# Элиза Хеммильтон. Происшествие в Ист-Энде

Лин Рина

Все началось с нелепого происшествия: с неба внезапно упал чемодан…

Лондон, 1890–1891 годы.

Столичная полиция попросила нас с Джейми написать отчет о недавних событиях по делу Дэвида Брайтона и не забыть при этом упомянуть, как мы – самоуверенная студентка и рассеянный механик – смогли раскрыть это дело.

Но поскольку Джейми категорически отказывается писать о тех потрясениях, что мы пережили, инициативу в свои руки беру я – Элиза Хеммильтон, подруга Анимант Крамб, неунывающая сыщица-дебютантка, с превосходным чутьем и храбрым сердцем. Леди, сражающая мужчин наповал одним лишь только взглядом.

Надеюсь, что мой отец никогда не прочтет эти записи. Ведь испытания, выпавшие на мою долю, немыслимы. В любом случае в наказание за свою безнравственность я готова переписать двадцать страниц из проповедей Ньюмана… Что ж, по крайней мере, это того стоило!

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

> Посвящается Астрид,

> которая мечтает даже больше, чем я сама,

> и тем самым превращает звезды в книги.

> Без тебя я бы не справилась.

Lin Rina

Elisa Hemmiltons KOFFERKRIMI

Ein Roman aus dem

Staubchronik-Universum


Copyright © 2021 by Drachenmond Verlag GmbH

Published by arrangement with Ferly.


© Комарова М., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

## Предисловие

Столичная полиция попросила нас написать отчет о недавних событиях по делу Дэвида Брайтона и не забыть при этом упомянуть, как мы – пронырливая студентка и рассеянный механик – смогли раскрыть это дело.

Но поскольку Джейми категорически отказывается писать о том, что мы тогда пережили, эту инициативу в свои руки взяла я – Элиза Хеммильтон, неунывающая начинающая сыщица, обладающая превосходным чутьем и сражающая мужчин наповал одним взглядом. Эй, Лиз, а ты не много на себя берешь?[1]

Я бы не сказала, что эта обязанность мне в тягость, наоборот: это даже весело, а Джейми опять будет недовольно закатывать глаза.

Дело в том, что я предложила ему прокомментировать события и с его точки зрения, но, боюсь, он воспринял это слишком буквально.

Как бы там ни было, здесь изложен подробный и честный отчет о событиях прошлой зимы, и я торжественно клянусь не упускать ни одной детали, неважно, насколько это мерзко и отвратительно, неважно, что это может быть не совсем законно. (Ну, пожалуй, технические разработки Джейми я описывать все-таки не буду, они точно никому не нужны!)

К счастью, нам все же простили вторжение на виллу Уэст-Брикстоун. Тысяча благодарностей Вам, старший инспектор Лэйер, и мне искренне жаль, что так случилось. Клянусь, это было не злонамеренно.

Также, к нашей большой радости, большинство людей, вовлеченных в расследование, почти не пострадали. По крайней мере, те, кто не заслуживал ничего плохого.

События между Рождеством и Новым годом были по-настоящему авантюрными, и, вероятно, я не всегда вела себя как леди. Однако все случилось так, как случилось, и давайте просто договоримся, что моя дражайшая благодетельница, мисс Брэндон-Уэлдерсон, никогда не прочтет этот отчет, а я, в наказание за свою безнравственность, перепишу двадцать страниц из проповедей Ньюмана. Надеюсь, всех все устраивает. Спасибо.


Подпись

Элиза Хеммильтон

## 1. Чемодан с небес

Пятница, 7 ноября 1890 г.


А началось все с события, о котором никто не мог даже помыслить. С неба неожиданно упал чемодан.

И не какой-то там обычный чемодан, а привезенный из заграницы, от фирмы «Дрю и сыновья». Модель скромного коричневого цвета с латунной ручкой и круглым цилиндрическим замком с четырьмя штифтами.

Если бы в тот дождливый день этот чемодан упал прямо на брусчатку, то гарантия прочности от «Дрю и сыновей» разлетелась бы так же, как и сам чемодан.

Однако произошло все совсем по-другому: чемодан пробил купол библиотеки Королевского университета, отскочил от изящной резной лестницы и разбил стол в читальном зале. Был нанесен значительный ущерб в несколько сотен фунтов, стекольщик израсходовал почти все свои запасы на ремонт крыши, а часть раздела о медицине в библиотеке оказалась практически уничтожена сильным дождем, но чемодан остался цел и невредим. Почти.

Ультрасовременный замо́к в результате падения сломался.

Но, поскольку для всех присутствующих в то утро гораздо важнее было вытащить из воды книги, сто двадцать три из которых в итоге спасти так и не удалось, несмотря на все приложенные усилия, чемодан так и лежал, где упал. Только когда к полудню прибыли два офицера столичной полиции, удалось заняться и этой проблемой.

Констебль Эван Миллер, молодой мужчина с высоким лбом и густыми светлыми усами, вытащил чемодан из обломков стола и поставил его на пол. Под его сапогами хрустели осколки, и, судя по тому, как он оглядывался, его неимоверно радовало, что не ему придется убирать весь этот бардак из битого стекла и мокрой бумаги и вытирать лужи.

Содержимое чемодана казалось на первый взгляд совершенно обыкновенным. Несколько комплектов мужской одежды, рассчитанной примерно на неделю, котелок от фирмы «Лок и партнеры», купленный, разумеется, в магазине на Сент-Джеймс-стрит, бритва и сигареты. Только при более тщательном осмотре под промежуточным дном удалось обнаружить также толстый рулон чертежей, записную книжку в кожаном переплете и небольшой металлический контейнер в форме цилиндра.

– Что же это, несчастный случай или преступление? – задумчиво проговорил сержант Космо Уоррен, упирая в бока свои чересчур длинные руки.

Он не ожидал никакого ответа на свой вопрос, просто очень любил говорить сам с собой.

– Но, полагаю, можно с уверенностью сказать, что чемодан этот сбросил не Господь Бог, – весело сказал он и покосился на напарника, ожидая, что тот засмеется. Однако Миллер в тот день еще не успел позавтракать, и ему было не до шуток.

– Может, кто-то залез на крышу и уронил его? – продолжал размышлять вслух сержант. – В таком случае, это определенно диверсия. Мятеж против системы образования.

Констебль слушал его вполуха, одновременно расстегивая кожаную манжету, которой скреплялись чертежи. Затем разложил тонкие листы бумаги на соседнем столе и просмотрел первую страницу.

С титульного листа на него смотрели шестеренки, гурты, кабели и формулы. Была в этом своя художественная эстетика, но он все равно не понимал, что это за инструкция. Никаких сносок и указаний на чертеже не имелось.

– Рискну предположить, что это все-таки несчастный случай, – послышался чей-то голос, и полицейские заинтересованно оглянулись на человека, который, очевидно, подслушивал их.

Это был высокий, худощавый мужчина с серьезным взглядом и поджатыми губами. Весь его вид говорил о том, что он до глубины души расстроен и раздосадован.

Заведующий библиотекой Королевского университета Томас Рид всегда был не в духе, это знали все.

Он не торопился приветствовать стражей порядка, так что они тоже сделали вид, что не ждут, когда с ними поздороваются.

– И почему же вы так решили? – поинтересовался Миллер, в то время как Уоррен только раздраженно смотрел на библиотекаря.

Должна признаться, мне бы это зрелище доставило немалое удовольствие. Моя подруга Анимант, которая в тот день заходила в библиотеку, сказала, что вид у него был просто кошмарный. Думаю, я бы тоже от души повеселилась.

Выглядел он, конечно, так, что на него невольно все оглядывались. Его волосы растрепались, темно-коричневый костюм был весь в мокрых пятнах, а галстук-бабочку он, судя по всему, просто не успел завязать и просто повесил на шею. Впрочем, ничего удивительного, если вспомнить, что мистер Рид все утро спасал книги от лондонского ливня.[2]

Сейчас же он делал вид, что ничего необычного не произошло, и все как всегда.

– Стекло купола очень толстое, – пояснил Рид. – Требуется большой импульс для броска, чтобы чемодан расколол стекло вот таким образом. И не знаю, как вы, господа, но счастье, если бы я вообще смог поднять этот чемоданище, не говоря уже о том, чтобы влезть с ним на крышу и швырнуть его оттуда вниз. Если кто-то действительно хотел устроить диверсию против системы образования, необязательно было все так усложнять. Есть и более эффективные методы.

– А что если было несколько человек? – не унимался сержант Уоррен. Он хотел доказать, что и его теория имеет право на существование, и констебль Миллер нарочно громко вздохнул.

Библиотекарь только головой покачал.

– В этом районе разворачиваются многие дирижабли, прежде чем отправиться на городской аэродром. Чемодан мог случайно выпасть. Возможно, сегодня обнаружится еще и поломка в каком-нибудь дирижабле.

Эта версия звучала вполне логично. По крайней мере, так считал констебль. Сержант же по-прежнему стоял на своем.

– Даже если… – начал было Уоррен, но библиотекарь его уже не слушал. Он подошел к констеблю и посмотрел через его плечо на чертежи.

Если бы офицеры в тот момент смотрели на него внимательнее, то, без сомнения, заметили бы, что в его взгляде вспыхнуло явное любопытство. Мистер Рид хотя и считался домоседом и редкостным скрягой, но он также был энтузиастом и очень любил все, что в той или иной мере относилось к техническому прогрессу.

