Моя прабабушка была горой

Авторы: Еремина Мария, Тарасова Регина, Кленина Таня, Сарыева Асия, Шукарнова Александра, Лапатин Илья, Горислав Алиса, Кода Крис, Лазарева Анна, Корнилова Александра, Батырханова Анна, Рубцова Виктория, Зверева Яна, Шалункова Анастасия, Гамильнот Надежда, Самбор Нелли, Ковшарова Дуня, Михлин Наташа

© Мария Еремина, 2022

© Регина Тарасова, 2022

© Таня Кленина, 2022

© Асия Сарыева, 2022

© Александра Шукарнова, 2022

© Илья Лапатин, 2022

© Алиса Горислав, 2022

© Крис Кода, 2022

© Анна Лазарева, 2022

© Александра Корнилова, 2022

© Анна Батырханова, 2022

© Виктория Рубцова, 2022

© Яна Зверева, 2022

© Анастасия Шалункова, 2022

© Надежда Гамильнот, 2022

© Нелли Самбор, 2022

© Дуня Ковшарова, 2022

© Наташа Михлин, 2022

ISBN 978-5-0055-7011-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Моя прабабушка была горой

Очевидно, что женщин изобрели примерно в середине 20-го века, годах так в 60-х. Потом изобретение начало понемногу распространяться, но как-то медленно, невостребованно. Поэтому, если в книге, фильме или сериале мало или совсем нет женщин, то это правильно, это достоверно.

Или нет?

Ходят легенды и мифы, что всё же нет. И историки что-то подобное говорят.

В каждом городе и в каждом регионе есть свои уникальные былины, сказки и песни. И в них присутствуют не только богатыри, царевичи и разбойники, но и богатырши, русалки, горные девы и ведьмы.

Этот сборник посвящён историям, так или иначе связанным с героинями локального фольклора. Сюда вошли два десятка текстов разного авторства: рассказы и стихи, прошедшие отбор в конкурсе ВК-группы «с понедельника по четверг». Иллюстрацию на обложке нарисовала победительница художественного конкурса в этом же сообществе – Людмила Матушкина (vk.com/astilbonkastilbonkastilbonka). Работы внутри сборника принадлежат финалисткам худконкурса. География сборника обширна: здесь можно найти множество историй, которые основаны не на общеизвестных русских народных сказках, а на уральских сказах, алтайских и кавказских легендах, якутских мифах. Обширны и временные рамки первоисточников: от древних былин и быличек до советских страшилок и городских легенд. Поэтому после каждого текста можно найти краткую справку о первоисточнике – которая может что-то прояснить, а может стать направлением для тех, кто заинтересуется женщинами фольклора.

Да, это было введение. Но кто бы прочитал введение, если бы оно называлось «Введение»?

Влада Лукьянова «Чёрный ворон»

Пальчики, мизинчики

Регина Тарасова

Между тремя чёрными заводами – между ЧТЗ, ЧМЗ и ЧГРЭС – вырос пустырь.

Сперва там была только маленькая опушка, куда второклассники бегали сменку пинать – свои разноцветные мешочки с кроссовками. Потом опушка расползлась, раздалась в стороны, и туда стали ходить шестиклашки, а малышню всю выгнали. Шестиклашки на пустыре курили сигареты и забивали «стрелки». Через месяц-другой пространства стало еще больше, по краям выросли деревья, там стали жарить шашлыки взрослые. Ну те, которые жили в панельках рядом с заводом. Кто-то парковал там машины, но колеса у них быстро снимали, и эти машины без колёс увязали в грязи, как затонувшие корабли.

А потом в городском совете сообразили: этот пустырь можно с умом использовать. И стала там свалка.

Туда привозили использованные батарейки со всего города. А потом и из соседних городов повезли. Каждый день приезжал грузовик, доверху нагруженный батарейками. Пальчиковые и мизинчиковые (в основном). Сначала их прикапывали в землю, чтобы не торчали. Потом начали сортировать в кучи. Потом уже просто сгружали. На пустыре выросли батареевы горы. Ночью они тихонько жужжали. В сумерках светились синим электрическим светом. А на солнышке батарейки текли – и натекли целую реку.

Теперь на тот пустырь никто не ходил.

Про это место ходили разные слухи. Кто-то говорил, на этом месте раньше было древнее захоронение. Кто-то говорил, это было захоронение урановой руды, которую на заводе обещали безопасно переработать. Кто-то видел, как меж батареевых гряд ходит кто-то: худой, высокий, с пальцами до земли.

В народе это место называли «медной горой».

***

Самый крайний дом по улице стоял окнами в пустырь, и Галочка Иннокентьевна каждый день видела в окно медную гору. Каждый вечер она гуляла по пустырю с собакой, старой своей овчаркой Гердой. И своими глазами видела женскую фигуру, от которой исходило синее свечение. Галочка Иннокентьевна думала: это просто инопланетяне балуются.

Но вот однажды Герда сорвалась с поводка и убежала. А Галочка Иннокентьевна долго её звала, искала, но всё бесполезно. Она пошла домой и нарисовала от руки сто двадцать семь объявлений с обещанием награды. Каждый вечер она сидела у окошка и плакала, потому что телефон не звонил, и о Герде не было вестей. Может, её похитили инопланетяне. Герда была очень умной собакой, и будь Галочка Иннокентьевна инопланетянином, она бы Герду похитила в самую первую очередь.

А потом кто-то под дверь ей подсунул записку. Бумажка была вся мятая и в пятнах, а почерк очень аккуратный, как у учительницы начальных классов. Там было написано, что Герду нашли и хотят получить вознаграждение. А встречу человек назначил прямо у южной батареевой гряды.

Галочка Иннокентьевна купила большую коробку конфет, надела свой лучший берет и побежала на пустырь. Сумерки уже сгустились, и воздух заполнило это жужжание. Батарейки скатывались с мусорных холмов Галочке прямо под ноги, но она резво их все перепрыгивала, ни разу не оступилась. Подошла она к южной гряде, глядь! А там эта синяя женщина. Ну та, что светится.

Она была страшно высокой, худой, лицо всё какое-то острое – как у хищного зверя. Пальцы длинные, как ветки. Коса до земли, медная, жёсткая, так и звенит на ветру. В волосах корона из консервных банок, а платье всё скроено из старых газет.

И у ног её Герда сидит, предательница, хвостом машет.

– Значит, ты хозяйка собаки? – спросила женщина, а голос у неё – как с зажёванной магнитофонной плёнки.

– Значит, ты Хозяйка медной горы? – догадалась Галочка Иннокентьевна. И берет свой с головы стащила. – Отдай мне Герду, я что хочешь сделаю.

Хозяйка улыбается, довольная. Хочет свою награду. А на конфеты даже и не взглянула.

– Будет у нас уговор. Но сначала пойдём, покажу тебе свои владения.

А владения эти – как целый город! Горы высокие до того, что Луну подпирают. Речка вокруг плещется, вода в ней зеленая, и мелкие батарейки, как рыбёшки, плавают. В небе пакеты крыльями хлопают, кружат над грядами. Из-под земли проросли деревья с острыми медными ветками, а между ними провода дрожат. По земле змейками проволока стелется, старый холодильник крышкой хлопает. Идёт Галочка вслед за Хозяйкой – и каждое существо на свалке их приветствует.

Махнула рукой Хозяйка – и гряды расступились, в них открылся проход, прямо в батареевую гору. А внутри царские покои. Огромные залы, один другого богаче. Фольга сверкает, как серебро, осколки бутылочные сложились в сложные мозаичные панно на стенах, пол устилает мягчайший ковёр из размокшей бумаги. Позвала хозяйка гостью к столу – а под большим металлическим колпаком на блюде тусклый золотой колокольчик.

Такой Галочка видела в последний раз, когда была совсем девочкой, и её несли на плечах, а она звенела последний звонок. У него ещё язычок западал, так и звука не получалось, пришлось Галочке импровизировать: она закричала «динь-динь-динь» и все захлопали, рассмеялись. А ей потом долго снилось ещё, что бежит она от страшной беды, и звенит в колокольчик, и – ни звука.

– Уговор такой: ты пойди к Хозяину города и передай ему мои слова, – молвила Хозяйка. И дальше слова сказала, до того неприличные, что даже Герда нос лапой прикрыла. – А ещё скажи, чтоб свалку всю расчистил как следует. А на этом месте пусть построит парк, и назовёт в мою честь.

«Как же я скажу? – подумала Галочка. – Кто меня послушает?» – но спорить с Хозяйкой не смела. А Хозяйка смотрит на неё хитро, будто мысли слышит.

– Клянись на пальчике! На мизинчике, – говорит. – И возьми колокольчик. Придёт беда – позвони мне, и я помогу.

Хлопнула, топнула – и вот уже Галочка у подъезда своего стоит, рядом Герда язык вывалила, а в кармане тихонько жужжит колокольчик.

***

И пошла Галочка добиваться встречи с самым главным в городе. А это был очень занятой мужчина, и его охраняли другие важные мужчины, и все они на Галочку смотрели свысока.

– Что вам дома не сидится, гражданочка? – сказал ей один.

– Оставьте номер, с вами свяжутся, – сказал другой.

А третий просто пальцем у виска покрутил.

Галочка целыми днями сидела на кожаных диванах, добиваясь встречи, звонила на несуществующие номера, писала на несуществующие адреса, даже пост в интернете выложила, но заработала только три лайка и один репост. А соседи все над ней смеялись: ты кто у нас, Галя Тунберг?

