желать ей жить долго и счастливо да вместе с совестью, которая, видимо, в этот вечер оставила её наедине с Алеком.

– Знаешь, любовь любовью, но я требую внимания к своей скромной особе. Между прочим, у некромантов здоровье похуже, чем у целителей. Заболею и умру… – начала я обвинительно.

– Ничего не умрёшь. Я не дам. А заодно и реферат по простудным напишу. А то всё никак руки не дойдут, – ну на-адо же, неужели мы уже и язвить научились? Похоже, общение с некой некроманточкой таки идёт целительнице на пользу.

– Ты мне тут не шути! Руки у неё не дойдут. Вылетишь со свистом – отправят замуж. Алек в запой уйдёт, а я даже компанию ему не составлю. Мне ещё ничего крепче кислого молока нельзя.

– Иногда ты такая занудина, что кажется, будто тебе не восемнадцать, а все восемьдесят, – наморщила аккуратный носик Милвена.

Занудина… Может, и занудина. Но уж как-то так сложилось, что милостью Единого разбрасываться не приучена. Любовь то такое… приятное, конечно, но бес его знает, как жизнь повернёт. А диплом за пазухой – это на всю жизнь!

Ну да ладно. Каждый должен решать за себя.

– Значит, так, ты сейчас можешь выпендриваться и падать в обморок, но мне всё равно нужна твоя помощь.

Милка на миг нахмурилась, явно представляя торжественное жертвоприношение, не меньше. Но тут же собралась и решительно кивнула:

– Всегда готова помочь, Кэт. Если это в моих силах.

Да ладно?! Что, правда? И даже театрально лишаться чувств не будем? И кричать: «Ты за кого меня принимаешь? Я порядочная целительница!» – нет? Даже неинтересно как-то.

– Идём, – отмерла я и кивнула в сторону склепа.

Милка вздохнула так, словно её прямо сейчас будут казнить и, как истинная аристократка, она готова встретить смерть с честью. Ох, уж эти предрассудки…

– Да идём уже. Клянусь любимым умертвием, убивать тебя не буду.

– Я ничего такого и не думала, – надулась Милвена, скорее, потому, что была раскушена на раз.

Ну да, конечно…


Склеп встретил нас так, как и положено склепу. Тишиной, холодом и запахом затхлой тряпки, который, к слову, до сих пор не выветрился. А это значит что? Это значит, что расстарались мы на славу. Вообще – бедные мумии. Я бы на их месте уволилась и затаскала некромантов по судам за особо жестокое обращение.

Шучу…

Это у меня нервное.

Всё же не каждый день решаешься провернуть подобное.

– Ну… Единый, помоги, – зажгла я толстую свечу, по-свойски приклеив её просто на крышку саркофага, и вздохнула, опускаясь на колени для художественного черчения пентаграммы.

Милка решила подсобить, чем могла, и подвесила мне над головой малый световой шар. Что было весьма кстати, так как в свете свечи (даже при наличии некромантского зрения) не очень-то заметны огрехи. Потому пришлось полностью перепроверять схему… а потом снова проверять… и снова…

В общем, я так боялась облажаться, что жуть просто.

Когда уже проверять и перепроверять было нечего, все закарлючки на своих местах, всё соответствует схеме, и дальше откладывать было глупо, я поднялась и сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоить сбоящее сердце. О Единый, а я ведь так ещё молода!

Ладненько…

– Дай руку, – скомандовала я Милке, и она молча протянула мне свою ладошку.

Та была холодной и дрожала так, что пришлось сжать её посильнее, чтобы не промахнуться.

Но в остальном я действовала быстро и как можно безболезненней. Резкий надрез на ладони. Пара капель крови на пентаграмму.

– Рикар! – позвала я, зная, что он всё равно где-то рядом и потешается надо мной.

Не ошиблась. Он появился тут же.

Отчего нервы Милки всё же подсдали и она, взвизгнув, попятилась в сторону двери.

– Ну? – поинтересовался он, чем может быть полезен.

– Помоги с переходом.

Я до сих пор не могу переходить в Тень осознанно. И вы даже представить себе не можете, как это огорчает магистра Дорка. Но об этом позже.

– Когда ты уже научишься хоть что-то делать сама? – проворчал Рикар. – От смены тела характер не меняется. Как ездила на мне, так и ездишь.

Но всё же взмахнул руками, и мир вокруг меня привычно посерел…


Здесь, в Тени, пентаграмма выглядела ничем не лучше, чем там, в реальном мире. Правда – из-за напитки кровью – чуть мерцала. Как тлеющие угли. Чёрная… с красными прожилками… Красиво.

– Не стой столбом. Время, – напомнил мне о цели моего здесь пребывания братец.

Та-а-ак… Я умная и удачливая. Всё у меня получится.

Формула заклятья была такой длины, что я невольно сравнила её с признанием в любви бродячего менестреля. Осчастливленная вниманием барышня благополучно состарится, пока он дойдёт до того самого «Согласна ли ты…» Мне тоже казалось, что формуле конца и края не видно. Но читала. Даже правильно дыхание распределяла. И всё же где-то под конец голова начала кружиться.

Ох. А ведь мы проходили малое заклятие. Это то, что без привязки, без условий, просто призыв и подчинение. В условиях боя оно весьма полезно. Призвал, подчинил и сразу бросил в атаку, не разбираясь кто и что. А вот если так, как мне, то это сложно. Даже сложнее, чем Абрахаму, когда он мать мою из-за Грани выуживал.

Ну, то такое…

Между тем тьма, до этого преданно облепившая застывшего в стороне Рикара, потихоньку ползла ко мне. Как загипнотизированный змей, она поднималась столбом высотой в десяток метров и раскачивалась из стороны в сторону, словно ее пытался согнуть несуществующий ветер. И продолжала расти.

В какой-то миг она достигла таких размеров, что приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы голос не дрогнул, и всё это богатство тёмной энергии не накрыло меня. Страшноватенько так, я вам скажу.

– Сиаро тим Отвэлло, – закончила я, наконец, схему и застыла.

Ну, если что пойдёт не так, несомненный плюс был – Дорку убивать будет просто некого.

Тьма качнулась ещё раз, взвилась и обрушилась в один миг прямо в центр пентаграммы. На миг полыхнуло голубым светом. Жутко смотрелось в полной тишине… Я едва успела зажмуриться, чтобы яркий свет не выел глаза…

…А когда проморгалась, увидела призрак маленькой сухонькой старушки с высокой причёской моды того же века, что и облупленный портрет в гостиной Волена. На ней было платье с высоким воротником и длинным, в пол, подолом, которых уже не носят с тех пор, как на землю рухнул Эсселинский метеорит. И что, ничего лучше не нашлось в роду Лорасов?

По большому счёту, запланированное мероприятие по призыву влиятельного родственника Лорасов можно было назвать вполне успешным. Хотя я предполагала, что самым влиятельным родственником Милки окажется некий дяденька под два метра ростом и с выражением лица, как у голодного волкодлака, а не старушенция с крючковатым носом. Но… может у них мужики вообще все слабовольные тряпки, способные показывать свою силу только перед детьми и женщинами. А женщины вон – наоборот.

– Здрасте! – решила я, что вежливость залог успеха.

Старуха поморщилась, почему-то сделавшись страшно похожей на гибрид сушёной груши и Кислого во время нашей последней вылазки в город в любимую всеми таверну «У Рохаса» по просьбе Высочества, но выпендриваться не стала. Всё же некромант – это сила, с которой ей стоит считаться. Потому меня удостоили величественного вежливого кивка.

Она что – королевой была при жизни?

Кажется, это я пробормотала вслух. Потому как Рикар тут же ответил:

– Нет. Первой фрейлиной Игусты Золотоголосой.

– Ты откуда ещё знаешь?

– А кто её не знает? Эта дама блюла честь придворных девиц так, что удивительно, как знать не вымерла во времена её службы при дворе.

– О, даже так? – ухмыльнулась я не хуже Его Змейшества магистра Абрахама Волена. – Как удачно вы призвались, миссис Лорас.

– Миссис Сейго, – прогудел призрак голосом, от которого волосы зашевелились на макушке. При этом смерив меня таким взглядом и состроив столь непередаваемое выражение лица (и, похоже, мысленно награждая меня такими эпитетами…), что захотелось сходить в душ.

И это она призрак. Представляю, на что была способна сия особа при жизни.

Бр-р-р…

– Итак, миссис Сейго, думаю, моё поручение не будет вам в тягость и никоим образом не запятнает вашу репутацию, – решила я всё же договориться со старушенцией по-хорошему.

Когда на тебя работают по собственному желанию, результат на порядок лучше.


– Тише ты. Все испортишь, – прошипела я, ткнув в бок Рыжего, потеснившего меня с места у замочной скважины в моей комнате.

– Мне ни черта не видно! – пожаловался наследный принц, который ни за что не пропустил бы очередное развлечение. – И вообще, ты мне на ногу наступила.

– Ну, знаешь ли, Эвер… Я тебя пригласила на представление года, а ты…

– Всё. Осознал. Исправлюсь, – привычно не стал вступать в спор Высочество. – И всё же, что мы здесь делаем?

– Классификацию полуразумной нежити изучаем, – ткнула я ему под нос книжку.

– Ты издева…

Довозмущаться у него не получилось. Потому как коридор женского общежития при Академии Магии и Ведовства огласил истеричный женский визг такой силы и тональности, что тараканы, давно посещающие целителя-психолога, собрали свои пожитки и твердо решили – эта жилплощадь таких жертв не стоит. Даже подготовленная я не ожидала такого, и мелькнула мысль: «А не пробежала ли здесь баньши?» Оказалось – нет.

Пробежала не баньши, пробежала визгливая брюнетка, имя которой я так и не смогла запомнить за полгода учёбы в Академии. Она буквально вылетела из своей комнаты в чём мать родила, неловко прижимая к груди нечто, на первый взгляд напоминающее мужское бельё. На второй, кстати, тоже.

Конечно, на песнь голодной сирены в её исполнении из комнат повыпрыгивали девочки, посмотреть, кого это тут убивают с особой жестокостью.

Мы с Эвером, в целях конспирации обняв книги по «Классификации нежити», не отстали от большинства. То есть мы вообще в первых рядах были.

Спустя несколько секунд, матерясь и поминая кого-то современному обществу неизвестного, из той же комнаты вывалился Милкин братец, на ходу натягивая штаны. Ну а за ним уже выплыла бабулька Сейго в полной боевой готовности. И всем своим видом она давала понять, что смертная казнь для распутников была бы безболезненней, чем то, что им приготовила бывшая королевская блюстительница чести и совести, не обнаружившая у них ни того, ни другого.

– Мне с-стыдно за вас-с, молодые люди! – плевалась призрачной голубой слюной старушенция. – Как можно так низ-зко пас-сть…

И так далее, и тому подобное. При этом бабуля обзавелась призрачной тростью и потрясала ею прямо перед носом то «развратной девицы, не знающей, что такое честь», то «похотливого самца, для которого инстинкты весят больше, чем воспитание и репутация».

Старушка разошлась так, что мне на миг показалось, что брюнетка сейчас огребёт этой самой клюкой по распухшему от истерики носу. Она уже не визжала, просто ревела, икала и пыталась пристроить трусы Лораса то повыше, то пониже. Хотя смысл уже что-то прикрывать? Тем более, что все остальные уже сползали по стенке, согнувшись пополам от хохота.

Одна Милка стояла столбом, не сводя с брата укоризненного взгляда и, казалось, едва сдерживая слезы. Если бы не знала, что она час тренировалась перед зеркалом, то даже не усомнилась бы, что сейчас она глубоко разочарована в единственном брате.

На визги, крики, хохот и истерики прибежала комендантша. Лягушенция в своём репертуаре смерила всех разом и каждого в отдельности таким взглядом, что все перестали ржать, брюнетка реветь, бабуля исчезла, а я малодушно сделал шаг назад, намереваясь спрятаться за Эвера, в случае чего.

– Как это понимать? – всё же решила прояснить ситуацию «пренеприятнейшая особа», как любит её называть Милвена.

«Воспитательный процесс», – едва не ляпнула я, но инстинкт самосохранения вовремя отнял у меня способность разговаривать.

И говорить я ничего, конечно же, не стала.

– Это все ты! – взревел, наконец, собравшись с мыслями, братец Лорас. – Ты, тварь мелкая! Везде свой нос сунешь…

И с видом голодного зомби, нанюхавшего свеженький мозг и намеревающегося его выесть немедленно (ну, или хотя бы прибить его обладателя), двинулся на меня.

Ага. Счас.

Меня мгновенно закрыл собой Эвер, недвусмысленно давая понять, что для того, чтобы разобрать меня на части, сначала придётся поиметь дело с равным по силе. Я, конечно, злобный некромант, но в рукопашной ему разве что плюнуть в глаз могу.

– Лучше тебе в это не влезать, – процедил через стиснутые зубы полуголый брат Милки.

– ТЫ мне будешь рассказывать, что для МЕНЯ лучше? – спросил Эвер тем самым тоном, которым затыкал магов магистрата. У меня даже мурашки по коже поползли.