– Чертежи? – заинтригованно проговорил он, наклоняясь ниже, чтобы лучше разглядеть. Он не очень хорошо разбирался в том, что увидел, хотя прочитал немало книг на эту тему.

– Судя по всему. Но трудно сказать, раскроют ли они нам что-нибудь об этом инциденте, – отозвался констебль, указывая на разбитый стеклянный купол.

– О, если нужен специалист в этой сфере, советую связаться с Джейми Ленноксом. Он часовщик и искусный механик. Его мастерская находится в Хокстоне, – мистер Рид вытащил из нагрудного кармана жилета очки, желая лучше разглядеть схему.

Но тут сержант Уоррен грубо вырвал планы прямо у него из-под носа и свернул их.

– В этом не будет никакой необходимости, сэр. В конце концов, нам всего лишь нужно выяснить, что произошло, а не рыться в чужих документах, – категорично заявил он и наверняка в глубине души очень гордился, что выдвинул такой разумный аргумент. На самом же деле он просто был крайне недоволен, что теория библиотекаря в итоге оказалась лучше и логичнее его собственной, и он не хотел давать этому человеку, который пытался выслужиться перед констеблем, еще один повод для превосходства.

– Уберите, пожалуйста, бумаги, констебль Миллер. Надо отнести чемодан в участок, – приказал он напарнику, не глядя при этом на него, и убрал чертежи в чемодан.

Мистер Рид хмыкнул, оглядывая сержанта с головы до ног. Он давно уже понял, что собой представляет этот простодушный по своей сути человек, и мог бы ответить ему что-то язвительное, однако, бросив беглый взгляд на свои серебряные карманные часы, понял, что уже сильно опаздывает. Обязательства ждали его, и он с тяжелым сердцем оторвался от чемодана, таким загадочным образом оказавшегося в его священных чертогах, так и не узнав, что за тайну скрывали те странные чертежи.

А сержант Космо Уоррен и констебль Эван Миллер снова убрали вещи в чемодан, сделали еще пару заметок для будущего отчета и, защелкнув замки, понесли его к выходу. Чемодан оказался тяжелее, чем они предполагали, Миллер кряхтел от напряжения, и даже Уоррену было уже не до его привычных шуточек.

Они и не знали, что присутствовали при одном очень важном моменте. Прямо сейчас заканчивалась одна история и начиналась новая.

## 2. Чернила на пальцах

Среда, 19 ноября 1890 г.


Джейми Леннокс, часовщик и механик, как раз ремонтировал музыкальную шкатулку, когда кто-то забарабанил в дверь его мастерской.

Он так сосредоточился на своей работе, что вздрогнул от неожиданного стука и чуть не сломал все, что до этого ему с огромным трудом все же удалось починить.

Он работал уже больше часа и очень нервничал, потому что снова опаздывал, так как давно должен был находиться в библиотеке Королевского университета, чтобы установить там разработанную им самим систему поиска.

Эта, на первый взгляд, детская забава, которая до сих пор казалась ему недостижимой мечтой.

Ему очень нравилось помещение на верхнем этаже библиотеки с огромным количеством лязгающих шестеренок, ремней и танцующих пружин. Настоящий балет из латуни, железа и меди. Оркестр, что играл мелодию его души. О, эти сладостные звуки, ласкающие слух…

Когда несколько лет назад библиотекарь мистер Рид зашел в их маленькую мастерскую на окраине Хокстона и предложил им, Джейми и его отцу, сделать для его библиотеки такую машину поиска, отец Джейми был убежден, что он шутит с ними. Однако сердце Джейми замерло при одной только мысли о таком чуде техники.

Система поиска, которая могла бы найти абсолютно любую книгу в библиотеке по ключевым словам.

Многие чертежи к этой чудо-машине набросал еще его отец, но собирал Джейми ее лично сам. Это был его шедевр.

И она бы так и оставалась только его шедевром, если бы Джейми не собрался наконец отнести ее на место назначения.

Но все по порядку. Сначала надо открыть дверь неожиданным посетителям.

– Да, иду, – крикнул молодой часовщик, с трудом высвобождая застрявший в пружине указательный палец.

Наверное, стоило просто отдать эту шкатулку на ремонт отцу. Тот был классическим часовщиком, а Джейми все-таки больше привлекали большие машины.

Он поспешил к двери, вытирая руки о фартук, который он всегда надевал при работе, чтобы не запачкаться маслом. В зеркало он смотреться не стал, полагая, что на лице нет масляных пятен, поскольку сегодня он еще не работал с крупными аппаратами.

Но все же лучше бы он посмотрел на себя со стороны, потому что на лбу у него красовалась черная маслянистая полоса. Скорее всего, она появилась, когда он большим пальцем убирал упавшую ему на лицо прядь волос. Но заметил это Джейми далеко не сразу.

⇪
Вовсе необязательно было упоминать об этом.

В дверь снова громко постучали, и эхо ударов разнеслось по всей комнате. Визитеру явно надоело ждать.

– Да иду же! Я вам не скорый поезд! – воскликнул Джейми, все еще думая о музыкальной шкатулке, потянулся к дверной ручке и распахнул дверь.

Неизвестно, кого он ожидал увидеть за дверью, но уж точно не констебля столичной полиции.

Мгновение они смотрели друг на друга.

– Мистер Джейми Леннокс? – вежливо спросил полицейский. Не выглядело, будто он уже потерял терпение, ожидая хозяина на улице. Это был молодой человек немногим старше Джейми с поразительно полными губами и густыми усами.

– Да, это я. Чем могу служить? – сразу же спросил Джейми, пытаясь понять по выражению лица констебля и его позе, нужно ли ему самому беспокоиться. И если да, то насколько.

Но плечи нежданного гостя были расслаблены, он спокойно переступал с ноги на ногу и с интересом разглядывал Джейми. Кажется, он даже был слегка удивлен.

Джейми снова расслабился.

Полицейский пришел сюда явно не для того, чтобы сообщить ему о смерти кого-то из близких, и арестовывать он его тоже явно не собирался. Иначе по его лицу все сразу стало бы понятно.

Хотя Джейми и не делал ничего противозаконного, так что арестовывать его, по сути, было и не за что. Впрочем, в этом городе никогда ни в чем нельзя быть уверенным.

– Моя фамилия Миллер, – после паузы коротко представился констебль и одернул свой темно-синий мундир. На поясе у него болталась темная дубинка, и Джейми изо всех сил старался не смотреть на нее.

Любое оружие действовало на Леннокса своеобразно, одновременно очаровывая и пугая до смерти.

– Мы ведем расследование, и нам нужна консультация профессионального механика. Нам порекомендовали обратиться к вам.

Джейми рассеянно моргнул. Его рекомендовали полиции? Но кто? У него, конечно, было много постоянных клиентов, и многие из них являлись людьми состоятельными. Но были и случайные покупатели, что приходили без предварительной записи. И все же он не мог предположить, кто же из них поддерживал настолько тесные отношения со столичной полицией, чтобы рекомендовать его как консультанта.

– Рекомендовали? – пробормотал Джейми, и констебль нетерпеливо кивнул. При этом его шлем не сдвинулся с его головы ни на миллиметр, будто тот плотно прикрутили к голове.

Как, интересно, выглядела голова констебля без шлема? Неужели он не снимал его даже на ночь, как и служебную униформу?

– Да. Мистер Рид, заведующий библиотекой Королевского университета, сказал, что вы можете нам помочь, – констебль победно улыбнулся и чуть отступил от двери. – Пройдете со мной?

Джейми сам знал, что его очень легко отвлечь, и поэтому часто пропускал важные детали в разговорах. Но тут все произошло чересчур быстро.

– Подождите… Что, прямо сейчас? Но у меня очень много дел на сегодня. Я не могу так просто все бросить и… – начал было он, но тут же осекся. – Меня рекомендовал мистер Рид, так вы сказали?

Констебль снова кивнул, демонстрируя ангельское терпение в общении с ним. Любой другой наверняка бы уже весь скривился. Джейми невольно зауважал нового знакомого.

– Да, хорошо, – быстро сказал он, рассеянно оглядываясь на свою сумку. – А что там за проблема? Просто я должен понимать, какие инструменты с собой брать.

Джейми уже хотел вернуться обратно в мастерскую, но констебль удержал его.

– Нет-нет! Дело не в ремонте. Нужно просто ваше экспертное мнение, вот и все.

Лучше поздно, чем никогда. Джейми стало любопытно, и кончики пальцев начало покалывать.

В самом деле, ведь ничего плохого не случится, если он в очередной раз отложит установку системы поиска. В конце концов, библиотекарь, очевидно, сам знал о происшествии. Да и столичная полиция далеко не каждый день просила его о помощи.

Но все-таки следовало оповестить библиотекаря, чтобы избежать недопонимания.

Джейми никогда не выходил из дома без сумки с инструментами, что для него было так же естественно, как для других людей разуваться в коридоре, приходя с улицы. Поэтому и сейчас он подхватил с собой свою рабочую сумку и поспешно накинул пальто, при этом едва не забыв снять серый перепачканный фартук.

Он быстро нацарапал на клочке бумаги записку библиотекарю и сунул ее в карман пальто, где уже лежала горсть пенни.

Констебль терпеливо ждал у двери, пока часовщик не вышел наконец на улицу и не запер мастерскую на ключ.

– Что ж, вперед, – бодрым голосом проговорил Джейми, выпрямляя спину, чтобы казаться более решительным и компетентным.

⇪
Лиз, я тебя умоляю! Мне не нужно казаться компетентным, я и так компетентен.

