# Эпоха Ворона 1. Шпион

Дариен Ройтман

Роман «Шпион» – это первое произведение из цикла «Эпоха Ворона», полного искромётного юмора и невероятных приключений. Это история о молодом низкорослом профессоре Ринальдо Гонсалесе, превращённом из обычного университетского преподавателя в свирепого воина-цверга. Получив особое задание, он отправляется в другое измерение. Во время выполнения своей миссии, он сам того не ожидая, находит любовь и ввязывается в борьбу за власть между кланами. Что ждет Ринальдо впереди? Сумеет ли он выжить в экстремальных для человека условиях? Справится ли с миссией без единого шанса на успех? Кто знает, кто знает?

## Пролог


Впервые они полезли из-под земли в пригородах Лондона летом 2207 года. Страшные воины в кованых доспехах и рогатых шлемах, с длинными рыжими бородами, заплетёнными в косы. Вооружённые лишь мечами и секирами, они восседали на удивительных длиннорогих быках. Вокруг себя они сеяли смерть, и горе было тому, кто оказывался у них на пути. Первый такой набег длился всего десять минут, однако закованным в железо воинам вполне хватило этого времени, чтобы устроить жуткую резню. Около сотни погибших и вдвое больше раненых. По-видимому, своё дело рубаки в рогатых шлемах знали неплохо. Обычно тихие улицы богатого благополучного района заполнились окровавленными телами мужчин и женщин. Однако среди трупов не обнаружилось ни одного ребёнка. Дети просто пропали.

Свидетелей было немало. Многие наблюдали за происходящим из окон многоэтажных зданий. Один находчивый наблюдатель даже заснял бойню на любительскую галокамеру почти с самого начала. Как показания очевидцев, так и сама камера свидетельствовали о том, что свирепые рыжебородые бандиты, так напоминающие древних викингов, были отнюдь не викингового роста. Вряд ли высота кого-либо из них превышала полтора метра.


Откуда взялись эти ужасающие гномы? Какую цель преследовали, убивая беззащитных горожан? Зачем захватили в плен около сотни детей разного возраста? И наконец, куда исчезли вместе с этими самыми ни в чём не повинными детьми?

Все эти вопросы интересовали очень многих, однако не было человека на всём земном шаре, способного дать на них хотя бы один вразумительный ответ.

Так получилось, что некоторое время спустя этим человеком стал я – Ринальдо Филиппе Мария Гонсалес.

## Глава 1 Клин клином!


Все средства массовой информации стояли на ушах. Подобного не происходило уже сто пятьдесят лет, со времени окончания мировой войны против терроризма. До этого дня насильственная смерть казалась далёким, ушедшим в историю фактом. Безусловно, каждый из вас знает, что в 2207 году люди ещё умирали из-за всевозможных аварий, столь редких, что случай смерти одного человека, ещё не достигшего старческого предела, запоминался на многие месяцы.

Одного человека! А тут оборвались более ста жизней!


Всю Великобританию охватила паника. Попытки найти какие-либо подземные туннели, которыми должны были воспользоваться нападающие, не увенчались успехом. Люди не знали, когда и где ждать следующей атаки «проклятых гномов» – так их окрестили газеты. Бесчисленные статьи о кровавом побоище, учинённом сказочными существами из древнескандинавской мифологии, в которых не верил ни один трезвомыслящий человек, долгое время не покидали страницы газет. Многочисленные соединения добровольцев, вооружённых энергетическим оружием, патрулировали большинство английских городов днём и ночью. На этот раз Англия была намерена встретить врага лицом к лицу.

Тем не менее ни готовность англичан к обороне, ни их энергобластеры не внесли абсолютно никакого вклада в защиту граждан во время следующего налёта «проклятых гномов», случившегося три месяца спустя. Однако винить британцев в халатности, а тем более в трусости никто и не собирался. Дело в том, что второе нападение произошло в самом центре Кракова – столицы Украино-Польской республики.

Казалось, что гномам пишет сценарий один и тот же человек – или, скорее, гном. Вторая атака была настолько похожа на первую, что сомнений в авторстве сценариста не оставалось никаких. Правда, на этот раз было гораздо меньше убитых, зато количество угнанных детей увеличилось вдвое.

Мировая общественность была повергнута в глубокий шок, который, продлившись всего один день, стал ещё более глубоким. Через двадцать четыре часа «проклятые гномы» объявились в Буэнос-Айресе. Спустя неделю в Торонто. И ещё через два дня в Париже. Именно в столице Франкского королевства я и увидел их впервые. Увидел с гораздо более близкого расстояния, чем хотелось бы…

Безусловно, я слышал и читал о «проклятых гномах». Только слепоглухонемой мог не знать о них. А так как подобные изъяны довольно успешно лечились, смею предположить, что в 2207 году такого человека просто не могло быть. Вот они, недостатки цивилизации! Многие из моих знакомых настолько болтливы, что без зазрения совести я бы пожелал им стать немыми (для их же блага).

Итак, возвращаясь к гномам, должен заметить, что сия тема всегда была для меня особенно болезненна. И это задолго до того, как летом 2207-го мир впервые услышал о «проклятых».

Начну с родителей. Мои родители не были карликами, и я не сын балаганных уродцев, как считают некоторые из моих знакомых и как писали в прессе. Они действительно были несколько низкорослы, и это я могу подтвердить без обиняков, так как сам выше их. Мама, донна Тереза, была метр сорок девять (между прочим, нормальный женский рост). Ну а отец, дон Хайме, метр пятьдесят два. Ваш же покорный слуга, то есть дон Ринальдо, получился никак не меньше метра пятидесяти четырёх.

Конечно, в детстве я страдал от жуткого комплекса неполноценности, который мне так и не удалось перебороть до конца. Мои родители были мексиканцами, и я, их единственный сын, родился в Объединённой Канаде. Затем наша семья переехала в Италию, а затем во Франкское королевство, где я воспитывался и учился.

В 2207 году мне было тридцать четыре года, я жил в Париже, не был женат, имел квартиру в центре города и, будучи профессором лингвистики романских языков, пытался преподавать бездарным студентам Сорбонны. Я был строгим педагогом, и именно поэтому летом 2207 года, сразу после событий в пригородах Лондона, ко мне приклеилась кличка Проклятый Гном.

Правда, на настоящего гнома (или цверга, как их стали называть впоследствии) я совершенно не походил. Я был худощав, черноволос и смугл. А ещё меня отличало от цвергов отсутствие мощной мускулатуры и рыжих волос, да и чертами лица я никогда бы не сошёл за одного из них. Но все эти, казалось бы, коренные различия ничуть не помешали докторам превратить меня в настоящего гнома, когда пришло время.


Выдался безоблачный день начала октября. Весёлые лучики утреннего солнца, робко пробивающиеся сквозь щели в пластиковых шторах, ничем не предвещали готовящейся трагедии. Я проснулся в довольно хорошем настроении (что случается со мной не так уж и часто), освежился под душем и, облачившись в подобающий костюм, вышел на свою обычную утреннюю прогулку.

Уже пройдя несколько шагов, я с удивлением услышал крики о помощи, странный топот и жуткий рёв какого-то, судя по всему, разъярённого животного. Кричала женщина – это я понял сразу, а вот что за глотка издавала столь ранящие слух звуки, стало ясно лишь за углом.

Моему взору предстало совершенно несуразное зрелище. Прямо посреди улицы, спасаясь от здоровенного быка, на котором восседал самый настоящий, закованный в доспехи и сжимающий секиру рыжий гном, бежала, прижимая к груди младенца, молодая красивая женщина. Неожиданно я обнаружил, что несусь наперерез «скакуну». Не буду хвалиться, что долго размышлял и наконец решил совершить героический поступок. Всё получилось как-то неосознанно. Просто в какой-то момент я понял, что прямо на меня мчится огромный бык. В принципе, я мог постоять за себя. Всё-таки многолетние занятия айкидо и третий дан чёрного пояса чего-то да стоили. Однако, сомневаясь, что этот вполне достойный вид восточных единоборств подходит для сражений с быками, я не стал проводить бросок через бедро или что-то в этом роде, а просто ушёл в сторону. Этого было вполне достаточно, чтобы отвлечь внимание седока с его скакуном от намеченной ими жертвы. Внезапно я услышал равномерное гудение и, бросив мимолётный взгляд вверх, увидел, что прямо над нами маячит военный геликоптер. Секунда – и плазменный заряд врезался в бычью грудь, превратив животное в месиво обугленной плоти и костей. Каким-то чудом воин успел покинуть седло за мгновение до того, как погиб его буйвол, и теперь, оказавшись совсем близко от меня, взмахнул секирой, намереваясь отрубить мне голову. Быстро увернувшись, я совершенно бессознательно попытался провести подсечку. Но не тут-то было. Гном остался стоять на месте, явно недоумевая, каким образом я оказался сбоку от него и чего хочу от его обутых в тяжеленные кожаные сапоги ног. Такого мощного противника у меня не было никогда. И это притом, что я при своём довольно незначительном росте был почти на голову выше его.

Но принцип айкидо гласит: «Чем сильнее твой противник, тем легче тебе с ним справиться, используя его силу против него самого. Когда он тянет – толкай, когда толкает – тяни».

Когда он снова размахнулся, я, используя силу его удара, «помог» ему оказаться на земле. Падая, гном выронил секиру, которая, поддавшись силе земного тяготения, пребольно стукнула мою левую ступню тяжёлой рукояткой. Уже находясь в горизонтальном положении, воин попробовал пнуть меня ногой в пах. Кое-как увернувшись, я всё же получил удар в бедро, который поверг меня наземь недалеко от секиры. Мгновенно оказавшись на ногах и попытавшись схватить это грозное оружие, я обнаружил, что с трудом могу оторвать его от земли. И тут мою правую ногу пронзила резкая боль. Кажется, чёртов здоровяк умудрился сломать мне бедренную кость. Уже заваливаясь на бок, я ощутил, как сверху на нас опустилось что-то тяжёлое, резко прижав обоих (гнома и меня) к асфальтовому покрытию улицы.

Скосив глаза, я обнаружил, что нас накрыла известная мне по газетам и телевизионным передачам сеть типа «Посейдон», используемая для ловли преступников и диких животных. Лежа на земле как муха, прилипшая к клейкой ленте, я даже не пытался сопротивляться. Из тех же источников мне было известно, что подобная сеть запросто может удержать разъярённого льва, бизона или даже слона. Мой же недавний оппонент явно не отличался подобной информированностью. Обозлённо рыча, он пытался бороться с сетью, и ему даже удалось приподнять участок прямо над собой. Однако его усилия были вознаграждены лишь тем, что сеть прижала его намного сильнее, чем в начале. О том, что все сети типа «Посейдон» снабжены электронным мозгом, он, видимо, также не знал.


Несколько часов спустя я лежал на довольно удобной больничной кровати и просматривал яркие газетные заголовки, проецируемые на дисплее прямо предо мной. Ужас! Чего только не напишут в газетах. Ну, например, как вам этакие заголовки: «ТОЛЬКО ГНОМ МОЖЕТ ПЛЕНИТЬ ГНОМА!», «КЛИН КЛИНОМ ВЫШИБАЮТ!» или «СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА – КАРЛИКИ ПРОТИВ ГНОМОВ!»? Не знаю, какие дураки это придумали, но то, что с головой у них не всё в порядке, – это никаких сомнений не вызывает. Чёрт побери, ну разве я похож на карлика?!


На следующее утро меня посетил длинноногий, под два метра, белобрысый верзила. Он предъявил удостоверение, из которого я узнал, что зовут его Пол Ваковский и он является специальным агентом международной безопасности.

Господин Ваковский посмотрел на меня с высоты своего шокирующего роста, смешно наморщил маленький курносый нос и чему-то усмехнулся. Затем, басовито прокашлявшись, он открыл было рот и… Тут я взорвался:

– Да что вы себе позволяете, господин как вас там?! – И, так и не дав ему времени опомниться, продолжил: – Вы что, пришли поиздеваться надо мной?! Чему вы там ухмыляетесь? Вам моё положение кажется смешным?! И не мерьте меня с высоты вашего оскорбительного роста! Садитесь и выкладывайте, что там у вас! Да сядете ли вы, наконец?!

Недоумение на лице агента сменила маска профессиональной вежливости, и, быстро опустившись на краешек прикроватного кресла, он выдавил:

– Прошу простить за беспокойство, доктор Гонзалез, я…

– Во-первых, не доктор, а профессор! – перебил его я. – А во-вторых, пишется «Гонзалез», а читается Гон-са-лес!

Ваковский стушевался, и его обильно покрытое веснушками лицо сделалось пунцово-красным.

– Ещё раз прошу прощения, господин профессор, – вновь начал он. – Дело в том, что я бы хотел обсудить с вами вчерашнее происшествие. Благодаря вашей храбрости… хм, а может быть, и вспыльчивому характеру, нам удалось захватить одного из этих проклятых гномов. Пока что пленный не идёт на контакт и…

– И что же вам от меня надо?! – вновь прервал его я.

– Ну, понимаете… – как-то виновато замялся он. – Видите ли, мне поручили разузнать, не связаны ли вы с этими нападениями, и в общем…

– Что?! – снова вскипел я. – Да как вы смеете?! Это всё из-за роста, да?! Вы что себе думаете, если мой рост не два дурацких метра, как у некоторых, то я обязан быть тайным агентом этих чёртовых гномов?! Да кто я, по-вашему?! Балаганный уродец?!

– Но, профессор Гонсалес, это же обычная формальность, – попытался оправдаться агент.

– Вон! – заорал я. – Вон из этого помещения, и чтобы я больше не видел здесь вашего веснушчатого носа! Я буду говорить с вами только через моего адвоката!

Так и не сумев договорить, специальный агент международной безопасности благополучно ретировался за дверь.

А я, удовлетворившись этой маленькой победой, заказал у компьютера завтрак и принялся просматривать утренние новости.

## Глава 2 Рабовладелец


Ровно через две недели меня выписали, и я в очередной раз поздравил себя с тем, что живу во времена прогресса. О том, что заживление переломов лет этак двести-триста назад занимало многие месяцы, не хотелось даже и думать.

На крыше больничного центра меня уже ждало такси. Усевшись на пассажирское сиденье, я назвал адрес, включил находящийся передо мной дисплей и, подсоединившись с помощью кода к домашнему видеофону, стал просматривать сообщения. Их оказалось не так уж и много – а точнее, всего два.

Первое было от декана университета, который желал мне быстрого выздоровления и возвращения в ряды преподавателей. А также напоминал, что скоро экзамены. И ни слова о поимке «проклятого гнома». Хм… да уж, очень «любезно» с его стороны. Честно говоря, он меня недолюбливал. Хотя любил ли меня кто-то вообще, кроме почившей матушки, сказать было трудно. Если уж говорить честно, мой взрывной характер не переносил никто, даже я сам.

Второе сообщение оставил агент Ваковский. Он рассыпался в извинениях и просил меня позвонить, как только я просмотрю сообщение. При этом верзила подчеркнул, что дело является особо секретным и касается мировой безопасности.

Я сидел и думал, звонить или не звонить. С одной стороны, меня разбирало любопытство, что от меня понадобилось службе международной безопасности. Ну помог я отловить чёртова гнома, и что? Да я просто-напросто исполнил свой гражданский долг. С другой же – если я позвоню, не будет ли это значить, что я сдаю позиции и иду у агента на поводу?

Неожиданно мои размышления прервал сам собой оживший дисплей. На экране появилось уже знакомое мне курносое лицо, украшенное шапкой соломенных волос.