– УМОЛКЛИ ОБА!!! – скомандовала комендатша, и мне почему-то подумалось, что Высочеству есть ещё куда расти. – Вы двое, – мотнула она головой на боевиков, – объяснять будете всё ректору. Вы обе, – то есть я и визгливая лахудра, – рассказывать свои версии деканам своих факультетов. Разошлись по комнатам. Мужчины – на выход.

Чёрт. Нужно срочно искать себе местечко с красивым видом на городском кладбище…


– Вот как-то так, – вздохнула я, завершая свой короткий, но весьма эмоциональный рассказ.

Дорк качнулся с пятки на носок, поджал губы и сел на железный стол, потеснив свежепривезённый труп.

– Ну хорошо. С этим всё понятно. Я твои методы, конечно же, не одобряю, но цели благородные… Почему призрак не отпустила? Ты же знаешь правила некромантии. Эта бабуля стала ночным кошмаром всей женской половины Академии. Тоэри едва дверь не вынесла в мой кабинет, после того как твоя блюстительница нравственности вычитала её за неподобающий вид просто посреди лекции по приворотным зельям. Бирм, ты когда-нибудь видела ведьму в гневе?

– Не-а.

– Некроманты просто испуганные котята по сравнению с этими фуриями. Ну так…?

– Я не знаю, как…

– Что значит «не знаю, как»? – искренне возмутился Дорк. – Бирм, я тебе в зачётке за что «отлично» ставил? Всё! Пересдаёшь мне весь материал по призывам. С практикой.

– Стандартная формула не работает, – решила я всё же защищаться. – Нужна другая и, похоже, обращать призыв нужно тоже в Тени.

Я быстро цапнула ручку, выдрала лист из журнала регистрации поступивших трупов и начала чертить схему призыва.

– Видите? Вот, похоже, потому и не работает, – ткнула я в карляку, что отвечала за закрепление.

– Вот… Бирм, я вот даже не знаю, что мне с тобой делать – хвалить или пороть.

На что я несмело улыбнулась и развела руками, мол, «вам виднее».

– Ладно. Давай будем разбираться с твоими схемами. Дать бы тебе всё же по шее…

– Оно того стоило. По крайней мере, теперь Милкин брат рта открыть не посмеет. Отметился так, что ого-го… – улыбнулась я. – А после визита к ректору и подавно.

– Ну, это – да, – хмыкнул куратор, едва сдерживая улыбку. – Ладно, Бирм, ещё немного и я начну тебя хвалить. А это непедагогично. Потому три дежурства в морге и летняя практика в моей подгруппе. И даже не думай, что тебе повезло. Семь шкур спускать с тебя буду.

– Есть семь шкур спускать! – радостно подпрыгнула я. – А где практика?

– На Проклятых болотах. Вместе с ведьмами и парой боевиков. Хочешь, подсоблю, чтобы Его Высочество с нами практику проходил?

– Ещё спрашиваете?!

– Тогда садись и думай, как обратить твой же ритуал. Можешь подключить своего брата, Абрахама, да хоть короля Объединённых Королевств, но чтобы избавила мне Академию от этой старушенции. Ясно?

– Яснее некуда! – кивнула я, стараясь состроить покаянную физиономию.


Ради этой практики я не то что призрак за Грань отправлю, я сама туда назад сбегаю.

А что?

Могу себе только представить, какой будет ЭТА практика…

## Глава 1. Проклятые болота

Чёрт! ЧЁРТ! ЧЁРТ!!!

Знаете, до сего дня я и не подозревала, насколько ненавижу болота.

Особенно Проклятые.

Вы даже не представляете, насколько это ужасное место. Да кладбище, на котором хоронят останки некромантских опытов после нашествия на него студентов второго курса во время сессии, выглядит безобидней.

Чвякающая, стонущая и вздыхающая, залитая зеленоватой плесневелой водой местность. Жара и духота. Вонища, как из сточной канавы Квартала Семи Висельников. Одинокая растительность искорёжена до такой степени, что невозможно понять, что оно такое в изначальном замысле Единого. Зато грибов здесь было видимо-невидимо. Каких хочь. И самых невиданных расцветок, от типичных коричневых боровиков и красненьких мухоморов до каких-то синюшных, ядовито-зелёных и зловеще-чёрных. Почему-то именно их хотелось обходить по большой дуге. Не спрашивайте, почему, это был этот… иррациональный страх перед неизвестным. О!

Да что там грибы. Здесь только комары были таких размеров, что казалось – стоит им только на тебя сесть, и заработаешь если не перелом позвоночника, так растяжение какой-нибудь мышцы – точно. Даже герр на особо жёсткой диете не наводил на меня такой жути, как эти птицеобразные насекомые, провожающие нашу разномастную стайку голодными взглядами из кустов.

– Знаешь, я прям боюсь представить, как выглядят лягушки, которые ими питаются, – призналась я шёпотом Высочеству, кивнув на комара, не сильно уступающего размерами упитанной канарейке.

– Честно, я тоже впечатлён, – поморщился Эвер. – Как-то не так я представлял себе летнюю практику.

На что обладающий уникальным слухом магистр Дорк насмешливо хмыкнул, наблюдая за тем, как увлеченно спорят между собой три ведьмы, обступив какой-то лиловенький в ядовито-зелёную точку гриб, по форме напоминающий вешенку.

– Я говорю тебе, что это Асвадиус Короватис – гриб фиолетовый семейства Перебегающих! – ткнула пальцем в даже не подозревающую о таком родстве мимо пролетающую ворону рыжая кучерявая ведьма. Птица на это возмущенно каркнула и поспешила ретироваться, дабы не обозвали как похуже. И только обсуждаемая вешенка не отреагировала на обидное прозвище совершенно никак.

– Ну да! Хочу посмотреть, как ты из этого Асвадиуса приворотное зелье варить будешь, – насмешничала брюнетка, откинув за спину толстую длинную косу и скрестив руки на груди довольно внушительного размера. – Во-о-он им как раз попрактиковаться не на ком, – мотнула она головой в нашу сторону.

– А мне кажется, что Ивильга права, – встряла в спор блондинка, свесившись над поганкой и звучно потянув носом, видимо, решив если не на глаз, так на нюх определить степень её родства с Перебегающими. – Просто из-за повышенной влажности точки на шляпке выцвели и приобрели такой нетипичный окрас.

– Этот нетипичный окрас обеспечит привораживаему типичный по… пищевое отравление, – не оставляла надежд вразумить коллег брюнетка.

– Уже начинаю бояться за мужскую половину группы! – хмыкнул магистр Дорк, растянув губы в предвкушающей улыбке.

Ставлю золотой против драного башмака, сейчас он представлял, как это трио ведьм-недоучек гоняется за нашими парнями, упрашивая попробовать их свеженькое, вкусненькое и очень полезненькое варево.

Упомянутая половина, представив примерно то же, заметно вздрогнула и как-то синхронно сглотнула, видимо представив ЧТО им грозит продегустировать.

– Думаете, они начнут на нас ставить опыты? – ужаснулся Алек, скосив глаза на спорящих ведьм и впервые за несколько дней практики проявив живейший интерес хоть к чему-то.

– Уверен, – кивнул куратор и ухмыльнулся, не то предвкушая созерцание результатов этих опытов, не то… а чёрт его знает, что он себе там представлял, но точно ничего хорошего. Иначе бы так злорадно не ухмылялся.

– Я бы на вашем месте так не радовался, магистр Дорк. Вы, между прочим, тоже числитесь в самых завидных женихах Объединённых Королевств, – поддел магистра некромантии Его Высочество наследный принц.

Куратор задумался, и настроение его немного ухудшилось. Но через несколько мгновений всё же мотнул головой:

– Не. Начнут с вас. Вы моложе, красивей и перспективней, – изрёк твёрдо уверенный в своей абсолютной безопасности магистр. – А пока на вас будут тренироваться – я успею приготовить антидот. Ну или не успею. И тогда Бирм покажет нам всем, как поднять труп, при этом не задев природные потоки тёмной магии. А то скучно как-то, честное слово. Заодно, в случае если Бирм облажается, проверим физподготовку тех, кто останется в живых после экспериментов факультета ведовства. Кругом сплошная выгода и практика.

– Это можно расценивать как покушение на венценосную особу? – высокомерно задрал нос Кислый.

– Это можно расценивать, как практику, студент Кодх! Если мне не изменяет память, Его Высочество, как и любой другой студент, там карлякнули на договоре свою драгоценную подпись под пунктом «Претензий к администрации не предъявлять, если травмы были получены в результате обучения».

– Имелось ввиду – «обучение»… – всё же попытался оспорить приговор Ревель.

Эх, знал бы он Дорка чуть лучше, то не рыпался бы даже.

– А разве это не часть обучения? Вот будете тренироваться бдеть, мои драгоценные. Самая большая ошибка хорошего вояки – это то, что он твёрдо уверен в том, что основная опасность исходит с вражеского лагеря. На деле же кухарка, решившая, что протухшее мясо ещё не повод ходить голодным, обезвредит вашу армию быстрее, чем стихийник, наславший на вас огненные смерчи. Ни один боевик не сможет сконцентрироваться и призвать оружие, если единственной его мыслью будет – как бы не опозориться на глазах у своих сослуживцев и до каких кустов бежать, чтобы не наткнуться на своего боевого товарища.

– Призыв оружия? – придвинулась я поближе, припомнив, что так и не выспросила у боевиков, как выглядит их магия. – А это что такое?

– Бирм, твоя любознательность меня просто радует и умиляет, – почти ласково оскалился Дорк. – Давай-ка ты полюбопытствуешь в пределах своей специализации, а? Ну-ка, золотая моя, обозначь потенциально опасные для проведения некромантского ритуала места в этом прекрасном заповеднике редкой флоры и фауны.

И кто меня за язык тянул?

Ладно. Как там учил меня Рикар…

– И не смей переходить в Тень, – между прочим, добавил куратор.

Вот… тьма.

* * *

Можно было бы повозмущаться. Заявить, что это особенность моего дара и… заработать ещё какое невыполнимое условие. Потому лучше молча сделать что говорят и не выпендриваться.

Я окинула взглядом местность. Над лужами, кочками, поросшими острой тонкой осокой и одинокими зарослями густого камыша, лентами и клочками навис зеленоватый, не внушающий душевного спокойствия, туман. Между прочим, именно он придавал чёрным трухлым корягам особой зловещести.

Вдох-выдох. Было такое чувство, что здесь куда ни глянь, везде – потенциально опасные места. Всё бы ничего. Задание было не то чтобы аж прямо сложное, но меня сбивали с настроя спорящие ведьмы и скрытничающие боевики. И вообще, что это за государственная тайна такая…? Чёрт. А ведь и правда может быть государственная тайна. Как-то я не подумала раньше. Всё ж Высочество и Мастер Меча, а не просто Рыжий и Кислый.

– Би-и-ирм! Ты там решила заночевать? – окончательно сбил меня наставник. – Учти, родная моя, здесь водятся очень редкие, почти вымершие к бесам рогатым виды животинок, охочие до таких вот неосторожных молоденьких магесс.

– Знаете, магистр Дорк, – процедила я, сквозь зубы, – меня просто до глубины моей бессмертной души радует, что вы так заботитесь о моей скромной особе.

– Знаешь, Бирм, – как-то слегка меланхолично передразнил меня магистр, – в тебе есть всё, что угодно: харизма, невообразимая везучесть, живучесть, способность правильно оценить ситуацию и попользовать её с наибольшей для себя выгодой. Но в тебе никогда не было скромности, родная моя. Как, впрочем, и совести.

ЧТО?! Это во мне скромности нет?! Ладно. Во мне действительно скромности ни грамма. Но нельзя же так открыто об этом говорить девушке. Милка после такого объявила бы магистра своим кровным врагом до конца жизни (неважно, чьей, но непременно до самой гробовой доски). А совесть я, между прочим, старательно в себе взращиваю. Она пока маленькая и хилая, но есть же. А вот ещё парочка таких комплиментов – и засохнет к чертям собачим. Без возможности восстановления.

Нужно ли говорить, что после этого, я сосредоточиться не смогла совсем. Задание не выполнила и была награждена внеочередным дежурством у костра. А вы уже знаете, как сильно я «люблю» физический труд в любых его проявлениях. Вот то-то же. Море энтузиазма.

Ладно. Я красивая, умная, везучая, и ведьмы так плотоядно стреляют глазками в парней, что душа радуется. А это значит что? А значит это то, что у меня появился реальный шанс спихнуть на них приготовление ужина, заработать пару сребреников и загрызть свою находчивость сухарями и вяленым мясом – вместо нормального ужина. Хотя, положа руку на сердце, в моём исполнении ужин был бы ничем не лучше, чем приворотное зелье из неизвестного гриба как результат творческого процесса ведьм. По крайней мере, эффект от того и другого мог бы не сильно отличаться.