За пределами узкого переулка, в котором и располагалась небольшая мастерская Джейми, ярко светило солнце. Город выглядел восхитительно. Пятнистые булыжники скрывались под серыми осенними листьями, а сильный ветер уносил прочь запахи рабочего квартала.

Их уже ждал экипаж.

Пока констебль разговаривал с извозчиком, Джейми воспользовался моментом и огляделся в поисках того, кому можно было бы поручить отнести записку, что он написал мистеру Риду. Неподалеку он заметил знакомого уличного парнишку по имени Соути и его приятелей и поманил его к себе. В следующую секунду горстка пенни уже оказалась у Соути, и он с запиской Джейми в кармане во весь дух помчался к библиотеке Королевского университета.

С колотящимся сердцем Джейми забрался в экипаж и опустился на жесткую скамью рядом с констеблем, крепко прижав к груди сумку с инструментами.

Он нервничал, постукивая ногой по полу, и то и дело соскальзывал с не слишком удобного сиденья.

Ему хотелось бы утверждать, что эта поездка – просто одно из многих поручений, которые ему ежедневно приходилось выполнять. И он пытался убедить себя, что это так и есть, но на деле все было сложнее, ведь он никогда раньше не выступал консультантом в полицейском расследовании.

Сама же поездка заняла на удивление много времени. Во-первых, в это время суток на дорогах был большой трафик, а во-вторых, ехали они, как оказалось, не в ближайший участок в Финсбери, а до самого Вест-Энда.

Констебль Миллер не делал попыток начать разговор, а потому и Джейми не решался что-либо сказать или спросить, что от него требуется на этой самой консультации. При этом обычно он очень любил поговорить; и если бы сейчас рядом с ним сидел кто-то другой – кто угодно, лишь бы не полицейский – он бы так и сделал.


Полицейский участок оказался высоким зданием, втиснутым между двумя фасадами домов, которые только чудом не сдавливали его в лепешку. Впереди было чересчур оживленное движение, так что извозчику пришлось остановиться во втором ряду, чтобы его пассажиры смогли выйти.

На тротуаре тоже царила суета. Куда-то спешили джентльмены в дорогих костюмах, дамы в элегантных платьях с украшенными кружевом подолами степенно шагали к ближайшему чайному домику.

Констебль уверенно зашагал к главному входу, и люди тут же расступились перед ним, некоторые остановились. В знак приветствия страж порядка коснулся рукой цилиндра.

«А полицейская униформа имеет свои преимущества и дает определенную власть», – подумал про себя Джейми и поспешил за констеблем, стараясь никого не задеть и никому не наступать на ноги.

В самом здании было не менее шумно, чем на улице. Гул стоял, будто в ульях на пасеке, только вот, к сожалению, без сладкого медка.

– Мистер Леннокс? – окликнул его констебль Миллер. Они стояли рядом с еще одним джентльменом. Джейми и не заметил, как они подошли к нему.

Мужчина перед ними держался неестественно напряженно, будто к его спине привязали метлу. У него были очень длинные и тонкие руки и ноги, что делало его угловатым. Джейми он чем-то напоминал паука-сенокосца.

Мысленно Джейми представил устройство, которое добавило бы этому стражу порядка четыре дополнительные руки, но «метла» при этом тоже осталась бы на месте. Там шарниры, тут проволочные лебедки, а еще…

Джейми невольно улыбнулся своим мыслям, но тут же снова посерьезнел, когда полицейский окинул его недобрым взглядом, словно услышав его безумные мысли.

– Вот и вы, мистер Леннокс. Очень рад, что вы нашли время помочь нашему следствию. Я сержант Космо Уоррен. Констебль Миллер сейчас быстренько оформит документы, и после этого мы приступим непосредственно к разбору улик, – сказал он, отчеканивая при этом каждое слово, как будто именно их нужно было обязательно запомнить. Особенно, конечно, он выделил свое имя.

Джейми плохо запоминал имена, и некоторое время после того, как сержант представился, он бормотал его имя про себя, боясь сразу же забыть.

Констебль подал ему заявление на подпись, где говорилось, что с этого момента он становится официальным консультантом столичной полиции и, соответственно, будет получать деньги за свои услуги.

Торопливо подписавшись, Джейми поздно заметил, что авторучка, которую ему дали, протекла, и на кончиках его пальцев остались темно-синие чернильные пятна.

Лицо ему сейчас лучше бы, конечно, не трогать.

Но Джейми Леннокс не был бы собой, если бы не попал в очередной раз в неловкую ситуацию. Нахмурившись, он потер лоб, пытаясь перестать нервничать, и рядом с черным от масла следом теперь отпечатался еще и синий от чернил.

В задней части здания, несмотря на прекрасную солнечную погоду, через окна проникало не так уж много света, поскольку дома стояли слишком близко друг к другу.

Джейми крепче вцепился в ремень своей рабочей сумки, когда похожий на паука сержант, чье имя часовщик все же умудрился забыть, жестом пригласил его и констебля войти.

Только заметив потертый коричневый чемодан на столе перед ним, до Джейми окончательно дошло, зачем его позвали.

Он вспомнил происшествие в библиотеке. Это случилось около двух недель назад, в тот день лил такой сильный дождь, что он насквозь промок, пока дошел к заказчику, которому до этого обещал посмотреть, отчего же это напольные часы в фойе идут так медленно.

А по возвращении домой, когда он, продрогший до костей, отряхивал в прихожей пальто, отец как раз рассказал ему об инциденте с чемоданом.

Джейми никогда бы не признался в этом библиотекарю, но в глубине души даже радовался, что пострадали книги, а не его любимое помещение под крышей, где он планировал установить систему поиска. Было бы гораздо обиднее, если бы проливной дождь повредил чувствительные пружины и тщательно отлаженные валы.

– Мы уже несколько дней пытаемся вычислить владельца этого чемодана, но пока никого не нашли, – сообщил сержант, открывая тяжелую крышку.

Джейми удивленно рассматривал нетронутый дорожный багаж и с трудом представлял, каким образом после падения содержимое чемодана почти не повредилось.

– И что же требуется от меня? – спросил он, подходя ближе к столу.

Он сразу заметил, что замок чемодана сломан. «Ничто не вечно под луной», – невесело подумал он, но коснуться поврежденного замка не решился. Вряд ли его позвали, чтобы чинить его.

Впрочем, ремонту эта поломка вряд ли подлежала.

– Взгляните на это, – констебль опередил своего напарника, который уже собирался что-то сказать.

Рядом с чемоданом были разложены чертежи. Констебль развернул верхний из них.

Джейми взглянул на чертеж, и ему показалось, что он шагнул в другой мир. Он больше не мог думать ни о чем другом, реальность начала расплываться. Он будто только что вынырнул из воды и вдохнул полной грудью. Ярче засветило солнце. Хотелось петь от радости. Он с трудом перевел дыхание от волнения и ладонями разгладил лист бумаги, чтобы он не свернулся.

Это был чертеж машины. Крупногабаритной машины. И настолько сложной, что на одном листе она просто не умещалась.

Тонкие прямые линии, краткие и точные данные в углу листа, синий и белый цвета… Это был истинный шедевр.

– Не скажете ли, кому могут принадлежать эти планы? – вдруг послышался голос, напомнивший Джейми толстый слой масла на куске белого хлеба.

Реальность обрушилась на него, как будто кто-то с силой распахнул дверь, и Джейми почувствовал себя на мгновение ошеломленным всеми впечатлениями и мыслями, которые нахлынули на него. Пронзительный взгляд сержанта, запах бергамота и смолы от констебля рядом с ним, бурлящий гул множества людей в здании.

Он моргнул и перевел взгляд на сержанта.

– Нет… Откуда мне это знать? – ответил он вопросом на вопрос, и страж порядка недовольно фыркнул. – А какое имя указано на самом чемодане? – поспешно спросил Джейми, не желая лишний раз злить похожего на паука сержанта. Вопрос казался ему логичным: доблестные полицейские ведь не настолько глупы, чтобы первым делом это не проверить.

– К сожалению, пока никаких актуальных сведений, – любезно ответил констебль, и сержант недовольно покосился на него, но тот будто не заметил этого и мимолетно указал на закрепленную металлическую пластинку внутри крышки чемодана. Джейми автоматически проследил глазами за его жестом. – Здесь указан адрес человека, который давно умер, а его наследник продал его вещи третьим лицам, никак не задокументировав эту сделку. Так что мы в тупике. Остается только строить догадки, – констебль потер глаза.

Он устал? Да, выглядел он, пожалуй, неважно. Спать, не снимая шлема, наверное, не слишком удобно.

Джейми потряс головой, пытаясь сосредоточиться, но мысли по-прежнему путались.

– Но вы ведь общаетесь со своими коллегами, другими инженерами и механиками. Неужели никто из них не говорил ни о чем подобном? Может, кто-то что-то да слышал? – сержант, похоже, начинал терять терпение. Судя по всему, он ожидал большего от специалиста-консультанта.

К сожалению, тут Джейми ничего не мог поделать. Он ведь был механиком, а не ясновидящим.

– А что это, собственно, за изобретение? – осмелился задать вопрос Джейми. Ответом было очередное фырканье. Сержант упер свои длинные руки в бока и теперь еще больше стал похож на паука-сенокосца. Джейми твердо решил, что, когда вернется домой, обязательно набросает чертеж устройства с дополнительными механическими руками.

– Мы полагали, что об этом нам расскажете вы.