Но каждый раз, когда хотелось сдаться, она лезла в карман своей вязаной кофты и сжимала там колокольчик. И он тёплый был под её ладонью, как живой.

И вот однажды они с Гердой ждали на кожаном диване, а дверь кабинета открылась, оттуда высунулась рука и поманила Галочку Иннокентьевну. Так она очутилась на аудиенции у Хозяина города. Он стоял перед ней, такой бородатый, в костюме, и хмурился. А за его плечами стояло одиннадцать чиновников, тоже все бородатые и хмурились. И Галочка от страха даже голос потеряла. Она никогда, ни разу в жизни ругательного слова не сказала, как же ей слова Хозяйки выговорить?

Тогда Герда открыла пасть и заговорила. Все до единого слова передала, что Хозяйка просила. А Галочка тихонько добавила:

– И свалку батареечную надо расчистить. А на её месте построить парк. С качелями.

Хозяин города велел своим охранникам:

– Уберите эту женщину с говорящей собакой. Она сумасшедшая. Какой ещё парк с качелями?

Охранники взяли Галочку под руки и отвели в сумасшедший дом.

***

Там у Галочки забрали всё, кроме колокольчика. Его Галочка отдавать отказалась, а Главный Врач махнул рукой: «Да пусть остаётся, он всё равно сломанный».

И правда: сколько бы ни трясла его Галочка, он не звенел.

Поняла Галочка, что рассчитывать может только на себя. Начала каждый день делать отжимания, чтобы накачать мускулы. Разрабатывала хитрый план побега. Копала ложкой стену, там, где раскрошились кирпичи. И всё время думала: что, если и правда я сумасшедшая?

А потом как-то в комнате отдыха перестал работать телевизор. Точнее, пульт. Точнее, батарейки там просто сели, да и всё. Галочка только в руки пульт взяла, он сразу заработал. То же самое и с часами в кабинете психиатра – только взглянула на них, сразу затикали!

«Что это, Галина? – спросил Главный Врач. – Вы что же, батарейки заряжать умеете?»

Она только плечами пожала. Может, это Хозяйка ей так помогла, а может, она просто совсем спятила.

«Да я и сам не уверен, что нормальный, – признался ей Главный Врач. – А навык этот ваш полезный, вы его развивайте». И направил Галю на местное Шоу Талантов, и Галя его возьми да выиграй! Тогда она поехала на региональное Шоу Талантов, и его выиграла. А в столице на Шоу получила второе место, что тоже неплохо.

Галя разбогатела, стала выступать на корпоративах. Выпустила свою книгу – «Как зарядить мир», и книга стала бестселлером. Купила себе дом на колёсах, забрала Герду от родни, где та гостила, и устроила кругосветное путешествие. В каждом городе, где бывала, Галя заряжала все батарейки. Да так заряжала, что они больше никогда не разряжались! И нисколько Галя не жадничала, ничего за это не просила.

По всему миру люди перестали выбрасывать батарейки. И покупать тоже перестали. Батареечные магнаты, которые держали целые заводы, оказались на грани разорения. И даже послали к Гале наёмного убийцу – да только Галя колокольчиком махнула, убийца и рассыпался, как башня из консервных банок.

Спустя годы Галя вернулась в родные края. Там её встречали, как суперзвезду. Сам Главный Врач вручил ей букет цветов. А Галя сказала: «Я больше в горшках цветы люблю!».

Галю избрали хозяйкой города на следующих выборах, и она быстренько распорядилась построить парк на старом пустыре. И чтоб с качелями!

– А батарейки куда? – спросили её одиннадцать чиновниц.

– Батарейки я заряжу хорошенько, и бедным раздадим, – решила Галя. Так и ехала по главной улице, на колеснице, и во все стороны батарейки кидала, а люди их ловили.

***

Когда парк был готов, Галя пришла туда с Гердой. Деревья были ещё низенькие, смешные, с зелёными мелкими листьями. Дорожки красивые, ровные – для колясок – и бугристые, лесные, чтоб бегать дикарями. В парке играла музыка, пахло варёной кукурузой. Второклашки пинали мяч, шестиклашки фотографировались на фоне фонтана. В центре парка стояли высокие качели. Галя на них села и давай качаться.

А ей над ухом голос, будто кто-то пакетом шуршит:

– Спасибо, Галочка, угодила.

ИСТОЧНИК

Хозяйка Медной горы – мифическая хозяйка горных недр, хранительница ценных минералов и несметных богатств.

Хозяйка Медной горы своенравна, горда, но при этом справедлива. Она часто помогает свободолюбивым и смелым людям, которые не чураются труда и не боятся сказать правду. А вот различного рода начальникам Хозяйка не доверяет, предпочитая вместо этого общаться с людьми простыми.

Как дух местности Хозяйка Медной горы старается защитить своё место обитания, даже если для этого придётся просить помощи у людей или действовать им во вред.

Также она выступает как хранительница не только скрытых в земных недрах богатств, но и секретов мастерства и тайных знаний.

Девушка в красном

Таня Кленина

Все события выдуманы, а совпадения случайны.

В полуразрушенном здании сгоревшей почты было темно и сыро. То что нужно для вечерних страшных рассказов.

– Однажды тёмной-тёмной ночью… – начала свой рассказ одна из подружек.

– Ой, опять в чёрном-чёрном доме? – сразу же возмутилась светловолосая девочка. Катя считала себя главной специалисткой по страшилкам, удивить её было сложно.

– А вот и нет! – Саша высунула язык, дразня подругу, и продолжила. – Тёмной-тёмной ночью девушка Маша возвращалась домой со свидания. Свидание с её молодым человеком прошло очень хорошо. В руках она несла букет белых роз и весело пританцовывала от радости по пути домой. Как вдруг на дороге Маша увидела цепочку из красных пятен, будто у кого-то прохудилось ведро с краской, а он этого не заметил и продолжил идти. Девушке стало интересно, куда ведёт эта цепочка и она пошла по следам. И вдруг, услышала шёпот: «Кап-кап, капля крови. Кап-кап, капля крови». Впереди Маши шла, слегка пошатываясь, девушка в красивой пышном красном платье и в красных туфлях на высоком каблуке. На шее у неё был завязан лёгкий красный шарфик, развевающийся на ветру. Маша хотела подойти к девушке и спросить, всё ли у неё в порядке, – Саша сделала эффектную паузу, – как вдруг…

На шее Карины, зазвонил телефон. Все три подруги хором завизжали от неожиданности.

– Ааай, это мама. Кажется, я сегодня пропылесосить забыла.

– Ууу, пострашнее любого ужастика будет, – посочувствовала Катя.

– Блин, девчонки мне пора бежать, проводите меня? А завтра ты нам, Саш, всё дорасскажешь, лады?

– Замётано.

Подруги быстро собрались и пошли разбредаться по домам. Квартира Кати была ближе всех, потом Саша убежала к своим пятиэтажкам. Карине идти было дальше всех, потому что жила она в дальней части массива одноэтажных домиков. Девочка спешила по главной улице, вдоль тёмной гущи кустов, росших в немалом количестве вокруг школы. Тут на дороге Карина заметила цепочку каких-то пятен, уходивших направо, в сторону военной части. Девочка поёжилась и с недоверием взглянула в ту сторону, вытянув голову. Вдалеке на фоне света от фонаря маячил чей-то силуэт. Карина тут же присела и едва ли не на полусогнутых побежала домой. Надо будет завтра обязательно рассказать девчонкам о таком совпадении!

Не то чтобы Карина очень уж сильно испугалась. Всё-таки жила она в закрытом военном посёлке, въезд был только по пропускам, на дороге стояло аж несколько КПП и чужих людей просто не могло быть в посёлке. Но до дома всё таки решено было двигаться бегом.

Утром Саша, конечно же, решила, что Карина её просто разыгрывает, подшучивая над её историей. Пока не пришла Катя и не рассказала, что её сестра, Света, возвращаясь с прогулки с Денисом, видела какую-то незнакомую женщину. В пышном красном платье. Это было странно для Октябрьского, где все всех знали. Света не разглядела лица девушки, ведь та была далеко. Девочкам после такого стало очень не по себе.

– Саша, – медленно протянули девчонки, – а как заканчивается твоя история?

Девочки сидели на лавочке у подъезда и пытались привести свои мысли в порядок.

– Мне вообще Дима это рассказал. Он рассказал, что Машу больше никто не видел, а приехавшие на следующий день следователи нашли только букет роз. Только розы стали красными.

– Может, стоит найти Диму и спросить, откуда он знает эту страшилку?

– Они с Серым сто пудняк на великах рядом с аэродромом гоняют.

– Тогда пойдёмте спросим, всё равно особо заняться нечем, а тут почти что расследование, – взяла инициативу в свои руки Карина. При свете дня вся эта история казалась совершенно нереальной. Даже возникали сомнения, что об этом стоит заморачиваться. Но девочки согласились, что даже если это всё глупые совпадения, им хотя бы будет весело.

Серый и его лучший друг Дима обнаружились уже по дороге к аэродрому, увлечённо расшатывающие огромные цепи в заборе вокруг памятника самолёту. Пока девчонки пытались объяснить Диме ситуацию, а Дима в свою очередь уверял что не помнит, откуда у него взялась эта страшилка, Серый слушал их вполуха, продолжая кататься на цепи. И вдруг парень хлопнул себя по лбу.

– Я же слышал уже эту историю! Но немного по-другому.