По правде сказать, из нашей подгруппы отменным кулинаром оказался только Кислый. Ну и Дорк, наверное, если бы взялся за этот неблагодарный труд хоть раз. Но надрываться на благо студенческого сообщества он почему-то не очень спешил, а вот критиковать стряпню умудрялся так, что даже Высочество мученически закатывал глаза.

Мне было совершенно наплевать. Хотя вру. Сейчас я бы с радостью променяла самую изысканную стряпню придворного повара на булки с маком и фруктовый чай в исполнении герра и их поглощение в компании с Абрахамом.

Вот так…

* * *

Ковыряясь вечером в тлеющих углях костра, я думала о том, что практика малость не задалась.

С самой… лошади. Точнее, того четверокопытного зубатого пегого монстра, которого Абрахам нежно звал Ромашка.

От ромашки у животинки было только имя, которое я вообще не понимаю, какой слепой слабоумный ей дал. Если бывший хозяин, содравший с Его Змейшества шестнадцать золотых только за породу, уповал на её послушность и спокойный нрав, то он жестоко обманул некроманта, подсунув ему самого страшного демона Ада, повязанного с самой упрямой ослицей Объединённых Королевств. Да что там Королевств, всего континента так точно.

– Ты издеваешься? – взвизгнула я, оценив щедрый подарок магистра к началу практики и сделав уверенный шаг назад.

Пегое чудовище стояло во дворе особняка магистра Волена, жевало свежевыстиранную рубашку отвлёкшегося в этот момент герра и косило на меня плотоядным взглядом, намекая на то, что не все лошади одной травой да овсом сыты. И я ей верила. Вот прям – без слов и сомнений.

Вообще, с верховой ездой у меня так и не сложилось.

Чёрный Гром Абрахама помимо того, что издевался надо мной с особой жестокостью, совершенно не желая слушаться, так ещё и постоянно норовил цапнуть за всё, до чего мог дотянуться. И этим очень радовал хозяина, который не упускал ни малейшей возможности прокомментировать мои тщетные попытки то ли договориться с лошадью, то ли её задушить тут же на месте, чтобы не мучилась сама и меня не мучила. Гром возмущенно фыркал и плясал, подбрасывая меня, аки мешок с зерном. В общем, вы поняли, да? Куча впечатлений и ни одного позитивного.

Как оказалось, Гром был ещё образцом послушания по сравнению с Ромашкой. Потому как эта гадина, помимо как жрать и показывать свой адский норов, больше ни на что не была способна. И тот единственный день, что мы ехали от столицы до Проклятых болот, я запомню на всю свою оставшуюся жизнь. К вечеру я была твердо уверена, что самое моё любимое блюдо – колбаса. И непременно из конины. Честно-честно. У меня болели ноги, спина, задница и язык, который я прикусила, силясь оторвать свою… прости Единый… лошадь от попавшейся на её пути морковной грядки.

Потому занюханный постоялый двор, выживающий, судя по всему, за счёт полного отсутствия конкуренции, корыто с горячей водой, над которым пыталась пофыркать рыженькая ведьма, и хоть какая постель, показалась мне самым прекрасным, что произошло со мной за тот треклятый день.

И совсем неважно, что утром я чесалась, потому как на мне постоловались все вши и клопы Объединённых Королевств. Это же такая мелочь по сравнению с ужасом, что ждал меня на конюшне.

Можете себе представить всю степень облегчения и радости, которые я испытала, передав эту милую животиночку в руки конюха постоялого двора «Три сосны», после того как куратор осчастливил нас заявлением, что дальше только пешком. Ибо по болоту верхом совсем никак.

Ну если честно, то счастлива была я одна. Но то такое…

Впрочем, дальше всё так нормальненько пошло.

Наша разномастная компания уверенно продвигалась по болотам. Ведьмы по пути обеспечивали себя запасами и сырьём, боевики бдели на случай нападения неведомых тварей, которых, по словам Дорка, водилось здесь в избытке. Хотя тут, конечно, уверенным на все сто быть нельзя. Потому как магистр некромант жуть как любил наводить на нас страх и ужас. Оттого ведьмы стали малость дёрганными. Боевики напряжёнными. А мы с Алеком и похуже видели и слышали. От куратора так точно.

Странно было другое – почему нас, разнофакультетных, скинули на Дорка? На этот вопрос он честно ответил, что это эксперимент. А рыженькая ведьма после этих слов затараторила молитву Единому, затравленно озираясь по сторонам.

* * *

Болото ночью оказалось ничем не лучше, чем болото днём. Стало не так жарко и почти не душно. Зато все эти звуки, искажённые эхом и усугублённые ночным мраком, заставляли подниматься волосы на макушке.

Ну а так, в общем, ничего. Парни жевали сухари и запивали водой из фляг, ведьмы изображали оскорблённую невинность, но сваренную собственноручно кашу всё равно не ели. Дорк – дремал, облокотившись о единственное на маленькой, но сухой полянке дерево. А я ковырялась в краснеющих углях веткой, сидя на поваленном дереве и жалея несчастную, но частично отомщённую себя.

– Кэт, ты чего такая задумчивая? – присел на корточки по другую сторону затухающего кострища Эвер.

– Открываю в себе новые особенности характера, – проворчала я, стуча вспыхнувшей веткой по углям. – Например, вот сейчас я поняла, что жуть какая выносливая и почти не обидчивая. А ещё бессовестная.

Эвер улыбнулся и переместился ко мне, плюхнувшись рядом на колоду.

– Обиделась? – спросил он, обняв меня за шею и притянув к себе.

– Да нет, что ты? – поморщилась я, растянувшись на колоде и умостив голову ему на колени. – И вообще, по толщине и непробиваемости кожи могу дать фору вымершим драконам. Ты же в курсе, где я воспитывалась. Лучше скажи, чего ты такой рассеянный в последнее время?

Эвер, поморщившись, перехватил мою руку и забрал тлеющую ветку.

– У отца очередной приступ на тему династического брака. В этот раз мы заключаем военный союз с Листией, – нехотя поделился он, ковыряя в углях моей веточкой, которая снова послушно вспыхнула. – Я не маленький и понимаю, что однажды всё же придет время заключить мир с Тасаверийскими островами или подкрепить – с любым из королевств континента Ливерсил. Но так не хочется.

– Всё так плохо?

– Ты даже не представляешь, насколько. Знаешь, если бы хоть одна из принцесс, которых мне сватали, была похожа на тебя, женился бы – не раздумывая. Но…

– Ой, да ладно! С каких это пор наследный принц подлизывается к нищей воровке без рода и племени? – улыбнулась я. – А если серьёзно, то в стенах Академии тебе бояться нечего. Студенты неприкасаемы даже для короля.

– Ой, Кэт. Тебе ли не знать, как это всё относительно. Корона имеет сильное влияние на магистрат, магистрат – на Академию… уловила? Да и вообще, есть такое понятие как долг. И от него никуда не денешься.

– Да-а-а, дерьмо дела. Ну ты не волнуйся. Что-то придумаешь, как-то выкрутишься. Его Величество – не зверь же какой.

– Угу. Он старый интриган и слишком хороший политик, – поморщился наследное Высочество. – И… Кажется, моя будущая жена в это самое время поступает в нашу Академию.

– Да ладно?! – вскочила я. – Хотя что-то в этом есть…

– Угу. Проблема в том, что она, как и я, не афиширует своего происхождения. Последний и единственный раз листийскую принцессу я видел, когда ей было три года. И потому кого именно прочат мне в супруги – неизвестно.

– Так. Ты мне это брось. По ходу дела разберемся. И обязательно выкрутимся. На меня можешь рассчитывать, если что. Тем более – я тебе должна, а долги я не люблю ещё больше, чем непонятные ситуации с кучей неизвестных. Всё будет хорошо. Зуб даю!

Эвер улыбнулся и хотел что-то сказать, но из темноты вдруг совершенно неслышно показался силуэт хиленькой девчушки, прервав наш преинтереснейший разговор.

– Здравствуйте! – поздоровался ребёнок, неловко переминаясь с ноги на ногу.

* * *

Так сразу сложно было сказать – сколько ей лет, но явно маловато для того, чтобы шастать ночью по болотам. Может, пять, может, и того меньше. Красные отблески углей делали её промокшую рубашку и бледное личико чуть розоватыми, играли красными искрами в её тёмных глазах. Мокрые волосы сосульками свисали до плеч. А синенькие губы однозначно давали понять, что ребёнок замёрз к демоновой бабушке.

– А вы не видели мою маму? – пропищала девчушка. – Я потерялась. И ищу маму. Вы не знаете, где она?

И так жалостливо она это говорила, что даже видавшая разное я чуть было не прослезилась.

Что уж говорить о Высочестве?

– Мы не видели твою маму, но ты можешь подождать её здесь, – вскочил он, намереваясь усадить девчонку у костра.

– Нет! Я лучше поищу маму! – сделала шаг назад девочка.

Что-то нехорошее, тревожное, шевельнулось у меня внутри.

– Стой! Стой, кому говорю, – вскрикнула я, вцепившись в рукав Эвера и мгновенно переходя в Тень.

И не зря, я вам скажу.

Вокруг дышала и ластилась ко мне тьма. Извивалась змейками и уже привычно цеплялась за руки, заползала в рукава…

Убаюкивала.

Усилием воли я сбросила с себя её цепкие щупальца, сосредоточившись на незваной гостье.

Твою ж ты… прости Единый.

То, что мы так опрометчиво приняли за заблудившегося ребенка, на деле оказалось обычной нежитью. Ну, может, не совсем обычной, но нежитью – однозначно. Чёрным сгустком с красными огнями глаз в сером пространстве Тени, в которой никогда не было дня или ночи.

И только я настроилась избавиться от неё самым доступным для меня методом, как прямо перед моим носом пролетело что-то, искрясь, переливаясь всеми цветами радуги и, едва коснулось девчушки, вспыхнуло так, что ослепило меня даже здесь.

Беса тебе в… ухо! Какого демона это вообще было?

Тьма мягко вынесла меня в реальность, но я всё так же стояла, согнувшись, почти ослепнув и витиевато, в красках и не стесняясь в выражениях, которых мне и знать не положено, рассказывала всё, что я думаю о том, кто так изысканно и осторожно решил избавиться от поздней гостьи.

В паре шагов визжала, как недорезанный поросенок, нежить. Притом так, что мне грозило не только ослепнуть, но и оглохнуть в чёртовой бабушке.

– Бирм, мать твою… мы уже поминали! – прошипел куратор. Злой. Мне даже видеть его не нужно было, чтобы понять, что злой, как разбуженный посреди дня вурдалак.

– Что вы к моей матери пристали? – моргая и уже мысленно, но не менее эмоционально, костеря своего благодетеля, спросила я. – И вообще, я ни при чём…

– Вот и плохо, что ни при чём. Ты мне скажи, в каких облаках тебя носило на лекциях по болотной нечисти?! Я что, зря воздух сотрясал?! А?

– Ничего не зря. Я просто не успела…

– Не успела она. Скажи спасибо студентке Кидран…

– Спаси-и-ибо! – протянула я, отвесив шутовской поклон и тем самым выражая всю степень благодарности за столь неожиданную и своевременную помощь.

– Не паясничай, двоечница… Если бы не ведьма, то ты уже бы таскалась по болоту за кикиморой, пока не плюхнулась в трясину. Я неделю… НЕДЕЛЮ им рассказываю о технике безопасности…!!

– Я не двоечница…

– Это как раз поправимо, – вздохнул Дорк, тяжело вздохнул и махнул рукой, мол: что с вас, неучей, взять можно.

В этот момент я как раз проморгалась и даже вытерла заливающие всю мою физиономию слёзы.

– Всё, очухалась? – участливо спросил куратор и после моего не совсем уверенного кивка рявкнул: – Студенты-некроманты – сюда.

Не знаю, из-под какой болотной кочки выпрыгнул Алек, но возле магистра он был быстрее, чем я вздохнуть успела. За ним так же быстро материализовался Кислый с факелом, освещая наши растерянные и злющую магистра… пусть будет лица. – Итак, моё разочарование. Лучшие студенты группы, инициированные некроманты, которых обставила ВЕДЬМА. Мой личный позор…

– Может, хватит? – несмело квакнула я.

– Это я решу, когда хватит! – рявкнул Дорк так, что заткнулись неумолкающие сутками лягушки, решив, что брачные игры могут и подождать до более благоприятной экологической обстановки. – Ладно… значит, смотрим сюда, неучи. Это, – ткнул он пальцем в корчащееся пищащее нечто, – совсем юная кикимора. Манюсенькая, раз не побоялась явиться к огню и не почуяла магов. А это значит… что это значит Бирм?

– Что нам повезло? – сглотнув вязкую слюну, сказала я.

– Ну как вариант, – согласился Дорк. – Это вообще значит, что прежде чем раздвигать ноги, нужно думать головой. А эта дамочка – результат того, что кто-то решил избавиться от нежелательной беременности, скорее всего. И ещё… то, что вы мне зачёт по нечисти пересдавать будете. ОБА!

– И что нам с ней делать? – как-то растерянно спросил Алек, уже привычный к эмоциональности нашего наставника.

– Хороводы вокруг неё водить, – зло сказал магистр. – Бирм, что делают в таких случаях?