Джейми недоверчиво рассмеялся. Со стороны полиции невероятно глупо думать, что одного взгляда на такой огромный план будет достаточно, чтобы сделать выводы.

– Боюсь, чтобы сказать точно, мне понадобится гораздо больше времени, – он развел руки в стороны. – Вот если бы вы дали мне еще пару дней, а лучше – недель, я бы получше все изучил… Если, конечно, возможно… – смущенно добавил он, в то время как сердце у него сжалось при одной только мысли, что появится возможность разобраться с этими загадочными чертежами.

Он вопросительно посмотрел сначала на сержанта, затем перевел взгляд на констебля. Второй ободряюще улыбнулся, и Джейми понял, что надежда все же есть.

– Это неразумно, – категорично отрезал суровый сержант, уничтожая мечты и надежды Джейми. Впрочем, он и не рассчитывал, что ему разрешат забрать чертежи.

– Вероятно, в самом плане есть какие-то подсказки об изобретателе? – предположил констебль, который, судя по всему, был гораздо терпеливее своего непосредственного начальника.

Джейми еще раз внимательно посмотрел на чертежи, стараясь не упустить ни одной мелочи, которые могли прятаться на гигантском плане.

– Нет… Нет, ничего… – едва слышно бормотал он, перебирая все обозначения, пока не заметил в нижнем углу две небольшие буквы. Д и Б.

– О, это, кажется, инициалы, – удивленно воскликнул он.

– Что? Где? – похожий на паука сержант шагнул ближе, чтобы самому лучше все рассмотреть, при этом бесцеремонно оттолкнул часовщика в сторону констебля. – А вы точно уверены? Я лично не вижу никакой разницы, если сравнивать с остальной писаниной.

Джейми пожал плечами.

– Но это единственные буквы, которые не несут никакой информации о плане конструкции, – пояснил он и инстинктивно потянулся к следующему чертежу. Бумага зашелестела, и на миг он замер в предвкушении, что сейчас раскроет еще больше удивительных тайн.

На новой странице на том же самом месте стояли те же самые инициалы, и это подтвердило его догадку.

Кроме того, на втором плане оказалась часть более крупной детали для еще более огромной конструкции. Здесь было немного легче понять, что к чему. Джейми предположил, что это какая-то автоматизированная печь.

Чертежи восхищали его. Изгибы линий, паровые трубы, а чуть в стороне – информация о материалах, расчетные таблицы и теоретические измерения давления в клапанах. Разве могло что-то быть еще более невероятным?

– То есть вы абсолютно уверены? – снова спросил сержант, в очередной раз возвращая Джейми в реальность, и он почувствовал раздражение. Когда его так часто спрашивали об уверенности в чем-либо, он постепенно начинал терять эту самую уверенность. Тем не менее виду он не подал.

– Да, я уверен, – невозмутимо откликнулся он и отвел взгляд, стараясь не смотреть лишний раз на чертежи.

На столе лежало еще больше вещей, которые наверняка тоже достали из чемодана. Комплект мужской одежды, котелок, дорогая бритва, однако довольно дешевые сигареты. А из-под клетчатой куртки выглядывала записная книжка.

Одну секунду… Записная книжка?

– А что насчет этого? – поинтересовался он и взял ее, не спрашивая разрешения. Впрочем, его никто не остановил.

Обложка сильно потрепалась. Судя по всему, пользовались этой записной книжкой очень часто.

– В заметках тот же почерк, что и на чертежах. Но текст невозможно разобрать. Похоже, там какой-то тайный шифр. Где-то просто начерчены странные символы, – сержант нарочито делал вид, что там нет ничего по-настоящему достойного внимания полиции, и Джейми начал листать страницы.

Поначалу это казалось просто случайным набором букв. Однако Джейми был почти уверен, что никто не стал бы делать такие странные заметки только для того, чтобы заморочить других. Судя по всему, текст намеренно зашифровали.

Он тут же прикинул, какой из трех известных ему шифров могли использовать для подобной кодировки, попробовал сдвигать буквы в словах на несколько знаков вперед или назад, но результатов это не принесло. Видимо, загадочный Д. Б. не хотел, чтобы его записи так быстро расшифровали.

Поскольку чертежи таинственного аппарата оказались чрезвычайно сложными, Джейми предположил, что и записи будет не так-то легко разобрать.

– Я, конечно, попробую расшифровать, но это может занять несколько недель, – медленно проговорил Джейми, продолжая изучать абзац на одной из последних страниц и задумчиво пощипывая верхнюю губу.

Но тут книжку вырвали у него из рук и притом так неожиданно, что он вздрогнул.

– Если после расшифровки мы так и не выясним, кому принадлежат чертежи и записная книжка, то все эти манипуляции совершенно бесполезны.

Громко фыркнув, сержант небрежно положил записную книжку обратно на столешницу и решительно свернул чертежи. Джейми от обиды шмыгнул носом.

– С этим я действительно вряд ли смогу помочь, – тихо пробормотал Джейми. Он был очень разочарован и недоволен тем, как все складывалось. Он плохо знал мир, полный чудес и загадок, и приходилось мириться с тем, что ему едва ли удастся познать и разгадать их все.

– А если никто так и не заберет эти вещи, могу я взять их себе? – вырвалось у него раньше, чем он успел это обдумать. Сержант высокомерно расхохотался, и Джейми почувствовал себя очень глупо.

– Нет, к сожалению, это никак невозможно, – решительно заявил страж порядка, направляясь к двери. – Полагаю, на этом можно закончить. До свидания, мистер Леннокс, – чуть слышно бросил он и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. – Только время потеряли… – ворчал он, удаляясь по коридору.

– Хм… и вам всего хорошего, – пробормотал Джейми и тяжело перевел дыхание. На душе стало так паршиво, как не было уже очень давно.

Джейми Леннокс был рабочим человеком. Он умел радоваться мелочам: тому, что есть крыша над головой, что всегда для него найдется работа, за которую хорошо платили, что голодать не приходится.

Когда он ремонтировал напольные часы в городских виллах или устанавливал новомодные технические приспособления богатым джентльменам, то часто сталкивался с людьми, которые из-за более высокого положения в обществе смотрели на него свысока.

Но настолько жалким и ненужным, как в тот момент, он чувствовал себя крайне редко.

Констебль вздохнул и сочувственно посмотрел на Джейми.

Сначала часовщик решил, что констебль извинится за своего коллегу. Но тот снова вздохнул, потом достал из кармана брюк носовой платок и подал его Джейми.

– У вас на лбу машинное масло и чернила. И верхняя губа тоже вся синяя, – пояснил он, и Джейми вспыхнул от стыда.

– Просто чудесно, – простонал он, а констебль рассмеялся. Но по-дружески, а не высокомерно, как сержант-паук.

Джейми поспешно протер лицо платком, сильно сомневаясь, что стер все грязные следы.

– Так лучше? – смущенно спросил он. Констебль легонько похлопал его по спине.

– Пойдемте. Отвезу вас обратно в мастерскую, – сказал он, и Джейми понуро поплелся за ним на улицу.

## 3. Расстроенная скрипка

Понедельник, 24 ноября 1890 г.


Иногда мне хочется начать новую историю со слов, что это был самый обычный день, похожий на любой другой до этого. Просто сама эта фраза очень хорошо звучит.

Но будем честны, ни один день не похож на предыдущий и не будет похож на следующий. Впрочем, это даже к лучшему.

Вот, например, ровно в полдень двадцать четвертого ноября в большой дом на Парк-стрит доставили письмо, которого я совсем не ожидала.

Писал мой преподаватель юриспруденции.

Я готовилась к худшему. Неужели он не получил мою семестровую работу? Или она настолько ужасная, что профессор теперь письменно сообщает о том, что я не справилась с важным экзаменом?

Но в этом случае конверт вряд ли был бы таким толстым.

Я сломала печать и с удивлением извлекла из конверта пачку денежных купюр и официальное письмо, написанное на плотной бумаге. Первые строчки так меня взволновали, что я даже забыла о вилке и схватила свой недоеденный кусок пирога рукой.

Слизывая с пальцев масляный крем, я недоверчиво изучала корявый шрифт. Судя по всему, моя семестровая работа всем очень понравилась и даже была удостоена награды.

К тому же, мне прислали внушительную денежную сумму, которая теперь лежала передо мной на столе.

Я еще раз перечитала письмо, поскольку с первого раза толком ничего не поняла. И тогда мое сердце переполнили облегчение и бешеный триумф. Мне стало трудно спокойно и чинно сидеть за столом, поэтому я вскочила со стула и начала бегать по комнате туда-сюда, снова и снова перечитывая письмо и визжа при этом, как свинья в грязевой луже.

Я чувствовала себя самой королевой и уже представляла, как объявляю эту новость своей сокурснице Беатрис Фитц-Джеймс в начале следующего семестра. Давно хотела утереть нос этой зануде!

Будет ей в отместку за то, что в самом начале учебы она громко называла меня девчонкой без роду без племени, выросшей на грязных улицах Ист-Энда, которая снизит уровень всего университета.

Женский университет Королевы Виктории был основан относительно недавно и пока не считался в Лондоне таким престижным, как университеты для мужчин. Но это мое будущее, и я прилагала все усилия, чтобы быть достойной этого учебного заведения.

Что там думала об этом ленивая избалованная гадюка Беатрис, меня не волновало, но все же, даже сейчас, будучи в радостном, приподнятом настроении, я чувствовала, что ее резкие слова не прошли для меня бесследно. ↫ Не слушай ее. Ты умничка!