– Доброе утро, профессор, – начал Ваковский. – Почему вы до сих пор не перезвонили мне? Нам известно, что вы прослушали сообщение более трёх минут назад, и я.…

Но я не дал ему продолжить:

– Может быть, для вас и доброе, господин агент! Но для меня уж точно нет! Вы бессовестно нарушаете закон о приватности и…

– У меня есть ордер на ваш арест, – вдруг перебил он меня.

– Что?! – задохнулся я от возмущения. – Что у вас есть?! Ордер?! Да на каком основании?!!

– Профессор Гонсалес! – Его тон сделался абсолютно непреклонным. – Вы обвиняетесь в нарушении гражданского кодекса и будете препровождены в ближайший воспитательный центр! – Вдруг голос агента смягчился, и он, совершенно не к месту подмигнув мне, продолжил: – Кстати, я и сам в данный момент говорю из этого центра, он ведь по совместительству является штаб-квартирой Агентства международной безопасности. Увидимся через пару минут, профессор.

Дисплей отключился, а я остался сидеть в лёгком шоке. Неожиданно я понял, что всё это время такси летело в противоположную от моего дома сторону. Так значит, всё было подстроено заранее.

Я постарался перезапустить такси, направив в нужном мне направлении. Но оно не реагировало на мои голосовые команды и на попытки выбить на клавиатуре новый адрес.


В принципе, я ничего предосудительного не совершал, и мне нечего было опасаться «перевоспитания».

Здесь, видимо, самое время рассказать о воспитательных центрах. Это сейчас они стали нормой жизни, а тогда это было новшество. Я бы даже сказал, пугающее новшество.

Сама мысль о том, что тебя могут вот так запросто взять и сделать другим (научно выражаясь – модифицировать), страшила чрезвычайно. Что есть ужаснее, чем потеря собственного «я»? Потеря индивидуальности? Именно этим и занимались в ВЦ. Так их называли сокращённо.

Закон о генетической модификации был принят мировым сообществом примерно за четыре месяца до описываемых мной событий. Первые «перевоспитанные» заключённые были выпущены на волю совсем недавно, но ваш покорный слуга уже имел (если можно так выразиться) честь встретиться с одним из них.

Это был мой кузен Диего, его задержали за незаконную продажу табака. Он был примерно такого же роста, как и я, да и характером, в общем-то, мы были очень схожи. Но господи, в кого же его превратили! Когда я вошёл, Диего сидел у открытого окна и пялился на ворон. Меня он едва заметил, лишь слегка кивнув.

– Кузен. Ты что, меня не узнаёшь? – спросил я.

– Конечно, я тебя узнаю, Ринальдо, – обронил он через плечо.

– Но, Диего, ты что, не желаешь поприветствовать своего двоюродного брата? – вновь обратился я к нему.

– Прости, Ринальдо, но ты мне мешаешь. Я тут пытаюсь написать поэму о птицах… Прошу тебя, уходи. – Он бросил на меня мимолётный взгляд и вдруг полностью повернулся ко мне: – Ринальдо! Как же ты красив! А я раньше и не замечал. Можно я посвящу тебе стихотворение?

– Парень! Ты в своём уме?! – попытался урезонить его я.

– Если ты имеешь в виду то, каким я был, то не в своём, – улыбнулся он. – Всё вокруг преисполнено неземной красоты. Раньше я был как слепой. Теперь глаза мои открыты. Я люблю этот мир, Ринальдо! Мне сейчас очень хорошо. И я искренне сожалею, что ты не можешь разделить со мной радость бытия.

Он глубоко вздохнул и снова повернулся к окну:

– А сейчас мне нужно сосредоточиться на прославлении Вселенной. Иди же, брат, и да будет с тобой мир.

Я покинул Диего, будучи ошеломлённым до глубины души. Мой энергичный кузен превратился в проповедника и поэта. И это атеист, который на бумаге и двух слов не мог сложить…


Агент оказался прав. Не прошло и двух минут, как такси плавно приземлилось на крыше воспитательного центра. Меня встречала целая делегация. Сам Ваковский, двое охранников в форме, с плазменными автоматами наперевес и ещё трое гражданских.

Выбравшись из аэробуса, я демонстративно вытянул руки, всем своим видом выражая оскорблённое достоинство.

– В наручниках нет необходимости, профессор, – усмехнулся верзила. – Никто вас преступником не считает.

– Тогда я требую объяснений! – встрепенулся я.

– Пойдёмте, время не ждёт, по дороге вас введут в курс дела ваши коллеги, – последовал ответ. – Да, кстати, вот ваше удостоверение. Будьте добры, повесьте его на грудь. – И он протянул мне пластиковую карточку, на которой красовалось моё голографическое изображение. На секунду у меня возникло жутковатое ощущение, что мне отрубили голову, сфотографировали и поместили на пропуск. Надпись под моей физиономией гласила: «Проф. Р. Гонсалес – консультант».

Я огляделся и узнал в одном из штатских своего давнего знакомого – профессора Хуго Крайзмана из Гейдельбергского университета, специалиста по древнегерманским языкам. Профессор Край, как я его называл, выглядел очень взволнованным, что случалось с ним крайне редко. Взяв меня под руку (кстати, эту его привычку я терпеть не мог, и он об этом прекрасно знал), Хуго представил меня сопровождавшим его господам. Когда те назвались, я удивлённо вскинул брови, ибо их имена были мне знакомы. Это оказались профессора университетов Стокгольма и Осло – Эриксон и Ормсон. Оба они, так же, как и мой немецкий друг, являлись авторитетными лингвистами, специалистами по германо-скандинавским языкам. А также щеголяли такими же пропусками, как и у меня.

– Пойдёмте, дорогой мой Ринальдо, – не оставляя моей руки, обратился ко мне Край. – Время действительно не ждёт.

Мы зашли в лифт и начали спускаться.

– Вы, наверное, спрашиваете себя, дорогой друг, что вы здесь делаете, – продолжил он в лифте. – Ха, к тому же вас, так сказать, препроводили сюда силой.

– Ничего смешного не вижу! – начал закипать я, пытаясь прикрепить удостоверение к лацкану своего пиджака.

– Ну что ж, пожалуй, вы правы, ничего смешного в сложившейся ситуации нет, – скорбно приподнял густые каштановые брови немец. А затем, снова улыбнувшись, продолжил: – Но согласитесь, довольно забавный факт заключается в том, что «проклятый гном» желает разговаривать только с «воином», пленившим его. А этим, с позволения сказать, «воином», как известно большей части человечества, являетесь именно вы.

– Разговаривать со мной? – снова удивился я. – Но на каком языке он говорит? Да и о чём нам с ним говорить?

– О, прекрасные вопросы, друг мой! – оживился профессор. – Но я отвечу только на первый, а любезный агент Ваковский – на второй.

Я недоуменно уставился на него и сделал приглашающий жест рукой.

– Я весь внимание, Край.

– Видите ли, Ринальдо, – почесав затылок, начал отвечать немец. – Он говорит на языке цвергов! Стойте, стойте, сейчас объясню! Этот язык нечто среднее между древним верхнегерманским диалектом, исландским и древнешведским.

Двери лифта раскрылись, и мы вышли в длинный коридор со множеством дверей по обеим его сторонам.

– В общем, мы втроём, Ормсон, Эриксон и я, кое-как его понимаем и, как говорится, с грехом пополам совместными усилиями можем служить переводчиками, – с ноткой сожаления в голосе закончил Хуго. Судя по всему, сложившееся положение Крайзмана устраивало не совсем. Он бы предпочёл работать сам и стать единоличным автором нового словаря цвергов.

– Теперь по поводу темы для разговора, – живо перехватил инициативу агент. – Мы будем инструктировать вас, профессор, какие вопросы задавать, а эти трое господ будут переводить. Нас интересует абсолютно всё. И конечно, в первую очередь всё, что касается следующего нападения.

– И конечно, он вам всё тут же разболтает! – не выдержав, съязвил я. – С какой стати ему вообще что-то кому-то рассказывать?

– Всё верно, господин Гонсалес, – неожиданно для меня согласился агент. – Гном действительно не готов разговаривать с кем бы то ни было, кроме вас. И вот в чём загвоздка. Судя по всему, этот парень действительно верит, что является вашим рабом.

– Простите, кем является?! – выдавил я, от удивления, чуть не захлебнувшись собственной слюной. – Кхе-кхе… Да с какой стати?! Этого мне ещё не хватало! Может, вы его неправильно поняли? – с надеждой оглядел я всех присутствующих снизу.

– Правильно, правильно, дорогой, – ответил за всех немец. – Слово «срайкх», без сомнения, означает «раб». – При этом два скандинавских профессора согласно кивнули в унисон.

– Кто бы мог подумать! – уже весело и как бы с укоризной продолжил Хуго. – Рабство возродилось в современном мире! И первый рабовладелец именно вы, Ринальдо! А на вид такой приятный молодой человек… – И он весело загоготал. Посмотрев на мою ошеломлённую физиономию, прыснули и все остальные. Мне же было совсем не до смеха. Итак, я стал первым рабовладельцем современного мира и совершенно не представлял, что мне со всем этим делать.

## Глава 3 Присяга


Повернув за угол, мы вошли в нужную дверь, за которой сидел охранник, мгновенно вскочивший при виде нашей группы. Последовав примеру остальных, я предъявил свой пропуск и был пропущен за следующую дверь.

Мы оказались в лаборатории, которая представляла собой довольно просторный светлый зал, дальняя стена которого была сделана из какого-то на вид очень прочного прозрачного материала. По помещению сновали люди в белых халатах. Другие несколько человек расположились вдоль стен, уставившись на экраны со всевозможными таблицами и графиками. Ещё одна группа людей находилась у прозрачной стены, наблюдая за мониторами со всевозможными медицинскими показаниями, отвечающими за пульс, деятельность головного мозга, кровяное давление и т. д. и т. п.

Всё это я заметил, пока мы направлялись прямиком к явно отвечающему за всю эту кутерьму крупному лысоватому человеку. Он уже повернулся к нам лицом, и по его осанке и позе, а также по тому, как вытянулся Ваковский, я понял, что он и является главным.

– Господин Вебер, сэр, – с явным уважением в голосе обратился к начальнику агент. – Позвольте представить вам профессора Ринальдо Гонсалеса, который любезно согласился со…

– Любезно согласился?! – тут же взорвался я, перебив его. – Наглая ложь! Да этот ваш дылда Ваковский меня арестовал! Причём, прошу заметить, совершенно безосновательно! Вы это понимаете?!

– Ну что ж, господин профессор, – наклонился ко мне лысоватый, слегка улыбнувшись. – Я наслышан о вашем, мягко скажем, не совсем покладистом характере и рад, что слухи соответствуют правде. Так вот, приказ о вашем аресте, попрошу заметить, совершенно основательно был отдан агенту Ваковскому лично мной. Дело в том, что вы, как и любой другой гражданин, обязаны содействовать силам национальной безопасности. Это гражданский долг каждого. Если вы отказываетесь сотрудничать, мы имеем полное право арестовать и заставить вас. Или же просто вас перевоспитать. Нужное оборудование у нас уже наготове. Надеюсь, вам это понятно, гражданин Гонсалес?

При этих словах Хуго, стоявший слегка позади, красноречиво хмыкнул. Даже не оборачиваясь, я знал, что на его холёном немецком лице появилась наглая ухмылка. Два скандинавских лингвиста при этом отчаянно пытались сделать вид, что их на самом деле нет в данном помещении.

Ну что ж, видимо, здесь было не время и не место буянить. Мне оставалось только беспомощно кивнуть. Нечего сказать. Доводы были железные.

– И вот ещё что, – вдруг с явной угрозой в голосе продолжил Вебер. – Я так понимаю, что у вас есть некоторая проблема с ростом агента, назначенного вас курировать. Если вы желаете работать с более низкорослым агентом, только скажите…

– Нет-нет, господин директор, – перепугано стушевался я. – Уверяю вас. Всё в порядке. Уверен, что агент Ваковский – самый подходящий специалист для данной работы.

– Так и есть, – осклабился Вебер. – Ну вот и договорились! А теперь давайте знакомиться. Я – заместитель директора национальной безопасности Ной Вебер. Очень рад знакомству с вами, профессор. Вы наш герой. А теперь пора за работу. Каждая минута дорога.


Всё ещё не до конца успокоившись, я прошествовал за директором к прозрачной стене – и вдруг увидел его.

Чёрт побери! Гном! Самый настоящий гном! Во время сражения с ним мне так и не удалось его как следует разглядеть. Он тогда с головы до ног был закован в доспехи, а сейчас на нём были лишь мешковатые штаны и грубая, спускавшаяся ниже пояса, рубаха. У него были длинные взъерошенные волосы и борода, начинающаяся почти от самых глаз и доходящая до пояса. Сами глаза под кустистыми рыжими бровями были близко посажены, поражая своим пронзительным изумрудно-зелёным цветом, и всю эту композицию венчал выдающийся бугристый нос картошкой. А ещё даже без доспехов воин представлял собой довольно грозное зрелище. Широченные плечи и мощные мускулистые руки могли внушить уважение или даже страх кому угодно.

Гном сидел лицом ко мне на белом мягком полу посреди комнаты, но при виде своего новоявленного господина мгновенно вскочил и бросился мне навстречу.

Я инстинктивно отпрянул в сторону. Ну а его остановила толстая прозрачная стена, о существовании которой он, видимо, подзабыл, врезавшись в неё со всего размаху своим большим выпуклым лбом. Стена выгнулась и вновь распрямилась, с громким звуком – блу-ум-м! – отбросив незадачливого цверга на пару метров назад. Слегка помотав головой, тот вновь повторил свою попытку, при этом выкрикивая что-то на своём варварском языке. Ещё один «блу-ум-м» и едва слышный лёгкий треск встревожили меня уже не на шутку. И видимо, не только меня.

– Кто-нибудь понимает, чего он там бормочет?! – пытаясь перекрыть звук третьего «блу-ум-м», нервно рявкнул Вебер.

Быстро посовещавшись, лингвисты пришли к какому-то выводу.

– Он требует свою секиру, – опасливо сглотнув, выдал Крайзман, переждав шестой «блу-ум-м». – Он хочет что-то сделать с ногами Ринальдо. То ли отрубить и выбросить, то ли просто выбросить. Мы не совсем поняли глагол. Видите ли, он несколько неразборчиво проговаривает слова…

Мне стало нехорошо. И зачем ему только дались мои ноги. Мало того что одну он мне сломал в драке, так, видимо, этот парень преисполнен решимости довершить начатое и доломать вторую.

Наверное, он затребовал меня к себе, чтобы отомстить, а не поклясться в верности, как уверял до этого.

Странно, но в его зелёных глазах я не видел ярости, как во время боя. Только отчаяние, мука и решимость во что бы то ни стало совершить задуманное…

И тут под звуки очередного «блу-ум-м» меня осенило! Ну конечно, секира!

– Господин Вебер! – быстро выкрикнул я. – Прошу вас, немедленно прикажите принести секиру!

– Сейчас не время для шуток! Я… – начал закипать директор.

– Это не шутка, Вебер! – моментально перебил его я. – Вы что, не видите?! Этот человек… О, простите! Этот гном рвётся присягнуть мне!


