Гуля Рыжих
Призванная. Когда закончится время

Пролог

Я почувствовала зов клятвы. Он медленно овладевал мною, заставляя следовать за ним. Одно движение, и нож незаметно лег мне в руки. Сердце зашлось в бешеном ритме при мысли о том, что я собиралась сделать. Рвалось на части, умоляя остановиться. Только я знала, что, даже если попробую, не смогу.

– Чего же ты ждешь? – спросил Макс, глядя в глаза, чувствуя, что что-то не так. – Ты нашла его!

Я сделала шаг вперед, в сторону портала. Вот оно – то, чего я так сильно желала!

– Попробуй прикоснуться, думаю, ты откроешь проход.

Он был взволнован, ведь так же сильно хотел найти это место, только искал дольше. Жаль, причины у нас разные. Незаметно удерживая одной рукой нож, помня о яде, нанесенном на его острие, другой я потянулась к линии, где пространство колыхалось, словно рябь на воде. Стоило прикоснуться, как из него полился мягкий свет, поток которого все расширялся, пока размеры не стали достаточными, чтобы взрослый мог пройти насквозь. Макс сделал шаг, собираясь войти первым.

Самой себе сложно врать: что бы ни говорили, все ощущалось как предательство.

– Подожди. Мы ведь не знаем, что там!

Он оглянулся.

– Или твой дом, или ответы на мои вопросы. В любом случае узнаем, как только перейдем. Вместе.

Он не собирался ждать. Я посмотрела в его глаза, горевшие огнём нетерпения. А еще – он радовался. По-настоящему.

Это не он чудовище.

Я потянулась к нему, соединив наши губы в поцелуе. Удивленный, на миг он застыл, но потом ответил, жарко, страстно. Это был самый сладкий и самый горький поцелуй из всех. Магия текла во мне, вела меня, и я была не в силах сопротивляться ей. Словно чужие, мои пальцы сжали нож и нанесли удар, ранив его в плечо. Оружие не было большим, чтобы покалечить, но достаточно острым, чтобы рассечь кожу. Этого хватит. Яд все сделает сам. Никто не станет ему помогать. Пеплом на руке проявились следы клятвы на крови и рассеялись, сдуваемые ветром. Клятва исполнена.

Чудовищем была я.

Глава

1

Пятью днями ранее

Первые полгода в универе пролетели незаметно. Зачеты закрыты, до сессии время есть, и я, наконец-то, дома. Встречу с друзьями запланировали провести в клубе. В программе значилось шоу «Репетиция новогоднего бала» и условие, что дамам вход только в вечерних платьях. Ночные заведения я не любила, но не сделаешь, ради встречи с друзьями!

Вот она, долгожданная суббота… и катастрофа.

Отца отправили в командировку еще днем ранее, а маму срочно вызвали в ночную смену. Она хирург в центральной больнице. Дежурный врач заболел, подменить некому, как некому и посидеть с моей сестренкой Линой. Ей только семь лет, и о том, чтобы оставить ее одну, не могло быть и речи. Мама убежала на работу, заверив, что Дина, дочь соседей, живущих за три дома от нас, подойдет вовремя. Но время шло, а она не появлялась.

Я нарезала круги по залу, выглядывая то в одно, то в другое окно. Виктор должен был вот-вот подъехать. Погода не из приятных – шел дождь. Мы жили на побережье. Если бы не непроглядная тьма, то из окон можно было бы увидеть море. Ветер то стихал, то завывал с новой силой. Видимо, начинался шторм, хотя предупреждения не приходило. Декабрь в этом году выдался дождливее и холоднее, чем обычно. В такую погоду лучше сидеть дома, но только не в том случае, если у тебя единственная семестр встреча с друзьями. В этом я не сомневалась, как и в том, что ничто меня не остановит, разве что няня, которая вызвалась помочь и теперь опаздывает.

– Амина, останься, пожа-а-а-алуйста! – взмолилась Лина. – Не оставляй меня с Диной.

– Нет! – буркнула я, пробегая в очередной раз мимо нее.

– С ней скучно. – Глаза Лины все больше наполнялись слезами, грозившими вот-вот вырваться наружу.

– Нет!

– Она сажает меня к куклам, а сама смотрит телевизор, – пожаловалась сестренка. – Она злая и вредная!

Я посмотрела на свои ноги в новеньких бархатных туфлях, которые вряд ли переживут поход от дома до машины. «Красота требует жертв» – суть негласного закона всех модниц. А вот о том, что жертву необходимо приносить сразу, нигде не упоминается. Не прошло и часа, как мне был выставлен счет в виде уставших и болевших ног. Сняв туфли, я подошла к малышке.

– Лина, не сердись на меня, мы поиграем в следующий раз. А сейчас мне надо идти. Очень надо, понимаешь? Для меня это важно. – Не хотелось оставлять сестренку с няней, тем более что Лина сказала правду: Дина была грубой и необщительной девушкой. Но эта встреча имела для меня огромное значение. Я нервно глянула на часы: без четверти шесть. Виктор, должно быть, уже подъезжает, а няни все нет.

Лина спрыгнула с дивана, на котором сидела все это время, и помчалась вверх.

– К себе в комнату, – пробормотала я, радуясь, что спор окончен. Мне хотелось побежать за сестренкой и успокоить ее, только ругаться дальше желания не было. Я не стала подниматься за ней, решив, что Лине лучше остыть, а уж потом мы поговорим.

Но ошибалась: уже через минуту маленький торнадо пронесся обратно вниз, полностью сменив одежду.

– Ты куда собралась? – спросила я, глядя на сестренку в розовых утепленных штанах и свитере со снежинками, которые чаще всего надевались для прогулок по холодные зимние вечера. За спину был закинут рюкзак.

– Этого еще не хватало! – сердито воскликнула я. Какое-то время мой взгляд метался между кухней и часами, которые показывали ровно шесть. И все же пошла за ней, но не успела открыть дверь, как сестренка уже вылетела оттуда, чуть не сбив меня с ног.

– Лина! – воскликнула я. – Прекрати! Мама не разрешала тебе никуда ходить!

Рыжую копну волос скрыла неизвестно откуда выуженная шапка, а на шее уже был завязан шарф.

– Я с тобой! – заявила девочка. – Если ты не можешь остаться, я иду с тобой! – еще более радостно прогремела Лина. Она гордилась свой задумкой.

– Мне не придется сидеть с этой врединой, а ты попадешь на свои танцы! – весело проговорила она. Не оглядываясь, Лина сняла с вешалки куртку и уже собиралась её надеть; куртка вылетела из рук сестрёнки и была повешена на место. Я строго, не скрывая раздражения, смотрела на Лину и хотя в глубине души понимала, что злит меня то, что в этот день все идет не по плану, сверлить глазами сестренку, было легче.

– Ну почему?! – закричала Лина, увидев мой взгляд. Слезы досады на несправедливость, копившиеся весь вечер, наконец-то пролились, и она зашлась рыданием.

– Это нечестно, нечестно! – твердила она сквозь слезы. – Не хочу!

Я потянулась к сестренке, чтобы обнять, но Лина оттолкнула меня, запрыгнула в сапоги, схватила куртку и, распахнув дверь настежь, выскочила наружу. В дом тут же ворвался холодный порыв ветра.

– Я все равно не буду с ней сидеть! – громко прокричала она, обернувшись, и бросилась прочь от дома.

– А ну вернись! – завопила я.

Схватив первую попавшуюся куртку, я бросилась за сестрой. Но задержка в пару секунд сделала свое дело: я с трудом разглядела розовую шапочку, скрывшуюся за поворотом. Побежала следом так быстро, как могла, но все равно еле успевала за Линой. Мне удалось увидеть лишь то, за каким углом она скрылась. Но я уже догадалась, куда она бежит, и нырнула вслед, во тьму ночного леса.

Гремел гром, и прекратившийся дождь грозил начаться снова, превратившись в ливень. За деревьями невозможно было что-либо разглядеть. Лишь благодаря частым молниям я смогла увидеть тропинку и постараться не свернуть себе шею. Пару раз чуть не упала, споткнувшись о торчавшие из земли корни, и взмолилась, чтобы сестренка оказалась осмотрительнее.

Тропинка вела на побережье, туда, где мы так любили гулять и устраивать пикники. Только вот сегодня по берегу не стоило ходить: шквальный ветер усиливался.

«Бал мне, видимо, не светит», – с досадой подумала я, но в данную секунду это отошло на второй план. Нужно было догнать сестру.

О местоположении секретного пляжа знали лишь жители небольшого поселка и старательно хранили его в тайне от всевозможных туристов. Хотя при въезде имелись и охранник, и шлагбаум, это не было гарантией защищенности от особо любопытных заезжих гостей. Местные желали спокойной жизни, не желая лицезреть развеселившихся путешественников, поэтому всеми возможными способами скрывали имевшийся у них пляж. Одним из способов обмана был знак «Опасно, обрыв! Возможны оползни!». Доля правды в этом была. Пляж находился прямо под крутым холмом, а горная местность и ливни вполне могли вызвать локальную катастрофу. Но такого еще ни разу не было ни у нас, ни в одном из соседних поселений.

Я пронеслась мимо знака и побежала дальше, к небольшой тропинке. Дорожка петляла по крутому склону горы, и приходилось держаться за крепкие ветви деревьев, когда я поворачивала на скорости. Тропа была размыта дождем, мчаться по ней было очень опасно, но я боялась сбавить темп и отстать от сестренки. Потому резко повернула на следующем повороте и налетела на Лину.

– Лина! – Я облегченно вздохнула и схватила ее за руку.

Та не ожидала увидеть меня позади и вздрогнула от неожиданности, но уже в следующую секунду начала вырываться.

– Пусти! – кричала она, пока я пыталась ее успокоить.

– Да подожди ты! Успокойся! Пойдем домой! Я никуда не иду!

Ветер заглушал мои слова, и Лина продолжала вырываться из моей крепкой хватки. От этого мы начали скользить по грязи, в которую превратилась дорожка. То там, то здесь по ней пробегали дождевые потоки, уносившие мусор вниз по склону. Внезапно налетевший порыв ветра сбил нас с ног. Мы кубарем покатились вниз по склону.

Я с четырех лет занималась гимнастикой, и техника правильного падения без травм была давно мною отработана. Зная все приемы кувырков, перекатов, я могла лишь автоматически подставлять ту или иную руку, но не всегда удавалось сделать и это. Одно дело падать в спортзале, на мягкий мат, другое – лететь по склону горы. Казалось, я уже долго неслась вниз и давно должна была, докатившись до обрыва, упасть. Откуда-то сбоку на меня рухнула Лина, и мы схватили друг друга так сильно, как только могли. Это не остановило нас, но уменьшило скорость. Я смогла оглядеться, и, увидев перед собой дерево, толкнула сестренку, не отпуская рук, чтобы мы оказались по разные стороны. Не верила в то, что идея сработает, но, налетев на ствол дерева спиной, скатилась по одной стороне, а сестрёнка по другой. Удар замедлил падение настолько, что мы просто повисли, держась за руки.

С секунду молча смотрели друг на друга, а потом шок вырвался из нас громким смехом. Больше не было той силы, которая несла нас вниз, и мы просто лежали на земле, не прилагая никаких усилий, но рук не отпускали. Мысленно я отметила, что от обрыва нас отделяла лишь пара метров, что, как ни странно, платье практически цело, если не обращать внимания на грязь, и, главное, сестренка невредима. Лина тоже занималась гимнастикой и, видимо, неплохо умела падать.

– Мир? – спросила я.

– Мир! – обрадовалась малышка. – Мама ругать будет, – тут же добавила она, вздохнув. – Идем домой?

– Не будет, если успеем переодеться и отмыться.

– А твой вечер?

Я громко засмеялась.

– Проведу его с сумасшедшей сестренкой. Валяться в грязи не так уж плохо и гораздо веселее. Только давай так больше не делать? – подмигнула я Лине. – Пойдем?

В ответ сестра расплылась в одной из тех улыбок, которые я так любила.

Мы лежали недалеко от той самой тропинки, в месте, где дорожка переходила в сложенную самой природой лестницу из камней. Двадцатью метрами ниже находился пляж.

– Надо дойти до тропы. Мы тихонечко поползем, хорошо?

Непонятный звук привлек мое внимание раньше, чем сестра успела ответить. Я посмотрела наверх и увидела несшуюся на нас массу из веток, листьев и земли, подмытой дождем. Схватила крепкую ветку одной рукой, а другой поймала Лину. Но грязь налетела на нас с неожиданной силой, от удара хватка моя не выдержала, и сестренка покатилась вниз.

Я в ужасе смотрела на нее. Каждая секунда казалась нереально долгой, пока Лина поворачивала голову с полного страха глазами. А потом она закричала. Я словно проснулась и, отпустив руку, понеслась вслед за сестрой. В обрыв.

Глава 2

Я лежала без движения уже какое-то время. Тело отказывалось слушаться, а в голове раздавался пронзительный свист. Если это смерть, то начало у нее затянутое. Вспомнила падение, вспышку. Ослепительный свет, который возник, когда мы с сестрой должны были разбиться о каменный берег. Яркое сияние возникло прямо под нами, и мы полетели в него. Постепенно способность слышать вернулась. Я ожидала шума волн, раскатов грома и завывания ветра. Но вместо этого различила лишь шуршание листьев. Открыв глаза, поняла, что лежу в кустарнике. Прямо в нем. Ветки были подо мной, вокруг и местами сверху.