До сих пор внутри все сжималось от страха, что я недостаточно хороша для женского университета. Что мои достижения ничтожны. И стараюсь я мало. И подвожу тем самым женщину, которая платит за мое обучение.

Но сегодня я бы все-таки не стала из-за этого расстраиваться. Я потрясла кулаком, а затем подняла письмо выше над головой. Вот оно, доказательство того, что место студентки мной заслужено, и мисс Брэндон-Уэлдерсон не зря возлагала на меня надежды – и тратила огромные суммы денег.

Едва я подумала о ней, как услышала в фойе звучный громкий голос. Не нужно было гадать, кто это вошел и почему все слуги вдруг так засуетились.

Голос Фрэнсин Брэндон-Уэлдерсон ни с чем не спутаешь, это я вам точно говорю. Она не говорит – гремит, и ее голос диссонирует. Будто дергаешь струну на скрипке, даже не дергаешь, а чуть зажимаешь ее пальцем, самую малость.

Я тут же сложила письмо, схватила купюры и спрятала их по карманам пышной юбки, а затем прокралась к двери, ведущей в мою учебную комнату.

Конечно, я собиралась рассказать своей благодетельнице о своем успехе, мне хотелось ее порадовать. Но куда спешить? Подождет и до утра!

Покажи я ей письмо прямо сейчас, она бы приложила свои маленькие бледные ладошки к слегка покрасневшим от восторга щекам и позволила себе проявить лишь столько радости, чтобы не испортить свою замысловатую прическу, а затем приговорила бы меня к тому, чтобы я провела вечер наряженной, словно рождественский гусь, в большом салоне, получая напыщенные похвалы от небольшой компании благоухающих мужчин, которых я не только плохо знала, но и которые мне не особенно нравились.

Поэтому, чтобы отпраздновать это радостное событие так, как этого хотелось бы лично мне, лучше пока помолчать и не показываться хозяйке на глаза.

Не поймите меня неправильно. Я ценю мисс Брэндон-Уэлдерсон сверх всякой меры, ценю все, что она для меня делает. Не так-то легко найти покровителя, который позволил бы такой, как я, учиться в университете. Да что там нелегко – это почти невозможно! Встретились мы совершенно случайно, чуть больше года назад, и у этой встречи всего два объяснения – либо это чудо, либо судьба.

Оглядываясь назад, я бы сказала, что тогда был самый обычный день, похожий на любой другой до этого. И совершенно точно соврала бы.

В тот день я оказала мисс Брэндон-Уэлдерсон услугу, а она взамен подарила мне будущее, о котором я и мечтать не могла. В итоге не пришлось выходить замуж за сына торговца рыбой.

И хотя я безмерно ей благодарна и хотела бы выразить свою признательность, в тот вечер я, по сути, потеряла себя настоящую. Потому что, как оказалось, у нас с ней совершенно разные представления о веселье. И о многом другом.

Из учебной комнаты я прокралась через столовую, мимо Клэр, которая готовила чай на кухне, и дальше по служебному коридору в гостиную, а оттуда к потайной двери в холле.

Мисс Брэндон-Уэлдерсон как раз давала слугам какие-то распоряжения, а Сисси помогала ей снять зимнее пальто, когда тощий Клиффертон пожаловался ей, что я снова ела сладкий пирог вместо обеда, не дожидаясь чая.

Старый ябеда!

⇪
Мне он тоже не нравится. И глаза у него как у ястреба.

– Благодарю, Клиффертон, я обязательно с ней поговорю, – сказала мисс Брэндон-Уэлдерсон, и я была более чем уверена, что она этого не сделает. Ее мало интересовало, как и чем я питаюсь. Она, конечно, очень старалась вылепить из меня образцовую юную леди, но на мелочи вроде заискивающего дворецкого внимания не обращала. Для нее важна была картина в целом.

– А где же она, кстати? Мы получили приглашение на Рождественский бал к Винтерглоу. Сэру Перси все не терпится показать свою новую великолепную люстру, – судя по тому, как начал отдаляться ее голос, она шла в сторону столовой, где я недавно сидела и угощалась пирогом.

Я чуть приоткрыла дверь и увидела только Клиффертона, что следовал за ней, как собачонка.

Когда оба скрылись в глубине дома, я скорее схватила из гардероба свое теплое пальто на подкладке, перекинула сумку через плечо и повязала на шею фланелевый шарфик.

Все никак не могу привыкнуть к тому, насколько же он мягкий… Обязательно было писать об этом?[3]

Облака повисли низко, и от холода в воздухе слышался звон, а по всей Парк-стрит со стороны Гайд-парка дул сильный ветер.

Я тщательно застегнула пальто и порадовалась, что утром надела две пары теплых носков. На ходу повязала шарф так, что он закрывал теперь и голову, и защищал от холода уши.

Конечно, мисс Брэндон-Уэлдерсон уже покупала мне разные шляпы. Но это все были очень странные экземпляры, украшенные шелковыми цветами и экзотическими перьями. Я их ненавижу всеми фибрами души и надеваю только на светские приемы, когда без них просто не обойтись.

Да, вне всякого сомнения, жизнь в шикарном доме в Вест-Энде изменила меня. Всегда быстро привыкаешь к сытой жизни, к мягкой кровати, которую больше не нужно делить с двоюродной сестрой, двумя ее детьми и блохастой собакой, и можно не бояться, что холодной зимней ночью отморозишь себе пальцы ног, потому что дров, как всегда, не хватает.

Но есть у меня такие черты, которые никогда не изменятся, как бы мисс Брэндон-Уэлдерсон или Клиффертон ни старались это исправить.

Как любил говаривать мой отец, можно вытащить девушку из Ист-Энда, но Ист-Энд из девушки не вытащить никакими силами.

Это, конечно, не его высказывание, наверняка его придумал кто-то более умный. Но он любит выдавать это за собственную мудрость.

На улицах было не так много народу. В такую погоду богатые господа обычно ездили на своих шикарных экипажах или брали кэб.

Я пробежала несколько кварталов, потому что до сих пор не привыкла иметь при себе столько денег. Все никак в голове не укладывалось, что в кармане юбки сейчас лежала такая крупная сумма! Даже как-то неловко. Я ведь не воровка, нет-нет, я заслужила эти деньги. Они мои по праву.

Нет, никогда еще я не носила с собой столько денег. Даже не располагала никогда такой суммой. Мисс Брэндон-Уэлдерсон, конечно, выдавала мне каждую неделю карманные деньги, но по сравнению с имеющимися у меня сейчас призовыми это была такая мелочь!

Если бы я могла, то вернулась бы и спрятала большую часть полученной суммы под матрас. Но было уже поздно возвращаться.

Сзади послышался шум повозки, и я оглянулась, чтобы узнать, кто это за мной едет. Поравнявшись со мной, кучер постепенно замедлил ход и наконец совсем остановился.

– Мисс Хеммильтон, – радушно поприветствовал меня Уилл и широко ухмыльнулся, из-за чего казалось, что в его бороде застряла жесткая горизонтальная пластина. – И куда это вы путь держите? – поинтересовался он, точь-в-точь как волк из «Красной Шапочки». Хотя, конечно, злодеем он вовсе не был. Он служил кучером у мисс Брэндон-Уэлдерсон и был женат на нашей кухарке Клэр.

Я, смеясь, потрясла головой. Уилл во всем слушался свою жену и никогда ей не прекословил.

– Да вот, решила навестить свою подругу Анимант, – слукавила я, и он с сомнением приподнял свои кустистые брови.

Ехидная ухмылка сменилась ласковой отеческой улыбкой, и он наклонился ближе ко мне.

– Не пешком же вы туда собирались, верно же? – стало понятно, что он не совсем мне поверил, и я улыбнулась.

– До чего же приятно, что ты обращаешься со мной как с молодой леди, Уилл, – сказала я, ища в карманах пальто перчатки.

Он фыркнул.

– Так ведь вы и есть леди, – убежденно заявил он, чуть подвинулся в сторону и похлопал по освободившемуся месту на скамейке рядом с собой. – Садитесь, подвезу вас.

Будь я настоящей леди, он бы вряд ли мне предложил сесть с ним.

Но мне было все равно. Потому что я была не настоящей леди, а эта повозка была в сто раз лучше, чем тесный салон самого роскошного экипажа, в котором мне вечно приходилось поджимать под себя свои длинные ноги.

Уилл щелкнул языком, и лошадь снова тронулась с места. За спиной в повозке глухо грохотали ящики.

– Вы едете в сторону университета? – спросила я. Кучер пожал плечами.

– Нет. Я везу овощи к Барни, – ответил он и многозначительно покосился на меня. – Но лучше нам поехать в объезд, если, конечно, вы не замерзнете при этом.

– Так быстро я не замерзну, – самые холодные зимы в моей жизни уже давно остались позади, к тому же сейчас я поедала пироги в таком количестве, что вряд ли снова стала бы такой тощей, что гремели бы кости.

Между тем я наконец-то выудила из карманов перчатки и скорее надела их. Несмотря на то, что сказала Уиллу неправду и мы теперь ехали совсем не туда, куда мне нужно, я радовалась, что не пришлось идти пешком.

– Ну конечно, от алкоголя наоборот становится гораздо теплее, не так ли? – пошутил Уилл, и я поняла, что он обо всем догадался.

