Ярослава А
Партизанка, или Как достать начальство

Глава 1

– Что-то вы слишком молоды, – заметила тучная тетка в очках, листая мое резюме.

– Так это ж плюс. Мужа нет. Детей тоже. Вольна как ветер, – мигом отозвалась я.

– Как ветер, говорите, – уже задумчиво протянула тетка и, решительно положив резюме на стол, подняла величавый взор на меня.

Вдох. Выдох. Я спокойна. Спокойна как удав. Тетка несколько томительных секунд рассматривала меня, а я, соответственно, ее. Как я поняла, это директор по персоналу компании, куда я пришла на собеседование. Неприятная особа. Огромная, толстая, в нелепой цветастой одежде.

– К сожалению, я не могу принять вас на данную вакансию, – писклявым голосом резюмировала тетка.

Я уже ненавижу эту особу лютой ненавистью.

– Но, – она делает небольшую паузу.

Ну, давай же, реабилитируйся в моих глазах.

– Совсем недавно наша компания занялась новым направлением, что как раз подойдет вашей квалификации. Я еще не успела разместить вакансию на сайте. Мне кажется, вас заинтересует данная должность.

Тетка, ты начинаешь мне определенно нравиться.

– Вот, возьмите, – она протягивает мне листок, и я радостно углубляюсь в чтение.

С каждой прочитанной фразой тетка становится вся приятнее. И не слишком толстая, и одежда у нее стильная …. почти. Им требовался экономист-нормировщик в сельском хозяйстве. Зарплата немного ниже той, на которую я рассчитывала, но уже лучше, чем ничего. Обязанности все знакомые, производство тоже. Один громаднейший минус. Работа непосредственно на производственном объекте, а сам объект в такой глуши, куда даже автобусы не ходят.

– Специфика мне знакома. Растениеводство? – поинтересовалась я.

Тетка кивнула.

– Смешанное с животноводством. Огромное поле для деятельного молодого специалиста. Наша компания планирует вложить немало инвестиций в данное направление. Следовательно, у вас в дальнейшем появится возможность проявить себя. Но переезд в район будет, как вы понимаете, необходим. Если вас ничто не держит в городе – добро пожаловать в компанию «Статус».

Невольно кошусь в сторону таблички на столе. Ага. Алла Ивановна. Ослепительно улыбаюсь. Ну, что ж, компания «Статус», давай знакомиться.

Моя страшная трехцветная кошка тоскливо поглядывала на пустую миску для сухого корма и жалобно мяукнула.

– Отстать, Мурка. Я сказала, не дам. Еще не хватало тебе по дороге обделаться. Как мы потом будем твои «делишки» отмывать, – строго рыкнула я, не отрываясь от основного дела.

Вещи я собирала практически на бегу. Пару шорт, несколько маек, платье, спортивный костюм. На первое время хватит. На выходные вернусь, заберу остальное.

Кошка призывно потерлась о мою ногу.

– Брысь, подлиза!

Мурка обиженно сверкнула зелеными глазами и с видом «не больно то и надо было» прошествовала к дивану, где наглым образом развалилась на моей любимой подушке.

Я покосилась на часы. Половина седьмого вечера. Пока доеду. Пока устроюсь в гостинице. И спать будет некогда. А столько еще всего нужно сделать. Но адреналин в крови заражал нехилым энтузиазмом. Поэтому я вприпрыжку с пакетом побежала в ванную. Особо не церемонясь, изящным движением руки смахнула с полки все «мыльно-рыльные» принадлежности, свернула большое махровое полотенце. Теперь обувь. В отдельный пакет полетели сланцы, балетки, кроссовки… Ой, а чего это они такие драные?!

– Ну, Мурка! – взревела я, – Иди сюда! Будем хвост выкручивать.

Кошка, почуяв, что спалилась, решила ретироваться под диван, где человеческая рука не достанет. Я же, обреченно вздохнув, оглядела последствия игры острых Муркиных когтей со своими кроссовками.

– Вы были мне самыми верными друзьями.

И недолго раздумывая, отправила драные кроссы в пакет для мусора. Придется теперь еще потратить время на покупку новых. И денег, как назло, в обрез осталось. Без удобной обуви на новой работе никак не обойтись. А в дранье ходить стыдно.

Еще раз сокрушенно вздохнув, я отправилась проверять содержимое холодильника на наличие остатков еды. Не хотелось бы приехать через неделю и найти покрывшиеся плесенью продукты.

Внезапно затрезвонили в дверь. Моя однокомнатная квартира была настолько маленькой, что добежала до двери в считанные секунды. В этот момент Мурка прошмыгнула между ног, чтобы посмотреть, кто же пришел. Вот любопытная! Вся в меня.

Я распахнула двери и мысленно застонала, узрев на пороге свою дражайшую маман.

– Ты почему трубку не берешь? – с порога предъявила претензии она.

Я посторонилась, пропуская родительницу в комнату. Трехцветная предательница тут же начала тереться об нее и урчать. Мама не заставила себя ждать.

– Ути моя лапочка. Не кормят, не любят, не жалеют, – просюсюкала она и подхватила Мурку на руки.

Что ни говори, а любила мама животных. Дома у нее был целый зверинец, состоящий из кота, хомяка и кролика. Ах, нет! Забыла черепашку. Маман нашла ее на даче с надломленным панцирем и вместо того, чтобы сдать в зоопарк, оставила у себя, доведя моего слабонервного папочку до нервного тика. К слову, если бы не папа, а точнее его железная воля, то кот у них жил бы не один, а штук десять, это точно.

– Так почему трубку не берешь? – повторила вопрос мама, пристально осматривая одну единственную комнату моего скромного жилища.

Осмотрела, не обнаружила постороннего присутствия, горестно вздохнула и присела на диван с идеально разглаженным покрывалом. Мурка внаглую устроилась у родительницы на коленях и заурчала.

– На бесшумный поставила и забыла переключить, – отозвалась я и продолжила свои нехитрые сборы.

– А я-то уж подумала…. – начала она.

– И обрадовалась… – продолжила я.

– И какой облом! – закончила она.

Помимо любви к животным, была у моей дражайшей мамули еще одна фобия. Она хотела выдать меня замуж и понянчить внучков. Я же ее желаниям отчаянно сопротивлялась, но это не мешало ей постоянно «подыскивать» мне парней через своих многочисленных знакомых. Папочка пытался мягко отстоять свободу дочери, но мама показала ему свой грозный кулачок, и он решил не лезть в бабские дела. Последним тревожным звонком для родительницы стало бракосочетание моей младшей сестры – Лины. И больше всего в этой ситуации раздражало то, что матери невозможно объяснить, что двадцать пять – это еще не старость. А вот Линка, выскочив в свои восемнадцать за Владика, уже пожалела, что обременила себя кольцами брака. Ведь сразу после того, как прозвучал Мендельсон, закончился конфетно-букетный период и жизнь превратилась в рутину.

– Ты куда-то собираешься? – наконец, маман заметила у порога спортивную сумку с вещами.

– Да. Мне предложили работу в районе. Сегодня уезжаю, – ровно ответила я, заведомо зная, что мама будет недовольна.

– А почему не сказала?

– Там еще все неизвестно. Испытательный срок два месяца. Собиралась зайти перед отъездом. Папы еще нет дома?

Маман покачала головой.

– Будет к вечеру.

– Значит, не успею…, – вздохнула я и пошла в комнату складывать ноутбук в сумку.

Мама устроилась в стареньком кресле в обнимку с Муркой и, не отрывая от меня взгляда, поинтересовалась:

– И что за работа?

– Да как обычно. Поля, коровы, цифры…, – ответила я, сворачивая шнур.

Маман грустно вздохнула, словно не решаясь о чем-то спросить, но все же не удержалась:

– Дочь, ты, конечно же, большая уже, и сама принимаешь решения, но ты уверена?

Я обернулась. Мамины большие голубые глаза смотрели беспокойно. И я поняла, что она решила заладить старую пластинку.

– Ты о чем? – притворилась, будто не понимаю.

– О Косте.

Так и знала! Вот, что ей неймётся. Есть у ее одной подруги сынок по имени Костя. И как-то однажды, конечно, «совершенно случайно», эта самая подруга привела к нам в дом своего дражайшего сыночка. Слово за слово, и стал он ко мне клеиться. Но мы девушки скромные, примерные, думаем только о работе… Если бы не мать сводница! И как-то так получилось, что я уже с Костиком на свидание иду. Мальчик оказался весь из себя отличник. И умный, и красивый, и при собственной жилплощади. Только не мой. Как я ни старалась умом понять, что такие хорошие парни на дороге не валяются и «надо брать», а упрямое сердце не хотело отвечать ему взаимностью. Костик же витал в облаках любви. Раз десять в день позвонит, завалит розовыми посланиями, надарит цветов. А меня бесит! Не мое все это. Ненавижу всю эту слюнявую дребедень. Каюсь, поступила с ним как последняя стерва. Бросила даже без объяснений. Но смотреть в эти преданные глаза со щенячьим обожанием было выше моих сил.

– А что с ним? – равнодушно отозвалась я.

– Страдает.

– М-м-м, – только и могла промычать в ответ.

Всё, кажется, ничего не забыла. Воду и газ перекрыла. Все приборы отключила, кроме холодильника. Проверила документы – на месте. Осталось только Мурку погрузить в переноску. Бросила взгляд на маму. Она расстроенно опустила свою кудрявую голову.

– Ма, ты прости, – я присела рядом с ней и приобняла за плечи, – но так будет лучше, для него в первую очередь. Слишком он для меня правильный, понимаешь?

Судя по ее рассеянному взгляду – не понимает.

– Он весь такой правильный, красивый, заботливый. Душит меня его забота. Раздражает его правильность. Помнишь, папа однажды сказал, что мужик мне нужен такой, чтоб в кулаке держал и рыпнуться не могла. Так вот Костик не удержит. И он страдать будет и я маяться.

Мама обняла меня.

– Ох, доченька. Смотри не обожгись, когда найдешь такого. Мужики они, знаешь, какие сволочи.

На ее глазах появились слезы.

– Мы, ну ты чего?! Все у меня будет лучше всех. Вот работу новую нашла. Деревня, романтика. Мне девчата с отдела кадров насплетничали, что у них директор холостой и молодой, – хихикнула я.

Про директора, каюсь, покривила душой. «Милые» девочки из ОК злорадно сообщили, что начальство у меня ух какое… поганое. Мужик неврастеник и самодур. Поэтому, собственно, и не женат до сих пор. Вернее, жена была, но ушла через месяц после свадьбы. С ним сработаться не сумело шесть кандидатов. Но матушке все эти подробности без надобности. Я же не ищу легких путей. А работа нужна очень. Кредит за машину платить чем-то нужно.

Мама, наконец, улыбнулась и предложила мне помочь отнести вещи в машину. Минут через двадцать мой маленький Матиз белого цвета по имени «Белочка» был нагружен вещами. Переноску с Муркой я поставила на пассажирское сиденье. Вроде бы все.

– Ну, пока, – повернулась я к родительнице, – Приеду на выходные. Не забыла, где лежат запасные ключи от моей квартиры?

– В серванте, в чайнике, что тетка Люба подарила, – бодро отрапортовала мама и кинулась обниматься.

– Все-все. Пора.

Я забралась на водительское сиденье и завела Белочку. Она отозвалась радостным журчанием мотора. Обожаю мою малышку! Любовно погладила руль и выпустила сцепление.

Приехала на место уже ближе к вечеру, но, поскольку сейчас лето, то до темноты еще время было, что не могло не радовать. За что люблю деревни – у них все стратегически важные сооружения находятся рядом с администрацией, а она, как и водится, на площади, и напротив незабвенный дедушка Ленин с протянутой рукой. Поэтому гостиницу я нашла с легкостью.

«У Михалыча» – так назывался небольшой обшарпанный клоповник. Почему клоповник? Да потому, что приличным местом этот притон разврата у меня бы язык назвать не повернулся. На первом этаже был бар. Пока я разговаривала с администратором, мимо прохаживались дамы определенной профессии. Одна из дам, приобняв подвыпившего мужчину, направилась наверх в «апартаменты». Собственно, сами апартаменты не отличались опрятностью и чистотой – обнаружила я, поднявшись в оплаченный номер.

Брезгливо поморщилась, но не ночевать же в машине.

– Мурка, на выход, – скомандовала я, выпуская кошку на волю.

Бедная кошка с ошалелыми от стресса глазами стала бегать по номеру в поисках лотка и, не обнаружив оного, завопила страшным голосом.

– Сейчас все организуем.

Достала лоток, насыпала наполнителя. Мурка радостно уселась в него. Даже скрестись не стала. Я усмехнулась и достала из сумки полотенце. Душ, ужин и сон. А завтра попытаюсь найти, где снять квартиру или комнату, на худой конец. Пока ехала, видела много пятиэтажных домов. Деревня деревне рознь. А конкретная была скорее поселком городского типа – райцентр.

В душ было заходить мерзко, но, преодолев себя, все-таки искупалась, смыв пот и пыль после дороги. Завернулась в большое красное полотенце и стала феном сушить волосы. Они у меня длинные и густые. Поэтому привычно наклонилась и опустила голову вниз, чтобы удобнее было сушить.

Уверенно орудуя феном, думала о том, что завтра надеть. Решила, что лучше не шокировать начальство джинсами и футболками и, не смотря на удушающую жару, надеть юбку-карандаш и блузку без всяких декольте. И пока я размышляла об этом, совсем пропустила, как скрипнула дверь ванной, и в следующее мгновение на бедра легли чьи-то руки.

– Привет, моя сладкая, – раздался мужской голос, и руки недвусмысленно погладили то, на чем и лежали.

Взвизгнув от неожиданности, я резко выпрямилась и затылком со всего размаху обо что-то треснулась, так что искры из глаз посыпались. Чужие руки тут же куда-то пропали.

– Ох, твою ж мать! – выдохнуло нечто, покушающееся на мою пятую точку.

Я же, выпустив фен из рук, лихорадочно отбросила с лица волосы, чтобы обеспечить себе обзор. Узрев огромного мужика, который прижал руку к носу и стонал от боли, не теряя ни секунды, схватила фен, как единственное доступное сейчас оружие, выдернула его из розетки и запустила в обидчика. Фен приземлился где-то в области темноволосой головы. Мужик снова охнул, попятился назад от неожиданности, чтобы тут же поскользнуться на мокром кафеле с пронзительным воплем. Он неловко взмахнул руками и растянулся на полу, предварительно хорошенько приложившись о дверь.

– Бля!!!! – застонал он.

Не теряя времени, я перепрыгнула через еще распластанное тело и бросилась в комнату. Схватила телефон у тумбочки и поняла, что совершенно не знаю, как звонить администратору. Бросила трубку и стала судорожно в сумке искать халат.

– Анька, ты охренела?! – раздалось из-за спины, и я стремительно обернулась.

Где-то с полминуты мы с мужиком непонимающе пялились друг на друга. Он решил первым нарушить молчание.

– А где Аня?!

– Что? – непонимающе хлопнула глазами, шокированная такой наглостью.

– Аня, – повторил он.

– Мужик, ты что-то попутал, – прошипела я, накидывая халат, – Нет здесь никакой Ани.

Он оторвал руки от носа, потер затылок и, сделав два шага по направлению ко мне, опустился на кровать, со стоном запрокидывая голову. Из носа потекла кровь.

– Ты мне нос сломала, – пожаловался он.

Что?! У меня даже слова кончились от возмущения. Поплотнее запахнула халат и как фурия рванула к двери. Распахнула ее настежь со словами:

– Вали отсюда по-хорошему, пока я тебе еще чего не сломала, придурок.

Тот проигнорировал мои слова, хмуро посмотрел и приказал:

– Иди и позови Аньку Щеблыкину. И пусть аптечку захватит. Ты мне всю рожу разукрасила, – и махнул рукой, – Живей! Живей!

Уставилась на него. Недобро так уставилась. Было ясно, что мужик решил будто я тут работаю. С чего, вот интересно?

– Да не знаю я никакой Щеблыкиной! Я тут первый день и… – попыталась объяснить я, понимая, что, вероятно, произошло некое недоразумение.

– И будь уверена, что этот день для тебя стал первым и последним, – рявкнул мужик и опустился спиной на кровать.

Он закатил глаза и снова застонал. На постель, которую я уже успела разобрать, упало несколько капель крови. Ну, это уже слишком!

– Ты мне простынь испоганил! Вот как я теперь спать тут буду?

Незнакомец повернул голову в мою сторону, чуть поморщившись, и протянул:

– А ты ничего, – его глаза похабно прошлись по моим голым ногам, – Может я и погорячился с последним днем.

Ну, все! Терпение мое кончилось.

– Покиньте, пожалуйста, мой номер, – ледяным голосом прошипела я, – Иначе я позову охрану.

Обычно мой бывший парень от такого тона заикаться начинал. А он был человеком не робкого десятка. Но мужика это, похоже, не волновало. Он что-то пробормотал под нос типа «дебилка» и снял трубку с телефона.

– Надь, принеси в восьмой номер аптечку и позови Аню! – услышала я, – Что? Почему в восьмой? Потому, что меня ваша новенькая чуть не прибила! Нет новенькой? Серьезно?! – и уже абсолютно ошарашенным тоном, – В восьмой номер заселились клиенты? Какого хрена ты сдала мой номер?! Нет, я перепутал. Сам спущусь.

Он положил трубку и как-то совсем тяжко вздохнул. Сел на постели и поднялся, неловко пошатнувшись.

– Видимо, произошло небольшое недоразумение, – по-деловому произнес он.

