Николай Тобош
Семетей, сын Манаса. Книга 3

© Тобош Н., 2022

© Верстка, дизайн обложки. ИП Бастракова Т. В., 2022

* * *

По варианту великого сказителя – манасчи Саякбая Каралаева

Замыслы врага о войне

Конурбай открыл глаза, когда его несли несколько жайсанов, чтобы положить на обоз для перевозки во дворец в городе Чет-Бейджин. Ему было невыносимо больно.

– Что со мной? – простонал он.

– Вы ранены, – ответил Акыяр, шедший рядом. – Копье пробило грудь ниже правого надплечья.

Конурбай вспомнил, что он сам захотел сразиться на поединке с Семетеем, сыном Манаса, чтобы его заарканить, после того как его уговорили калмыки, которые вели переговоры с кыргызской стороной. Выходит, не получилось заарканить Семетея. А остался живым потому, что, видимо, Семетей посчитал, что Конурбай уже на том свете. Обычно срубали голову у тех, кто не удержался на скакуне после удара копьем.

– Почему меня не убили? – спросил он.

– Сын Манаса поступил очень великодушно, – ответил Акыяр. – В великодушии он превзошел своего отца. Кроме того, он сдержал свое слово.

– Какое слово? – Конурбай очень удивился.

– Когда я с ним говорил об условиях поединка, – ответил Акыяр, – он обещал мне не убивать вас, а слегка поранить.

Конурбай не смог дослушать ответ Акыяра. Ему помешали жайсаны, которые старались положить его на обоз без сотрясений, очень осторожно. «О чем говорит Акыяр? – подумал Конурбай. – Выходит, он спас меня от смерти, договорившись со Семетеем?»

– Теперь ты постарайся, Акыяр, – обратился Конурбай к нему, – чтобы лекари меня поставили на ноги.

– Непременно, таксыр мой, – улыбнулся Акыяр. – Все лекари ждут вас во дворце.

Конурбай вздохнул с облегчением. Боль в правой стороне груди не давала ему шевелиться, даже повернуться в сторону. Обоз двинулся. Конурбай закрыл глаза. Невольно вспомнил он последние слова Акыяра. Тот сказал, что все лекари ждут его во дворце. Какой Акыяр молодец. Проявил он большую заботу о Конурбае. Даже договорился с врагом, чтобы тот оставил его в живых. У Конурбая потеплело в груди. Акыяр казался ему самым близким человеком во всем земном мире. Но удивился Конурбай тому, что именно Акыяр, сын бурутов, оказался самым надежным в его окружении. Он вспомнил, каким образом Акыяр оказался под его покровительством. Его привел покойный Нескара, глава манжуйских калмыков, которые воевали с минсуйскими кыргызами. Акыяр был малолетним юнцом среди аскеров Эштека, сына Чыйыр бия, повелителя енисейских кыргызов, которые приехали на помощь кровным братьям в землях Минсуу. Во время войны он попал в плен к манжуйским калмыкам, которые оставили его в живых, чтобы получить от главарей енисейских кыргызов большой выкуп. Говорили, что Акыяр – сын близкого родственника самого Эштека. Он жил среди манжуйцев несколько лет, пока не прибыл в Чет-Бейджин. Из-за богатырского телосложения Акыяра его намеревались использовать для размножения людей племени сазаншон. Нескара сам так распорядился, он даже не заинтересовался выкупом. Но Акыяр приглянулся Конурбаю, который не позволил использовать его в качестве жениха для алаткак, хотя он жил среди них уже шесть месяцев под наблюдением маалимов. Конурбай взял его охранником для своей ставки. Позволил ему жениться на придворной девочке, чтобы Акыяр почувствовал заботу о нем калмыцких правителей. Действительно, благодаря этому событию Акыяр понял, что нужно служить Конурбаю верой и правдой. Даже тогда, когда прибыл Манас в Чет-Бейджин в качестве спасителя кангайцев, Акыяр счел необходимым продолжить службу у Конурбая. Но всегда распирала его грудь гордость принадлежностью к бурутам. Он много раз принимал участие в состязаниях копейщиков, лучников и силачей-борцов. Слыл непобедимым богатырем среди жайсанов. Он заработал кличку «большой силач» среди борцов всего кангайского народа…

Конурбая привезли во дворец. Его взяли в оборот несколько лекарей со всех сторон. Сначала его обследовал костоправ, который своими тонкими пальцами пощупал и потрогал все кости вокруг раны. Конурбай изнывал от боли, когда пальцы костоправа прикоснулись к опухшим участкам надплечья. После недолгого обследования костоправ сказал, что сломаны два ребра на груди и лопаточная кость пробита в самой середине. Он сказал, что во время обследования успел выправить и установить на свои места все части поврежденных костей. Лекари взялись за рану. Прочистили ее, пока Конурбай визжал от боли, а потом потерял сознание от чрезмерного напряжения. Лекари сумели промыть рану заранее подготовленным раствором, наложить на нее множество разных лекарств из трав и перевязать. Конурбай очнулся только во второй день к вечеру. Боль уменьшилась, но не утихла. Она продолжала держать Конурбая в напряжении, он не мог шевельнуться от болезненных ощущений. Но он несколько успокоился в душе, зная, что в дальнейшем все будет хорошо. Через неделю боли у него исчезли, но осталось боязнь прикоснуться к ране. Лекари позволили ему встать и ходить с перевязанной правой рукой, чтобы не повредить срастающиеся кости и мышцы. Конурбай почувствовал улучшение и старался постоянно двигаться…

Вспоминая, что Семетей угнал всех его лошадей в качестве виры за смерть отца и вдобавок пытался его убить, он приходил в бешенство. Ладно, Семетей выиграл все табуны, выбив его из седла Алгары, был такой уговор. Его бесил великодушный поступок Семетея, что тот не стал отрубать ему голову, как говорил Акыяр. Он усматривал в поступке Семетея некое издевательство над своим достоинством. Хочу – убью, не хочу – не убью. Казалось ему, что Семетей бросил вызов всему кангайскому ханству…

Конурбай чувствовал, что люди смотрят на него с жалостью, будто на побитого ребенка, у которого отобрали силой все его ценности.

«Почему в свое время отец пожалел бурутов?» – удивлялся Конурбай, полагая, что из-за ошибки его отца кыргызы смогли возродиться и возвратить себе все свои земли. Они не только освободили свои земли от врагов, они отбросили их до краев, откуда те пришли в земли Ала-Тоо.

Конурбай вздохнул с глубоким огорчением. Надо было вырезать всех бурутов до последнего, чтобы забыть навсегда о таком народе. «Слава махаяне, что Семетей не стал отрубать мне голову. Теперь я заставлю его сожалеть об этом», – мысленно грозился Конурбай. Он решил исправить ошибку отца Алооке. Он вернет земли Тянь-Шаня назад, прогонит бурутов дальше земель Черного моря и восстановит былую славу кангайского ханства до Оролских гор. Он чувствовал, что, если не исправит ошибку своего отца, ему будет очень стыдно жить побитым ребенком в глазах своего народа. Он решил посоветоваться с верными людьми, Карагулом и Акыяром. Он позвал актаяка и велел пригласить их к себе. Еще один из близких ему людей по имени Чандаяк был занят войском. Поблизости находился Акыяр, который первым заглянул во двор дворца Конурбая.

Он справился о здоровье кагана.

– Как ваше здоровье, о великий каган? – Акыяр встал перед Конурбаем на одно колено.

– Поправляюсь, – ответил Конурбай и очень внимательно посмотрел на Акыяра.

«Вот он, кто спасал меня от смерти», – подумал Конурбай. В душе ему хотелось поблагодарить Акыяра, но что-то внутри не позволило выразить свои чувства. Перед ним стоял енисейский кыргыз, бурут, но верный Конурбаю. Он покачал головой и сильно захотел, чтобы все буруты стояли перед ним как Акыяр, склонив голову, на одном колене.

– Как ты думаешь, Акыяр? – спросил он у него. – Я замыслил уничтожить всех бурутов на земле.

– У вас плохие мысли, таксыр мой, – ответил Акыяр. – Вы, возможно, забыли, что они спасли нас, всех кангайцев, от племени сазаншон.

– Они заботились о себе, – отрезал Конурбай. – Они затеяли великую войну, чтобы спасти себя.

– Они могли ждать войну у себя дома, – не согласился с Конурбаем Акыяр.

– Они пришли, чтобы заработать под видом защиты нашего народа, – сказал Конурбай. – Поэтому я ожидал в стороне, чтобы позже выгнать бурутов из наших земель. Мне это удалось, после того как я ранил Манаса и убил множество их богатырей.

– Семетей решил выполнить свой долг, – вставил Акыяр. – Он приехал отомстить за отца.

– Он не должен был мстить, – сказал Конурбай. – Они тоже убили моих людей и богатырей. Его отец лично убил моего отца – Алооке хана.

– Я не слышал, мой таксыр, – удивился Акыяр, – что Алооке хана убил богатырь Манас.

– Когда Манаса возвели ханом Чет-Бейджина, – объяснил Конурбай, – у моего отца сердце остановилось.

– Но это же не убийство, – не согласился Акыяр.

– Это хуже убийства, – настоял на своем Конурбай. – Он затоптал все святые чувства моего отца.

– Если бы Манас оправился от раны, – продолжил Акыяр, – он бы забыл дорогу к нам.

– Ты что, Акыяр, – начал злиться Конурбай, – оправдываешь Семетея? Может быть, у тебя жалость появилась к родной крови?

– Мне будет стыдно, таксыр мой, перед Семетеем, – оправдывался Акыяр. – По моей просьбе он оставил вас в живых.

Он явно намекал на то, что если бы снес Семетей голову Конурбаю, то такие мысли никому бы другому в голову не пришли.

– Я его не просил, – отрезал Конурбай с недовольным видом.

В это время во дворе появился Карагул.

– Я рад вас видеть живым и здоровым! – Карагул произнес свое приветствие очень торжественно.

– Проходи, – сухо сказал Конурбай.

Он еще был под властью недовольства от слов Акыяра. У Карагула исчезла улыбка с лица. Он посмотрел на Акыяра, будто тот обидел кагана кангайцев.

– Меня Акыяр отговаривает уничтожать бурутов, – Конурбай повернулся к Карагулу.

– Ты что, Акыяр, – Карагул сразу сообразил, что сказать. – Нас бы никто не осмелился беспокоить, кроме бурутов. Только они, как волки, на нас нападают, грабят и угоняют наш скот.

– Значит, ты одобряешь наше выступление против бурутов? – Конурбай обратился к Карагулу.

– Несомненно, – ответил Карагул. – Сколько можно терпеть их выходки! Они еще прибудут за нашим золотом.

– Слышишь, – Конурбай кивнул Акыяру, показывая на Карагула, – что говорят умные люди?

– Слышу, – ответил Акыяр. – Сам не может, а в толпе богатырь.

Конурбай рассмеялся. Акыяр намекал на побег Карагула от Семетея.

– Мне обидно, Акыяр, – сказал Конурбай. – Лучше бы убил меня Семетей. Я не могу показываться своему народу. Скажут, что какой-то бурут ограбил его до нитки, смотрите, а он радуется жизни. Люди будут смеяться надо мной. Я отомщу Семетею за нанесенную мне обиду.

– Воля ваша, таксыр мой, – согласился Акыяр. – Просто я хотел, чтобы оставшуюся часть жизни вы прожили безбедно.

– С обидой в сердце я жить не могу, – сказал Конурбай. – Вы с Карагулом поезжайте до Чандаяка и приведите войско в готовность.

– Когда намерены выступить? – спросил Карагул.

– Когда лекари скажут, – ответил Конурбай, – что я готов ехать верхом в наступление.

* * *

Семетей и его люди с войском прибыли в Талас с множеством табунов. Такой большой добычи в виде табунов лошадей никто раньше в жизни не видывал. Никто не мог сообразить, что они пригнаны из земель Чет-Бейджина в качестве виры за смерть богатыря Манаса без согласия хозяев. Но все же многие люди догадывались…

Семетей велел раздать лошадей всем жителям ханства, каждому тютюну своего народа. Он сам себе не выделил даже лошака. Народ был в радости. Он требовал праздника. А было что праздновать. Люди получили обильный урожай от земли. Скот набрал в летние дни огромный вес на пастбищах. Кроме обыденной радости, произошло невероятное событие. Неожиданная прибавка ко двору нескольких лошадей поднимала настроение у всего народа еще сильнее. Бакай устроил для народа большой семидневный праздник со скачками и состязаниями на играх. В ход пошли игры ордо между аулами за награду в сорок лошадей…

Дней через десять, после праздников, Бакай проснулся рано утром со страшным предчувствием. Он еще тогда, когда Семетей закончил поединок с Конурбаем, поранив его ударом копья, почуял, что произойдет в будущем неладное, оттого что враг оставлен живым. Семетей не стал отрубать голову Конурбая. У Бакая екнуло сердце. В народе говорили, если пожалеешь врага, потом сожалеешь о том, что пожалел. У Бакая возникло предчувствие, что Конурбай оправился от раны и собрался в путь, в Талас, чтобы вернуть себе лошадей. Не только вернуть лошадей, но и уничтожить все кыргызские племена. Он счел необходимым переговорить с аксакалом Жамгырчы, чтобы начать подготовку войсковых частей к встрече с врагами. Бакай оседлал своего верного скакуна Кекчолока и приехал на нем к большому аулу эштеков во главе с аксакалом Жамгырчы. Когда приблизился Бакай к юрте аксакала эштеков Жамгырчы, тот вышел из жилища и пошел навстречу гостю.