«Не может быть!» Я зажмурилась так сильно, как только могла. Сосчитала до десяти, открыла глаза, села и снова начала считать, зажмурившись.

Ничего не изменилось. Моря не было. Не было шума волн, и не было берега.

«Я ударилась головой. Сильно ударилась головой. У меня галлюцинация. Или бред. Или коме».

Место было незнакомым. Деревья, кусты, цветы – все другое. Садившееся где-то за лесом солнце придавало всему сказочный блеск. Можно было сколь угодно любоваться красотой лужайки, на которой я очутилась. И даже куст, на котором сидела, был прекрасен.

«Пора бы и вылезти уже», – подумала и начала выбираться.

– Повезло мне, однако.

– Ами! Ами! – Звонкий голос сестренки раздался позади так резко, что я вздрогнула от неожиданности. Обернулась и поймала девочку в объятия. Лина тут же оглушила меня своей трелью. Она не переставая говорила о том, как здесь красиво. Видимо, я пробыла без сознания дольше, чем предполагала. Лина успела оббежать все кругом.

– За теми деревьями идет небольшая дорога, а за ней еще лес. Но не просто лес, а снежный. Здесь лето, а там зима. Представляешь? Мы в сказке! – повторяла она без конца.

Я слушала девочку, крепко сжимая её в объятиях, и пыталась сдержать слезы. Все переживания от падения нахлынули на меня, оглушив настолько, что я боялась не справиться с дрожью в руках, если разожму их. Видела, как она покатилась вниз по склону, как повернула ко мне лицо с огромными от ужаса глазами и с криком полетела вниз. В тот миг не было ничего, кроме желания остановить время, изменить то, что происходит, или, если сестренке суждено погибнуть, пропасть вместе с ней.

– Я рада, что ты в моем сне, – прошептала я болтушке в ухо и, наконец, отпустила ее.

Лина заливисто рассмеялась.

– Это не сон! Сама посмотри. – Видно было, что ей нравится здесь.

Я послушно отвела взгляд и пригляделась. Лес, прекрасный и удивительно нереальный. «Мы в сказке», – твердила сестренка, и казалось, что это недалеко от истины. Где бы мы ни были, место было не рядом с домом.

«Свет. Яркий свет», – вспомнила я и посмотрела вокруг, но не увидела никакого света, даже маленького сияния. Радость от того, что мы живы, сменилась тревогой. Я сделала пару шагов в том направлении, где должна была находиться дорога, чтобы осмотреться там. Лина, не отставая, шла по пятам.

«Может, и ей, наконец, стало страшно?»

Стоило мне слегка выглянуть за деревья, как я тут же бросилась на землю, потянув сестренку за собой.

– Ш-ш-ш.

– Что?

– Тихо. Смотри.

Мы лежали в тени под кустарником, нижние ветки которого позволяли разглядеть, что происходит на дороге.

Парни и девушки примерно моего возраста нестройным шагом приближались к нам. Они шли в полной тишине. Я раньше никогда не видела кого-либо в такой одежде. Каждый был вооружен мечом и держал его в руках, а не в ножнах. Достигнув той точки, где мы прятались, они прошествовали дальше. Я вскинула руку, чтобы хоть чуть-чуть приглушить свое безумное сопение, и пара веток хрустнула от этого движения. Я зажмурилась на миг от охватившей меня досады за необдуманное действие.

Парень, шедший среди первых, оторвался от остальных и сделал пару шагов к нам. Юноша внимательно осматривал ближайшие деревья. Из-за серьезного и тревожного взгляда он казался старше своих лет. На миг его глаза невероятной синевы остановились на том месте, где мы прятались. Я чуть не вскрикнула, потому что он смотрел прямо на нас. Но выражение его лица не изменилось. Молодой человек видел лишь густой кустарник.

Волосы, схваченные повязкой вокруг головы, все равно выбивались и падали на лицо. Они были светлыми, почти белыми, отчего его голубые цвета глаза казались еще ярче. Одежда не скрывала фигуры. Если он нас заметит, шансов на побег практически не будет: этот симпатичный парень с мечом с глазами цвета васильков являл собой гору мышц

«Красивый, – отметила я мысленно и тут же укорила себя: – Если нас убьет красивый парень, живее мы от этого не будем. Лучше думай, как бы не познакомиться с ним лично, у тебя-то оружия нет».

Словно прочитав мои мысли, он поднял меч и шагнул вперед.

«Остановись, пожалуйста, пожалуйста, остановись», – взмолилась я про себя.

– Тим? – негромко позвал подошедший к нему парень с коротким ежиком волос.

«Теперь нам точно не сбежать», – мелькнуло в голове.

Тим опустил меч, оставшись на месте, но не перестал всматриваться в тени деревьев, нахмурившись сильнее.

– Не знаю.

– Гм-м?

– Не знаю. Это все… Все не так.

– Мы почти у горы. И мы живы, – усмехнулся Ежик.

– Именно, мы живы, – повторил Тим.

– Ловушка?

– Ловушка, – утвердительно покачал головой голубоглазый.

– Мы ведь не повернем обратно? – выгнул бровь тот, что Ёжик.

– Не повернем. У нас наконец-то появился шанс отомстить. – выдохнул Тим.

В ответ на это парень с короткой стрижкой достал из кармана небольшой мешочек и развернул его. В нем оказался шнурок с подвеской. Осторожно, не притрагиваясь к кулону, Ежик повесил его себе на руку, и оба парня принялись рассматривать небольшой круглый камень. Тим первым отвел взгляд, сощурившись от злости.

– Не сверкай. Неизвестно, где его хозяин, – проговорил он.

– Хорошую шутку ты с ним провернул! – насмешливо произнес Ёж. – Он, наверное, в бешенстве. Его обокрали! – и тихо засмеялся.

– Не обокрали! Камень должен принадлежать мне! – горячо возразил Тим, но и в его глазах забегали весёлые искорки. Высказанная Ежом мысль доставляла ему удовольствие.

– Ты узнал, почему старейшина отдал кулон ему?

– Отец не ответил.

Еж убрал странное украшение на место.

– Как в таком маленьком камне может быть столько силы?

– Главное то, что без кулона сил у него меньше. – Синеглазый хмыкнул.

– Или вообще нет, – предположил Ежик.

– Есть, – возразил Тим. – Всегда были. И больше, чем надо. Ловушка, не может быть иначе.

– Так давай не будем заставлять его ждать. – Еж весело похлопал по плечу друга. Тем более у нас его сокровище! – Тут расхохотались уже оба и, развернувшись, быстро зашагали прочь, нагоняя отряд.

Я облегченно выдохнула. Рядом на корточках сидела сестренка.

– Кто это? – спросила она, вся белая от страха.

– Не знаю, милая. Думаю, нам лучше не вмешиваться.

– Ага.

«Во-первых, мы находимся черт знает где. И непонятно, как мы сюда попали. Во-вторых, в этом „черт знает где“ – война. Как бы то ни было, неподалеку намечалось сражение, и нам лучше в это время быть подальше. В-третьих, это все больше смахивает на безумие».

– Ами, я ведь говорила, там снег!

За дорогой тоже был лес, но другой. Я огляделась по сторонам. Никого нет, насколько позволяли увидеть лучи заходящего солнца. Мы встали и, взявшись за руки, вышли на дорогу. Я боялась, что нас заметят, но остановиться не могла, любопытство оказалось сильнее страха. Уже через пару шагов мы пересекли дорогу и встали у края другого леса. Он был продолжением того, из которого мы вышли. Те же деревья и кусты. Кроны так же терялись где-то очень высоко. Такой же непроходимый бурелом. Но имелось одно различие: тут была зима. Зима! Пару метров земля просто казалась промерзшей, а дальше лежал снег. Сугробы. Те же деревья, только без листьев. Те же кусты, только абсолютно голые. Такая же непроходимость, только из-за снега.

Я оглянулась – лето, впереди – зима. Бред какой-то! Мне было тепло, даже жарко, в куртке, но стоило протянуть руки в сторону зимы, как их тут же пронзил холод. И было еще кое-что жуткое. Только я пересекла границу «зима-лето», как почувствовала себя так, словно кто-то знал, что я здесь. Как будто сам лес смотрел на меня и ждал момента, чтобы проглотить. Я потянула сестренку назад. Лина ничего такого не замечала – наоборот, с интересом разглядывала покрытые снегом кусты, готовая уже нырнуть в глубь зимней сказки.

– Давай пойдем по… м-м-м… по лету? – предложила я.

– А куда пойдем?

Вопрос сестры поставил меня в тупик. Действительно, куда?

– Домой, Лина, домой. Давай попробуем поискать, ну… не знаю… дверь. Мы ведь как-то сюда попали. Значит, должен быть и выход. Верно?

Подмигнув сестренке, я потянула ее за собой, туда, откуда мы пришли.

– А какая она, эта дверь? – продолжала Лина.

– Эм-м… А что ты помнишь? Мы ведь упали с обрыва, да? – спросила я сестренку.

– Упали? Упали-и-и! – протянула Лина. – Яркий свет, и он поймал меня. А потом я уже лежала на земле, в лесу. Ходила вокруг, пока не нашла тебя.. Ты долго лежала, – закончила она, и в глазах её читалось беспокойство.

Пока мы шагали назад, я попыталась привести мысли в порядок. Я видела, как Лина полетела вниз, и упала вслед за ней. Верно, был свет. А потом? Только тут почувствовала боль во всём теле от ушибов. Разрез на платье разошелся до отметки «выше нельзя», волосы растрепались, и в них застряли мелкие ветки и листья. Я ощупала голову; пальцы стали мокрыми, видно, от крови, и кожу под ними пощипывало. Наверно, ударилась, поэтому и отключилась.

– Ну тогда все просто: надо найти светящуюся дыру. И провалиться в нее назад.

Справа хрустнула ветка. Хруст раздался слева и позади. Через пару секунд я поняла, что весь лес полнился шорохами. Мы кружились, стоя на месте и озираясь по сторонам схватив друг друга за руки. Вокруг словно бежали сотни ног, скрытые кронами деревьев. Что-то было не так. Озарение пришло вместе с запахом дыма. Я обернулась и посмотрела на то, что поначалу приняла за закат. Это был лесной пожар. Пламя, которое чуть ранее виднелось легким заревом, теперь стремительно приближалось. Сам же огонь двигался не стихийно по траве и деревьям, а ступал следом за огненным песиком, если его так можно назвать. Крупное тело было покрыто язвами, внутри которых подобно лаве стекал огонь, поглощая все, куда ступали лапы этого создания. Огонь бушевал, подобно зверю, дико завывая, и тем не менее повиновался «песику».

– Ами, он смотрит на нас.

Пес и правда смотрел на нас, приближаясь шаг за шагом.

– Ами, бежим! – Сестренка повернулась и бросилась прочь.

Я последовала за ней. Выбора особо не было: лес горел за нами, выше и ниже по склону. Огонь вел к дороге. В какой-то момент поток лесной живности ворвался между нами, и я потеряла сестренку из виду. Страх за Лину вытеснил все чувства и придал сил. Я больше не боялась ни одного странного зверя, пробегавшего рядом, ни пожара, шедшего по пятам. Только бы найти сестренку… Только бы не потерять ее. Как я ни крутилась, пытаясь отыскать Лину, через миг направление моего движения стало таким же, как и у всех вокруг – от огня.

– Лина! – Я надрывалась от крика.

Оббежав огромные заросли кустарника, я оказалась на открытой местности. Открывшееся пространство было заполнено людьми.

– Девочка, маленькая девочка. Вы не видели? – бросилась я к первому попавшемуся человеку. Уже почти добежала, как кто-то меня схватил за локоть и дёрнул так, что я чуть не рухнула на землю.

– Стой! – Он продолжал тянуть меня назад.

– Моя сестренка! Она где-то здесь! Мне нужно ее найти… – Не договорив, я медленно встала и огляделась.

– Что это?

То, что я приняла за людей, было статуями. Искусно выполненные каменные изваяния в виде людей заполняли поляну. Словно кто-то нажал на кнопку паузы, остановив всех. Каждая статуя изображала человека, пойманного в движении. Большинство бежали. Кто-то замер перед прыжком. В этот момент из леса выскочил заяц, промчался между скульптурами, прыгнул вверх, преодолевая препятствие на пути, в полете посерел, как все изваяния, и, приземлившись, покатился камнем. Я посмотрела на статуи людей… или на людей, превратившихся в статуи? Потом перевела взгляд на место, где чуть не повторила ошибку зайченка, наглядно продемонстрировавшего, что могло произойти. То, что я приняла за человека, было уже чем-то иным. Настолько повторяющим черты и эмоции того, кем он был при жизни, что было видно, как его охватил ужас, прежде чем он застыл. По земле стекала странная серая жижа.

Я подняла глаза на того, кто меня спас. Это был мальчишка на пару лет моложе. Он все еще крепко держал меня за руку и, видя мой шок, потянул к себе.