– Небольшое? – возмутилась я, – Вы считаете все то, что произошло в ванной, просто «недоразумение»?!

– Извините. Я по ошибке принял вас за другого человека.

– Извинения приняты. А теперь будьте добры, выметайтесь… – я махнула рукой в сторону коридора.

Мужчина перечить не стал. Слегка пошатываясь, поплелся на выход. Но, поравнявшись со мной, внезапно схватился за косяк, второй рукой за голову.

– Что с вами? – заволновалась я.

– Видимо головой ударился сильнее, чем предполагал, – прошептал он, – Вся комната кружится.

Вот тут я занервничала. Сильно занервничала. Била-то его я. Домогательства не докажешь, а факт избиения налицо. Он заметно напрягся и отцепился от косяка, продолжая пошатываться.

– Стойте! Вы же на лестнице убьетесь.

Я кинулась к мужчине и, приобняв за талию, помогла снова сесть на кровать. Далось мне это с большим трудом. Не знаю, сколько этот бугай весит, но после нашего совместного перемещения, дышала я через раз.

– Сейчас скорую вызову, – сказала я, судорожно разыскивая мобильник.

– Не. Не надо. Я сейчас полежу и пройдет.

Не надо так не надо. Я только за. Вот только, сколько он тут разлеживать собирается?! Мне, между прочим, завтра на работу. Выспаться бы, чтобы не пугать новое начальство темными кругами под глазами. С этими мыслями пошла в ванную и, намочив край полотенца холодной водой, вернулась в твердом намерении быстро реанимировать этого придурка и со спокойной душой выставить из номера.

– Вы сесть можете? Я вам кровь вытру, а то у вас лицо как у вампира, – обратилась я к этому прид… непутевому мужчине.

Он беспрекословно повиновался. Я вытерла всю кровь и приложила полотенце к носу.

– Держите. Вам все же нужно к врачу, – авторитетно заметила я, – Похоже, я вам все же его сломала.

– Угу, – было мне ответом.

Тут я заметила, что он смотрит прямо перед собой. И поскольку этот тип сидел, а я стояла рядом – выходит, пялился он в вырез халата. На мою грудь! Вот маньяк!

– Видимо, мало я вам врезала. Добавить нужно.

Его глаза удивленно округлились.

– Это почему?

– Для полноты ощущений, так сказать, – зло припечатала я, делая шаг назад, – Чтобы по-настоящему больно стало и глаза не разбегались в разные стороны.

Бугай внезапно обаятельно улыбнулся, и глазки его заинтересованно сверкнули:

– Если есть, на что посмотреть, то глаза в сторону не убегут даже при смерти.

И снова скользнул по мне таким взглядом, что захотелось пойти за феном. Это он клеится ко мне что ли? Не на ту напал, мужик. Рука так и чесалась врезать, но я ж леди, а леди сидячих не бьют.

– Мне кажется, голова у вас уже не кружится, – очень нелюбезно решила его выпроводить, – Поэтому не смею вас больше задерживать. И полотенце оставьте себе.

Мужик намек понял сразу, чем, несомненно, вызвал мое уважение. Его лицо, симпатичное очень лицо, скривилось, но перечить не стал. Молча поднялся и поплелся на выход.

– Было приятно… э-э-эм… побеседовать, – сказал он на прощанье.

– А мне как-то не очень, – ответила и захлопнула дверь перед его многострадальным носом, повернув в замке ключ.

Нужно ли говорить, что я не выспалась этой ночью? Возбужденная вечерним происшествием, долго читала на планшете приключенческий роман, стараясь успокоить нервы. В итоге прочитала до полуночи – книга оказалась интересная. Утром, глядя на свою помятую рожу, я уже так не считала.

Не большой я умелец по части макияжа, поэтому не стала рисковать, а только слегка подкрасила ресницы и губы. Влезла в светло-коричневую узкую юбку и белую блузку. Белые босоножки на шпильке – и я готова к труду и обороне.

Контора компании «Статус» находилась на окраине. Огромная территория, окруженная железобетонным забором, шлагбаум, сторожка с охранником – всё как в лучших домах Лондона. Припарковала Белочку под большим тополем и с сильно бьющимся сердцем, цокая каблучками, пошла на проходную. Не знаю, почему, но волновалась сильно. Вроде уже во многих местах поработать успела, а все равно, словно в первый раз.

– Здрасьте, – вежливо поздоровалась я, когда навстречу мне вышел небольшой сухенький старичок.

Дедушка щеголял в черной ЧОПовской форме с гордой нашивкой «охрана». И это крутой секьюрити акулы бизнеса «Статус»? Просто смех и слезы.

– Добрый день, – скрипучим голосом отозвался дед, – По какому вопросу?

– Я на работу. Первый рабочий день, – скромно объяснила я.

– А-а-а, – протянул он и улыбнулся так радостно, что на душе сразу потеплело, – Ты, наверное, на место Аньки-кузнечихи.

Я непонимающе пожала плечами.

– Ну, та, что зарплату считала, – объяснил дед, – Да ты проходи, проходи. А то опоздаешь. Начальник приедет – накажет за опоздание. Он у нас строгий – не забалуешь. Меня звать Арсений Александрович, но для всех – дед Сеня.

– Очень приятно, – улыбнулась я, – Я – Женя.

– А по батюшке?

– Да рано меня еще по отчеству звать, – растерялась я.

– Да ты что, девонька, – возмутился дед, – Начальство должно по отчеству называться. Должность у тебя ответственная, работа сложная, – важно заверил он.

– Николаевна, – промямлила я.

– Вот тебе, Евгения Николаевна, пропуск. Смотри – не потеряй, за него деньги плачены. И счастливого дня.

Дед Сеня выдал пластиковую карточку. Я пикнула им на калитке, и тут же за моей спиной раздался сигнал машины. Невольно обернулась на звук. У шлагбаума остановился белый внедорожник с тонированными стеклами. Вот и начальство пожаловало. Рванула на себя калитку и поспешила искать приемную начальника, чтобы успеть первой.

За забором оказалась производственная база, со складами и техникой. Хорошо, здание конторы было близко. Есть вариант успеть. Недолго думая, почти бегом понеслась к парадному входу. Приемная начальника, слава богу, нашлась почти сразу. За обычным офисным столом сидела дама преклонного возраста, с крашенными в баклажановый цвет кудрями. Что-то не тянет она на длинноногую секретаршу. Может, у них фишка такая корпоративная – брать на работу пенсионеров?

– Добрый день. Я Евгения Яковлева – ваш новый экономист.

Тетка смерила меня пристальным взглядом и поджала губы. У нее что, лимон был вместо завтрака?!

– Василия Михайловича еще нет на месте. Но вы можете подождать его в кабинете, – холодно произнесла она, – Могу я увидеть копию приказа?

Я порылась в папке, что была с собой и достала необходимую бумагу.

– Вот, держите.

Странная она какая-то. Внимательно прочитала, положила приказ в папку у себя на столе и отправила меня ждать начальника в его кабинете. Где это видано, чтобы подчиненные смели находиться в кабинете директора в его отсутствие. Попой чуяла подставу, но спорить не стала. Зачем пожилой тетеньке интриги на работе? Они слишком дорожат своим местом, чтобы подставляться.

Офис директора был каким-то безликим и неуютным. Стол, заваленный бумагами в хаотическом порядке, кожаное кресло, шкаф и большая карта района на стене с пометками.

Сижу. Жду. Посматриваю на часы, что висят над дверью.

А начальство все не приходит и не приходит. Может я ошиблась и внедорожник не директорский? Рабочий день уже двадцать минут как начался. Чтобы успокоить нервы, достала из сумочки автоматическую ручку и принялась ею щелкать. Успокаивает.

Щелкала, щелкала и – бымс! Неловко обронила ручку, и она закатилась под стол.

– Кулема, – обругала себя и полезла за ручкой, кряхтя в узкой юбке.

Пошарила рукой – не достану. Тихо ругаясь, наклонилась еще ниже.

А дальше сработал закон подлости. Хлопнула дверь директорского кабинета, и послышались уверенные шаги.

– Если каждая наша встреча будет начинаться подобным образом – готов видеться с вами каждый день.

От неожиданности резко вздернула голову и приложилась макушкой о крышку стола.

– Ой, ё-ё-ё-ё…

– Вот-вот, – послышался рядом ехидный голос, – Все-таки есть на свете справедливость.

За-ши-би-сь! – это первое, что пришло на ум, а после:

– А вы что тут делаете? – тупо смотрю на наглую морду с носом, который сейчас хоть и не расквашен, но недвусмысленно залеплен пластырем.

– Хм, странный вопрос, – отвечает этот нарушитель моего вчерашнего спокойствия и идет по направлению к директорскому креслу, – Я тут работаю. А что тут делаете вы?

– Тоже ж работаю, – промямлила я, всеми имеющимися извилинами пытаясь сознать масштаб своего попадоса.

– Интересно, каким это местом, – глубокомысленно заявил, похоже, мой новый начальник и как рыкнет: – Тамара Сергеевна!!!

Сию секунду в проеме появилась тетка из приемной с невозмутимым видом.

– Кофе и папку мне, – царственно приказал этот, – И скажите на милость, что посторонние делали в моем кабинете?!

– Девушка сама вошла и не спросилась, – не моргнув глазом, соврала эта карга.

– Что?! – взвизгнула я в шоке, – Да вы же сами…

Все же решила благоразумно заткнуться. Не в моем положении сейчас устраивать скандал. Зло сложила руки на груди и бросила на баклажановую смертницу оценивающий взгляд. Забыла вам поведать о такой замечательной черте моего характера, как злопамятность. О, да! Я все запомнила, Тамара Сергеевна.

Глубоко вздохнув, напустила на себя обманчивую маску ледяного спокойствия и повернулась к своему новому директору:

– Василий Михайлович, очень приятно познакомиться. Евгения Яковлева – ваш новый экономист.

– Правда, приятно?! – ядовито поинтересовался мужчина, – А вчера вы были иного мнения.

Зря ты это сказал мужик. Ох, зря. Я ж с тобой по-хорошему, со всей душой, так сказать…. Сделала пометку в своем списке смертников, добавив начальнику пару минусов, и снова решила промолчать. Он несколько мгновений пристально разглядывал мою скромную персону, сложив руки на бугайской груди. Вот скажите мне на милость, где компания «Статус» такого директора откопала?! На нем в поле пахать нужно вместо трактора, а тут в кресло директорское усадили. Плечи – во! Ростом – во! Кулак – размером с мои два. Еще и брюхо себе отъел. Кошмар-р-р!

Пока я совершенно неприлично рассматривала Василия Михайловича, в кабинет вплыла его секретарша. Поставила перед его многострадальным носом чашечку кофе, сбоку положила красную папку. Мужчина отхлебнул кофе, поморщился и принялся просматривать документы в папке.

– Можете идти, – это он тетке.

– Значит, экономист-нормировщик, – это уже мне, – Я надеюсь, вы более квалифицированны, чем предыдущие пятеро. В нашей компании очень халатно относятся к подбору кадров.

– Да я уже заметила, – не осталась в долгу, демонстративно провожая взглядом Тамару Сергеевну.

Дальнейший наш разговор был сугубо профессиональным. Директор больше ни словом не намекал на произошедшее вчерашним вечером, что не могло не радовать. Тщательно посмотрел мое резюме. Одобрительно покивал, когда я попросила на карте показать производственные точки и границы земель. Удивленно вскинул брови, когда я стала расспрашивать некоторые производственные особенности. В итоге, казалось, остался доволен нашей беседой.

– Тамара Сергеевна! – позвал он уже ожидаемо громовым голосом.

Спрашивается, зачем ему на столе телефон с селектором?!

– Да-да, – в дверь просунулась упитанная туша секретарши.

– Будьте добры, покажите Евгении эм-м-м-м…

– Николаевне, – подсказала я.

– Да, Евгении Николаевне ее кабинет, а после проводите в бухгалтерию.

Тетка скосила на меня недовольный взгляд, но сдержанно ответила:

– Конечно, Василий Михайлович.

Пока шла следом за секретаршей, глядя на ее заплывшую жиром спину, продумывала возможные варианты мести. Но как только увидела свое новое место работы, стало ясно, что месть придется отложить до лучших времен. Маленькое пыльное помещение с совдеповским столом и стулом. Стол был завален бумагами в хаотическом порядке, стул тоже. А когда на мою растерянную физиономию из шкафа, который я необдуманно открыла, вывалилась еще кипа макулатуры, я осознала, что лучшие времена в моей жизни наступят очень не скоро.

– Аннушка, прошлый экономист, не очень заботилась о порядке, – ехидно заметила Тамара Сергеевна.

– А чем же она тогда здесь занималась? – пропыхтела я, снимая с единственного сидячего места стопку документов.

– Скорее не «чем», а «кем». Сами понимаете, директор у нас мужчина видный, холостой.

Это она типа намекает, что моя предшественница не работала, а прелестями крутила перед начальством. Успешно или нет, интересоваться не буду. Не люблю сплетни. И, чтобы у теперь уже коллеги не оставалось на мой счет иллюзий, зло припечатала:

– Что-то я не заметила, что он видный.

У Тамары Сергеевны лицо так и вытянулось. Она удивленно хлопнула глазами. Не ожидала такой наглости от сотрудницы, что работает всего один час.

– И характер у него сложный. Мне по секрету в отделе кадров рассказали, – добила я и отвернулась, скептически разглядывая грязное окно.

Теперь она побежит пересказывать нашему общему начальнику мои слова. Еще и приукрасит. Как представила, как Василий Михайлович побагровеет от злости, сразу на душе стало радостно. Так тебе и надо, гад. Уволить – не уволит. Послать – не пошлет. Жизнь, конечно, подпортит, так после вчерашнего он бы ее в любом случае портить стал. А так – может, перестанет голодными глазами в вырез блузки заглядывать. Бабник!

– Тамара Сергеевна, а в этом кабинете давно убирались? – поинтересовалась я.

– Вчера.

– Тогда может стоит вызвать уборщицу, чтобы она прибралась еще раз, под моим чутким руководством? Гляньте, сколько пыли. У меня легкие слабые с детства.

Секретарша на мгновение зависла с широко распахнутыми глазами и выдала:

– На больничном она. Неделю как.

Ах ты, змея подколодная! Врет и не краснеет.

– А вчера она выходила по доброте душевной?

– Э-э-э, да, – поняла, что прокололась тетка, но решила не сдаваться.

Я же нервно бросила сумочку на стул. Взяла выданные ключи от кабинета и, пыхтя от злости как паровоз, весело сказала:

– Отлично! А теперь ведите в бухгалтерию. Нужно срочно узнать оклад уборщицы.

Вытолкала из кабинета опешившую Тамару Сергеевну, захлопнула дверь, повернула ключ в замке и улыбнулась самой кровожадной улыбочкой.

– З-з-зачем вам оклад уборщицы? – слегка заикаясь, спросила женщина.

– Как зачем? Премию ей выпишем за самоотверженность. Человек на больничном и такие жертвы, как выход на работу, должны поощряться. Заниматься формированием фонда оплаты труда – это теперь моя непосредственная обязанность, а к обязанностям я отношусь очень ответственно, – продолжая улыбаться, сообщала ей я, с удовольствием глядя, как бледнеет лицо собеседницы.

Секретарша решила промолчать от греха подальше и засеменила впереди по коридору в сторону бухгалтерии.

В бухгалтерии, в отличие от моего нового кабинета, была чистота и порядок. Даже плошки на подоконниках стояли. Какой же женский коллектив без цветов и кактусов. Бухгалтеров было всего пятеро. Четыре женщины предпенсионного возраста, что меня уже и не удивило, и кудрявая девушка чуть старше меня. Оказалось, что именно она и есть главный бухгалтер. Звали ее Елена Стрельцова. Секретарша чинно называла ее не иначе как Елена Васильевна. На мой удивленный взгляд главбух рассмеялась и заговорщическим шепотом сказала:

– Меня тоже прислали с городского офиса. Всего несколько месяцев назад. Я так рада, что теперь я не одна тут моложе пятидесяти.

Я улыбнулась в ответ, разглядывая ее. Елена Васильевна была высокого роста. Не худая, но и не толстая. Про таких, как она, говорят «кровь с молоком». Сбитая, с круглыми бедрами, большой грудью, румяная и жизнерадостная.

– А давай чай пить? – весело предложила она, – Расскажешь, как тебя занесло в наш колхоз.

– Давай…те, – неуверенно ответила я.

Главбух строго посмотрела и укоризненно покачала головой.

– Не вздумай выкать. Просто Лена. Мне вон тех, – кивок в сторону старушенций, – хватает. Сама рядом с ними чувствую себя музейным экспонатом.

Невольно хихикнула и подумала, что с ней мы сработаемся. Елена Васильевна тем временем деловито налила из бутылки воды в чайник. Порылась в ящике стола и выудила коробку конфет, закрыла дверь своего кабинета и стала заваривать чай.

– А это удобно – до обеда еще далеко?

– В моей бухгалтерии я сама себе хозяйка, – отмахнулась Лена, – Наша баклажаниха, может наябедничать, но ты не боись. Начальство хоть и строгое, но не до полного абсурда. Кстати, а ты с Васей уже познакомилась?

Она налила чай и с наслаждением открыла конфету. Я проделала то же самое, откусила и зажмурилась от удовольствия. Как раз то, что нужно для поднятия боевого духа. А то, как вспомню свое новое место обитания на весь световой день, так выть охота.

– Это ты про Василия Михайловича что ли? – переспросила я.

– Угу. Ты не обращай внимания. Я его уже лет десять знаю.