Хвала Деве Марии, секира оказалась недалеко. Не прошло и минуты, как появились два ассистента, сгибающиеся под тяжестью этого грозного оружия. Увидев, что они несут, гном оживился ещё больше и, прекратив таранить головой стену, затянул какую-то заунывную песню. При этом он начал пританцовывать по кругу, через каждые несколько шагов подпрыгивая вверх на высоту своего роста. Сначала я опешил, а затем, набравшись решимости, обратился к ассистентам:

– Давайте сюда топор!

Они недоуменно посмотрели на меня, но, увидев кивок своего босса, осторожно водрузили секиру мне на плечо. Я чуть не упал. Неожиданно заныла, видимо, ещё не до конца зажившая нога.

– Господин директор, – обернулся я к Веберу. – Будьте добры. Распорядитесь, чтоб меня впустили внутрь.

– Вы в этом уверены? – озабоченно спросил меня тот. – Это может быть очень опасно. Хоть мы и будем держать наготове парализаторы, но…

– Я сейчас вообще ни в чём не уверен, – решительно перебил я. – Но, если вы меня не впустите сейчас, я не знаю, хватит ли у меня храбрости сделать это ещё раз. Открывайте! Один раз я с ним уже справился! Если понадобится, сделаю из него отбивную!

Мне показалось странным, что никто не засмеялся. Ведь было ясно, что эта бравада совершенно не соответствует действительности.


С лёгким шипением прозрачная дверь отъехала в сторону, и я вошёл.

«Аве, Мария, грация плена, Доминус текум», – молился я Пресвятой Деве.

И это впервые с тех пор, как мне было десять лет. Впервые с тех пор, как умерла моя любимая матушка…

Затем дверь закрылась, но этого я уже не услышал.

С громким улюлюканьем гном бросился на меня, выхватил секиру и с радостным кряком разрубил воздух у моего лица. От неожиданности я даже не успел отпрянуть.

Ну что ж, скажу я вам, вентилятор из топора тот ещё.

Затем, продолжая все так же заунывно петь и пританцовывать, он стал кружить вокруг меня, играючи перекидывая оружие из одной руки в другую. Далее последовало совсем уж что-то невероятное.

А именно – действие в лицах.

Вначале цверг, делая характерные движения ногами, пытался изобразить, будто он скачет на каком-то скакуне (видимо, на своём буйволе), в одной руке держа секиру, а в другой поводья. После он перешёл на галоп. И вдруг, перестав скакать и прижав топор к себе, как дитя, он начал делать вид, что убегает, всё время испуганно оглядываясь. В общем, он довольно убедительно передавал свою несостоявшуюся жертву.

Я не выдержал и обернулся посмотреть, как там поживают люди за стеной. Они все стояли с открытыми ртами, а господин Ной Вебер каким-то невероятным образом умудрялся одновременно почёсывать лысину и свой солидный живот.

Тем временем гном уже изображал меня. Зрелище, должен заметить, было не для слабонервных. Вот он я. Так грозно и торжественно вышагиваю. С высоты своего колоссального роста осматриваю окрестности богатырским взором. И вдруг замечаю, как скачет, строя свирепые рожи, негодный злодей, а женщина (предполагаемая жертва), сделав испуганное лицо и прижав к себе драгоценное дитя в виде огромной секиры, убегает от настигающей её опасности.

Увидев такое безобразие, я, изобразив на челе гнев, испепеляю взглядом рогатого скакуна. А всадник плачет над его телом, проклиная горькую судьбу лучшего друга. И тут наездник, решая отомстить, отважно кидается на громадного противника, возвышающегося над ним на целую голову. Но страшный недруг побеждает и пленит храброго витязя волшебной сетью. Воин сопротивляется, но бесполезно. Ничто не сломит человеческого богатыря. Всё. Конец истории.


Усталый, запыхавшийся цверг подошёл ко мне и, опустившись передо мной на колени, сложил оружие к моим ногам. Опустив голову и откинув волосы от шеи, он пылко, чеканя каждое слово, произнёс небольшую речь.

– Я Пфырфри! Балина сын! Тебе решать мою судьбу, великий воин! Можешь убить меня или сделать своим рабом! – почти сразу перевёл профессор Ормсон, видимо первым пришедший в себя.

– Прф… Как его зовут? – искренне удивился я. – Вот это имечко! Сразу и не выговоришь. Господа, и что прикажете со всем этим делать? – обратился я к стоящим за стеной.

– Пусть станет вашим рабом! – тут же оживился господин Вебер. – И дайте ему какое-нибудь имя попроще, а то безобразие какое-то!

– Не знаю, примет ли он от меня новое имя? – засомневался я. – Мне же неизвестны их обычаи.

– А вы попробуйте, – как-то виновато попытался утешить меня агент Ваковский. – Максимум не получится…

– Ну ладно. Попробую, – нехотя махнул я рукой. – Эй, кто-нибудь! Переводите! Теперь ты мой раб! Ты будешь подчиняться моей воле, пока я не решу иначе! И кстати, я нарекаю тебя Фри! Да будет так!

– Благодарю тебя, мой господин! – перевёл мне профессор Край. – Я благодарю тебя за милосердие и за новое имя, ибо не будет осквернено рабством благородное имя Пфырфри!

Судя по всему, гном был очень доволен сложившейся ситуацией.

Ну что ж, я тоже. Не придётся каждый раз ломать себе язык.

– А теперь отдыхай! – сказал я ему. – Я вскоре вернусь и буду расспрашивать тебя.

– Слушаюсь, господин! – последовал быстрый ответ, и мой новоявленный раб, положив ладони под голову, растянулся прямо на полу.

Подхватив секиру и слегка пошатываясь от её веса, я вышел в открытую дверь, которая тут же снова разделила меня и моего подопечного.

– Ну и юмор у вас, профессор! – забирая у меня оружие, ухмыльнулся Ваковский. – Это ж надо было такое придумать! Назвать раба Фри! Свободный!

## Глава 4 Мир цвергов


Немного освежившись в комнате для отдыха персонала, я вернулся в лабораторию в сопровождении агента и троих переводчиков. Гном пока спал, рьяно и со вкусом выполняя мой приказ отдыхать. Его раскатистый храп было слышно даже в самых дальних углах просторного помещения.

Когда мы вошли к нему, он открыл глаза и перестал храпеть. Потянувшись как кот – так, что было слышно, как захрустели его позвонки, он вскочил, поклонился и, преданно заглядывая мне в глаза, что-то произнёс.

– Я отдохнул, хозяин, – перевели мне его слова. – Что прикажете?

Ну просто музыка для моих ушей! Я начинал входить во вкус. Вот бы ко мне все так обращались…

– Ты молодец, Фри, – потрепал я его по плечу. – А теперь эти люди хотят задать тебе несколько вопросов. Отвечай чётко, ясно и правдиво всё, что знаешь. Ты меня понял?

– Да, мой господин, – был дан быстрый ответ. – Пусть спрашивают.


Далее последовал разговор, длившийся более пяти часов. Или скорее допрос. Ваковский спрашивал, профессора коротко совещались, а затем переводили. Время от времени делали перерыв, когда агент бегал звонить отлучившемуся по каким-то секретным делам Веберу. Иногда требовалось моё вмешательство, чтобы напоминать пленнику, что рассказывать надо более обстоятельно и подробно.

Узнали мы многое. Часть информации удивляла, часть шокировала, а часть вообще не укладывалась в голове. Когда мы закончили, все здорово вспотели и порядком подустали.

Всем консультантам выделили довольно сносные апартаменты, и мы разошлись по своим комнатам.

Четыре часа сна – и снова на допрос. И так до бесконечности.


Как я и сказал, мы узнали многое. Привожу здесь, по моему мнению, лишь самую познавательную и интересную часть информации. Остальные подробности можете узнать из отчётов, обнародованных несколькими годами позднее.

Итак, пленник рассказал, что он родом из мира, где живут лишь гномы, называющие себя цверги.

Существует девять кланов, или родов. Роды Орла и Ворона обычно живут в горах и на возвышенностях. Цверги этих родов считаются искусными рудокопами, кузнецами и скалолазами. Роды Медведя, Волка и Рыси обитают в лесах и слывут виртуозными следопытами, охотниками и строителями. Род Буйвола обитает только на равнине и славится всем, что связано с земледелием и скотоводством. Род Кабана селится как в лесах, так и на равнинах. Этот род взрастил множество именитых ремесленников: ткачей, сапожников, гончаров, скульпторов, пекарей и поваров. Род Щуки населяет прибрежные земли и острова. Представители этого рода считаются непревзойдёнными мореходами, судостроителями и рыбаками. И наконец, цвергов рода Змеи можно встретить повсюду. Нет занятия, каким бы не занимались Змеи, но в основном они торговцы и наёмники.

Важно заметить, что все члены одного клана считаются родственниками и называют друг друга братьями и сёстрами.

Религия гномов довольно проста. Все без исключения почитают и поклоняются Мотсогниру, прародителю цвергов и отцу первого короля по имени Дьюрин. Изображение Мотсогнира есть в каждом доме, так же, как и обязательное, обычно деревянное, изваяние тотемного животного, покровительствующего роду. Ещё отдаётся дань уважения остальным тотемам – покровителям других кланов, фигурки которых также находятся во всех домах. В каждом поселении, городе или деревне есть храм, посвящённый Мотсогниру и девяти тотемам. Раз в год, в день весеннего равноденствия, цверги собираются в своих храмах и приносят жертвы всем девяти животным-покровителям. Хранителю рода обычно приносится самая значительная жертва. Также существует закон, обязывающий прекращать в этот день все ссоры и разногласия между соплеменниками и даже войны между кланами. Конфликтующие либо враждующие стороны имеют право вернуться к распре лишь через девять лет после перемирия. Что и говорить, случаи возобновления раздора чрезвычайно редки. Но гномы не могут жить без страстей. Новые ссоры и войны не заставляют себя ждать и могут продолжаться до следующего равноденствия.

Девять – священно-универсальное число гномов. Год цвергов состоит из девяти месяцев. В месяце же, в свою очередь, двадцать семь суток. В сутках же девять часов (сутки цвергов немного длиннее земных, они длятся двадцать семь наших часов).

Часы: час Орла начинается с рассветом и длится около трёх земных часов, пока ему на смену не приходит час Медведя и т. д.

Здесь я привожу всё по порядку: Орла, Медведя, Рыси, Волка, Ворона, Буйвола, Кабана, Змея и Щуки (а вот такого понятия, как минута, у цвергов не существует).

Так же дело обстоит и с названиями годов, месяцев, дней и эпох. Цикл начинает год Орла, за ним следует год Медведя и т. д.

Своё летоисчисление гномы ведут от сотворения мира богами. Считается, что конец света наступит с завершением эпохи Щуки. Весь мир затопит водой, а когда она убудет, оставшиеся в живых цверги вновь начнут считать года новой эпохи Орла и на трон взойдёт новый король-орёл.

Начало или конец любой эпохи зависит от короля, а точнее, от династии. То есть, когда в следующем на очереди клане рождается и достигает совершеннолетия ребёнок с признаками новой эпохи, приходит пора новой династии.

Итак, основатель любой новой династии королей обязан иметь признаки своего клана и следующей эпохи.

Например, говорят, что первый король-орёл имел нос, чрезвычайно похожий на клюв орла, что совершенно не соответствует обычной внешности цвергов. Правление династии Орла длилось более четырёх тысяч лет и закончилось, когда в клане Медведя родился и достиг совершеннолетия неимоверно крупный ребёнок с густой коричневой порослью на груди. Короли-медведи правили около двух с половиной тысяч лет, пока их эпоху не закончил ребёнок-рысь, родившийся с пятнами на коже и слегка раскосыми глазами. Эпоха Рыси была особенно короткой. Лишь два короля. Всего около тысячи лет. Родился и вырос ребёнок-волк – с клыками и пепельно-серыми волосами. По словам Фри, династия королей-волков существует уже более семи тысяч лет и будет править, пока эту эпоху не закончит совершеннолетний ворон.

Когда рождается цверг, будь то мальчик или девочка, он или она не считается полноправным членом клана, пока не пройдёт особый обряд принятия в род. Новорождённому по достижении им возраста девяти дней ставят на плече крошечное клеймо с изображением тотема рода. Этот обряд называют посвящением. Срок действия обряда ограничен временем – девять раз по девять лет, а именно восемьдесят одним годом. Это и есть возраст совершеннолетия. К слову сказать, средняя продолжительность жизни цверга около пяти сотен лет, но не редкость и такие долгожители, которым перевалило за восемьсот.

Так вот, достигнувший совершеннолетия гном должен подвергнуться новому обряду, называемому очищением, который предполагает пост длиною в девять дней. Во время поста цверг предаётся размышлениям о том, к какому клану ему хотелось бы принадлежать и чем заниматься в дальнейшем. Также всё это время требуется ежедневно ходить в баню и париться по несколько часов, смывая с себя своё прежнее «я». По истечении срока пришедший к решению благодаря голодным галлюцинациям гном либо проходит обряд принятия в клан, либо отправляется странствовать в поисках себя и новой семьи. Тем, кто решает остаться, делают татуировку в виде тотемного животного на предплечье, олицетворяющую совершеннолетие и полноправную принадлежность к роду. Тем же, кто решает уйти, разрешается странствовать не более восьмидесяти одного года. На протяжении этого времени они обязаны вступить в новый клан или же вернуться домой и завершить обряд принятия в род. Всё это в одинаковой степени относится как к женщинам, так и к мужчинам, но женщинам обычно проще.

Древний закон, завещанный мудрым королём Дьюрином, гласит: «Да возьмёт повзрослевший муж жену из клана другого и любить её будет не меньше сестры своей». А это значит, что все без исключения молодые совершеннолетние цверги либо обязаны отправиться в путешествие за женой из другого клана, либо найти себе странствующую гномиху, готовую выйти за них замуж. Как правило, молодые искатели своей половинки прибывают в чужой род, останавливаются в так называемом холостяцком доме и расспрашивают местных, есть ли кто на выданье. Если находится понравившаяся им девушка нужного возраста, начинаются усиленные попытки ухаживания, обычно длящиеся до восьмидесяти одного дня. За это время девица обязана дать либо положительный, либо отрицательный ответ.

Если ответ положительный, новоявленный жених остаётся в клане наречённой как гость до её совершеннолетия. По окончании поста он отвозит невесту домой, где её принимают в род. Если же ответ отрицательный, искатель пытается охмурить другую девушку или решает попытать счастья в соседней деревне. Также нередки случаи, когда покинувший клан странник находит свою любовь и новый род одновременно. Тогда девушка остаётся в своём клане, а её суженый, пройдя обряд принятия в род, присоединяется к ней.

Важно отметить, что существует определённый процент цвергов-изгнанников. Обычно это гномы, совершившие какое-либо преступление, такое как воровство или увечье соплеменника, они изгоняются из клана на восемьдесят один год. Совершивших убийство родственника изгоняют навсегда, предварительно отрубив им большие пальцы рук.

Следует сказать, что цверг с отрубленными пальцами лишается не только права на кров где бы то ни было, но также божественного и тотемного покровительства. Теперь у него, в отличие от других, неверное количество пальцев на руках. Большой палец правой руки олицетворяет божественного предка Мотсогнира. Большой палец левой руки – животное-покровителя. Прочие соответствуют всем остальным тотемам.