– Ну, можно упокоить на твёрдой земле и похоронить нормально, на жальнике.

– Не можно, а нужно. Как правило. А можно оставить её в покое и не злить болотника. Потому как нам, мои родненькие, ещё назад через болота чесать. Кидран, чем ты там кикимору огрела?

– Порошок из спор сиреневой слизи, – гордо задрала нос и просветила нас брюнетка.

Я вспомнила эту самую вонючую склизкую субстанцию, над которой восторженно ахали и умилялись ведьмы, и меня ощутимо передёрнуло.

– Давай, потруси тут своей гадостью вокруг, чтобы наш улов до утра не смылся в трясины и не наворотил чего-то неприятного. Кикиморы – они ж злопамятные, прям как… Я. Хворс, дежуришь первым, Бирм через два часа, Кодх через четыре, я через шесть…

– А я? – подал голос Эвер.

– А вы, мой дорогой студент Риодель, ещё мне пригодитесь, даже не сомневайтесь. Всё. Я устал, а мне, между прочим, ещё завтра со старостой селения разговаривать.

– Ой, а здесь есть селение? – взвизгнула блондиночка. – Так что ж мы по болотам ночуем?

– Чтобы прочувствовать всю радость практики! – воздел палец к небу магистр Дорк. – Спать! Сейчас же! Что-то я перенервничал на ночь глядя. С вами, пустоголовыми, до старости не дотяну!

Ну да.

У меня появились сомнения насчёт того, что мы дотянем до конца практики.

## Глава 2. Потерянные Подковы

Деревня, спрятанная в окружении этих непролазных странных болот, показалась на горизонте неожиданно. Когда мы уже твёрдо уверились в том, что это очередная жестокая шутка магистра некромантии. Встретила она нас покосившейся придорожной вывеской с коряво нарисованным названием. Не знаю, как там Алек вычитал, что это Потерянные Подковы, но я решила поверить ему на слово, состроив самую умную рожу, на которую была способна.

Всю ночь мы глаз не сомкнули, потому как кикимора то выла, то тихонько плакала, то визжала, но не замолкала ни на секунду. И сейчас единственное, о чём я могла вообще думать – кровать и нормальная еда.

После ночного позора я старалась затеряться в толпе, но удавалось мне это плохо. Потому как – только поднимала глаза, неизменно наталкивалась на кураторский внимательный взгляд.

Было стыдно и обидно. Но мы и не такое переживали, переживём и это.

И вообще – я только учусь. Имею право на ошибку. Пока… Тем более, что все остались живы и невредимы. Кроме моего самолюбия, вообще никто не пострадал. Так что обошлось всё, и ладно.

Ну вот примерно так я себя успокаивала и уговаривала, плетясь в хвосте нашей подгруппы и, стараясь сделать вид, что ничего смертельного не случилось, разглядывала эти самые Подковы.

То, что они Потерянные – сомнений не вызывало совершенно никаких. Во времени так точно. Интересно, они хоть в курсе, что живут в каких-то трёх, от силы четырёх, днях пути от столицы? Что-то мне подсказывало, что однозначно – нет.

– Даже не думал, что в Объединённых Королевствах ещё есть такие глухие места, – озвучил мои мысли Ревель.

– Вы даже не представляете, студент Кодх, насколько глухие места есть в Объединённых Королевствах, – тут же отреагировал на его реплику куратор. – Да даже в Горвихе есть такие распрекрасные места…

И то правда. Что это я.

Но, в общем, тут ничего так. Деревня оказалась маленькая. От силы дворов десять, а может, и тех не было. Аккуратненько, чистенько. Домики маленькие, но симпатичные. Курочки кудахчут, козочки блеют… красота и спокойствие. Скукота, одним словом. Интересно, Сонеа Удачливая нас с Лиской в такую же деревню собиралась переселить?

Так, что-то я отвлеклась…

Детвора с прутиками и мелкими не то собаками, не то крысами-переростками гнала огромное стадо блеющих чёрных рогатых коз в сторону редкого подлеска за чертой деревни. Женщины с деревянными ведрами в руках что-то оживлённо обсуждали у колодца. А мужики – спорили, обнявшись с вилами, граблями, топорами и лопатами. Ну и вообще – у кого что было.

Нас заметили сразу. А встретили такими счастливыми лицами и с такой надеждой в глазах, что у меня появилось ну совсем нехорошее предчувствие. И ещё одна ночевка в болотах показалась не самым неприятным, что может случиться за время нашей практики.

– Господин чёрный колдун! – воскликнул отделившийся от остальных мужик лет сорока.

Ну… это я так прикинула на глаз. Потому как за его густой рыжей бородищей лица видно не было. Зато стать видна сразу. Такого в лесу встретишь, с медведем на раз перепутаешь.

Был он в самой типичной одежде востока Объединённых Королевств. В чёрных брюках и зелёной рубашке, с закатанными по случаю жары чуть не до самых плеч рукавами. И, кстати, не сильно отстал в этом от моды столичной, распространённой в Квартале Ремесленников или Торговцев.

– Господин чёрный колдун! Как же хорошо, что вы к нам наведались!

«Господин колдун» поморщился, видимо, оценив уважительное обращение к своей особе.

– Здравствуйте, Ивлисий! – выдавил Дорк, быстро взял себя в руки и изобразил живейший интерес и участие к чужой беде. – Боюсь представить, что могло вас так встревожить, что вы аж забыли о банальном гостеприимстве.

Мужик тут же сбился с шага, спохватился, быстро мазнул взглядом по женщинам у колодца и, мотнув головой в сторону одного из домов, рявкнул:

– Брыська, быстро гостей принимай как положено!!

* * *

Как там положено – я не знаю. Но уже через пять минут молодая женщина, маленькая и худенькая, как тростинка, проводила нас всем составом в ближайший от колодца домик. Выглядела она полной противоположностью своему, похоже, мужу. Где-то моего роста. В тёмном платье из грубого льна и белом платке, из-под которого выбивались чёрные непослушные пряди.

Ведьмы тут же принялись помогать хозяйке накрывать на стол, парни – занимать места за столом, надеясь, что готовить это трио сегодня уже не будет, и хоть раз за эти несколько дней им перепадет что-то посытнее и вкуснее сухарей и вяленого мяса. А я решила, что некромант всё же не совсем девушка и может со спокойной душой отказаться от хозработ. По крайней мере, ведьм же не заставляли ночью стеречь оглушённую их адским зельем кикимору.

Домик, к слову, оказался таким же маленьким внутри, каким казался снаружи. Пара окон (слава Единому, застеклённым, а то я уже думала, здесь бычьим пузырем по сей день оконницы затягивают), стол, лавки, на которых мы расселись. Печка… Ну и в углу напротив входа – фигурка-оберег в виде какого-то страшилища, отдалённо напоминающего пса с крысиной мордой. Не знаю, кто тот гениальнейший мастер, так качественно изобразивший домашнего любимца Повелителя Ада, но упаси его Единый, если ему вдруг взбредёт в голову увековечить в своей работе кого-то повлиятельней собачонки.

Так, о чём это я? А!

Словом, едва мы набились битком в эту комнату, резко стало нечем дышать. Один хозяин дома занимал столько места, что его жена ходила мимо бочком, стараясь везде успеть и никого не задеть. Летняя жара и болотная духота, не щадившая нас ни разу за всё время практики, радостно уступила место палача духоте помещения.

Как-то мне сразу перехотелось есть. Зато я с такой жадностью во взгляде провожала кувшин со ржаным квасом, что Высочество похлебнулся и, от греха подальше, отдал его мне. И который, едва я сделала пару глотков, так и не занявший место за столом Дорк у меня, в свою очередь, тут же и перехватил.

– Так что у вас случилось? – потягивая квас прямо из кувшина и совершенно игнорируя мой возмущённый взгляд, спросил магистр.

– Так… это… волкодлак случился, – признался тут же староста Потерянных Подков. – Жизни уже вторую седьмицу от него нету… то козу задерёт… то воет…

– Ой, ка-ак во-о-ое-ет, – встряла его жена, ставя на стол тарелку с кашей. – Прям вот душа разрывается!

– Цыц ты, раскудахталась, – попытался оборвать её муж, но куда там.

– А что сразу цыц? Скажешь, что не так? Ка-ак заведёт… слёзы на глаза наворачиваются, – шмыгнула носом Брыська.

– Волкодлак – это у нас кто? – спросил шёпотом у меня Эвер.

– А я знаю? – пожала я плечами, не сводя взгляда со старостиной жены, которая уже вещала, что это зверь так для погибшей в болотах суженой своей поёт. Всё надеется, что она не сгинула в трясине и обязательно к нему придёт, как только песню его услышит.

– Одно ясно: розовая меланхолия – явление, от среды обитания не зависящее. Милка бы уже побежала кружевным платком сопли волкодлаку вытирать, – сказала я и улыбнулась зыркнувшему на меня Алеку.

– Волкодлак – это оборотень, я так понимаю, – прошептал Алек, примерившись в пирожку, который точно никаким зельем начинён не мог быть в силу того, что испечён был самое позднее – вчера.

– В таком случае мы тут ничем помочь не… ай! – подпрыгнула я, оттого что магистр Дорк ощутимо наступил мне на ногу.

– Да что вы говорите, Брысья? Какой кошмар! – сочувствовал волкодлаку, хозяйке дома и особенно мученически закатившему глаза хозяину наш куратор. – Какая трагедия! Ладно, расценки обычные. Сейчас разместимся и вечером разберёмся с вашим волкодлаком.

Осчастливленная новостью Брыська громко хлопнула глиняной миской с кашей из толчёного ячменя по дубовому столу и со словами: «Я в лех, на минуточку! За огурцами» – вылетела из дома. Мы дружно сделали вид, что упомянутый лех находится в соседском дворе и в окно совсем не видно, как Брыська, размахивая руками, делится свежими новостями с соседкой через забор.

А вообще и без капусты или огурцов, или за чем там побежала Брыська к соседке, завтрак получился что надо. Вкусно, сытно и без приворотного зелья.

* * *

– Магистр Дорк, а каким вообще мы боком к оборотням? – спросила я, когда все мы, сытые, довольные и счастливые, вышли на улицу. – Некроманты же только там нежить упокоить, духа призвать…

– Знаешь, Бирм, – спокойненько так сказал куратор, не сводя взгляда с такого же, как и все, домика на самой окраине деревни. – Я мог такой подлянки от кого угодно ожидать. Из-за тебя, паразитки такой неблагодарной, я едва не лишился ежегодной премии за особо тяжёлую работу с практикантами. Я её учу тут всем премудростям и прехитростям нашего ремесла…

Ну да, конечно. Ни слова, ни намека на то, что у нас тут целая операция по зарабатыванию магистру лишнего медяка на кусок чёрствого хлеба, да ещё и куча претензий ко мне.

– Прошу прощения, магистр, – покаянно опустила голову я, понимая, что дважды облажаться за одни сутки – это уже роскошь. А потому лучше заткнуться и не высовываться.

– Прощаю. И, Кэт, практика не только у некромантов, а и у двух боевиков. Им, между прочим, тоже жизнь уразнообразить хочется…

Ну, это да. Что-то я об этом не подумала.

Ребятам же мои терзания были до левой пятки. Местные девушки тех возрастных категорий, когда уже чётко знаешь, откуда дети берутся, как раз стреляли глазками, намереваясь если не расстрелять наповал, то хоть подстрелить кого на одну ночь. Больше всего внимания, к слову, доставалось высокомерно дравшему нос Мастеру Меча Объединённых Королевств. И, кажется, штурм этой крепости успеха не сулил.

Ну, то такое.

– Овнега, деточка моя драгоценная, – окликнул магистр ведьму-блондинку, которая тут же вытерла руки о штаны, бросив неблагодарный труд мытья посуды. Тем более, что помогать в этом нелёгком задании старостиной жене сбежалась та женская половина деревни, которая за расстрел студентов Академии Магии и Ведовства глазами могла огрести по шее от мужей.

– Да, магистр Дорк, – подбежала она к нам.

– Сходи-ка, дитятко моё милое, во-о-о-он к тому домику. Там живёт ведьма Талвия. Скажешь, что тебя прислал к ней на практику магистр Дорк. Давай, моя хорошая. Не стой столбом.

Овнега, подпрыгнув от радости и, не иначе, оказанной чести, понеслась в указанном направлении.

– А мы что делать будем? – всё же решила я подать голос, потому как стоять под палящими лучами полуденного солнца было весьма сомнительное удовольствие.

Магистр не ответил. Мне показалось, что даже и не услышал моего вопроса.

Спустя неполную минуту после того, как Овнега скрылась за дверью того домика, от которого магистр так и не оторвал взгляда, оттуда на улицу вылетела всклокоченная женщина. Издалека не получалось рассмотреть толком ничего, кроме копны огненно-рыжих волос, но вот расслышать…

– РИДВЕЛ!!! Скотина наглая! – прокатилось оглушающее над Потерянными Подковами. – Ты совсем…

– Та-а-а-ак, не остыла. Похоже, начнём мы с подготовки ловушки на оборотня, – сказал Дорк, резко разворачиваясь в сторону того самого подлеска, в котором с утра скрылись козы. – Догоняйте.