– Тогда познакомилась, – сказала и скривилась.

Главбух хмыкнула и развернула еще конфету.

– Не понравился, значит. Вот и мне не нравится. Дай руку! – приказала она.

На автомате протянула руку. Елена Васильевна ее шутливо пожала.

– Уважаю. Надоело, знаешь ли, что девицы из его кабинета влюбленные выходят. Дуры! – констатировала она диагноз. – А твое место – так вообще, что ни экономист, то любовница.

Я фыркнула от досады. Что такое не везет и как с этим бороться?! Теперь, чтобы разбить этот стереотип «экономист-любовница» в глазах всего коллектива, потребуется долго и упорно трудиться на благо отечества. В общем, от чего ушла с прошлой работы к тому и вернулась.

– Да, тяжело тебе придется. У Васька сложный характер. Взрывной он мужик, но отходчивый. Сработаешься с ним, в коллективе приживешься. Тут ему все от тракториста до бухгалтера в рот заглядывают.

– А как ты с ним так сработалась? – любопытно поинтересовалась я.

Лена самодовольно улыбнулась:

– Так я родственница.

– Его?! – в священном ужасе выдохнула я.

– Упаси меня быть Васьковой родственницей, – возмутилась Елена Васильевна, – Я племяшка собственника компании «Статус», а папенька мой – директор строительного направления по области.

– Собственник – это тот, который немец?

– Собственник – это Ян Петерман и мой дражайший дядюшка в одном лице, – терпеливо отвечала Лена со снисходительной улыбкой.

Твою ж дивизию! Это я тут фамильярничаю с родственницей самого главного начальника?! Так она сама разрешила.

Постаралась по-новому взглянуть на Елену Васильевну, отбросив образ добродушной девушки-доярки, что постоянно мелькал в ассоциациях. Сразу заметила расчетливый и заинтересованный блеск глаз, вежливую, но не радостную улыбку и дорогие, ну просто очень дорогие украшения. Сначала подумала – бижутерия, а теперь, приглядевшись, поняла – золото и бриллианты. Теперь стало ясно, почему ее бухгалтерия – это почти государство в государстве. У Елены тут полномочия почти как у директора. Приставили приглядывать за Василием Михайловичем с финансовой точки зрения.

Вот блин! Это попадос! Поскольку моя профессия подразумевала работу со статистическими данными с производственной точки зрения, в отличие от Елены Васильевны я не смогла обособиться или примкнуть к одному из государств. А значит, велика вероятность оказаться между двух огней.

– Понятно, – вяло отозвалась я и в три больших глотка допила чай.

Так! Хватит тут беседы разводить. Пора приступать к работе. Где тут метла и тряпка?

Быстро распрощалась с главбухом и ее предпенсионным «цветником». Бухгалтерши ничуть не обидевшись продолжили громко обсуждать очередную серию «Давай поженимся». Не до меня им, когда тут судьбы человеческие на их глазах свершаются!

Я вернулась в свой кабинет полная энтузиазма, засучила рукава и принялась разгребать завал на столе.

Глава 2

Вечером того же дня, слегка пошатываясь на каблуках от усталости, я вышла из офисного здания. С наслаждением вдохнула свежий и лишенный удушающей летней жары воздух полной грудью. О, какое сегодня красивое небо! Было уже поздно. Все сотрудники, включая директора, уже разошлись по домам. Один только дед Сеня сидел на лавочке у своей сторожки и курил сигарету. Осторожно присела рядом с ним.

– Что-то ты заработалась, Николавна, – заметил старичок, делая очередную затяжку.

И с таким наслаждением он это сделал, что на мгновение позавидовала ему. Но курить я бросила уже давно и начинать снова не собиралась.

– Я теперь так всегда буду. Дел-то невпроворот, – меланхолично отозвалась я.

Сейчас я окончательно осознала, что так устала, что глаза закрываются. Зато дел переделала выше крыши и могла смело гордиться собой. Целый день занималась обустройством своего нового кабинета. Разбила все документы по папкам, ничего не выкидывая, тщательно систематизируя. В этом деле я настоящий Плюшкин. Мало ли, что пригодится. Поговорив с секретаршей директора, которая была еще и негласным завхозом, поняла, что компьютера мне не дадут и… закатила скандал Ваську. Да-да, я тоже в мыслях стала звать его уменьшительно-ласкательным.

– Включим заявку в полугодовой бюджет. Вернее, вы включите. Вы ж экономист, – заявил он мне.

Я от такого заявления пятнами покрылась.

– И как я буду его делать, по-вашему, без компьютера?

– Так же, как и предыдущий экономист. В обед – пока Тамары нет.

Если бы взглядом можно было убивать, то директор был бы уже труп. Он издевается, да?!

– Значит, секретарю, которая не отличает текстовый редактор от браузера интернета, компьютер нужен, чтобы она целый день фотки лайкала своим престарелым одноклассницам. А мне, как ведущему специалисту, который столкнулся с полным отсутствием аналитической базы на вашем предприятии – нет! – эмоции у меня зашкаливали, и я перешла на визг, – Если так, то я пишу докладную на имя Яна Петермана, где подробно изложу свою несостоятельность как специалиста по вашей вине! – обвинительно ткнула пальцем в его сторону.

– Ваша писулька даже до личного помощника Петермана не дойдет, а осядет в корзине общей почты, – холодно сообщил мне этот уро… не очень хороший начальник.

– Я надеюсь получить адрес его личной почты. Быть может, Елена Васильевна не откажет в такой любезности, – пошла я вабанк.

Признаю, лукавила и очень сильно рисковала. Глаза Василия Михайловича гневно сузились, и так он на меня посмотрел… Недобро посмотрел, что даже коленки от страха затряслись. Думала, сейчас выгонит из кабинета с матюками. Не угадала. Он медленно поднялся с кресла, отодвинул его и скрылся под столом. Любопытно вытянула шею и немного подалась вперед. Чего это он там делает? Тут темноволосая голова директора резко поднялась, и я с испугу отпрянула, чуть не свалившись, подвернув ногу.

Васек тем временем деловито свернул шнур от своего ноутбука и протянул мне.

– Держите! – рявкнул он.

Ничего не понимающая я, с широко распахнутыми от удивления глазами, наблюдала, как он собрал свой собственный крутой Acer и положил рядом со мной.

– Э-э-э-э, – только и могла промычать я.

– Забирайте! Только уйдите, наконец, с глаз долой и сделайте этот долбаный бюджет.

Так меня дважды просить не нужно. Заграбастав ноутбук и еще не веря своему счастью, поскакала к двери. Но остановилась.

– Там, наверное, ваши файлы остались. Может перекопировать? – спросила я.

Ответом был еще один убийственный взгляд и не менее убийственное:

– Свободны!!!

Пулей выскочила из кабинета. А в приемной сидело несколько мужчин в компании нашей баклажановой секретутки. Все взгляды сразу обратились на меня. Неодобрительный – Тамары Сергеевны, и испуганный – собравшихся представителей сильного пола.

– Он там сильно злой? – прошептал мужчина, тот, что постарше остальных.

– Да-а-а, нет, – заикаясь, ответила я и показала ноутбук. – Вот, компьютер отдал.

Собеседник озадаченно почесал лысину.

– А чего орет?

Не нашла ничего лучше, как соврать:

– Ключи от машины потерял. Переживает.

Мужики понимающе покачали головами и, решив, что им ничего не грозит, пошли просить дополнительный лимит по солярке на текущий месяц. Мне их уже жалко… Прижала к груди ноутбук и пошла к себе, пока ветер без камней.

– А ночевать где будешь? – голос деда Сени вывел меня из задумчивости.

– В гостинице остановилась. Хотела после работы квартиру поискать, но не получилось, – печально отозвалась я.

– Негоже так. Слушай, Николавна, – мы с бабкой одни живем. Хочешь, заселяйся. Комната отдельная есть.

Я удивленно вскинула брови.

– Неудобно как-то.

– Неудобно штаны через голову одевать, – буркнул дед. – Неудобно ей. Ты девка хорошая, скромная. Еще случится чего с тобой. А нам с бабкой помощь по огороду нужна.

И не успела я и слова сказать, как дед Сеня уже решил все за меня.

– Через полчала я дежурство сдаю, потом забираем пожитки твои и – домой.

– У меня кошка, – сразу предупредила я.

Дед Сеня отмахнулся и пошел в сторожку заполнять журнал дежурств.

В гостинице меня ждала оголодавшая Мурка.

– Прости, Мурена, некогда, – сказала я и запихнула кошку в переноску, несмотря на возмущенный мяв.

Собирать вещи долго не пришлось. Ничего вчера и не разбирала. Поэтому запихнула халат и пижаму в сумку. Содержимое кошачьего лотка мстительно выкинула в ведро. Проверила ванную на наличие забытого шампуня и вышла из номера, одной рукой подхватив переноску с Муркой, а другой вещи. Расплатилась я еще вчера. Поэтому оставила ключи девушке по имени Надя и прощай негостеприимный клоповник.

Домик деда Сени оказался стареньким, слегка покосившимся из-за прогнившего дерева, с позеленевшей от старости шиферной крышей. В глаза сразу бросился палисадник, огороженный сеткой, в котором на зависть соседей росли чудные розы самых разных оттенков.

– Это моя Валюшка развлекается, – гордо пояснил старичок.

Хорошо развлечение на старости лет, когда ноги от радикулита не ходят. Слева от калитки был полуразвалившийся сарай, по двору гуляли куры во главе со статным петухом. Вместе с дедом Сеней мы пересекли веранду и оказались в небольшой прихожей и по совместительству кухней.

– Валя, принимай гостей! – кликнул дед.

Из глубин дома показалась маленькая морщинистая старушка в белом платке и цветастом халате. Ее глаза удивленно округлились, когда она увидела меня вместе с вещами и перевела взгляд на супруга.

– Я тебе внучку привел, – отчеканил он, чем вызвал у женщины еще большее недоумение.

– Добрый вечер, – решила представиться я. – Я – Женя. Вы уж извините, что без предупреждения, но Арсений Александрович, сказал, что вы можете мне комнату сдать на время.

Валентина приветливо улыбнулась.

– Зачем сдавать. Так живи. Мой дед если позвал, значит, девушка ты хорошая, порядочная. А если по огороду, да с козой поможешь – вот и вся благодарность.

Я облегченно заулыбалась в ответ. Если честно, то не была уверена, что жена деда Сени окажется такой доброй и отзывчивой женщиной.

– Проходи, проходи внученька, – заколотилась баба Валя. – Иди в комнату, что поменьше – твоя будет. Располагайся, – и повернулась к мужу. – А ты чего, старый, столбом стоишь?! Иди воды принеси. Девочка, небось, голодная и уставшая. Кормить будем, – цепкий взгляд на меня. – Нет. Не кормить, а усиленно откармливать.

И понеслось. Сначала меня переодели в мой же халат, затем накормили борщом из домашней курицы, потом помогли в старом шифоньере развесить вещи и под занавес выгнали обалдевшую Мурку ловить мышей на улицу.

– Баб Валь, почему вы одни живете? – спросила я, наблюдая, как женщина ставит на меленькую газовую конфорку чайник.

– Раньше с сыном жили, Витей. Умер он.

– Простите. А внуков нет?

Баба Валя присела со мной на лавку и грустно поведала:

– Мы с Сеней хоть и рано поженились, но своих детей Господь не дал. Взяли Витьку из детдома, уже когда обоим под полтинник было. Хорошим мальчиком рос, трудолюбивым. И за коровой присмотрит, и кур накормит, и в школе одни пятерки. А как женился и в город уехал – все пропало… – горестно вздохнула она.

– Почему пропало? – удивилась я.

– Институт как закончил, стал ездить все реже и реже. Оказалось, с работы сократили, денег не было. Выпивать начал и Лидка, жена его, ушла с ребенком. Уехала к родителям в Казахстан. Больше мы внучка не видели. А Витюша домой вернулся и запил совсем.

– С горя, – понимающе прошептала я.

– Скорее от безделья. Тогда много, кто запил. Совхоз, где все наши работали, развалился. Коров и свиней под нож пустили, людям зарплату по несколько лет не платили. Работать где? Вот и стали мужики от безделья маяться.

Я не могла вымолвить ни слова, пораженная до глубины души той пронзительной болью, что было наполнено каждое слово, каждый жест женщины, что по вине и воле обстоятельств потеряла пусть и не родного, но от этого не менее любимого сына.

– Но теперь совхоз восстановили. Работа появилась, – сказала я.

Баб Валя сняла закипевший чайник. Достала с полки варенье. Я, не спрашивая, стала заваривать мятный чай. Тут в комнату вошел дед Сеня. Поставил на табурет маленькое пластиковое ведерко с молоком, наверное, козьим и пошел мыть руки.

– Как же, восстановили! – неожиданно с грубым сарказмом проговорила старушка. – Продали фашистам проклятым! Где это видано, чтобы родные земли задарма немцам раздавали?!

– Сталина на них не хватает! – с жаром поддакнул дед Сеня. – У него разговор со всеми короткий был. Не для того мы землю русскую от фашистов очистили, чтобы они снова все заполонили.

Все сели за стол пить чай. Я с блаженством откусила кусочек оладушка с вареньем, наблюдая, как дед Сеня накладывает себе пятую ложку сахара.

– А вы воевали? – пришла мне на ум странная догадка.

– Да что ты, внученька, – ответила баба Валя, – мы тогда еще детьми были лет по тринадцать- четырнадцать.

– Воевать не воевали, но партизанили мы знатно, – протянул мужчина, посмеиваясь. – Да, Валь?

Никогда не видела, чтобы пожилые дамы краснели как школьницы, опустив глазки.

– Было дело, – призналась она, – в отряд с Сеней вместе ходили.

– И в засаду нас всегда командир вместе отправлял, – добавил дед, подмигнув жене самым наглым образом.

Какие они все-таки классные! Смотрела на эту парочку и не понимала – разве можно любить друг друга всю жизнь? Насколько сильно должно быть чувство, чтобы она вот так, от одного его взгляда, краснела, скромно перебирая платочек? Судьба подарила им друг друга, но отняла возможность растить родных детей и внуков. И, как бы это ни было цинично с моей стороны, я считала – Господь всегда заставляет нас чем-то жертвовать во имя любви. Но в данном случае цена была слишком велика.

С такими странными мыслями я отправилась спать на пуховую перину. Заснула мгновенно, едва голова коснулась подушки, крепко и без сновидений.

На следующий день я проснулась ни свет ни заря абсолютно бодрой и полной энергии. Одним словом, жаворонок. На кухне баб Валя уже готовила нехитрый завтрак. Бросилась ей помогать, но меня отправили умываться.

Удобства были на улице, поэтому, скептически осмотрев летний душ, собралась с духом и включила воду. Быстро вымылась и, дрожащая от холода, вернулась в дом, где, к моей радости, на столе стояла большая кружка чаю. Надо приучить себя мыться с вечера. После полуденного солнцепека вода теплая, как парное молоко.

– Сеня, завтракать! – кликнула старушка мужа.

Дед Сеня появился в кухне уже полностью одетый и пахнущий суровым мужским парфюмом «Тройной одеколон». Это во сколько же они встают, чтобы все успеть?

– Доброе утро, – бодро поприветствовал меня он и с аппетитом принялся за яичницу на сале.

Смотрела-смотрела, с каким удовольствием он ее наяривает, и решила тоже поесть. Обычно не завтракаю. Привычка еще с детства. В нашем доме мама вставала позже всех. Поэтому на завтрак был традиционно кофе.

Яичница из домашних яиц – это нереально круто! Я, наверное, штуки четыре съела и поняла, что объелась. Глянула на часы. Блин! Уже выезжать пора. А я еще не одета.

Со скоростью реактивной ракеты побежала в свою комнату и рванула дверцу шкафа. М-м-да… Надеть было нечего. Все мятое. Вчерашнюю блузку с юбкой я на вешалке отдельно везла. Посмотрела на свои любимые голубые джинсы со стразиками и решительно взяла их с полки.

Ну, что ж, Василий Михайлович, придется вам сегодня любоваться на неформально обтянутую попу экономиста. Футболку выбрала самую скромную, что была в моем гардеробе. Благо, она была синтетическая и не помялась. Быстро нацепила все это безобразие и собрала волосы в высокий хвост. Мимолетный взгляд в зеркало. Без косметики и в джинсах я выглядела лет на пятнадцать.

– Николавна! – послышалось с кухни, – опоздаем!

Пулей вылетела из комнаты и поняла, что с утра еще не видела свою кошку.

– Баб Валь, а где Мурка?! Что-то я ее не видела во дворе.

– Потому и не видела, что всю ночь под моим боком спала, морда наглая, – ответила бабушка, – Видно, чует, кто теперь ее кормить будет.

Заглянула в кухню и обнаружила Мурку, которая, не отвлекаясь по пустякам, уплетала козье молоко. Я так и ахнула:

– Она кроме «Вискаса» ничего не ест!

– Это у тебя не ест, – ехидно заметил дед Сеня, – а у нас все есть будет.

Возмутиться не успела. Меня утащили на улицу.

На работе меня ждала подстава от Васька. Что б ему икалось! Решил собрать совещание по поводу формирования полугодового бюджета. Сегодня! А меня кто-то предупредил? Я даже морально подготовиться не успела, не говоря уже о необходимой документации.

– Через полчаса в кабинете Василия Михайловича, – сообщила Тамара Сергеевна, неодобрительно поглядывая на мой наряд.