– Ты кто? – спросил он. Я пыталась вспомнить что-то очень важное, но именно в этот момент разум перестал что-либо воспринимать. Не осталось ни одной мысли, лишь картины полные ужаса. Языки пламени дошли до края дороги и пытались лизнуть «неживых». Свет играл на каменных лицах, на которых застыло выражение отчаяния, превращая их в зловещие гримасы.

Мальчик схватил меня сильнее, ожидая, что я сейчас упаду. Наверно, так бы и произошло, если бы не следующие мгновения.

– Кто ты? – спросил он еще раз, хорошенько встряхнув, и обернулся на что-то позади себя. Я хотела посмотреть, что там, но не знала, как это сделать, словно разучилась шевелиться. Так и стояла, уставившись на затылок долговязого мальчика. Затылок между тем начал поворачиваться.

– Беги! Слышишь? Беги! – то ли шепотом, то ли криком пронеслось эхом в голове. Руки медленно отпустили, словно он потерял надежду привести меня в чувство. Мальчик сделал роковой шаг в сторону и оказался в жидком камне, добравшемся к этому времени до нас. Он так и остался стоять одной ногой в смертельной луже, не делая попыток к бегству, смирившись со своей участью. Ступня начала превращаться в камень. Серость поползла по его штанине, добравшись до пояса, разделилась и пошла в двух направлениях: вверх по пояснице и вниз по другой ноге. Вместе с ним каменела и одежда. Из легких вырвался последний вздох, и он прошептал:

– Беги.

Его лицо застыло, так и не отведя от меня взгляда, замершего в надежде. На что? Я ничем не могла ему помочь. Даже себе не могла.

– Ами! – выскочив из-за ближайшего сугроба Другого леса, Лина понеслась прямо в ту лужу, которая только что забрала жизнь человека.

– Нет! – крикнула я. Мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать за следующим шагом девочки.

Буквально в воздухе кто-то перехватил Лину как раз тогда, когда от неминуемой гибели ее отделял лишь один шаг. Мужчина. схвативший её, поставил сестренку на ноги и повернулся ко мне. Он продолжал крепко держать испуганную девочку, и я не знала, радоваться тому, что Лина спасена, или ужасаться тому, что ее схватили.

Он был крепко сложен. Его лицо закрывала повязка, оставляя открытыми лишь глаза. От его взгляда меня словно ударило током. Электрические разряды проносились по телу, а сердце, еще никогда так быстро не стучало. Непонятно, что это было – ужас или восхищение. Незнакомец стоял неподвижно, от него исходила уверенность и сила; словно, все происходящее вокруг не пугало его и не имело для него никакого значения. За спиной висел меч, и этот факт заставил меня зашевелиться. Неуверенными шагами я пошла к нему, огибая подбиравшуюся по земле серую лужу. На фоне черных одеяний небольшая полоска лица казалась невероятно белой. Глаза смотрели изучающе с еле сдерживаемым раздражением, а то и злостью.

– Лина – моя сестренка. – Я робко протянула руку к малышке. Она, не решаясь пошевелиться, смотрела на своего захватчика.

– Ами… я Ами…

На секунду, его глаза расширились от удивления, но тут же стали прежними. Он посмотрел куда-то мне за спину. Я обернулась и попятилась в ужасе. На краю полыхающего леса стоял тот самый песик, то есть та самая псина из огня. Вместо глаз у него были тлеющие угольки, плоть словно состояла из булыжников, а в местах сочленений бурлила, вытекая наружу, лава. Чудище раскрыло пасть и издало то, что должно было быть рычанием, но звучало как грохочущий каменный обвал.

Я попятилась и вздрогнула, когда уперлась, словно в стену, в человека в черном. Он все еще стоял на месте, нисколько не растерявшись из-за появления монстра. Но теперь я отчётливо видела в глазах, которые вблизи выдавали его молодость, удивление. Он смотрел на меня и был чем-то поражен. Чем именно, я не понимала, меня в данный момент это и не интересовало. Я была напугана, и единственным, от кого могла получить помощь, был он. Видимо, все, что чувствовала и думала, отражалось у меня на лице, потому как наш защитник вновь стал суровым и сухим. Отпустив Лину, он зашагал прочь. «Не мог ведь он нас бросить!» – спрашивала себя я.

– Пошли, – бросил он, ускоряя шаг и ни разу не обернувшись. Мы схватились за руки и побежали прямо в зимний лес. Перед тем как шагнуть на снег, я помедлила и обернулась на мальчишку, который спас меня.

«Беги», – прошептал он, обращаясь в камень.

От кого надо было бежать?

Глава 3

Мы еле поспевали за нашим новым другом. Он же не сбавлял шаг, казалось, наоборот, если нам удавалось его догнать. прибавлял скорости. Огромный собакоподобный монстр, видимо, остался на пожарище или избегал снега, но факт оставался фактом: нас никто не преследовал. Жутко было от самого леса, словно он мог слопать нас в любую секунду.

– Это все расстроенные нервы, – пыталась успокоить себя я. – Пришлось многое пережить, и теперь я вижу монстров там, где всего лишь деревья… – Но тревога не отступала.

– Как тебя зовут? – спросила я, пытаясь выровнять дыхание. – Мы же представились тебе, знаешь, теперь твоя очередь. – В ответ тишина.

Мы шли уже долго, а он все молчал. Ни одного слова, ни взгляда, он просто шел впереди. Я боялась его и поэтому не могла молчать, хотелось хоть чуть-чуть понять, с кем мы идем. Я ужасно замёрзла, хотя старалась не подавать виду. Отметила про себя, что Лина очень удачно выбрала одежду. Мысль о доме больно кольнула сердце. Когда мы теперь вернемся домой, да и вернемся ли вообще? Прогнав напавшее уныние, я вернулась к одежде. Сестра, будто предчувствуя что-то, оделась тепло, такие вещи мы носили, когда зимой с моря дули штормовые холодные ветра, так что Лина была надежно защищена от местного климата, не то что я. Ведь я-то собиралась на бал, а не в поход по сугробам. Все, наверно, уже танцуют, а мама пришла домой и, не застав Лину, паникует.

– О нет, надо это прекратить, сейчас не время! – прошептала я сама себе.

Чулки и рваное платье совсем не спасали от мороза. Короткая куртка-косуха, хоть и была из натуральной кожи, сейчас казалась куском льда на плечах.

– Хорошо, хоть туфли бросила, – посмотрела я на свои сапоги с длинным голенищем; может, они и не зимние, но от снега защищали.

– Куда мы идем? – и снова – тишина.

Мы с Линой переглянулись.

Если бы я сама не слышала его голоса, подумала бы, что он немой или глухой, а может, и то и другое вместе, так как за час расспросов мы не удостоились даже взгляда.

– Подожди, пожалуйста, – взмолилась я где-то еще через час и, очень кстати споткнувшись неизвестно обо что, скрывавшееся под снегом, полетела прямо в сугроб, отчего всем пришлось остановиться.

Лежа в снегу, я принялась жалеть себя.

Только мой бал с самым классным парнем мог закончиться так плачевно. Я же вечно рыжая. Может, стоило давно уже перекраситься? Мне было больно, одиноко и страшно, а к тому же холодно, и, лежа в снегу, я уже не верила в то, что все это кончится.

– Ами? – раздался голос сестры.

Как же мне не хотелось отвечать! Вот бы свернуться калачиком тут и уснуть. Поверить, что это все – дурной сон.

– Да-а-а, я встаю, встаю, – промямлила я дрожащим голосом и начала шевелиться. Замёрзшие руки и ноги не слушались.

Наш спутник схватил меня и практически без усилий, как куклу, поставил на ноги.

– Макс. Меня зовут Макс, – сказал он.

Я на какое-то время перестала ощущать холод. Он стоял так близко и смотрел на меня. В его глазах сложно было что-либо прочесть, они были строгими и сухими. Макс быстро оценил мое состояние, перевесил меч, снял с себя верхнюю одежду и набросил мне на плечи, застегнув на все пуговицы. Плащ оказался не просто теплым, а буквально горячим, так что мое окоченевшее тело начало пощипывать от смены температур. Рукава были длинными, так что пальцы остались внутри и тут же начали отогреваться.

– С-с-спасибо, Макс… – прошептала я.

В глубине его глаз что-то дрогнуло, словно он не ожидал так скоро услышать свое имя. Наши взгляды снова встретились. Казалось, он стал более хмурым, чем раньше.

– Ты знаешь этот лес? – спросил он.

– Нет.

«А мы поменялись ролями», – заметила я про себя.

– Откуда ты?

– Из Сочи, – вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать, и в смятении уставилась на него. Макс просто смотрел.

– Это за горами?

– Не знаю, – пытаясь сдержать подступившие слезы, проговорила я.

– Там тоже есть горы. М-м-мы, кажется, заблудились.

Макс не отводил от меня взгляда. Мне не очень нравилось такое откровенное любопытство, я и без того еле держалась, чтобы не зареветь, но глаз не отвела и смотрела прямо на него.

– Выходит, ты не знаешь этого леса? – как-то нехорошо произнёс он слова «этого леса».

Я отрицательно покачала головой. Не хотелось рассказывать, каким образом мы здесь очутились.

Он слегка выгнул бровь, обдумывая что-то.

– Все, что тебе нужно знать, – что скоро сядет солнце. Если к этому времени мы не доберемся до убежища, вы умрете. Это три валуна на западе, где-то в километре-двух от нас. Не стоит ходить по снегу ночью, – добавил он, посмотрев на Лину; та все еще громко дышала от долгой дороги.

– Я быстро бегаю, – ответила она мужественно.

– Очень хорошо. Где запад, знаешь?

– Вон там, – показала Лина на исчезающее за деревьями солнце.

– Если придется бежать, беги туда.

Лина кивнула с округлившимися глазами.

Потом он повернулся ко мне:

– Идти можешь?

– Да.

Он потянулся за голову и, сняв повязку, принялся распутывать узел. Я ахнула и тут же пожалела об этом, но поздно. Макс заметил плохо скрываемый мною ужас, но ровным счетом никак не отреагировал на это. Левая половина его лица была изуродована шрамом. Видимо, его зашивал самый безрукий хирург, а может, вообще никто не зашивал. Шрам пересекал щеку и не был узким и аккуратным. Он был широким, с рваными бугристыми краями. Через какое-то время до меня дошло, что я все еще в упор рассматриваю его лицо. Я посмотрела в его не тронутые уродством глаза, спокойные, холодные и безразличные к происходящему.

– Прости

Он коротко кивнул. Поднимался ветер. Макс обошел вокруг меня и собрал мои растрёпанные волосы в хвост, обвязав своим платком, после чего снова зашагал дальше. Мы побежали следом.

Солнце было совсем не там, где пожарище. Огонь остался на востоке, а мы шли на запад. Оно должно было стоять уже у горизонта, я не могла увидеть его за деревьями, только угадывала зарево заката.

«Солнце сядет – мы умрем», – звучало в голове. Сердце от страха стучало где-то в горле. Мы из-за всех сил пытались не отстать от Макса. Ветер усиливался, и становилось холоднее. Идти было тяжело, снега тоже стало больше. Мы то и дело спотыкались и проваливались в сугробы – можно сказать, буквально погружались в зиму.

Макс, словно не чувствуя холода, шел, оставшись в одной футболке… или в том, что больше походило на футболку. Его руки были сильными, мышцы – рельефными, но не как у Тима. Тот был коренастым и широким – сплошной мускул. Макс казался выше, был стройным и подтянутым, как бегун-марафонец. Чего это я сравниваю их?

Он шел быстро для нас, но не для себя, его дыхание было ровным и бесшумным, как и шаги. Я отметила, что мы уже дышали, как загнанные лошади, и производили очень много шума, хрустя снегом и ветками, на которые наступали. Макс двигался ровно с той скоростью, с которой мы могли за ним поспевать, ускоряя или замедляя шаг, давая нам возможность отдышаться. Он просто шел впереди, не оглядываясь, но за все время расстояние между нами ни разу ни увеличилось больше, чем на пять или шесть шагов. При этом оно и не уменьшалось, что заставляло нас не отставать.

Наступила ночь. Это было так, словно после заката изменился сам лес, став угрозой. Макс остановился. Опасность ощущалась кожей, каждая клеточка моего тела, казалось, была пропитана ужасом, который наводило это место. Поднявшийся к этому времени ветер трепал полы плаща, и если бы не туго завязанный платок, я вряд ли что-нибудь увидела бы из-за собственных волос. Хотя из-за кружащегося снега все равно ничего нельзя было разглядеть. Ресницы покрыл иней. Холод усиливался, начинался буран. По спине побежали мурашки, и я инстинктивно схватила сестрёнку за руку. Вдалеке послышался одинокий волчий вой, и его тут же подхватили другие волки, находившиеся куда ближе к нам.

– Бежим, осталось немного! – скомандовал Макс.