Мисс Брэндон-Уэлдерсон полагала, что я больше не та прежняя дикарка и из алкогольных напитков теперь, как истинная аристократка, пью только пунш по вечерам, поэтому никогда не спрашивала меня, куда я собираюсь идти и что собираюсь делать. А для меня по-прежнему не было ничего лучше, чем сидеть в пабе с друзьями, попивая напитки покрепче благородного пунша. Но если об этом пронюхает дворецкий, с этого момента мне придется быть очень осторожной.

– Только Клиффертону, пожалуйста, не говорите. Я у него и так на плохом счету, а уж после сегодняшнего… – я зарылась носом в свой тепленький шарфик и невольно подумала о тех временах, когда еще ни у кого не была на плохом счету.

Уилл грубо расхохотался.

– Что, опять он не в духе? Даже интересно, что такого вы выкинули на этот раз.

Было очень приятно слышать его непринужденный смех, которым он показывал, что считает меня равной себе, хоть я и одета как богатая леди.

– Я уговорила вашу жену подать мне пирог на обед, – заговорщически прошептала я, будто речь шла о жутком преступлении, и кучер подыграл мне, вытаращив глаза и в ужасе прикрыв рот.

– О, какая наглость! – это прозвучало громче, чем он ожидал, так что какой-то пожилой господин, идущий по тротуару, невольно остановился и оглянулся на нас с явным осуждением.

– Вздернуть меня на виселице за это! – воскликнула я. Повозка тем временем свернула из переулка, и мы выехали на большую дорогу. Движение здесь стало плотнее, быстро ехать возможности уже не было, зато появилась возможность осмотреться по сторонам и понаблюдать за жизнью суетливого большого города.

Улицы были такими серыми, как будто зима забрала все другие цвета. И все же именно благодаря этой серости я чувствовала, что сейчас вижу настоящий Лондон. Честный, безжалостный, без всяких прикрас.

Люди в темных плащах и таких же темных шляпах, подняв воротники, спешили через улицу, кутались поплотнее в кэбах или прятались за витринами магазинов, которые отражали затянутое облаками холодное небо.

Лондон. Город серых мышей и грязных крыс.

– Да, старик Клиффертон… – вдруг снова вздохнул Уилл, продолжая старую тему. При этом он будто и сам не до конца решил, с какой интонацией произносить эти слова, с примирением или все же с осуждением. – Но есть у него и хорошие черты, – в итоге выбрал он первое.

– Разумеется, – с иронией проговорила я, фыркнув и закатив глаза. – Представляете, что бы началось в поместье, если бы его не было? Слуги бы с ума посходили, а уж о дисциплине и речи бы не шло, – я театрально вздохнула.

Уилл снова усмехнулся.

– А юные леди начали бы требовать сладкие пироги прямо на завтрак!

Я всплеснула руками.

– И куда только мы катимся?!

– Навстречу анархии! – прогремел Уилл.

Мы оба рассмеялись, и я радовалась, что кто-то для разнообразия оценил мой юмор.

## 4. Это вовсе не взлом

Потрепанная старая деревянная табуретка по-прежнему стояла в кустах, на том же самом месте, где я ее оставила. Когда-то давно я забрала ее из чайного домика.

Высота табуретки как раз подходила, чтобы можно было удобно поддеть ножом для масла раму окна в библиотеке Королевского университета, которое выходило на парк. Хотя при этом и приходилось удерживать равновесие на одной ноге.

Откуда мне известны такие подробности? Все просто. Это же как-никак отчет для полиции, а я обещала не упускать ни одной важной детали.

Да, по сути это взлом. Но с другой стороны, мистер Рид сам виноват – надо было тщательнее закрывать окна. И уж лучше «вломлюсь» я, чем настоящий злоумышленник.

Я поставила табуретку на разбитую под окном восточного крыла клумбу, открыла раму и снова спрятала нож в декольте.

Потребовалось приложить немало усилий, чтобы поднять вверх все юбки и кринолин и не запутаться при этом в кружевах, после чего я элегантно перекатилась через подоконник в комнату, словно мешок с картошкой.

Это была еще даже не сама библиотека, а рабочая подсобка с отделанными панелями стенами, которые делали ее темной и придавали какую-то особую важность. С недавнего времени моя подруга Анимант Крамб работала помощником библиотекаря и часто бывала в этой комнатке.

Я торопливо расправила юбки, чтобы Ани не начала снова жаловаться по поводу моего внешнего вида. Машинально протянула руку к шее, к ключице, и нащупала медальон, который всегда был при мне. И сейчас он тоже был на месте, как и всегда. Я глубоко вдохнула и закрыла окно, прогоняя резкий холод.

В воздухе пахло бумагой, чернилами и старыми знаниями. Точно так же пахло и от Анимант. Она была гораздо умнее меня, в этом плане мне до нее далеко. Я поняла это еще тогда, когда мы впервые пересеклись на праздничном вечере у Кингсли. Мне тогда сразу очень захотелось подружиться с ней. И как мне это в конечном итоге удалось, одному только Богу известно.

В нерешительности я потопталась на месте, когда вдруг поняла, что допустила логическую ошибку. Я же не предупредила Анимант, что приду к ней. Неизвестно, сколько теперь пройдет времени, прежде чем она обнаружит меня здесь.

Вздохнув, я сняла пальто, опустилась на стул и огляделась в поисках чистого листа бумаги и какой-нибудь письменной принадлежности. Оставлю тогда ей записку, предложу встретиться позже и упомяну, что у меня прекрасные новости.

В комнате было много книг, старых и новых, стояли какие-то деревянные ящики, разные механические приспособления, наверняка очень важные. Чистых бумажек тоже оказалось предостаточно. Но вот ни одной ручки, даже самого маленького графитового огрызка я в этой тщательно убранной комнатке так и не нашла.

Я порылась в своей сумке, но нашла только яблоко, которое положила к себе еще на прошлой неделе, а потом забыла о нем.

Вырисовывалась серьезная проблема. Я прикусила губу, но тут послышался скрип двери, и я тут же откинулась на спинку стула.

На мгновение сердце мое замерло от страха, что это может быть вовсе не моя подруга, а кто-то другой, кто будет совсем не в восторге обнаружить меня здесь.

Но, конечно, это оказалась Анимант. Она тихонько затворила за собой дверь. Ее щеки слегка покраснели, а из аккуратно заплетенной косы выбилась отдельная прядь. Похоже, мысли ее витали где-то очень далеко, потому что она меня даже не сразу заметила.

Похоже, что-то случилось.

И я в тот момент была абсолютно уверена, что дело тут в мужчине. А именно – в мрачном библиотекаре мистере Риде.

Уже упоминалось, что мистер Рид всегда был в прескверном настроении. Это может подтвердить любой читатель библиотеки, который когда-либо брал у него книгу.

Рид был настоящим дьяволом в очках, и я клянусь, что никакой другой мужчина не смог бы завоевать хрустальное сердечко Анимант. Только он. Ани мало об этом говорит, но я убеждена, что и у него есть чувства к моей подруге.

Даже не могу точно сказать почему, но, на мой взгляд, мистер Рид с его резкостью и грубостью прекрасно противопоставляется умело скрываемому лицемерию Анимант.

Я это, конечно, не в плохом смысле. Анимант прекрасный человек. А вот насчет мистера Рида я бы поспорила.


Я положила ногу на ногу и с хрустом откусила яблоко, чтобы привлечь к себе внимание. Это сработало.

Анимант с испуганным визгом оглянулась и подхватила темно-синюю шерстяную юбку. Ее голубые глаза расширились.

Я же удовлетворенно ухмыльнулась.

– Не хотела напугать тебя, – заверила я, что, конечно, было неправдой, дожевала яблоко и, отложив его в сторонку, встала со стула.

Она насмешливо посмотрела на меня, естественно, не поверив ни единому моему слову. Страха уже как не бывало.

– Да-да, конечно, – в ее голосе звенела ирония. Она повернулась к двум пакетам на столе, обернутым в коричневую бумагу и перетянутым толстой бечевкой. – Но должна тебя разочаровать, дорогая, – подчеркнуто небрежно бросила она. – Ты не первая за сегодня, кто успел меня напугать, – по тону ее голоса я поняла, что дело тут нечисто. В первый раз ее действительно напугали очень сильно, иначе она бы не пыталась сейчас скрывать это от меня. А означать это могло только одно.

– О, ради всего святого, скажи, что это был мистер Рид! – восторженно воскликнула я. Хоть бы угадала, хоть бы угадала… Было уже просто невыносимо смотреть, как эти двое ходят вокруг да около, все не решаясь признаться друг другу в своих чувствах.

Я подошла к столу, у которого стояла Анимант, и пытливо заглянула ей в лицо. Она мне все свои секреты раскроет, иначе и быть не может.

Анимант тяжело вздохнула.

– Да, это был мистер Рид, – подтвердила она, и я уже едва сдерживала ликование.

Нет, радоваться пока рано, потому что, судя по всему, это еще не все, что она хотела сказать. Подруга избегала смотреть мне в глаза и нервно теребила грубый сверток на столе. Но я терпеливо ждала, когда она продолжит.

– Он подкараулил меня в архиве, – наконец выдавила она, и я не смогла сдержать смешка.

– Намеренно?

Подумать только! Вечно угрюмый библиотекарь, который, точно озорной школьник, крался по мрачным коридорам архива под библиотекой и хрипло хихикал при этом. Вероятно, все было не совсем так, но в моем воображении картинка возникала презабавная.

Ани слегка пожала плечами и схватила с гвоздя на стене нож для резки бумаги с широким, но коротким лезвием.