– Будь здоров, Жамгырчы! – поздоровался Бакай со своим ровесником.

– Будь здоров, Бакай, – ответил Жамгырчы и спросил: – Тебе что, Бакай, плохой сон приснился?

– Да, Жамгырчы, ты угадал, – ответил Бакай. – С утра довлеет плохое предчувствие.

– Что за предчувствие?

– Будто над нами нависла большая угроза.

– Спешивайся, Бакай, будь моим гостем, – Жамгырчы взялся за поводья Кекчолока.

Бакай согласился продолжить разговор за дасторханом в гостях у Жамгырчы. Он спокойно спешился и подал поводья собеседнику. Жамгырчы привязал коня к столбу. Они зашли в юрту и расположились на олпоках.

– Что это может быть? – спросил Жамгырчы. – Сильные ветра, страшные сели или землетрясение?

– Война, – ответил Бакай. – Я предчувствую войну.

– Кто к нам может прийти с войной?

– Те же, калмыки, манжу и жунгары.

– Они придут за лошадьми, которых вы пригнали?

– Возможно, прибудут за лошадьми, – ответил Бакай. – Но основная цель у них – уничтожение нашего народа.

– У калмыков такое желание всегда было, – согласился Жамгырчы. – Помнишь, как они разогнали детей Орозду хана?

– Да, Жамгырчы, помню, – согласился Бакай. – Не только детей Орозду баатыра они разогнали, они разогнали весь наш народ по разным землям мира. Я родился в Кашгаре, Манас в Алтае. Все мы были разбросаны по всей земле.

– Всех разбросанных кыргызов объединил Манас, – сказал Жамгырчы.

– Да, сам Манас и вера всех кыргызов ему, Манасу, объединили весь народ в один кулак, – добавил Бакай. – Было очень важно, что сам народ захотел объединиться вокруг Манаса.

– Народ соскучился по жизни как при Орозду баатыре, – утвердил Жамгырчы. – Мне о нем рассказывал мой отец Эштек. Тогда кыргызы жили на огромном пространстве от Орола до Тебита.

– Да, правильно говоришь, что народ соскучился, но без Манаса он не посмел бы объединиться, – подытожил Бакай. – Нам теперь надо думать о сегодняшнем дне.

– Я созову войско из числа людей эштеков, – обещал Жамгырчы. – Под началом Шайымбета.

– Хорошо, Жамгырчы, – Бакай собирался уезжать. – Нельзя нам допустить того, что было с нами после смерти Орозду баатыра.

– Правильно говоришь, Бакай, – поддержал его Жамгырчы. – Мы и сейчас должны быть едины перед врагом точно так же, как при Манасе.

– Да, Жамгырчы, народ спасет от любого врага его единство, – поддержал Бакай разговор. – Я должен ехать к Сарыкану и попросить его об одном деле.

– О чем его хочешь попросить? – поинтересовался Жамгырчы.

– Пусть он устроит наблюдение за всеми путями к Таласу, – ответил Бакай. – Чтобы не допустить внезапного вторжения врага в наши земли.

– Правильно, – Жамгырчы понравились мысли Бакая. – Нельзя допустить, чтобы враг напал на нас врасплох.

Бакай встал со своего места и вышел во двор. Жамгырчы привел Кекчолока и помог Бакаю сесть на коня…

* * *

Прошло тридцать дней с того времени, как Конурбая начали лечить от раны, нанесенной неприятелем, и от всех болезней, что обнаружили лекари при его лечении. Рана затянулась, кости восстановились, и исчезли все внутренние болезни. Конурбай отблагодарил своих лекарей. Однако все лекари в один голос заявили: чтобы чувствовать себя вполне здоровым, Конурбаю нужно продолжать лечение еще тридцать дней. Вот тогда, сказали они, поврежденные кости наберут необходимую прочность, чтобы смело принять на них внешние нагрузки. Он согласился продолжить лечение.

В одно прекрасное утро к нему в приемные покои во дворце ворвался его помощник без вызова.

– К вам, таксыр! – завопил он. – Люди пришли!

– Кто они такие?

– Все ханы каганата, таксыр мой, – ответил помощник.

– Пусть войдут.

Конурбай почувствовал, что соскучился по общению со своими людьми. Видимо, они тоже захотели с ним поговорить о том, что ждет всех дальше. Во главе с Карагулом к нему в покои прошли правители разных народов и племен. Сам Карагул сумел уже возглавить многие племена тыргоотов. Ему помогла его служба у Конурбая в качестве главы табунщиков с малых лет. Весь народ его считал самым верным человеком самого Конурбая. Мудрецы тыргоотов единодушно пожелали его увидеть своим правителем. Дожидался его выздоровления Шуйкучу, жайсанбашы десятитуменного войска самого Карыхана, который одобрил замысел Конурбая по уничтожению бурутов во всем земном мире, согретом лучами круглого огня Вечного Синего Неба, и выделил мощное войско для него. Народ манжу представлял Эзкара, последний его правитель после гибели Нескары, сына самого Карыхана, кагана всех ханов и каганов. Приехал глава солоонов Шыйка вместе с Туушангом, сыном Каткалана. Племена шибе возглавлял верный слуга Конурбая, сам Акыяр, который ему помог выжить после поединка с Семетеем. Приехал вместе с ними и богатырь Тагылык, возглавлявший многие племена калмыков. Из числа старых соратников Конурбая по великой войне приехали богатырь Бороончу и богатырка Оронгу, сумевшая сохранить свою воинственную походку. В самом конце гурьбы правителей зашел глава всех войск богатырь Чандаяк. Со всеми богатырями и соратниками Конурбай встретился с большой радостью. Он постарался уделить внимание каждому из них. Говорил ласковые слова. Все были довольны поведением Конурбая, особенно тем, что он чувствовал себя здоровым и был в превосходном настроении. Все они понимали, что судьба каждого из них сложилась так удачно благодаря тому, что живет на земле такой богатырь, как Конурбай.

– Мы рады вас видеть в великолепном здравии, – сказал Карагул, выражая общее мнение от имени всех.

– Спасибо! – ответил Конурбай.

– Вы обещали посадить на трон хана земель Чет-Бейджина, – сказал недовольно Эзкара, – Семетея, если он собьет вас с лошади. Мы недовольны таким решением.

– А где он, Семетей? – огрызнулся Конурбай. – Вы его видели?

– Он угнал всех наших лошадей к себе, в свои земли, – ответил Акыяр.

– Если бы он остался с нами, – сказал Конурбай, – я бы выполнил свое обещание. Он предпочел захватить табуны, чем ханский трон в Чет-Бейджине.

– Вы его хотели оставить на троне, – усмехнулся Шуйкучу, – чтобы спасти лошадей от угона?

– Да, но, как видите, – ответил Конурбай, – не удалось.

– Вы поступали очень предусмотрительно, – похвалил его Шыйка. – Видите, а бурутам нужны были только лошади.

– О чем думаешь, Конурбай? – спросила старуха Оронгу. – Так молча и проглотим обиду от бурутов?

– Я уничтожу всех бурутов, – грозно ответил Конурбай.

– Правильно поступил в свое время хан Алооке, – сказал Бороончу. – Разогнал всех бурутов по разным землям.

– Манас объединил всех бурутов в один целый народ, – сказала Оронгу. – Теперь его нет.

– Ты хочешь сказать, – обратился к ней Бороончу, – нужно осуществить замыслы Алооке хана и Молто хана еще раз?

– Да, – ответила Оронгу. – Но что думает Конурбай, я не знаю.

Конурбай понял, что знатоки народа хотят того же, что и он сам, чтобы на земле не было такого народа, как буруты.

– Я сумею повторить подвиги отца, – сказал Конурбай. – Скоро двинемся на запад, в земли Тянь-Шань, чтобы уничтожить бурутов.

– Сколько жайсанов в войсках? – спросил Бороончу.

– Карыхан прислал войско числом в десять туменов жайсанов, – ответил Конурбай. – И мы сами соберем такое же войско.

– Очень большое войско, – утвердительно сказал Бороончу.

– Всего соберутся двадцать туменов жайсанов, – подтвердил Чандаяк. – Но имеется большое сомнение.

– Какое сомнение? – спросил Конурбай.

– Сомнение, что мы в землях Чет-Бейджина соберем жайсанов числом в десять туменов, – ответил Чандаяк.

– В чем дело? – с удивлением спросил Конурбай. – Почему появилось такое сомнение?

– Дело в том, что у многих джигитов маленькие дети, – ответил Чандаяк.

– Всех детей раздать бездетным негодным к войне людям, – утвердительно сказал Конурбай.

– А что делать с теми, у которых немощные старики, отцы и матери, которые нуждаются в уходе? – спросил Чандаяк.

– Отправить всех немощных стариков на небеса, – отрезал Конурбай. – Тюп-Бейджин нам выделяет войско, а мы что, люди без чести? Мы тоже должны собрать войско с не меньшим числом жайсанов.

– Все верно, – поддержал Конурбая Бороончу. – Если я не смогу служить своему кагану, отправьте меня тоже на небеса.

– Видите, – Конурбай показал на Бороончу. – Наши старцы сами готовы исчезнуть, чтобы не быть помехой нашему делу.

Все ханы радостно зашумели, одобряя слова Конурбая о поступке старого богатыря Бороончу.

– Наш путь займет около двух-трех месяцев, – сказал Конурбай и обратился к Чандаяку: – Подготовь войско к походу так, чтобы мы оказались в землях Тянь-Шаня в середине весны.

– Слушаюсь, мой таксыр, – ответил Чандаяк…

* * *

Простившись с Жамгырчы, Бакай повернул своего Кекчолока к жилищу хана аргынов. Они встретились на полдороге к аулу Сарыкана.

– Будьте здоровы, Бакай ава, – поздоровался Сарыкан с аксакалом.

– Будь здоров, Сарыкан, – ответил Бакай. – Я ехал к тебе.

– Какое-то дело у вас ко мне? – спросил Сарыкан.

– Да, Сарыкан, – ответил Бакай.

Он рассказал ему о своих опасениях, о возможном набеге врага во главе с Конурбаем в земли Таласа.

– Пусть сунется в наши земли, – огрызнулся Сарыкан. – Встретим врага с боевой честью.

Бакай остался доволен ответом Сарыкана.

– Я хотел тебя попросить об одном деле, – Бакай огляделся по сторонам.

– Говорите, Бакай ава, – Сарыкан приготовился слушать просьбу Бакая.

– Необходимо вести постоянное наблюдение на всех подступах к нашим землям, – сказал Бакай. – Вот, решил поручить тебе такое дело.

– Хорошо, Бакай ава, – согласился Сарыкан. – Считайте, теперь мои глаза станут вашими.

– Спасибо, Сарыкан, – сказал Бакай. – Привлеки к своей работе и людей мастера Болекбая тоже…

Сарыкан кивнул. Бакай повернул своего Кекчолока к низовьям земель Торт-Куль, на встречу с Семетеем. Сарыкан задумался, смотря ему вслед…

«Вот он, человек, который постоянно проявляет заботу о единстве кыргызов», – думал он. Сарыкан был наслышан об его стремлениях с малых лет. Когда Бакаю было всего шестнадцать, он отыскал в землях Алтая самого Манаса, встретился с одиннадцатилетним богатырем, чтобы ковать дальнейшую судьбу изгнанного из своих земель народа. Он промчался на коне сотни тысяч чакырымов, чтобы подготовить свой народ к объединению. Сарыкан покачал головой, удивляясь чрезмерным возможностям живой легенды. Это он, Бакай, сотворил Манаса для своего народа. Надо с честью исполнять народную волю, ибо волю Бакая все люди воспринимали как народную…

«Не переживай, Бакай ава», – Сарыкан мысленно дал обещание и почувствовал, что оно исходит изнутри, из сердца. Ему вспомнились годы работы углежогом в лесах Гюль-Токой Кулешена, по воле двоюродного брата Атемира. Приготовление древесного угля, чтобы отправлять его на восьмидесяти верблюдах ежедневно, – даже вспоминание тех времен заставляло его вздрогнуть. Как жадно он ждал взросления Семетея, чтобы открыть ему правду, после того как узнал, что Атемир запретил всем говорить о происхождении внука, в надежде изменить его судьбу. Если бы Семетей не приехал в лесную чащу Гюль-Токой Кулешена, вряд ли Сарытазу удалось бы заменить свое оскорбительное имя на почетное – Сарыкан. Он был готов пожертвовать своей жизнью, только чтобы ни один волос не упал с головы Семетея.