И все. Неизвестно, откуда взялись силы, но мы побежали так быстро, как могли. Даже не падали. Пропустив нас вперед, сам Макс следовал за нами, прикрывая спины. Секунды ощущались, как часы, и мне казалось, что я бегу уже невероятно долго, когда впереди показалось огромные валуны. Именно в этот миг дорогу мне преградил здоровенный белоснежный волк. Я резко остановилась, отчего сестренка налетела на меня. Я даже не успела моргнуть от страха или удивления, как Макс прыгнул вперед и ударил волка мечом. Зверюга повалилась на землю и просто рассыпалась белым снегом, не оставив хоть какого-то различимого следа. Просто новый сугроб. Наверно, это был шок, так как я в раздумьях уставилась на место, ранее бывшее волком. Мысль тоже была не очень-то здоровая. А думала я о том, что если из этой кучи снега слепить волка, он оживет? А если снеговика? В чувство меня привел Макс, отвесив крепкую пощёчину: он уже какое-то время что-то говорил, а я была временно недоступна. Ощутив жгучую боль в щеке, я обрела способность слышать.

– Беги на камни! – прорычал он. Я закивала в ответ и потянула сестренку за собой. Бежала туда, где, как мне казалось, я разглядела очертания каменных глыб. Метель не давала ничего увидеть, и я очень надеялась, что не ошиблась с направлением. Остальные члены волчьей стаи прекрасные и ужасные одновременно, преследовали нас, окружая за деревьями и оставляя за собой след из снежного вихря, словно маленькая пурга следовала за каждым из них. Макс бежал рядом, поражая своим мечом любого, кто осмеливался прыгнуть на нас. И снова они падали бесформенными снежными кучами. Сквозь метель начали проступать очертания каменных валунов, когда дорогу нам преградил волк размером с медведя. Это был вожак. Мы остановились. Вот в чем дело: стая ждала альфу, лишь замедляя нас. Сейчас же они выступили, окружив плотным кольцом.

Не сговариваясь, мы встали спиной друг к другу, образовав небольшой круг. Не то чтобы до этого я не испытывала ужаса, просто сейчас казалось, что мы точно обречены. Медленно, не отводя глаз от волка, я подняла крепкую ветку, лежавшую передо мной. Макс держал наготове меч. Он осторожно схватился свободной рукой за мое оружие, и по дереву побежал огонь. Просто начало гореть там, где он держал ее. Так же медленно Макс убрал руку без единого ожога. Когда вокруг тебя происходят странные вещи, постепенно перестаешь удивляться. Кажется, я достигла своего максимума на сегодня, совсем не поразившись тому, что парень, стоящий рядом – живое огниво. Надо будет спросить, как он это делает.

Окружившие нас звери замерли, ожидая действий вожака, отчего мне стало совсем жутко. Огонь сейчас был очень даже кстати. Я посмотрела на него, повернув голову вполоборота. Он сделал то же самое.

– Камни, – то ли прошептал, то ли прорычал он. На секунду я увидела лицо Макса. Мне было страшно, я боялась волков и того, что происходит, но выражение его лица испугало меня не меньше. Оно было таким же спокойным, как при встрече, только теперь его холодные глаза горели злостью. Во взгляде читалось ликование от предстоящей схватки. Кто же был охотником, а кто жертвой?

Вожак показал клыки и низко зарычал.

Я перевела взгляд на волка, и страх уступил место другому чувству, обычно не свойственному мне. Меня охватила злость при мысли, что этими зубами он собирается вцепиться в сестренку, разорвать ее на части. Казалось, моя ярость по силе равнялась той боли, которую причиняла мне мысль, что я не смогу защитить Лину. Чем больше я представляла, что сейчас произойдет, тем больше меня охватывала решимость во что бы то ни стало добраться до укрытия. Я не понимала, как может спасти нас пара валунов, но спорить не решилась. Камни так камни, лишь бы помогли. От силы, с которой я сжимала ветку, разболелись руки.

Все началось просто: волк прыгнул на Макса, тот побежал навстречу, когда, казалось, они должны были встретиться лоб в лоб, парень увернулся, упав на спину под волком, распорол мечом ему брюхо и тут же вскочил на ноги. Теперь волк оказался позади, пролетев над нами. В том месте, где прошло острие, при каждом движении зверя сыпался снег. Снег! Не было ни капли крови или вывалившихся внутренностей, только белые комки. Снежная шкура, ледяные внутренности и, видимо, снег вместо крови. Сам зимний монстр зарычал, поворачиваясь для новой атаки. Все происходило молниеносно, и, хоть схватка намечалась впечатляющая, лицезреть я ее не собиралась. Мы с Линой, все так же держась за руки, словно от этого зависела наша жизнь, так и рванули к укрытию. Позади нас раздались рычание и хруст снега от повалившихся тел. Я очень хотела обернуться, но только еще сильнее сжала маленькую ручку Лины, чтобы в ней не взыграло любопытство. Каждая секунда промедления могла стоить нам жизни. Сестренка и не думала смотреть назад, она бежала с такой скоростью и прытью, каких я даже не ждала от нее.

Снежные волки практически сливались с окружавшим нас лесом, к тому же метель, разыгравшаяся не на шутку, делала их невидными. Так что, когда справа появился волк и прыгнул прямо на нас, я его не увидела, лишь ощутила движение, услышала клацанье зубов, ну, может, еще рычание, – в общем, ни черта не поняла, пока не увидела прямо перед носом волчью морду. Видимо, «защити сестру» за этот вечер стало моим девизом, поэтому я буквально отшвырнула Лину на пару метров вперед, оставаясь с волком одна. И, очень вовремя, успела выставить вперед палку, удерживая острые ледяные клыки подальше от себя. «Подальше» громко сказано для парочки сантиметров между моим лицом и волчьим носом. Наверно, тут на меня напал бы панический ступор, если бы я не начала «айкать»

– Ай-ай-ай-ай, – потянула я, озадаченная, и удивилась боли, поняв причину. Ветка, спасающая меня, оказалась той самой, которую поджег Макс силой мысли или еще чем-то, и чудом не потухший огонек дошел до моих рук и начал их жечь. Пару секунд я, оцепенев от неожиданности и, видимо, от страха, смотрела на огонь, а потом на то, как совсем маленький, словно от свечи, огонёк стал разрастаться, принимая внушительные размеры без видимой на то причины.

– А-а-а-а-а! – завопила я, очнувшись, и отпустила руку, а другой дернула так, чтобы огонь оказался прямо под шеей зверя. Злобно клацнув клыками передо мной, волк с визгом отскочил в сторону. Крепко сжимая свое оружие, я отползла подальше. Волк продолжал скулить: видимо, от огня было больнее, чем от меча. Я поднялась на ноги и рванула вперед. До каменной земли оставалась пара рывков. Лина уже стояла там и что-то кричала, но рев ветра и собственное дыхание не давали ее услышать. Через миг я поняла, о чем она хотела предупредить: со всех сторон были волки, а еще двое бежали мне наперерез, чтобы преградить путь к спасению.

«Шесть», – сосчитала я в уме. Если я сейчас не добегу до камней, то не добегу вообще никогда. Как будто прочитав мои мысли, огромный волк, одним прыжком преодолев пару метров, встал передо мной, преградив путь. Я швырнула в него горящую палку, но он ловко увернулся. Мне оставалось только остановиться перед его оскаленной пастью.

Вдруг Макс, оказавшийся рядом, схватил меня за руку, поволок за собой, на ходу срубая волку голову, и затащил на камни. Мы оказались на твердой поверхности. Тяжело дыша, я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он тоже тяжело дышал. На той половине лица, где был ужасный шрам, появилась кровоточащая ссадина, на правой руке была глубокая рана от укуса. Макс стоял так, словно не замечал, что у него течет кровь.

Три или четыре огромных валуна образовывали укрытие вроде шалаша, только из камней. Под ногами была каменная плита. И все, больше ничего. Но странным образом это место защищало нас от волков. Эти снежные твари окружили нас со всех сторон, и их было не шесть – скорее, шестьдесят шесть. Они стояли, смотрели на нас, рычали, выли, но ни один даже не пытался переступить через границу снега и камня.

Макс, по своему обыкновению, ничего не сказав, вошел внутрь нашего домика.

«Я подумаю обо всем этом, – решила я. – Только не сейчас».

Мы последовали за Максом, делая вид, что не слышим ужасного завывания.

Глава 4

Тусклый свет слабо освещал помещение. Места было не много, может, метра три на три. Лина уселась у стенки и стала оттуда наблюдать за нами. Я хвостиком шла за Максом. Он прислонил к углу меч и, повернувшись, почти врезался в меня. Возникло неловкое молчание.

– Надо обработать рану.

Я больше почувствовала, чем увидела, как Макс нахмурился, но ничего не сказал и даже не пошевелился. Черт бы его побрал, с его молчаливостью! Мы чуть не погибли, а он на пару слов скупится! А если учесть, что я не знаю, где мы, и что вообще происходит, меня, вполне естественно, охватила растерянность и злость. Правда, все, на что хватило моего бешенства, это стрельнуть в него убийственным взглядом (как мне хотелось думать), нагнуться и рвануть юбку с одного края, где она была порвана. Вышла идеальная полоска для бинта. Чистой я бы ее не назвала, но она была больше мокрой, чем грязной. Лина, поняв, что я собираюсь делать, скинула рюкзак и достала бутылку с водой. Я схватила Макса за руку, собираясь промыть ее и забинтовать, но не тут-то было. Он замер, напрягся, да так, что всех в этой комнате охватило напряжение. Казалось, еще одно движение, и бинты понадобятся мне. Злости словно и не бывало. Я подняла на него взгляд. В полутьме было трудно что-либо разглядеть, но мне показалось, что он застыл в неуверенности. Это была не нерешительность, а сомнение в необходимости этих действий. И во мне в целом.

– Рану надо промыть. У тебя кровь, – прошептала я .

Макс перевел взгляд на рану. Приняв для себя какое-то решение, он поднял здоровую руку так, чтобы она была повыше, и осветил нашу комнатку. Кажется, на какое-то время я перестала дышать. На его ладони плясал огонек, словно от свечи. Я уже видела, как он зажег ветку, и предполагала, что он это может, но с трудом отвела глаза от огня. Макс стоял с ничего не выражающим видом, но пристально следил за моей реакцией. Сделав пару глубоких вздохов, я занялась тем, чем собиралась: обследовала рану. Со светом укус просматривался лучше, чему я была не очень-то и рада. Мама у меня хирург, а я вот кровь не люблю. Вид раны мне сказал лишь то, что вены и артерии не повреждены. А что делать дальше, я не знала, лишь, как мама учила, почистить рану и перевязать. Я полила на нее водичкой из бутылки и начала бинтовать, стараясь покрепче стянуть края и не причинять при этом боли, что, в принципе, наверно, невозможно. Пальцы, окоченевшие от холода, напрочь отказывались повиноваться. Движения были настолько скованными, что я пару раз роняла край самодельной повязки, отчего процесс затянулся.

– Не смотри на меня так. Я не врач. Больно? – спросила я, не ожидая ответа, просто чтобы не молчать.

– Нет.

Я мельком взглянула на него – кажется, не врет. Ровный холодный взгляд, по которому видно, что ему ни капельки не больно.

– Что это за звери?

– Снежные волки. Ты слышала про снежный лес?

Я отрицательно покачала головой.

Он помолчал, наблюдая, как я завязываю бантик.

– Мало кто знает про волков, потому что никто не возвращается живым. А про снежный лес слышали все.– Он многозначительно посмотрел на меня и Лину. Как будто до этого мало сверлил нас взглядом!

– Лес – обычный, а вот снег – нет. Снежные волки ведут за собой зиму. Где они, там зима. Давно они с этого места не уходят. Ночью охотятся за добычей, на рассвете стая исчезает. Они уходят в снег, чтобы вернуться следующей ночью. Из каких вы земель?

Я не знала, что сказать, намочила еще один кусок тряпки и потянулась к ссадине на его щеке. Молниеносным движением Макс остановил мою руку у самого лица. У меня перехватило дыхание от неожиданности и страха. И чего-то еще. Наши глаза встретились, не знаю, что было в моих, но в его читалась злость и – совсем чуть-чуть, но я точно видела – боль.

– Рана. Небольшая. Ее надо прочистить, – прозвучало очень тихо.

Он смотрел на меня так, словно я сделала что-то достойное мгновенной смерти. В его нежелании допускать меня к ране крылось нечто большее. Я не знаю, как он ее получил, но догадывалась, что никто и никогда не касался ее. За пару часов нашего знакомства у меня сложилось впечатление, что Макс довольно необщительный. Учитывая его устрашающую силу, думаю, никто и не пытался приблизиться, уж точно не первый встречный, как я.

– Я не хотела, прости. – Не знаю, зачем я это сказала, но в этих словах было все, что я чувствовала. Мне стало неловко за попытку влезть в то, что меня не касалось, за то, как я ужаснулась и отпрянула, когда увидела его лицо в первый раз, и за то, что сейчас заставляю его решать, что делать дальше. Но руку не убрала. Мы так и замерли. Напряжение, повисшее между нами, больше не было таким пугающим. Оно просто стало другим. Казалось, если я отступлю, это будет признание, что он неприятен мне.