Теперь по поводу нападений на людей. Фри было всего сто четырнадцать лет, и, будучи в поисках нового клана и себя, он подрабатывал наёмником. Конечно, гном знал имя предводителя мародёров, это был родной брат короля Фундина – Лодри, сын Регина-короля из рода Волка. Лодри сколотил небольшое войско около полугода назад. В основном его составляли цверги из клана Волка, но также было несколько неопределившихся гномов, четверо змей и примерно дюжина буйволов. Брат короля сообщил своим бойцам самую малость. Они знали лишь, что отправятся в мир, где нет цвергов и обитают только люди. Воинам были выданы особые кристаллы, открывающие врата измерений. Фри спрятал свой камень в рукоять секиры, где мы его и нашли. По его словам, у самого принца был огромный кристалл, который начинал светиться в определённое время, и в его свете открывался туннель в другой мир. Солдаты были убеждены, что это как-то связано с эльфийской магией Луны. Он сказал «альвийской», но было ясно, что речь идёт о мифологических эльфах. Цверги знали о мире эльфов, как знали и об измерении людей. Также, по их мнению, существовал мир, где жили каменные великаны ётуны, то есть тролли. Помимо всего прочего, гномы совершенно не сомневались в наличии ещё множества измерений, в том числе и мира богов. Звучало всё это абсолютно невероятно, но у нас не было причины сомневаться в существовании, например, троллей, как не было и никаких оснований не верить в достоверность бытия цвергов. Судя по всему, гномий принц действительно обзавёлся кристаллами у альвов, но как тот это проделал, Фри не знал.

Итак, был отдан приказ нещадно убивать врагов, но ни в коем случае не трогать детей. Их следовало ловить и угонять с собой. После возвращения волки забирали пленных детей неизвестно куда. Затем всё повторялось. Никто не задавал вопросов. Всё-таки это был брат короля. Никто, кроме Лодри и его ближайших соратников – волков, не знал, в каком месте они появятся в следующий раз. К тому же все людские города были для цвергов на одно лицо. Они проходили через врата все вместе, а затем каждый возвращался со своей добычей через отдельный туннель. Так что камень, выданный каждому воину, скорее служил обратным билетом, чем пропуском в мир людей.

## Глава 5 Ловушка для дилетанта


Когда вопросы начали повторять по третьему кругу, я не выдержал.

– Слушайте, Пол! – эмоционально бросил я агенту. – А вам не кажется, что это напрасная трата времени?! Мы уже пятнадцать дней бьёмся, пытаясь узнать, когда и где произойдёт следующее нападение. Но ведь и ребёнку было бы уже ясно, что Фри не располагает подобной информацией!

– Это вы меня послушайте, Ринальдо! – обратил Ваковский ко мне свои запавшие от усталости глаза. – Я получил приказ и намерен его выполнить во что бы то ни стало! Мы здесь пытаемся спасти людские жизни! И если есть хоть какая-то малюсенькая зацепка, то я её найду!

– Да послушайте же вы! – вскипел я. – Если бы она была, эта ваша зацепка, мы её давно бы уже нашли! Неужели вам не ясно, что этот парень разбирается в нашей географии не больше, чем я в починке космических кораблей?! Оставьте его в покое! Он же выжатый лимон! Всё! Сок закончился!

– Да как вы смеете… – начал было агент. Но его прервал вбежавший в комнату ассистент:

– Нападение! Ещё одно нападение! Двенадцать минут назад!

– Где?! Где?! Сколько на этот раз?! – послышались взволнованные голоса сотрудников со всех концов лаборатории.

– На этот раз Йоханнесбург. По предварительным оценкам, около тысячи погибших и примерно столько же пропавших детей. На этот раз они появились прямо в толпе на параде. Многие погибли в давке…


– Эх! Мне бы ваш рост, дружище! – ещё больше осунулся Ваковский. – Сам бы полез в эту чёртову дыру в измерениях и разузнал бы там всё!

Я было подумал ответить, но только уныло махнул рукой. Возможно, это был камень в мой огород, но на этот раз я оставил его реплику без внимания. Момент был неподходящий. Однако в душе я согласился с агентом: имей он мой рост и подкачанные мускулы, вполне мог сойти за гнома. Вот уж не думал, что мои, так сказать, метр с кепкой когда-нибудь станут предметом зависти для долговязого верзилы.

Я-то никак на цверга не походил. Ну, комплекция не та, прямые чёрные, как вороново крыло, волосы, глаза того же цвета, кожа оливковая, черты лица более мелкие, чем у гномов, а вот рост более крупный. В общем, различия и для невооружённого глаза были налицо.

Предаваясь размышлениям, я вдруг заметил, что агент как-то странно на меня смотрит. Это продолжалось каких-то несколько секунд, а затем, не говоря ни слова, он вышел.


Утром следующего дня в дверь моих апартаментов кто-то энергично постучал. Я был ещё в кровати и проспал всего около двух часов, поэтому совершенно не обрадовался предположительному посетителю.

– Кого там черти принесли?! – Мой хриплый спросонья голос чуть было не испугал меня самого.

– Э-э… Простите, господин Гонсалес! – басовито начал человек за дверью. – Мне поручено препроводить вас! Поэтому…

– Убирайтесь туда, откуда пришли! – начал закипать я. – И передайте вашему начальству, что…

– Ещё раз простите, господин Гонсалес! – напористо перебил меня обладатель баса. – Меня точно проинструктировали насчёт вас! У меня есть ключ, и, если надо, я имею право применить силу!

– Ну ладно, ладно! Встаю! – неохотно начиная сползать с постели, сдался я.

Чёрт бы побрал это гадкое агентство национальной безопасности! Никакого уважения к личности.

За дверью оказался очередной двухметровый охранник. Их что, на конвейере производят, что ли?

– Очередной раз прошу прощения, господин Гонсалес, – пробасил он с укоризной в голосе. – Мы должны поторопиться, вы очень долго собирались…

– Долго?! Это я-то долго?! – не выдержал я. – Да не больше десяти минут!

– Точнее, одиннадцать минут и сорок четыре секунды, – отчеканил тот в ответ.

Да уж, тут спорить бесполезно. Себе дороже выйдет. Меня так и подмывало спросить, не робот ли он, но я себя сдержал.

Мы промаршировали по коридору до лифта, поднялись на пару этажей и прошли пропускной пункт, где сидел охранник, как родной брат похожий на моего сопровождающего. Затем, немного пропетляв по коридорам, мы остановились у одной из множества безликих дверей, в которую и постучал мой провожатый. Дождавшись ответа, он развернулся и, не попрощавшись, ретировался. Мне же оставалось только войти.

В тесном помещении выдержанного в строгом стиле кабинета находилось несколько человек. Все они расположились вокруг массивного прямоугольного стола, во главе которого восседал Ной Вебер. Справа от него сидел мрачный как туча Ваковский, а слева профессор Крайзман. Кроме них, за столом было ещё два незнакомых мне человека, несомненно, учёных. У обоих был очень умный вид. Они занимали свои места с каждой стороны стола. Мне оставался пустующий стул прямо напротив Вебера, куда тот и пригласил меня жестом.

– Итак, все в сборе! – прокашлявшись, начал директор. – Доктор Кацудзо! Прошу вас, ознакомьте присутствующих вкратце с результатами проведённых вашей командой опытов.

Один из учёных, явно японского происхождения, встрепенулся и встал.

– Мы с моей группой провели несколько экспериментов с так называемым волшебным кристаллом цверга, – взволнованно начал он. – Мы установили, что кристалл начинает светиться, судя по всему, взаимодействуя с энергией человека, держащего его в руке. Свет камня не греет и не жжётся, а, интенсивно разгораясь, приблизительно через четыре минуты генерирует в метре от себя энергетическое поле, в котором и открывается портал в другое измерение. Мы так и не поняли принцип работы кристалла, однако смело предполагаем, что как минимум два человека вполне могут одновременно воспользоваться вратами. Также мы пытались посылать в открывшийся туннель роботов, однако связь с ними прерывалась, как только портал закрывался. Мы не можем пока этого объяснить. Тем не менее должен заметить, что здесь идёт речь о великом открытии! Другие измерения существуют! Как и существует возможность путешествовать из одного мира в другой!

Японец сел, а Вебер, покровительственно улыбнувшись ему, повернул голову к Хуго:

– Скажите, профессор Крайзман. Как быстро вы со своей командой лингвистов сможете создать словарь цвергского языка?

– Я думаю, что недели в три мы вполне уложимся, – незамедлительно откликнулся немец.

– Прекрасно! – кивнул директор и тут же обратился ко второму незнакомцу: – Доктор Салливан, не поделитесь ли с нами подробностями вашего проекта? Но только в общих чертах, будьте добры.

Седоватый учёный слегка привстал и, снова усевшись, начал объяснять:

– Изучив ДНК пленного, мы пришли к выводу, что вполне сможем генетически модифицировать любого человеческого пациента, просто частично заменив часть его генетического кода. Единственное условие – это соответствующий критериям рост. Пациент будет помещён в раствор, чрезвычайно напоминающий околоплодные воды, обильно обогащённые белками, жирами, глюкозой, витаминами, солями и гормонами. Некоторые гены, видимо, придётся нокаутировать, ну а некоторые…

– Доктор Салливан! – оборвал его речь Вебер. – Пожалуйста, покороче! И сроки! Дайте мне сроки!

Генетик слегка стушевался и закончил одним предложением:

– В общем, примерно за три-четыре недели мы сможем превратить очень низкорослого человека в цверга!

Мне оставалось только недоумевать и восхищаться, как же они смогут всё это провернуть, да и где они откопали такого низкорослого агента. Наверное, нужно быть сумасшедшим или же отчаянным храбрецом, чтобы решиться на задание в другом измерении.

– Ну что ж, благодарю вас, доктор, – продолжил вести заседание Вебер. – Следующая информация абсолютно секретна, поэтому попрошу удалиться всех, кроме господ Гонсалеса и Ваковского.

Когда остальные вышли, директор попросил меня подсесть поближе и посмотрел на подчинённого:

– Ваковский. Не расскажете ли нам, в чём именно будет заключаться задание нашего нового агента?

– Да, конечно, господин директор, – начал почему-то ещё более помрачневший агент. – Перед нашим диверсантом будут поставлены три основные задачи. Во-первых, прекратить нападения на мирное население в нашем измерении! Во-вторых – выявить местонахождение пленных детей. И в-третьих – постараться в целости вернуть пленников домой. Кроме того, существует и второстепенная задача, а именно – совершить максимально возможную разведку и изучение мира цвергов. На этом всё.

– Скажите, агент, а как обстоит дело с вербовкой? – спрашивая, почему-то посмотрел на меня Вебер.

– Ничего не в силах поделать, босс! – неожиданно поднял руки Ваковский. – Я даже пытаться боюсь! Он же не просто откажется! Да он меня опять с грязью смешает! Вы ж его знаете!

– Что за фамильярность, агент?! – начал закипать директор. – ВЫ ПОБОЯЛИСЬ! ОБРАТИТЬСЯ К ГРАЖДАНИНУ! МАКСИМАЛЬНО ПОДХОДЯЩЕМУ ДЛЯ ДАННОГО ЗАДАНИЯ?!

– Но, босс! – вжав голову в плечи и бросив виноватый взгляд на меня, снова замялся Ваковский. – Он же никогда не решится сунуться в дыру! Да у него кишка тонка! И поверьте мне, всё это несмотря на личного охранника!

До меня уже, конечно, дошло, что говорят они обо мне. Их разговор ввёл меня в такой ступор, что я не мог вымолвить ни слова. Однако упоминание об охраннике меня настолько озадачило, что неожиданно для себя я спросил:

– Вы что, собрались послать со мной того двухметрового робота, что за мной приходил?

– Чего? – неожиданно прыснул Вебер. – Двухметрового?! К цвергам?!

И он громко заржал. Представив комичность ситуации, я присоединился к нему, и только тогда за мной последовал Ваковский.

Вволю отсмеявшись и утерев слёзы, я вновь посмотрел на директора:

– Я надеюсь, вы это несерьёзно, Ной?

– Почему же несерьёзно? – последовал ответ. – На самом деле вы, Ринальдо, самый подходящий для этого задания во всём мире человек. Ну, рассудите сами! У вас довольно высокий коэффициент интеллекта, острый аналитический ум и великолепная память. Вы холосты и не имеете детей. Вы мастерски владеете кэндо и айкидо, у вас самый что ни на есть подходящий рост, и вы, Ринальдо, единственный в мире человек, имеющий личного раба, который прекрасно послужит вам как советником, так и охранником. Но знаете что?! Наверное, Ваковский всё-таки прав! Мы не имеем никакого права даже предлагать вам ввязываться в эту важнейшую для всей планеты миссию. Вы же сто процентов откажетесь! Ну, кишка тонка, я прав?!

– Почему это откажусь?! – не особо контролируя себя, обиделся я. – Я не такой социопат, каким иногда кажусь! И тем более совсем не трус! Вы, наверное, удивитесь, но я уже склоняюсь к тому, чтобы самому предложить свою кандидатуру!

– Вы меня, конечно, простите! – тут же встрепенулся директор. – Но я поверю только тогда, когда увижу подписанные вами бумаги! Ну, договор, где вы обязуетесь служить и защищать. А вот, кстати, и он!

И как бы случайно Вебер выудил из кипы бумаг на столе нужный листок.

Неизвестно как в его руке появилась старомодная ручка, и я, прямо-таки вырвав её, размашисто подписал соглашение.

– Вот и ладненько, – кивнул мне с улыбкой змея-искусителя Вебер. – Теперь вы агент и зачислены в бюро. Кстати, все свободны.


– Вы молодец, Ринальдо! – хлопнул меня по плечу вмиг повеселевший Ваковский, выходя из кабинета. – Теперь мы с вами коллеги!

– Да уж, коллеги… – вздохнул я. Только сейчас до меня начало доходить, что я натворил в пылу патриотизма. – А скажите, Пол, что говорят аналитики? Каковы шансы на успех операции?

– А, это… – несколько растерялся агент. – Ну, в общем, у вас самый высокий процент из всех рассмотренных до этого вариантов.

– И какой же? – продолжил настаивать я.

– Ну, точно сказать не могу, но то, что больше одного процента, – это на все сто!

У меня начали подкашиваться ноги, но было уже поздно.


Я лежал в кровати и не мог уснуть. В голове роились мысли о будущем, жизни и смерти и о смысле моего существования на этой бренной земле. Моя, казалось бы, размеренная жизнь пустилась в галоп как дикая лошадь и неслась всё быстрее и быстрее непонятно куда. Мне захотелось кофе, и я, встав с постели и быстро одевшись, направился в дальний конец коридора, где находился кафетерий для персонала. Видимо, дверь была открыта, так как, не дойдя до цели нескольких метров, я услышал голоса. Один из них принадлежал Ваковскому, а второй – незнакомому мне мужчине.

– И тут он как выдал! – увлечённо рассказывал Пол. – «А охранника мне дадут двухметрового?» Ну ты представляешь, Мак? Двухметрового! К цвергам!

Отсмеявшись, незнакомец спросил:

– Да уж, история довольно потешная, и шеф, конечно, очень грамотно его охмурил. Но ты мне вот что скажи. Зачем ему дилетант? Ведь операция заведомо провальная. Информации почти нет. Диверсант практически не подготовлен. Как поведёт себя пленный цверг, вернувшись на ту сторону, совершенно неясно. В общем, ставлю двадцатку, что этот ваш гномий профессор не продержится и часа!

– Может, он и дилетант, – заметно посерьёзнел голос агента. – Но вот что я тебе скажу, Мак. Эта операция скорее жест отчаяния, чем хорошо продуманное действие. Ты уж поверь мне, Вебер знал, что делает, готовя ему ловушку. Дело в том, что, кроме этого взрывного профессора лингвистики, человечеству некого выставить против цвергов. Он действительно самая подходящая кандидатура для этого задания. Гонсалес – единственный, у кого есть хоть какой-то шанс на успех.