Сарыкан созвал целое войско аргынов, которое должно было вести наблюдение на всех подступах к землям Таласа. Мастер Болекбай тоже со своими людьми – калча присоединился к страже границ Таласа. Всю зиму люди Сарыкана внимательно стерегли все подходы к Таласу, чтобы враг не застал врасплох мирный народ. В дни ранней весны Сарыкан на своем Туучунаке поехал к землям Сары-Озен через перевал Чабдар, что был в горах Асы, в сопровождении трех помощников. После долгой езды по взгорьям решили передохнуть на склоне горы, где земли Сары-Озен были видны будто на ладони. Справившись со скакунами, один из помощников прибежал к Сарыкану.

– Хан ата! – Он показывал плеткой в сторону земель Сары-Озен. – Посмотрите, ата! Вся земля покрыта пылью.

Сарыкан бросил взгляд в сторону, куда показывал помощник. Да, действительно, не земля, а огромный клубок пыли заполнял всю долину. Впереди клубка пыльной завесы шло передовое войско чужеземцев.

«Где же мои люди?» – промелькнуло в голове Сарыкана. Как раз в направлении Сары-Озена стояли люди его сына Калыка. Будто торопясь с ответом, гурьба всадников во главе с Калыком выскочила из-за близкого хребта горы Асы.

– Враги! – крикнул Калык, поглядев на отца. – Нужно сообщить аксакалу Бакаю.

– Кто они? – спросил Сарыкан.

– Кангайцы, во главе с Конурбаем, – ответил Калык.

– А как вы узнали, что враги – кангайцы? – спросил Сарыкан.

– Нам рассказал пленный, – ответил Калык, – которого мы зарубили.

– Сколько жайсанов у них в войске? – спросил Сарыкан.

– Пленный говорил, что у них жайсанов больше, чем нашего народа в Таласе, – ответил Калык. – И так половина войска осталась в Бейджине из-за отсутствия лошадей.

– На чем они приехали?

– На мулах приехали больше половины войска, – уверенно ответил Калык. – Я сам видел.

Сарыкан задумался. Ему казалось, что калмыки, манжу и жунгары приехали в такую даль не только за угнанными лошадьми, но и за головами всех кыргызов. Чтобы не было на земле такого народа, как кыргызы. Нужно срочно сообщить Бакаю.

– Я поеду, сынок, – сказал Сарыкан сыну, – сообщить о враге нашему народу.

– Да, отец, езжайте быстрее, – поторопил его сын.

Сарыкан повернул своего Туучунака в сторону Кен-Кола.

– Постарайся следить за дальнейшим движением врага, сынок, – обратился Сарыкан с напутствием к сыну.

– Хорошо, отец, – согласился Калык. – Они начали спешиваться, отец. Видимо, решили устроить привал в землях Сары-Озена.

«Это нам на руку», – подумал Сарыкан и помчался изо всех сил в ставку Семетея.

* * *

В ставке Семетея было многолюдно. Бакай находился в юрте Каныкей. Сарыкан стремительно откинул дверной полог юрты, чтобы сообщить Бакаю о враге, появившимся вероломно у порога земель кыргызского народа. Однако юрта Каныкей была полна гостями, ногойцами-шыгайцами, которые не смогли ужиться с жедигерцами после смерти Чынкожо. Они, шыгайцы во главе с аксакалом Толобаем, приехали просить, чтобы Семетей принял их в землях Таласа как братьев. Бакай посадил Сарыкана рядом с собой и попросил Каныкей угостить его напитком бозо. Бакай попросил Ормонбека, сидевшего рядом с ним, расселить шыгайцев в землях Кен-Кола. Шыгайцы поблагодарили Бакая и Семетея за радушный прием и вышли из юрты вслед за Ормонбеком, который собрался показывать им земли. Только после того, как вышел из юрты последний шыгаец, Бакай повернулся с улыбкой на лице к прибывшему из разведки Сарыкану.

– Земли Сары-Озен полны врагами! – выпалил Сарыкан, не ожидая вопроса.

– Кто они? – спросил Бакай.

– Как кто? – удивился Сарыкан. – Враг – тот, кого мы всю зиму ожидали.

– У врага большое войско? – спросил Бакай.

– У них в войске жайсанов больше, чем нашего народа в Таласе, – ответил Сарыкан с горечью.

Бакай улыбнулся и посмотрел внимательно в озабоченные глаза Сарыкана.

– Значит, враг боится нас, – утвердил Бакай и спросил: – Известно ли нашим людям, что он натворил в землях Сары-Озена?

– Нет, я не интересовался. Враг стал устраивать привал, – ответил Сарыкан.

– Я так и предполагал, – сказал Бакай.

Спокойствие Бакая начало передаваться и Сарыкану. Рядом с Бакаем ему стало легче. Появилась большая уверенность в мыслях и действиях.

– Как будем встречать врага? – спросил он у Бакая.

– Подтягивай все свои силы к землям Сары-Озена, – ответил тот. – Кроме вас выступит часть эштеков во главе с Шаимбетом. Оба войска должны принять бой с врагом под началом богатыря Кюлчоро, чтобы помешать быстрому его продвижению.

Бакай говорил уверенно, будто прочитал все вражеские мысли. Сарыкан с большим облегчением приступил к исполнению указаний Бакая. Немедля отправил людей к своему войску и войску эштеков, чтобы они выступили под началом Кюлчоро и двинулись на встречу с врагом на землях Сары-Озена. Сам тоже двинулся вслед за войском в сторону врага, чтобы сражаться плечом к плечу с сыном Калыком. В душе он изрядно беспокоился за судьбу ханства…

* * *

В объединенном войске аргынов и эштеков под началом Кюлчоро уже было внушительное количество аскеров по его меркам. Насчитывалось около двух туменов. Калмыки, манжу и жунгары во главе с Конурбаем с удивлением смотрели на малочисленное войско кыргызов, которое оградило все пути, ведущие в Талас.

– Смотрите! – Конурбай показал плеткой на кыргызское войско и рассмеялся. – Они надеются защитить свои земли от нас.

Действительно, войско кыргызов смотрелось жалкой кучкой всадников, которая выступила против натиска мощного селевого потока, на который в точности походило кангайское войско по меркам военных знатоков Конурбая.

– Быстро сотрем с лица земли! – Чандаяк смеялся громче всех.

– Может быть, предложим им сдаться, – подсказал Акыяр Конурбаю.

– Дело говоришь, – быстро согласился Конурбай.

Ему очень хотелось быстрее оказаться в ханской ставке кыргызов. По его мнению, кыргызы должны были сдаться или бежать, видя во много раз превосходящие силы противника. Оглядевшись по сторонам, Конурбай определился с переговорщиками. Это старец Бороончу и богатырша Оронгу, которые были знакомы с некоторыми богатырями кыргызов.

– Ба-ака-ай!!! Ба-ака-ай!!!

Громким криком они звали Бакая и приближались к войску Кюлчоро. Впереди ехал Бороончу с белым платком.

– Посланники от Конурбая, – объяснил Сарыкан молодому богатырю и посоветовал: – Поговори с ними.

По совету Сарыкана Калык и его помощник вынудили посланников спешиться с коней и далее последовать до Кюлчоро пешими.

– Будьте здоровы, богатыри! – Бороончу поздоровался с поклоном, но с веселым видом.

Кюлчоро почувствовал, что посланники решили поиздеваться над кыргызским войском.

– Будьте здоровы! – Кюлчоро ответил на приветствие и спросил: – С чем пришли?

Кюлчоро посадил их рядом перед собой. Сам тоже спешился и подошел к ним поближе.

– Мы хотели поговорить с Бакаем, – сказал Бороончу. – Мы его хорошо знали.

– Он прибудет через несколько дней, – сказал им Кюлчоро. – Говорите вашу просьбу. Если она имеется у вас.

– Конурбай жалеет ваших людей, – сказал Бороончу, широко улыбаясь. – Поэтому предлагает вам сдаться.

– Почему он пожалел вдруг наших людей? – удивился Кюлчоро.

– Ему кажется, что ваши люди будут полностью уничтожены кангайским войском, – сказал Бороончу. – Жалеет, что ваш народ исчезнет с лица земли.

– А вашего народа ему не жалко? – спросил Кюлчоро. – Ведь он тоже будет уничтожен войной.

– Частично, да. Жалеет, конечно, – ответил Бороончу. – Прежде всего, он жалеет о том, что останется и без рабов.

– Вас лично он жалеет или нет? – спросил у них Кюлчоро.

– А что ему нас жалеть? – удивилась старуха Оронгу. – Мы посланники.

– А это мы сами посмотрим, – Кюлчоро одним взмахом сабли Жойкума снес голову посланнику Бороончу.

– Калык! – Кюлчоро обратился к ханзаде. – Передай Конурбаю голову старца через старуху.

Калык насадил голову Бороончу на шест и передал в руки Оронгу. Проводил ее до передних частей вражеского войска.

– Когда-нибудь расскажешь, – сказал в напутствие старухе Калык, – как Конурбай пожалел своего посланника.

Через некоторое время враг пришел в движение. Передовые части крупного войска начали перестраиваться для удара по центру войска Кюлчоро.

– Впере-ед!!!

Кюлчоро рванулся на Суркоене к врагу, чтобы опередить его нападение. За ним одновременно последовали Сарыкан и Калык со своими джигитами. Набег бурутов на войско кангайцев был неожиданным для Конурбая. Не успел он перестроить боевой порядок своего войска для обороны. Кюлчоро направил скакуна вбок, чтобы обогнуть передний строй вражеского войска. Он в одной руке крутил саблю Жойкума, а другой размахивал луновидным топором. Один за другим падали жайсаны от ударов сабли и топора Кюлчоро точно по шее каждого встречного. Следом за ним Калык работал палицей, а Сарыкан колол врагов копьем. Войско кыргызов из числа эштеков и аргынов врезалось во вражеские ряды как нож в масло. Шаимбет пытался повторить действия Кюлчоро точь-в-точь, но по своим возможностям. У него во многом получалось изящнее, чем у Кюлчоро. Всюду были слышны ругань и проклятия. Полилась кровь ручьями из ран аскеров и жайсанов. Падали люди и животные. Кто замертво, а кто – теряя сознание от полученной раны. Кто-то отчаянно кричал от боли, плакал от потери близких людей, а кто-то смотрел на происходящее без участия, обезумевшими глазами. Копились трупы людей и животных, не было возможности ступить ногой на землю. Она была вся покрыта безжизненными телами. Аскеры устали нападать на врага. Их руки уже отказывались поднимать оружие. Кроме того, скакуны под седлами аскеров тоже сбавляли прыть, падала их резвость, замедлялся галоп. Кюлчоро развернул своего скакуна, трубя войску отход в место, откуда был устроен внезапный набег на врага.

Со стороны гор Асы на перевале Чабдар показались вооруженные люди в белых калпаках. Это было еще одно войско из более крупной части эштеков и других мелких родов и племен кыргызов во главе с Бакаем и Канчоро. Возглавлял эштеков сам Жамгырчы. Оно стало примыкать к силам Кюлчоро.

– Ого! – воскликнул Бакай, увидев множество трупов на переднем крае вражеского строя. – Славно поработали наши ребята.

– Наших людей тоже полегло немало, – понурил голову Кюлчоро.

– Всю жизнь воюем с кангайцами, – сказал Бакай. – Никак с ними подружиться не можем.

– Война с кангайцами становится привычным делом для наших людей, – сказал Канчоро. – Аскеры рвутся в бой.

– А что случилось с Семетеем ава? – спросил Кюлчоро. – Почему еще его нет во главе войска?

– Его задержала Чыйырды эне, – ответил Бакай. – Она хочет благословить Семетея перед войной.

– Будут еще войска с нашей стороны? – не удержался от вопроса и Сарыкан.

– Да, еще собираются войска трех ханств, – ответил Бакай. – Войско Текечи хана во главе с Ормонбеком, Шыгай хана во главе с аксакалом Толобаем и войско из всех остальных ногойцев во главе с Байтайлаком. Семетей приедет во главе войск всех указанных трех ханств.