А он больше не казался мне таким. Я перевела взгляд на след, изучая. Макс был привлекательным. Четкие черты лица, на котором читался волевой характер. Угольно-черные ресницы, оттеняющие холодные серые глаза, такие же черные волосы, обрамляющие лицо. Его должны были окружать толпы поклонниц, если бы не уродливый след чьей-то жестокости, а может, случайность, навсегда испортившая внешность. Наверно, что-то отразилось на моем лице. Макс отпустил руку, позволяя обработать рану. Я осторожно прикоснулась тканью к коже, протирая ее. Красивые черты лица контрастировали с уродливостью шрама. Он стоял неподвижно, напряженно наблюдая за мной, пока я не закончила. Порез был небольшой и, полагаю, станет совсем незаметным, добавив лишь небольшую бороздку к основному рубцу. Еще раз посмотрев, не могу ли сделать еще что-нибудь, я убрала руку.

Напряжение отпустило, прилив адреналина тоже прошел, так что я начала дрожать от холода, всхлипывая. От неожиданной смены самочувствия я растерялась, стоя и рассматривая себя. Одежда была насквозь мокрой. Каменное укрытие и метель вокруг тепла не добавляли.

«Замерзну насмерть», – так и вертелось в голове.

– Тебе нужно раздеться.

– Что?

– Нужно снять всю мокрую одежду, – повторил Макс, словно ребенку. А то я сама до этого не додумалась!

– Вряд ли без одежды станет теплее, – проворчала я, краснея. На его лице отразилась тень самоуверенной ухмылки. Он забавлялся моей неловкостью. – Не буду я раздеваться.

– Я могу тебя согреть.

– Что?!

Мои глаза округлились от возмущения, а он расхохотался. Макс смеялся так безудержно, что мне захотелось ударить его, да побольнее. Видя мое бешенство, он постарался себя сдержать, но только залился еще сильнее.

– Я, конечно, не против и так, но имел в виду более благопристойный способ, – наконец сказал он. – Хотя раздеться все равно придется. – И он снова засмеялся при виде моей растерянности.

Вся недавняя нежность к нему прошла. Я уже жалела, что не надавила да посильнее на его рану. А между тем мерзла так, что больше не могла унять дрожь. Макс тоже это заметил. Подойдя ближе, он взял меня за руки.

– Чувствуешь?

Я постаралась понять, о чем он. Ответ не заставил себя долго ждать. Тогда как я была холодна подобно льду, его руки казались до боли горячими. Я вопросительно взглянула на него, боясь что-нибудь сказать. Открой я сейчас рот – начну стучать зубами. Макс внимательно смотрел, оценивая мое состояние.

– Тебе необходимо согреться, – требовательно сказал он. – До восхода солнца нам не уйти, впереди холодная ночь на камнях. Ты сейчас снимешь всю мокрую одежду и укутаешься в мой плащ.

Макс терпеливо смотрел на меня. Я хотела возразить, но не смогла. Он прав. К тому же Макс не один раз спас нас за сегодняшний день, и будь у него плохие намерения, то мог дать нам погибнуть от стаи волков. Да и бежать этой ночью некуда.

– От-т-т-вернись.

Какое-то время он смотрел на меня с сомнением, но все же послушался. Я начала раздеваться. Первая же пуговица объявила мне войну и не расстегивалась. Пальцы не хотели слушаться, а я дрожала уже всем телом, когда Макс оказался рядом и принялся снимать с меня плащ. Огонек аккуратно горел на каменном полу, и не думая гаснуть. Я послушно стояла, не способная хоть на какое-либо сопротивление. Увидев на моей куртке молнию, он на какой-то миг замер, разглядывая незнакомый ему механизм, но быстро справился и с ним. На мне осталось лишь платье, когда он остановился.

– Дальше сама? – спросил он, поймав мой взгляд.

Я задумалась и поняла, что нет. Отведя глаза, уставилась в пол и покачала головой.

– Тебе надо согреться, понимаешь? – спросил он, медленно выговаривая каждое слово.

Я кивнула, не поднимая глаз. Лина сидела в углу, наблюдая за нами, я с трудом осознавала, что она тоже забавлялась. Сжатые губы не скрывали того, что она сдерживала улыбку. И я обиделась, вот так вот, по-детски. Не могу же я злиться на ребенка! Еще бы, она в зимней куртке, сухая и теплая, вряд ли серьезно могла представить, как я замерзла. А вот то, что я раздеваюсь перед мальчиком, ее веселило. Все-таки я злилась не на нее, меня злило то, что раздеваюсь перед парнем, а скорее – то, что он меня раздевает. Захотелось зарычать, но я лишь еще сильнее покраснела.

Макс отстегнул крючок и стянул с меня мокрое, прилипающее к телу платье и уставился на мои ноги. Я почувствовала, как заливаюсь краской.

– Ч-ч-ч-то?! – рявкнула я на него. Он снисходительно посмотрел на меня.

– Целые штаны – удобнее.

Эм-м… Я тоже принялась разглядывать свои ноги. Чулки… Я не сразу поняла, что дело в них, но они, и правда, «не целые». По одному на каждую ногу. Хорошего качества, отметила я, где только им сегодня ни пришлось поваляться, ни единой зацепки. Наверно, сказывался стресс, и я повеселела: монстропсы, монстроволки, люди-статуи, а Макс удивлен видом чулок. Перед ним стоит молодая женщина в белье, а он оценивает практическую полезность белья. Я еле сдерживала смешок.

– Это не штаны. Это чулки.

– Что они делают?

Все, я начала хихикать и дрожать одновременно! Видно, они ничего не делают, раз мужчина спрашивает об этом. А я-то собиралась сегодня кавалера в них кадрить! Конечно, и представить не могла, что буду щеголять без платья, но ведь под вечерним нарядом подразумевается наличие красивого белья и чулок. И, наверно, какой-то толк от них, он спрашивает, зачем. Похоже, здесь стандарты красоты иные. Пока я глупо хихикала, Макс укутал меня в свой плащ и застегнул его.

– Надо отдохнуть. Если ляжем все вместе ,ты сможешь согреться.

– Н-н-нет! Мы все з-з-з-замёрзнем, если ляжем на к-камни, – возразила я, когда поняла, о чем он.

– Не замерзнем. – Макс взял меня за руку и повел к сестре. Чувствуя себя неловко, я крепко схватилась за него. Его ладони обжигали, и мне хотелось не отпускать их подольше. Мы начали устраиваться рядом с Линой, и на мгновение, когда я уже отпускала его руку, что-то произошло, и я словно заглянула в душу Макса, ощутив всю его напряженность и животрепещущий интерес к нам. Я непроизвольно отдернула руку, что не осталось не замеченным Максом.

– Ты такая холодная! – воскликнула сестрёнка, обняв меня, когда мы оказались рядом. Присев, я съежилась от ощущения, что опустилась на лед. Макс осторожно подошел ближе и присел рядом, крепко прижав одну ладонь к полу. Тут же по каменной плите потекло тепло, не сильное, но тепло.

– Как ты это делаешь? – не удержалась я.

Макс пристально посмотрел на меня. Он точно знал, что мы не из этих земель. Я потупилась, на глаза тут же навернулись слезы, и к горлу подкатил ком. Как мы вернемся домой? Я не знала ответа на этот вопрос, но мне очень хотелось оказаться там прямо сейчас.

Макс протянул другую руку, и огонек на полу погас, вспыхнув и забегав на его ладони. Парень, играя, перекатывал его, как мяч.

– Как?

– Расскажи мне, – попросил он так просто, что мне захотелось всем поделиться. Я отпила воды из бутылки, проглатывая не пролившиеся слезы.

– Мы с Линой были на тропинке, спускающейся к морю. От дождя дорожка стала очень скользкой. Мы живем на побережье, в гористой местности, а склон, по которому нам нужно было спуститься, крутой и заканчивается обрывом. Поскользнувшись, мы покатились вниз. Должны были разбиться. Но вот я здесь, сижу с тобой, не зная, где мы.

Рассказ получился не очень внятным, а пояснять мне не хотелось. Я молчала, не зная, что сказать дальше. В моем мире, скажи я о ярком свете, меня сочли бы сумасшедшей. Может, здесь это в порядке вещей? Может, я и вправду свихнулась? Вариант с комой тоже был вероятным. Но здесь все было таким реальным, особенно завывающий холодный ветер и тепло, исходящее от камней под нами. Я все еще дрожала под ледяным плащом.

Макс молча смотрел на нас, в основном – на меня. От его пристального взгляда я мне становилось жутко: казалось, он каждую минуту решает, стоило нас спасать или нет и стоит ли помогать дальше. Огонек весело плясал на полу.

– Мы должны были упасть на берег, но оказались в этом лесу – то есть в соседнем, без волков. Но точно не там, где должны были.

– Там, где горящая собака, – сказала Лина. Казалось, она более спокойно воспринимала происходящее. Лина полезла в свой рюкзак и выудила оттуда пару бутербродов, которые я соорудила для нас вечером. Пару секунд она раздумывала, как же поделить два куска хлеба с маслом и сыром на троих, и, придя к выводу, что Макс все же парень, протянула ему целый кусок. Он то ли не сразу понял, что от него требуется, то ли сомневался в съедобности предлагаемого позднего ужина.

– Угощайся, – сказала сестричка, впихивая бутерброд ему в руки. Кажется, мы снова его удивили – может, едой, а может, поведением в целом, но он принял кушанье. Оставшийся кусок Лина разделила надвое и половину дала мне. Я не заставила себя долго уговаривать и, жадно откусив, начала жевать. Каким же невероятно вкусным может быть обычный хлеб! Сейчас бы еще горячего чаю. Я потянулась за водой, но Макс перехватил бутылку перед моим носом. Мы уставились на него в растерянности. Он ничего не делал, просто держал бутылку, переводя взгляд с меня на сестру и обратно. А потом протянул воду мне. Я осторожно приняла, слегка коснувшись его руки, и ахнула. Казалось, электрический разряд прошелся по моей руке, неся с собой чувства и ощущения – не мои. Взглянув на Макса, я ничего не увидела. Только те же изучающие холодные глаза.

– Теплая, – сказала я, стараясь выдать дрожь в голосе за удивление. Бутыль, и правда, была теплой, почти горячей. Он согрел нам воду своим касанием. Сделав глоток, ощутила приятное тепло.

– Спасибо.

Лина тоже издала удивленный возглас и тут же начала пить.

Макс какое-то время молча рассматривал нас, задерживая внимание на мне – в принципе, так же, как делал это с самой нашей встречи. И я воспользовалась этим, чтобы рассмотреть его. Он свободно сидел рядом, не убирая одну руку с пола, и казался расслабленным, но я точно знала, что это впечатление обманчиво. При всей своей раскрепощённости, внутри он был напряжен, как натянутая струна, контролируя каждое свое движение, слово и даже эмоцию. Ничего лишнего, непозволенного. Я была уверена в этом. Все произошло в тот момент, когда я коснулась его руки. Истина пришла ко мне не как информация, прочитанная в книге или услышанная где-то. Всего лишь на миг, но чувство врезалось в память, в каждую клеточку, отчего я никак не могла унять дрожь. Хотя больше трястись, чем от холода, вряд ли стала. Я не понимала, что произошло между нами, но предпочитала помалкивать.

Он был хорошо сложен, и его верхняя рубашка, лишенная рукавов, открывала сильные руки и заставляла меня возвращаться к ним взглядом. Обругав себя за девчачьи глупости (сейчас точно не время проявлять интерес к парню, к тому же к опасному), постаралась сосредоточиться. Мне хотелось понять, кто он нам – друг или враг. Однако мысли шли не в том направлении, которого я хотела. Он сильный и был бы красив, если бы не шрам. Как такое могло произойти?

Лина позже всех разделалась со своим бутербродом, а, покончив с ним, достала плитку шоколада. Когда она все это успела собрать? Отломила нам по кусочку, а остальное сунула обратно.

– У меня больше ничего нету на завтра, – сказала она, извиняясь.

Мы молча принялись за угощение. Если на хлеб Макс только раз взглянул с сомнением, то десерт удостоился более пристального внимания. Лакомству удалось поразить невозмутимого Макса. Я с трудом сдерживала ухмылку.

– Вкусно, да? – сказала Лина, довольная собой. – Я тоже люблю шоколад, – улыбнулась она.

– Шоколад, – повторил Макс, словно пробуя слово на вкус.

– Никогда не ел? – спросила я.

– Нет. – Он медленно прикончил свой кусочек. – Спасибо

Мы с Линой переглянулись.

– Пожалуйста.

Какое-то время сидели молчали. Ни я, ни Лина не решались нарушить тишину.

– Смотри, – сказал Макс, показывая руку, на ней снова заиграл огонек, стало светлее. Пламя пробежалось по ладони и потухло. Тут же все погрузилось во мрак.

– У всех живущих в Межгорье есть умение, у каждого свое. Это – мое. – И снова на его пальцах заплясал огонек.

– Он тебя слушается? – воскликнула Лина.

Макс долго смотрел на пламя, лизавшее его пальцы.

– Иногда он меня, иногда я его.

Казалось, в его глазах промелькнула грусть, которую он быстро скрыл, как и другие чувства, иногда отражающиеся на лице. Что-то изменялось, и его желание продолжить рассказ исчезло.

– Надо поспать. Завтра встаем засветло: до темна нужно выбраться из леса. Других укрытий не будет. И тебе все еще необходимо согреться, – сказал он так, словно это должно было что-то мне объяснить. Я ничего не поняла, и так зная, что продолжаю мерзнуть.