Вопреки своему обыкновению, я не стал врываться в помещение с криком «Ага-а, попались!». Вместо этого я тихонько отошёл назад и вернулся в свои апартаменты, решив удовлетвориться стаканом воды из крана. Мне было нехорошо. Через пять часов я попаду в руки докторов, чтобы стать первым генетически модифицированным в цверга человеком. И всё это для того, чтобы отправиться на заведомо провальную операцию. И зачем я только согласился участвовать в этой безумной, бессмысленной комедии? Да что там участвовать! Сам того не желая, я стал главным её персонажем! К тому же попался в довольно примитивную ловушку, как младенец! А может, я сам того хотел? Может, мне наскучила простая, обывательская жизнь?

И вдруг я решил! Я им ещё покажу дилетанта! Да у них ещё глаза на лоб полезут от удивления! Я обязательно вернусь! И вернусь не с пустыми руками, а полностью выполнив задание! А затем я разыщу пока неизвестного мне Мака и потребую свою честно заработанную двадцатку!

## Глава 6 В путь


В растворе из так называемых околоплодных вод я провёл чуть более месяца. Именно столько времени понадобилось моему телу, чтобы перестроиться в соответствии с новыми генами, внедрёнными в меня вместе со стероидами и препаратами для ускоренного роста волос. Весь этот месяц я провёл в полусне, плавая как эмбрион в стеклянной колбе величиной с бассейн. Но в отличие от обычного зародыша, меня усиленно обучали. Гипнотический мужской голос звучал в моих ушах не переставая. Он твердил мне слова и фразы на языке цвергов, объяснял значения пословиц и выражений, а также как и когда их нужно применять. Обращал моё внимание на произношение и акцент, а затем повторял всё снова и снова. С каждым разом его, а затем и мой словарный запас всё больше расширялся и обогащался новыми оборотами и формулировками. Кроме того, подключившись напрямую к моему глазному нерву, мне показывали картинки. Я видел множество приёмов фехтования и техник владения всевозможными видами холодного оружия и стрельбы из лука. Да что там оружия! Теперь простая кружка для пива могла стать грозным орудием в моих руках. Наряду с вышеупомянутой информацией я получал такие навыки выживания, как приготовление пищи в походных условиях, лазанье по деревьям, ориентировка на местности, медитация, гипноз, функциональное управление подчинёнными, а также знания по стратегии и тактике – от командования небольшим отрядом до проведения широкомасштабной, многоплановой войны. А ещё в мою голову поместили много как полезной, так и бесполезной информации, якобы могущей когда-нибудь пригодиться. Я потом спрашивал, но никто так и не смог объяснить, какая мне надобность в мире цвергов в подробной инструкции по управлению военным истребителем? Наверное, это обязательный компонент стандартной программы подготовки агентов…


Меня слегка подташнивало, всё тело ломило, и чувствовалась жуткая слабость. Прошло около часа с тех пор, как два ассистента в белом ввезли меня на кресле-каталке в мою комнату и велели отдыхать и набираться сил.

Какое-то время я просто сидел на постели и, прислонившись спиной к стене, тупо пялился на свои узловатые, крепкие на вид руки. Затем, расправив у себя на груди густую, шелковистую медно-рыжую бороду, я впервые за этот месяц по-настоящему заснул. Пожалуй, не заснул, а просто вырубился, провалившись в чёрную дыру сна без сновидений.


Проснулся я как-то странно, необычно. Во-первых, ощущения в теле. Оно больше не болело, скорее наоборот. До этого мне ни разу не приходилось чувствовать себя настолько бодрым и сильным. Хотелось вскочить и сразу пуститься в пляс. Я откуда-то знал, что если займусь сейчас какой-нибудь физической работой, например вырубкой леса, то меня хватит на несколько дней, а может, и недель. А во-вторых, глаза. Я открыл их и тут же снова закрыл. Зажмурился, помотал головой и медленно, очень медленно открыл их вновь. Комната сияла. Ну, не сама комната, а находящиеся в ней предметы. К примеру, стул, стоящий у кровати, излучал неяркое белое свечение с лёгкими оттенками коричневого и красного. Картина на стене светилась оттенками зелёного и золотого. Стол в дальнем конце комнаты сверкал белым и бледно-жёлтым.

«Наверное, мне что-то вкололи», – подумал я, вставая с постели. Мир вокруг меня закружился, но я, снова мотнув головой, вроде бы пришёл в себя и на ватных ногах отправился в ванную комнату.

Из зеркала тёмно-синими, буравящими насквозь глазами на меня смотрел абсолютно голый, совершенно натуральный цверг. Длинные рыжие патлы и окладистая борода, светлая в веснушках кожа, слегка крючковатый небольшой нос, широченные покатые плечи, мощные, на вид могучие руки и ноги и впечатляющий мускулистый торс. Да ещё всё тело поросло редкими рыжими волосами. Почему-то этот факт удивил меня больше всего. У меня никогда не росли волосы на теле… А может, сделать эпиляцию?

Нет! Что за дикая мысль! Цверг с эпиляцией! Для полного антуража не хватает маникюра и накрашенных ресниц. Бред! Полный бред! Неожиданно я поймал себя на том, что думаю по-цвергски. Ну и дела…

С грехом пополам втиснувшись в душевую кабинку, я долго стоял под горячими струями, пытаясь привыкнуть к новой внешности. Кстати, вода тоже светилась! Красивым таким, серебристо-голубым цветом. Затем, выйдя из душа и насухо вытерев своё новое тело, я попытался подыскать себе одежду. Мои старые брюки были настолько узки, что в них не прошли даже икры. А самая большая рубашка просто лопнула у меня на плечах. Ну что ж, не зря меня учили выживанию весь этот месяц. Недолго думая, я соорудил себе из трёх полотенец некое подобие набедренной повязки и решительно вышел в коридор.

Первым, кого я увидел, был Ваковский. Он стоял за дверью и уже поднял руку, чтобы постучать. Увидев меня, он так и застыл с поднятой рукой и открытым ртом.

– Ам-м-м… – немного оправившись, начал агент. – Рад видеть вас в добром здравии, профессор. А я за вами.

– Это мне и без вас понятно, – услышал я хриплый баритон своего голоса. – Скажите, Пол. Вы знаете, что излучаете довольно яркий красный свет? И ещё хотелось бы узнать, что за препарат мне вкололи?

– Не понимаю, о чём вы! – удивился тот. – Вообще-то, вам вкололи довольно большое количество разных препаратов, но я не припоминаю, чтобы среди них был галлюциноген. И кстати, что это на вас надето?

– Ах, это, – не растерялся я. – Да это такие гномьи трусы, знаете ли. Я сам их только что изобрёл!

– Гномьи трусы?! – выпучил глаза Ваковский, видимо не зная, то ли ему плакать, то ли смеяться. – Ну ладно, пусть будут трусы. Пойдёмте, Ринальдо, вас надо как следует обследовать и приодеть.

– Приодеть?! – обрадовался я. – Надеюсь, одежда по размеру?

– Именно так, – подтвердил он. – А скажите, почему вы не воспользовались халатом? Ну, тем, который висит в шкафу. Его ведь подобрали в соответствии с вашими новыми габаритами.

– Халатом? – несколько смутился я. – А, ну знаете… В общем, мне было жарко…


– Ничего не понимаю. На вид всё в полном порядке, – ещё раз посветив фонариком в мои глаза, развёл руками доктор. – Все показатели в норме и даже выше. Так что постарайтесь выбросить так называемое сверкание из головы и не волнуйтесь.

– Но, доктор, – возмущённо возразил я. – Вот вы, например, светитесь зелёным и ещё чуть-чуть грязно-жёлтым. Если я это всё время вижу, то как тут не волноваться, да ещё и выбросить это из головы?!

– Ну что ж, тогда просто не обращайте внимания! – начал раздражаться он. – Вам же это не мешает ориентироваться в пространстве?

– Это, конечно, нет, но… – начал отвечать я, однако был тут же прерван.

– Вот и хорошо, молодой человек! – заключил доктор и, уже обращаясь к Ваковскому, произнёс: – Можете его забирать! Он в полном порядке!

Мы проследовали в соседнее помещение, где меня уже ждали. Как только я вошёл, группа ассистентов набросилась на меня как стая коршунов. Сначала с меня стянули импровизированные трусы, а затем начали одевать. Одежда была пошита вручную, чтобы не вызывать подозрений, и, по утверждению Пола, полностью соответствовала цвергским стандартам и моде. Сначала меня запихнули в мешковатые льняные штаны, которые за неимением пояса следовало подвязывать бечёвкой. За ними последовала грубая, спускавшаяся почти до колен рубаха с открытым воротом. Затем кольчуга с капюшоном. За ней – кожаные, обитые железом наплечники, налокотники и наколенники. Далее тяжёлые добротные сапоги на толстой подошве. На спину мне повесили потёртые ножны с длинным впечатляющим двуручным мечом. А на правое плечо был водружён довольно объёмистый вещмешок со всевозможными приспособлениями внутри. Например, мне показали небольшой нож со скрытым фонариком в рукоятке, несколько ручных гранат в виде камешков гальки и крошечный парализатор, замаскированный под довольно посредственный браслет. И наконец, в виде гвоздя программы мой костюм увенчал грандиозный рогатый шлем с кожаным ремешком, застёгивающимся под подбородком.

Где-то посередине процедуры облачения в комнату вошёл мой старый друг Хуго. Кивнув мне как ни в чём не бывало, он встал неподалёку и принялся с любопытством на меня глазеть.

– Что вы на меня так таращитесь, Край?! – потерпев пару минут, не выдержал я. – Вы что, цверга никогда не видели?

– Ну как же, видел, конечно! – не растерялся профессор. – Видите ли, Ринальдо, меня, без всякого сомнения, до глубины души впечатлила ваша новая внешность, но я так на вас смотрел не поэтому. Было просто любопытно, на каком языке вы ко мне обратитесь. И как видите, не зря. Мы же с вами сейчас болтаем на цвергском.

– И действительно! На цвергском! – немного удивился я. – И должен сообщить вам, Хуго, что ваш тевтонский акцент несколько забавно звучит на этом языке.

– Никогда не считал нужным от него избавиться. Моя вторая жена, Шу Линь, считает мой выговор довольно очаровательным, – улыбнулся Край. – А сейчас давайте приступим к делу. Мне поручили посвятить вас в детали биографии вашего персонажа.


Аналитики решили, что мне лучше оставаться молодым и безродным, наподобие моего нового раба, Фри. По легенде мне было сто двадцать лет и я странствовал в поисках нового дома и семьи.

Кроме этого, сам Крайзман, ссылаясь на цвергский эпос, настоятельно советовал освободить пленника из рабства и связать его более сильными узами братства. По словам профессора, в гномьих сказаниях довольно часто фигурировала измена раба хозяину, но предательство брата, по его мнению, было немыслимо. Аналитики были с ним полностью согласны и даже считали, что благодаря братскому союзу шансы на успех операции увеличатся на четверть процента. Так как успех этот в основном зависел от Фри, мне ничего не оставалось делать, как согласиться со столь вескими доводами. К тому же в детстве я всегда хотел младшего брата, но как-то не сложилось. Думаю, что моя покойная матушка свалилась бы в обморок, увидев своего нового сынка.

А вот мой новоиспечённый псевдоним совершенно мне не понравился. Нюрад, сын Хауга. Фу, безобразие какое-то!

Когда Хуго закончил, я решил взять слово.

– Дорогой Край! – решительно начал я. – Как вы знаете, я не без вашей помощи дал себе ввязаться в эту авантюру с изменением внешности и отправлением неизвестно куда. Я вас, конечно, очень уважаю и ни в чём не виню, но с таким именем, как вы мне придумали, не сдвинусь и с места. Оно совершенно не подчёркивает мою индивидуальность и целиком и полностью меня не устраивает!

– И какой же псевдоним вы для себя предлагаете?! – фыркнул профессор.

– Не нужен мне этот ваш псевдоним! У меня уже есть имя, и оно мне нравится! И поэтому…

– Ха-ха! Ну вы и шутник! – прыснул Крайзман. – Это ж надо было такое придумать! Нет! Ну вы только послушайте! Цверг по имени Ринальдо!

– Я, вообще-то, не шутил, – сам удивляясь собственному спокойствию, продолжил я. – Мы просто сократим его. Меня будут звать Рино. И не сын какого-то там Хауга. Я решил стать родным братом Фри, и поэтому мой отец просто обязан зваться Балином.

– С отцом-то как раз понятно, но вот имя! – начал возражать Край. – Такого имени у цвергов нет!

– Вы ошибаетесь, профессор! – развёл руками я. – Такого имени у цвергов не было. А теперь есть! Может, я и расстался со своей внешностью, но с именем, данным мне матерью, расстаться не готов!

– Но… – попытался продолжить он. Однако его прервал вбежавший в комнату директор.

– О-о! Агент Гонсалес! Очень рад! Очень рад видеть вас в добром здравии! – засиял Вебер, обращаясь ко мне. – А вы хороши! Ну просто вылитый цверг! Ну всё! Портал должен открыться с минуты на минуту. Ваш раб уже ждет! Ну, давайте же быстрее!

Мы последовали за ним в лабораторию, где в полной экипировке, с секирой наперевес уже стоял Фри.

– Приветствую тебя, хозяин! – преклонил он колени при виде меня.

– Как ты узнал меня?! – подняв его за плечи, изумился я.

– Ну как же не узнать тебя, хозяин?! – удивлённо пожал плечами тот. – Внешностью ты, конечно же, цверг и по-нашему болтаешь хоть куда. Но аура у тебя всё та же! Синяя, с оттенками красного внутри!

– А, так вот оно что! – вдруг озарило меня. – Это зрение цвергов! Я обрёл зрение цвергов! А ты, Фри, светишься зелёным с оттенками фиолетового! Я прав?

– Истинно так, хозяин! Это моя аура и есть! – последовал ответ.

– Вот это да… – выдохнул я. – А теперь слушай сюда, Фри! Ты больше не раб мне! Я, Рино, сын Балина, официально освобождаю тебя из рабства. Теперь ты свободный цверг Пфырфри!

– Что?! – выпучил глаза гном. – Ты сын Балина? И ты меня освободил?!

– Именно так! – с пафосом начал отвечать я. – Но это ещё не всё. Я, Рино, сын Балина, предлагаю тебе, Пфырфри, сын Балина, стать мне названым братом и сродниться узами крови.

И, недолго думая, я вытащил из вещмешка нож со встроенным фонариком и уколол себя в левое запястье. Увидев каплю крови на моей руке, цверг выхватил у меня нож и, уколов себя, приложил свою руку к моей.

– Теперь мы братья, Рино, сын Балина! – выпалил он. – Куда ты, туда и я! И в шахту, и в лодку! И в город, и в лес! И свидетель тому Мотсогнир!

Он явно ожидал моего ответа, и тот не заставил себя ждать.

– Теперь мы братья, Пфырфри, сын Балина! Куда ты, туда и я! И в шахту, и в лодку! И в город, и в лес! И свидетель тому Мотсогнир!

Мы находились в лаборатории, заполненной всевозможной аппаратурой. Вокруг нас стояло и сидело человек двадцать, но в тот момент у меня было такое ощущение, что мы с моим новым кровным братом единственные во вселенной и плывём в пустоте. Я чувствовал, как по всему телу разливается тепло и ни с чем не сравнимое ощущение общности. Я больше не был один. Что бы теперь ни случилось, мне есть на кого положиться!