Ханжа старая! Вчера дед Сеня поведал, почему эта змея меня невзлюбила. На место экономиста дочку свою хотела пристроить, чтоб начальника в зятья заграбастать. А тут я нарисовалась. Вся такая стильная, красивая и с характером.

В коридоре встретилась с Еленой Васильевной.

– Привет, – поздоровалась я. – На совещании будешь?

– Чего я там не видела? – фыркнула главбух, – меня эти ваши производственные проблемы не касаются.

Я удивленно округлила глаза, но комментировать ее слова не решилась. Странно: обычно главбух на любом предприятии – это второе лицо после руководителя. А Лена ведет себя так, словно ей все до лампочки. А может так оно и есть? И тут я подумала, что директору очень несладко приходится, когда твой главбух не в твоей команде, а фактически шпионит для Яна Петермана. Ведь другой причины пребывания Елены Васильевны в этом захолустье просто не наблюдалось.

Вернувшись в свой кабинет, взяла со стола ежедневник, ручку и телефон. Вот я и готова. Сердце сильно билось в груди от волнения. Кто бы знал, как страшно. Усилием воли стараюсь заставить себя успокоиться. Я профессионал и справлюсь с любыми поставленными задачами. Не будь я Женька Яковлева!

В кабинете директора собрался весь «цвет» нашего колхоза. Шесть мужчин в грязной запыленной одежде вели непринужденный разговор. Несмотря на распахнутые настежь окна и двери, в комнате стоял запах навоза и солярки – убойная смесь. Но я, ничуть не смущаясь, заняла место рядом с тучным пожилым мужчиной, который бросил на меня подозрительный взгляд.

– Здравствуйте, – произнесла я. – Я – Евгения Николаевна.

Все взгляды сразу обратились на меня. Мужики оценивающе осмотрели меня, и один из них, тот, что самый молодой и наглый, заметил:

– Предыдущие постарше были. Теперь Михалыч стал брать себе «экономисток» прямо со школьной скамьи?

Остальные пошло ухмыльнулись. Это был явный вызов на скандал. Я почувствовала, как краска заливает мое лицо. «Не смей пасовать!» – приказала себе и чарующе улыбнулась в ответ наглецу.

– Благодарю за комплимент. Меня уже лет десять школьницей не называли. Я так хорошо сохранилась? – кокетливо хлопнула глазками и улыбнулась.

Раздались негромкие смешки, и мужчины, явно расслабившись, стали со мной знакомиться. Где-то минут через десять вся эта компания суровых колхозников, которые себе даже в зеркале не улыбаются, попала под мое обаяние. Они шутили, строили глазки и оглушительно смеялись над своими же шутками. А я была в своей стихии! Люблю добродушное мужское общество.

– Все в сборе? Отлично, – внезапно раздался голос директора, который стремительно влетел в кабинет, ни на кого не глядя.

Он упал в свое кресло, раздраженно бросил на стол какие-то бумаги и решил сразу перейти к главному:

– Евгения Николаевна, держите приказ о сроках формирования бюджета, подписанные директором управляющей компании, – он протянул мне документ. – Ознакомьте всех присутствующих и приступайте к реализации приказа.

Что?! Он издевается! Я одна должна во всем разбираться?!

– Вы шутите? – промямлила я.

– Нет.

Вот так вот, Яковлева! Тебе ясно дали понять, что отдуваться перед управляющей компанией за тот бред, что запланируют твои коллеги, будешь в гордом одиночестве. А то, что они запланируют всякую фигню даже в отдаленной степени не напоминающую реальность, я не сомневалась. Как бы ни было велико мое обаяние, заставить колхозников корпеть над бумагами может только злой директор.

Быстро пробежала глазами текст. Зашибись! Срок уже через два дня. Скосила глаза на Васька. Тот напряженно поглядывал на меня. Невольно отметила, что вид у него какой-то нахохлившийся. Словно с утра пораньше получил нагоняй и теперь злился на весь мир.

– В приказе вы указаны как ответственный, – произнесла я.

– Правда? – издевательски протянул Василий Михайлович. – Кто из нас экономист, Евгения Николаевна?

Я молчала, зло сверкая глазами. Как бы мне хотелось ему ответить дерзко и нагло, но нельзя. Васек для всего колхоза был непререкаемым авторитетом, и его подрыв – не самое лучшее средство для того, чтобы заслужить собственный. Оставалось терпеть и мечтать, что потом, когда кабинет опустеет, я выскажу этому придурку все, что о нем думаю.

– Вот и замечательно, – отреагировал, наконец, на мое молчание Васек, – продолжайте без меня.

Он порылся в ящике стола, взял какую-то папку и вышел из кабинета.

Все дальнейшее происходило по давно известному мне сценарию. Я раздала листы с заявками. Мужчины, скрипя зубами, приняли задания. Мысленно послали меня на три неприличных буквы и быстренько смотались по своим делам. Я же, тяжело вздохнув, собралась с духом и пошла пытаться сделать хоть какой-то бюджет. Потому как я знала определенно: ни к вечеру, ни завтра, ни через неделю я заветных листочков не увижу.

Время было уже далеко за полночь, когда в мой кабинет осторожно постучались. Я подняла от экрана компьютера уставшие глаза и увидела на пороге симпатичного молодого человека в строгом сером костюме.

– Привет, – дружелюбно сказал он. – А я думаю, кто это тут по ночам работает? Оказывается, наш новый экономист. Можно войти?

Я кивнула. Если честно, не была рада столь позднему визиту, но не хотелось показаться грубой.

– Андрей, – представился он, осматриваясь. – А тут сильно все изменилось.

– Женя, – ответила я и улыбнулась.

Парень внимательно посмотрел на меня, потом на компьютер.

– Ты отжала у нашего шефа комп?!

– Ага.

Он восхищенно цокнул и поинтересовался:

– Голодная?

Я удивленно вскинула брови, но от усталости не смогла ничего ответить. Только сейчас поняла, что пред глазами бегают черные мошки и затылок раскалывается.

– Горячий шоколад хочешь? Пошли.

Андрей оказался начальником юридического отдела. Его кабинет был прямо рядом с моим. Так заработалась, что и не заметила, что в темном и пустынном офисе не одна.

– Ты тоже заработался? – поинтересовалась я, обнимая кружку с горячим шоколадом обеими руками.

– Я только ближе к ночи появляюсь в офисе. Днем некогда. Суды, кадастровая, ФРС, – небрежно ответил Андрей.

Он присел на соседний стул и разломил большую молочную шоколадку. Я облизнулась. Гормон радости – это то, чего сейчас очень сильно не хватает.

– М-м-м-м, похоже, я в тебя уже влюбилась. Спасибо.

Андрей хитро улыбнулся, но ничего не сказал. Мы вместе ели шоколадку и говорили обо всем на свете. Чувствуя, что глаза просто закрываются от усталости, решительно поднялась.

– Все. Домой и спать.

– Подожди, я с тобой.

Пока я ходила в туалет мыть кружки и закрывать свой кабинет, Андрей собрал огромный кожаный портфель. Он был так набит бумагами, что едва закрывался.

– Мне завтра в управляющую компанию на совещание, – объяснил он и захлопнул дверь кабинета.

Вместе вышли из офиса и пошли на парковку. У юриста была старенькая синяя «шестерка» с тонированными стеклами. Молодой человек бросил на заднее сидение пиджак с портфелем и достал пачку сигарет. Я последовала его примеру. В смысле забросила сумку в Белочку и завела двигатель.

Немного еще постояли, и юрист уже собирался сесть в машину, как тут мы одновременно замерли, заприметив внедорожник директора, плавно подкатившийся к другому концу здания, свернувший за угол, оказавшись вне зоны видимости.

– А он чего тут посреди ночи забыл? – удивилась я.

Андрей презрительно скривил губы.

– Тут на цокольном этаже сауна и бильярд.

Не успела я и рта открыть, чтобы спросить, зачем в такое время Ваську понадобилась сауна, как из-за угла показалась его здоровенная фигура. Директор подошел к черному входу, что находился с торца от парадного, и в свете уличного фонаря я разглядела, что он не один, а с девушкой.

На несколько мгновений тупо зависла, пытаясь опухшим от недосыпа мозгом сложить один плюс один.

– Я не поняла, это вот сейчас чего было?

– Это барин привез свою новую пассию в бильярд поиграть, со всеми вытекающими, – холодно ответил Андрей.

– Так вез бы ее домой, – не унималась я.

– Так дома мама разгуляться не даст, а в гостинице Анька узнает, – терпеливо объяснил молодой человек. – Слушай, поехали уже. Нет никакого желания обсуждать шефа и дочку «баклажанихи».

На последнем слове мой мозг взорвался от негодования. Это выходит, что пока я, как папа Карло, делаю этот чертов бюджет, виновник моего недосыпа развлекается. И так меня задела за живое эта вселенская несправедливость, что руки в кулаки сжались в порыве набить кое-кому козлиную морду.

– Говоришь, дочка нашей драгоценной секретутки? – кровожадно потерла в предвкушении ручки.

Андрей скосил подозрительный взгляд.

– Только не говори, что ты на него запала.

– Я?! – возмущению честного экономиста не было предела. – Да никогда!

В маленьких окошках цокольного этажа показался свет. У меня созрел план мести. Ну, держись, сволочь козлиная!

Заглушила движок Белочки, пикнула сигналкой и решительно направилась в сторону подвала.

– Жень, ты куда? – окликнул меня юрист.

– Поганить Ваську вечер, как он испоганил его мне, – весело ответила я и радостно побежала дальше мстить.

Осторожно, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице в подвал и остановилась у приоткрытой двери, откуда лился неяркий свет. Заглянула в щелочку. Директор стоял у дивана в обнимку с невысокой брюнеткой и самозабвенно целовал ее в шею. Быстро они, однако перешли к самому главному.

Не медля больше, все-таки спать очень хотелось, я с ноги распахнула дверь и как рявкну дурным голосом:

– Ах ты, подлец!!!

Девица, взвизгнув, отскочила от Васька, прикрывая руками обнаженные плечи и то, что ниже. А гад, из-за которого я сейчас не в теплой постельке, ошарашенно смотрит на меня, силясь понять, что происходит.

– Мерзавец! – продолжила я первый акт марлезонского балета. – Значит, пока я дома тебе носки вонючие стираю, ты тут развлекаешься со всякими… – презрительный взгляд на брюнетку, – девицами легкого поведения.

– Что?! – пискнула девица.

– Что?! – басом вторил Васек.

– Вот и я спрашиваю: что ты здесь делаешь, сволочь кобелиная! – припечатала я, изображая крайнюю степень возмущения и, для пущего устрашения, потрясла кулаком в воздухе.

Девица поняла все правильно и решила смыться, пока ветер без камней. Собрала разбросанные в порыве страсти вещички и, пока я вдохновенно продолжала костерить шефа на чем свет стоит, быстренько смоталась.

– Ты предатель! – продолжала надрываться я. – Я подарила тебе лучшие годы своей жизни!

Грохнула входная дверь наверху, и я перевела дух:

– Фух, в горле пересохло. А что у вас тут? – взяла в руки стакан. – Бе, шампанское.

Перевела взгляд на окаменевшего Васька. Он смотрел на меня таким шокированным взглядом, словно пытался решить, кто из нас свихнулся – он или я. И пока он этим занимался, решила смыться вслед за брюнеткой.

– Раз выпить ничего нет, я, пожалуй, вас покину.

Но стоило мне обернуться по направлению к двери, как на плечо легла директорская рука и хорошенько сжала.

– Не так быстро, – произнес Васек, тоном, от которого коленки затряслись.

Он волчком развернул меня и стал сосредоточенно разглядывать. И чем дольше разглядывал, тем кислее становилась его физиономия.

– Вроде не пьяна, – заметил он. – Под кайфом?

– Что за чушь?! – крякнула я возмущенно.

– Чушь – это твое незабываемое представление, – злобно прошипел он, и меня обдало стойким перегаром. – Какого хрена ты тут устроила?!

Секунд пятнадцать совершенно искренне любовалась его полыхающими яростью глазами. Как его проняло, однако. Прямо бальзам на мою поруганную гордость.

– Я? Устроила? – абсолютно натурально удивилась я и придвинулась к Ваську поближе, принюхиваясь. – Василий Михайлович, да вы пьяны! Зачем же вы так? Так и до инсульта допиться можно, коль всякие странности мерещатся.

Судя по незабываемой гримасе бешенства, до инсульта и вправду недалеко осталось. Победно улыбнулась и собралась оставить директора поправлять здоровье, но сделать мне это не дали две сильные ручищи на локтях. Ой, а чего это он так близко наклонился и смотрит как удав на кролика?

– Стерва, – выругался Васек и, обхватив покрепче, поцеловал.

Целовался он страстно, прижимая мое хрупкое податливое тело, порывисто, до боли терзая мои губы и т.д. и т.п. Нет, он правда такой козел или прикидывается? Я секунд десять с выпученными глазами рассматривала картину на стене, а потом со всей дури треснула директора по коленной чашечке.

Раздался короткий вопль и руки разжались, чтобы тут же обхватить пострадавшую конечность. Я же, получив свободу, рванула к двери.

Уже на улице тыльной стороной ладони вытерла обслюнявленный рот и поняла, что за это тоже нужно отомстить. На глаза попалась шикарная машина директора. Вся такая беленькая, намытая, блестящая. И в голове родилась кровавая идея. Почему кровавая? Да потому, что я сначала отправилась в свою машину, а вернулась с ярко-красной помадой в руке. Сняла колпачок и приступила…

Рисовала в детстве я очень хорошо. И сейчас, рассматривая свое новое творение, думала, что навык не забылся. На широком капоте изобразила козлика, симпатичного такого, с бородкой. Склонила голову на бок. Чего-то не хватает. И дорисовала ему сверху облачко, как в комиксах, с надписью «Бе-е-е-е».

– Вот тебе! Получай!

Обошла внедорожник сзади и, не удержавшись, подписала: «Я ем травку». И ниже: «Покорми меня».

В итоге домой возвращалась в приподнятом настроении. Даже помаду было нисколько не жалко. Деды уже спали. Дверь оказалась не заперта. Я тихонько проскользнула к себе в комнату и обнаружила там мирно посапывающую на постели Мурку. Скинула одежду, обняла кошку и с довольной улыбкой уснула, только голова коснулась подушки.

Следующие несколько дней мое начальство отсутствовало. Какое облегчение. Если честно, на утро после устроенных мною шалостей было немного страшновато показываться на глаза Ваську. Может, он тоже злопамятный.

Жалела ли обо всем? Да ни капельки! Получил этот надутый индюк по заслугам. Машина, разрисованная мной, так и стояла во дворе. Мужики целый день смеялись, а Андрюха даже решил у нее сфоткаться.

– Слушай, Жень, был в управляющей компании, – показал фотку. Там все со смеху под стол попадали, – юрист пакостливо хихикнул. – Ты теперь героиня, приструнившая дракона.

– Хм, – только и была моя реакция на неожиданное геройство. – Ты, кстати, не в курсе, где наш огнедышащий?

– Соскучилась? – поддел парень.

– Сейчас в лоб получишь, – обиделась я. – Просто интересно.

Андрей успокаивающе похлопал меня по плечу.

– Никуда твой «козлик» не делся. Бухает он третий день.

Я даже мороженым поперхнулась, которое с наслаждением ела.

– Чего? Пьет?

– Ага, – подтвердил молодой человек.

Помолчала, переваривая информацию, и, не выдержав, поинтересовалась:

– И часто он так… стресс снимает?

– Нечасто, – равнодушно ответил Андрей. – Последний раз, когда его бывшая послала. Обычно он вообще не пьет и другим не дает.

Тут я вспомнила, что в последнюю нашу встречу Васек был пьян. Сильно пьян. Иначе бы не полез целоваться. Что же такого случилось, что он запил? Так, стоп! Это я чего, жалею его? Делать мне, что ли, нечего, вон завтра защита бюджета. Нужно сосредоточиться на работе.

На следующий день меня ждала видеоконференция с финансовым директором из управляющей компании. Его я видела всего один раз в жизни, когда устраивалась на работу, но уже боялась до дрожи.

– Поганый мужик, – кратко резюмировала на мои расспросы Елена Васильевна и скривила лицо.

Глеб Игнатьевич был маленьким лысоватым дядькой средних лет. Не знаю, то ли внешность так повлияла на его характер, то ли работа в бухгалтерии. Как показывала практика, только полные придурки мужского пола могли выжить в бабском коллективе и дослужиться до финансового директора.

– Какая-то совершенно безрадостная картина у вас складывается, – сказал мне с экрана ноутбука Глеб Игнатьевич.

Он сосредоточенно разглядывал распечатку документов. Наверняка, мой многострадальный бюджет.

– Что имеем, – развела я руками, мысленно посылая его на все известные буквы.

Вот ведь достал. Ведь к каждой запятой придирается. Пока Глеб Игнатьевич продолжал изучать документы, в дверь вошли главный агроном с инженером.

– Заняты, Евгения Николаевна? – спросил инженер.

– Да, – напряженно ответила я, хмуро глядя на них.

– Мы подождем?

Я молча кивнула. А что? Пусть послушают, как за их косяки меня распекает финансовый директор. С каменным лицом повернулась к начальнику и понеслось. Он каждую цифру вывернул наизнанку и ядовито комментировал каждый недочет. А под конец прозвучало самое страшное:

– Я надеюсь, сей труд, – он потряс перед экраном распечатку, – не ваше единоличное творчество.

– К-к-конечно, – заикаясь, ответила я.

– То есть, – Глеб Игнатьевич внимательно посмотрел на меня поверх своих жутких очков, – вы хотите сказать, что Василий Михайлович самолично принял участие в разработке данного документа и у вас есть заявки, утвержденные компетентными службами?