– Это уже не в первый раз, – сказала она, с трудом сохраняя спокойствие в голосе, а затем так резко взмахнула ножом, разрезая пакет, что стало понятно: ей срочно нужно выпустить пар, потому как эмоции бушевали.

– Значит, уже во второй? – невинно поинтересовалась я, снова представляя себе мистера Рида. М-да, а я этого типа недооценила…

Анимант поджала губы. Разговор явно не приносил ей удовольствия, однако было ясно, что ей хотелось бы это обсудить. В противном случае мне бы ни за что не удалось ее разговорить. Она была даже упрямее меня и обладала врожденным величием, которое присуще только богатым людям.

– И ты судорожно вцепилась в него? – почти прокричала я, пытаясь растормошить подругу, и крепко обняла себя за плечи.

Ани посмотрела на меня и вдруг густо покраснела. От сдержанности и невозмутимости и следа не осталось.

– Господи! Значит, это правда? – воскликнула я, смеясь. Поверить не могу! Сегодня не день, а сплошные сюрпризы!

– Как ты вообще тут оказалась? – попыталась переключиться Анимант на другую тему, махнув в мою сторону ножом для бумаг.

А я продолжала смеяться над ней, не в силах остановиться. Но на вопрос все-таки ответила:

– Ты окна не заперла.

Впрочем, это было не так важно. Куда больше меня интересовало столкновение Ани и мистера Рида.

Я дала волю фантазии, где Анимант прижимается к мистеру Риду, а он бесстыдно пользуется сложившейся ситуацией и обнимает ее крепче.

Я, конечно, не была сводницей и никогда бы ею не стала. У меня для этого ни таланта, ни умений, хотя многие уже несколько раз просили моей помощи. И все же для меня не было зрелища более захватывающего и увлекательного, чем постепенное сближение двух людей, которые будто созданы друг для друга.

– И? Тебе же понравилось, да? – спросила я, нагловато улыбаясь, но тут же поняла, что зашла, пожалуй, слишком далеко.

Анимант судорожно перевела дыхание.

– Нет, ни капельки! – практически выкрикнула она и швырнула нож на столешницу. – Там, внизу, темно и холодно. И я по-настоящему испугалась! – объясняла она, чуть не плача, и я обезоруживающе подняла руки.

Я так часто забывала, что не все думают о подобных вольностях. Тем более в высшем обществе. Мне предстояло научиться еще очень и очень многому.

Я тут же перестала хихикать, даже отступила на шаг.

– Да, я поняла тебя, – успокоила я подругу, хотя в глубине души надеялась, что ей все-таки понравилось, просто она не могла или не хотела в этом признаться, даже самой себе.

Между тем я решила наконец рассказать, зачем пришла.

– У меня замечательные новости, – сообщила я, запустила руку в карман юбки и, вытащив наконец письмо, передала его Анимант, чувствуя, как волна эйфории снова захлестывает меня. Точно так же, как и в тот момент, когда я сама впервые открыла этот конверт.

Она прищурилась и быстро пробежала глазами по строчкам. Ничего себе скорость, мне бы понадобилось гораздо больше времени на прочтение. На лице Анимант появилась радостная улыбка.

– Это просто замечательно! – воскликнула она, восторженно глядя на меня. Затем она снова перечитала письмо, будто все еще не веря. Я и сама реагировала точно так же.

– Я всем обязана только тебе одной, – признательно проговорила я, и она удивленно подняла взгляд. – Где бы еще мне удалось достать подходящую литературу? – пояснила я, усмехаясь.

Анимант действительно была моим ангелом-хранителем. Она спасла меня, постоянно снабжая необходимыми для учебы книгами. К сожалению, в библиотеке женского университета нужных пособий не имелось. Удивительная безответственность и небрежность.

– Я хочу отпраздновать это с тобой. Сегодня же вечером! – объявила я, хватая подругу за руки. Но потом мне в голову пришла другая мысль. – Если, конечно, у тебя нет других важных дел, – добавила я, невинно хлопая ресницами и двусмысленно улыбаясь.

На этот раз Анимант не рассердилась, и уголки ее губ тоже подергивались.

– Нет у меня никаких дел, – ответила она, тем самым лишая меня тайной надежды, что у нее с мистером Ридом может быть свидание, и вызывающе вздернула подбородок.

– А жаль, – многозначительно произнесла я, и мы обе рассмеялись.

## 5. Дом там, где пачкается обувь

Учитывая, какая огромная обычно пропасть между богатыми и бедными, кажется просто невероятным, что в таком городе, как Лондон, Ист-Энд и Вест-Энд располагались так близко друг к другу.

И меня это всегда шокировало, особенно потому что мы, родившиеся в Ист-Энде, осознаем этот факт, а вот жители Вест-Энда, кажется, напрочь забывают, что Лондон – это не только шикарные высотки, роскошные дворцы и красивые скверы.

Я имею честь знать оба мира и должна признаться, что мне комфортнее и безопаснее в старых рабочих кварталах, чем на великолепной Парк-стрит.

Здесь я знаю каждого мелкого карманника, каждого портового рабочего, каждого жулика и каждую мерзкую крысу, шнырявшую по грязному переулку. Здесь мне знакома каждая тень, и на каждом углу я встречаю человека, который у меня в долгу.


Не слишком элегантно я соскользнула с повозки и приземлилась обеими ногами прямо в грязь, которая тут же брызнула во все стороны. Это вызвало у меня довольную улыбку. Вот я и дома.

Я от души поблагодарила мистера Фредериксена, который на полпути подобрал меня со своей двуколкой и предложил мне глоточек славного бренди, от которого я, разумеется, не стала отказываться. В тот день было действительно очень холодно. А уж здесь, в доках, даже холоднее, чем в других частях города.

Переулочки были извилистыми, узкими и такими серыми, что все другие цвета буквально растворялись в этой серости. Пахло холодным пеплом.

До дома моих родителей оставалось недалеко, и меня вдруг охватила страшная тоска. Она пробирала до костей сильнее, чем наступающая холодная зима, и в животе становилось так пусто, что даже пирожными эту пустоту было не заполнить.

Раньше я жила здесь, в детстве в любую погоду болталась по улицам со своими братьями и сестрами, родными и двоюродными, подворовывала, могла даже подраться с дюжим парнем за кусок хлеба и глоток пива.

И хотя прошло меньше года с тех пор, как мисс Брэндон-Уэлдерсон взяла меня к себе, мне все казалось, что это произошло лет сто назад, а то и больше.

Из открытой двери подъезда выглянула круглолицая девочка и, вытаращив глаза, уставилась на меня. Судя по густым черным бровям, это была дочка МакМаллиганов.

Она с интересом рассматривала мой наряд. Аккуратно уложенные складки юбки, бархатное пальто, блестящие шпильки в волосах – все это свидетельствовало о том, что я в ее мире как бы лишняя.

И хотя мне очень нравились сладкие пирожные, нравилось нежиться в теплой ванне, а еще в новом доме всегда пахло розами, я ненавидела себя за то, что теперь не могу пройтись как ни в чем не бывало по тому району, где родилась и выросла.

Теперь я чувствовала себя предательницей, нарушительницей границы.

Ничего необычного в моем внешнем виде сейчас не было. Простое коричневое пальто с зеленой отделкой, но все же рядом с малышкой МакМаллиган я выглядела как настоящая королева.

Деньги в кармане юбки вдруг стали очень тяжелыми, будто я набрала с собой камней. Сердце билось громче молотков на заводе. Я бы не удивилась, если бы его услышали на другом конце квартала. Я с трудом заставила себя сдвинуться с места, делая вид, что в моей одежде вовсе нет ничего странного.

Свернув с главной улицы, я зашагала по маленьким переулкам задних дворов, которые тянулись по всему кварталу, точно паутина, и были мне так же знакомы, как линии на моих ладонях.

За темными окнами я смогла разглядеть кухню Расселов, нырнула под бельевой веревкой Мойры. Ида Смит посмотрела мне вслед так, будто я была сумасшедшей. А на углу дома Флойдов, заросшем плющом, я отошла чуть в сторону, уступая дорогу старику Брауну, который как раз вышел мне навстречу. Он неуклюже поклонился мне, решив, что я знатная леди, и, похоже, не узнал меня, хотя все мое детство ругал на чем свет стоит. Но я не обижалась на него, так как поняла, что он не совсем трезв. Два года назад его жена умерла, и с тех пор он пил не просыхая.

Впрочем, здесь, в районе, где прошло мое детство, ничего не изменилось. Изменилась только я.

Я пошла к задней двери грязного дома из серого кирпича и чуть не сорвала и без того расшатанную дверь с петель, когда она не сразу открылась.

На лестничной клетке пахло мылом, тушеной фасолью и плесенью. Так себе запашок, но на моем лице растянулась такая широкая улыбка, что стало больно щекам. Я не могла не улыбаться, ведь это как-никак мой дом.

Я подобрала юбку, чтобы не запутаться в широком подоле, и побежала вверх по лестнице на третий этаж, при этом так крепко цепляясь за перила, будто хотела оставить на них отпечатки своих пальцев и ладоней.

Я громко постучала в дверь, которая когда-то, уже даже трудно вспомнить, когда именно, была синей. Не дожидаясь ответа, толкнула ее, зная, что днем дверь запирают редко, и вошла в узкий темный коридор, в котором моя длинная пышная юбка не давала толком развернуться.

В крошечной квартирке слышались знакомые голоса. Хныкала маленькая Лилли, громко спорили Пенни и Джеймс-младший, что-то напевала Поппи, и, конечно, тщетно старалась навести порядок Эдит.