– А ну-ка, – поторопила парня Карина.

Девчонки тоже уселись на ограждения, приготовившись слушать историю.

– Только я слышал историю про девушку Милу. Мне Гоша рассказывал. Так вот, Мила долгое время встречалась с парнем, уже почти поженились, но жених встретил другую и бросил Милу. И прям на их свидании. Мила была прям вообще раздавлена. Она домой пошла, идёт и рыдает. И все на неё оборачивались, потому что одета она была красиво. В белое платье, белые туфли – и шарф на шее тоже белый был. Так вот, пришла Мила домой и села прям на пол в ванне. И рыдает. Она поняла, что не хочет жить без своего жениха и порезала себе вены, – драматично закончил рассказ Серёжа.

– Но потом то явно что-то ещё было? – недоумённо спросила Саша.

– А, да! Она стала привидением. Она ненавидит счастливо влюблённых людей, потому что завидует им, и нападает, если ты возвращаешься со свиданки.

– Хм, как же платье из белого стало красным? – задумалась Карина.

– А я знаю! – воскликнула специализирующаяся на страшилках Катя. – Кровь. Кровь из порезанных вен пропитала всю её одежду.

– Звучит мерзко, – Дима сморщил нос.

– И вы думаете, вы прям её видели? – Серый от любопытства даже вперёд подался.

– Сами пока что не понимаем.

Неожиданно Карина вскочила и замахала руками.

– Пятна! Я же видела вчера пятна крови! Если они на месте, значит всё правда.

– Точнярик, – подорвался Серёжа, – Пошли проверим?

– А отличная идея.

Ватага тут же выдвинулась на перекрёсток рядом со школой, но сколько они ни ходили по дороге, никаких пятен найти так и не смогли.

– Никакого дождя не было, кровь не могла смыться и исчезнуть, – резонно заметил Дима.

– Может, мне показалось, – с сомнением пожала плечами Карина, – Хотя, а если проверить там дальше, рядом с фонарём, где я видела кого-то? – неуверенно предложила девочка.

Компания обшаривала траву вокруг фонаря едва ли не на карачках. Опять ничего не было видно, никаких следов. И когда уже собирались сворачиваться, Дима тихо позвал друзей и указал на алые лепестки роз в кустах клёна. Это было странно. Откуда тут могли взяться розы?

– Может, кому-то букет из Кинеля привезли? И вечером ты тоже видела лепестки, а потом их сдул ветер? – робко предположила Саша.

– Ага, и удул аж на десяток метров, – язвительно от нервов заметила Катя.

Сергей поёжился и протянул:

– Стрёмно всё это. Но может и правда… ветер?

На следующий день Карина вечером возвращалась с прогулки и снова на том же перекрёстке увидела следы. Девочка посветила на пятна фонариком в телефоне и они окрасились в ярко-алый цвет.

– Глупости какие-то, – испуганно прошептала девочка. На этот раз она решила пойти до конца и проверить, куда ведёт след. Выключив фонарик, Карина медленно двинулась по следу. Пятна вели дальше здания школы в сторону пустынного стадиона. Фонарей здесь уже не было и становилось совсем темно. Девушка упрямо продолжала идти дальше, хоть колени уже и начали дрожать от страха. И тут она услышала еле различимый шёпот:

– Кап-кап, кап-кап.

Впереди, цокая каблуками красных туфель, шла девушка в пышном красном платье. Шарфик на её шее тоже был красным. Девушка перестала шептать и начала оборачиваться.

Карина не стала дожидаться, когда её заметят и с визгом побежала обратно к главной дороге. Но когда девочка развернулась, призрачная девушка вновь оказалась перед ней. Лицо незнакомки было абсолютно белым, со впалыми щеками. Оно было бы даже миловидным, если бы его не изуродовала гримаса злости. Призрачная дева наклонилась к Карине и заглянула ей в глаза. Пахнуло могильным холодом. Наверное, именно так пахнут склепы на кладбище. Девочка замерла, не в силах пошевелиться или даже моргнуть, пока мертвецки-белые глаза привидения сверлили её душу. А затем раздался хриплый шёпот.

– Ты не та…

Девушка в красном развернулась и снова направилась вдоль по улице. Карина опять услышала тихое.

– Кап-кап, кап-кап.

Девочка сама не поняла, как добралась до дома и забежала в квартиру. Заперев дверь на ключ, а затем и на цепочку, Карина рухнула на пол и разрыдалась. Она не смогла никому рассказать об ужасной встрече. Вообще хотелось стереть себе память и забыть жуткое лицо с белёсыми глазами.

Утром Карина узнала, что пропал парень Светы. Приехавшие из Кинеля следователи искали Дениса вместе со служебными собаками, но так и не нашли никаких следов. Детей перестали выпускать из дома вечерами, а вскоре Карина вместе с родителями переехала в город. Но домой она всегда возвращалась засветло.

ИСТОЧНИК

Легенда о девушке в красном – это локальная детская страшилка.

У одной женщины были три дочери. Мама им всегда говорила, чтобы они не ходили по улице после заката солнца. Но однажды старшая дочь пошла на свидание, забыла про время – и уже наступил вечер, и солнце село. Девушка побежала домой и вдруг услышала:

– Кап-кап, капля крови, кап-кап задушу, кап-кап придушу!

Вдруг на девушку напрыгнула женщина в красном платье, красных туфлях и с красным шарфом. Шарфом она обмотала шею девушки и задушила её, а потом утащила под землю.

На следующий день средняя сестра пошла на свидание. И тоже забыла про время и не заметила, как солнце село. Девушка побежала домой и вдруг услышала:

– Кап-кап, капля крови, кап-кап задушу, кап-кап придушу!

Вдруг на девушку напрыгнула женщина в красном платье, красных туфлях и с красным шарфом. Шарфом она обмотала шею девушки и задушила её, а потом утащила под землю.

И младшая сестра тоже пошла на свидание. Она помнила про закат солнца и пошла домой ещё до темноты, но тут поднялся ветер, набежали тучи и стало темно-темно. И когда стало темно на девушку напрыгнула женщина в красном платье, красных туфлях и с красным шарфом. Шарфом она обмотала шею девушки и задушила её, а потом утащила под землю.

И больше никто сестёр не видел.

Ночь в ауле и утро в городе

Асия Сарыева

Айжан нашла по объявлению квартиру на сутки в центре города, туда и поехали после пар. Всю ночь болтали, смеялись, допивали вино, потом три раза ставили чайник и пили чай. Под утро улеглись было вповалку, всемером, на тонкий матрас на полу, но не могли перестать говорить. В какой-то момент Дина выкрикнула поверх гула полутрезвой беседы:

– Я пойду выйду, подышу!

– На балкон? – спросил Айбек.

– Какой балкон, там шины. На улицу!

– Мы тебя обратно не пустим, – констатировала Эльвира.

– Тогда я возьму заложника. Айжан, пошли со мной?

На тот момент воля Айжан, слегка спугнутая алкоголем, уже начала к ней возвращаться, но ещё не восстановилась полностью. Это состояние было по-своему завораживающим в своей отстранённости.

«Я над схваткой», – мелькнуло в голове у Айжан. Она бы с большим удовольствием осталась лежать на матрасе, смотреть на своих друзей и постепенно засыпать. Вслух же она сказала:

– Пошли.

– Мооой человек!

– Ақ жол, түлектер!¹ – закричали несколько человек. Все засмеялись, потому что это было внутренней шуткой в компании.

Через несколько минут были уже во дворе, застёгивая куртки под горло.

– Не холодно? – спросила Дина.

– Нормально, – улыбнулась Айжан. – Куда идём?

– Давай до аллеи. Зря, что ли, этот клоповник тут сняли?

Было шесть утра, была суббота, и людей почти не было. В парке немногие оставшиеся серые листья начинали потихоньку желтеть и буреть под медленно встающим солнцем. Остальные листья этого пространства трещали под ногами. Пели птицы, но так редко и лениво, что тишине не мешали. И две девушки тоже шли молча. Они шли в сторону гор, чьи верхушки, уже засыпанные снегом, висели в тумане. Здания по сторонам аллеи ещё будто спали и были в расфокусе.

В какой-то момент Айжан захотелось остановиться, врасти в этот шуршащий ковер, по которому ступала уже по ощущениям вечность, хотя на самом деле не больше десяти минут. Глубоко вдохнуть и посмотреть на горы внимательно, отдать им должное. Когда всю жизнь живёшь в их окружении, легко воспринимать их как нечто само собой разумеющееся.

Из головы Айжан почти ушли все мысли, но Дина вернула её к реальности:

– Смотри, какое дерево! Сфоткаешь меня возле него? А потом я тебя.

Дуб действительно был своеобразным. Он был старым, большим, с затейливо раскинувшимися ветвями, но это было не главным. Ствол дерева был каким-то неестественно, беспросветно чёрным.

Дина встала у дуба и начала позировать. В какой-то момент она умудрилась выгнуть руки так, что они зеркалили изгиб ветвей дерева, и почему-то это было очень смешно. Айжан засмеялась, но тут что-то произошло буквально в миг между моментом, в который она закрыла глаза, и моментом, в который их открыла.

Только что живая и улыбающаяся Дина лежала под дубом, со всё так же выгнутыми руками. Её лицо застыло – не в испуге, нет – в удивлении. С шеи Дины густо и быстро текла кровь, и её было много, ужасно много, она заливала бурые листья на холодной земле и была самым ярким пятном на этой картине.