Неожиданно нашу идиллию прервал голос Пола:

– Портал открывается! Внимание, Ринальдо, Фри! Готовность номер один!

Прямо перед нами, стремительно расширяясь, открывался коридор между мирами. Обернувшись на несколько секунд, я успел встретиться взглядом с Ваковским, Вебером и Крайзманом. В их глазах я увидел страх. Больше не было бравады агента, как не было и деловой холодности директора, и научной заинтересованности профессора. В их глазах был только страх. И каждый из них твёрдо знал, что ни за что бы не захотел оказаться на моём месте.

Мы с Пфырфри одновременно шагнули в портал и, медленно ступая, начали продвигаться вперёд. Внутри было необычайно тихо, темно и спокойно, поэтому я сильно вздрогнул, услышав его голос:

– Брат! А можно вопрос?

– Конечно, брат! Задавай!

– А что это за имя – Рино? Я такого никогда не слышал.

– Это моё цвергское имя, Пфырфри! И тебе следует к нему привыкнуть! Ещё вопросы есть?

– Ага. Ещё один. Скажи, брат, а почему у тебя рогатый шлем?

– А-а?.. Ведь у тебя он тоже рогатый!

– Ну да! Я ведь его одолжил у Дува, сына Фрости. Он из клана Буйвола. А ты?

– А-а… Ну, в общем… Я… Мы… Думали, что у всех цвергов такие шлемы.

– Не-е. Только у буйволов! Смешно, конечно, получается. Двое безродных странствующих цвергов, и оба с рогами.

– Ну, тогда решено, брат! Как только прибудем на место, обязательно отобьём друг другу рога!

## Глава 7 Новый мир


Нас встретил ночной лес. Воздух пах свежестью, прелой листвой и земляникой. Между густыми кронами деревьев тускло просвечивал маленький шарик луны. Едва слышно шелестела на ветру высокая трава, где-то неподалёку ухала сова, мимо нас, совершенно не испугавшись, вприпрыжку промчался длинноухий заяц. У зверька была довольно яркая белая аура.

«Да уж, с гномьим зрением мне точно не понадобится прибор ночного видения», – восхищённо провожая его взглядом, подумал я.

Метрах в пяти от нас весело журчал небольшой ручеёк, и именно к нему и направился Фри.

– Давай за мной, брат, – бросил он мне через плечо. – Нужно напиться и двигать отсюда побыстрее, пока мы не наткнулись на какую-нибудь стаю голодных волков.

– О! Тут водятся волки? – слегка опешил я. – Да ещё и целыми стаями?

– Конечно водятся! – дивясь моему глупому вопросу, передёрнул плечами цверг. – Где же им ещё водиться, как не в Волчьем лесу.

Как будто подтверждая его слова, налетевший ветерок донёс до нас протяжный волчий вой.

– Они пока что довольно далеко, – попытался успокоить меня Фри. – Но если почуют, беды не миновать. Бегают волки быстро. Нюх у этих гадов острый, а зубы – что твой кинжал.

«Да уж, успокоил! Час от часу не легче!»

– Здесь поблизости должна быть деревня рысей, мы там останавливались, когда шли в поход на ваш мир. Если поторопимся, то будем там с рассветом. У них безопасно. Можно будет отдохнуть в холостяцком доме, да и девушки там тоже ничего…

Мы напились холодной, морозящей зубы воды и пустились в путь.

Шли мы быстро, то и дело переходя на бег. Едва поспевая за своим спутником, я только диву давался, как это коротконогому цвергу удалось развить такую скорость.

Думаю, прошло около часа, когда мы остановились у раскидистого дуба, чтобы перевести дух.

– А скажи-ка мне, Фри, – едва отдышавшись, выдал я возникший у меня вопрос. – Чего это принца Лодри занесло в такую глушь? К тому же здесь, как я уже понял, довольно опасно…

– Ну, во-первых, – снова переходя на шаг, начал гном. – Ему и его отряду здесь было неопасно. Волки своих не трогают. Так что, будь с нами сейчас хотя бы один цверг из клана Волка, мы бы не бежали, а просто прогуливались по лесу. А во-вторых, Волчий лес – одно из самых идеальных мест для того, чтобы никто не узнал, что ты занимаешься чем-то необычным. А слухи разносятся проворнее самого быстрого ветра.

– Ну, со слухами как раз всё понятно, – продолжил я. – Но как, интересно, волки узнают, что встретившийся им по пути гном не потенциальный обед, а, так сказать, дальний родственник?

Закончив спрашивать, я чуть было не врезался во Фри, так как тот внезапно остановился.

– Слушай, брат, – озабоченно посмотрел на меня цверг. – Когда мы придём в деревню, постарайся не задавать подобных вопросов при посторонних. То, что ты спрашиваешь, в нашем мире знает любой девятилетний малыш.

– И всё же! Как они узнают? – не унимался я.

– Что ты заладил?! «Как это? Как то?» Я ж тебе сказал. Нюх у них острый. По запаху, значит, узнают. Вот как!

И тут прямо из-за соседнего куста на тропинку выскочил огромный волчара.

Я как-то видел волка в зоопарке. Это был такой серенький, невзрачный волчок размером не больше немецкой овчарки. Этот же своими габаритами скорее напоминал быка, чем собаку. Его глаза были примерно на одном уровне с моими и светились неистовым жёлтым светом. Аура у волка была тускло-красного цвета, густо разбавленная вкраплениями коричневого. Всё это я рассмотрел за какие-то доли секунды, а мгновение спустя Фри издал душераздирающий вопль и, размахнувшись секирой, со всей силы приложил злополучную зверюгу по темечку, при этом развернув оружие так, что оно только оглушило, а не убило жертву нападения. Не успевший пошевелиться волк свалился как подкошенный. Цверг повернул голову в мою сторону и как ни в чём не бывало бросил:

– Ну, пошли уже. Что застыл как истукан?

Мы снова побежали. Туша развалившегося прямо посреди тропинки дикого зверя скрылась за поворотом. Стараясь не отставать от своего провожатого, я напряжённо думал. Что это только что было? Почему волк такой огромный и страшный? Почему он был один, а не со стаей? Почему Фри не стал его убивать? Почему мне никто ничего не объясняет, в конце концов? Вопросы были готовы сорваться с языка, но я сдерживал себя, пытаясь поберечь дыхание.

Где-то часа через полтора мы с разбега выскочили из леса. Перед нами предстала узкая, плоская долина, с одной стороны зажатая горами, а с другой лесом. С гор спускалась быстрая мелководная речка, впадавшая в небольшое озерцо, на берегу которого расположилась сонная деревенька. Мы перешли на шаг. По поведению Фри я понял, что опасность миновала, и позволил себе немного расслабиться. Ночь сменилась предрассветными сумерками, а тусклая луна поблекла ещё больше и почти полностью исчезла.

– Ну, спрашивай уже, чего ждёшь? – видимо, смиряясь с судьбой гида по цвергоземью, махнул на меня рукой гном. – Видно же, что тебе аж зубы сводит от любопытства.

– Скажи, брат, – не заставив долго себя уговаривать, начал я. – Тут что, все волки такие здоровые?

– Нет, не все, – последовал ответ. – Только некоторые.

– А ты почему его не убил?

– Не убил потому, что друзей убивать невежливо.

– Чего? – задохнулся я от удивления. – Как случилось, что это страшилище оказалось твоим другом?

– У-у, какой неугомонный! – снова махнул рукой Фри. – Да мы с ним вместе служили в отряде Лодри, сына Регина-короля.

– Как это служили? – не унимался я. – Он что, был там типа собаки?

– Какой ещё собаки? – в свою очередь удивился гном. – Что это вообще такое – собаки?

– А ты не знаешь? – поразился я. – Это такое домашнее животное, похожее на волка, только поменьше и громко лает, то есть отрывисто так кричит. У вас что, такого нет?

– Насколько мне известно, нет. Слушай, ты сказал «домашнее»? Как это – домашнее? Какой от него в доме прок?

– Ну, я не уверен… Вроде бы оно должно своим лаем отпугивать посторонних, желающих проникнуть в дом.

– Ха! – фыркнул цверг. – Никогда ничего подобного не слыхал. А скажи, брат, что, эти посторонние люди настолько глупы, что пугаются отрывистых криков этого странного существа?

– Некоторые, наверное, пугаются. Ну ладно, потом разберёмся, в каком качестве он с тобой служил. Мне вот что непонятно. Если он твой друг, то зачем ты его двинул по башке?

– Ах, это? Ну, в общем, я ему задолжал этот удар. Была у нас такая игра. Мы с ним соревновались на быстроту реакции, кто кого неожиданно застанет врасплох. В общем, последний раз этот гадёныш подстерёг меня в отхожем месте и как долбанёт меня по шлему… Так что, как ты уже понял, я ему сегодня вернул сполна.

– Я что-то не усёк, – не мог успокоиться я. – Как этот огромный волк мог играть с тобой на быстроту реакции? Он же зверь! И чем это он тебя огрел по шлему, лапой?

– Слушай, Рино, – начал раздражаться Фри. – Ты меня, конечно, извини, но ты, как перенёсся сюда, стал какой-то туповатый. Друг-то мой в то время был в обличье цверга. Вот и долбанул меня мечом.

– Так он что, оборотень? – поразился я. – Это что, такая шутка?

– Почему же шутка? – слегка удивился цверг и как ни в чём не бывало продолжил: – Он же был принят в клан Волка года четыре назад, вот с тех пор и может перевоплощаться.

– Это что же получается? – ещё больше разволновался я. – Значит, те, кого принимают в какой-либо клан, могут превращаться в животных-покровителей?

– Ну да, обычное дело, – пожал плечами гном. – Как и завещал Мотсогнир.

– А почему ты об этом не рассказывал на допросах?

– Как это почему? Меня же об этом никто не спрашивал. Я же сказал – обычное дело.

– Да уж… Обычное, ничего не скажешь. А посвящённые превращаются в зверей по полнолуниям или как?

– Ну, по полнолуниям тоже. А ещё по новолуниям, по солнцестояниям, по праздникам и просто так. Ещё вопросы есть?

Санта Мария! Куда же я попал? Мало того что я в мире, где слыхом не слыхивали о собаках, так ещё и оборотни здесь в порядке вещей!

– Слушай, Фри, а вампиры у вас тут тоже водятся?

– Вампиры? Это ещё что за твари?

– Насколько я помню, это такие очень быстрые существа, которые шастают в темноте и пьют человеческую кровь.

– Комары, что ли? – поднял брови цверг.

– Да не комары! Вампиры намного крупнее! На первый взгляд они похожи на людей, но в отличие от них бессмертны, невероятно быстры и, как я уже сказал, питаются человеческой кровью.

– Нет, о таких не слыхивал, – подытожил Фри. – К тому же в нашем мире не так просто найти человеческую кровь. А вот комаров у нас навалом!

– Очень рад это слышать, – буркнул я. – А то я уже стал переживать! Как я проживу без комаров!


Над лесом стелилась дымка утреннего тумана. Над верхушками деревьев вставало солнце, окрашивая окружающие облака в розовый цвет. Деревня была уже близко, и мы остановились, чтобы отбить вышеупомянутые рога.

Закончив корнать свой шлем, я спросил:

– Скажи, брат, а как ты узнал в том волке своего друга?

– Как это «как»? – изумился моему вопросу Пфырфри. – Ты же видел его ауру! А аура, в отличие от тела, никогда не меняется. А теперь хватит. Всё время, пока будем в деревне, постарайся унять свой любопытный язык и ничего меня не спрашивать. Просто смотри и помалкивай. Понял, брат?

Мне оставалось только молча кивнуть, а мой спутник, удовлетворённо крякнув, отрубил второй рог у одолженного шлема. Водрузив его на голову и осклабившись в одобрительной ухмылке, он произнёс:

– Ну что ж, довольно удачное начало для путешествия. И кстати, добро пожаловать в новый мир, брат.

## Глава 8 Рысья долина


В холостяцком доме деревни клана Рыси мы прожили четыре дня. Всё это время я, следуя мудрому совету Фри, действительно помалкивал. Молчал и наблюдал. По вечерам в небольшой корчме под звуки волынки и импровизированных гуслей устраивались пляски. Пока я, набрав в рот воды, отсиживался в сторонке, Пфырфри старался не пропустить ни одного танца. Оказалось, он был большой мастак поплясать. Все местные девушки засматривались на такого кавалера и желали с ним потанцевать. Он же, в свою очередь, умудрился уделить внимание всем, при этом не отдавая предпочтения кому бы то ни было.

Кстати, к моему удивлению, цвергские девицы оказались очень даже ничего. Во-первых, все они были ниже меня. Во-вторых, они не носили бород (так что зря я переживал). В-третьих, девушки все как одна были миловидные, розовощёкие и резвые как газели. Мне было приятно смотреть, как они вытанцовывают под руку с моим братом или кружатся в хороводе. Через какое-то время танцы заканчивались и в корчме оставались одни мужчины. Они засиживались допоздна, прихлёбывая крепкий эль, обсуждая слухи и ведя разговоры об охоте и рыбалке. Фри активно участвовал в пересудах, я же в свою очередь, приобретая репутацию молчуна, только слушал. За эти четыре дня я узнал много нового о мире, в котором оказался. Гномы перемывали косточки всем кланам по очереди, при этом не забывая о своих ближайших соседях из того же рода. Так я узнал, например, что король Фундин, сын Регина, повысил подоходный налог, ссылаясь на то, что скоро Ётунхюд. Взяв себе на заметку незнакомое слово, я также услышал, что к этому Ётунхюду, тщательно готовится Яри, сын Фрара, и, видимо, у него есть хорошие шансы вступить в команду рысей. Ещё рассказывали, что в городе Гьеддгард, столице клана Щуки, случилось наводнение из-за того, что очень сильно разлилась река Пикке. Также обсуждали неудачный поход купца-змея Хлеванга, сына Ловара, корабль которого попал в шторм и разбился о скалы у острова Окси. Из всей команды выжили только цверги из клана Змеи, они перевоплотились и доплыли до берега в обличье пресмыкающихся. Говорили, что купец потерял половину своего состояния, зато сохранил жизнь и уже через девять дней после крушения отправился в новый торговый рейд. А ещё прошёл слух, что в районе Хоггарда, столицы вепрей, орудует шайка изгнанников, нападая на одиноких торговцев и путников. Поговаривали о том, что принц-волк вернулся со своими воинами в Ульфбург, резиденцию клана Волка и всеобщую столицу, выставив посты по всему лесу. Судя по всему, встреченный нами волк был причислен к одному из этих отрядов.

Исходя из этих новостей и слухов, мы решили идти в Ульфбург.


Через несколько дней в Линксгарде, столице принимавшего нас у себя рода, должен был начаться ежегодный праздник по случаю начала месяца Рыси. В город собирались отправиться всей деревней, а несколько цвергов даже пытались уговорить нас пойти с ними и по случаю праздника вступить в их клан. На моё счастье, Фри оказался прекрасным политиком. Он вежливо отказался, при этом сетуя на горькую судьбу странников, которым важные дела не дают найти время для великолепного торжества, которое устраивает великий клан Рыси. Мне же оставалось только согласно кивать, разочарованно вздыхая в такт его причитаниям.