– Кангайцы предали нашу дружбу, нарушили с нами соглашение и вероломно напали на наши земли, – громко сказал Кюлчоро, чтобы услышало много людей. – За нами священные земли отцов и дедов. Лучше умереть, чем отдать врагам наши земли.

– Мы всегда их били! Побьем и сейчас тоже!

Бакай потряс кулаком в сторону врага. Наступали на всех землях сумерки. Аскеры приступили к устройству лагеря для ночлега…

Осада земель Таласа врагами

– Пусть тебя защитят покровители-чильтане во главе самим Кожосаном, – мать Чыйырды вознесла руки к небу, – от вражеского оружия, направленного на тебя.

Она говорила шепотом, насколько хватило у нее силы. Каныкей повторяла ее слова во всеуслышание. Семетей, сидя в седле скакуна Тайбуурула, тоже вознес обе руки к небу. Мать Чыйырды сидела на олпоке, что был сложен рядом с юртой Каныкей, стоявшей рядом с ней. Это она, мать Чыйырды, настояла на том, чтобы Семетей без благословения матери не ушел на войну с неприятелями.

Проводить на войну Семетея собрался весь народ из аулов вблизи ханской орды. У каждого человека в толпе было одно желание – изгнать из своих земель вероломно ворвавшегося врага.

– Пусть Тенгир, наш Создатель, вас всех бережет, – продолжила Каныкей, повторяя слова матери Чыйырды. – И покарает он твоих врагов. Пусть дух твоего отца Манаса всегда будет рядом с тобой. Духи богатырей Алмамбета, Чубака, Серека и Сыргака встанут во главе всего кыргызского войска. Пусть они тоже защитят наши земли от врагов.

Голос старой матери Чыйырды настолько ослаб, что уже невозможно было услышать. Но она продолжала говорить от всего сердца свои пожелания. И вот наконец она замолчала.

– Ак жол тебе, сынок! – Каныкей тоже благословила сына уже от себя.

– Ак жо-ол!!! Ак жо-ол!!!

Зашумели все, женщины, старцы и дети, которые стояли вместе с матерью Чыйырды и Каныкей.

– Пусть дух хан аты, моего свекра, бережет вас всех! – Айчурек дополнила благословение.

Все люди провели ладонями по своим лицам.

– Благодарю вас, мои матери! – Семетей тронул коня.

Тайбуурул рвался вперед, к войску, которое стояло неподалеку неподвижно, наблюдая за благословением матери Чыйырды. Благословение матери Чыйырды своего внука Семетея воспринималось всеми аскерами как напутствие для всего войска. Каждый аскер уверился, что на него смотрит с Вечного Синего Неба сам Тенгир и тоже благословляет его на священную войну, на войну, на изгнание врагов из родных мест и на защиту земли предков, что хранит останки отцов и дедов всех поколений, со времен появления первых племен кыргызов. Войско собралось из джигитов трех ханств народов-ногойцев. Первое ханство – ханство Текечи во главе со старцем Ормонбеком, второе ханство – ханство Шыгая во главе с Толобаем, и третье ханство – все остальные ногойцы во главе с Байтайлаком, сыном Бакая. Каждое ханство постаралось собрать для Семетея по тумену аскеров.

Игривая походка Тайбуурула восхищала весь народ. Народ гордился своим богатырем. Будто на скакуне сидел дракон, что скоро загонит неприятеля в его нору, в земли поднебесья, от которых начинаются небеса…

* * *

Кангайцы перестроились, как только Кюлчоро отвел свое войско. Однако наступившая темнота заставила кангайское войско устроить в лагерях. На следующий день, несмотря на внушительные потери в своих рядах, кангайцы по-прежнему смотрелись величаво и грозно. Третья часть войска кыргызов во главе с самим Семетеем подошла немногим раньше полудня. После набега войско Кюлчоро уже отдохнуло от вчерашних нагрузок. Семетей помчался на встречу со своими братьями и Бакаем. В это время со стороны врага выехал на поляну между войсками на играющем гнедом скакуне богатырь крупного телосложения.

– Выходи на поединок! – кричал он. – Буруты! Кому не терпится на тот свет?!

Войско кангайцев шумело в восторге от вызова своего богатыря.

– Это Карагул! – сказал Бакай. – Красуется на своем Торайгыре. Что ему нужно на старости лет?!

– Видимо, взбодрить хочет своих богатырей, – сказал Семетей. – Я должен ему сдачи дать.

– О чем ты? – спросил Бакай.

– Он огрел меня укрюком по голове, – Семетей улыбался. – И ускакал на Алгаре.

– Тебе нельзя, – отрезал его Бакай. – Возможно, тебе придется сразиться с самим Конурбаем.

– Позвольте, Бакай ава, – попросился Канчоро. – Попробую я с ним сразиться.

Канчоро знал возраст Карагула. Пожилой богатырь кангайцев казался ему слабоватым противником. Он был уверен, что превосходит противника в силе. Но все знали, что Карагул хитер, увертлив и коварен. Никто не мог предположить, каким будет его очередной выпад в бою. Канчоро решил рискнуть, нельзя же постоянно казаться всему войску слабее, чем Кюлчоро.

– Хорошо, Канчоро, выходи на поединок, – согласился Бакай. – Пусть тебя духи берегут.

Канчоро выехал на своем скакуне Коктелки на поединок со знаменитым богатырем кангайцев Карагулом.

Войска бурутов поддержали своего богатыря шумными и радостными возгласами.

– Молодец, Канчоро!!!

– Не срами память своего отца!

– Вернись с победой!

В ответ кангайское войско тоже зашумело в поддержку Карагула.

Оба всадника разъехались подальше, чтобы скакуны под седлами могли развить большую скорость. Они оба понимали: чтобы проколоть противника копьем, понадобится очень большая сила. Надо приложить к копью силу разбега скакуна и, во время удара, еще и свою силу. Кто сможет использовать все возможности сил скакуна и свою силу, тот и одержит победу в поединке. Оба противника прекрасно помнили об этих истинах. Они одновременно остановили своих скакунов, посмотрели друг на друга и помчались навстречу. На лету скакунов они пытались определить место для удара копьем на теле противника. Целились оба в грудь врага. Мгновенье, и удар. Копья полопались и разбились вдребезги. Они взяли еще по одному копью. Сражение принесло лишь огорчение обоим. Опять поломались копья. Оба противника одновременно взялись за лунообразные топоры. Бились отчаянно, пока руки не онемели. Удары приходились по щитам и шлемам противников. Стали биться палицами. Противники не могли одолеть друг друга. Торайгыр стал запрыгивать на голову Коктелки, мешая Канчоро. Благодаря неудобному его положению, пару раз Карагул сумел нанести по голове Канчоро прицельные удары палицей, которые приходились по шлему богатыря. Удары Карагула палицей Канчоро выдержал, но почувствовал, что так может проиграть поединок. Он вытащил саблю. Как только стал Торайгыр запрыгивать на голову Коктелки, Канчоро сумел ударить саблей по шее скакуна, где проходили главные кровотоки. Брызнула кровь ручьем во все стороны. Воспользовавшись замешательством Карагула, Канчоро сумел нанести еще один удар саблей. На этот раз по шее противника. Тот упал замертво вместе со своим конем. Радостный шум сторонников Канчоро вылился в выкрики урана.

– Ма-ана-ас!!! Ма-ана-ас!!!

Враг сник, совершенно подавленный. Уран кыргызов всегда был победоносным, что стало страшить кангайское войско. Но Конурбай даже не повел бровью. Он велел тысяче жайсанов напасть и поймать Канчоро.

– Скачи и поймай богатыря бурутов! – крикнул Конурбай Чандаяку, указывая на Канчоро. Чандаяк прискакал к Эзкаре с приказом от самого Конурбая, чтобы он отправил тысячу жайсанов из числа манжуйских силачей, над которыми главенствовали знаменитые богатыри Каман алп и Жоон алп.

– Кто этот богатырь?! – закричал Эзкара Чандаяку. – Лицо его мне напоминает богатыря бурутов Чубака, взявшего в плен Нескару.

– Это его сын, Канчоро! – крикнул ему в ответ Чандаяк. – Нужно его взять в плен, чтобы он ответил за деяния отца.

Немедленно по знаку Эзкары тысяча жайсанов двинулись во главе с алпами Каманом и Жооном туда, где остановился Канчоро после поединка. Навстречу жайсанам Эзкары по знаку Бакая вышло множество аскеров во главе с Кюлчоро – в не меньшем числе. Началось кровавое сражение между аскерами и жайсанами. Воины с обеих сторон кололи друг друга пиками и копьями. Рубили саблями и мечами. Количество раненых и погибших все росло. Кто-то визжал от боли со стрелой, торчащей из живота. У кого-то была сломана рука ударом лунообразного топора. Кто-то валялся в луже крови, став безжизненным телом. Многие воины полегли с перерезанным горлом. Множество кангайских жайсанов постепенно начало окружать богатыря Канчоро, который славно бился с врагами. Заметил это Кюлчоро. Он рьяно бросился на окружавшую Канчоро гурьбу неприятелей. Гурьба жайсанов тесно сгрудилась. Кюлчоро бил копьем с разбега Суркоена, поражая так по пять, по шесть жайсанов одновременно. Еще расторопнее работал он луновидным топором и саблей поочередно. Вдруг с левого бока Кюлчоро возник Каман алп, набросившийся на него с огромной палицей. Он пешим оказался выше ростом, чем Кюлчоро на своем скакуне. Руки и ноги у алпа были огромными, будто состояли они из отдельных человеческих туловищ. Суркоен резко отскочил в сторону. Палица попала в землю, выбив каменную глыбу величиной с казан. Кюлчоро повернул своего Суркоена обратно к Каман алпу, который уже начал с размаху поднимать палицу, чтобы еще раз ударить кого-то по туловищу. Но он тоже увидел Кюлчоро, рванувшего в его сторону со смертоносным копьем. Каман алп был вынужден еще раз замахнуться палицей, чтобы встретить врага ударом. Он не заметил, как копье Кюлчоро пробило его шею, и не смог завершить удара. Ему было уже все равно. В сторону Кюлчоро двинулся Жоон алп, наблюдавший поединок Каман алпа с богатырем бурутов. Он был еще крупнее, чем Каман алп. В руках Жоон алпа блеснула смертоносным лезвием секира. Казалось, что своим ударом Жоон алп прорубит и каменную глыбу, будто дыню. Бесполезно подставлять под удар щит или какое-то оружие. Нужно принять все меры, чтобы удар не смог достичь цели. Нужно увильнуть от удара, выполняя обманное движение. Сделать выпад в сторону, чтобы удар пришелся по воздуху в сторону выпада. А самому нанести смертельный удар саблей в шею противника. Когда Кюлчоро пустился на Суркоене к Жоон алпу, он увидел, что алп приготовился встретить его ударом по голове. Когда замахнулся вражеский силач секирой, Кюлчоро откинулся на круп коня и запустил саблей в шею противника. Он заметил, что лезвие секиры пролетело по воздуху перед носом, а сабля впилась в шейные кровотоки Жоон алпа…

Поредели ряды жайсанов, направленные на поимку Канчоро. Кюлчоро обещал себе выручить брата, несмотря на численное превосходство врага. Ему это удалось. Враг начал отступать…

В душе аксакала Бакая родилось облегчение. Он чувствовал, что его сын Байтайлак, Калык, сын Сарыкана, и Шаимбет, сын Жамгырчы, по одному маху его руки готовы были ринуться на врага, в помощь Канчоро и Кюлчоро. Ему не нужно было усложнять положение войска кыргызов. Враг, который в два, даже в три раза превосходит численностью войск, может быть, испытывает терпение Семетея, он, может быть, хочет, чтобы буруты ринулись в бой всей силой, с тем чтобы окружить их всеми кангайскими войсками и постараться не выпускать из кольца. В этом случае войско кыргызов оказалось бы в трудном положении. Бакай знал твердо и непоколебимо, что войску Семетея не следует всей силой идти в наступление. Это войску Семетея нужно взять кангайцев в кольцо, окружить их со всех сторон малыми силами по возможности. Не давать противнику использовать свое численное превосходство. Ему нужно выждать, изнурить противника набегами малыми силами и вести с ним только «собачий бой». По-бурутски, постоянно «кусать» скопления вражеской силы в самых неожиданных участках и убегать в безопасные места. В такие места, чтобы врагу было не выгодно и вредно преследовать бурутов…

На поле сражения стемнело. Солнце садилось. Оно спряталась за темным облаком, что стояло на черте между небом и землей. Обе стороны прекратили сражение. Спешно стали устраивать отдых аскеров и жайсанов после изнурительного напряжения, что испытывал каждый воин, ожидая наступления для себя смертельной битвы.