Айжан уронила телефон. Время будто застыло, и в нём застыла она сама. Её руки вдруг налились непривычной тяжестью. Она медленно подняла их к лицу.

У неё по-прежнему было десять пальцев, но теперь на каждый из них было надето по одному, а то и по два кольца, на вид серебряных. Каждое кольцо было не похоже на другое и было украшено абстрактными узорами. Каждый палец заканчивался когтём, не ногтём, а именно когтём – длинным, острым, красным, блестящим, металлическим.

И руки были в крови.

– Айжан?

Она моргнула, и руки перед её лицом снова стали нормальными.

Рядом стояла Дина, снова вполне живая, только не улыбающаяся.

– Что случилось? Телефон не сломался? – спросила восставшая из мёртвых.

Айжан посмотрела на дуб. Под ним никого не было, и никаких ярких пятен вокруг тоже не было.

– Я чёт это… – пробормотала она и на всякий случай потрогала подругу за плечо.

– Чего? – спросила та обеспокоенно.

– Чего-то вот… – Айжан рискнула и зажмурила глаза. Открыв их, она увидела ту же картину, то есть живую Дину. – Такая фигня привиделась.

– Какая фигня?

– Да ну, не хочу пересказывать даже.

– Окей, давай присядем, вон скамейка. Телефон не забудь.

Они сели на лавку, которая стояла чуть поодаль, но всё равно слишком близко к дурацкому дубу.

– Ууууф, – протянула Айжан.

Она посмотрела на небо. Там было высоко, безоблачно, чисто. Это немного её успокоило.

– Может, в мечеть сходить?

– Ты же этот, как там, агностик, – заметила Дина.

– Ну вот Бог меня и наказал за это глюками, – усмехнулась Айжан.

Дина улыбнулась в ответ.

– Ну смотри, хочешь, на следующей неделе вместе сходим. Заодно за курсовые помолимся.

– А ты же этот, как его, еретик.

– Всё время путаешь, не еретик, а аргын². За компанию с тобой схожу. Если хочешь.

– Я подумаю.

Они замолчали. В отличие от Айжан, Дина была общительной. Ей всегда было что сказать. Но ещё с ней можно было помолчать, и это давало чувство защищённости.

В мыслях Айжан начали вспыхивать воспоминания, которые она когда-то, давным-давно, почти неосознанно, спрятала очень глубоко. Не потому, что они были плохими или страшными, а потому, что они были будто из другой жизни, были присущими только детству, странными и нерациональными, некомфортными и не принадлежащими взрослой душе.

Хотя в тех событиях не было ничего необычного, если подумать. Это были даже не события, а простая ситуация – бабушка рассказывала внучке сказку.

Это было в деревне, куда Айжан приезжала каждое лето, и другие подробности – железную кровать с пружинами, яйца на завтрак, чай с молоком и жентом³, коров на выпасе, опилки из птичника, сундук, украшенный орнаментами, в котором лежали платки и отрезы ткани, громких соседских мальчишек – Айжан вспоминала часто и ярко. Но не это.

Она любила слушать, как рассказывала бабушка. У Ажеки⁴ был богатый казахский язык, она знала наизусть бесчисленное, казалось, множество, песен и стихов, и Айжан потом часто жалела, что не просила её записать хоть что-то – не факт, что все эти произведения были зафиксированы в, допустим, фольклорных сборниках. Она также много позже поняла, что, пересказывая даже «зафиксированные» истории, бабушка часто добавляла от себя много новых деталей, но для маленькой Айжан всё, конечно, звучало органично.

Однажды настало время страшной сказки. Ажека говорила не торопясь, чётко, выдерживая драматические паузы, и при этом увлечённо. Айжан лежала, укрывшись одеялом, и слушала внимательно, как никогда в жизни.

Кочевникам в степи следует остерегаться многих злых существ, но больше всего – Жезтырнак. Она была бы красива, если бы не медный нос. И когти у неё медные, и она может ими разорвать одинокого путника на мелкие кусочки. А может не рвать, а высосать когтями всю кровь из бедолаги, потому что кровью она тоже питается. Иногда она может обмануть и притвориться человеком, и тогда горе поверившим в её обман. Не то что одинокие путники – целые семьи могут стать её жертвами. Только хитростью и ловкостью можно победить её, но и в этом случае нужно опасаться. Если убить Жезтырнак, то обязательно придёт мстить её муж Сорель, а дальше кто знает, сколько у неё родственников. Вот и один храбрый охотник сумел разоблачить притворство и повергнуть эту не то демоницу, не то проклятую человеческую женщину. Но ему и его аулу стоит теперь быть очень осторожными и следить за каждым незнакомцем, просящем о ночлеге.

Вот такая была сказка. Маленькой Айжан было и страшно, и любопытно, и она забросала бабушку вопросами, на которые та с охотой отвечала, и в конце концов почти полностью успокоила внучку, сказав, что в их дом Жезтырнак уж точно не придёт – ведь она живёт в степи, а гор, которые были видны из окна детской, она боится. Степь для девочки, жившей в Алматы, была какой-то абстрактной концепцией. Если подумать, то и до сих пор, даже для выросшей Айжан, степь была по большей части просто частью пейзажа, который она иногда видела в поезде.

А в тот вечер Ажека рассказала сказку и в ответ на «Қайырлы түн!»⁵ от внучки улыбнулась ей, поцеловала, сказала: «Қайырлы түн, Айжаным менің!»⁶ – и ушла к себе.

У Айжан в ту ночь получилось заснуть, но что ей снилось, она уже совершенно точно не помнила.

Её снова вытащил в окружающий мир голос Дины:

– Пилить, что ли, собираются?

У дуба собралось несколько человек в оранжевых жилетах. Они держали в руках разные угрожающие инструменты и действительно очень активно размахивали ими вокруг чёрного дерева. Впрочем, не факт, что с целью именно спилить.

От оранжевой группы отделилась женщина, чье лицо было замотано платком. Только глаза не были спрятаны под тканью. Видимо, для защиты от всё более активного солнца. А может, от пыли и опилок. Айжан часто видела в городе людей в таких ансамблях, но не особо задумывалась об их смысле.

Женщина подошла к скамейке и спросила:

– Қыздар, сигарет бар ма?⁷ – её голос звучал глухо, будто не из-за платка, а из-под земли. От неё пахло перегаром, правда, не сильно.

– Жоқ, кешіріңіз⁸, – ответила Айжан.

На женщине были полутканевые, полурезиновые перчатки с отрезанными кончиками пальцев. Ногти на них были изгрызены почти до мяса, и Айжан стало почти неуютно от такой неухоженности.

– Ал сағат қанша болды?⁹ – снова спросила она.

– Алтыдан қырық минут кетті¹⁰, – снова ответила Айжан.

Её собеседница продолжала стоять молча. Вдруг её взгляд сфокусировался и остановился. Она смотрела совершенно трезво и очень внимательно. Как ни странно, это не вызвало у Айжан никакого дискомфорта. Она видела только глаза женщины, космически чёрные, как тот дуб, и – она сейчас поняла – очень красивые.

Под этими глазами и не отрывая собственного взгляда, Айжан снова вернулась в ту ночь, когда бабушка рассказала ей страшную сказку. Она вспомнила, что ей снилось – продолжение истории.

Ажека рассказывала, что муж придёт мстить за жену, но, на самом деле, вышло наоборот. Охотник убил Сореля, красивого, высокого, с медными когтями, который любил пить человеческую кровь и любил свою Жезтырнак. Вдова пошла мстить и лично убила первенца охотника, но покоя ей это не принесло. Одно утешение, от Сореля остались у Жезтырнак дети. И она поклялась: пока будет жив её род, не будет покоя роду убийце её мужа. И раз в поколение разыгрывалась в степи драма: одного из потомков охотника, самого любимого семьей, самого доброго, храброго или красивого, однажды утром находили с перерезанным горлом. Дети, внуки и правнуки Жезтырнак не щадили ни мужчин, ни женщин, ни маленьких детей, ни глубоких стариков. За этими чудовищами тоже охотились, и убивали их, но всё равно оставался кто-то, и в их крови медью звенело унаследованное желание мести. Наконец, много лет спустя, старейшина рода, который был очень мудрым человеком, догадался, что Жезтырнак и её потомки боятся гор – те лишают чудовищ сил. Он постановил: всей большой семье покинуть степь, откочевать в горные пастбища и не покидать больше тех мест.

Так и сделали. И с тех пор потомки охотника вздохнули свободно, а потом и вовсе перестали верить в своё проклятие, и забыли о Жезтырнак и её детях. Ведь говорят, постепенно страшные создания в степи вымерли, впрочем, как и добрые, волшебные, но зато кровь у путников ночами никто не пьёт. Правда, праправнуки охотника всё равно продолжают жить возле гор – хоть подсознательно, но чувствуют, что там им безопасней. Пусть и говорят, что чудовища вымерли – никто ведь не может сказать наверняка?

И правильно, потому что потомки Жезтырнак дожили до наших дней. Их мало, они слабей, чем их прапрабабка, но они продолжают приходить в мир. Быть может, они даже рождаются на одной лишь неуспокоенной злобе. Они инстинктивно ищут потомков охотника, тянутся к ним, иногда сами не понимая почему. Детей степи по-прежнему не пускают горы, но и они становятся хитрей. Одна из праправнучек Жезтырнак решилась даже подбросить своего ребёнка людям, и они приняли его за обычного человека. Где-то растёт этот ребёнок, не боясь гор и не подозревая о своём предназначении. Но однажды всё в его жизни изменится, и в нём проснётся жажда крови и жажда мести. Самое страшное – нет, захватывающее – то, что этим ребёнком может оказаться кто угодно.