Лина, с легкостью приняв информацию, улеглась на полу, там, где он был теплым. Она вообще лучше реагировала на все происходящее вокруг: может, сказывался возраст, еще позволявший верить в сказки. Я легла рядом, обняв ее. Она, повертевшись, прижалась ко мне спиной в теплом пуховике и, кажется, тут же уснула.

Я лежала, пытаясь не думать о холоде, и не сводила взгляда с Макса. Сначала он задумчиво наблюдал за огненным танцем, потом потянулся за кучей моих вещей и расстелил их рядом, после – повернулся ко мне. Его глаза не позволяли отвернуться, словно поймав меня в плен.

– Верни мне плащ, – прошептал он.

От неожиданности я привстала.

– Но ты ведь говорил…– Я не находила слов. Он ведь обещал! Или нет? Я в ужасе смотрела на Макса. Его взгляд действовал на меня так, что я чувствовала себя пойманной в западню. Он невесело улыбнулся и устало вздохнул.

– Пожалуйста, поверь мне, Ами, – попросил Макс. Я и не думала, что он запомнил мое имя.

Я расстегнула плащ и, краснея, протянула ему. Меня тут же окутал мороз, от которого затрясло сильнее. а может, от ощущения своей «почти наготы». Макс принял свою одежду назад и окинул меня, дрожащую в одном белье, таким взглядом, которого раньше не было. В глазах было не осуждение за бесполезные чулки – в них пылал огонь. Так мужчины смотрят на заинтересовавшую их женщину. У меня сбилось дыхание. Сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Задыхаясь, я начала хватать ртом воздух. Заметив мой страх, он потушил огонь. Лучше не стало.

– Ами… – хрипло произнес Макс.

Я молчала, не в силах произнести хоть слово, и пыталась разглядеть что-нибудь в темноте.

– Моя сила – огонь, – раздалось так близко, что я почувствовала его дыхание. – Я не могу исцелять, но я могу согреть. Если я не помогу тебе сейчас, ты не выберешься из этого леса, даже если я понесу тебя.

Я молчала. Понимала, что он прав. От холода не чувствовала пальцев на ногах, да и самих ног, но молчала. Боялась вспышки, как в прошлый раз, если мы прикоснёмся друг к другу, не понимая, что это, а еще, потому, что хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Я дрожала, словно перед первым поцелуем, которого у меня никогда не было. Как такое вообще возможно – желать поцелуя того, кого не знаешь?

– Огонь во мне, понимаешь? – произнёс он как можно мягче, стараясь не напугать. – Я никогда не мерзну. Не могу замёрзнуть. Я просто обниму тебя, чтобы согреть, хорошо? – Я слушала, пытаясь успокоиться.

– Даю слово, – сказал он севшим голосом.

Будучи сильнее меня во много раз, он ждал ответа. В любом случае он не позволит мне замерзнуть и все равно заключит в объятия. Но все же спросил разрешения.

– Хорошо, – прошептала я. На секунду мы замерли, а потом на меня легли его руки. Ничего не произошло. Он помог мне улечься, укрыв нас плащом. Осторожно, словно боясь причинить боль, прижал к себе, укутав теплом своего тела. Макс едва касался меня, но даже так я чувствовала его напряжение. Мы лежали молча, не шевелясь. Спустя какое-то время я начала согреваться, дрожь стала стихать, и последнее, что я запомнила перед тем, как уснуть, – это дыхание Макса на моих волосах. «Я сплю в обнимку с незнакомым мужчиной», – подумалось мне.

Глава 5

Я начала замерзать. Мы с Линой лежали, обнявшись, как это бывало дома, когда она прибегала ко мне ночью. Дома… Как же хотелось оказаться в своей постели, проснувшись после дурного сна! Но каменный пол и стены, казавшиеся на рассвете не такими страшными, говорили об обратном. Увы, это не ночной кошмар, а ужасная реальность. Мы в неизвестном месте, неизвестно с кем, и я понятия не имею, что делать дальше. Хотя, если сузить проблемы до «здесь и сейчас», мне нужно одеться. Спина Макса виднелась снаружи. Воспользовавшись моментом и молясь про себя, чтобы он не зашел, я схватила свои вещи и начала их натягивать. Платье было более или менее сухим, да и куртка казалась годной, чтобы ее надеть, но все это не спасало от холода, поэтому сверху я накинула огромный, добротно сшитый плащ Макса.

Наша каменная постель была холодной, как и положено любому нормальному камню зимой. Я погладила Лину по спине. Она, не желая просыпаться, заворочалась, но все же приоткрыла глаза. Похлопав ресницами какое-то время, она присела.

– Мы еще здесь?

«Да, мы еще здесь», – мысленно проворчала я.

– Привет! Не замерзла? – Взяв меня за руку, Лина встала.

– Привет! – и улыбнулась, смотря мне за спину.

Разумеется, там стоял Макс, и сестра счастливо ему улыбалась. Ему, а не мне! Утро стало еще тоскливее.

– Доброе, – буркнула я, заливаясь краской. Спала с ним в обнимку. Ой, бли-и-ин!

Макс озадаченно глядел на нас. Может, и он думал о том же? Я постаралась угадать его мысли. Бесполезно. Как и вчера, холодные серые глаза без намека на какую-либо теплоту внутри… ну, может, озабоченные тем, что же с нами делать. Мой стыд перешел в обиду – я сама не понимала, на что именно, и почувствовала себя капризной девчонкой. Новое для меня чувство.

Пока я стояла, пытаясь собраться, Лина, как волшебник, достающий из шляпы кролика, выудила из рюкзака кексы и сунула парочку Максу в руки.

– Куда мы теперь пойдем? – спросила она у него, как ни в чем не бывало. Я была ошарашена: моя маленькая, застенчивая сестричка вела себя куда более уверенно, чем я. Видимо, стресс на всех действует по-разному. Она протянула один кекс мне, уже почти прикончив свой, и вопросительно посмотрела на Макса. На Макса! Когда это с меня сняли полномочия старшей сестры? Я открыла рот, чтобы возразить против такой несправедливости, и закрыла его, не придумав, что сказать. Макс наблюдал за мной, прищурив глаза, словно зная, что творится в моей голове.

– Пошли.

Вот и все, что мы услышали. Он вышел из нашего укрытия, и мы последовали за ним.

– Лина, – шепотом позвала я сестру. – Мы его совсем не знаем, – добавила, выразительно указывая на него.

– Знаем. Мы вчера познакомились, он здесь живет, – объяснила мне Лина, словно ребенку.

– Лина! – Но она зашагала быстрее и встала рядом с тем, с кем мы познакомились вчера. Просто невероятно! Несмотря на все, что с нами приключилось, она доверяла грубому, сильному и опасному молчуну со шрамом больше, чем мне. Нехороший будет день!

Я втиснулась между ними. Солнце только собиралось вставать на горизонте. Буря уже утихла, не скрыв следов дюжины волков, всю ночь круживших у нашего укрытия. Вспоминания о том, как до нас доносился волчий вой, вызывали мурашки по всему телу.

– Они ушли? – спросила я.

– Смотри, – сказал Макс. – Вон там. – Он указал в сторону возвышенности, как раз туда, где нас вчера преследовали волки.

– Это их лидер.

Вожак стаи. Даже издалека он казался огромным. Стоял там и смотрел на нас.

– А как мы пройдем мимо?

– Смотри.

Какое-то время ничего не происходило. Потом волк колыхнулся – и рассыпался снегом. От него ничего не осталось. За деревьями показались первые лучи солнца.

– Вот это да! – протянула Лина.

– Так они, и правда, из снега, – только и смогла я сказать.

– До наступления темноты они нас не потревожат. Но дорога не близкая, нужно поторопиться.

Макс развернулся и пошел внутрь. Я наклонилась к сестренке.

– Лина, слушай, это неизвестное для нас место. Пока мы здесь, надо держаться вместе, не доверяя никому. Хорошо? – Лина смотрела на меня своими большими глазами, явно не соглашаясь.

– Лина, и Максу тоже.

– Но, Ами…

– Пожалуйста! – взмолилась я.

– Ладно, – нехотя произнесла она. – Но он хороший.

– Откуда ты знаешь?!

– Он нас спас. И не дал тебе замерзнуть!

– Да, но…– замялась я, не зная, что возразить. – Пожалуйста, я его боюсь.

– Хорошо, – согласилась она. – Ами, а как мы вернемся домой?

Я не знала, что на это ответить.

– Так же, как вы сюда попали, – раздался голос Макса. Я вздрогнула от неожиданности: он словно возник из ниоткуда, держа пустую бутылку.

– Нам нужно свалиться с обрыва?! – рявкнула я, буравя его сердитым взглядом.

Он только рассмеялся и принялся набирать в бутыль снега.

– Было бы очень жаль так с вами проститься.

– Почему жаль? Мы ведь тяготим тебя своим присутствием? – спросила я, не скрывая гнева. Откуда он вообще взялся?! Сама поражаясь своей агрессии, я ждала от него ответа, чтобы взорваться еще больше.

– Есть немного. Но, кроме этого, вы скрашиваете мою дорогу. У меня давно не было компании. – Казалось, он говорил правду. Вот только улыбался одними губами, а его взгляд оставался таким же, как прежде, или эти глаза в принципе не умели смеяться. Это разозлило меня еще больше.

– А куда ты идешь? – спросила Лина.

– Домой.

– И мы. Только не знаем, как.

Я прислушивалась к их диалогу. То ли сестричка забыла о моей просьбе, то ли была просто ребёнком. Что ж, так и есть. Я сделала пару глубоких вздохов, стараясь успокоиться. Откуда у меня эта злость? От возбуждения кровь стучала в ушах. Еще пару вздохов, и, кажется, я снова стала собой. Макс пристально наблюдал за мной, перестав улыбаться.

– Вам нужно вернуться в то место, откуда вы пришли в наш мир, – спокойно сказал он, словно ничего не заметил. Мы с Линой переглянулись.

– То есть?.. – вопрошающе посмотрела я на него.

Макс закончил набивать бутылку снегом и закрутил крышку.

– Есть легенда о других. В ней говорится, что другие приходят к нам из иного мира. Чтобы вернуться назад, нужно найти свою дверь и войти в нее, пока Инем не смыла дорогу домой.

Я ничего не поняла из сказанного и смотрела на него как на сумасшедшего. Хотя точно не имела на это права: он-то поверил нашему рассказу.

– Мы и есть другие? Что еще говорится в той легенде? – Я рассматривала его, пытаясь найти малейшие различия между нами. Кроме того, что он может работать зажигалкой и топить снег, все было человеческим.

– Вы вроде как очень соответствуете этой сказке. Подробностей я не знаю. – Макс протянул нам бутылку с растаявшим снегом, рассматривая нас так же, как я его минутой раньше.

– То, что ты мне вчера рассказала, звучит невероятно и не похоже на правду. Я бы не поверил ни одному вашему слову, если бы не был уверен в том, что никогда раньше не слышал о вас в наших землях. Да и ваша реакция на все вокруг выдает в вас чужих.

– А как выглядят другие? – не оставляла я попыток оказаться не их страшилкой.– Ты их сам видел? Может, мы совсем не такие, как они.

– Важно не то, как они выглядят, а то, как приходят к нам. – Он тщательно подбирал слова. Чтобы не напугать?

– Дверь между нашими мирами – как яркий свет.

Мне стало дурно. Мы с сестрой как раз вроде провалились в такой.

Мы для них другие. Я жадно выпила половину воды и отдала остатки Лине.

– Нет, не думаю, что мы именно те другие. Мы – не те другие, случайные —уверенно заявила я, не желая быть частью легенды. Не к добру это.

– И все же, если свет – это дверь, то как нам вернуться обратно?

– Именно так, как я сказал.

– Но мы искали! – возразила я. – Едва придя в себя, я осмотрела все кругом! Никакого обратного пути там не было. Даже маленького намека на свет. – Я помолчала.

– И там все сгорело.

Обретенная, было, надежда рассыпалась в прах, не успев окрепнуть. Я посмотрела туда, где, как мне казалось, должен был быть лес без снега, с огненным монстропсом-переростком. Макс проследил за моим взглядом. На востоке клубился дым.

– Огонь уже утих.

– Откуда ты знаешь?

– Я здесь живу, – ответил Макс, его глаза улыбались. Ха! Все-таки бывает такое.

– Но ведь все сгорело?

– Это не важно. Пока Инем не стерла путь, проход там.

– Кто такая Инем?

Макс снова улыбнулся, как кот при виде добычи.

– Инем – наша Земля.

Такого ответа я не ожидала. Я составила картинку в голове, где местная злодейка или их вариант полисмена ловит нас, пришельцев, и закрывает порталы. Но сама Земля!

– Ваша Земля?

– Да. Если легенда правдива, надо опередить Инем. Она много времени не даст.

– А как быстро ваша Земля закроет дверь в нашу?

– Не дверь, а дорогу к ней, запомни. Я не знаю.

– Я не понимаю, Макс…

Но его взгляд привлекло кое-что другое. Поглощённая разговором, я совсем упустила из виду сестру. Она же бесстрашно разгуливала по снегу, сооружая небольшого снеговика – точнее, снеговолка.

– Лина!

– Смори, какой красивый получился, – довольно ответила она. Волчонок, и правда, получился как настоящий.