Невольно взглянула на агронома и инженера. Они сидели, будто мумии в саркофагах, такие же неподвижные, молчаливые и с оскалившимися улыбочками. Чего это они? Ага, страшно стало. Думают, что спалю контору.

– Разумеется, – поспешно заверила собеседника.

Рядом кто-то облегченно выдохнул.

– Странно, – удивился Глеб Игнатьевич, – выходит, это первый бюджет, который составлен согласно регламенту. Как вам это удалось?

Как, как. Да вот так! Две ночи за компьютером – и вам, глядишь, удастся.

– Глеб Игнатьевич, – включив всё своё обаяние на полную катушку, улыбнулась я, – не сомневайтесь в моих профессиональных способностях.

Рядом кто-то закашлялся.

– Вы первый экономист, который сумел сработаться с Луганским. У него очень своеобразный подход к управлению, – авторитетно поведал финансовый директор.

Перед глазами проплыла картина: Михалыч в объятиях дочки Тамары Сергеевны и открытая бутылка шампанского рядом с ящиком водки. Как его еще все мамаши округи не прибили, своеобразного такого.

– А мне Василий Михайлович показался очень отзывчивым руководителем. Даже любезно предложил своим ноутбуком попользоваться, пока мне не купят, – пропела я, продолжая улыбаться так, что скулы заболели.

Рядом что-то громко упало. Скосила глаза – инженер подбирал с пола номера от трактора.

– Отзывчивый? Любезный? – недоумению Глеба Игнатьевича не было предела. – Ну что же, жду от вас чистовой вариант бюджета со всеми заявками. Разумеется, в оригинале.

– Да-да, – радостно закивала я, как китайский болванчик.

От всей души попрощалась с начальником. С огромным облегчением захлопнула крышку ноутбука и выдохнула:

– В вашем колхозе нужно молоко давать за вредность.

Посмотрела на своих притихших коллег. Вид у них какой-то пришибленный.

– Чем обязана, уважаемые? – каюсь, не удержалась от насмешливого тона.

Мужики одновременно сглотнули. Чуют. Чуют, сволочи, за собой косяк.

– Тут такое дело, Евгения Николаевна, – начал неуверенно агроном, – завскладом на нас жалобу накатал Михалычу. Говорит, солярка сквозь пальцы уходит.

– А при чем здесь я? – откинулась на спинку стула, с интересом изучая собеседников.

– Так это, – замялся он, – вы ж экономист. Проверьте.

Экономист – от слова «экономить». Это как раз про советских экономистов сказано. В те времена они похлеще службы безопасности были. Фанатики. Служу Отечеству на благо колхоза. Мышь и зернышка не утащит. Да только прошли те времена – меня тогда на свете еще не было. В институтах этому не учат.

Склонила голову на бок и задумалась.

– Хорошо, коллеги, – процедила я наконец и полезла в ящик стола.

Мужики несколько мгновений наблюдали, как я роюсь в столе.

– Николавна, что вы там ищете? – осторожно спросил инженер.

– Взятку, – буркнула я, доставая пачку нужных листов.

– Вы! Нам! Взятку!? – ошарашенно воскликнул он.

Посмотрела на него с подозрением. Дурак, что ли?

– Не-а. Вы – мне, – и сунула под нос пачку заявок на бюджет. – Вот как напишете всё по делу, с чувством, с расстановкой, так и будет вам проверка.

Мне кажется, если бы они могли пустить скорбную слезу, то определенно пустили бы ее. Так им было жаль портить бумагу своими каракулями. Но меня не разжалобишь. Я не первый год в колхозе работала, знаю этот потерянный взгляд при виде документов. Ничего, я вас научу родину…тьфу…экономиста уважать.

– И ни днем раньше, – строго сказала я и указала мужчинам на дверь.

Уходили они в расстроенных чувствах и с тоской, видимо, вспоминая борщ, что не успели доесть дома. Потому как с ужином они явно сегодня пролетают.

Выходные прошли здорово. В пятницу мы с дедом Сеней, наконец, уходили с работы вместе. Заехали в местную мясную лавку и прикупили ребрышек для шашлыка. На мясо денег не хватило. Пока я мариновала ребра по своему фирменному рецепту, дед Сеня развел костерок и вытащил на улицу небольшой столик. Баб Валя нарезала хлеб, надрала в огороде зелени.

– А мы веселые медузы, пам-пам-парам. А мы похожи на арбузы, пум-пум-пурум, – напевала я, блаженно пожевывая листочек кинзы.

Люблю деревню. Не знаю за что, но люблю. Всю жизнь росла в городе. Даже бабушка у меня городская. А как стала работать в сельском хозяйстве, так и подсела на деревенскую романтику. Люди тут, что ли, добрее, отзывчивее. Вот взять хотя бы мужиков местных, какими бы грубыми ни казались со стороны, помогут по доброте душевной. Инженер сегодня предложил масло моей Белке поменять. За так. Подмазывается. А мне все равно приятно. В городе мужики знать не знают, где у моей Белочки фильтр масляный находится. Или Васек, к примеру. Гад. Как есть гад. Но в селе его люди любят. А все почему? Потому что несмотря на весь свой характерец помогает всем в трудную минуту. Это мне по секрету дед Сеня рассказал.

– Николавна! – зовет дед. – Угли готовы.

Пока он укладывал шампуры на импровизированный мангал из обломанных кирпичей, я сбоку покидала в угли картошки и села на пенек. Наверное, раньше яблоня росла подле забора.

– Дед Сень, а расскажи, как вы с баб Валей познакомились?

– Так мы друг друга почти с самого детства знали. Но не дружили. Знаешь, как бывает: у нас мальчишек своя банда, у девчонок – своя. Мой отец на фронт ушел в первых рядах, а через год уже и похоронка пришла. Мать тогда так горевала, так горевала… – дед Сеня тихонько вздохнул и полил шашлыки водой, чтоб не сгорели. – А я тогда был еще совсем юнец. Главного стал из себя корчить. Семья у нас была большая: две сестры и три брата. И все младшенькие. Вот и пошел работать в колхоз на склад. Зерно лопатой кидать. Я никогда ростом не отличался, а тогда и подавно. Глянет бригадир: куча зерна, а работника и не видать. Потом пришли немцы. Линия фронта почти рядом была. А бригадир наш Ванька Дегтярев собрал отряд партизанский. Мы там все почти дети были. Так с Валей и подружились. Она тогда была ух, какая! У нее все померли с голоду. Зима в тот год лютая была, а фашисты корову последнюю забрали…

Он замолчал. Я тоже молчала, пронизанная в самое сердце той болью, которая была слышна в его словах. Прошли годы, десятилетия, а память помнит и скорбит о тех, кого мы когда-то потеряли. Мне за свои двадцать пять лет еще не приходилось никого хоронить, кроме бабушки. Не представляю, даже не хочу представлять, как они все это вынесли. Наверное, потому, что очень хотелось жить. Потому это поколение так жадно до любви и радости. Они научились ценить кратчайшие мгновения счастья, тогда как мы попусту бросаем их на ветер в своем сытом и довольном существовании.

Дед Сеня привычным движением перевернул шампуры и вдруг улыбнулся.

– Я влюбился в Валю сразу. Как в книжках – с первого взгляда. А она все на командира заглядывалась. Но я упёртый всю жизнь, как баран. Сказал – люблю, значит – люблю.

– А она? – заинтригованная спросила я.

– Валя всё правильную из себя строила, – дед весело хмыкнул, – недотрогу. Все пацаны в отряде знали, что, если полезешь к ней, то просто бланшем под глазом не отделаешься. Боевая Валька была. Как на диверсию идти – она в первых рядах. Нас часто на развертку вместе отправляли. Оба худенькие, маленькие. Везде пролезем, всё узнаем.

– А когда она обратила на вас внимание?

Старик снова тяжко вздохнул.

– Беда приключилась с Валюшей. Дом родительский сгорел. Она ж гордая была. Говорила, что у тетки живет. А я смотрю – всё мёрзнет и мёрзнет. Словно никак согреться постоянно не может. Так и понял, что соврала она. Взял ее молчком за руку и к матери в дом привел.

– А мать? – у меня сердце замерло от переживаний.

– А что мать, – он улыбнулся, – она у меня добрая была. Увидела, как я Валю за руку держу, поняла, что в дом невесту привел.

Ребра уже приготовились. Мы с баб Валей уселись на лавку. Дед Сеня налил по стопке самогонки доморощенной. Мурка запрыгнула мне на колени и свернулась в урчащий клубок. Я мирно гладила ее по шерстке и думала, что никогда в жизни не чувствовала такого умиротворения. Словно, наконец, после долгих поисков, вернулась домой.

Глава 3

Кто сказал, что понедельник – день тяжелый? Понедельник – это нереально тяжелый день. Особенно после таких шикарных выходных. Собиралась на работу с огромным скрипом. Сегодня запланировала для себя экскурсию на ферму, поэтому сильно разряжаться не стала. Натянула все те же джинсы и кроссовки, подхватила сумку и выбежала из дома к Белочке, которую любовно гладил по фарам дед Сеня.

– Хорошая у тебя машина, Николавна, – заметил он. – И кушает совсем немного. Прям как ты.

– Мы с Белкой такие… – простодушно откликаюсь я и сажусь за руль.

Подбросила деда Сеню к конторе и поехала искать ферму. Вся в предвкушении весело подпевала радио и постукивала в ритм по баранке, пока не добралась до конечного пункта назначения. Настроение сразу сошло на нет, потому как зрелище, представшее перед моими глазами, мягко говоря, меня сильно разочаровало.

«Статус» – очень богатая компания, и, глядя на полуразвалившиеся коровники образца пятидесятых годов прошлого века, я недоумевала. Может, новую ферму они где-то в другом месте построили? Первые же расспросы у сторожей на КПП развеяли последние надежды. Это и вправду была собственность компании «Статус».

Меня беспрепятственно пропустили на территорию. Белочку припарковала у большой кучи сена и пошла. И чем дольше шла, тем больше недоумевала. Все выглядело настолько бедно и убого, что в голове было только одно слово – «капец». Здания, хоть и свежевыбеленные, слегка заваливались на одну сторону. В крышах зияли дыры. Силос трамбовал допотопный трактор прямо под открытым небом. Склад с кормами – это вообще какая-то мусорка. А я еще внутрь не заходила!

– Добрый день, – обратилась я к дородной женщине, которая наперевес с ведром шла по дороге. – Где я могу найти заведующую?

Женщина непонимающе уставилась на меня и что-то пробормотала не на русском, пожимая плечами. Я мысленно закатила глаза. Нет, это же не капец, это полный писец, пушистый и толстый. Таджики, а, судя по отсутствию элементарного знания русского языка, еще и нелегалы.

– Ладно, – прошипела сквозь зубы и потопала дальше.

Внутри все выглядело не менее старо и потрепано, чем снаружи. Но поразило совсем другое. Везде была просто сияющая чистота, так не свойственная для подобных производств. Коровы – это всегда много вонючего навоза, кислого силоса и жирных мух. Зашла в коровник и прошлась по слегка припорошенному мелом бетонному полу. Коровы были самые настоящие русские, как в деревнях у бабушек. Никаких голландских рогатых, канадских кудрявых или американских черных.

Заведующая нашлась в лаборатории. Это была высокая худая женщина со строгим взглядом. На ней была цветастая косынка и белый халат. Прямо передовичка из далекого прошлого. Хоть сейчас на плакат времен СССР.

– Нина Ивановна, – представилась она, окидывая меня хмурым взглядом.

Понятно. К экономистам и тут предвзятое отношение.

– Какая у вас тут чистота! – совершенно искренне хвалила заведующую я, пока мы неспешно шли по галерее, соединяющей первый и второй бокс. – Не представляю, каких трудов вам стоит управляться здесь, да еще в таких тяжелых условиях. Я, знаете, работала во многих местах, но нигде животные не были такими откормленными, чистыми, – провела по боку крайней к себе буренки. – Хоть сегодня на выставку!

Нина Ивановна от похвалы покраснела и оттаяла. Еще немного откровенной лести – и она моя.

– Ох, тяжело, Евгения Николаевна. Каждый литр буквально отвоевываем.

Мы стояли в самом центре коровника, и мне было отлично видно, как к воротам подъехал трактор с телегой. Щуплые таджики принялись снимать с нее мешки и рассыпать по кормушкам муку. Ей богу, как в каменном веке!

– А почему у вас нелегалы работают? – спросила я, неодобрительно поглядывая на чурбанов.

– Кто идет, тех и берем, – равнодушно пожала плечами женщина. – Условия у нас тут, сами понимаете, не очень. Местные идут работать с большой неохотой. Кому охота в навозе ковыряться? Вот и приходится выбирать: либо алкашня местная, либо музурбеки нерусские.

– А почему реконструкцию не провели? Поставили хотя бы элементарно молокопровод, убрали кормушки допотопные, – попинала железное корыто под ногами, намекая на свое отношение к нему.

Нина Ивановна словно ждала этого вопроса и слова посыпались из нее, как из рога изобилия. И в течение двадцати последующих минут я терпеливо выслушивала хвалебную оду своему козлиному начальнику. Оказалось, что наш Васек, весь такой из себя благородный рыцарь, радеющий на благо производства, пятый год подряд, с тех самых пор, как их приобрела компания «Статус», просит высокое начальство о щедром инвестиционном вливании. Она жарко поведала о том, как несчастный, но не сломленный страдалец вымаливает дополнительные деньги на скудный косметический ремонт. А Ян Петерман, как истинный рабовладелец, держит их, бедных, в черном теле.

После первых десяти минут мое терпение стало иссякать, но не хотелось показаться невежливой. Стала нетерпеливо стучать кроссовком по полу и глазеть по сторонам. И вдруг мимо ворот проехал размалеванный мною белый внедорожник. Прошиб холодный пот, и сразу так в офис захотелось.

– О, Василий Михайлович приехал! – обрадовалась Нина Ивановна. – Надо встретить.

Я так это бочком, бочком стала отступать. Не дай боже попасться Ваську на глаза. Он ведь сейчас наверняка злой, как моя Мурка без дозы «Вискаса».

– Э-э-э, я пока пойду на теляток посмотрю, – пискнула я и поспешила в другой конец коровника, где были вторые ворота.

Только за мной со скрипом закрылись ворота – за ними прогремело.

– Нина Ивановна! Почему у вас коровы еще не кормлены! На штраф нарываетесь!

Тиран и самодур! Сам бы попробовал мешки с мукой потягать, я бы на него посмотрела. Вон себе какую морду отъел, изверг.

С такими вот мыслями отправилась к загону с подращенными телятами. Персонала поблизости не наблюдалось. Поэтому я беспрепятственно просунула руку через ограду и погладила по мордочке симпатичного черно-пестрого теленка. Они такие забавные, особенно когда за ними другие ухаживают. Помнится, на предыдущей работе директор отправил меня помогать скотникам, что б на собственной шкуре испытала все тяжбы сельского хозяйства. На слабо брал. Он мужик со странностями был. Хотя, кто из нас тут нормальный? Из агропромышленности все нормальные люди бегут, только пятки сверкают. Умные. А я, дура, взяла лопату, калоши и отправилась навоз грести. К вечеру ни рук, ни ног не чувствовала. На следующий день кое-как приползла в офис, где меня поджидал сюрприз.

– Вечером будем отмечать твое боевое крещение. Шеф деньжат выделил, – сообщила мне тогда кассирша. В тот вечер я прошла еще и крещение самогоном.

Вдоволь налюбовавшись телятками, решила, что пора возвращаться и ехать в контору. У меня там дел непочатый край.

Уже на полпути к машине меня отловил главный зоотехник. Это был дородный мужчина с пышными усами. Его круглое лицо было красным. Видимо, догонял он меня долго.

– Николавна, не сочтите за труд, подсобите в одном деле, – выпалил он, с надеждой глядя своими масляными глазенками.

– Каком деле? – подозрительно поинтересовалась я.

Зоотехник потупился.

– Василий Михайлович нам технику новомодную привез. Подключить – подключили, все приготовили, как в паспорте написано, а не работает. Вы ж городская, и образование у вас техническое есть. Может, подскажете?

– Чего? – не поняла я.

Это он как узнал про мой второй диплом? Не иначе как Тамара Сергеевна мое личное дело всему колхозу от корки до корки зачитывала. Вот су…страшная женщина!

– Наш инженер сейчас занят какой-то бумажной работой. А Василий Михайлович срочно сказал. Ему на совещание в город ехать.

Тяжело вздохнула и согласилась. Не говорить же ему, что второй диплом у меня купленный. Нужен был для галочки. А один хороший папин друг – декан в Лестехе. Подсобил в этом вопросе.

Когда перед моими изумленными очами предстало Васьково чудо техники, не знала, смеяться мне или плакать. Не поверите, но это был керхер. Самый обычный желтенький керхер. Два чумазых гастарбайтера вертели в руках шланг и о чем-то спорили на своем родном языке. Рядом стояла Васькова тачка с козликом на капоте.

– Александр Васильевич, а вы не пробовали его в розетку включить? – осторожно спросила я.

– А разве он не от аккумулятора работает? – озадачено уставился на меня зоотехник, – как пылесос автомобильный?

– Нет.

– А-а-а-а! – он радостно хлопнул себя по лбу. – Мы вилки не нашли.