Вот такой был сон. Это воспоминание пронеслось в голове Айжан очень быстро и полуосознанно – пока она не мигая смотрела в глаза женщине в оранжевом жилете. Она моргнула, и взгляд женщины за это время снова расфокусировался.

– Рахмет, қызым¹¹, – сказала она, развернулась и пошла к своим товарищам по работе. Они продолжили обхаживать дуб, и Айжан от всей души понадеялась, что чёрное дерево спилят прямо в ад.

– Жанчик, – осторожно сказала Дина. – Что это было?

– Да, странная женщина. Ну что, давай возвращаться? А то они там сейчас весь кофе выпьют, который мы для себя брали.

– Айжан.

– Да, Динкин?

– На каком языке вы с этой женщиной говорили?

– В смысле? На казахском.

– Нет, это был не казахский. Вообще не поняла, что за язык. Как будто выдуманный какой-то.

Айжан посмотрела направо, надеясь увидеть горы, утопающие в утреннем солнце. Вместо этого перед её глазами встал далёкий огонёк у бледного очертания одинокой юрты на фоне заросшего полынью, бесконечного и темнеющего горизонта.

ИСТОЧНИК

Жезтырнак – демоница из казахской мифологии, а также легенд ряда других тюрских народов. Обычно жезтырнак описывают как красивую женщину с медными когтями и медным носом. Это крайне жестокая и мстительная нечисть, обладающая сверхъестественной силой.

По легендам, жезтырнаки нападают ночью и стараются действовать хитростью и обманом. Хотя и считается, что они очень сильны, демоницы предпочитают разрывать своими медными когтями спящих и беззащитных воинов. В честном бою жезтырнак обычно проигрывает людям, особенно если речь идёт о воинах-батырах. Но победа редко приносит людям что-то хорошее: за убитую жезтырнак придут мстить её муж и другие родственники, которые могут вырезать весь аул того, кому не посчастливилось однажды встретиться с жезтырнак.

Женщина без имени

Александра Шукарнова

Над Каяловым Бором садилось солнце. Аккуратное, красное, как спелое яблоко, оно лениво заваливалось за макушки елей. Второе солнце, деревянное, огромное, оставалось на месте.

Светлана Петровна сидела на скамейке, аккуратно расправив парадную плиссированную юбку. Второе солнце ей нравилось больше. Хотя бы потому, что оно не собиралось заходить. Стояло себе на месте, фотографируйся – не хочу, зря, что ли, здесь арт-объект строили?

Жаль, Артур не любил фотографироваться. Зато он любил Светин борщ и маленькую уютную кухоньку.

– Знаешь, Свет, нам всё-таки нужно расстаться.

Артур, сидящий рядом на той же скамейке, говорил нехотя, будто с большим трудом. Света молчала. Она давно чувствовала, что что-то не так. Просто не хотела верить.

И вот, наконец, страшные слова сказаны. С ужасом Света почувствовала, что её сердце куда-то проваливается.

– Почему?

Артур замялся, но всё равно произнёс:

– Ты извини, но нам с тобой не по пути.

– Артур…

Светлана хотела сказать что-то ещё, но задохнулась от нахлынувших чувств. Она зажмурилась и сжала зубы, чтобы не расплакаться. Руки вцепились в край скамейки. А Артур продолжал, говоря всё быстрее, будто с облегчением:

– Ты же, Светочка, как из леса, уж прости. Тебе нужен кто-то попроще. И ты его встретишь, я не сомневаюсь. Ты красивая, при всех прочих твоих недостатках, и ещё не старая. А я тебе не нужен. Кто я? А кто – ты? Петровна из продуктового?

То, что у неё, «Петровны из продуктового», выйти замуж за филолога Артура Андреевича, преподавателя, автора учебника, почётного члена чего-то там, шансов было не много, Света понимала и так. Но она не настаивала на браке.

«Брак – это условности», – так говорил Артур.

И Света была согласна. Был бы милый рядом, правда же? Главное – это любовь, а случиться она может с кем угодно. Даже с одинокой сорокалетней продавщицей. Вот только длится эта любовь недолго, надо же, даже на год не хватило…

– Артур, что я сделала не так? Тебе что-то не нравится? Я готовлю плохо, да?

Артур Андреевич вздохнул:

– Дело не в тебе. Просто мне нужна другая женщина. Не такая, как ты.

– А какая?

– Менее… дремучая.

Света почувствовала, что краснеет. Из глаз всё-таки побежали слёзы. Она и сама понимала: где-то у неё не хватает образования, где-то – изысканных манер, но зачем же он с ней… так?

Артур Андреевич, мельком взглянув на неё, сморщился:

– Ну, к чему этот плач Ярославны? Сама подумай: какие у нас с тобой шансы? Вот ты, моя дорогая, знаешь вообще, кто такая Ярославна?

Про Ярославну Света знала, как ни странно. Смутно помнила со школьных лет «Слово о полку Игореве». А теперь, когда в Россоши построили экопарк «Каялов Бор», обыграв основные моменты похода незадачливого князя Игоря на половцев, про верную жену князя Ярославну не вспоминал только ленивый.

Но Света всё же покачала головой. Она понимала: Артур вот-вот уйдёт. Пусть уж расскажет ей, дремучей, ещё что-нибудь. Всё равно что. Она просто послушает его голос…

– Ярославна, солнце моё, была супругой князя Игоря. Если бы ты читала «Слово о полку Игореве», то была бы в курсе, разумеется. Один из самых ярких моментов произведения – тот самый, упомянутый мной «Плач Ярославны». После битвы с половцами, которая, по мнению историков, произошла именно здесь, на реке Каяле, позже переименованной в Сухую Россошь, Игорь был пленён, а его жена…

Голос Артура доносился до Светы будто через туман. Она слушала про далёкую Ярославну, мудрую, нежную и прекрасную. О том, как та плакала на стене Путивля, уговаривая ветер и солнце помочь возлюбленному вернуться домой. О том, как природа покорилась, указав князю верный путь.

Артур увлёкся. Солнце почти спряталось за горизонтом, а он всё говорил и говорил. О том, что Ярославна осталась в летописях женщиной без имени, сохранив только отчество. О том, что историки лишь предполагают, что её звали Ефросиньей, опираясь на «Родословник» Екатерины II и «Любецкий синодик». Что исследователям известны имена всех сыновей Ярославны и Игоря, но не известно имя их единственной дочери, потому что рождение девочки не считалось особо значимым событием. О неведомых потомках прекрасной княгини, которые, согласно легенде, тоже могли заклинать солнце и ветер, воду и землю. О том, что он, Артур, всегда мечтал именно о такой женщине, скромной, мудрой, верной, загадочной, но не судьба, перевелись такие женщины, канули в Лету, и концов не сыскать…

– Знаешь, Артур, мы так в детстве играли, – неожиданно улыбнулась Света, – заклинали природу, как ты говоришь. Если шёл дождь, нужно было сказать: «Дождик-дождик, перестань, я поеду в Верестань», и дождик заканчивался.

Артур нахмурился. С досадой махнул рукой:

– Хватит! Я тебе о сокровенном рассказываю, а ты? Всех благ… Петровна!

Последнее слово он выплюнул, будто ругательство. Вскочил со скамейки, взмахнув руками. Проворно двинулся прочь, почти сразу скрывшись из виду в густеющих сумерках.

Света осталась сидеть. Сердцу было больно, а по лицу опять потекли слёзы.

Верхушки сосен глухо зашумели. Поднимался ветер.

ИСТОЧНИК

Вдохновением для рассказа послужили «Плач Ярославны» – один из ключевых и самых поэтических фрагментов памятника древнерусской литературы «Слово о полку Игореве» – и гипотеза историков Поливановых, согласно которой битва русичей с половцами в 1185 году произошла в устье речки Россоши (Каялы) при впадении её в реку Черную Калитву (Сальницу).

Экопарк «Каялов Бор», упоминаемый в рассказе, находится в городе Россошь, Воронежская область.

Ваша жалоба принята к рассмотрению

Мария Еремина

Она вошла очень тихо, спокойно так, будто бы даже равнодушно. Иван Константинович сразу напрягся. Не так приходят подавать заявление, совсем не так: кричат, рыдают, взывают к справедливости, причитают, украдкой вытирают слёзы. А эта… Психованная, наверное, решил для себя Иван Константинович. Как бы ни на кого не кинулась. Или аферистка начинающая, ещё не выучила, как на жалость давить и жертву разыгрывать. Таких Иван Константинович тоже повидал: приходят, жалуются, то студент-однокурсник преследует, то муж как-то не так пристает, то друзья фотографиями неприличными шантажируют. А сами-то ни кожи, ни рожи. Ясно же как день, внимания просто девкам не хватает, вот бегают, жалуются.

Ещё и на дежурстве сегодня Олежка, молодой, наивный, нестрелянный. Вот сейчас она ему на уши и присядет со своими преследованиями-приставаниями, а Олежка, нет бы сразу от ворот поворот дать, мол, дамочка, идите домой со своими глупостями, расчувствуется, всё запишет старательно, в работу примет – а им, и если не повезёт, то даже и самому Ивану Константиновичу, потом реагировать, разбираться и отчитываться. Получается, сама судьба заставила Ивана Константиновича пройти именно мимо входа именно в эту минуту – должен же кто-то наконец-то показать дурному новичку, как работать-то надо. Иван Константинович глубоко вздохнул, преисполнившись ответственностью, возложенной на него Вселенной, и уверенно прошагал к стойке дежурного, чуть не поскользнувшись по дороге – эта жалобщица ещё и наследить успела, никакого уважения.