– Холеру тебе на обед! – не унималась ведьма, сыпля проклятиями.

– Не расслышал – она там, в конце этого пожелания приятного аппетита, сказала «саанам»? – не оборачиваясь, спросил Дорк.

– Нет, по-моему, – растерянно ответила я.

– Значит, только для вида выпендривается, – хмыкнул куратор, но шаг не замедлил.

Вы когда-нибудь видели, как ретируется магистр некромантии? Нет?

Сногсшибательное зрелище, которое повторно мне вряд ли удастся увидеть.

## Глава 3. Охота на волкодлака

Это, конечно, было совершенно не моё дело, но меня не снедало такое любопытство с того самого дня, как нас водили на экскурсию в следственный комитет Горвиха. И пусть только в целях ознакомления, но было в том что-то… этакое. Когда всю жизнь бегаешь от стражи, а тут опаньки… и вот она я, красавица, да ещё и под защитой Академии Магии и Ведовства. А вообще – интересно у них там было. Пока в морг не спустились. Вот в тот самый момент даже мой желудок заметался, как шаровая молния в стеклянной банке. Оказывается, есть ещё в мире вещи, способные меня удивлять.

И как вы думаете, кто у нас изображал пса над сахарной косточкой? Совершенно верно – Фаул.

Ну, то такое… как-нибудь потом расскажу.

Так о чём я?

Ах, да. О том, что меня просто с ног валило любопытство.

И даже готовящие волчью яму Эвер, Ревель и Алек не вызывали ни интереса, ни желания помочь.

– Бирм, ты там на муравейник не села? – лениво спросил куратор, подбадривая практикующихся студентов язвительными замечаниями и ядовитыми насмешками.

И если Алек уже не обращал на это никакого внимания, а Эвер сам по себе был человеком из тех, которые тоже могли перца в кальсоны насыпать, не то что словом пальнуть… То Кислый уже потихоньку вскипал и думалось мне, что совсем не от жары.

– Не-а.

– Тогда чего подпрыгиваешь, словно решила передавить всех насекомых Проклятых болот своей тощей за… ты поняла.

– Вообще-то, не такая она у меня и тощая, – решила я, что всё же справедливость превыше всего, и чёртов баланс, которым шантажировал меня Абрахам, уже отложился не только на… в общем, на субтильное нечто я уже не смахивала.

– Хворс, ты этой палочкой волкодлаку в зубах ковыряться собрался? – отвлёкся от моей скромной персоны магистр. – Если да, то всё же выбери что-то посущественней и желательно с серебряным наконечником. Оборотни такое жуть как любят, – и снова вернув всё внимание мне, сказал: – Ну давай, спрашивай уже. Смотреть на твои терзания, конечно, одно удовольствие, но Абрахаму я обещал вернуть тебя целой и невредимой.

– А Талвия эта – кто? – тут же выпалила я давно заготовленный вопрос.

– Ведьма. Я ж сказал, кажется. Или ты думаешь, я это на ходу придумал, чтобы от студенток ведовского факультета избавиться? В таком случае, ты меня глубоко ранила и оскорбила.

– Вам она кто? – уже не надеясь на какой-то нормальный ответ, всё же выдавила я, растеряв добрую долю изначального энтузиазма.

– Студент Кодх, энергичней работаем лопатой. Энергичней. Вы же просто засыпаете на ходу, а волколдак бдит, между прочим. И кто знает, под каким кустом, – продолжал издеваться куратор, сорвав зелёное яблоко просто над головой и вцепившись в него зубами. – Будешь? – предложил он мне свой огрызок. Я с не хилым сомнением покосилась на сей дикий и, несомненно, полезный фрукт и отрицательно замотала головой. – Талвия – это моя личная беда, в которую попадает хоть раз в жизни даже самый заядлый холостяк.

Несколько секунд я переваривала информацию.

– Жена?! – взвизгнула я, едва не подпрыгнув от такого неожиданного поворота событий.

– Ну и чего ты орёшь, как парализованная баньши? – поморщился Дорк. – Не совсем жена. Она пока думает. Уже тринадцатый юбилейный год. Думал, остыла. Но… ведьма – она ведьма и есть, – почему-то мечтательно улыбнулся куратор именно после этой фразы, и в голосе его появились непривычно нежные и мягкие интонации.

М-да. Боюсь даже представить, что такого в этой женщине, если магистр некромант так мечтательно улыбается, говоря о ней.

– А остыла после чего? – несмело спросила я.

– Да так… был у неё один ухажер из королевской семьи, – снова расплылся в улыбке, на этот раз злорадной, куратор. – Знаешь, почему-то, когда человека просишь нормально, он распускает перья и кричит, что до гробовой доски от своей любви не откажется. Но стоит только им оформить место в фамильном склепе, рядом с легендой Объединённых Королевств и основательницей всего королевского рода всего-то полтысячелетней несвежести… И всё… любви как не бывало. Ну, Талвия теперь обижается. Мол, я разрушил её будущее… свадьба должна была состояться уже через неделю… и лучше она сгниёт в Проклятых болотах, чем пойдёт за меня замуж.

– И что?

– Ну как видишь. Ведьма, – отгрыз Дорк кусок кислицы, поморщился и выплюнул куда-то под куст. – Студент Риодель, вы полагаете, что оборотень впечатлится вашей венценосной родословной, подожмёт хвост и присягнёт вам на верность, как послушный подданный Объединённых Королевств? Нет?! В таком случае, не стоит подпирать этот дуб. Он стоит там четвёртую сотню лет и без вашей помощи. И вообще, что-то я устал. Бирм, ты за старшую. Смотри. Вам в засаде сидеть. А я не выспался сегодня. Так что потише там, ладно?

И, не дожидаясь нашей реакции и возмущений со стороны работников, перевернулся на бок и, кажется, и правда уснул.

Я на это всё развела руками, мол, сама не знаю, как так вышло. Вскочила и подошла к яме, из которой выглядывала верхняя часть туловища грязного, что самое настоящее чудище болотное, Ревеля. Эвер снова приклеился к стволу дерева. А Алек просто плюхнулся на землю с видом «пусть лучше оборотень сожрёт, только Дорк больше ничего делать не заставляет».

– Ну, ребятушки, активней-активней, – решила я подбодрить охотников на волколака. – Зато шкуру потом загоним на чёрном рынке за три десятка золотом. Я даже знаю, где именно такое добро загребут с когтями и клыками.

– Знаешь, я бы сейчас заплатил сам в три раза больше – только бы упасть под каким-нибудь кустом и проспать до завтрашнего вечера, – признался Ревель.

– Так это ж всегда пожалуйста, – обрадовала я его. – Будешь приманкой, если что.

Над поляной повисла зловещая тишина, которую даже я прерывать уже побоялась. Всё же не бессмертная.

– А знаешь, Кэт, когда-нибудь из тебя выйдет прекрасный наставник для юных некромантов, – наконец сказал Высочество, снова примеряясь к лопате.

– Если она доживёт до этого момента, – проворчал Ревель, загоняя свой инструмент в землю.

И только Алек насмешливо хмыкнул, продолжая затачивать колья сидя.

* * *

Дорк проснулся ближе к ночи. Точнее, просто ночью. Когда на чистое ночное небо поднялась полная огромная луна, своим бледным светом превратившая нас, уставших и злых, в достоверное подобие вурдалаков, а болота завели свою обычную песню со вздохами и подвыванием.

Магистр некромант критично осмотрел ловушку, плюхнув на её дно малый световой шар, потом нас и недовольно пощёлкал языком.

– Ну и как вы, такие вымотанные, собираетесь сражаться со взрослым оборотнем? – поинтересовался он, за что был награждён такими злыми взглядами, что ещё чуть-чуть и вспыхнул бы, как сухой тасаверийский ромовый тростник. – Милые мои, самоотверженные. Запомните раз и навсегда. Всё, что вы делаете, должно быть вам в помощь. А вы что? Вы, бриллиантовые мои, изгваздались, вымотались к чертям собачьим и теперь не то что сражаться с кем-то – стоять на ногах можете с трудом. М-да… будете на свои сочные тылы приманивать волкодлака. И знаете что? В именно этом случае вам страшно повезло, потому что у вас есть выспавшийся и свеженький я. А вот в следующий раз…

В этот момент Ревель изобразил из себя того самого несчастного, но страшно злого оборотня, который уже, небось, издох самостоятельно и скоропостижно. От икоты. По крайней мере, зарычал Кислый весьма натурально и качественно.

– Да-да, студент Кодх. Не стоит так радоваться своей везучести. Кстати, родные мои, лучше вам вываляться в грязи, волкодлаки ж – они знаете каким нюхом обладают… на вас с самой столицы посбегаются.

Всё. Сейчас начнут загрызать одного магистра. И вовсе вам не волкодлаки, а просто студенты.

И только я о том подумала, как из кустов послышалось утробное рычание. Кажется, настоящего зверя.

– Чёрт! – взвизгнула я и каким-то даже мне непонятным способом оказалась на том самом дубе, который так старательно подпирал недавно Эвер.

И весьма вовремя.

Потому как из хилых кустов прямо рядом с той самой яблоней, под которой спал недавно куратор, медленно и плавно выходил зверь.

Не так… Выходил ЗВЕРЬ!

Зверюга просто.

Нет, конечно, было в этом бычке-переростке что-то от волка. Но не так много, как мне думалось поначалу.

Вообще-то, ковыряясь в несвежих знаниях о «Видовых особенностях нечисти Объединённых Королевств», я всё же представляла себе обычного волка, просто размером побольше. А на самом деле оборотень был… да страшное чудище был оборотень. Во-первых, волколдак ходил на задних лапах (и об этом, кстати, в книжках не писали). Ростом было метра два с половиной. Грудь… или как эта часть тела у него правильно называется – была такой ширины, что вход в драконью пещеру в Дийвенских скалах закрывать ею мог. Да так, что комар не пролетит мимо. Ну и вкупе с приплюснутой мордой, как у сторожевых псов городской стражи, пастью, оскалившейся длиннющими клыками, маленькими острыми ушами, горящими желтоватым светом глазами и утробным рыком… – полный ужас! Короче, признаюсь, я была близка к тому, чтобы опозорить доброе имя тетушки Алги Бирм, которая так, наверное, и не узнала, что обзавелась такой эксцентричной племянницей.

– Демонов… пуп! – ругнулся Ревель, тут же приняв боевую стойку.

В этот момент я совершенно забыла, что там, внизу, меня жаждет приласкать голодный оборотень, и буквально свесилась с ветки, за малым не стукнувшись о макушку Высочества. Потому как впервые у меня появилась возможность увидеть, что ж оно такое – магия боевиков.

Левую руку Мастера Меча объяло синеватое свечение. Растянулось и сплелось, вытягиваясь в идеальный клинок. Я не очень разбираюсь в холодном оружии, но, кажется, сие произведение оружейного искусства называется – рапира. Мелькнула мысль, что магия боевиков ведёт себя приблизительно так же, как моя родная тьма в Тени. И тут же была благополучно забыта.

Прямо подо мной такое же свечение, только ярко-оранжевое, формировалось в метательное копье в руках Эвера.

Краем глаза я заметила как рыпнулся Алек, поднимая с земли заточенный, но не прилаженный в яму, кол. Но его куратор остановил, железной хваткой вцепившись в плечо.

– Ты боевик? Нет? Тогда стой и не дёргайся, – настоятельно рекомендовал он моему одногруппнику. – Лучше внимательно смотри. Счас начнётся…

И именно в этот момент зверюга, утробно зарычав, упала на все четыре конечности и резко прыгнула на Ревеля, преодолев расстояние между ним и боевиком одним прыжком и разбрызгивая вокруг вязкую слюну – тот едва успел увернуться и отскочить – и тут же по-собачьи пригнулась к земле, уворачиваясь от атаки Его Высочества. Метательное копье Эвера, не достигнув цели, хлопнулось о землю и рассыпалось искрами. А оборотень, извернувшись, прыгнул уже на Рыжего.

Высочество, у которого едва начали сплетаться оранжевые ленты энергии, тоже помянул часть тела демона, только уже не пуп, и шмыгнул за ствол дуба, малость ограничив мне обзор. Именно поэтому возню по ту сторону дерева я пропустила. Заворочалась, стараясь всё же увидеть, что ж оно там происходит, и чуть в который уже раз не свалилась с ветки, когда эта парочка неожиданно выскочила обратно. Ревель в это самое время прыгнул справа, полоснув животинку. И, похоже, попал. Потому что оборотень взвизгнул, как маленький щенок, и отбежал к той самой яблоне, под которой спал Дорк, снова припав на передние лапы и зло оскалившись.

– Аккуратней там! – взвизгнула я. – За целую шкуру вдвое дороже дают.

– О! Узнаю мою драгоценную студентку! – обрадовался куратор. – А то уже испугался немного, что сытая жизнь тебя вконец испортила.