Эдит.

Моя старшая сестра стояла на кухне и помешивала что-то в кастрюльке. Глаза у нее были усталые, волосы цвета фундука потускнели и растрепались.

– О боже всемогущий, – так и выдохнула она, увидев меня, и, выронив деревянную ложку, порывисто притянула к себе. Я так крепко обняла сестру, что у меня у самой заболели все мышцы, и мы обе едва дышали.

– Эй, кто там? – послышался сонный голос моего кузена Эдгара, который, судя по всему, отсыпался после ночной смены.

– Это я пришла, лентяя ты кусок, – отозвалась я, и Эдит хихикнула.

– Элиза? – так и ахнул тот. В следующую секунду полуодетый Эдгар показался в дверях комнаты. В кои-то веки он не выглядел истощенным и измученным. И Кларе, похоже, удалось уговорить его остричь эту жуткую бороду.

– Элиза! – запищали Пенни и Поппи и бросились мимо Эдгара на кухню, чтобы тоже поприветствовать меня.

– Надо же, как выросли! – воскликнула я, увидев своих племянниц. Пенни тут же демонстративно закатила глаза и на мгновение стала очень похожа на меня, когда мне было столько же, сколько ей сейчас.

– Не так уж намного мы и выросли с прошлого месяца, – фыркнула Поппи. Строго говоря, она не моя племянница, а дочь моей кузины Клары. Но разве так важно сейчас уточнять, кто кем кому приходится?

– Красивое платье, – заметил Джеймс-младший, протискиваясь на кухню, и стало понятно, что на такое количество народу это помещение просто не рассчитано.

– Спасибо. Это мне купила мисс Брэндон-Уэлдерсон, чтобы никто из окружающих не догадался, какой я на самом деле дьяволенок, – пошутила я, и Эдгар тут же расхохотался, а Эдит сердито посмотрела на него.

– Уж чья бы корова мычала[4]. Иди умойся лучше, а то от тебя фабрикой воняет, – фыркнула она. Тот пожал плечами, однако же направился в ванную, как ему и велели.

⇪
Я тоже со смеху покатывался, когда это читал.

Может, Эдит и была миниатюрной женщиной с кукольным личиком, но с тех пор, как наша кузина Джейн весьма удачно вышла замуж, все хозяйство и весь порядок держались только на ней одной. Она готовила, убирала, присматривала за детьми, не деля их на своих и чужих, и следила за тем, чтобы все своевременно исполняли свои рабочие обязанности.

Я взяла деревянную ложку и помешала тушеное мясо в кастрюльке. Эдит погнала детей обратно в их комнаты, велев закончить все дела до того, как суп будет готов.

– Останешься поесть с нами? – спросила она, забирая у меня ложку. Я покачала головой.

От одной только мысли о том, что я буду брать что-то у своих родственников, есть их еду, в то время как сама в течение нескольких месяцев ни в чем не нуждалась и не голодала, меня начинала грызть совесть. И так сердце сжималось, когда я смотрела на нашу жалкую квартирку. Стены все в пятнах, мебель простая и грубая, несколько комнат, в которых проживает чуть меньше двадцати человек.

Раньше я очень радовалась, что у нас, в отличие от других, много места. Однако сейчас, если сравнивать с домом на Парк-стрит, было просто больно смотреть на свою старую квартиру.

– Я хотела повидаться с Арденом и решила по дороге заглянуть к вам, – уклончиво ответила я и заметила, как в глазах Эдит мелькнуло разочарование.

– Он сейчас на работе, – тихо проговорила она, и я обняла ее за талию, чтобы хоть немного успокоить.

– В следующий раз погощу у вас подольше, – пообещала я, надеясь, что смогу сдержать обещание. В последнее время я в основном читала или готовилась к учебе. Кроме того, мисс Брэндон-Уэлдерсон часто брала меня с собой на светские мероприятия и давала важные поручения.

Эдит тяжело вздохнула, схватила потертую тряпку и, взяв кастрюльку, осторожно сняла ее с плиты.

– У меня кое-что есть для тебя. Надеюсь, это как-то загладит вину, – шепнула я, чтобы она не злилась, и быстро выглянула в коридор, прежде чем полезла в карман своей юбки.

Мужчинам, жившим здесь, не следовало знать обо всем. Хотя на первый взгляд и могло показаться, что сейчас дома нет никого из них, один только Эдгар.

Я осторожно вытащила из кармана свои призовые деньги. Пять тонких купюр с официальной печатью банка.

Эдит испуганно вытаращила глаза, когда я сунула ей в руку четыре из них.

– Элиза, ты что натворила? – тихо ахнула она, в ужасе рассматривая купюры. Сколько же осуждения было в ее голосе… Неужели она считала, что я совершила преступление? Ладно же, подыграю ей.

– Банк ограбила, – серьезно ответила я. Эдит еще больше перепугалась. Я невозмутимо смотрела на нее, но длилось это ровно три секунды, пока меня не разобрал веселый смех.

– Ты ужасный человек, Элиза, – воскликнула Эдит, догадавшись, что я пошутила, и хлопнула меня тряпкой по руке. – Они хоть настоящие? – спросила она, помахав купюрами у меня перед носом.

Хотя мое плечо сильно болело, я не могла перестать смеяться.

Вот так сразу она тебе и поверила, да, Лиз?
⇪
Если бы ты лучше знал мое детство, то не удивлялся бы.

– Настоящие, настоящие. Мне их прислали как награду за студенческие заслуги, – пояснила я, зажимая деньги в ее кулаке. – Купи всем теплые пальто, хорошо? И мяса побольше. Только, бога ради, спрячь их от отца, Шона и дяди Арчи, иначе они все пропьют.

– Верно-верно, – пробормотала Эдит, которая, казалось, не до конца успокоилась, и спрятала деньги в карман под фартуком. – Ох, нельзя, нельзя бегать по городу, имея в кармане столько денег. Иначе тебя однажды действительно ограбят.

Я поцеловала ее в висок и воздержалась от дальнейших комментариев. Этому меня научила Анимант. Иногда лучше промолчать, если не хочешь, чтобы потом сказанное использовали против тебя же.


На улицу я вышла уже через парадный вход и на следующем перекрестке горько пожалела, что не одолжила папину куртку в нашей старой квартире. Так я хотя бы не выделялась бы из толпы. Куда бы я ни свернула, на меня с удивлением оглядывались, девушки робко приседали, как перед знатной дамой, а Карл Довер грубо выругался. Я в ответ высунула язык, и он чуть не поскользнулся на булыжнике, когда узнал меня.

В пекарне «Молтон» я купила теплых булочек, поболтала немного с Харриет Караван и полюбовалась ее большим беременным животом, прежде чем отправиться в доки.

Доносившиеся со стороны порта звуки пробуждали во мне странное ощущение. Чего-то очень знакомого и в то же время такого, к чему не хотелось бы возвращаться. Щелкали канаты, громко переговаривались рабочие, скрипело дерево, журчала вода…

Дорога, по которой я шла, становилась все грязнее, усиливался и висевший в воздухе густым туманом запах тухлой рыбы, отходов и горелого масла.

Когда я вернусь на Парк-стрит, нужно будет вылить на себя полфлакона новых дорогих духов прежде, чем мисс Брэндон-Уэлдерсон или Клиффертон случайно учуют этот запах.

⇪
А ты как думала? Естественно, они были бы не в восторге от того, что ты болтаешься по таким районам.

Ветер был такой резкий, что я плотнее обернула шарф вокруг головы и быстрее зашагала по пирсу к причалу доставки.

Я заметила Ардена еще издалека. Это было нетрудно, потому что он на целую голову возвышался над всеми остальными работниками.

– Эй, Хеммильтон! Никак это твоя красоточка-кузина пожаловала? – донесся до меня чей-то крик. Арден, который как раз, кряхтя, стаскивал с грузовой платформы тяжелый мешок, оглянулся на меня не сразу. Когда наши взгляды встретились, он усмехнулся и помахал рукой в знак приветствия. Я терпеливо ждала, когда он подойдет, зажимая пакет с булочками из пекарни в сгибе локтя.

Он вытащил еще один мешок и на пути к платформе остановил какого-то мужчину, которого я не узнала, потому что шарф он повязал так же низко, как и я. Арден что-то сказал ему, тот похлопал его по плечу и, оглянувшись, задорно подмигнул мне. Ах, да это же Джон Спенсер, дамский угодник.

Быстрым шагом Арден направился ко мне. На лбу у него блестели капельки пота, хотя на улице было очень холодно, и он плотнее запахнул куртку.

– Ну что, найдется время для любимой сестрички? – спросила я, прекрасно зная, что он всегда уделит мне хотя бы пять минут. Не то что я, ненадежный безответственный человек, забредающий сюда крайне редко.

Он внимательно разглядывал меня. Опрятное платьице его явно очень позабавило, потому что он самодовольно ухмыльнулся.

# Примечания

1

Дорогой мой Джейми, если тебя не устраивает, как я пишу, отчего же ты тогда сам не взялся за перо?

2

Должна признаться, мне бы это зрелище доставило немалое удовольствие. Моя подруга Анимант, которая в тот день заходила в библиотеку, сказала, что вид у него был просто кошмарный. Думаю, я бы тоже от души повеселилась.

3

А вот был бы у тебя такой шарфик, ты бы не задавал таких вопросов…

4

Что ж, по крайней мере, он считает меня смешной.