Олежка, видимо, уже успел задать стандартные вопросы, потому что, когда Иван Константинович тяжело облокотился на стойку, девушка мелодично сказала:

– На меня напал мой жених.

Ну, точно, не подвела чуйка! Иван Константинович даже крякнул удовлетворённо. Он ведь прям знал, он таких издалека видит, вертихвосток. Жених на неё напал, а сама стоит, ни синячка, ни царапинки. Платье лёгкое, не по погоде, на бретельках: и шею, и руки отлично видно – ни следочка. Девушка продолжила, и хоть с каждой секундой она всё меньше нравилась Ивану Константиновичу, её голос показался ему даже более нежным и чарующим, чем во время прошлой фразы:

– Он пригрозил меня убить.

Иван Костантинович стиснул зубы. «Как убьют, так и приходите», – так и вертелось на языке вроде как в шутку. Но нельзя, нельзя. Новые правила, этика-эстетика, теперь нельзя дуре сказать, что она дура, даже если она напрашивается. Вот чего она хочет? Чтоб Иван Константинович с её женихом поговорил, раз она не может? Или чтоб Олежка, как собачонка, на коврике около её двери дежурил? Отличная, кстати, идея, туда ему и дорога. Или, может, чтоб весь отдел вокруг неё ходил, как телохранители киношные? Ну не может полиция по каждому грубому слову в ружьё подниматься. Вон, Иван Константинович вчера тоже соседу сказал, что его шавку с балкона выбросит, если она ещё раз среди ночи залает, так что ж, и к ней теперь охранника приставить? А ведь любому нормальному человеку понятно, что никакую собаку ни с какого балкона Иван Константинович выбрасывать не собирался.

– Это ваша первая жалоба на жениха? – перебил поток мыслей Олежка.

– Вторая.

Тут Ивана Константиновича осенило: журналистка. Потому и голос такой поставленный, и уверенная такая, сейчас спровоцирует, на диктофон запишет, а завтра из каждого утюга будут говорить, мол, полиция плохая, грубят, работать не хотят, женщин обижают, в культуре не разбираются.

– А кто принимал первую, не вспомните?

– Почему же, вспомню, – в голосе отчётливо зазвенела улыбка, – Иван Константинович Полесов.

Девушка даже не повернула головы в сторону Ивана Константиновича, а вот Олежка тут же уставился на него и, кажется, даже моргать перестал. Через силу, не отрывая взгляда, только как-то выдавил:

– Расскажите, пожалуйста, подробности.

И она заговорила. Её голос тёк, затапливал, закручивал смертельным водоворотом и тянул куда-то на дно. Она всё говорила, и говорила, и говорила, медленно, тягуче – рассказ её превратился в опасную топь, ступишь, не вырвешься. Иван Константинович начал задыхаться, перед глазами встала пелена. Вдруг словно сквозь толщу воды послышался звонкий голос Олежки:

– Мы должны проверить место преступления.

Это было совсем не по протоколу. Но у Ивана Константиновича першило горло и слезились глаза, а ещё он внезапно заметил, что уже давно куда-то идёт, спотыкается, оступается, но идёт. По насыпи, по траве, по чавкающему берегу. И не один идёт. Иван Константинович покрутил головой, насчитал в сгущающихся сумерках человек пятнадцать, сбился. Целое сыскное мероприятие, всё отделение околдовала, чертовка. И пострадавшая впереди, словно королева перед войском.

Наконец, остановилась около небольшой речки:

– Здесь.

Очарованное войско безропотно ступило в воду. Зашарили руками, загомонили, осоловело заморгали. Иван Константинович выдохнул: грешным делом, решил, что перетопит их ведьма проклятая. Девица, словно услышав, тут же прямо перед Иваном Константиновичем возникла. В лицо заглянула. Губы будто бы в улыбке растянула. За руку потянула, отводя вдаль от основной группы.

Иван Константинович наконец-то её вспомнил. Приходила, не соврала. В этом же синем платье и приходила. Месяца три назад. И руки были, как платье, синие, все запястья захватанные. Испуганная была, плакала постоянно, слёзы размазывала, говорила, убьёт её жених. Да кто ж так не говорит? Иван Константинович тогда сказал ей успокоиться, ночь подумать, приходить на утро с холодной головой, нечего молодому хорошему парню жизнь на эмоциях ломать. Она и ушла. И пропала. Совсем пропала, Иван Константинович даже как-то объявления видел на улице. Даже что-то беспокойное почувствовал – а нет, всё же прав оказался, вот она, жива-здорова, понервировать просто родню решила.

– Нашёл! – послышался испуганный звонкий голос. Иван Константинович поморщился: опять Олежка. Нехотя оглянулся, пригляделся. В полутьме со всплеском мелькнуло тело в какой-то синей тряпке, по рукам доплыло до берега.

Больше Иван Константинович уже ничего разглядеть не мог, ноги несли его всё дальше, слушаясь течения и не подчиняясь разуму. Вскоре ничего и не осталось, кроме шелеста реки вокруг и бледной фигуры впереди. Иван Константинович лениво отметил, что в воду они зашли, хорошо если по пояс, а с волос девушки так и льётся вода. Что-то подсказало ему, что это наблюдение ему уже не поможет.

ИСТОЧНИК

В славянской мифологии русалки – вредоносные, нередко мстительные духи, способные утопить человека, который был неосторожен и оказался рядом с их водоёмом.

Часть легенд утверждают, что русалки – девушки, умершие насильственной смертью или совершившие самоубийство. В некоторых сказаниях русалками становились обманутые и брошенные невесты. А в других – все утонувшие при любых обстоятельствах дети и невенчанные девицы превращались в русалок.

Во многих текстах русалки как существа, тесно связанные с водоёмами, умеют управлять водой и колдовать.

Дело о лесном призраке

Илья Лапатин

Аэроэкспресс ещё не отправился с Павелецкого вокзала, когда Настя предложила:

– Поработаем? Нам минут сорок ехать.

В вагоне в такую рань было мало людей, вряд ли кто-то мог их подслушать.

Ксения Михайловна бросила на младшую коллегу недовольный взгляд.

– Как прилетим, ещё наработаемся, – ответила она. – Ты отдохни пока.

Она откинула спинку удобного, мягкого кресла и полулежала, явно желая вздремнуть.

– Но нам же надо сверить понимание дела и составить план расследования? – не унималась Настя.

Ксения Михайловна вздохнула и перевела кресло обратно в вертикальное положение.

– Ты права, – согласилась она. – Давай так – ты рассказываешь фабулу, а я, если что, поправляю?

– Хорошо.

Они были следовательницами Главного Следственного Управления Следственного Комитета России. Среднего роста, худощавая брюнетка Настя Снеговая, которая в 25 лет была самой молодой в своём управлении, и невысокая полноватая блондинка Ксения Максимова, почти в два раза старше её.

– За десять дней пропали без вести трое отдыхающих в санатории имени Цурюпы в Воронежской области, – начала рассказ Снеговая. – Председатель местного отделения профсоюза железнодорожников Анна Романовская, 56 лет. Главврач одной из воронежских больниц Юрий Нестеров, 63 года. И воронежский нотариус Екатерина Ганина, 58 лет.

– Все исчезнувшие знакомы друг с другом, но шапочно, – добавила Максимова. – Как часто знакомы друг с другом солидные люди в провинциальных городах.

– Да, сейчас воронежские оперативники работают над установлением связей между исчезнувшими. Пока связи не обнаружено. Теперь об обстоятельствах исчезновения. О первых двух исчезновениях мы знаем только то, что и Романовская, и Нестеров перед тем, как пропасть, выходили погулять. Третье исчезновение произошло в лесу: мы знаем об этом, потому что есть свидетельница – Елена Самсонова, подруга Ганиной.

– Самсонова вернулась в санаторий в шоковом состоянии и смогла сказать только: «В лесу, она в лесу, она унесла Катю», – продолжила Ксения Михайловна. – Сейчас она в больнице под наблюдением врачей.

– Всё так, поговорить с ней пока невозможно. Что ещё? Ни одно из тел исчезнувших обнаружено не было. Родственники не получали писем или звонков с требованиями выкупа. Телефоны исчезнувших отследить не удалось. Никто из опрошенных работников санатория или отдыхающих не заметил ничего подозрительного. На поиски отправляли служебных собак, но каждый раз они теряли след именно в лесу.

– Будто наваждение. С фабулой всё? – спросила Максимова.

– Да.

– Хорошо, какой, на твой взгляд, план расследования?

Её тон напоминал Насте преподавателя на экзамене. Но молодая следовательница знала: это то, к чему нужно быть готовой, когда работаешь с опытной напарницей.

– Дождаться, пока врачи разрешат допросить Самсонову, после её допроса что-то может проясниться, – ответила Снеговая. – Также, если появится информация о связи между жертвами, нужно будет её проработать. Ещё нужно поговорить с местным участковым, возможно, у него есть на примете кто-то, кто мог совершить преступление.

– Мне нравится план, – сказала Ксения Михайловна и снова откинула спинку кресла. – Ждать и надеяться на удачу.