Семетей собрал своих приближенных во главе с Бакаем, всех, кто хоть мало-мальски соображал и принимал участие в боевых действиях. Кроме старцев, вся молодежь участвовала в оогано-жедигеровской войне при осаде Опола Толтоем и Чынкожо. Тогда ооганцы одержали победу благодаря участию в войне молодежи из Таласа во главе с Семетеем.

– Мы определили, что враг превосходит численностью наши войска, – сказал Семетей. – Нам нужно выработать правила ведения войны с кангайцами, чтобы добиться малых потерь среди наших людей.

– С врагом нужно продолжать вести «собачий бой», другие способы для нас вредны, – сказал Ормонбек. – Только вот нам не хватает навыков.

– «Собачий бой» предполагает и вынуждает нас отступать в глубину наших земель, – сказал Семетей. – Вплоть до земель Кен-Кола, до ханской орды.

– Если сумеем нанести большой урон врагу, – заговорил старец Бакай, – отступление без больших потерь вглубь наших земель для нас не поражение. Мы с гордостью сможем изгнать ослабевшего, изнуренного и крайне изможденного врага из наших земель.

– Разделим войско на пять частей, – сказал Семетей. – Каждая часть нашего войска самостоятельно будет вести «собачий бой» с врагом на своем участке.

Далее Семетей сказал, что ногойцы во главе с ним самим, ведя «собачий бой» с врагом, могут отступать в сторону перевала Котермо, аргыны во главе с Сарыканом и Калыком пусть возьмут направление в сторону перевала Кум-Кыя. Эштеки должны разделиться на две части, где первая часть во главе с аксакалом Жамгырчы будет продвигаться к перевалу Таш-Кыя. Вторая часть эштеков во главе с Шаимбетом должна взять направление к перевалу Куу-Кыя.

– А что будет делать войско Ормонбека? – спросил Бакай.

– Пусть оно устраивает набеги с задней стороны кангайского войска, – сказал Семетей. – Чтобы уничтожать запасы еды и оружия врага с их охраной.

– А вдруг враг ринется уничтожать каждую нашу часть по очереди? – высказал сомнение Сарыкан.

– Местность не позволит им сделать такой ход, – сказал Семетей. – Любой набег врага обречен на провал, если он совершается только в одном направлении. Он сразу заглохнет.

– Почему? – спросил Калык, самый молодой из присутствующих.

– Войска не могут быстро продвигаться в одном направлении в горной местности, – объяснил Семетей. – Проезды и проходы в горах внезапно то сужаются, то расширяются. Или пологие склоны вдруг становятся крутыми.

– Понятно, – буркнул Калык, сам недовольный своим вопросом.

Кое-кто усмехнулся…

* * *

Утром со стороны врага раздался большой шум. Стучали доолбасы и барабаны. Разыгрались кернаи и сурнаи. На поляну, что располагалась на краю земель Таш-Кашата, выехал сам Конурбай на гарцующем скакуне Алгаре. Барабаны извещали о начале поединка. Все поняли, что на поединок вышел сам Конурбай.

Глашатай кангайцев выкрикивал требования Конурбая.

– Бурут! – кричал он. – Выходи на поединок, либо сдавайся. Отдай мне все земли Ала-Тоо, Талас! Отдай мне казну ханства и тысячу красавиц. Отдай мне Тайбуурула во главе тысячи отборных скакунов.

Первым из всех богатырей схватился за саблю Кюлчоро.

– Семетей ава! – крикнул он. – Я выйду на поединок!

– Нет! – вместо Семетея ответил старец Бакай. – Я выйду на поединок.

– Бакай ава, – обратился к нему Семетей. – Наши молодые воины рвутся на поединок.

– Давно я хотел посмотреть в глаза Конурбаю, – сказал Бакай, – скрестив с ним топоры. Пусть поймет, что наши старики полны решимости изгнать врага из наших земель.

– Что скажете нашей молодежи? – Семетей улыбнулся, было заметно, что он уже одобряет решение Бакая.

– Пусть они равняются на нас, стариков, – Бакай тоже улыбнулся в ответ.

Он оседлал своего любимого скакуна Кекчолока, которому в этом году исполнилось шестьдесят асый от роду. Как ему самому исполнилось шестнадцать лет, Бакай поехал на нем в земли Алтая на поиски родственников отца. С тех пор он с ним не расставался. Кекчолок для Бакая стал самым близким существом на земле. Они никогда не подводили друг друга. Вернее, Кекчолок никогда не подводил своего хозяина.

Бакай прискакал к Конурбаю. За тем стояло войско поддержки числом в сотни жайсанов во главе с богатыркой Оронгу. Оно было предназначено для того, чтобы отбить Конурбая в случае, если противник начнет одолевать великого калчу в поединке.

– Я тебе обещаю! – прогремел ему Бакай. – Ты своих земель не увидишь, не то чтобы овладеть моими.

– Ха-ха, – рассмеялся Конурбай. – Я сделаю тебя рабом, чтобы ты ухаживал за моими скакунами во главе с Тайбуурулом.

Они оба одновременно развернулись и поскакали на исходные места, чтобы, разогнав скакунов, сбить друг друга с коней или проколоть копьем. Они еще раз посмотрели друг на друга, когда повернули коней, чтобы пуститься стрелой навстречу смерти или победе над врагом. Ударяя пятками по бокам скакунов, оба помчались, чтобы нанести смертельные удары друг другу копьями. Мгновенье, и раздались хлесткие удары копий по доспехам обоих богатырей – острия проскользнули по щитам. Оба промчались мимо цели, до противоположных исходных мест, чтобы повторно попытаться добиться своего, поразить ненавистного врага. Еще раз богатыри помчались друг к другу, подгоняя скакунов. На этот раз оба богатыря нацелились копьями в незащищенные места на теле противника. Удар! Копья мгновенно согнулись дугами, скакуны вздыбились, богатыри были вынуждены схватиться за гривы своих коней. Бакай сумел ударить саблей по копью Конурбая, что разбилось на несколько частей, отчего Кекчолок принял боевое положение быстрее, чем Алгара. Бакай сумел достать палицу, которой стал наносить удары по голове Конурбая. После двух ударов по шлему Конурбаю удалось подставить под удары щит. Но первые два удара Бакая нанесли Конурбаю некоторое сотрясение, он начал падать с коня. Войско поддержки Конурбая осыпало Бакая пиками и стрелами из лука, что помешало ему добить врага. Часть войска поддержки отогнала Алгару в сторону, часть пыталась прогнать Бакая подальше от Конурбая. Видя вмешательство жайсанов в поединок, несколько аскеров во главе с Канчоро примчались защитить аксакала Бакая и вступили в сражение с войском поддержки Конурбая. За ними на помощь рванули богатыри Кюлчоро, Калык и Байтайлак со своими аскерами. На бегу Суркоена Кюлчоро увидел, что Канчоро вылетел из седла Коктелки, когда скакун споткнулся, задев грудью падающего вражеского коня. Воспользовавшись замешательством Канчоро, богатырка Оронгу быстро его заарканила, используя свое великое мастерство. Кюлчоро направил Суркоена прямо на Оронгу. Скакун Суркоен прекрасно понял хозяина. Он на бегу ударил грудью саврасого коня, на котором сидела Оронгу. Она вылетела из седла и оказалась на коленях перед старцем Бакаем, который не упустил такой великолепный подарок судьбы. Он снес голову старухи. Под отчаянный визг брызнула темная кровь из кровотоков огромного тела без головы. Противники поспешно разъехались по своим сторонам…

* * *

Войска кыргызов напали на врага с четырех сторон одновременно. Ведение наступательных действий обсудили на совете у Семетея. Там же были оговорены направления движения наступавших частей войск при отступлении. Враг сперва оборонялся, но постепенно переходил от обороны к наступлению. Как только враг усиливал натиск, буруты стремительно отходили на недосягаемое расстояние. Но они неожиданно появлялись позже, когда никто не предполагал их появления, буруты будто выскакивали из-под земли и наносили большой урон в рядах войска Конурбая. Не было никаких признаков успешного продвижения войск к землям Таласа. В таком неопределенном для кангайского войска состоянии прошел месяц. Конурбай был вынужден созвать совет.

– Что с вами, болваны?! – закричал Конурбай. – До Таласа рукой подать! А встали как?! Будто к колу привязали! Каждый день гибнут наши люди.

Все сидящие калдаи опустили головы, никто не осмелился сказать причину задержки продвижения кангайских войск к Таласу. Было всем ясно, почему застряло войско. Это буруты препятствуют движению. Они малым числом аскеров внезапно нападают на передовые части, убивают нескольких жайсанов и так же молниеносно исчезают из поля зрения, будто сама земля их проглатывает, чтобы скрыть от кары кангайцев.

– Буруты издеваются над нами! – кричал Конурбай. – Никто из вас не может им достойно ответить, болваны.

– Сама земля им помогает, – произнес Чандаяк неуверенным голосом. – Буруты совершенно непредсказуемы. Появляются там, где их не ждешь. Точно так же исчезают, ни одна погоня не смогла достать бурутов.

– Может быть, нам вернуться в Чет-Бейджин? – выразил сомнение Акыяр.

– Что ты, Акыяр! – закричал Конурбай. – Погибли мои лучшие люди, Карагул, Каман алп и Жоон алп. С каким лицом я приеду в Чет-Бейджин без этих богатырей. Либо мы все погибнем точно так же, как они, либо приедем с победой.

– Нам буруты оказались не по зубам, – понурил голову Акыяр.

– О чем вы болтали в родных землях?! – Конурбай побагровел от напряжения. – Вы обещали съесть живьем всех бурутов точно так же, как вы съедаете скорпионов, змей и ящериц.

– Вы же сами запретили съедать людей, – недовольным голосом возмутился один из калдаев племени сазаншон.

– Теперь разрешаю! – закричал со злости Конурбай. – Убивайте, съедайте и закапывайте всех, кого увидите. Сломайте хребет всем, кто будет препятствовать нашему движению. Свяжите Семетея, Кюлчоро и других богатырей бурутов. Любой ценой добраться до Таласа, до казны Манаса и вывезти содержимое в Бейджин. Понятно?!

Кое-кто усмехнулся.

– Понятно.

– Нам бы сначала преодолеть перевалы в Талас, – пробормотал кто-то из толпы.

– Правильно, – поддержал его сам Конурбай. – Как быстро добраться до Таласа, предлагайте.

– Создать невыносимо тяжелые условия, – сказал Эзкара. – Зимние условия в землях бурутов, чтобы все, кто воюет с нами, убежали к себе домой от холода.

– Отлично, – обрадовался Конурбай. – Соберите всех чародеев, волшебников, чтобы зима пришла в земли бурутов. Ты сам руководи этим делом, Эзкара!

– Хорошо, мой таксыр, – обещал Эзкара.

* * *

Внезапно появились на небе крупные черные тучи, которые покрыли все небесное пространство, увеличиваясь в размерах и объемах, обволакивая снежные вершины гор Ала-Тоо. Мигом они перекрыли солнце, оттого все земли потемнели у людей на глазах. Всем казалось, что Тенгир в гневе, сильно недоволен какими-то событиями на земле и сердится на людские поступки. Начал моросить мелкий дождь, превращаясь со временем в крупные капли. Со всех сторон подул сильный ветер. Люди обрадовались, что ветер разгонит все тучи и дождь прекратится. Ан нет. Он усилился еще, будто Тенгир поливал землю из ведер. По всем ложбинам пошел сель, унося с собой вещи и людей, выворачивая деревья с корнями. Через день начало холодать, капли дождя превратились в крупные градины, которые уничтожили все растения и мелких животных. На следующий день пошел снег, сопровождавшийся снежными бурями, поднялась пурга и вьюга. Наступили невыносимые морозы. От холода люди посинели и не могли даже говорить, дрожали как листва на ветру. Аскеры в войсках начали замерзать, разом теряя все боевые способности. Им не только воевать, но и ходить было очень тяжело. Их надо было согреть, чтобы не погибли от холода. Они могли погреться только дома. Посоветовавшись между собой, Семетей, Бакай и Жамгырчы решили отпустить аскеров по домам, чтобы они спаслись от ненастья, до восстановления весенне-летних погодных условий.

– Выходит, Конурбай очень хорошо приготовился к войне, – подытожил Бакай. – Привез с собой сильных чародеев и жайчы, таких сильных я в жизни не встречал.

– Я слышал, Алмамбет ава тоже был очень сильным жайчы? – спросил Семетей.

– Да, – согласился Бакай. – Он тоже умел превратить лето в зиму, целые реки превращал в ледяные глыбы.