– Лина, не надо! Отойди! – Я помнила, что снежные твари опасны только ночью, но сердце все равно бешено колотилось от ожидания, что он сейчас оживет.

– Ами, какая же ты зануда! Он не настоящий. – Схватив снежный ком, она запустила им в меня. Я его проглотила. Буквально: она попала мне прямо в лицо.

– Ах, ты!.. – И сама бросила в неё снежком.

В наших краях зимы теплые. Снег, конечно, есть, правда, за ним приходится специально ездить в горы. Мы часто выбираемся покататься на лыжах, но это все равно не то же самое, как если бы у тебя была настоящая зима. Вот у нашей бабушки зима – просто зверь! Холодная и снежная. У нее мы вдоволь можем наморозить попы, устраивая баталии. А у нас со снегом туго. Наверное, оттого, что мы соскучились по зиме, а, может, и из-за пережитого стресса, увлеклись игрой. Уж не знаю, почему, но сестренка, которая моложе меня лет на десять, была более меткой: как в тире, так и здесь, бросая снежки. Я вся взмокла, но в нее не попала ни разу. Надо сосредоточиться. Слепив комок покрепче, я запустила им в сестру, надеясь взять реванш. Она вовремя пригнулась, и мой ком нашел свою цель… но не ту. Попала я прямо в лицо Максу, а Лина, хохоча, стала отходить подальше.

– Ну, ты и мазила! – не унималась она.

Я же стояла, желая провалиться сквозь землю. Вот ведь, блин!..

Макс вытер лицо и посмотрел на меня ледяным взглядом. Как можно быть настолько горячим, чтобы не мерзнуть в одной футболке, и при этом обладать настолько холодным взглядом?

– И правда, мазила.

В один удар сердца я увидела размытый силуэт Макса; в голове промелькнуло что-то вроде: «мне конец». Он разметал снег так, что я заморгала, пытаясь прочистить глаза. А потом в меня полетел шквал снежных комков.

Лина не могла остановиться, заливаясь смехом, пока я пыталась увернуться от обстрела. Не понимаю, как он мог так быстро лепить снаряды и бросать их. Снежки один за другим попадали в меня, в основном по мягкому месту. Он специально так целился, или это я так удачно подставлялась?

– Все, все! – взмолилась я. – Сдаюсь!

Макс, как по команде, отбросил свои запасы. Невероятно: он улыбался! По-настоящему. Еще какое-то время он стоял так, кажется, удивляясь, потом принял свой обычный вид.

– Не очень больно? – спросил он, протягивая руку.

Меня охватил азарт.

– Есть немного, – нарочито жалобно ответила я, принимая его помощь, и тем неожиданным движением, которым обычно папа валил меня в сугроб, окунула Макса. Он тоже этого не ожидал и плюхнулся на снег. Теперь смеялась я. И упала рядом от его подножки. Только если он рухнул на спину, то я, конечно, лицом вниз. С трудом перекатившись на спину и протерев глаза от снега, посмотрела на него. Макс был уже на ногах и, ухмыляясь, протягивал мне руку. Я недоверчиво хмыкнула. Его улыбка стала шире.

– Хватит, – сказал он. – Или тебя скоро снова придётся сушить.

Я нахмурилась, когда до меня дошло, и залилась краской смущения. Макс откашлялся, пытаясь сдержать смех, но, увидев мой злобный взгляд, захохотал. Встала я сама. Он, продолжая веселиться, пошел внутрь нашего убежища. Это еще больше напомнило то, как Макс крепко обнимал меня ночью, пытаясь согреть. Мне было неловко. Не было ничего, в чём я могла бы его обвинить, он, и правда, хотел только помочь. Но это не отменяло того факта, что я злилась. Может, на себя? Немного подумав, поняла, что не просто стеснялась перед ним из-за этой ночи. Я смущалась, потому что он мне нравился. Вот так!

Макс вернулся, взяв свое оружие, и посмотрел на нас холодными глазами. Что-то кольнуло меня из-за такого быстрого возврата к его «обычному» виду. Мне казалось, мы уже переступили этот этап. Он задержал взгляд на мне, когда я непонимающе смотрела на него. Его льдистые глаза больше не были для меня чужими. Они были теми, в которых я хотела прочесть то, что они скрывают. Шрам, которому я вчера ужаснулась, меня не пугал. Я смотрела на Макса, пытаясь не выдать своих чувств. Ничто в нем не пугало меня так, как то, что он мне нравился. Он был таким чужим и далеким и одновременно настолько знакомым. Я поспешно отвернулась, направившись к Лине. И так нелепо выгляжу, не хватало выглядеть еще глупее. Тем более, мы все еще не знаем, друг он нам или нет. Мы вообще не знаем, кто он такой! Нет, нет и нет! Так нельзя! Нельзя влюбляться в первого встречного!

– Что ты там шепчешь? – спросила Лина.

Я что, думаю вслух? О-о-о-й!

– Ничего. Мы, кажется, уходим, вставай.

Она сидела на корточках со своим творением. Как он уцелел? Я точно помню, что прошлась по нему во время снежной баталии. Сестричка поглаживала его, убирая последние неровности.

– Красивый, да?

– Да, Лин, очень красивый.

– Хорошо получился! – прозвучал за спиной голос Макса, заставив меня вздрогнуть. Он внимательно смотрел на мою сестренку.

– Он еще маленький, – заключила Лина.

Теперь я смотрела на нее, недоумевая.

– Не хотела бы я, чтобы он подрос.

– Бобик добрый! – прокричала Лина, защищая своего снеговолка. – Я так думаю, – добавила она смущенно. – Не надо его ломать, – попросила она, глядя на Макса. Он задумчиво кивнул в ответ, рассматривая снеговика.

– Надо торопиться, – объявил Макс и зашагал прочь.

Лина с тоской взглянула на волчонка, накинула рюкзак и пошла следом. Недоверчиво косясь на её снежное творение, я последовала за ними. Дорога предстояла нелегкая. Ноги проваливались в снежные сугробы, в желудке начало урчать. Я вздохнула и последний раз обернулась. Снеговика на месте не оказалось.

Я остановилась и внимательнее присмотрелась. Вот дерево, а вот наши следы. Волка нет. Сердце начало бешено колотиться. Я бросилась догонять остальных.

– Там его нет. Его там нет!

Они обернулись на меня, остановившись.

– Снеговолка там нет! – Хотя деревья и скрывали все, я показывала назад. Лина и Макс смотрели на меня. Парень хмурился. Он перевел взгляд на Лину. Сестренка в ужасе хлопала глазами. Меня саму бросало в дрожь от мысли о стае свирепых снежных монстров, преследовавших нас прошлой ночью.

– Тебе показалось. У нас на это нет времени, – заключил Макс тоном, не терпящим возражения, и зашагал дальше. Лина, все еще хлопая глазами, повернулась, собираясь идти следом.

– Пошли, Ами. – Она протянула мне руку.

Я приняла ее, и мы зашагали вместе, крепко держась друг за друга.

Глава 6

Шли уже долго. Солнце ярко светило высоко в небе, хоть и слабо, но согревая нас своими лучами. Деревьев становилось все меньше, отчего хотелось верить, что скоро мы подойдем к границе этого ненавистного мне леса. Я перестала оглядываться назад в страхе, что нас преследует слепленный моей сестренкой снеговик. Может, мне показалось. Лина тоже иной раз оглядывалась. Шагали мы быстро, и я не успевала замерзнуть, хотя руки заледенели, поэтому я старалась не высовывать их из-под рукавов. Плащ Макса был мне до щиколоток, отчего подол волочился по снегу. Это не облегчало мой путь. Сам парень, как и накануне совершенно без признаков усталости держался ровно на таком расстоянии, чтобы мы его не догнали и не отстали. Когда в горле начало не просто гореть, а невыносимо жечь, я сдалась.

– Стой! – задыхаясь, взмолилась я. – Макс, стой, пожалуйста, я больше не могу.

– И я! – подхватила Лина, до этого мужественно молчавшая.

Макс остановился, и мы с сестрой буквально повалились на снег.

– Вставайте! Живо! – прогремел он. – С лихорадкой вам не дойти.

Он так бросал «вам», словно с ним ничто подобное не могло произойти. Макс был прав: лежа на снегу, я не чувствовала холода, но это было обманчивым ощущением. Еще чуть-чуть – и мы начнем трястись. Я встала и подняла Лину. В желудке предательски заурчало. Подойдя к нам, Макс протянул воду. Всю дорогу мы останавливались только попить, один раз перекусили оставшимся шоколадом, потом он набирал снега, и мы двигались дальше. Бутылка была полной и теплой. Я отпила. До этой минуты остановки были очень короткими, что мы не успевали перекинуться и парой слов, переводя дыхание и бросаясь вдогонку за Максом. Сейчас же он дал нам время отдохнуть. Мы устроились на поваленном дереве. Лина убежала за кусты, которых тоже становилось все меньше. Я же воспользовалась моментом, чтобы задать мучившие меня вопросы. Их было много, пришлось решить, о чем спросить первым.

– Макс! – окликнула его я. Он выгнул бровь.

– А как ты… хм-м… – замялась я, – делаешь огонь?

Он молча посмотрел на свои руки. Как же хотелось узнать, о чем он думает! Я тоже разглядывала его руки, ожидая, что на них появится язычок пламени. Тишина затянулась; сначала было неловко, потом неловкость прошла, и я уже ушла в свои мысли, когда он все же ответил:

– Просто. Не думал об этом, пока ты не спросила. Огонь во мне. Не угасает никогда. Стоит мне пожелать, и он проявит себя так, как я того захочу, – сказал Макс, продолжая смотреть на свои ладони. – Или не захочу, – добавил он, помолчав.

От его ответа понятнее не стало, только вопросов прибавилось. Я вспомнила небольшой отряд, который видела вчера.

– А на вашей земле все могут управлять огнем? – как можно осторожнее спросила я. Макс оторвался от своих рук и, прищурившись, посмотрел на меня. Что-то мне подсказывало, что не стоит говорить ему о встреченных нами людях. Я молча смотрела на него самым невинным взглядом, на который была способна.

– Нет, не все.

– Тогда, как ты можешь?

– Я не говорил, что другие не могут.

Я посмотрела на него в недоумении, и он принялся объяснять:

– У всех есть сила. У кого-то ее больше, у кого-то меньше. У многих ее практически нет. Самые ценные – лекари; например, Валери врачует руками.

– У меня мама врач, – зачем-то сказала я. Сердце защемило при мысли о том, как мама переживает из-за нашей пропажи.

Макс с интересом посмотрел на меня.

– Тоже целитель?

– Нет. Она хирург. Лечит скальпелем и нитками.

– Нитками? Портниха?

– Нет! – Я засмеялась. – Но она тоже шьет. Понимаешь, в моем мире нет таких сил, как в твоем, и когда болезнь внутри, она… эм-м… Мама делает надрез там, где ближе всего к болезни, убирает её и зашивает.

Теперь он удивлённо смотрел на меня.

– Она жестока, раз может причинить столько боли. Должно быть, все боятся твоей мамы.

– Мама не жестока. И у нас есть наркоз или другая анестезия.

Лина пришла с широченной улыбкой.

– Вот, – сказала она, протягивая нам рюкзак. Он был полон ледяных ягод, похожих на нашу малину.

– Откуда?

– Там, чуть дальше, нашла. – Она аж светилась от радости.

– Там были только ягоды? – спросил Макс, искоса глядя на нее.

– Не хочешь – не ешь, – отчего-то надулась сестричка, услышав его вопрос.

– Очень хочу, – улыбнулся он ей. – Подожди.

Он набрал горсть малины и раскрыл ладонь перед нами. Ягоды начали оттаивать. То, как они, согреваясь, изменяли свою форму, завораживало, особенно потому, что мы проголодались. Он их грел, а мы уминали их прямо с его руки. В желудке стало приятнее, особенно после того, как я запила все почти горячей водой.

– Спасибо.

– Вкусно?

– Угу.

– Нам надо спешить.

– А когда мы дойдем? И куда мы идем?

Макс показал рукой. Впереди все было белым-бело от снега.

– Там граница снежного леса. Дальше, если обойти его ниже по склону, мы выйдем на тропу, ту, на которой встретились, только ниже. Если подняться по ней, найдем место, откуда вы пришли в наш мир.

Мне стало жутко. Меня пугал вопрос о том месте, о текучей белой жиже и окаменевших людях. Макс смотрел, словно ждал следующего вопроса.

– Я не хочу туда, мне там страшно, – ответила за меня Лина. Моя обычно любопытная и болтливая сестричка в последнее время была тихой и молчаливой. Поначалу я относила это к тому, что, передвигаясь на такой скорости, тяжело говорить, но сейчас забеспокоилась. Мы свыклись с новым местом, а все события происходили чересчур быстро, не давая возможности опомниться и тем более поговорить. Какой же я была невнимательной и поспешной в своих выводах, если не подумала о том, как должно быть страшно Лине! Мне стало стыдно перед ней. Я пододвинулась ближе и обняла сестру.

– Мне тоже, – сказала я. – Все будет хорошо: ведь мы вместе.

Лина сжалась, словно ей стало неловко в моих объятиях. Макс перевел взгляд с меня на нее, а потом обратно, и принялся очищать руки снегом, о чем-то задумавшись. Мы тоже зашевелились, готовясь к дороге.