– А что ещё делать? У нас слишком мало фактов.

Максимова устало потёрла руками лицо.

– Факты, Насть, не на ветках висят. Их нужно из-под земли выкапывать, и не все умеют это делать правильно. Вот как мы будем работать…

***

В воронежском аэропорту их встретил высокий шатен в лёгких бежевых брюках и рубашке без рукавов. Настя обратила внимание на внушительные бицепсы и широкий шрам на левой руке.

– Майор Григорий Осипенко, воронежский уголовный розыск, – представился он.

Максимова и Снеговая тоже назвали свои имена.

– Вам повезло, ваша свидетельница пришла в норму, готова говорить, – сказал Осипенко.

– В какой она больнице? В Воронеже? – уточнила Ксения Михайловна.

– Нет, врачи побоялись её транспортировать так далеко. Она в селе Средний Икорец, рядом с санаторием. Я отвезу.

Когда они вышли из аэропорта, Настя поняла, почему Григорий так легко одет. Стояла невероятная, удушающая жара, совсем непривычная в конце августа. Она пожалела, что не наплевала на приличия и не надела рубашку потоньше и юбку покороче. Максимова вот вообще в футболке и хлопковых шортах, как будто на пляж собралась.

Они сели в тёмно-синий «Хендай Солярис». Осипенко спросил:

– Вы планируете что-то обсуждать? Я просто хотел музыку включить – нам полтора часа где-то ехать.

– Включайте, – разрешила Ксения Михайловна.

– Специально подобрал, чтобы вы познакомились с нашим краем, – улыбнулся Григорий.

В колонках сначала были слышны звуки прибывающего поезда, затем заиграла электрогитара и начался текст:

Скорый поезд к дому мчится,

Полечу домой, как птица,

Полечу, как птица, я!

***

В свои шестьдесят Елена Самсонова была очень красивой. Стройная фигура, вьющиеся рыжие волосы без единого проблеска седины и изящное лицо с тонкими чертами. Её красоту портили только неестественная бледность и расфокусированный взгляд голубых глаз.

В палате кроме неё были Максимова, Снеговая и Осипенко. Врачей попросили удалиться.

– Елена Александровна, вы готовы рассказать нам, что вы видели? – мягко, осторожно спросила старшая из следовательниц.

Самсонова тяжело вздохнула.

– Я знаю, вы мне не поверите, – грустно сказала она. – Я сама адвокат, знаю, как следствие устроено. Я бы тоже не поверила, если бы не видела своими глазами.

– Что вы видели? – спросила Ксения Михайловна.

– Я видела призрака. Катю Ганину унесло привидение.

– Какое привидение? – спросила Максимова.

По её интонации было понятно, насколько она ошарашена.

– Это была девушка. Худая, без ног… и без головы.

Снеговая поняла по лицу своей напарницы, что та плывёт и не знает, как дальше вести допрос. Нужно было выручать.

– Елена Александровна, опишите, пожалуйста, как эта девушка выглядела, – попросила Настя.

– Она была вся в белом, – ответила Самсонова. – Но при этом от неё исходило какое-то фиолетовое свечение. А в руках у неё была голова. Отрубленная женская голова.

– Она что-то говорила? – продолжала допрос Снеговая.

– Нет, просто надвигалась на нас с Катей. Мы заорали и побежали прочь, я не оборачивалась и даже не заметила, что она забрала Катю.

– Ясно. Что-то ещё вы видели?

– Нет, я бежала, пока не вернулась к санаторию и кто-то из работников на меня не наткнулся. У меня, кажется, был припадок.

– Вы очень помогли нам, Елена Александровна, – твёрдо сказала Настя. – Мы обязательно проверим то, что вы нам рассказали.

Ксения Михайловна взглянула на неё осуждающе: как, мол, ты проверишь.

***

В коридоре больницы их ждал мужчина в полицейской форме. Ему было под 60 – совсем седой, среднего роста, с небольшим животом под форменной рубашкой.

– Николай Павлович Гудилин, участковый, – представился он.

Они сели на две соседние скамейки – прилетевшие из Москвы следовательницы на одну, Гудилин и Осипенко – на другую. Максимова рассказала о допросе свидетельницы.

– Очевидно, это бред на фоне шокового состояния, – закончила она свой рассказ. – Так что мы не можем точно знать, есть ли в её словах хотя бы доля правды.

– Почему же бред? – возразил участковый. – Про наше привидение давно известно.

– Серьёзно? – закатила глаза Ксения Михайловна. – Николай Павлович, при всём уважении, на дворе двадцать первый век, не средневековье.

– Двадцать первый, допустим, но разве нет вопросов, на которые у науки нет ответа?

– Николай Павлович, расскажите, пожалуйста, что за привидение, что про него говорят? – прервала их спор Настя.

– В этом лесу этого призрака встречают давно: и десять, и двадцать, и пятьдесят лет назад, – начал объяснять Гудилин. – Может и раньше, просто я об этом не слышал. До революции на месте санатория была усадьба именитого помещика, царского генерала, депутата Думы Звягинцева. А когда власть сменилась, в усадьбу пришли комиссары – возвращайте, мол, баре, наворованное у трудового народа.

Максимова смотрела в сторону, пытаясь скрыть раздражение – они теряли время зря. Осипенко сидел, закинув ногу на ногу, с бесстрастным выражением лица. И только Снеговая внимательно слушала и смотрела прямо на рассказчика.

– Звягинцева и его семьи в усадьбе не оказалось. Зато там была его экономка, она же любовница. Красные хотели узнать у неё, где барин спрятал свои драгоценности, но та не отвечала. В конце концов, комиссаров это взбесило – и один выхватил шашку и отсёк девушке голову. Теперь её призрак бродит по лесу с собственной головой в руках и охраняет драгоценности барина.

– Это всё, конечно, интересно, – заметила Максимова. – Только вот считать призрака подозреваемым – это какой-то дикий бред.

– Кстати, про бред. Я не думаю, что Самсонова бредит, – сказала Настя. – Бред слишком сложный – не просто призрак девушки, а призрак обезглавленной девушки с головой в руках. При этом не упомянута обычная черта привидений как известного культурного образа – прозрачность. Елена Александровна не сказала, что сквозь привидение можно было смотреть.

– Скорее всего, ей просто привиделся сюжет из местной страшилки, только и всего, – возразила Ксения Михайловна.

– Не уверена. Совсем не факт, что эта легенда общеизвестная во всей области.

– Не общеизвестная, – подтвердил молчавший до сих пор Осипенко. – Я вот первый раз слышу.

– И было бы странно, если бы Елена Александровна решила изучить местные истории про призраков перед тем, как поехать отдыхать.

Максимова взглянула на неё внимательно.

– Я так понимаю, у тебя есть версия? – спросила она.

– Я предположила, что за похищением стоит фокусница или иллюзионистка, – ответила Снеговая. – Женщина с таким опытом могла сделать искусственную голову, скрыть лицо и ноги от взгляда и даже создать фиолетовое свечение. Кстати, это свечение могло не только пугать жертв, но и создавать запаховый след, который и сбил служебных собак во время поисков.

– Только зачем фокуснице похищать нотариуса, главврача и руководителя профсоюза? – спросил Осипенко.

– Да и откуда здесь возьмётся фокусница? – добавил Гудилин.

– Мотив, предположим, нам сейчас не так важен, – задумчиво сказала Максимова. – И фокусница – не обязательно местная жительница. Но предположение Анастасии, к сожалению, никуда не ведет. Мы же не можем допросить всех фокусников в Воронежской области.

Настя кивнула и посмотрела на Ксению Михайловну выжидательно.

– Нам нужно всё ещё раз перепроверить: я не очень доверяю местным, – сказала старшая из следовательниц. – Я поговорю с директором и работниками санатория, Анастасия займётся отдыхающими. Заодно проверит, нет ли среди них фокусниц. Осипенко, на вас повторный обыск номеров и машин исчезнувших. Николай Павлович, вас я попрошу поговорить с местными жителями – может быть, кто-то что вспомнил или скажет вам то, что не сказал раньше. Встретимся в кабинете Николая Павловича вечером, обсудим, что удалось узнать. Удачи, коллеги.

***

Вечером они сидели вчетвером на обшарпанных деревянных стульях в тесном кабинете Гудилина с картой района на стене. По усталым и недовольным лицам каждого было понятно: день прошёл впустую.

– Итак, начнём. Мне ничего нового выяснить не удалось, – сказала Ксения Михайловна. – Работники ничего не видели, директор, кажется, больше обеспокоен перспективой закрытия санатория, чем розыском исчезнувших. Анастасия, что у вас?

– Я узнала, что помещик и не мог быть в усадьбе, когда комиссары искали драгоценности, – откликнулась Настя. – Он умер ровно сто лет назад, в 1915, на Первой Мировой. И, кстати, генералом он не был, а его фамилия – Звегинцов, а не Звягинцев.

– А по делу есть что? – спросила Максимова, уже не скрывая раздражения.

– Среди отдыхающих и отдыхавших нет фокусников или фокусниц, – сказала Снеговая. – Ничего подозрительного никто не видел. Но у меня есть соображения по моей версии.

– Это позже. Осипенко?

– Тоже пусто. Я не нашёл среди вещей похищенных ничего, что могло быть связано с преступлением, – ответил Григорий. – Ни оружия, ни запрещённых веществ, ни больших сумм денег. Нет также дневников, записок, долговых расписок или чеков.