– Сколько дней продержится такая погода? – спросил Семетей у Бакая.

– Жайчы решает по желанию Конурбая, – ответил Бакай. – Им нужно, чтобы наши аскеры ушли по домам, чтобы свободно проехать через перевалы в Талас. В такую погоду им самим тоже будет очень тяжело.

– Я тогда оставлю с собой самых отважных, выносливых и мужественных воинов по их желанию, – сказал Семетей. – Всех разошлите по домам. Всех, и ханство Ормонбека тоже.

Люди надеялись, что враг тоже не станет воевать в такую погоду. Кангайцы тоже должны выждать улучшения погодных условий, чтобы воевать с бурутами. Войско бурутов было распущено до потепления. Но сперва никто не хотел уходить, никто не хотел бросить землю, что находилось под ногами пришельцев, ненавистных кангайцев. Пришлось Сарыкану приложить много усилий, чтобы уговорить аскеров на временную передышку, чтобы спастись от морозов и восстановить силы для борьбы с захватчиками. Аскеры подчинились решению аксакалов и знатоков военных действий. Каждый помчался к себе домой, чтобы спастись от холода, хотя бы переодевшись в теплые одежды. Большая гурьба аскеров поехала с Семетеем в ханскую орду, чтобы принять бой с теми врагами, которые первыми окажутся в Таласе.

* * *

Конурбай с удовлетворением наблюдал, как исчезают буруты на перевалах. Чародеи и волшебники поработали очень хорошо. Под конец весны в землях бурутов наступила самая настоящая зима. Буруты сбежали по домам, чтобы спастись от холодов. Он ударил по доолбасу, на громкое звучание которого прискакал Чандаяк.

– Путь свободен? – спросил Конурбай у него.

– Да, таксыр мой, до перевалов все пути свободны, – доложил Чандаяк.

– Отправь передовые части войска, чтобы разведали все пути за перевалами.

– Хорошо, мой таксыр, – Чандаяк поклонился.

– Не просто разведали, – дал дополнительные указания Конурбай, – а очистили все пути от остатков бурутов, чтобы войско могло спуститься без приключений.

– Будет сделано, таксыр мой, – пролепетал Чандаяк.

– Раздели войско на четыре части, – приказал Конурбай. – Главные силы пойдут со мной под твоим началом через перевал Котермо за Семетеем.

– По каким путям должны идти другие части наших войск?

– Вторую часть наших войск под началом Бороодой отправишь по дорогам Жээк-Жол к горам Кум-Кыя.

– Ясно.

– Третья часть должна идти к горам Таш-Кыя, а четвертая – к горам Куу-Кыя, – заключил Конурбай. – Под началом Тагылыка и Туушанга соответственно.

– Позвольте исполнить ваши указания, таксыр мой, – Чандаяк собрался удалиться по делам.

– Движение войск должно начаться только после того, как будут вести от передовых частей, что все пути безопасны, – предупредил Конурбай.

– Хорошо, таксыр мой, – ответил Чандаяк.

– Иди, – сказал Конурбай…

Ночью пришло известие от передовых частей войск, что за перевалом нет никаких препятствий, способных стать помехой кангайцам. Рано утром все войска пришли в движение по четырем направлениям, как было приказано Конурбаем. Несмотря на большие потери, которые нанесли буруты, войско кангайцев смотрелось по-прежнему грозной и огромной силой в руках Конурбая.

Первая большая часть войска кангайцев во главе с Чандаяком спустилась в прекрасную Таласскую долину через перевал Котермо к полудню следующего дня. Когда поднялся Конурбай на перевал, сидя в седле скакуна Алгары, его встретил изумительный вид с вершины. Эх, были бы крылья, в одно мгновенье можно было бы заключить в объятия огромное земельное пространство, состоящее из великих гор, у подножия которых расстилались великолепные долины и просторные поляны. Зеленые луга, граничащие с лесными чащами, манили на отдых воинов, которые двигались день и ночь без передышки. Сам Конурбай был не прочь отдохнуть полдня от непрерывной езды на Алгаре.

– Ма-ана-ас! Ма-ана-ас!

Боевой уран бурутов резанул слух со скальных склонов высоких гор. Стремительным набегом конница бурутов ударила со стороны солнца, во главе был богатырь на огромном светло-чалом скакуне. «Сам Семетей», – подумал Конурбай с огорчением, что сам не может пока скрестить с ним мечи из-за большого расстояния. Он знал, что не сможет быстро добраться до Семетея. Пока доберется, бурутов след простынет. Войско кангайцев было вынуждено остановиться и перейти к обороне. Конурбаю казалось, что жайсаны его войска уже не хотят жить, казалось, что они сами лезут под сабли бурутов, чтобы избавиться от тягот жизни. Ему стало очень страшно и мучительно больно.

– Чанда-ая-аак!!! – закричал он изо всех сил. – Жее-ежелде-ет!!! Остановите буруто-ов!

От разных частей войска ринулись к бурутам силачи из охраны самого Конурбая. Его громовые отчаянные вопли будто разбудили сонное войско. Все вокруг него пришло в движение. Он угадал: как внезапно буруты появились, так и быстро исчезли, оставив за собой горы трупов жайсанов кангайского войска. Да, виноват он сам. Нужно было следить за действиями бурутов. Он вспомнил, что впереди была передовая часть войска, которая должна была оповещать о действиях и перемещениях бурутов.

– Чандая-ак! – еще раз закричал он.

– Слушаю вас! – Чандаяк прискакал к нему.

– Почему бездействует передовая часть нашего войска?

Чандаяк понурил голову.

– Таксыр мой, – голова Чандаяка опустилась еще ниже. – Она перебита бурутами полностью.

Вот тебе на, судьба нанесла удары в самые уязвимые места Конурбая. Он еще больше огорчился из-за слабого руководства войска. «Как это так, буруты уничтожили передовые части нашего войска, а мне это стало известно только сейчас?»

– Ты что, Чандаяк, – Конурбай злобно посмотрел на своего унылого жайсанбашы. – Как это так?! Добили разведку буруты? В кого мы превратились?! Ты помнишь ли, для чего мы здесь, в землях бурутов, находимся?!

– Мы прибыли в земли бурутов, чтобы стереть их с лица земли, – отчеканил Чандаяк.

– А что на самом деле получается?! – разорался Конурбай. – Это нас буруты стирают вместе с грязью, с твоего позволения.

Чандаяк понимал, что допускает много ошибок. Его вина, что буруты перебили передовые части войска. Их не обучили своевременно. Здесь, в землях кыргызов, из-за высокогорной местности передовым частям тоже необходимо иметь своих передовых жайсанов для разведки, чтобы вовремя обнаружить всевозможные засады. Прав был Конурбай в своих обвинениях.

– Я виноват, таксыр мой, – пробормотал Чандаяк. – Не учел, что земли совершенно другие.

Конурбай задумался. Осознал, что не один только Чандаяк виновен в неудачах и упущениях войска. И он сам тоже допустил множество промахов в управлении войсками. Нужно дать отдых жайсанам, ведь переход войска через перевал Котермо был изнурителен и очень тяжел для людей.

– Сейчас, Чандаяк, – сказал он, – разбивайте лагерь для отдыха. Позже обсудим наши дальнейшие действия.

Чандаяк умчался к своим помощникам, чтобы разнести распоряжение Конурбая об устройстве лагеря для отдыха войска…

Рано утром присоединились к Конурбаю и другие части кангайских войск. Бороодой говорил, что они подверглись нападению маленькой кучки охотников-бурутов, спускавших с гор большие камни в толпу жайсанов. А эр Тагылык и Туушанг говорили, что добрались без приключений, только вот нехоженые пути в сложной горной местности замучили всех жайсанов. Но, слава махаяне, что добрались до основных сил во главе с Конурбаем…

Конурбай решил, что войско двинется дальше в глубь Таласской долины, чтобы приблизиться к ханскому ордо бурутов. Он дал распоряжение Чандаяку. Чандаяк не успел передать всем приказ Конурбая о возобновлении наступления в земли Таласа. Через некоторое время радости от встречи всех частей войска обернулась кошмаром, опять буруты напали на кангайцев во время утренней трапезы. Стоял большой шум от ударов барабанов и доолбасов, которые поддерживали и руководили набегами бурутов на отдельные части лагеря. Воспользовавшись беспечностью калдаев кангайского войска, буруты нанесли большой урон его имуществу. Кроме того, погибло множество жайсанов, даже не оказав сопротивления, оттого что не ожидали стремительных набегов бурутов. Вопли боли, стоны и крики раненых жайсанов обрушились на лагерь как предвестие о неминуемой гибели всего войска кангайцев. Конурбай и Чандаяк не смогли сразу устроить оборону на всех участках. Как неожиданно появились буруты, так и исчезли, скрывшись в ложбинах и оврагах горных склонов великих гор Ала-Тоо. Целый день войско кангайцев занималось последствиями набега бурутов. Конурбай был вынужден перенести выдвижение войска на следующий день…

Среди ночи весь лагерь кангайского войска загорелся от попавших на шатры летающих огней. С высоких гор на южной стороне вылетали огни величиной с кулак и падали на шатры воинов. Чандаяк поинтересовался происхождением летающих огней. Это оказались зажженные комки промасленной ваты, что насаживались на острие стрел, которые выпускали из лука ненавистные буруты с близлежащих склонов гор. На заре опять налетели буруты малыми силами, нанеся кангайскому войску большие потери в живой силе. Так продолжалось ежедневно в течение недели. Кангайское войско с каждым днем уменьшалось. Оно уже не могло идти в наступление. Конурбай стал замышлять иное. Ему уже казалось, что идти в наступление – подобно смерти всего войска. Нужно отправлять людей к самому Карыкану, с просьбой прислать еще войско. Пока не придет от Карыкана запрашиваемая помощь, Конурбаю нужно устроить мощную оборону и принять меры, чтобы нанести большой урон в рядах войска бурутов. Слава махаяне, уже два дня буруты как будто успокоились. Наверное, устали устраивать набеги…

Сам Конурбай поехал к шумной реке, что находилось к северу от пути войска. За ним на некотором расстоянии последовали десятки охранников во главе с Жеежелдетом. Конурбай как увидел Жеежелдета, так сразу и пожалел, что тот занимается не общевойсковыми делами, а только охраной Конурбая. Нужно его тоже привлечь к задаче уничтожения бурутов с лица земли. Конурбай сначала решил посмотреть на всю знаменитую Таласскую долину, на земли Манаса, с высоты. Он переправился на Алгаре через речку и помчался по склону горы к северу, чтобы подняться повыше.

После долгого разглядывания всей долины он возвратился в задумчивости. Ему в голову пришли какие-то мысли…

Спешиваясь с коня, он бросил помощнику:

– Пригласите всех ко мне!

Было ясно, кого он имеет в виду. Это знатоки военных дел, главные советники Конурбая, главы родов и племен и калдаи туменбашы. В таких случаях первым должен был переступить порог шатра старец Бороончу, которого недавно обезглавили ненавистные враги – буруты. Теперь кто придет первым на приглашение, тот и должен зайти в шатер. Первыми заглянули в шатер великого вождя-калчи великан Акыяр и Туушанг, который возглавлял племена шибе. За ним последовали Шуйкучу, жайсанбашы войска Карыхана численностью в десять туменов жайсанов, глава солоонов Шыйка, глава манжу Эзкара, Бороодой, вновь назначенный глава тыргоотов, и глава всех калмыков эр Тагылык. Последним зашел в шатер глава всех войск Конурбая Чандаяк. Конурбай посмотрел на всех и на каждого в упор.

– Пригласите еще и Жеежелдета, – сказал Конурбай.

Помощник побежал выполнять указание великого калчи. Пока не было Жеежелдета, Конурбай выразил недовольство своим войском. Недовольство тем, что наступление в земли Манаса застопорилось из-за неумелого руководства знатоков калдаев своими войсками. Пятнадцатитуменное войско сегодня смотрится как жалкая кучка грабителей. Сегодня ему показалось, что наступление на бурутов станет концом для кангайского войска. Буруты с радостью перебьют всех жайсанов.

– А почему у вас возникло такое сомнение? – спросил Бороодой.

– Буруты живут в своих юртах, будто нас не замечают, – сказал Конурбай. – Будто нас и нет в землях Таласа. Я хотел увидеть безлюдные долины. Нет. Земля заполнена народом и аулами, где кишит скот. Значит, люди живут без страха. Они надеются на своих богатырей, что те их в обиду никому не дадут.

– Может быть, на них еще раз зиму нагнать? – спросил Эзкара, оглядываясь по сторонам.

– От зимы и нам тоже досталось очень сильно, – предупредил Бороодой. – Половина тыргоотов чуть не замерзли.