Конечно, эти туземцы не смогли найти вилки. Она на дне агрегата спрятана, как и полагается. Зоотехник радостно побежал за переноской. Я стала на языке жестов объяснять таджикам, как пользоваться керхером. Зоотехник вернулся с переноской еще более покрасневший. Набегался, бедный. Тяжело ему без мозгов живется, однако. Совместными усилиями мы наладили процесс, и уже вскоре я на радость всем поливала внедорожник.

– Что вы здесь делаете?! – внезапно прогремело рядом со мной.

Я подпрыгнула от неожиданности, резко развернулась. И тут произошло непоправимое. Мощная водяная струя оказалась направлена в большую грязево-навозную лужу и человека, стоявшего рядом с той самой лужей…хм… в общем, окатило так смачно. Я отвела керхер и в немом ужасе уставилась на наливающиеся кровью глаза Василия Михайловича, который с головы до пят был покрыт грязью. А он сегодня был в белом костюме… На совещание собирался.

– Твою мать, – взревело злое, как бык на арене, начальство. – Ты специально, да?!

Невольно скосила взгляд на коллег и обнаружила, что зоотехник позеленел от страха, а таджики и вовсе решили свалить по-тихому, типа они просто мимо проходили. И тут до меня стала доходить вся комичность ситуации. Плечи против воли затряслись от смеха. Благо, Александр Васильевич первым додумался выключить керхер, потому как руки затряслись вслед за плечами, и я тихонько захихикала. И так у меня это пакостливо вышло, что Васек застонал в легком шоке от такой наглости. Я зафыркала пуще прежнего и оперлась рукой о машину, спрятав лицо в изгибе локтя.

– Я не хотела, – задыхаясь, выдавила я. – Правда.

– Выходит, что и машину ты не хотела разрисовывать? Оно как-то само получилось? – психанул вконец озверевший мужик и, отобрав у меня керхер, сунул его в руки ничего не соображающего зоотехника. – И как мне теперь ехать?!

Я отступила на два шага назад, наблюдая, как Васек с бессильной злобой кидает на заднее сиденье испорченный пиджак. Да, нехорошо как-то получилось. Оценила ущерб от принудительной грязевой ванны: костюм убит полностью, лицо и руки все в черных капельках, значит, и волосы тоже. Высохнет – запах пойдет…

– Василич, – тяжко вздохнув, обратился он к зоотехнику, – дай ключи от «Нивы». Мою уже помыть не успеем, а так хоть домой заскочу – переоденусь.

Тот выпучил глаза и виновато потупился.

– Так это… у меня аккумулятору кидрык, а на новый вы денег не дали, – промямлил он.

– Очаровательно! Мне что, мать вашу, так в управляющую компанию ехать?! Я и без того вечное посмешище для этой кучки чертовых бюрократов!

С этими словами он с силой захлопнул заднюю дверь внедорожника и решительно пошел к водительскому месту. Не знаю, что подвигло меня к следующему поступку, но я подошла к Ваську и неуверенно протянула ключ от своей Белочки:

– Василий Михайлович, возьмите. У меня, правда, страховка ограниченная…

Черные брови мужчины взлетели на лоб в немом удивлении.

– Не нужно, – он решительно отклонил мою руку.

– Нет! Это я ваш костюм испортила, хоть и не специально. Берите ключи. А пока вы на совещании, мы вашу машину отмоем.

Васек явно засомневался, подкупленный моим полным раскаяния и смирения тоном.

– Берите, – сунула в его широкую ладонь ключи и брелок от сигналки.

– Спасибо, – улыбнулся он и, подхватив портфель с документами, решительным шагом поспешил к проходной.

Мы с зоотехником стояли и смотрели ему вслед. Я – с глубоким чувством удовлетворения. А Александр Васильевич с непонятной мне тревогой.

– Евгения Николаевна?

– А?

– А Василий Михайлович в курсе, что вы на Матизе ездите?

Тут до меня стало потихоньку доходить, к чему он задал этот вопрос.

– Не-а…

– Сюрприз будет, – страдальчески выдал мужик и поплелся мыть начальникову тачку.

Я же еще некоторое время смотрела на ворота проходной в надежде, что Васек все же одумается и не поедет, а то как представлю его массивную фигуру в моей Белочке и плохо и смешно одновременно становится.

Когда вернулся Луганский, рабочий день уже кончился, и я потеряла всякое терпение. Вот, скажите, сколько можно было торчать на совещании? Машина его сияла не хуже отполированного бриллианта. Натирала лично я. От безделья. Одно расстройство – не оценит Васек такого старания. Ну да ладно.

Приехал наш олигарх местного пошиба еще злее, чем уезжал. Вернул ключ от Белочки, выдавив из себя сухое «спасибо» сквозь зубы. Запрыгнул в свою Тойоту и стартанул в неизвестном направлении.

– Как вы думаете, Александр Васильевич, его там сильно ругали? – обратилась я к зоотехнику.

– Скорее – отымели, – брякнул мужик и тут же спохватился, вспомнив, что с дамой разговаривает. – В смысле, наказывали. Петерман – человек жесткий.

– А вы откуда знаете? – полюбопытствовала я.

– Так это… он с полгода назад приезжал проинспектировать. Сразу после – главбухшу нашу на пенсию отправили и заместо нее фифа… Елена Васильевна приехала.

– Понятно, – отозвалась я.

Странное дело. Вот как бы я умом ни понимала, что Васек козел, а жалко мне его. Работал себе человек. Работал на благо предприятия. А тут бац – и шпиона к нему приставили. Оскорбляют недоверием.

– А давно Василий Михайлович тут директор?

Зоотехник задумчиво почесал макушку.

– Лет десять.

Я восхищенно присвистнула.

– Не хило.

Зря я это сказала. Потому что Александр Васильевич начал в подробностях рассказывать трудовую биографию Луганского. Да так красочно, что только картинки оставалось нарисовать с надписью: «Васьково житие». Потому как выходило, что он просто святой мученик, что ежедневно и ежеминутно спасает наши бренные души от страшного демона, явившегося в обличии фашиста проклятого.

Оказалось, что в колхозе Васек работал с юности. Сначала на тракторе, потом инженером. И потихоньку поднялся до директора. Теперь понятно, почему его так уважают.

– Поеду я, Васильич. Поздно уже, – вздохнула я.

– Осторожнее на дороге, – участливо напутствовал зоотехник.

Домой вернулась в каком-то тоскливом настроении. Баба Валя суетливо налаживала ужин. Я переоделась и стала помогать ей. Разрезала сочный помидор и порезалась.

– Блин, – и тут же стала зализывать ранку.

– Уморилась девонька, – констатировала старушка, замотала мой палец пластырем и отправила в спальню. – Позову, как все на столе будет. Кыш, кыш!

Но как баб Валя меня звала, я потом уже не услышала, поскольку заснула сном младенца крепко и без сновидений.

Наконец наступил тот знаменательный день, когда мужики – главные специалисты – сдали мне свои заявки, без ошибок, без отмазок и откровенного бреда. Во славу сего события мое королевское величество сменило гнев на милость и решило поехать в поле с агрономом. Тот от радости чуть чаем не поперхнулся, которым я его любезно потчевала.

– Отлично, – улыбнулась я. – Завтра с утра Матиз инженер заберет в гараж, и можете меня из конторы прихватить. Только бензовоз обеспечьте, пожалуйста.

– Будет сделано, Евгения Николаевна, – отрапортовал он и ушел по своим агрономическим делам.

На следующий день инженер, как обещал, отогнал Белочку менять ей расходники, а мы с агрономом уехали на поле. День стоял не просто жаркий, а удушающе жаркий. Сколько лет работаю, никак не могу привыкнуть к пыли проселочных дорог. Уж лучше навоз, ей богу!

Добрались довольно быстро. С ветерком. Агроном лихо гнал свою старенькую «Ниву», еле вписываясь в повороты. Я чуть не поседела от страха, пока доехали. Так рефлекторно и жала правой ногой на отсутствующие тормоза.

– Вот он, Николавна, – мужчина указал на большой красный импортный трактор, что тихонько ковырялся на кукурузном поле.

– Это он междурядку делает? – удивилась я.

– Угу, – подтвердил агроном.

Недоуменно присмотрелась и поняла, что так напрягает.

– А чего культиватор такой маленький?

– Так нет другого.

– Так трактор поменьше подберите! – воскликнула я, начиная злиться.

– Нету, – развел руками мужчина и в ответ на мой негодующий взгляд продолжил, – закупками техники занимались городские начальники. Все наши заявки раскритиковали – говорят, прошлый век. Вот и накупили этих махин, – кивок на красный трактор, – а то, что нам под них цеплять нечего, никто не подумал. Вот и выкручиваемся, как можем.

– Пипец, – других слов у меня не было. – Ладно, пойдемте делать замеры. Сажень взяли?

Агроном кивнул, и мы пошли навстречу трактору.

Нужно отдать должное Сергею Ивановичу, так звали агронома, – не тупил, не зависал и все выполнял четко, согласно указаниям. И, когда я уже почти заканчивала, – оставалось только бак соляркой залить до полного, на горизонте появилась белая машина. Стояла я на небольшой лестнице, что ведет в кабину трактора, то есть достаточно высоко, что бы определить, что к нам пожаловал директор. Вот что ему в кожаном кресле не сидится?! Сидел бы, да бумажки перекладывал – нервы успокаивает…

Отвернулась и стала внимательно следить за соляркой, медленно сливающейся с пистолета в бак.

– Трудитесь, Серега? – услышала за спиной.

– Работаем, – весело поправил агроном.

А дальше раздалось уже ожидаемое:

– Евгения Николаевна, могу я узнать, почему вы не на рабочем месте?

Тихонько вздохнула. Вот чего он ко мне придирается?! Оборачиваюсь и внимательно смотрю на начальство. Он опять в белом костюме.

– И почему вы в таком виде?! – продолжает пыхтеть он, совершенно зря, между прочим.

Вид у меня был и вправду не рабочий. Кроссовки, короткие зеленые шорты, белая майка без рукавов и бейсболка. Но не в деловом же костюме по тракторам лазить. Сначала хотела возмутиться, но сдержалась и просто с сарказмом ответила:

– Надеть больше нечего. Зарплату я еще не получала.

Васьковы глаза угрожающе сузились. И чего он с утра такой нервный? Недоперепил вчера? Уточнять не решилась.

Бак к тому времени заправился, и я, осторожно придерживая пистолет, развернулась. Пора спускаться с трактора на землю.

– Подержите секундочку. Спускаюсь.

Протянула пистолет со шлангом слегка офигевшему от такого произвола Луганскому. Он его безропотно взял со странным выражением лица. Ну да! Я ж спиной повернулась, спускаясь. Наверное, вид сзади у меня, что надо. Легко спрыгнула на землю, отряхиваясь, и поспешила к бензовозу с тетрадкой под мышкой. Обогнула слегка зависшего Васька и заметила, что с пистолета ему на ботинок капает. А ботинки у него замшевые. Сомневаюсь, что отчистится.

– Вы мне опять обувь испортили! – взревел он.

– Угу. Я князь, а у меня рукава грязные, – пробурчала я себе под нос, списывая показания.

– Чего?!!!

Услышал, значит. Зачем, спрашивается, так орать? Я и так прекрасно слышу. Достаю планшет и выбираю калькулятор.

– Вы всегда такая наглая?!

В последнее время – да. Сам виноват. Нечего было в гостинице заигрывать и целоваться в подвале. Я ж говорила – злопамятная.

– Ш-ш-ш, – шиплю в ответ, – не мешайте.

Быстро записываю свои нехитрые расчеты, стараясь не обращать внимание на Васька. Рядом пристраивается агроном и с интересом заглядывает мне через плечо, а ему через плечо тракторист, который заметно нервничает.

– Да что вы там делаете? – не выдержала душа поэта, и директор тоже пристраивается рядом, только с другого плеча.

Дураком он не был. Пробежался глазами по моим каракулям, все понял и обернулся к агроному.

– Серега, угости сигареткой.

Агроном, несмотря на разрывающее его любопытство, покорно поплелся к своей машине, предварительно прикрикнув на тракториста:

– Иди работай. Пока погода стоит.

– Так интересно ж, чего вышло, – мямлит мужик.

– Вот как досчитает экономистка, так и позовет. А пока езжай.

Трудяга вздохнул и, бросив в нашу с Васьком сторону обеспокоенный взгляд, пошел в трактор.

Тем временем я вывела результат и подняла на Луганского спокойный взгляд.

– Вы знаете, что он солярку сливает?

Не менее спокойный ответ:

– Знаю.

И взгляд такой предупреждающий. Практически злой. Но я была спокойна как никогда. До Луганского наконец дошло, что я много чего умею и внешность девочки старшеклассницы обманчива.

– Пойдемте, в машине поговорим, – предложил он.

Снизошел до разговоров. Пошли, Васенька. Поговорим. О том, как ты вместе со всей своей командой ловко обворовываешь Петермана. Сомневалась ли я в этом? Ни капельки. Это была стандартная практика для любого наемного руководителя.

В салоне Тойоты работал кондиционер. Кряхтя, забралась на пассажирское сиденье. Какой придурок придумал, что в джипах круто ездить богатым дядькам. В них залезать красиво можно, только если у тебя рост под два метра, как у Васька. Поэтому я, со своими метр шестьдесят, похожа на тюленя в зоопарке, что взбирается на мостик. Кое-как пригнездилась и вздохнула. Не люблю большие тачки. Не знаю, почему. Неуютно я себя в них ощущаю. Давят пространством и роскошью.

Луганский уселся рядом, бросил на меня недовольный взгляд и взялся за рычаг коробки передач.

– Я надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию по дороге в офис, Евгения Николаевна? – спросил он с издевательским акцентом на моем имени.

– Не жажду, – в тон ему ответила я.

– И все же я настаиваю, – отрезал он и начал разворачивать машину.

Возмущаться не стала. А смысл? Нам же не по пятнадцать лет. Хочет поговорить? Да пожалуйста!

Ехал он медленно, осторожно притормаживая на ямах и кочках.

– Сколько вам лет? – вопрос был несколько неожиданным.

– Вам никто не говорил, что задавать подобные вопросы женщине – дурной тон? – мгновенно отреагировала я.

– И всё же. Если не секрет?

Разозлилась от его пакостливого тона. Говорит так, словно хочет уязвить одним только вопросом.

– Секрет, – спокойно выдала я и добавила, – но если вы желаете узнать обо мне побольше – обращайтесь к своей секретарше. Уверена, что она не откажет в любезности.

Он замолчал, размышляя. Я упрямо смотрела на дорогу. Молчание затягивалось. Я не выдержала первой.

– Что с соляркой делать? Мне оформлять данные результаты, – демонстративно помахала своей тетрадкой, – или запретите?

– Оформляйте, – равнодушно пожал плечами он.

Я удивленно вскинула брови. Он перехватил мой взгляд и устало вздохнул.

– Мы же не хотим, чтобы до Управляющей Компании дошел слух, что новый экономист в доле с подлыми расхитителями богатства Петермана, нажитого непосильным трудом?

– И кто скажет? – еще больше удивилась я, – Сергей Иванович? А разве он не ваш… м-м-м… кадр?

Луганский отрицательно покачал головой. Теперь понятно, зачем меня вызвали в поле. Проверяли. Всё тут и без меня знают. Просто не могут так сразу всё руководство поменять. Вот и действуют потихоньку.

И вправду придется оформлять. Стало совестно как-то. На самом деле я уже успела просмотреть зарплатные ведомости за несколько прошлых месяцев. Простым работникам платили крайне мало. И ежу понятно, что, если тракторист не сворует солярку, то сворует запчасти, не запчасти, то зерно. А если еще и эту лавочку прикрыть, то будет Луганский один в поле батрачить.

Когда я только начинала свою трудовую деятельность, то была полна вдохновения разоблачить всех и вся на воровстве и транжирстве. Поначалу было даже немного приятно. Все уважительно кивали головами, называли только по имени-отчеству. А на самом деле тихо ненавидели лютой ненавистью и за глаза обзывали не иначе как «пигалица». И со временем до меня стало доходить – не всё, что кажется правильным, является таковым на самом деле.

Вот взять хотя бы сегодняшнего мужика на тракторе. Трудяга. По две смены тянет, чтобы семью прокормить и солярки слить побольше, потому как ему два полных бака нальют. Много слить не получится. Литров сорок, может пятьдесят. А это попросту килограмма два мяса. А что такое эти два килограмма для семьи, где трое детей? Вот-вот. И сколько он в год сворует?! Тысяч на сто, двести? А всё вместе – три-четыре миллиона? А это только сотая часть всех годовых затрат. Даже трактор, на котором он пашет, стоит в два раза дороже.

– Я надеюсь, вы больше наведываться в поле не станете?

Вздрогнула и вынырнула из своих невеселых размышлений.

– Что значит «надеетесь»?! – возмутилась я. – Это, вообще-то, мои прямые обязанности.

– Значит, я в вас ошибся… – протянул он грустно.

Ошибся? Робин Гуд хренов! Я закипела от негодования.

– Предлагаете прикинуться, что ничего не умею и не замечаю. Так не пойдет. Как бы я ни понимала всех ваших мотивов. Ненавижу выставлять себя на посмешище.

– А я вот этим последние пять лет только и занимаюсь! – внезапно рявкнул Васек и нажал на тормоза. – Посмотрите вокруг! – он театрально развел руками. – Вы думаете, господину немцу нужна эта зачуханная деревня с вонючими коровами и бесконечными неурожаями?

Я скрестила руки на груди и подозрительно прищурилась:

– И вы думаете, что мне до нее есть дело? Может, я сегодня побегу жаловаться Елене Васильевне?

Васек как-то загадочно улыбнулся.