– Макс, а что там произошло? – тихо спросила я.

Он ответил, не поворачиваясь ко мне.

– Два друга хотели поговорить. Не вышло. – Он встал, отряхнув со штанин снег, и проверил висевший за спиной меч. – Нужно успеть до темноты. Путь не близкий.

И, развернувшись, зашагал дальше, оставив меня со своим ответом. Одно я поняла: об этом странном и страшном сражении спрашивать больше не стоит.

Шли мы долго. Дорога стала легче и сложнее одновременно: деревья на пути больше не встречались, даже кустарники практически закончились, а вот сугробы лежали глубокие. Мы часто проваливались в них и не могли выбраться без помощи друг друга. Не было ни сил, ни желания разговаривать. Лина устала. Я тоже валилась с ног, но старалась не показывать этого сестренке, всячески подбадривая ее. Меня мучила мысль, успеем ли мы до заката. Как могла, я вглядывалась вдаль, стараясь разглядеть границу заснеженного царства, но увы – ему не была конца.

Солнце клонилось к горизонту. Поднялся легкий ветер. Это меня тревожило больше всего. Снежные волки чувствовали приближение их времени и готовились проснуться. Вечерело. Были и другие вопросы. Кто были те люди на тропе? Что же там произошло? Где сейчас огненный пес, и не встретим ли мы его снова, когда вернемся? Успеем ли прежде, чем Инем закроет нашу дверь или сотрет ее? Я хотела попросить Макса пойти с нами, когда представится случай. Мне все чаще казалось, что с ним нам безопаснее, чем без него, но, включая здравый смысл, заставляла себя вспомнить, что боюсь его. Он шел впереди, и, глядя на него, только глупец мог решить, что сможет его одолеть. Все движения Макса были ровными, уверенными, наглядно демонстрирующими силу. Он не застревал в снегу, как мы, не выдохся даже к вечеру и все время держался так, словно для него такая прогулка – обычное дело. Кто знал, на что он способен в бою? Я была уверена в одном: быть на его стороне лучше , чем сражаться против него.

Чем ближе становилась ночь, тем сильнее поднимался ветер. Солнце больше не грело, одаривая нас скудным светом. Вчера замечание Макса о рваных штанах заставило меня усомниться в пользе чулок, а сегодня я радовалась, что не выбросила их: лишь они защищали ноги от колючего морозного ветра. Еще было платье в пол, которое скорее мешало. Косуха тоже грела меня под плащом Макса, и это единственное, что не давало мне превратиться в ледышку. Я все ближе была к этому состоянию. Глядя на сестренку, радовалась за нее: хотя бы она защищена от холода и ветра. И все же спать без укрытия не стоило, и, наверно, без Макса – тоже.

Ближе к вечеру, когда он наконец-то остановился, мы смогли отдышаться и утолить жажду. Губы потрескались и саднили, отчего пить было неприятно. Горло жгло от теплой воды. Я хотела спросить, долго ли нам еще идти, но при попытке заговорить закашлялась, да так сильно, что не смогла остановиться. Усилившийся ветер гонял снежный вихрь, от которого стало только хуже. Только со второй попытки получилось попить и остановить кашель. Больше рагзговоривать я не пыталась.

Макс подошел вплотную, чтобы я его услышала.

– Снега становится меньше. Скоро идти станет легче. Как только сможем бежать – побежим. Здесь заканчивается снежный лес, мы на его границе.

Он забрал бутылку и, поймав мои руки, сжал их в своих, согревая. Пальцы покалывало от его тепла.. Я еле сдерживалась, чтобы не трястись, и постоянно шмыгала носом. Макс оценивающе посмотрел на меня, и, если это не было полубредовой галлюцинацией, в его глазах на миг отразилось сочувствие.

– Сможешь бежать?

Я утвердительно закивала, хотя сильно в этом сомневалась. Он тоже нахмурился: видимо, не только я в это не верила.

– Как только пересечем линию волчьих земель, станет теплее.

К этому времени я успела прижаться к его плечу, грея то ли щеки, то ли ухо. Он медленно обнял меня. Даже сквозь плащ я чувствовала тепло его тела. Какое-то время мы так и стояли.

– Ами, – окликнул он меня. – Ты слышишь?

Все тело ныло, двигаться не хотелось. Пришлось силой заставлять себя отступить на шаг и посмотреть на него.

– Осталось немного, потерпи, – сказал он, с граничащей с нежностью – заботой в голосе.

Я кивнула.

– Надо идти, – добавил он тут же сухо, что я засомневалась в том, говорил ли он предыдущую фразу или мне уже мерещится.

Макс не стал отпускать мою руку. Лина сунула бутылку в рюкзак и тоже схватилась за него. Моя сестричка! Она так хорошо держалась: не плакала, не отставала и почти не разговаривала. Мне так хотелось обнять ее, сказать, как сильно я ее люблю, но я просто тащилась вперед, схватившись за Макса. Сил не осталось даже на то, чтобы смотреть по сторонам, нет ли рядом опасности. Солнце уже наполовину село, когда я ощутила то, о чем говорил Макс: снега стало меньше, под ним чувствовалась трава. Откуда-то взялись силы прибавить в темпе, и я уловила улыбку Макса, который заметил, что я воодушевилась. Лина устроилась у него на плечах, когда начала валиться от усталости, и к этому времени уже часа три сидела там, поэтому она первой увидела проснувшихся хозяев этой земли.

– Волки! Волки! – завопила она. В этот же миг закатился последний солнечный луч, и раздался жуткий вой. Разве они не должны собраться из снега в том же месте, где развалились? Вой приближался. Видимо, нет. Мы побежали, если это можно так назвать. Из нас бежать смог бы разве что Макс, но он не отпускал мою руку. Я обернулась, и сначала мне показалась, что за нами обрушилась лавина. Пришлось моргнуть пару раз, прежде чем я поняла, что это не снежная волна неслась за нами, а десятки волков, рыча и воя, желая разорвать в клочья, прежде чем мы выберемся. Им оставался немного, чтобы исполнить желаемое. И тут я увидела впереди черную полосу земли. Мы не успеем!

Макс резко остановился, поставил Лину на ноги и выхватил меч.

– Бегите!

Дважды просить не пришлось. Взявшись за руки, мы помчались вперед. Сзади раздалось рычание и лай. Даже если он одолеет первый десяток, ему не справиться с целой сотней этих тварей. Мы убегали, оставляя его одного. И даже с теми драгоценными секундами, которые он для нас выиграл, нас ждала та же участь. Макс оказался целью, к которой устремилось большинство волков, но и о нас не забыли, крайние справа и слева, не сворачивая к основному сражению, продолжали преследовать. Их было много, и они догоняли. Спасительная земля была перед нами, но в то же время недосягаема.

За спиной раздалось рычание. В паре метров от нас, ближе, чем остальные, готовились к прыжку два волка. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из них отрывается от земли. Второй волк тоже прыгнул, но на первого, а не на нас, сбив его с ног, после чего продолжил защищать, оставаясь позади на шаг.

– Бобик! – закричала Лина.

Я посмотрела на сестру и поняла, что произошло. Это был ее волк – тот, которого она слепила. Я была права. Его там не было! И то, как Лина все время оглядывалась назад! Хотелось налететь на сестричку с «я же говорила», жаль, надо было бежать. Хотя Бобик и проделал свой трюк еще пару раз, спасти нас он не мог. Нас догнали. На меня прыгнул огромный снежный зверь, и я полетела вниз, подставив руку, в которую тварь тут же вцепилась. Я почувствовала острую боль от укуса и закричала, а потом еще раз, и еще раз. Не было ни замедлившего своего течения времени, ни осмысления прожитых лет. Только миг, когда я ждала своего конца и с грустью смотрела на сестрёнку. Бобик прикрывал собою Лину, защищая. Только снежных монстров становилось больше. Ее тоже ждала страшная смерть.

Раздался оглушительный взрыв. Огненный шар, появившийся там, где остался Макс, начал расти, расширяясь и испепеляя все на своем пути. Он стремительно приближался к нам, грозя сжечь заодно и нас. В этот же момент на меня прыгнули оба волка, и пламя накрыло всех. Я потеряла ощущение реальности. Остался только непрекращающийся свист в ушах. Взрывная волна пропала так же быстро, как и настигла. Но этого было достаточно, чтобы превратить всех тварей в лужу мокрого снега. Я встала, протерев глаза от того, что осталось от моих убийц, и отыскала взглядом Лину. Она сидела рядом, также очищая лицо.

– Боби? – позвала она, как только открыла глаза. – Ами, его нет! – Ее глаза наполнились слезам, и она заплакала. Я села рядом и обняла. Должно быть, он спас ее так же, как и меня его сородичи, с той лишь разницей, что сделал это осознанно. Так или иначе, его не стало. Не зная, что сказать, я молчала, поглаживая малышку. Все вокруг превратилось в слякоть. Ни одного монстра не осталось. Где-то вдали раздался одинокий и протяжный вой, полный скорби.

– Макс.

Я осторожно отпустила Лину.

– Пожалуйста, пожалуйста! – взмолилась я, пытаясь отыскать его. Ночь была темной, и даже теперь, когда метель резко прекратилась, ничего не было видно.

– Будь здесь, – сказала я сестре и сделала пару шагов.

Сделав еще пару шагов, я увидела силуэт Макса и ускорила шаг, а потом перешла на бег. Боялась не успеть. Не знаю, как, но я чувствовала, что нужна ему. Почти добежав, остановилась. Он стоял спиной ко мне.

– Макс?

– Уходи, – тихо сказал он.

– Макс, это я. – Разум призывал бежать от него. Что-то было не так.

– Уходи! – прорычал он и повернулся ко мне.

Это был не тот человек, которого я знала. Лицо стало жестким, глаза горели огнем, в прямом смысле этого слова. Они пылали так, словно внутри бушевал пожар. Макс крепко сжимал кулаки, сдерживая себя. Сейчас – монстром был он.

Я не могла уйти, хотя знала, что надо убираться как можно быстрее. Не могла. Сколько раз он спасал нас за эти дни? Сколько раз мог бросить, но не сделал этого! И я не могла – не только из чувства долга, нет. Из-за него самого. Он не этот монстр. Я верила, что где-то там еще есть Макс – настоящий, тот, которого я, кажется, успела увидеть. Каждая клеточка тела велела бежать, чувствуя угрозу. Сила, исходившая от него, накрывала волнами. Я ее ощущала, как нечто, клубившееся вокруг. Она бурлила и обжигала, словно Макс стоял в эпицентре пожара, готового разрастись и поглотить все. Его глазами на меня смотрел монстр. В них не было ничего от того Макса, которого, я кажется, успела полюбить. Признание оглушило не меньше, чем сковывающий страх. Когда?

– Я не уйду, – проговорила я.

Он рассвирепел. Лицо исказилось от ярости. Мгновенно оказавшись рядом, он схватил меня, и я увидела, что его руки покрыты язвами, в которых тек огонь, словно лава, пытавшаяся вырваться наружу. Стоило ему прикоснуться, как ощутила жгучую боль, которая потекла по всему телу, а вслед за тем и дикую злость, проникающую в меня. Я впитывала все, что сейчас было в нем, а было очень много. Много ярости. Чувствовала, как его злость хотела вырваться наружу и сжечь все: этот лес, эту Землю. Всех на этой Земле. Его ненависть перетекала в меня, меняя форму. Теперь злилась я: винила Лину в том, что мы попали в это мир, в том, что не попала на бал. Если бы она послушно сидела дома, ничего бы не произошло. Последней каплей оказался её волк. Было безразлично, что он спас ее. Она меня не послушала и должна быть наказана! Я ненавидела ее. Посмотрела на Макса и сквозь пелену ярости увидела его глаза – прежними, полными тревоги и чего-то еще. Мне было плевать. Ненавидела! Ненавидела всех, даже не задумываясь о причинах своей ненависти.

Меня пронзила острая боль. Я хотела увидеть меч, покрытый моей кровью, как доказательство его предательства. Все меня предали! Хотела зарычать от злости, но издала лишь всхлип, и провалилась во тьму.

Глава 7

Сперва я почувствовала запах еды – невероятно аппетитный аромат жареного мяса. Желудок свело спазмом, что и заставило меня проснуться. Открыв глаза, я тут же их закрыла, рефлекторно прикрыв руками. Солнечный свет ослепил меня, и я почувствовала, как сильно болит голова. Пошевелила рукой и тоже почувствовала боль. Щурясь, я все же посмотрела на свое правое предплечье. Оно было туго перевязано куском моей юбки. Если по разу в день делать из нее бинты, мое платье очень скоро станет мини.

Я вспомнила, как в меня вцепился волк. Рука болела не так сильно, как я ожидала. А ведь казалось, от нее не должно было остаться ничего. Более того, я вполне прилично ею двигала, не без боли, конечно. С головой дела обстояли хуже: она буквально раскалывалась не только от каждого движения, но и от каждого вздоха.

– Ами! – Сестра бросилась обнимать, не подозревая о моих страданиях. Я застонала. – Ой! Прости, прости! Рука болит?

– Угу, рука, – проворчала я. Конечно…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.