– Может, тогда спустишься и сама её снимешь? – предложил Высочество.

– И не стыдно вам, студент Риодель, такое порядочной девушке предлагать? – продолжал потешаться куратор. – А ещё наследный принц Объединённых Королевств! Образец благочестия и мужественности…

Образец витиевато выругался и снова отскочил, убегая от разозлённого раненого оборотня. Неудачно споткнулся и полетел прямо в подготовленную волчью яму. Полетел бы… если бы не вовремя среагировавший волкодлак, который, не церемонясь, цапнул Высочество за… штаны и, дёрнув обратно, уронил на землю, как мешок с картошкой.

Повисла неловкая тишина. Все дружно замерли, включая оборотня.

– Ну всё… ты себя раскрыла, Салин, – сказал морщась Дорк. – Поигрались и хватит!

Волкодлак на это снова встал на задние лапы и, качнувшись, перекувыркнулся через голову.

Я даже сообразить ничего не успела, как куратор уже укутывал в неизвестно откуда взявшееся полотно девушку.

Поначалу она мне показалась маленькой, юной и хрупкой. Но когда я всё же пришла в себя и спустилась на землю, то поняла, что не тут-то было. Девица оказалась на голову выше меня. Да что там меня? Она по росту Эвера почти догнала. А по возрасту – Дорка. Жилистая и мускулистая. Пепельные волосы острижены и растрёпаны. А через всю лопатку тянулась кровавая полоска свежей раны.

– Твою ж мать, Ридвел! – тут же напустилась она на Дорка. – Мы с тобой как договаривались? Последний раз я тебя послушала, клянусь всеми богами, которые мне только известны. Скотина некромантская…

– Я ж откуда знал, что они такие энтузиасты… – развёл руками Дорк.

– Не знал – зачем устроил этот спектакль? Надрались бы, как обычно, погорланили песни…

– После прошлогоднего волания песен у троих жительниц Потерянных Подков случился нервных срыв и одна поседела. За ночь.

– Самогон не очень был, – поморщилась девица. – А за моральный и физический ущерб я требую семьдесят процентов от заработка.

– Вообще охамела? – удивился наглости соучастницы магистр. – Пятьдесят пять максимум!

– Да счас же, у меня боевое ранение, – продемонстрировала она подсыхающую и затягивающуюся на глазах рану. – Шестьдесят пять, ни медяком меньше. Иначе завтра же лишу тебя ежегодной премии.

– Змея ты, а не волк, – продолжал торговаться не хуже базарной торговки Дорк. – От твоего ранения до утра и шрама не останется… Шестьдесят и не наглей.

Девица фыркнула, задумалась и всё же кивнула:

– Ладно. Но пьём за твой счет. И только попробуй опять купить ту бормотуху у старой клячи Тэй, – и уже после этого повернулась в нашу сторону, полыхнув жёлтым светом волчьих глаз. – О! Какие нынче хорошенькие птенчики в Академии Магии и Ведовства перышки взращивают. Самогон пьём?!

– Ну… – замялся Ревель, видимо переживая из-за схватки с женщиной.

– Пьют все, кроме этой малолетней пигалицы, – мотнул головой в мою сторону куратор. – Хотя… Бирм, ты в пьянке буйная?

– Да вроде не очень… – растерянно сказала я.

– Тогда она пьёт тоже. Всё, идём уже. А то мне эти болота в печёнках сидят. Каждый год одно и то же. Лучше бы на тасаверийские острова сбежала…

– Кто сбежала? – спросил шёпотом Алек.

– Совесть его, – поджала я губы, следуя за куратором и волкодлаком в простыне.

## Глава 4. Трактир «Поющая сирена»

Как оказалось, за теми кустами, из которых выскочила Салин, змеилась узкая, но хорошо натоптанная тропинка, врезаясь в стену сгустившегося тумана, качавшегося в свете бледной луны. Эта тропа петляла, как пьяный заяц, но не обрывалась, ее не заливало, что просто несказанно нас радовало. После прогулок по Проклятым болотам, я даже настолько хорошей дороге была удивлена и все время готовилась к какой-то гадости.

Но нет. Все так нормальненько было…

В какой-то момент Салин скрылась в густых зарослях камыша и через минуту вышла оттуда уже одета и готова к предстоящей гулянке.

Но жаловаться на жизнь не перестала.

Оказывается, я и не знала, какая у наемников жизнь тяжелая. И торговец нынче пошел не тот. Все норовит если не задаром попользовать бедных искателей удачи, так хоть сделать это с наименьшими для себя потерями. И долги нынче выбивают с помощью недипломированных менталистов. И куда эти полуслепые древние мумии в магистрате смотрят? Таким, как Салин скоро и на кусок плесневелого хлеба не заработать.

Я припомнила этих самых мумий магистрата и поняла, что мне совершенно плевать, куда они там смотрят, лишь бы не на меня.

Ее монолог никто не прерывал, но никто толком и не поддерживал, кроме Дорка.

Где-то через минут двадцать ее причитаний, тропа постепенно начала превращаться в дорогу, а после врезалась в широкий тракт. Ночью, к счастью, абсолютно пустой. Иначе наша компанийка, как пить дать, обеспечила бы неосторожному путнику сердечный приступ. Здесь мы уже могли идти не друг за дружкой, а как нам было удобно.

И совсем скоро послышался разноголосый вой под жалобное треньканье какого-то струнного инструмента, взрывы хохота и прочие признаки хорошей гулянки. А совсем скоро и заведение, на вывеске которого развалилась грудастая женщина с кружкой пива в руке и одним прищуренным глазом. Под теткой была подпись «Поющая сирена» и вход, а шаге от которого шатался, вцепившись рукой в стену, мужичок. С какого боку прижалась сирена к болотам – было совершенно не понятно. Хотя…

В общем, картина привычная и ничем не удивляющая.

Салин взбежала по деревянным ступенькам, толкнула мужика, от чего тот тут же кувыркнулся через перила, шмякнулся о землю и смачно, но не очень разборчиво, выругался. Оборотница на это не отреагировала ровным счетом никак и рывком открыла дверь.

Треньканья, завывания, перегар и запах прокисшей капусты прямо-таки обрушился на нашу компанию. Я даже присела от неожиданности.

– Что, Шустрая, отвыкла уже? – тут же прокомментировал мои маневры Ревель, еще не простивший мне попойку «У Рохаса», по случаю окончания первого учебного года.

– Да что ты, драгоценный мой? Это я просто настраиваюсь, чтобы всех вас обставить и занять лучшее место, – хмыкнула я, обогнув Кислого и рвонув к двери. – И кто последний – первую не закусывает.

– Что-то мне подсказывает, что здесь особо-то и нечем, – проворчал, потянув носом и поморщившись, Алек.

– Поверь, Хворс, – успокоил его куратор. – после того, как ты отведаешь местного самогона – будешь готов дровами загрызать.

* * *

Внутреннее убранство «Поющей сирены» не слишком то отличалось от ее близкого родственника из Квартала Семи Висельников «У Рохаса».

Такие же давно немытые столы и лавки, деревянная стойка за которой стоял мужик с распухшим красным носом и огромной серьгой-кольцом в левом ухе. За его спиной просто к стене был приколочен видавший виды штурвал, на котором не хватало пары-тройки ручек. Между столов сновали две худенькие девушки, возраст которых так сразу определить не получилось бы и у хорошего целителя. Ну и контингент здесь был тот еще… Небритые пропитые рожи постоянных клиентов и откровенно бандитские физиономии проезжих. Изучающие взгляды катал и призывно-оценивающие – старательно изображающих вожделение дешевых шлюх.

В общем, не впечатлило меня это место совершенно. Как впрочем, и не напугало. И похуже видела.

А вот Мастер Меча не стал скрывать своего возмущения, но кто ж его слушать будет?

Салин прошла по, битком набитому залу, выбрала самый более-менее чистый стол, за которым кто-то спал, тюкнувшись в столешницу лбом. И, подцепив его пальцем за шиворот, сбросила просто на застеленный сухой, но уже сильно потоптанной осокой, пол. Мужик на это только всхрапнул и устроился поудобней, подложив кулак по щеку.

– Что-то мне идея с попойкой уже не очень нравится, – засомневался Алек.

– Правда, а я думал, что все в восторге и только мне противно даже дышать в этом заведении, – тут же вставил свой медяк Ревель.

– Я вас не держу, – пожал плечами до противного невозмутимый куратор, занимая место рядом с наемницей. – В добрый обратный путь. И скажете там ведьмам, чтобы приготовили мне на утро зелье от похмелья. Только, пожалуйста, так чтобы такая Рыжая и жутко злющая дамочка не слышала.

– Что до сих пор не оставляешь надежды затащить Талвию в Храм? – оскалилась в улыбке Салин, цапнув за руку бегущую мимо и запыхавшуюся девушку.

– Я всегда отличался постоянством в своих привычках, – тут же ответил Дорк.

– Ну, да. Так, милая, – обратилась она уже к официантке. – Нам бутыль той настойки на волчьей ягоде, что Хурум прячет в подвале. Печеные куриные крылья, картошку, тушеную капусту с грибами, огурцы, помидоры, булки… – и повернувшись к нам, спросила. – Квас или пиво? Хотя что это я – давай по кувшину и того и другого.

– Смотрю на тебя, Салин, и понимаю, что в некоторых случаях все же лучше с оборотнями дела не иметь. Твоих аппетитов хватит, чтобы небольшой остров в Тассаверии год прожил безбедно. А если сэкономить, то и того дольше, – восторгался наглостью наемницы Дорк. – Что же в прошлый раз, когда угощала ты, таких желаний не проявляла?

– Зато ты, помниться, не стеснялся…

О, Единый! Кажется, мы попали между молотом и наковальней.

* * *

Спустя полбутылки настойки, три песни и два десятка куриных крылышек, я уже едва могла говорить.

И даже не потому, что самогон дядьки Хурума бил в голову не хуже контрабандного виски Рохаса, а потому что так орала о приключениях «Веселой вдовушки Мараши», известных во всех Объединенных Королевствах, что сорвала горло и теперь могла разве что подкаркивать и хлопать в ладоши, задавая ритм. Хотя моей немощности почти никто и не заметил. Салин, чуть подвывая, выводила разухабистую песню о Девице, что слишком долго ждала моряка из-за Белых морей. И, похоже, именно этот шедевр был самым популярным в «Поющей сирене» потому, что только спящий и вдрызг пьяный не подхватил задорный мотив. Даже хозяин трактира пританцовывал и постукивал широкой ладонью о стойку.

Вообще, здорово было здесь. Нет, не подумайте, что я ностальгирую и все такое. Но, теперь я понимала, почему надушенная аристократия тайком сбегала в нижние кварталы. Никаких тебе условностей, ограничений… полная свобода действий, не стесненная косыми взглядами такой же зажатой в рамки знати. Дерзкий вызов обществу… пусть даже втихаря.

– Кэт, ты куда? – поймал меня за руку, самый трезвый из нас всех Ревель.

– Отли… в дамскую комнату, – ответила я, качнувшись от того, что была неожиданно сбита с заданной траектории.

– Может, тебя проводить? – с сомнением следил он за моими героическими попытками стоять ровно.

На что я все же вцепилась в столешницу и гордо задрала подбородок.

– Да счас же! Я вообще-то приличная девушка…

– Ладно-ладно! – тут же пожалел о том, что вообще рот открыл, Кислый. – Смотри только там осторожней.

Осторожней не очень получалось. Все потому, что трактир «Поющая сирена» качало, как рыбацкую шлюпку в шторм. Или это меня так бросало? В общем я перемещалась уверенными, но не очень ровными перебежками к двери, периодически на кого-то наталкиваясь и о кого-то спотыкаясь.


Ночь дышала прохладой, обнимала свежестью и напевала голосами цикад и ночных птиц. Уставшие и понадрывавшие голоса посетители трактира притихли, и только сейчас я поняла – насколько вообще устала.

И все же ночная прохлада немного выветрила дурман из головы и даже вернула возможность держаться твердо на ногах.

Потому я не быстро, но вполне уверенно, спустилась с невысокого крыльца и, не напрягаясь из-за отсутствия отхожего места, зашла за угол. Судя по запаху, напрягаться в «Поющей сирене» было вообще не принято. Ну по крайней мере, теперь я не чувствовала себя неловко.

И когда уже готова была вернуться на боевой пост и снова отстукивать ритм какой-то веселой песни, дорогу мне заступили двое не самого дружелюбного вида.

Вот, бес рогатый! А я ж их сразу заприметила. Такие обычно подвыпивших того… по башке, и карманы чистят. Рожи вообще, что надо. Громилы, до дрожи в поджилках напоминающие, амбалов того же Гори Полумесяца, адский котел ему пожарче. У одного для пущего страха еще и грязная повязка на один глаз.

Ну, вы понимаете. От такой красоты неписанной у меня вмиг кишки узлом завязались. Так сказать, безусловный рефлекс.

– Здрасте! – продемонстрировала я свою врожденную вежливость и манеры. – Там уже свободно, ребятки. – мотнула я головой на тот самый, исполняющий роль нужника, угол. – Я подглядывать не буду.