– Мне тоже похвастать нечем, – сказал Гудилин. – Чтобы кто-то из местных был фокусником – такого никто не знает. Ещё я проверил ранее судимых, но у обоих есть алиби хотя бы на один из дней преступления.

– А что вообще местные говорят про эти исчезновения? – спросила Ксения Михайловна.

– Да ничего особо не говорят. Вы поймите, в мой участок, Среднеикорецкое сельское поселение, входят восемь сёл, посёлков и хуторов, здесь живет больше пяти тысяч человек. Я поговорил только с теми, кто за порядок в каждом отвечает, но они могут знать не всё.

– Так вот, моя идея, – сменила тему Настя. – Преступник не мог увести своих жертв слишком далеко. Это чересчур рискованно: чем дольше они идут, тем выше вероятность, что те раскроют обман или просто перестанут бояться призрака. Не мог похититель и воспользоваться автомобилем – это разрушило бы иллюзию. Значит, скорее всего, он отводил жертв куда-то недалеко и прятал их там.

– Это если мы верим в вашу версию о фокуснице, – сказал Осипенко.

Снеговая подошла к карте.

– Смотрите, вот санаторий, вот лес. А вот ближайший населённый пункт, в полутора километрах – Солонцы, – сказала она. – Кто там живет?

– Это уже не мой участок, хутор Солонцы относится к другому сельскому поселению, – ответил Николай Павлович. – Но оттуда все уехали, никто не живёт, кроме дачников. Есть только два дома местных жителей, которые не заброшены.

– Что за местные жители? – спросила Максимова.

– Дед один, не помню, как зовут, один живет. А в ещё одном доме раньше жила Мария Юрьевна. Она тридцать пять лет учительницей проработала, уважаемый человек. Теперь к сестре в город уехала. Летом за домом дочь приезжает смотреть.

Серо-зелёные глаза Насти Снеговой азартно загорелись.

– Дочь, значит. Как зовут? – спросила она.

– Люда, кажется. А нет, Люба.

– А фамилия?

– Понятия не имею, она, может, замужем, поменяла. А у матери – Терентьева.

– Попробуем, Любовь Терентьева, – сказала Настя Снеговая, доставая телефон. – Ага, есть!

Она показала экран телефона. Там был аккаунт во «Вконтакте»: «Любовь Терентьева – лучший фокусник на ваш праздник».

– Сейчас она в Солонцах? – спросил Осипенко.

– Да не знаю я, – устало ответил Гудилин.

– Проверим. Я позвоню в Воронеж, чтобы отправили оперативную группу и передали на все посты фотографию Терентьевой, – сказал Григорий. – Но нам с вами, Николай Павлович, придётся идти вдвоем, нет времени ждать подкрепления.

– Я позвоню Антохе, это участковый, к его территории относятся Солонцы, пусть он тоже подъедет, – предложил Гудилин.

– Хорошо, я пока перешлю начальству фотографию Терентьевой.

Снеговая наблюдала за всей этой суетой с волнением, явно недовольная ролью пассивного участника. А вот Максимова сидела спокойно – она знала, что проведение задержаний в её обязанности не входит. Когда мужчины удалились, она спокойно предложила:

– Чаю будешь?

***

Осипенко и Гудилин вышли из машины, и тут у участкового зазвонил телефон.

– Антоха говорит, он малость выпил, за руль садиться не хочет. Идёт пешком, но чапать ему ещё долго, – сказал Николай Павлович.

– Тогда пойдём вдвоем, с девчонкой-то справимся, – ответил Григорий. – Тот дом? Кажется, свет горит.

– Да, тот.

У калитки их встретила невысокая, худая женщина лет тридцати пяти с короткими чёрными волосами, одетая в серую футболку и джинсы. Её тоненькие руки и девчоночье скуластое лицо плохо сочетались с усталыми глазами, под которыми даже при тусклом свете заходящего солнца виднелись тёмные круги.

– А, это вы, здрасьте, дядь Коль, – сказала Любовь Терентьева. – А это кто с вами?

– Привет, Любаш. Это из воронежской полиции, майор Осипенко.

– Вы, наверное, пропавших в санатории ищете? Простите, но я ничего не слышала.

Осипенко открыл калитку, не запертую на замок и сказал:

– Вы задержаны. Не двигаться, встать лицом к калитке, руки свести за спиной.

– А как же волшебное слово? – спросила Терентьева.

Григорий ничего не ответил. Тогда фокусница продолжила:

– Ну, тогда я сама скажу. Сим-салавим-ахалай-махалай.

Она резко отпрыгнула на шаг назад, потом ещё. Осипенко рванул за ней, но ему что-то помешало. Через миг он понял: его правая рука была прикована к калитке его же наручниками. Мысленно выругавшись, он потянулся в карман…

– Это ищете, майор? – улыбнулась Любовь и показала руку, в которой был ключ от наручников.

Она швырнула ключ в сторону. Григорий взглянул на Николая Павловича: давай, вывози.

Участковый положил руку на кобуру с пистолетом и шагнул к фокуснице:

– Любаш, не дури.

У его горла вдруг оказался нож.

– Дядь Коль, я не убийца. Но и в тюрьму я не хочу. Поднимите руки. Пустые. Медленно.

Гудилин подчинился.

– Вот так, хорошо, – не убирая ножа от его горла, Терентьева левой рукой достала из кобуры участкового пистолет и заткнула его себе за пояс. – Теперь ложитесь на землю.

В миг, когда Николай Павлович лёг, тишину заброшенного хутора нарушил оглушительный выстрел. Это Осипенко достал левой рукой свой пистолет и выстрелил фокуснице в ногу. Она закричала от боли и рухнула наземь, роняя нож.

Гудилин вскочил на ноги. Он пинком отбросил нож в сторону, забрал у раненой свой пистолет, убрал в кобуру и достал наручники.

Когда Николай Павлович надел наручники на Терентьеву, Григорий сказал:

– Не тормози, отцепи меня.

– Где я ключ-то найду? – ответил участковый.

Осипенко вздохнул и снова выстрелил – на этот раз в цепь своих наручников. Стащил с руки их обломок, убрал в карман, пару раз тряхнул освобождённой рукой.

– Позвони в скорую, я пока обыщу тут всё. Похищенные должны быть где-то здесь, – сказал он.

– Они в погребе, – слабым голосом сказала Любовь. – Звоните скорее, очень больно.

***

Максимова и Снеговая допрашивали Терентьеву в той же больнице, где говорили со свидетельницей.

– Вам нет смысла отпираться, – сказала Ксения Михайловна. – Все трое похищенных были в вашем погребе, также мы нашли у вас все атрибуты «привидения». А ещё на вашем счету сопротивление задержанию и нападение на сотрудников полиции. Лучше будет нам всё рассказать.

– Да, я всё понимаю, – ответила фокусница. – Вы, наверное, хотите знать, зачем мне всё это?

– Хотим, – согласилась Максимова.

– Вы знаете, что санаторий – это бывшая усадьба помещиков Звегинцовых? – спросила Любовь.

– Да, – сказала Настя.

– Два года назад умерла моя бабка. И перед смертью рассказала, что её мать, моя прабабка – дочь Звегинцова и той самой экономки, которую казнили красные.

– И как это связано с похищениями?

– Напрямую. Я долго думала о том, сколько денег я могла бы иметь, будь мир устроен хоть немного справедливее, – с чувством ответила Терентьева. – Об этой убогой совдеповской конуре, построенной на месте дома моих предков. О профсоюзных чинушах и прочих приблатнённых, которые за десять дней отдыха там тратили по три месячных пенсии моей матери. Я понимала, что я не могу восстановить свои права на это место, но могу им отомстить. Надеялась, что эту халупу закроют.

– Поэтому вы и выбрали образ привидения? – спросила Снеговая. – Это всё не только чтобы напугать – а в память о ваших предках?

– Да, конечно.

– А почему вы выбрали именно этих жертв? – спросила Ксения Михайловна.

Любовь взглянула на неё с лёгкой, печальной улыбкой:

– Я не выбирала. Это были случайные люди.

***

Они снова ехали в аэроэкспрессе – только теперь не из Москвы в аэропорт, а из аэропорта в Москву. Их расследование в Воронежской области было закончено.

– Ты вся прям светишься, такая довольная, – раздражённо сказала Максимова. – Чему ты так рада?

– Как чему? – удивилась Снеговая. – Мы нашли всех похищенных живыми и здоровыми, задержали преступницу и собрали убедительные доказательства её вины.

– Ага, и теперь девчонка на много лет отправится топтать зону с зечками, – продолжила Ксения Михайловна.

– Она это заслужила за свои преступления, – уверенно ответила Настя.

– Ты ещё молодая, совсем не умеешь конченых людей от нормальных отличать.

– Это не с возрастом связано. Я считаю, что закон для всех должен быть один.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее на казахском: В добрый путь, выпускники!

Вернуться

2

Тюркское племя, входящее в состав казахского народа. Как правило, каждый современный казах знает, к какому племени принадлежали его предки

Вернуться

3

Десерт из пшена, масла, меда, орехов и других ингредиентов

Вернуться

4

От каз. «әже» – «бабушка»

Вернуться

5

Спокойной ночи!

Вернуться

6

Спокойной ночи, моя Айжан!

Вернуться

7

Девочки, есть сигарета?

Вернуться

8

Нет, извините.

Вернуться

9

А сколько времени?

Вернуться

10

Без двадцати семь.

Вернуться

11

Спасибо, дочка.

Вернуться