Под вечер четвёртого дня в деревню вкатилась крытая повозка, запряжённая четвёркой волов. Это в сопровождении двух охранников прибыл торговец из клана Змеи по имени Фрегг, сын Ловара, брат того самого купца, историю которого мне пришлось услышать буквально за день до этого. Фрегг оказался весёлым, жизнерадостным дядькой средних лет. Я был несколько удивлён, заметив, что он бреет бороду, однако его длиннющие, спускающиеся на грудь усы с лихвой компенсировали нехватку волос на подбородке.

Первым делом торговца с его свитой препроводили в баню, где они довольно долго парились, пока местные мальчишки за горсть мелких монет распрягали его волов, а женщины готовили ужин. Цверги считали, что прибывшие издалека обязательно должны очиститься, смывая с себя дорожную пыль и возможные сглаз и порчу. В день нашего прибытия нас, между прочим, тоже так принимали.

Затем гостей провели в корчму, где их напоили и накормили. И только после этого Фрегг влез на свою повозку, откинул полог и начал торг, сопровождая действие шутками, прибаутками и расхваливанием товара. Деньги здесь были редкостью, и поэтому в ход шли любые вещи, мало-мальски подходящие для обмена. Так, например, большой чугунный котёл сын Ловара продал за шкуру куницы и связку вяленой рыбы, а подержанную кольчугу – за мешок сушёных грибов, вязанку дров и лукошко свежей земляники. Вся эта свистопляска продолжалась до заката. Когда почти все разошлись, к торговцу прошмыгнул Фри и, выудив что-то из-за пазухи, спросил:

– Слышь, змей, а что дашь за такую штуковину?

– Это что за бесполезная дрянь? – брезгливо поморщившись, буркнул порядком подуставший купец, беря с ладони Пфырфри загадочный предмет. – У-у, стальная, – продолжил он. – Ты где это взял?

– В лесу нашёл, – тут же ответил гном. – Ну так будешь брать или нет?

Неожиданно для себя я узнал в предлагаемом товаре миниатюрного робота-шпиона. Видимо, это был один из аппаратов, упомянутых оставшимся в другом мире доктором Кацудзо.

– Ты где его взял, брат? – не удержавшись, спросил я.

– Как это где? – последовал ответ. – Я же сказал. В лесу нашёл. Ну там, в траве у ручья.

– Правда? А я и не заметил.

– Ну ты тогда пялился на кролика и вряд ли что-нибудь, кроме него, видел. А дальше уже времени не было…

– А ты, парень, знаешь, что это такое? – вдруг пристально уставился на меня Фрегг.

Я-то знал, а вот говорить ему, что это такой разведчик на дистанционном управлении, засланный сюда японцами, пожалуй, не стоило.

– Я… Ну это… Как его… – замялся я, пытаясь найти не вызывающий подозрений ответ. Но меня опередил Фри.

– Да не знает он ничего, – вступился он за меня. – Видишь ли, мой брат великий воин, но как дело доходит до болтовни, то ему впору соревноваться с камнем. Я вот что думаю. Эта штука, наверное, альвийская, а зачем она нужна, только одному Мотсогниру известно.

Взвесив на ладони робота, торговец махнул рукой:

– Ладно, на худой конец пойдёт на переплавку. Даю за него медную монету. По рукам?

– Не так быстро, – мотнул головой Пфырфри. – Я тут слышал, что ты собрался в Ульфбург. А ещё слышал, что твои охранники-рыси дальше с тобой не пойдут, потому что у них в Линксгарде скоро праздник. Мы же, как ты успел заметить, не местные и как раз собирались навестить волчий город и…

– И за скромную плату будете готовы наняться ко мне в охранники до города, – закончил за него купец. – Согласен! По рукам?

– В целом ты уловил мою мысль, – ухмыльнулся мой брат. – Но про скромную плату я ничего не говорил.

– Сколько? – коротко бросил сын Ловара.

– По две золотых монеты каждому, еда за твой счёт в пути и…

– Хватит! – не выдержал Фрегг. – По одной золотой монете каждому из вас, оплата у ворот Ульфбурга, а еду будете добывать охотой. Это моё последнее предложение! По рукам?

– Ладно, договорились, – со вздохом согласился Фри, пожимая протянутую ему ладонь. – А земляникой поделишься?

– Ни за что!

## Глава 9 Пираты с Волчьей реки


Первые два дня путешествия прошли без приключений. Волы резво тащили повозку, время от времени превышая среднюю скорость пешехода. Фри иногда отлучался на охоту, с лёгкостью догоняя нас с добычей на плечах. Места вокруг были дикие, и косули, явно незнакомые с кем-либо, кроме естественных врагов, без проблем подпускали охотника на расстояние броска топора. Фрегг, сын Ловара, трещал без умолку, ненадолго останавливаясь, чтобы попить или поесть. Он стал для меня находкой, так как был кладезем информации. Торговец поведал нам множество историй и слухов – как свежих, так и не очень. О принце Лодри он почти ничего не знал. Говорили, что его брат-король отправил того с отрядом, чтобы разобраться с речными пиратами, однако разбойников он не нашёл. Рассказывали, что принц даже дошёл до Волчьего леса и какое-то время рыскал по нему, но тем не менее вернулся в столицу ни с чем, просто потеряв время.

– Что-то непохоже это на принца Лодри, – рассуждал купец. – Он обычно такой основательный и очень упорный. Если что-то в голову втемяшил, обязательно своего добьётся.

– Это точно! – поддакнул было Фри, но тут же прикусил язык. Однако Фрегг даже не заметил его реплики.

– Странно всё это… Влюбился он, что ли? – продолжил он.


На третий день мы пересекли небольшое нагорье и вдоль Волчьей реки стали спускаться вниз. Лес по правую сторону пути стал редеть, а вот бурные заросли на речных берегах, наоборот, сделались намного гуще. Спуск был лёгким, дорога просто шла под уклон, и волы весело неслись по ней вперёд, таща за собой повозку с товаром и пассажирами. Ближе к полудню мой брат отлучился на охоту, Фрегг же тем временем постарался замедлить бег наших скакунов, для того чтобы Фри не составило труда нас догнать. Прошло часа три, повозка еле плелась, а в предвкушении скорого обеда у нас с торговцем уже урчало в животах. Неожиданно со стороны реки я уловил какой-то странный звук. Самой воды не было видно, и поэтому оставалось догадываться, что же это такое. Затем звук повторился ещё несколько раз. На самом деле это было похоже на обычный всплеск рыбьего хвоста по воде. Вроде бы ничего подозрительного, однако, повинуясь неизвестно откуда взявшемуся у меня предчувствию, я спрыгнул на землю и углубился в заросли у берега, собираясь проверить, нет ли ничего необычного на реке.

– Эй, парень, ты чего? – донёсся до меня голос Фрегга. – Я вон тоже жуть какой голодный, но не лезу же за рыбой с голыми руками!

Решив ничего ему не отвечать, я продолжил двигаться вперёд, энергично раздвигая кусты, и наконец увидел реку. Упоительное зрелище. Прозрачная вода, зелёные берега, множество серых валунов по обеим сторонам и ладья, идущая на вёслах прямо на меня. Интуиция меня не подвела, вот откуда был этот странный звук – вёсла! Это были вёсла! Импровизированный корабль чрезвычайно напоминал уменьшенную копию драккара викингов, виденную мной в историческом музее Осло. Из ладьи на меня таращились около двадцати вооружённых до зубов гномов, и их приветствие не заставило себя долго ждать. Один из цвергов на носу корабля лихо размахнулся и запустил в меня небольшой топор. Неожиданно возникло ощущение, что время замедлилось. Вот топорик вырывается из руки воина и, задорно кувыркаясь, летит ко мне, сверкая остро наточенным лезвием. Я за какие-то доли секунды понимаю, что не успею увернуться, и совершаю абсолютно невероятное для меня же самого действие. Просто протягиваю руку и останавливаю полёт топора у своего лица, в последний момент схватив его за черенок. Время снова побежало. Над рекой пронеслось удивлённое «О-о-о-о!», вылетевшее из двадцати лужёных глоток. Гномы в ладье явно практиковали хоровое пение, а их солист, так неудачно попытавшийся меня убить, от злости чуть не прошиб кулаком деревянный борт корабля.

– Эй ты! – донёсся до меня его разъярённый рык. – А ну, верни топор! А то я тебя…

Не став дожидаться продолжения тирады, я выполнил его милую просьбу. Топорик преодолел короткое расстояние между нами и, пробив шлем, глубоко застрял у него в черепе. Теперь над водой разнеслось ошеломлённое «У-у-у-у!» и сразу за ним яростное «А-а-а-а!». Они явно репетировали!

Я же развернулся и снова углубился в заросли, возвращаясь к дороге. В голове роились самые разнообразные мысли, и это вкупе с ледяным спокойствием. Итак, я убил человека. Точнее, цверга, но разницы никакой. И ни капельки волнения по этому поводу.

А поймать рукой летящий в тебя топор? Да кто на такое способен?

Кто-кто? Похоже, что я.

Видимо, из меня сделали машину для убийства. Ну и ладно, пусть будет так. Судя по всему в этом мире по-другому не выжить. Вздохнув про себя, я выбрался на дорогу и быстро догнал еле плетущуюся повозку торговца.

– Эй, сын Ловара, у нас скоро будут гости, – буднично бросил я купцу, мысленно удивляясь своему хладнокровию. – А Пфырфри ещё не вернулся?

– Ещё нет, – последовал ответ. – А что там за крики у реки? Ты кого-то там встретил?

– Ага, встретил. Думаю, это речные пираты.

– Пираты?! – чуть не задохнулся Фрегг. Где, ётун его побери, носит твоего треклятого брата? Вдвоём вряд ли отобьёмся!

– Ну, это мы ещё посмотрим, – ухмыльнулся я. – Одного я уже прикончил, а пока прибудут остальные, что-нибудь придумаем.

– Так ты уже с ними схватился? – поразился торговец. – И как же остальные дали тебе уйти? Что-то непохоже на речное братство.

– Дали уйти, потому что были далеко, – начал объяснять я. – Просто один из них прямо из лодки метнул в меня топорик, ну а я его перехватил и швырнул обратно. Так и получилось.

– Что получилось? – моргнул цверг. – Ты его убил?

– Ну да, убил, конечно. Я ж тебе о чём?

– Ну ты даёшь, парень! Либо ты самый великий воин из всех мною встреченных, либо самый великий болтун и глупец. Вот что, если окажется, что верно второе, а не первое, тогда я тебе уши надеру, понял?

Зная, что мои уши в полной безопасности, я согласно кивнул и перешёл к делу.

– Слушай, – начал я. – Я тут кое-что вспомнил. У тебя вроде среди товара есть древний альвийский лук с колчаном стрел.

– Ну есть, – попытался отмахнуться от меня купец. – Но какой от него прок? Он же с тебя ростом, к тому же не родился ещё цверг, умеющий пользоваться этим оружием. Все знают, что оно не слушается гномов. Этот лук – редкий экземпляр, я такие только вождям и продаю. Они ими стены украшают, потому что больше с ними делать нечего.

– Ты давай его сюда, а там посмотрим! – возразил ему я. – Сдаётся мне, что против двадцати разбойников это наш единственный шанс.

Ворча что-то про полоумных охранников, Фрегг нырнул в повозку и примерно через минуту выудил оттуда длинный широкий лук, действительно оказавшийся с меня ростом. Стрелы тоже были длинные, с идеально ровным древком, великолепной балансировкой и белым оперением.

– А это что за надпись? – показал я на гравировку на отполированной до блеска поверхности лука.

– Ну и невежда же ты! – хмыкнул сын Ловара. – Это же альвийские руны. Написано: «Лаулайя», что означает – певун.

– Ух ты! Так ты умеешь читать по-альвийски?

– Нет, конечно. Ты что, спятил? Я же цверг, а не альв! Просто все их луки так называются.

– Здорово! – восхищённо выдохнул я. – Надо бы к нему приноровиться, пока не подоспели бандиты.

Я вытащил стрелу, наложил её на тетиву и… не смог её натянуть.

Я тужился изо всех сил, кряхтя от невероятного напряжения, но ничего не происходило. На лбу и на руках вздулись вены, а тетива так и не натягивалась. Да она вообще не сдвинулась ни на миллиметр. Было такое ощущение, что я пытаюсь натянуть тетиву каменного лука, сработанного для постамента неизвестному лучнику. Короче, масса усилий и никакого результата.

– Я же говорил… – послышался за спиной голос купца. – Бесполезно.

Да уж, говорил. Надо было послушаться. А я уже губу раскатал. Думал, что сейчас начну отстреливать пиратов, как мишени в тире.

Глубоко вздохнув, я решил сдаться и, напоследок погладив рунную гравировку, произнёс:

– Прощай, Лаулайя. Жаль…

Я не договорил. Тетива лука завибрировала и издала похожий на трель звук.

От неожиданности я выронил оружие, и оно, упав на дорогу у моих ног, замолкло.

– Интере-е-есно! Как ты это сделал? – выпучил на меня глаза торговец.

– Пока что сам не знаю, – начал отвечать я, подобрав лук и взобравшись обратно на повозку. – Сейчас посмотрим.

И снова, погладив руны, я позвал лук по имени, как будто обращался к мыслящему существу, пробуждая его к жизни:

– Лаулайя.

Оружие снова ожило в моих руках и заиграло как арфа. Тетива трепетала как живая, издавая звуки невероятной красоты. Недолго думая, я наложил стрелу, и гибкая нить натянулась сама, не переставая наигрывать прекрасную мелодию. Вибрация лука каким-то образом предалась и мне. Всё тело наполнилось удивительным звучанием, и, сам не осознавая, что делаю, я запел. Это была песня на альвийском языке – я не понимал ни слова, но откуда-то знал, что пою о прекрасной стране, которую призван защищать. Меня охватило чувство восторга, хотелось одновременно плакать и смеяться. И в этот самый момент из зарослей появился первый преследователь. Я просто развернул оружие в его сторону. Сама собой стрела вырвалась из объятий лука и, совершив быстрый, едва заметный глазу полёт, вошла в пирата, как нож в масло, и, прошив того насквозь, впилась в дерево за его спиной.

Магия! Настоящая альвийская магия! Вот что это было! Иначе как истолковать существование живого лука по имени Певун? Или как объяснить то, что этот лук стреляет сам, а его стрелы насквозь пробивают закованного в броню воина? Конечно, это магия – иначе и быть не может!

С того момента, как я застрелил первого бандита, прошло всего несколько секунд, а на дорогу уже выскочило шестеро разбойников. Они уставились на труп товарища, дико взревели (конечно же, хором) и пошли в атаку. Никто из них так и не сумел добежать до нашей повозки. Их постигла та же участь, что и их предшественника. Я только и успевал накладывать стрелы на тетиву и продолжал петь под чудесное звучание лука, всё же едва перекрывая странные звуки сзади. Как оказалось, это очень громко и драматично сопел непривычно молчаливый купец. Ну что за напасть? Даже когда молчит, всё равно шумит!

Тем временем показались ещё шестеро пиратов, а у меня оставалось только пять стрел. Я выпустил их все и с сожалением, бережно положив лук подле себя, обнажил меч. Не дав опомниться подбегающему противнику, я налетел на него, ещё в прыжке нанеся смертельный удар, почти разрубивший его надвое. Я как будто отрешился от происходящего, дав своему телу действовать так, как оно считало нужным. А обучили его на славу, нечего сказать. Я даже толком не могу описать, как расправился с остальными бандитами, просто не помню. В память врезались только два последних пирата. Первый скрылся от меня в зарослях, пока я добивал одного из его дружков. Немного пошурудив в кустах, он выскочил оттуда в абсолютно непрезентабельном виде. Этот его вид и вывел меня из полузабытья. Не стану же я убивать беззащитного нудиста. Но голый цверг оказался не так уж прост. Сначала мне показалось, что тот решил убежать, так рьяно он набирал скорость, сверкая белыми ягодицами, но оказалось, что гном разгонялся для превращения. Неожиданно вся его фигура подёрнулась дымкой, он прыгнул вверх и, оторвавшись от земли, превратился в крупного орла. Птица быстро набрала высоту, крикнула пару раз и, сделав круг, устремилась в сторону гор.