– Давайте перекроем воду, – предложил Туушанг.

Наступило всеобщее молчание. Было заметно, что предложение понравилось всем сидящим. У всех заблестели глаза.

– А что, дело говоришь, Туушанг, – Конурбай тоже обрадовался предложению и повторил: – Дело говоришь.

В это время в шатер зашел Жеежелдет.

– Вот кто должен перекрыть воду, – Конурбай показал на Жеежелдета. – Но с таким расчетом, чтобы ее хватило нашему войску.

Все знатоки, калдаи и главы племен с радостью принялись обсуждать, где и как перекрывать речку, бывшую истоком всей таласской реки. Одобрение самого Конурбая воодушевили всех кангайских знатоков и глав. Решили повернуть русло реки после завершения дамбы в удобном месте. Решили построить несколько дамб, чтобы перекрыть воду на несколько месяцев с тем, чтобы буруты приползли на коленях с просьбой пустить воду для жизни.

– Это хорошее дело, – заметил Эзкара. – Но нельзя забывать об обороне, ее нужно усилить, если мы боимся идти в наступление.

– Да, пока войско будет занято строительством дамб, – сказал Конурбай, – его нужно охранять от набегов бурутов. Одну часть войска во главе с Бороодой нужно оставить для обороны.

– Да, таксыр мой, – обещал Чандаяк. – Я приму все меры.

– Но нужно не только охранять само войско от набегов бурутов, – озадачил всех Конурбай. – Нужно охранять и запруду после завершения строительства.

– Ах, да, мой таксыр, – сразу согласился Чандаяк. – Очень предусмотрительно.

– Я предлагаю поставить охрану из шестидесяти силачей Жеежелдета, – предложил Эзкара. – Во главе с силачом Тюктаманом.

– Очень правильное предложение, мой таксыр, – поддержал его Чандаяк.

– Хорошо, решено, – согласился Конурбай и посмотрел на Жеежелдета. – Головой отвечаешь за состояние запруды. Ясно?!

– Ясно, – ответил Жеежелдет.

– Какие будут еще предложения? – Конурбай посмотрел на всех, заглядывая каждому в лицо.

– Нужны дополнительные силы, – заметил Акыяр. – Нужно запрашивать еще войска.

Конурбай удивился. Не только он сам думает о состоянии войск, но и все остальные тоже чувствуют нехватку сил для наступления.

– Я давно уже написал письмо, – сказал Конурбай, улыбаясь. – Пусть теперь напишет письмо Шуйкучу. Карыкан поверит только ему.

Все посмотрели на Шуйкучу. У всех в глазах стояли мольбы и просьбы, чтобы он согласился выпросить у своего кагана еще одно большое войско, чтобы добить бурутов.

– Хорошо, – согласился Шуйкучу. – Я ему напишу письмо о том, что мы осадили бурутов в их логове. Нужны дополнительные силы для того, чтобы выкурить их из насиженных мест.

– Не менее пяти туменов жайсанов, – торопливо сообщил Чандаяк.

– Хорошо, – обещал Шуйкучу. – Так и напишу о численности необходимого войска.

* * *

Прошло дней пятнадцать, как войско врага переправилось через перевал Котермо и обосновалось лагерем на востоке долины Уч-Кошой. Все эти пятнадцать дней войско кыргызов во главе с Семетеем малыми силами устраивало набеги на кангайское войско. Уничтожено множество вражеских воинов. Но не было видно конца стараниям кыргызов по полному уничтожению сил врага. Будто жайсаны вражеского войска прибывают с небес в нескончаемом и несметном числе. Полегло и множество своих аскеров. Сильно устали аскеры. Многие были ранены, что уже не позволяло совершать набеги. Старец Сарыкан получил семьдесят ран от вражеского оружия. Многие из них от стрел. Аксакал Бакай тоже принимал участие в набегах. У него насчиталось ран тридцать от попаданий стрелами. Всем необходимо излечится от ран. Нужно время, чтобы аскеры отдохнули от чрезмерной нагрузки и зализали раны. Мать Каныкей и Айчурек днем и ночью беспрестанно готовили лечебные средства для раненых аскеров войска. Привлекли для этого и женщин множества аулов и селений. Но нужно быть всегда готовыми устроить набеги на врага. Кюлчоро и Канчоро определяли, кто из аскеров не имеет ран или излечился от них, чтобы создать здоровые силы для набегов. Они собрали более двух тысяч аскеров, у которых не было никаких ран или были незначительные. Слава Тенгри, что пока кангайцы остановились близ земель Уч-Кошой и не решили дальше наступать на земли бурутов. Кыргызам еще не было известно о том, что враги стали перекрывать воды реки Талас. Через неделю, как перестал Семетей устраивать набеги на врага, начали поступать со всех аулов вдоль реки сообщения, что в руслах исчезла вода.

– Что за кангайское чудо? – возмутился Семетей.

– Видимо, они перекрыли воду, – ответил Бакай.

– Они вынуждают нас идти на войну, – сказал Семетей.

– Либо сдаться, – добавил Бакай.

– Нужно устраивать доставку воды из других источников, – сказал Семетей. – На это необходимо привлечь некоторую часть войска.

– Придется.

Посоветовавшись между собой, Бакай и Семетей решили поручить ханству Ормонбека снабжение всех аулов и селений питьевой водой. А так нужно снова собрать всех людей в войско, чтобы выбить врага из земель Таласа. Ушло два дня, чтобы собралось войско со всех концов Таласа. На третий день Семетей повел свое войско на кангайцев, которые ожидали подхода из Чет-Бейджина свежих сил. Еще дней десять войско Семетея устраивало набеги на кангайцев, которые усилили оборону так искусно, что буруты никак не смогли сдвинуть с места вражеские силы. Они осели на месте так крепко, будто пригвоздил их к земле сам махаяна. Аскеры опять начали уставать, выбиваться из сил и выходить из строя от ран. Многие погибли. Кроме того, недостаток воды замучил аскеров. Они жаждали воды, за глоток были готовы сдаться в плен кангайцам, на что и рассчитывал Конурбай. Семетей решил посоветоваться с братом Кюлчоро.

– Слушай, Кюлчоро, – обратился к нему Семетей высохшими губами. – Никак у нас с кангайцами воевать не получается.

– Нужно, хан ава, нужно воевать, – ответил Кюлчоро.

– Может быть, сдадим врагам народ и землю, – сказал Семетей. – Изгнать их нам не под силу.

– Я не хочу с ними говорить, – не согласился Кюлчоро.

– А может быть, принести дары Конурбаю и Эзкаре? – спросил Семетей.

– Какие дары?

– Конурбаю – Айчурек, Эзкаре – скакуна Тайбуурула.

– Вы что, ава, – возмутился Кюлчоро. – Вы в своем уме?

– Вполне серьезно я говорю, Кюлчоро, – подтвердил Семетей. – Я так устал от всего.

– Я не слышал ваших слов, ава, – возмутился Кюлчоро. – Такие слова больше не произносите при людях.

Наступило молчание. Оба не хотели говорить друг с другом. Семетей понял, что ослаб телом и умом. Было ему стыдно перед Кюлчоро.

– Ава, – обратился Кюлчоро к Семетею. – Я поеду в разведку к врагам. Выясню слабые места, где можно поразить неприятеля. Мне кажется, что мы воюем вслепую.

– Хорошо, брат мой, езжай, – согласился Семетей. – Мне кажется, ты правильно поступаешь.

– Ждите меня семьдесят дней, – сказал Кюлчоро. – Если не вернусь за это время, считайте, что я погиб.

– Не говори так, брат мой, – расстроился Семетей. – Береги себя.

Через день Кюлчоро уехал на Суркоене к землям Сары-Озен через перевал Куу-Кыя.

* * *

– Прочти письмо, – Карыкан подал своему помощнику сверток бумаги, что привез вестник от Конурбая.

«Уважаемый великий каган! – прочитал помощник. – При помощи войска во главе с Шуйкучу нам удалось окружить бурутов в их логове, в землях Таласа, что располагается в северо-западном краю земли Тянь-Шань, так называли эти земли наши предки Алооке хан и Молто хан. Буруты оказывают ожесточенное сопротивление. Однако наши воины держат бурутов в тисках, не выпуская никого на свободу, чтобы все буруты отправились в синее небо. Нужны дополнительные силы числом пять туменов жайсанов. Просим поддержать нашу жажду прославить Тюп-Бейджин. Конурбай. Шуйкучу».

«Наконец-то сбылось», – подумал Карыкан. Он и его подельники всю жизнь мечтали все земли Ала-Тоо бурутов переименовать в земли Тянь-Шань, одно время это им удалось, во времена правления Алооке хана и Молто хана. Но буруты не были совсем обделены судьбой, Вечным Синим Небом. Великий каган вздрогнул, вспомнив, как Тенгир дал бурутам богатыря Манаса, который возвратил своему народу все земли, изгнав из них ставленников Карыкана. Восстановил название своих земель. Он умер ради жизни на земле, спасая человечество от людоедов. Отчасти и весь кангайский народ тоже благодарен ему за спасение. Умирая, он оставил после себя богатыря, который должен защищать интересы своего народа, Семетея. Кстати, это он один приехал в Чет-Бейджин, в земли, что населяют пятьсот племен и народов, чтобы отомстить убийце своего отца, Конурбаю. Какой бесстрашный малый. Иной раз люди боятся ночами справлять нужду на поле. Конурбай пишет, что он, Семетей, уже в тисках. Просто не верится. Возникло недоверие оттого, что письмо подписано не только Конурбаем, но и Шуйкучу. Тот бы не смог понять положение дел, тем более военных. Надо пригласить на разговор ясновидящих и гадалок, чтобы узнать, стоит ли отправлять дополнительные войска в Талас.

– Срочно собери всех ясновидящих и гадалок, – велел Карыкан своему помощнику.

Карыкан вышел прогуляться по саду ханского дворца, пока помощник соберет всех, с кем великий каган решил переговорить о судьбе Конурбая. Он чувствовал, что сам очень хочет помочь Конурбаю, но какое-то предчувствие опасности удерживало его от принятия решения по отправке войска. Очень многое сделал Конурбай для каганата. Особенно для Карыкана и Эсенкана, которые всю свою жизнь старались посвятить развитию каганата калмыков, манжу и жунгаров. Он чувствовал, что жить осталось и ему самому, и Конурбаю совсем немного.

– Мой таксыр! – прибежал к нему помощник. – Все собрались.

Карыкан направился к своему дворцу. Десятки знаменитых кангайцев, которые предсказывали судьбу людей, богатырей и даже целого каганата, хором встали с согнутыми спинами перед великим каганом, когда Карыкан переступил порог приемных покоев. Карыкан воссел на трон и предложил всем предсказателям рассаживаться вокруг него. Он поручил своему помощнику еще раз прочитать письмо от Конурбая. Все слушали с большим вниманием.

– Прежде чем принять решение, – сказал Карыкан, – я хотел бы послушать ваше мнение относительно отправки войска.

Предсказатели переглянулись. Никто не хотел с риском для жизни предсказывать судьбу целого войска, которое сегодня удерживает в тисках страшный для кангайцев народ. Все-таки среди предсказателей нашелся смелый старец, решившийся предсказать судьбу Конурбая.

– Кто зажал бурутов, – сказал он, – сам окажется зажатым со всех сторон. Кто пошел с войной на кыргызов, сам станет жертвой перед Тенгри.

– Выходит, бесполезно отправлять войско? – спросил Карыкан.

– Да, мой таксыр, – ответил старец. – Я знаю, что у кыргызов есть богатырь по имени Семетей, сын Манаса, превосходящий в несколько раз по силе своего отца.

– Откуда он тебе известен?

– Мне рассказала рабыня, – продолжил старец, – которую в свое время увез Бакай, чтобы она помогала Каныкей при родах Семетея.

– Она что, принимала роды у Каныкей?

– Да, таксыр мой, – сказал старец. – Она говорила, что, когда родился Семетей, сотряслась земля, упала целая гора и шел дождь беспрестанно восемьдесят дней.

– А это означает что-то?

– Да, таксыр мой, – продолжил старец. – Это знаки Тенгри, что богатыри, родившиеся под этими знаками, непобедимы.

– Чудесно, – восхитился Карыкан и спросил: – Еще какие-нибудь были знаки?

– Да, таксыр мой, рассказала рабыня, что Семетей явился в этот мир со сгустком крови в правой руке и песчинкой золота – в левой.

– Что означают эти знаки?

– У него враг всегда будет сыт своей кровью, а друг – желанным гостем.