На мои слова не отреагировали никак.

И подбодренная успехом, я уже намеревалась мирно их обогнуть и забыть, аки случайно пробегающих мимо волкодавов, как один из них резко вскинул руку, и в лицо мне полетела какая-то пыль.

Дрянь!

Я даже пикнуть не успела, как мир, и без того не очень четкий, поплыл, подернулся туманной дымкой и нырнул в непроглядную темень. А сознание благополучно оставило меня разбираться без него.

## Глава 5. Работа не волк – от неё так просто не избавишься

Сознание возвращалось постепенно. Рывками.

Сначала вспышки света, режущего по глазам. Потом гул, в котором я не сразу узнала мотив песни. Тошнота подкатывала к горлу… в общем, неважно мне было…

А важно то, что оказалась я в каком-то слабо освещённом сарае, воняющем навозом и помоями. И это меня несколько обеспокоило. А ещё то, что пошевелиться я толком не могла потому, что меня качественно привязали к столбу, подпирающему балку. Короче, море эмоций просто.

Во рту была горечь и сильный привкус протухшего мяса. И так сухо, что ни сплюнуть, ни сглотнуть не получилось совсем. Я попыталась сконцентрироваться на потоках силы. А фиг тебе, Шустрая. В голове тут же раздался колокольный звон, и я оставила эти тщетные потуги.

– Чхё-орт! – прохрипела я, и к моим губам тут же прижалось горлышко какого-то сосуда, а в рот хлынула вода. Сладковатая – в силу похмелья.

– Прочухалась? – спросил спокойно низкий мужской голос.

Я решила пока изобразить из себя идиотку и оценить ситуацию. А потому промолчала, разлепив один глаз и сфокусировав взгляд на том самом говорившем.

И ничего не разглядела. Нет. Не потому, что ещё не отрезвела или не видела его. А потому, что мужчина завернулся в плащ, спрятав голову в глубокий капюшон, и вместо лица я видела только тень, что скрывала его личность. И ещё потому, что света от одного единственного масляного фонаря, вспыхивающего под самым потолком, хватало ровно на то, чтобы видеть хоть что-то вообще.

– Может, ей ещё протрезвляющего зелья? – предложил одноглазый громила.

– Хватит. И так, кажется, переборщили, – досадливо протянул мужчина в капюшоне. – Шустрая-а-а-а! Ты меня слышишь? Понимаешь? Ау!

Твою… м-да. И здесь покоя мне нет! Мало того, что по Горвиху хожу, оглядываясь…

Я прочистила горло и всё же решила, что чем быстрее выясню, какого демона от меня нужно опять, тем быстрее забуду этот неприятный инцидент. Наверное.

– К сожалению – да, – поморщилась я, но всё же спросила. – А что, собственно, от меня надо?

– Я хочу предложить тебе работу по специальности, – ответил этот… а собственно, кто?

Да счас же. Я что – ненормальная, по его мнению?

– Э-э, нет! Нелицензионная магическая практика облагается такими штрафами, что я до конца своей жизни неупокойников буду упокаивать задаром. Так что прости… те, как там вас величать? Но я пока не готова сотрудничать. Можете прям сейчас обратиться к магистру Дорку. Он в трактире самогон глушит…

А я с магистратом дела иметь не хочу. Он на меня вообще страх и ужас нагоняет!

– А разве я сказал, что по этой специальности? – почти натурально удивился мужчина, активно набивающийся мне в работодатели. – Я говорил о том ремесле, которым ты владеешь лучше всего!

Секунду до меня доходил смысл сказанного…

– Да пошёл ты… мелкими перебежками. Я завязала!

– Шустрая, такие, как ты, не завязывают. Они неисправимы. И рано или поздно снова ступают на эту зыбкую дорожку. Дело только в оплате или мотивации… ну, либо в том и другом вместе.

– Слушай, – решила я всё же договориться по-хорошему, понимая, что мотивировать меня могут с особой жестокостью, судя по тому, как плотоядно скалились два амбала, сидя на тюках соломы. – А что, Висельники вымерли к бесам? Не нашлось никого? – сглотнув подступившую панику, спросила я. – Там до работы всегда охочих хватает! Только свистни. Могу подсоветовать кого, если хочь.

– Мне не нужно «кого», Кэт. – ответил этот… почти весело. – Мне нужна – лучшая.

Чёрт.

Говорила мать – нельзя быть в чём-то чересчур хорошим. Особенно если это не совсем законное занятие. В моём случае – совсем незаконное. Иначе до самой пеньковой вдовы в покое не оставят. Вот. Этот инцидент ещё раз доказывает, что так оно и есть, а Сонеа была просто листийским мудрецом. Тем самым, который всю жизнь прожил на вершине одной из гор Близнецов и только то и делал, что познавал мир.

Ну, то такое…

– Уважаемый, понимаешь, – зыркая по сторонам и, превозмогая головную боль, пытаясь сконцентрироваться, чтобы перейти в Тень, начала я. – Слухи о Шустрой Кэт нехило преувеличены. Мне везло просто… а так – знаешь сколько умельцев в Висельниках есть получше моего? У Рваного Уха поспрашивай. На моё место три десятка не хуже наберётся…

– Заткнись уже… – рыкнул он, растеряв всю доброжелательность и спокойствие. – Я не спрашивал тебя – хочешь ты или нет. Ты сделаешь то, что от тебя требуется. Или, вернувшись в Горвих, занесёшь цветочки в фамильный склеп Воленов. Хочешь так говорить? Будем так…

– Ой, да… меня и не так пугали, – но голос предательски дрогнул, выдав ужас, который тут же свернулся шелестящей змеёй в животе. И всё же я, прочистив горло уже в который раз, решила играть до конца. – Кишка тонка – замахиваться на магистра тёмной магии…

Оборвал он меня злым издевательским смехом.

– Эх, Шустрая… Ты как-нибудь поспрашивай у него, как погибли его родители. От арбалетного болта в голову из-за угла никакая магия не спасает. Ну или, если ты так уверена в его неуязвимости и почти бессмертии, то у нас есть другая кандидатура. Прекрасное воздушное создание – мисс Лорас. Кажется, именно в этот момент она проходит практику в лечебнице при Храме в Квартале Ремесленников? Ты даже не представляешь, Кэт, как опасен стал Горвих после трагической и такой глупой смерти Полумесяца… Но мне бы не хотелось начинать наше сотрудничество с такого ужасного и ненужного нам обоим события. Так что, Шустрая Кэт, поговорим по существу?

Сука…

А ведь – да. С этим и не поспоришь ведь. Чёрт! Ну что ж со мной не так-то?! А, Единый? Почему мне нет покоя в Королевствах? Или и правда нужно было линять, когда возможность была?

– Давай выкладывай, что от меня нужно, – до скрипа стиснув зубы, прошипела я.

– О! Я же говорил, что правильная мотивация творит чудеса, – он щёлкнул пальцами, пробормотал нечто себе под нос и мои веревки, словно змеи, шелестя, сползли и втянулись в глиняный пол.

А я чуть не взвыла от отчаянья, плюхнувшися на четвереньки и чувствуя, как сотни иголок впиваются в затёкшие конечности.

Маг! Ещё один маг на мою голову, предлагающий мне работу. И что-то мне подсказывает, что в случае с этим… прости Единый, ничем хорошим эта работёнка не закончится.

Мужчина поднял затяную в чёрную перчатку руку и знаком велел своим амбалам выметаться. И оба громилы испарились в ту же минуту. После снял перчатку и, изображая галантного кавалера, протянул мне ладонь, предлагая помочь подняться.

Я, конечно же, отказалась от его любезной помощи, едва не объяснив, куда ему нужно бы отправиться вместе с ней. Он сделал вид, что так и задумано, и вмиг на его ладони завертелся синий смерч, распускаясь цветком фиолетового гибискуса.

– Для прекрасной девушки. Мне кажется, он тебе подходит.

– Да. Прям в тон синякам под глазами, – съязвила я, проигнорировав его попытки подлизаться. – Так что надо, как там тебя?

– Я совершенно забыл о воспитании, – спокойно сказал он. – Можешь называть меня Стейл. Обойдёмся без расшаркиваний…

Я на это проявление вежливости только закатила глаза. Стейл – Семь на древне-эвстилийском. Это же кем нужно быть, чтобы назвать себя так… набожно, что ли. Ну, или с точностью наоборот. Число, благословлённое Единым. Неужели он думает, что так банально можно подлизаться к божеству? Фу…

– Итак, Кэт. Ты должна достать для меня Книгу Путей, – озвучил он, наконец, предмет договора.

Жутко хотелось сказать, что я вообще-то никому ничего не должна. Но…

– Откуда? – изображая живейший интерес, спросила я, всё же решив выяснить степень помешательства заказчика.

– Точно не уверен…

– Тогда найдёшь меня, когда уверишься?

– Точно не уверен, Кэт, – проигнорировал он мою реплику, – но есть предположения, что в Замке Туманов.

– Где-где? Ты… как там тебя? Стейл! Издеваешься? Какой замок? Какие Туманы? Какая Книга Путей? – застонала я, убеждаясь окончательно, что на МОЁМ пути снова встретился слабоумный маг, одержимый бредовой идеей.

– Поищешь информацию сама, Шустрая. Кое-что я пришлю тебе после того, как ты вернёшься в Горвих. Правда, они на древне-эвстилийском. Но ты же постараешься разобраться, правда. У тебя есть мотивация. К тому же в случае успеха твой кошелёк пополнится на три тысячи монет… – в этот момент я рефлекторно присвистнула. Это что ж за книженция такая? Если антиквариат, то, наверное, эпохи эсселинов. – Тебе пора, кстати. Мы же не хотим, чтобы твои друзья переживали? Правда?

Я решила не отвечать. Мне вообще хотелось стукнуться лбом обо что-то и забыть всё, как бредовый сон.

– До встречи, Шустрая Кэт. Ты, конечно же, умная девочка и не станешь трезвонить о нашем свидании на каждом шагу. Надеюсь, наше сотрудничество принесёт удовольствие нам обоим, – сказал Стейл.

– А я надеюсь, что тебя сожрёт адская гончая, выгуливаемая самим Повелителем Ада, – решила и я на любезности не скупиться.

* * *

Нужно ли говорить, что после всего этого в трактир я вернулась не в самом лучшем настроении. Но старательно делала вид, что в принципе всё у меня отлично. И никакой блаженный маг, называющий себя Семь, не втягивает меня в очередное не совместимое с жизнью приключение, угрожая жизням людей, которые мне очень-очень дороги.

И, скажу вам, неплохо справлялась с поставленным заданием.

Помнится, некогда Шустрая, то есть я, любила наблюдать за тем, как каталы мастерски разводят охочих до быстрых лёгких денег жителей столицы и её гостей.

Хозяева игорных домов зачастую с шулерами в доле, но в случае непредвиденного конфуза сделают всё, чтобы инцидент замять. А как это лучше всего сделать? Дать на лапу стражнику, который всё это время будет дежурить у двери, и сдать ему неудачника. Подкупленный страж закона обычно отпускает неудачливого шулера за первым же углом, вытряхнув из его карманов всё ценное и не очень.

Но всё же пойманный хоть раз катала уже не будет так радостно принят в игорном доме. Никто не хочет иметь дело с неудачником. Все жаждут сделок с лучшими в своём деле. Так что…

Другой вопрос, хотят ли лучшие этих сделок? Но делают хорошую физиономию при плохом раскладе.

Всё старо, как мир. И главное – держать лицо. Прям как я счас.

Снова отвлеклась.

За нашим столом веселье шло полным ходом. На моё возвращение никто никак не отреагировал. Вот и чудненько.

Я опустилась на лавку, подвинув хорошо подвыпившего Алека, и присосалась с кружке с квасом. Так хотелось смыть эту чёртову горечь с языка…

Вообще, сама ситуация была мне противна до самого своего корня. Даже как-то не верилось, что некогда я от радости прыгала бы, поймав заказ стоимостью в тасаверийский остров. А может, и не один. Зато сейчас…

У меня столько всего нового в жизни произошло. Дом, какая-никакая, пусть даже странная, но семья. Друзья. Право и возможность нормально жить. И что, теперь одним махом всё перечеркнуть? Снова врать? Изворачиваться? Выдумывать. Что-то делать за спинами тех, кто мне доверяет…

И снова незаконное. За законное столько денег не дают. Этот Замок Туманов может быть где угодно и называться как угодно, на современный манер. Если этот чокнутый черпает информацию из древних манускриптов, то это может быть даже здание городской ратуши в столице. За последние три сотни лет только столица меняла свое имя дважды. Что уж говорить о каком-то замке. Как пить дать мне придется влезть в чей-то дом родной. И судя по оплате, не просто особнячок какого-то мелкого чиновничка. Минимум аристократическая рожа должна быть. Вот тут вот моя чуйка и сигнализировала мне, что дело пахнет палёными перьями. И не стоит испытывать судьбу и терпение Единого. Послать бы его сразу…

А с другой стороны – если он не блефует? Если и правда по возвращению в Горвих…

Чёрт! От одной мысли дыхание перехватывало и горло спазмом сжимало.