– Ну надо же! – услышал я голос Фрегга, донёсшийся из-под навеса. – Орёл! Далековато он забрался от родимых круч.

– Слышь, змей! – обратился я к уже вылезавшему из повозки торговцу. – Я спущусь к кораблю, гляну, не осталось ли кого.

– Давай, давай, – последовал ответ. – А я гляну, не осталось ли чего. Ну ты понимаешь, чего-то ценного.

Ха! Быстро же он приспособился к ситуации. Ну да ладно, времена сейчас, судя по всему, жестокие, и каждый наживается как может.

Раздвинув придорожные кусты, я снова стал спускаться к реке по тропинке, протоптанной моими недавними оппонентами. С того времени, как я заметил идущую на вёслах ладью, прошло не больше получаса. Сейчас она стояла на якоре у берега, слегка покачиваясь на воде. На корме, свесив волосатые ноги в воду, сидел ещё один нудист. Увидев, как я появился из зарослей с обнажённым окровавленным клинком, он округлил глаза и мгновенно бултыхнулся в реку. Я успел заметить только впечатляющей величины хвост, мелькнувший в воде. Похоже, что рыбина была размером со среднего дельфина. Я подошёл к кромке воды и, присев, омыл лицо и руки. Затем, очистив меч краем плаща, вложил его в ножны и отправился обратно.

К моему возвращению сын Ловара успел обобрать все раскиданные по дороге трупы. При этом он недовольно ворчал, жалуясь на подпорченные доспехи.

– И ты сетуешь на посечённые кольчуги, когда тебя ждёт трюм целого корабля? – шутя попрекнул его я.

– Что, правда? – оживился купец. – Ну тогда я пошёл!

– Иди, – согласился я. – А я тут немного приберусь.

Фрегг живо потрусил к ладье, оставив меня наедине с мертвецами.

Первым делом я нашёл и подобрал чудесные альвийские стрелы, а затем стал стаскивать трупы в кучу, собираясь устроить погребальный костёр. Вот за этим занятием и застал меня запыхавшийся Фри. За собой на верёвке он тащил тушу здоровенного лося.

– Фух! Это что тут творится? – выдавил из себя он, оглядывая открывшуюся перед ним картину. – И где змей?

– Да в общем-то, уже ничего и не творится, – махнул рукой я. – А Фрегг сейчас, видимо, копается в трюме пиратской ладьи.

– Это, как я понимаю, пираты из этой самой ладьи? – догадался мой брат. – А кто их убил?

– Я, – скромно потупив взор, ответил я.

Мне почему-то стало стыдно. Как будто я наследил в маминой гостиной. Но в отличие от мамы, Пфырфри не стал меня ругать.

– Знаешь что, Рино! – неожиданно надул губы он. – В следующий раз на охоту пойдёшь ты! Это же нечестно, что всё веселье досталось тебе одному!

## Глава 10 Ульфбург


Мы въехали в ворота столицы в полдень первого дня месяца Рыси. Ульфбург напомнил мне реконструкцию европейского средневекового города. Это было обнесённое рвом с водой поселение на берегу разлившейся Волчьей реки, укреплённое толстыми каменными стенами, башнями и железной решёткой, закрывающей ворота на ночь. Купец рассказал мне, что, по данным последней переписи, население города составляло около сорока тысяч жителей, и для столицы он был довольно мал. Сын Ловара также упомянул, что Беффельфиорд, например, насчитывает где-то сто пятьдесят тысяч горожан, а Гьёддгард сто двадцать тысяч. Фрегга знали в городе, и поэтому стражники не особо напрягались, досматривая его багаж. Торговец заплатил несколько мелких монет в качестве пошлины за проезд гружёной повозки, а на нас с Фри никто даже внимания не обратил. Мы доехали с ним до ворот постоялого двора, который держал цверг из клана Змеи, и, тепло распростившись, отправились искать более скромное место для ночлега.

Купец расплатился с нами заранее, как только стали видны крепостные стены Ульфбурга. Каждый из нас получил по обещанной золотой монете, которая терялась на фоне доли от добычи, отнятой у пиратов. В одночасье из двух нищих, безродных гномов мы превратились в довольно обеспеченных господ. Я тут же потратил половину заработанного состояния, приобретя у купца альвийский лук с колчаном стрел. В отличие от меня, мой бережливый брат не стал зариться на какой-либо товар, а просто рассовал полученные монеты по потайным кармашкам на поясе. С момента битвы с разбойниками Пфырфри всё больше и больше раздувался от гордости за своего названого брата, каждый раз требуя от торговца вновь описывать действо в мельчайших подробностях. Сын Ловара помалкивал первые несколько часов после боя, время от времени с опаской косясь на меня, но наутро его как будто бы прорвало, и он засыпал меня вопросами, на которые у меня самого не было ответов:

– Как у тебя получилось заставить Певуна стрелять? Где ты учился стрельбе из лука? Где ты учился владеть мечом? В каком клане ты родился? Сколько тебе лет? Где именно жил? Почему я о тебе до сих пор не слышал? Почему ты всё время молчишь, в конце концов?!

Поёжившись, я посмотрел на Фри, ища спасения, и он не заставил себя долго ждать.

– Во-первых, – начал он, – тебе прекрасно известно, змей, что у ищущих не принято спрашивать, откуда они родом. Во-вторых…

– К ётуну вежливость и обычаи! – прервал его Фрегг. – Здесь особый случай! Да чтобы заполучить твоего брата в свои ряды, кланы перегрызут друг другу глотки. Такого воина свет ещё не видывал!

– Вот в этом я с тобой совершенно согласен! – благосклонно поддержал его Пфырфри. – Так и быть, постараюсь ответить на твои вопросы и…

– Ну, давай, не тяни! – снова прервал его купец с мольбой в глазах.

– Итак, Рино – сын Балина, мой единокровный брат, – стал вдохновенно заливать цверг. – Про клан, нас породивший, рассказывать не буду, однако скажу, что отец наш, Балин, имеет замок, в котором мы и выросли. Мне сто четырнадцать, а Рино немного старше, ему сто двадцать. Мы учились владеть мечом у старого оружейного мастера и оба преуспели в этом искусстве, намного превзойдя учителя. Однако мой старший брат был талантливее меня с рождения. У него всегда получалось всё, за что он брался. Единственное, в чём он никогда не мог сравниться со мной, это в мастерстве слов. Я большой мастак поболтать, а Рино терпеть этого не может, но это ты, видимо, уже заметил. Из лука ни его, ни меня никто стрелять не учил. Тебе ли не знать, змей, что такое оружие цверги обычно не применяют. Да мне самому интересно, как у него получилось оживить альвийский лук. И кстати, действительно – как? – повернулся он ко мне.

– Да я сам не знаю! – попытался отмахнуться я. – Я его просто погладил, и всё! Дальше он уже действовал сам по себе. Магия, в общем.

– То, что это магия, любому мальцу и так понятно, – хмыкнул Фрегг. – А как ты догадался, что его надо было именно погладить?

– Сказал же! НЕ-ЗНА-Ю! Просто понравилась гладкая поверхность, вот и погладил.

– Слышь, Рино? – оживился Фри. – А если я его поглажу, у меня он тоже будет стрелять?

– А мне почём знать? – начал закипать я от их приставаний. – Попробуй, и увидишь!

– И верно! Эй, купец, тащи сюда лук!

– Тебе надо, ты и тащи, – последовал ответ. – Оружие лежит у правой стенки, а колчан со стрелами у левой. Я их на всякий случай разделил. Ну вы понимаете, да? Всё-таки лук как будто бы живой, – неожиданно смутился торговец.

Пфырфри полез в фургон и через минуту появился оттуда с луком и стрелами.

При виде гнома, сжимающего это чудесное оружие, я ощутил укол ревности, однако постарался не показать этого и с невозмутимым видом стал наставлять названого брата:

– Да ты не тетиву гладь, а руны. Я же сказал гладь, а не лапай. Легонько и не так быстро. Поглаживай нежно и зови шёпотом: «Лаулайя». Я же сказал шёпотом, а ты орёшь. Ну что ты делаешь? Это же не весло, а лук!

Через какое-то время Фри устал и решил оставить свою затею.

– Слышь, змей? – обратился он к нашему спутнику. – А ты не хочешь попытаться?

– Не-а! – махнул рукой торговец. – Даже пробовать не стану. Все эти игрушки не для меня.

Я бережно принял из рук брата оружие и, слегка погладив руны, тихонько позвал:

– Лаулайя.

Лук снова ожил и радостно заиграл какую-то весёлую мелодию. Я наложил стрелу и, сам не знаю почему, выстрелил в небо. Стрела с лёгким свистом ушла вверх и пропала из поля зрения в свете полуденного солнца.

Я удивлённо посмотрел на лук, а затем на своих товарищей. Они стояли, открыв рты.

– Ты чего это творишь? – слегка оправившись от удивления, начал было купец.

– Ну… – пожал плечами я.

И вдруг к моим ногам свалилась пробитая стрелой тушка довольно крупной утки.

– Обед! – тут же нашёлся я.

Цверги заново распахнули рты и выпучили глаза.

– А-а, теперь понятно! – вытерев рукавом выступивший на лбу пот, выдал сын Ловара. – Так бы сразу и сказал! Эй, Пфырфри, чего застыл? Иди разводи костёр!

Вот тогда я и решил. Во что бы то ни стало лук обязательно должен стать моим.


Сначала мы с Фри вышли на центральную площадь, где в тени королевского замка располагался шумный рынок. На другом конце площади возвышалось величественное здание собора Волка. Мы побродили по базару, незаметно присматриваясь к охране обнесённого рвом и толстыми стенами здания.

Мы остались наедине впервые со времени нашей пробежки по лесу, и я наконец позволил себе задать давно мучающий меня вопрос:

– Слушай, Пфырфри, насколько я помню, ётуны – это такие великаны, живущие в одном из миров по соседству. Я прав?

– Ага, – тут же подтвердил гном. – Так в чём вопрос?

– Да подожди ты! – попытался оскорбиться я. – Имей терпение, всё-таки я твой брат.

– Ну да, ты мой брат. Так в чём вопрос?

– Я также понял, что цверги любят проклинать ётунов и, так сказать, посылать к ним кого вздумается.

– Ага, и что?

– А вот что. Почему все с таким восторгом говорят про какое-то ётунское соревнование и так усердно к нему готовятся?

– Ты это о чём, Рино? – искренне удивился гном.

– Как это о чём? Ну я про этот, как его там… а, Ётунхюд, по-моему.

– Что?! – чуть не задохнулся от возмущения Фри.

В нашу сторону стали оборачиваться, и он перешёл на шепот:

– Ётунхюд – это совсем не ётунское соревнование. Это игра. Настоящая цвергская игра.

– А почему именно так торжественно? Игра. Что в ней такого? И тогда при чём здесь ётуны?

– О-о, это долгая история, которую, кстати, знает каждый…

– Знаю, знаю. Каждый девятилетний малыш, – закончил я за него. – И всё же, как тебе известно, я понятия не имею о многих самых простых вещах в этом мире. Поэтому будь добр, перестань причитать и начни рассказывать.

– Ну хорошо. Но имей в виду: Ётунхюд это не какая-то простая вещь, как перевоплощения, например. Попытаюсь объяснить вкратце. Несколько тысячелетий назад в наш мир вторглись ётуны, – напустив на себя важный вид и глубоко вздохнув, начал он. – Они прошли через врата между мирами у подножия ётунских гор. Эти врата всегда открыты и сейчас круглосуточно охраняются кланом Орла. Это их земля. Так вот, врата тогда никто не охранял, потому что лишь изредка через них проходил какой-нибудь одинокий великан, с которым вполне мог справиться отряд из пяти-шести воинов. Но в тот раз всё было намного серьёзней. Они всё шли и шли под покровом темноты, и было их не счесть. Вооружённые каменными дубинами, они рушили всё, что видели, и горе было тому, кто попадался на их пути. Род Орла взмолился о помощи, и на их зов откликнулись все кланы. Но когда воины из рода Медведя подоспели на помощь, они увидели лишь развалины на том месте, где стояла столица орлов, Орнхейм. Ётунов медведи не нашли. Видимо, те вернулись в свой мир. Многие из орлов погибли, но многие остались в живых, перевоплотившись и улетев от преследователей. Никто так и не узнал, что за цель была у великанов. Может, они мстили за тех, кто проникал в наш мир до этого, а может, просто развлекались? Эта их вылазка так и осталась загадкой. Но цверги никогда не оставляют всё как есть, на то они и цверги. Кланы собрали огромное войско и прошли в мир великанов, сея за собой смерть. Ётуны явно не ждали нападения. Их природа такова, что ночью они бодрые и сильные, а днём они вялые и еле двигаются. День или ночь в том мире могут длиться месяцами. Конечно, гномы напали днём. Они прошли с огнём и мечом через всю страну великанов, обнаружили дворец их короля, убили его и, отрубив ему голову и насадив на пику, прошествовали победным маршем домой. Ну а дальше началось самое интересное.

Вначале все помогали клану Орла восстанавливать их столицу, тем более что королём тогда был вождь-орёл. Это заняло больше месяца, и, хотя в строительстве участвовало множество народу, работы оставалось ещё много. Тем временем наступили холода. Белое озеро, на берегу которого стоит Орнхейм, замёрзло. Приближался Новый год. А это праздник, который принято проводить в своём доме в кругу семьи и друзей. Весеннее равноденствие, конечно, поважней будет, но Новый год тоже все любят. Всем хотелось домой, но никто из кланов не решался покинуть братьев-орлов в не до конца построенном городе. Вожди родов попали в неловкую ситуацию. Обстановка в городе накалялась, озлобленные цверги стали вымещать свою злость на представителях клана Орла. Они единственные из всех, у кого была возможность отпраздновать все девять дней Нового года дома. Никто не знал, что делать, и тогда король нашёл решение. Идея родилась у него, когда он вышел прогуляться вдоль берега. Король увидел, как несколько мальчишек гоняют палками по льду круглый камень, и его озарило.

Он придумал игру.

Правила были простыми. Игра должна была продолжаться девять дней. Каждый из родов предоставлял команду из девяти воинов, которые в полном составе выходили на лёд. Каждый игрок имел секиру, которой надо было отбивать летящий в тебя снаряд. Снарядом послужила голова злополучного короля великанов. Участник, в которого попадала голова, выбывал из игры, а его команда отстранялась до следующего дня соревнований. Даже малейшее касание снаряда считалось попаданием. Так продолжалось до девятого дня, пока на льду не оставались самые ловкие и быстрые. В этот день решалось всё. Постепенно, один за другим участники выбывали из игры, пока на льду не оставался последний воин, в которого так и не попала голова ётуна, – ётунхюд. Король объявил заранее, что победивший род сможет уйти первым, а также на девять лет получит чемпионский титул и будет считаться самым великим кланом среди народа цвергов. Остальные же должны будут остаться на определённый соревнованием срок. То есть клан, выбывший из игры