Было достаточно. Карыкан понял, что Конурбай может не возвратиться. Очень жаль. Ему хотелось плакать. Плакать оттого, что, будучи великим каганом половины мира, не сможет уберечь от смерти сына любимого брата Алооке, у которого остановилось сердце, когда Манас воссел на ханский трон в Чет-Бейджине. Он отпустил всех предсказателей. Он почувствовал, что сам очень хотел отправить войско, чтобы помочь Конурбаю. Его рвало на части. В это время в покои пришел помощник.

– Мой таксыр, – обратился помощник к нему. – Хан племени сазаншон Дынша просится к вам.

– Пусть войдет, – разрешил Карыкан.

В покои зашли двое одноглазых великанов. Чувствовалось, что оба безжалостные кровопийцы среди своих соплеменников. Лица их были сплошь покрыты шерстью, но глаза блестели страшным огнем.

– Меня зовут Дынша, – сказал один из них. – Хан племени сазаншон. А этого парня зовут Маданша, сын Мадыкана, убитого Манасом богатыря племени сазаншон.

– Что вас привело ко мне? – спросил Карыкан.

– Мы слышали от вашего помощника, – сказал Дынша, показывая пальцем, – что наш покровитель Конурбай просит отправить войско к нему. Позвольте нам самим собрать войско и отправиться в Талас.

Карыкан был удивлен. Он первый раз в жизни видел перед собой тех, кто в прошлом был людоедами. Конурбай еще молодым парнем говорил, что выводит новое племя сазаншон, сверхлюдей, что смогут служить жайсанами в сверхмощном войске кангайцев, чтобы завоевать весь мир. Поставить все человечество на колени перед Карыканом. Жаль, что ему не удалось осуществить свои замыслы. Опять ему Манас помешал.

– Для чего вам это нужно? – спросил у Дынша Карыкан.

– Мы хотим отомстить бурутам за племя сазаншон, – ответил Дынша. – Это они уничтожили наше племя. А Маданша хочет отомстить за своего отца Мадыкана.

«Вполне обычные люди, только вот покрыты шерстью по всему телу, хотя оделись в обычные одежды. Наверное, им очень тепло в них», – подумал Карыкан.

– Я одобряю ваше решение, – согласился Карыкан. – Сколько жайсанов вы соберете?

– Два тумена точно, – ответил Дынша. – Мы давно готовились к войне с бурутами.

– Как у вас с оружием? – спросил Карыкан.

– У нас все канжарколы, – ответил Дынша. – Оружие мы сами завоюем.

– Удачи вам, ребята, – Карыкан показал им, где выход.

Сазаншоны вышли из дворца. Пришло некоторое успокоение в душу старого кагана. Теперь перед смертью Конурбай не будет его проклинать за то, что не отправил ему войско. Он с облегчением пошел к себе в спальные покои.

Перелом в ходе войны

Кюлчоро поехал через перевал Куу-Кыя в земли Сары-Озен. Скакун Суркоен под его седлом рвался вперед. У Кюлчоро поднялось настроение точно так же, как когда он ехал на Тайбууруле в аул Айчурек в землях жедигерцев. Суркоен казался ему лучшим скакуном, чем Тайбуурул брата. Через земли Сары-Озен Кюлчоро собирался подняться на перевал Котермо и взять пленного, чтобы изучить обстановку во вражеском стане. Кюлчоро, подумав о пленении кангайца, широко улыбнулся и вспомнил свою приемную мать Бурулчу, которая его воспитывала до встречи с Семетеем. Это она научила его говорить по-калмыцки, по-манжуйски и по-жунгарски. Он умел говорить на всех языках кангайских народов. У него потеплело на сердце от благодарности к матери, что вооружила его языками, предполагая, что эти знания когда-нибудь пригодятся ему в жизни. Вот теперь Кюлчоро понял, не зря она старалась обучить его разным языкам…

Кюлчоро поднялся на перевал Котермо. Оглядываясь по сторонам, он увидел троих пастухов, которые пасли вражеский скот. «Значит, пастухи из калмыцкого народа», – подумал Кюлчоро и подъехал к ним поближе. Они с удивлением смотрели на вооруженного богатыря бурутов и не могли ничего предпринять. Кюлчоро поздоровался с ними по-калмыцки. Они все заулыбались. Опасение за свои жизни улетучилось из глаз. Они на самом деле испугались вида Кюлчоро.

– Мы подумали и испугались, – сказал один из них, – что вы богатырь бурутов.

– Нет, – сказал Кюлчоро. – Я из Чет-Бейджина. Спешу помочь нашему войску в уничтожении бурутов.

– Мы слышали, – сказали пастухи, – что Конурбай давно послал вестника Карыкану с просьбой отправить сюда войско.

– Я не слышал. Я приехал отомстить бурутам за смерть моего отца на великой войне, – сказал Кюлчоро и спросил: – Итак, где буруты?

Пастухи опять переглянулись. Но один из них решился помочь Кюлчоро.

– Мырза! Мы не знаем, где буруты, – ответил он. – До войска еще целый день езды. Поезжайте на запад в долину. Недавно наше войско закончило строительство дамбы, чтобы перекрыть воду. Появился водоем под названием Бурган-Суу, что охраняется самыми лучшими силачами из стражи самого Конурбая во главе Тюктаманом. Он вам и подскажет, где найти бурутов. Вам лучше посоветоваться с Чандаяком насчет войны с бурутами.

– Кто такой Чандаяк? – спросил Кюлчоро, хотя был давно наслышан про него.

– Он – главный жайсанбашы у Конурбая, – ответили пастухи.

Кюлчоро простился с ними и продолжил путь в земли Уч-Кошой. Через день к вечеру он увидел водоем и повернул скакуна под седлом в сторону Бурган-Суу. Ему навстречу вышел великан с палицей в руке. Кюлчоро понял, что сражаться с великаном бесполезно, лучше постараться его обмануть, чтобы отправить на тот свет.

– Кто такой? – спросил великан.

– Ханзада из города Канкуу, что в землях Бейджина, – ответил Кюлчоро и спросил: – Вы Тюктаман, глава охраны водоема Бурган-Суу?

– Да, я – Тюктаман, – отозвался великан и с сомнением сказал: – Вы, ханзада, не похожи на кангайцев, от вас веет духом бурутов.

– Нет, Тюктаман ава, я – жунгар, – отпарировал Кюлчоро. – Отец мой – Канкюр, хан народа кангюрлюк. Я слышал, что Конурбай никак не может победить бурутов и решил ему оказать поддержку. За мной идет большое войско.

Тюктаман знал, что Конурбай запросил в помощь у Карыкана войско. Оно должно было уже прибыть из Бейджина в земли Таласа. «Значит, оно уже на подходе», – подумал Тюктаман. Но все же решил еще раз проверить ханзаду.

– У вас и скакун не из земель Бейджина, – сказал Тюктаман. – Расскажите о нем.

– Этот скакун – дар Орго хана моему отцу Канкюру, – начал рассказ Кюлчоро и сразу же спросил: – Ты помнишь Орго хана, который владел землями от долины Кон-Турпан на востоке и до Дандан-Каркыра на западе?

Тюктаман никак не мог вспомнить, кто такой Орго хан.

– Вроде слышал про него, – ответил Тюктаман.

– Они с моим отцом были друзьями, – продолжил свой рассказ Кюлчоро. – Вот он, Орго хан, на землях Ыргайты-Бел и отобрал табун, где был еще жеребенком мой конь Суркоен, у хана бурутов Карачы, проводившего лето на берегу реки Катунь.

– Про Карачу хана я слышал, – подтвердил Тюктаман.

– Так вот, мой скакун, – продолжал Кюлчоро, – седьмой жеребенок одной кобылы после Кылкара девы Сайкал, Кабылана хана Кошоя, Мааникера хана Кокетея, Аккулы хана Манаса, Алгары калчи Конурбая и Тайбуурула хана Семетея.

– Сказочный скакун, – восхитился Тюктаман.

– Покажи мне бурутов, – потребовал Кюлчоро. – Прогоню я их до земель Желпиниш, откуда нет возврата.

«Да, такой богатырь справится с любым врагом», – подумал Тюктаман с восхищением. Он любовался осанкой Кюлчоро на скакуне Суркоене. Широкоплечий, с выпуклой грудью богатырь казался ему непобедимым. «Пришло спасение для кангайцев. Нужно с поклоном встречать таких богатырей», – решил Тюктаман и поклонился Кюлчоро, отбросив свою палицу. Кюлчоро молниеносно сработал отцовской саблей Жойкума. Голова Тюктамана покатилась по склону. В темноте никто не заметил, что произошло с главой охраны водоема Бурган-Суу Тюктаманом. Кюлчоро спокойно переоделся в одежду главы охраны. Он привязал Суркоена в ложбине, чтобы никто его не видел.

– Вестник приехал! – заорал он громким голосом. – От Конурбая! Буруты все сдались! Мы победили! Перекрывать воду уже не нужно! Разрушайте дамбу!

Силачи с радостью принялись разрушать постройку. Начали разрушение в самой середине, позволив силе воды снести течением остальную часть дамбы. Кюлчоро незаметно для всех в темноте один зарезал все шесть десятков силачей. Вода затопила по пути войсковой лагерь. Все жайсаны, которые оказались рядом с руслом реки, погибли, унесенными стремительным течением воды.

* * *

Большой ночной шум со стороны водоема Бурган-Суу донесся и до шатра Конурбая. «Что же происходит среди ночи?» – подумал Конурбай. Но никак не мог предположить, что один человек разрушит все замыслы кангайцев. Утром он позвал Акыяра.

– Стрелой слетай до Бурган-Суу, – поручил Конурбай Акыяру. – Узнай, что там произошло.

Акыяр помчался на скакуне Кылкаре до запруды Бурган-Суу. На его пути лежало множество трупов жайсанов, которые возводили дамбу для Бурган-Суу. Валялись в разных местах разрушенные шатры воинов. Нашел он обезглавленного Тюктамана, причем голова откатилась от тела на несколько шагов. Дамба была разрушена полностью. Силачи, которые охраняли дамбу, были умерщвлены все до последнего. Акыяру хотелось плакать. Ему было очень обидно, что войско кангайцев дошло до земель бурутов и застряло в бессилии. А запруда Бурган-Суу была последней надеждой, что могла принести победу над бурутами. Они предполагали, что буруты сдадутся без войны и сопротивления, если останутся без воды. Кто-то бурутам сильно помогает. Кто это может быть? Акыяр огляделся по сторонам. Со стороны перевала Котермо показался Акыяру сам Манас на Аккуле. Акыяр вздрогнул. Левее от него на отроге горы показался богатырь Алмамбет на скакуне Сарале. Он заметил справа от Манаса, как мчится к нему на скакуне Кегале богатырь Чубак с копьем в руке. Чуть поодаль во главе с Кыргыл чалем мчались все сорок чоро Манаса. Аксакал Бакай тоже находился среди богатырей.

Акыяр задрожал от испуга, как лист дерева на ветру. Ему казалось, что духи всех богатырей, которые защищали свой народ даже мертвыми, недовольны Акыяром. Он дал деру к лагерю Конурбая…

Испуганный вид был не только у Акыяра, скакун Кылкара тоже был возбужден, будто за ними гналась стая волков. Акыяр поспешно спешился и привязал Кылкару к коновязи. Скакун не мог стоять на одном месте, он покрутился вокруг коновязи несколько раз. Сам Конурбай смотрел с удивлением, как прискакал к шатру Акыяр, как он спешился и как привязывал коня к коновязи. Ему показалось, что от испуга Акыяр сошел с ума вместе со своим скакуном.

– Что там случилось? – спросил Конурбай у Акыяра.

– Беда! Мой таксыр, беда! – прокричал Акыяр. – Водоема нет! Дамба разрушена!

– Кто это сделал?! – Конурбай тоже не смог удержаться от крика.

– Мана-ас! Таксыр мой, Мана-ас! – прокричал Акыяр. – Я его видел собственными глазами. Еще Алмамбет, Чубак и сорок чоро!

– Ты что, Акыяр! – удивленный Конурбай встряхнул Акыяра, схватив его за горло. – Я всех их отправил на тот свет. Что ты говоришь?! Ты с ума сошел!

– Нет! Нет! Таксыр мой! Они погнались за мной, – объяснил Акыяр. – Скоро будут здесь. Вы их увидите.

Действительно, за холмом послышался шум погони. Выскочили несколько всадников с криками.

– Вот он! – один из них показывал на Акыяра плеткой.

Увидев лагерь Конурбая с боевым знаменем кангайцев, они сбавили бег скакунов и вскоре остановились. Можно было подумать, что всадники советуются, как устроить набег на лагерь. К ним присоединился еще один всадник, который поехал без остановки к шатру Конурбая. За ним следом поехали остальные всадники. Не доезжая до шатра, всадник остановил скакуна, спешился и пошел прямо к Конурбаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.