– Я неплохо разбираюсь в людях, а дед Сеня еще лучше.

Сплетничали, значит обо мне. Вот ведь болтун старый! Как бабы, ей богу!

Я молча уставилась на раскинувшееся перед нами заросшее поле и овраг за ним. Восхитительное зрелище и немного страшное. Красивая наша земля в своей необузданности, в неправильности и бескомпромиссности. Из крайности в крайность. И я сама такая же. Здесь все просто, без приукрас и лишней мишуры. Даже дышится по-другому. Свободнее.

– Ладно, – наконец недовольно пробурчала я, – постараюсь по возможности не встревать. Но больше не нужно показательных выступлений на совещаниях, как в прошлый раз. Вы уже поняли, что я ужасно мстительна?

Васек широко улыбнулся во всю свою обаятельную рожу и протянул руку.

– Идет.

Я неуверенно пожала его ладонь. По опыту знала, что нельзя заключать сделки с такими козлами, как Луганский, но другого выбора у меня не было. Мне тут долго работать и лучше с ним, чем против него.

Теперь я прекрасно понимала всех, кто не смог с Васьком сработаться. Он просто выживал их в самом начале, не дав толком осмотреться. Экономисты – это чаще инфантильные девицы с наманикюренными пальчиками. Те, кто поумней да постарше, не ищут работу в селе. По опыту знают, какая здесь засада. Одна я, дура романтичная, нахожу приключения на свою задницу. Смотрю на самодовольное лицо своего директора и улыбаюсь. Ведь приключения – это так здорово!

Последующие несколько недель прошли как в тумане. Помню только, что много, просто неприлично много работала. Даже в выходные. Спешно пыталась создать хоть какое-то подобие приличной аналитической базы, чтобы быстрее поставить свою работу на поток, а не хвататься урывками.

Домой приходила поздно, чтобы хоть как-то помогать дедам по хозяйству. Обещание свое помнила и оттого каждый вечер, глядя на ухоженные грядки помидоров, становилось жутко стыдно. Баба Валя успокаивала меня:

– Али я сама без рук и ног? А ты вон как устаешь. Совсем этот изверг, – это она про Васька, – упахал девку. Того и гляди в обмороки падать начнет.

Про то, что это вовсе не Луганский меня упахал, а я сама себя, благоразумно решила промолчать. Директора вообще в последнее время в конторе практически не наблюдалось. А если и появлялся, то такой злой, что мимо его кабинета все, включая Елену Васильевну, ходили на цыпочках. Потому я была безмерно рада, что о моей скромной персоне директор не вспоминал.

Наконец, настал тот счастливейший из вечеров, когда я, завершив свои раскладки, выключила компьютер и с чувством глубочайшего удовлетворения вздохнула. Выглянула в распахнутое настежь окно и глубоко втянула в легкие свежий вечерний аромат. Буквально только что прошел мелкий дождик, и запах мокрого асфальта приятно щекотал ноздри.

Сегодня была пятница. Значит, завтра непременно на пару с дедом Сеней пойдем полоть картошку. Сегодня как отдохну, как высплюсь.

– Ты занята? – в дверной проем без стука просунулась аккуратно причесанная голова юриста.

– Не-а, – счастливо улыбнулась я, – я закончила!

– Здорово! – в ответ заулыбался Андрюха. – Может, стоит отметить?! У меня коньяк есть.

Призадумалась. Машину можно и здесь оставить. Вот только ехать на чем? Ах, да. Тут же имеется какое-то местное такси. Слава богу, мне аванс выдали на той неделе. Поэтому я вполне могу себе позволить немного выпить и расслабиться.

– А давай, – решительно сказала я и стала собирать сумку, чтобы замкнуть кабинет.

Сделать все сразу, пока мозг трезвый.

Мы уютно расположились в Андреевом кабинете за старым столом, который раньше был письменным, а потом, с нашей легкой руки, еще и обеденным. Из закуски у нас была банка шпротов, полбуханки хлеба и большая бутылка колы.

– Выбирай, – сказал юрист и распахнул самый верхний шкафчик его стенки с документами.

Я так и ахнула.

– Ни фига себе! Откуда у тебя столько?

– Магарычи несут.

И чего только в этом шкафчике не было. Вино красное, вино белое, ром, текила, даже самогон.

– Это за какие заслуги? – поинтересовалась я.

– Всё тебе расскажи, – фыркнул друг и достал бутылку хорошего коньячка. – Много будешь знать – скоро состаришься.

Андрей, пожалуй, самый интересный персонаж во всей этой колхозной богадельне. Довольно молодой и очень умный парень был очень педантичен. Я еще ни разу не видела его без галстука и пиджака. Даже в жару. Все документы у него были не просто по полочкам и папочкам, а в строгом алфавитном либо хронологическом порядке. Любой документ, попадавший к нему на рассмотрение, подлежал регистрации в журнале, который был прошит, пронумерован и скреплен подписью хозяина сего журнальчика. Короче, порядок, доходящий практически до абсурда. Была у моего нового друга еще одна страсть – кактусы. В его кабинете их было великое множество: от самых маленьких до самых огромных. Хозяин кабинета свято верил, что они поглощают отрицательную энергию от компьютера.

Вы думаете, он – закоренелый ботаник? Как бы не так. При всей своей педантичности Андрей очень сильно любил погулять и выпить. По утрам частенько отпаивала его рассольчиком бабы Вали после очередной гулянки. И развлекался он явно в женской компании, судя по красноречивым засосам, что частенько были видны на шее, где начинался ворот рубашки.

А еще я никак не могла понять, чем именно он занимается в компании и на чьей стороне. Луганского он недолюбливал довольно открыто, но в дела колхозные не лез совершенно. Более того, Андрей вообще смутно представлял, чем колхоз занимается. С Еленой Васильевной контактировал постольку-поскольку. А на осторожные вопросы отшучивался.

Несмотря на некий ореол тайны с юристом было очень весело проводить время, и, в какой-то мере, он стал единственной отдушиной в последние несколько недель.

«А шашлычок под коньячок – вкусно очень». Жаль, шашлычка не было. Но так тоже даже очень ничего. Пили мы со вкусом, растягивая удовольствие. Сначала закусывали, потом запивали, а затем занюхивали. И, когда меня уже ощутимо стало штормить, устроились перед компьютером смотреть смешные ролики про котов. Причем юрист – в своем кожаном кресле, а я – на его подлокотнике. В общем, ситуация была двусмысленнее некуда. И, когда я, в очередной раз заливаясь смехом, соскользнула к Андрею на колени, он аккуратно меня придержал и жарко выдохнул в ухо:

– С тебя поцелуй.

И рожа такая наглая-наглая, хитрая-хитрая.

– Это с какого перепугу? – возмутилась я.

– Не с перепугу, а спьяну, – хихикнул он.

Я ухмыльнулась в ответ и «страстно» чмокнула его в нос.

– Какая-то вы сегодня неуклюжая, Евгения Николаевна, – наигранно пробасил Андрюха. – Наверное, данную миссию придется возложить на собственные плечи.

Наклонился ко мне и ткнулся губами в лоб. Я аж захрюкала от накатившего веселья.

– Смейся, смейся, – продолжал дурачиться он, крепче сжимая в объятиях, – вот разложу сейчас на этом столе. Что, страш-ш-ш-но, красавица?

– Не-а, – простонала я, задыхаясь от смеха.

Андрей напустил на себя отчаянный вид.

– Вот так всегда. А мне хотелось хоть раз побыть настоящим маньяком. Что за девушки пошли?!

И так он сокрушенно вздохнул, что я опять залилась смехом и уткнулась ему где-то в район шеи. А Андрюха подцепил стоявшую неподалеку бутылку и принялся наливать.

Так нас и застал директор. Андрюха с почти допитой бутылкой в одной руке. Вторая рука на моей попе прописалась. А попа собственно на его коленях.

Смех застрял где-то на полпути, и я издала что-то похожее на сдавленное бульканье. Принесла же нелегкая. Обычно в такое позднее время кроме нас с Андрюхой в конторе никого не бывает. А тут на тебе! И чего, спрашивается, на работу приперся на ночь глядя?

– Даже интересоваться не буду, чем вы тут занимаетесь, – язвительно процедил Васек, видимо немного пришедший в себя от первого шока. – Итак всё понятно.

Я медленно сползла с юристовых коленок, предусмотрительно держась всеми клешнями за стол для надежности. Штормило основательно. Разумно сразу же опустилась на соседний стул, дабы не трепыхаться как флаг на ветру. Скосила взгляд на друга. Тот с невозмутимым видом разлил остатки коньяка по стопкам. Одну вручил мне и с интересом посмотрел на Луганского, который от такой демонстративной наглости в лице поменялся.

– Извините, Василий Михайлович, но на вашу долю не осталось, поэтому не смеем задерживать, – чинно выдал юрист, чокнулся со мной и выпил целую стопку, даже не поморщившись.

Даже мой приторможенный алкоголем мозг уловил откровенное хамство, звучавшее в голосе парня. Это он так вежливо посоветовал Луганскому убраться и не мешать процессу. Перевела взгляд на Васька и застыла, не донеся рюмку до губ. Директор смотрел на меня любимую и, судя по всему, тихонько зверел. Мама, роди меня обратно!

– Евгения Николаевна, а вам не кажется, что вы выбрали не очень удачное место для подобных… – убийственно прорычал Васек и, на мгновение задумавшись, закончил, – дел.

И взгляд такой похабный на мгновение у него стал, что пьяный мозг взорвался опьяняющей последние извилины яростью. Это он сейчас на что намекает?! У-у-у, ненавижу…

– А вам что, завидно что ли? – ляпнула я, не подумав. – Так присоединяйтесь. Третьим будете.

Если еще больше вывести из себя Луганского было возможно, то, пожалуй, ваша покорная слуга с этим справилась просто блестяще. Его рожа перекосилась от подобной перспективы. Прямо бальзам на мою душеньку.

– Воздержусь, – прошипел он.

– Да ладно, не стесняйтесь, – пропела абсолютно чокнутая девица, то есть я, и повернулась к онемевшему Андрею, – мы же не жадные, правда, Андрюх?

С этими словами, провожаемая уже двумя убийственными взглядами, пошатываясь, поплелась к заветному шкафчику. Подошла, задумчиво посмотрела на шкафчик и поняла, что просто банально не допрыгну до него. Подтащила стул, сама поражаясь своей ловкости, и, надеюсь, грациозно взобралась на него. Распахнула вожделенный шкаф и недолго думая выбрала самую большую бутылку из арсенала.

– Ну так что? – с коварной ухмылкой посмотрела на Васька.

Поскольку он молчал в ответ, демонстративно закатила глаза и выдала:

– Так и скажите, что мама не разрешает. А то все по саунам да по подвалам прячетесь…

Подленько захихикала и стала спускаться. Наверное, со стороны это выглядело ужасно глупо. Я слегка пошатнулась, балансируя на одной ноге. Васек рефлекторно метнулся ко мне, чтобы удержать от падения. Хвала создателю, я не упала! Зато эффектно махнула рукой, той в которой была бутылка, и случайно задела большой, почти в человеческий рост, кактус. Любимый Андрюхин кактус. Он сегодня новую плошку купил для него. Пересадить собирался, тот давно вырос из старой. В связи с этим плошка была крайне неустойчива. И, поскольку центр тяжести кактуса поколебался, то он стремительно начал падать в тот самый момент, когда мой любимый начальник оказался на прямой траектории его падения.

Раздался приглушенный вопль, и я открыла крепко зажмуренные в момент падения кактуса глаза. Стоит ли говорить, что поток слов, услышанных в свой адрес от прибитого кактусом Васька, сильно отличался от цензурного.

Расширившимися глазами и прижав к груди бутылку, наблюдала, как Андрей кинулся спасать своего зеленого друга. Вместе с Васьком они кое-как подняли кактус. Стоит заметить, что колючек на нем осталось значительно меньше. Злорадно подумала, что они наверняка отпечатались на высокомерной морде директора.

Посмотрела на Луганского. Не на морде. Жаль. Но зато на руках от локтя и ниже. Сегодня Луганский был в рубашке с коротким рукавом. Пока он, громко матерясь, освобождался от колючек, выкидывая их в мусорное ведро, Андрей помог мне спуститься, отобрал бутылку. Я же все поглядывала на незабываемое зрелище «Васек в колючках» и откровенно посмеивалась.

Знаю, что подло. Но ничего не могла с собой поделать.

– Так! – злобно прорычал Васек. – Кончаете этот балаган! Ты, – это Андрею, – закрываешь контору как самый трезвый. А ты, – это уже мне, – собирайся и за мной.

Глядя на смиренно кивающего юриста, настроение сразу стало ниже плинтуса.

– Зачем с вами? – настороженно поинтересовалась я.

– Домой отвезу, – коротко бросил Васек и вышел из кабинета.

– Не поеду я с вами! – выкрикнула ему в след.

– Куда ты денешься! – послышалось в коридоре мне в ответ.

Я обернулась к Андрею в поисках защиты.

– Андрей! Вызови мне такси.

Юрист набрал номер местного такси и стал ждать. Вскоре мы оба услышали на другом конце провода, что ожидание машины не менее двух часов.

– Девушка, а быстрее никак? – обреченно спросил парень.

– Сегодня в ресторане юбилей отмечают. Все машины там. Извините, – ответила девушка оператор. – Ждать будете?

– Будем, – ответил Андрей и стал диктовать адрес.

Я тоскливо подперла кулаком голову. Что за невезуха такая?!

– Может, пока ждем, еще по одной? – предложил Андрей. – А то я из-за Луганского протрезвел.

– Нет, – покачала головой. – Настроение пропало. Домой хочу.

– Вот и замечательно, – послышался от двери бодрый голос Луганского. – Ты готова?

Сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на Васька.

– Не стоит беспокоиться, Василий Михайлович. Я подожду такси.

– Да неужели?! – издевательски прошипел он.

В то же мгновение он одной своей медвежьей лапищей заграбастал мою сумку, другой меня в твердом намерении исполнить желаемое.

– Да отстаньте же вы!

Тут за меня решил вступиться Андрей.

– Мне кажется, девушка вам отказала, Василий Михайлович, – мягко сказал друг. – Отпустите ее.

И с этими словами решительно перегородил Ваську дорогу.

– А то, что? – спросил директор, нависая над парнем грозной тучей.

Нужно ли говорить, что они явно не в одной весовой категории. Стало как-то страшно за Андрюху. Жаль парня. Подумаешь, будто я с директорами не каталась. Каталась. Девушка я самостоятельная. Постоять за себя всегда смогу. Жаль, перцовый баллончик в шифоньере валяется. Но и без него справлюсь. Ко мне если пристают всякие – гневаться начинаю. А в гневе я страшна. Это видно по маленьким кровавым точками на руках директора. Ох, у него только нос зажил.

– Согласна я. Только не ругайтесь, – выпалила и уже сама потащила Васька по коридору.

До машины мы шли в абсолютном молчании. Я кое-как вскарабкалась на переднее сиденье и покорно сложила руки на коленях, как послушная девочка. Луганский сел рядом и завел движок.

– У меня к тебе разговор есть серьезный, – сказал он, и мы поехали к выезду с территории.

– По всем рабочим моментам я принимаю ежедневно с девяти до шести, – ровно отчеканила я, гордясь спокойным голосом, хотя на самом деле хотелось прибить эту самоуверенную сволочь.

Васек криво ухмыльнулся.

– А может это личный разговор?

И почему я ни капельки не удивилась? Потому, что такое было в моей жизни множество раз. Слишком часто мои начальники спешили перейти к «личному». Я даже знаю, что он скажет в следующую минуту.

– Заедем в кафе и спокойно поговорим. Как раз протрезвеешь, – предложил он.

– Я уже протрезвела. И не хочу с вами ни в какое кафе. Отвезите меня домой, – упиралась я.

Луганский тяжело вздохнул.

– Почему с тобой всегда так сложно? Не буду я к тебе приставать.

Ага, знаю я это «не буду». Хотелось ответить что-то резкое, обидное, но сдержалась. Устала. Только сейчас я поняла, насколько устала. Уснула бы прямо в Васьковой машине. А что?! Тут тепло, мягко и музыка приятная.

– Не спать! – приказал директор, краем глаза заметив, как я сонно зеваю.

– Угу. Не спать, не пить и не жрать, – грубо пробурчала я.

Еще один недовольный взгляд испод насупленных бровей. Молчу, молчу. Достал, придурок.

– А вот поесть бы тебе не помешало, – заметил мужчина. – Разве можно столько пить без закуски?

– Вас спросить забыла.

Машина плавно подъехала к небольшому кавказскому кафе, что почти рядом с трассой. Луганский вышел из машины и галантно открыл для меня дверь. От помощи не отказалась, несмотря на острое желание послать всю его любезность куда подальше.

Мы заняли столик, и к нам сразу подбежала симпатичная армянка или грузинка. Они для меня все на одно лицо. Луганский заказал два кофе и какие-то закуски. Пока он разговаривал с девушкой, наблюдала за ним испод полуопущенных ресниц. На мгновение закралась мысль, что он по-своему даже красив. Вот убрать бы это всегда недовольное выражение лица и будет такой симпатичный шкафчик. Пока я своим еще не совсем протрезвевшим мозгом прикидывала, насколько хорош мог бы быть Васек, если бы не был моим начальником, принесли кофе. Меланхолично помешала сахар и отхлебнула. Бе-е-е. Растворимый.

– Я смотрю – ты приободрилась, – заметил мужчина и стал рыться в своем кожаном портфеле.

Через мгновение перед моим носом плюхнулась толстая папка с документами. Я недоуменно уставилась на Васька.