Удача это здорово. Но одно дело рисковать своей жизнью. Совсем другое…

Костьми лягу, но ни с Милкой, ни с Абрахамом ничего не случится.

И даже если не выкручусь, не узнаю, как увильнуть от этой работёнки… То достану эту книженцию хоть из Туманного Замка, или как там его, хоть из-за Грани.


– У тебя лицо такое, словно настраиваешься швейной иглой заколоть вражескую конницу. Вместе с лошадьми, – поддел меня Ревель, к слову, самый трезвый из всех присутствующих в этом заведении. Ну, кроме меня после экстренного отрезвления.

– Лошадей в первую очередь, – выдавила я почти натуральную улыбку. – Устала просто. Ночь не спала из-за воя кикиморки. Хорошо хоть куратор не заставил её с собой тащить, а решил там и оставить. Потом прогулка по болотам. День копала волчью яму, потом с волкодлаком дралась, а теперь ещё и гулянка…

На мою реплику Кислый заскрипел зубами и больше меня не трогал.

Всеобщее веселье начало меня раздражать и объявление куратора:

«Все нагулялись? Отдохнули? Теперь – отчитываться о проделанной работе!» – стало как глоток свежей воды в жару.

К тому же, мне было даже жутко любопытно, а как он, собственно, будет с перегаром объяснять старосте, как прошла охота на волкодлака? Хотя можно сказать правду – мол, пили с ним до самой зари. Ну… немного приукрасить известием о том, что зверь не выдержал таких пыток самогоном и сбежал в неизвестном направлении… И быстренько смыться из Подков, пока на нас самих охоту не объявили.

Салин махнула на нас рукой:

– Валите уже. А я ещё посижу тут немножко. Что за пьянка без драки? Правильно – неудачная, – сказала она, запустив косточкой с куриного крыла аккурат в затылок какого-то не сильно пьяного, но сильно страшного на вид дядьки. – Ты чего на меня так смотришь? – рыкнула она, едва он повернулся. – Глаза лишние? Так я счас исправлю это недоразумение! – и уже нам добавила. – Валите уже! Из-за вас я даже драку нормально затеять не могу. От вас шарахаются, как от… магов.

Дорк на это улыбнулся, подталкивая нас в спину:

– Только я тебя прошу, не калечь никого, как в прошлый раз.

– Очень постараюсь, – оскалилась оборотница и замахала на нас руками. – Давайте отсюда!

– Удачи, – вставил Ревель, улыбнувшись. – Приятно было познакомиться.

– Угу. Свидимся ещё, – пообещала нам в спину Салин.

## Глава 6. Шкура неубитого волкодлака

Жизнь изменчива.

Сегодня тебе улыбается удача. Ты вертишь хвостом на приёмах аристократов. Завтра – просишь милостыню у Храма Единого, молясь о том, чтобы до утра не подохнуть с голоду. Через неделю – ты танцуешь на раскалённых углях, пытаясь выдавить из подвернувшегося случая максимум пользы для себя и при этом остаться хотя бы при своих. И так далее… И снова повороты…

«Если в твоей жизни что-то меняется, значит – ты ещё жив», – говорила мать моя.

И то правда.

По любой сточной канаве тебя рано или поздно вынесет в море. Главное в это время – активно барахтаться, чтобы то, что выплывет, не кормило крабов.

Так вот.

Унывать мы с детства не приучены.

Выход есть всегда. Просто, пока я его не вижу, буду делать то, чего от меня ждут. А потом – как карта ляжет.

Вот так я настраивала себя, пристроившись на лавке под домом той самой рыжей Талвии, подставив лицо солнечным лучам и делая вид, что меня здесь вообще нет. Вот вообще нет, ни для кого.

– Кэт! – присела рядом та самая ведьма с чёрной косой… Кидран… или Киндран… в общем – неважно.

– Меня нет дома, – проворчала я, не открывая глаз.

– Тогда противопохмельный тоник тебе ни к чему? – поинтересовалась ведьма. – Голова не болит?

– Совершенно верно, – слукавила я, потому как голова болела страшно. У меня закралось даже подозрение, что одной из составляющих той адской настойки дядьки Хурума был именно болиголов.

Ведьма замолчала. Ненадолго.

– Ладно. Прости, – выдавила она из себя так… и я разлепила один глаз, чтобы удостовериться, что мне это не послышалось. – Я не думала, что так получится.

– Если ты не думала, то на кой чёрт лезла вообще? Два боевика в подгруппе, два некроманта. А ты со своими порошками сомнительного качества и действия.

Ведьма снова умолкла.

– Можно подумать, ты везде святая такая и никогда не делала что-то в том же духе?

Можно. Я вообще само совершенство.

– Слышь, ты зачем сюда пришла? Если за прощением, то прощаю. Мне не сложно. Я вообще-то не обидчивая. Ты бы с нашим куратором пообщалась, тоже бы стала непробиваемой, как драконья чешуя.

– Ну и ладно! – вскочила ведьма, видимо, не ожидавшая от меня такой чёрствости и равнодушия. – Не зря говорят, что ты самое невыносимое существо Академии. Думала – врут. Нет! Так оно и есть.

– Правда? Так прям и говорят? – наигранно удивилась я. – А что ж только Академии, а не сразу всего Горвиха? Не дотягиваю?

– Я хотела по-хорошему… – прошипела ведьма.

– Все от меня чего-то хотят, – равнодушно пожала я плечами, но потом решила, что ведьма не виновата, что у меня жизнь задницей вверх всё время разворачивается. – Ладно, прости. Что-то я не в духе сегодня.

– Я думаю, – присела ведьма снова рядом на скамейку. – От вас несёт за версту перегаром так, что мухи на лету падают. А потом жужжат что-то весёленькое и пошлое.

– Вроде «Весёлой вдовы»? – хмыкнула я.

– Или и того хуже.

Я улыбнулась, представив эту муху.

– Зелье ещё есть?

– Нагрелось, но не испарилось, – протянула мне кружку Кидран.

Я приняла сосуд так, словно в нём была кровь Единого, дарующая бессмертие.

Зелье оказалось кисловатым и освежающим, видимо, из-за мяты и зелёного лимона. Почти сразу после пары глотков головная боль постепенно стала отступать, а ощущения, что накануне я битого стекла наелась и запила помоями, сходить на нет. Даже дурацкий звон в ушах после того, как меня приласкали мордовороты этого Семь, поутих.

– Ты моя спасительница… – выдохнула я, наслаждаясь лёгкостью в теле. – Как хоть тебя зовут? А то практика закончится, а мы даже не познакомимся толком.

Ведьма как-то хмуро на меня посмотрела, покачала головой: мол, что с тебя, блаженной, возьмёшь, и всё же ответила:

– Амалья Кидран. Потомственная тёмная ведьма рода Кидранов, – представилась она так, словно отчёт в городскую мэрию сдавала.

– Ну а я просто Кэт. Или Бирм. Кому как удобней.

Амалья кивнула.

– Я знаю. Всё же не первый день с тобой бок о бок практику проходим.

Хотела ли она меня этим задеть, поддеть или упрекнуть, не знаю. Меня уже давно просто словом не заденешь. Зачерствела я. И научилась большинство ненужного пропускать мимо ушей. По большому счёту, ведьма имела полное право немного на меня позлиться.

А я имела полное право на это не реагировать. У меня вон и так есть предмет «обожания». Кстати, тоже неровно дышащий к этим порошочкам и настоечкам… Стоп!

– Послушай, Амалья, а ты не в курсе, есть такое зелье, которое блокирует магические способности? Ну там настой какой? Или порошок?

Кидран на меня посмотрела как-то удивлённо и спросила:

– А тебе зачем?

– Для общего развития. У нас же зельеварение на втором курсе у Тоэри. Подготавливаюсь…

– А! Это ты правильно делаешь. Магистр Тоэри, конечно, потрясающая, но строгая. Чем-то на вашего куратора похожа, – улыбнулась Амалья. – С нас три шкуры спускает. Зубрить приходится…

– Так что там насчёт зелья? – оборвала я её попытки меня запугать. Сама запугаюсь через месяцок-полтора, с началом нового учебного года.

– Есть, конечно. Настой гнилушки, например. Ну или высушенный и перемолотый в пыль цветок тасаверийской травы… Даже лимонник обыкновенный…

– Та ты что?! Правда? Даже не думала. Из него же чай готовят…

– Да, но магам его только в особом составе дают. А чистый – на час-два лишает возможности чувствовать потоки. Может блокировать силу, а может спровоцировать стихийный выброс…

О! Так мне повезло просто. Или наоборот. Если бы спровоцировался выброс, то не болела бы голова от попыток выкрутиться из этой ненормальной ситуации. Не было бы ни дяденьки Стейла, ни его амбалов, ни сарая… может, и «Сирены» уже бы не было. Рисковый дядька мне попался в работодатели… или совсем больной на всю голову. В принципе, и то, и то – нехорошо…

– …Опять со своей блохастой надирались в этом тараканьем приюте? Что б её молнией побило… – донёсся из приоткрытого окна голос Талвии.

* * *

Ведьма так и не уточнила, кого именно должны побить молнии – Салин или «Поющую сирену». Но думаю, это не так уж и важно.

– Исключительно с горя! Ты разбиваешь мне сердце, и я не могу жить так дальше, понимая, что в моей жизни нет тебя, – тоном не очень хорошего актёра второсортного театра давил на жалость Дорк. – Ты бездушна и холодна, как…

– Холодильная комната в морге, – оборвала Талвия этот душераздирающий монолог несчастного влюблённого. – Прекрати паясничать, шут гороховый.

Амалья попыталась подняться, чувствуя себя неловко из-за того, что подслушала чужой разговор, но я её поймала за руку и сделала страшные глаза. Я себя неловко не чувствовала, и лишний шум мне был совершенно ни к чему. Потому что затащит ли Дорк свою даму сердца в Храм просить благословения Единого или нет – жуть как интересно было.

– Ну всё, Таль, сколько ты ещё эту комедию ломать будешь? – уже нормальным тоном спросил куратор. – Тринадцать лет на болоте. Не сегодня-завтра квакать начнёшь. Я правда стою таких жертв с твоей стороны? Счас раздуюсь от гордости.

– Смотри не лопни. И вообще, я не из-за тебя здесь…

– Я так и знал. Ты совсем не хотела замуж за Омстра Риодель. Не может брат королевы быть лучше меня…

– Ты невыносим, эгоистичен… – чуть не задыхаясь, шипела ведьма.

– Неотразим и заботлив…

– Скотина!

Бздынь!! Похоже, в этот самый момент в доме Талвии стало меньше на одну глиняную посудину.

– Идём отсюда! – прошептала Амалья, вцепившись в мою руку и силясь сдвинуть с места.

Та да, конечно. Тринадцать лет мой куратор обивает порог ведьмы, которая его посылает раз за разом. А я всё пропущу?

– Таль, угомонись, – попробовал как-то прервать поток ругани и битой посуды куратор. – Успокойся, я сказал…

Дальше что-то загрохотало, перевернулось, снова рухнуло…

– Отпусти, сволочь такая! Ненавижу тебя! Кобель чёртов! Я всё равно за тебя не выйду!

– Не выходи, – спокойно так сказал куратор, и мне снова показалось, что в его голосе пробились те самые нежные и мягкие нотки. – Только возвращайся в столицу. Пожалей моих студентов, раз на меня наплевать, а? Каждый год одно и то же. М-м-м? Та-а-аль!

Повисла пауза. Долгожданная для Дорка и такая неловкая для нас. Ну, по крайней мере, теперь я в курсе, что всё у него нормально…

– Всё, – прошептала я красной, как маков цвет, ведьме, – пошли уже, застыла… некрасиво подслушивать вообще-то!

Кидран возмущённо засопела, но, согнувшись пополам, чтобы не мельтешить в окнах и не попасть на глаза куратору, последовала за мной.

– Бирм, – прилетело из окна, когда я уже подумала, что осталась незамеченной. – Передай всем, чтобы приводили себя в порядок и собирались здесь, во дворе. Полчаса на сбор.

– Мне капец… – простонала я, надеясь на сочувствие Амальи. Но это не Милка, только хмыкнула и в который раз покачала головой, не сказав ни слова.

Ведьма.

Что с неё возьмешь?

* * *

Никогда не думала, что задача по сбору студентов по деревне во время практики окажется такой сложной. Проще поднять пару зомби и заставить их танцевать вальс, чем растолкать одно Высочество с жутким похмельем, найти одного Мастера меча, спящего на сеновале, и привести в чувство одного студента-некроманта, который наотрез отказывался просыпаться.

Слава Единому, Амалия взяла на себя обязанность собрать ведьм. Конечно, зайти во вторую половину дома Талвии и сообщить двум давно проснувшимся и даже пообедавшим девицам, что через полчаса им нужно выйти во двор – это не Высочество из стога сена за ноги тащить. Но хоть на том спасибо.

– Кэт! Ты чудовище! – обозвал меня очень обидно Ревель.