– Хочу знать твое мнение, – он кивнул на папку.

Я послушно раскрыла ее и углубилась в изучение содержимого, не забывая время от времени пить кофе. Это был проект. Причем не просто проект, а проектище! Современная, индустриальная ферма с новейшим немецким оборудованием. Продуманная до мельчайших деталей. Великолепная и… жутко дорогая, согласно приложенным прайсам. Судя по ценам в евро, проект обошелся бы не меньше миллиарда рублей. Немыслимые деньги.

– И-и-и? – протянула я, бегло просмотрев всё от корки до корки.

– Что скажешь?

– Дорого. Просто неподъемно дорого. Такая ферма, в лучшем случае, окупит себя лет через двадцать.

Луганский откинулся на спинку стула, пристально изучая меня.

– Ты сможешь заняться этим проектом?

Я чуть не подавилась кусочком сыра от неожиданности.

– Я похожа на человека, которому больше заняться нечем? У меня работы непочатый край. Наймите себе профессионалов, которые вам составят подробный бизнес-план. А это, – я ткнула пальцем в папку, – не входит в мои обязанности.

Васек коварно улыбнулся. Ох и не нравится мне его улыбка.

– То есть ты не отрицаешь, что могла бы, при желании, заняться его реализацией?

Вот, блин, попала.

– Василий Михайлович, мне правда некогда заниматься этим в рабочее время.

– А не в рабочее? – тут же смекнул Луганский. – Скажем, завтра?

Медленно прожевала многострадальный сыр, сглотнула.

– Может вам все же нанять консалтинговую фирму?

Васек в ответ покачал головой.

– Они ни черта не смыслят в сельском хозяйстве. Знаю я эти фирмы. Им лишь бы только бабло срубить. Мне нужно из этого проекта сделать конфетку. Ты достаточно хорошо знаешь производство и прекрасно справишься. Еще необходимо понять, каким способом можно уменьшить стоимость. И все нужно сделать крайне быстро. Никто не справится лучше тебя.

И ведь знает, на что давить нужно, – на самолюбие. Стратег. Бросила скорбный взгляд на папку. Это будет адски сложно, но так интересно.

– Ненавижу работать на корзину, – заранее предупредила я.

– Я тоже, – в тон мне ответил директор.

С минуту молча созерцала кружку в своих руках. Затем решительно придвинула к себе папку и сказала:

– С вас премия, – я не я, если не выдвину свои условия.

Глаза Васька радостно сверкнули.

– Разумеется.

– Когда закончить нужно?

Ответ был просто убийственным:

– К понедельнику.

– Вы шутите?! Это невозможно, – возмутилась я.

– Сделай хотя бы первые наброски. Я хочу видеть, что из этой затеи может получиться, – стал уговаривать Васек. – Завтра с утра встретимся в конторе и обсудим основные моменты.

Я покачала головой.

– С утра не могу. Занята.

Васек раздраженно смял и отбросил бумажную салфетку, которой секунду назад вытирал губы.

– Может освободишься ради такого дела? – с сарказмом заявил он.

– Ради дела всё брошу, – невинно ответила я и подцепила вилкой кусочек помидора, – а вы тогда прополите картошку вместо меня.

Наверное, я сказала глупость. Потому что Васек лукаво улыбнулся и объявил:

– Идет. Я полю картошку, а ты занимаешься проектом.

– Э-э-э… хорошо, – только и могла выдавить я на такой поворот событий.

Пипец! Кому расскажешь – не поверят. Мой директор завтра собрался полоть со мной картошку! Хитро улыбнулась, прячась за кружкой. Ведь ему необязательно знать, что картошки там почти целый гектар…

Глава 4

Утро следующего дня началось для меня очень странно. Прозвонил треклятый будильник, который я завела на пять утра. Моя мстительная рука его благополучно заткнула, запихнув под матрас. Только я стала уплывать обратно в объятия Морфея, как под окнами заорали кошки. Ну что за жизнь! Затем я вспомнила, что сегодня у меня по плану картошка.

Открыла глаза, хмуро уставилась в потолок и тут же скривилась от боли в затылке. Утро и похмелье. Что за дрянь мы вчера пили с Андрюхой?

Еще немного полежала. Собрала всю свою богатырскую волю в кулак и встала. Зеркало отразило неумытое, нечесаное зомби, которого забыли упокоить. Хорошо хоть косметикой почти не пользуюсь, а то вообще было бы страшно смотреться.

Тут с кухни донеслись чудные ароматы, и желудок громко напомнил мне, что вчера кроме кофе и трех кусочков сыра из кавказского кафе в нем ничего не было. Пора кормиться.

Трусцой проскакала на кухню. Баб Валя пекла блинчики. Меня уже перестало удивлять ее раннее пробуждение. У дедов был четкий режим. Если встали в пять утра – это уже проспали.

Я шкодливо обогнула старушку и стащила один блинчик. Старушка запричитала и стала разливать чай. Я бы помогла ей, честно, если бы руки не тряслись после вчерашнего. Да, напились мы вчера знатно.

Пока я отпивалась чаем и отъедалась блинчиками, к калитке подъехал белый внедорожник. Сначала я удивилась. Чего это Васек с утра пораньше забыл? Тут вспомнился наш вчерашний разговор, и моя зомбированная тушка застонала.

Если честно, не думала, что Луганский снизойдет до того, чтобы прибыть лично. Такого директора нужно занести в красную книгу. Обычно они жуткие лентяи.

– Валюшка! – раздался голос деда Сени от двери. – К нам гости!

Я обернулась, и блинчик так и застыл на полпути ко рту. Не думаю, что увижу более шокирующее зрелище, чем Луганский в шортах и майке. Стоит заметить, выглядел он очень даже неплохо, если абстрагироваться от образа начальника. Правда, на мой вкус, сбросить бы ему с десяток килограмм и пресс подкачать.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Васек, сияя улыбкой.

– Зд-д-драсте, – немного заторможенно отозвалась я.

Баб Валя стала суетиться вокруг знатного гостя. Усадила его за стол. Выдала кружку с чаем. Наложила гору блинчиков. Налила сметанки, варенья. Что-то я ревновать уже начинаю.

Сидим. Едим. Думаем. Вернее, думаю я. На кой черт я этого гамадрила пригласила на совместную прополку? Если б знала, что он столько ест, никогда б не позвала. Тоскливо вспомнила о замоченных шашлычках в холодильнике. Вечером жарить собрались. Делиться придется.

За столом велась занимательная светская беседа. Дед с бабкой все охали да ахали, обрадованные внезапно заделавшемуся в помощники Ваську. Меня же только грела мысль о том, как Васек с высунутым языком будет ползать по полю с тяпкой.

Наконец, мужчины пошли на улицу.

– Жень, ты бы пошла, причесалась что ли. К ней жених в гости приехал, а ей хоть бы хны. Сидит тут лахудра лахудрой, – укоризненно сказала баб Валя.

– Жених? Пф-ф-ф, – фыркнула я. – Он не ко мне приехал. Это он отрабатывает.

Баб Валя непонимающе уставилась на меня.

– Он попросил одну работу срочную сделать, – усмехнулась я, глядя в окно, где дед Сеня Ваську выдает свою лучшую тяпку, – вот он и отрабатывает.

Глаза у старушки стали круглые, как блюдца.

– Сильна девка – над мужиком издеваться, – пораженно прошелестела она, но тут же улыбнулась. – Молодец!

Я рассеянно взлохматила косую челку и поплелась умываться. Зомби потихоньку становится человеком.

Ровно через пятнадцать минут, бодрая и причесанная, я в коротеньких шортиках, майке и бабушкиной панамке шла в сторону огорода. Быстрее начнем – быстрее кончим. Пока еще солнце сильно не припекает. Ближе к обеду можно будет и заняться проектом.

Чуть позже с некоторым отчаянием осознала, что ни к обеду, ни после обеда, ни даже к вечеру проектом не займусь, потому что проклятой картошки конца и края видно не было. Тяжело вздыхая и пыхтя, тоскливо рубила сорняки тяпкой и поглядывала на своих собратьев по несчастью. А они были бодры, словно и не работали последние пять часов под палящим солнцем. Дед Сеня немного прихрамывал, видно больная нога устала, но в целом полол с неплохой скоростью. Васек и вовсе походил на огромный мотоблок с культиватором. Шел напролом, почти не делая перерывов. Локомотив у него вместо сердца, что ли? Лишь изредка прикуривал легкие сигареты и тыльной стороной ладони утирал со лба пот.

К слову, Васек работал вдвое быстрее меня. Его широкая потная спина так и маячила впереди, немного отвлекая от процесса. Признаюсь честно, что если бы ни Васек, то я бы давно смоталась отсюда. Но я ж гордая. Потому тихо поминая недобрым словом картошку, сорняки и изверга, что придумал огород, медленно коптила вслед за мужчинами.

Вскоре моей персональной каторге пришел если не конец, то небольшой перерыв – пришла баб Валя и позвала всех на обед. После холодненькой окрошки на домашнем квасу я почувствовала себя заметно лучше и даже поспорила с Луганским на одну грядку, что быстрее управлюсь, чем он, с уже начатой полоской.

Кто проиграл, догадаться несложно. Конечно, я. Локомотив имени Василия Михайловича разгромил в пух и прах дохлую кобылку, которой я себя начала чувствовать к вечеру. Каюсь – отрабатывать не стала и позорно попросила пощады.

– Я, как истинный джентльмен, не могу отказать прекрасной даме, – с мальчишеской улыбкой сказал мне Васек.

Я облегченно вздохнула, покосилась на последнюю грядку. Как хорошо. А то уже ни рук, ни ног не чувствую. Солнышко уже плавно катилось к горизонту, и небо окрасилось в багряно-красные тона. Наслаждаясь моментом, улыбнулась и присела на травку с намерением и вовсе растянуться на земле. Спина просто отваливается. Прикрыла глаза от блаженства и …

– За поцелуй, – обломало весь кайф это чудовище под маской джентльмена.

Я сверкнула глазами в сторону нагло ухмыляющегося начальника. Он и вправду думает, что я стану его целовать? Грязного, потного бугая под два метра ростом. Он на себя в зеркало давно смотрел?

– Мне ж полагается награда за джентльменское поведение, – протянул он.

– Угу. В глаз вам полагается за такое поведение, – ответила я и со стоном поднялась на ноги.

– Это почему же? – удивился Васек, явно не понимая причин такой враждебности с моей стороны.

Я подхватила свою тяпку, медленно натянула перчатки, морщась от боли. Мозоли всё-таки натерла.

– Потому что я вам ясно дала понять, что директора как предмет флирта меня не интересуют вовсе. И ни завтра, ни послезавтра я не изменю своим жизненным принципам, – сказала как отрезала и враждебно уставилась на Васька.

Он несколько мгновений задумчиво рассматривал меня и выдал:

– А если я еще и картошку приду выкапывать? – снова широко улыбнулся, довольный собственной дерзостью.

Ей богу! Все мужчины как дети… Со вздохом покачала головой и поплелась на последнюю грядку. Жук колорадский ее сожри!

Ваську, видимо, стало меня всё же жалко, потому что он через несколько минут присоединился. Обошел поле с другой стороны и пошел мне навстречу. Прогонять не стала. Я не враг себе и своей спине.

Когда мы закончили, солнце скрылось за горизонтом и совсем стемнело. Во дворе, уже переодетый во все чистое и бодрый, дед Сеня разжигал костер для шашлыков, баб Валя накрывала стол на улице.

– Мойтесь – и за стол, – приказала она и выдала нам с Васьком по старенькому, но чистому полотенцу.

– Покажешь, где душ? – спросил немного смущенный мужчина.

Я покачала головой и сказала:

– Пойдемте лучше на речку. Днем водонапорную башню ремонтировали – воды не было. Дед Сеня, конечно, набрал бак, но вода там ледяная.

Луганский согласно кивнул, и мы вместе пошли на речку. Только когда пришли на мостик, я поняла, что не взяла купальник. Собралась пойти назад, но директор схватил меня за руку.

– Ты куда?

– Купальник забыла, – устало пробормотала я.

– Ходить будешь три года, – раздраженно пробурчал Васек. – Я есть хочу как волк. Купайся здесь, а я пойду подальше, чтоб тебе не мешать.

– Хорошо,– обрадовалась я.

Васек ушел дальше по тропинке, и я, уже не опасаясь, разделась донага и осторожно спустилась в воду. Какой кайф! Ушла под воду с головой. Вынырнула, отфыркалась и немного поплавала, наслаждаясь теплой чистой водой.

Я собралась уже выбираться на берег, когда услышала голоса и испуганно стала присматриваться к берегу. В темноте, на мостике, показались две мужские фигуры.

– Давай, Колян, наливай скорее, пока Люська не хватилась, – послышался мужской голос.

– Да сейчас уже. На – подержи стаканы, – ответил ему второй мужик. – Бля, пробка тугая. Умеет же твоя закупоривать.

Я с ужасом наблюдала, как два мужика уселись на мостике и стали банально бухать. Причем, судя по пьяным голосам, та бутылка, что они еле открыли, была явно не первой.

Блин, блин! Чего теперь делать-то?! Не голой же выходить к ним. Одежду с полотенцем я аккуратно сложила на травке под ивой, прямо за спинами мужиков. Незаметно не получится выбраться – берег слишком высокий и заросли вокруг. А уходить мужики в ближайшее время явно не собирались.

Внезапно мне пришла в голову идея. Оценивающе посмотрела на заросли камыша и водорослей, за которыми пряталась и решилась. Надрала как можно больше камыша, так, чтоб прикрыться спереди хватило. Благо, стебли уже успели подсохнуть и легко ломались. Перебросила мокрые волосы себе на грудь, в который раз порадовавшись их густоте и длине. Прикрыла стратегически важные места и, придерживая одной рукой сие сооружение, побрела к мостику.

Мужики сразу не обратили на меня никакого внимания. И только когда я уже стала подниматься по скользким ступенькам, две пары абсолютно пьяных глаз уставились на меня.

Мы замерли на несколько мгновений. Я первая пришла в движение и уже почти вскарабкалась на мостик, когда услышала полузадушенный шепот того мужика, что так и застыл не донеся стакан до рта:

– Э-э-то чё – типа р-русалка?!

И не менее странный ответ второго:

– И-и-и-и, ни хрена себе, – и, не отрывая шокированного взгляда от моей персоны, качнулся в сторону друга. – Говорил я тебе: неспроста Люська бутыль на самом видном месте поставила. С грибочков гнала, с-с-су-у-у… страшная женщина…

Тот так же, не отводя от застывшей меня глаз, обиженно прошептал:

– Не фиг пить на халяву.

Я так потихоньку-потихоньку стала бочком красться в сторону дерева. Не обнажать же мне перед этими неприкрытые тылы.

– Слышь, русалка?!

– А?! – подпрыгнула я и испуганно попятилась.

– А чё белочка не пришла?

– Занята, – не задумываясь, брякнула я. – Она одна, а алкашей много.

– А-а-а-а, – понимающе хором протянули мужики.

Тут они вспомнили про бутыль, и тот, что потолще и поплешивее, предложил:

– Будешь?

Я покачала головой.

– Ну и ладушки, – обрадовался тот, что потоньше, – нам больше достанется.

Пока мужики были заняты выпивкой, я подобрала одежду и уже собиралась потихоньку улизнуть, как из воды послышалось громовое:

– Какого, мать вашу, тут происходит?!

Повернула голову и узрела душераздирающую сцену. Мужики, потерявшие вместе с челюстями остатки храбрости, – с одной стороны, а с другой – стоящий по пояс в воде и очень злой Васек.

– А-а-а! – заорал один.

– Водяной! – вторил ему другой.

Эмоции на директорском лице менялись со скоростью света: от злости к удивлению, а после к возмущению. Он двинулся на пьянчуг. Тонкий вскочил на ноги, которые слушались с большим трудом, и стал пятиться в мою сторону. Второй, видимо, на такой подвиг был уже не способен и пополз задом, бормоча:

– Изыди. Изыди. Господи, спаси и сохрани, – и с жаром перекрестился.

– Допились. До чертиков допились, – простонал тонкий и бросился наутек.

Его друг тоже бросился, но на четвереньках, надсадно пыхтя:

– Колян. Не бросай, родненький. Колян!

Когда эта сладкая парочка скрылась за деревьями, Васек вскарабкался на берег и рассеянно спросил:

– И что это было?

– Русский национальный спорт – кто кого перепьет и первым встретится с белочкой, – совершенно серьезно ответила я.

Тут пришло понимание, что стою почти голая.

– Отвернитесь! – строго приказала я Ваську.

Мужчина послушно повернулся спиной и сел на мостик, опустив ноги в воду. Я быстро вытерлась и неторопливо оделась, не забывая поглядывать на Луганского. Тот, как хороший мальчик, терпеливо ждал, пока я соберусь.

– Можете поворачиваться.

Он поднялся на ноги, и мы вместе пошли на соседний мостик, где он оставил свои шорты и майку. Честно, старалась не глазеть на почти голого начальника, но как-то не особо получалось. Посмотреть, признаюсь, было на что…

Когда вернулись во двор, мясо с картошкой было готово. Голод не тетка, поэтому без лишних реверансов все уселись за стол и под родной самогончик стали ужинать и наслаждаться вечером после долгого трудового дня.

За столом шел оживленный разговор. Дед Сеня травил любимые мною байки из их с женой бурной молодости. Мы с Луганским смеялись. Директор показал себя с неожиданно приятной стороны. Оказалось, что в простой душевной компании он может быть таким домашним и улыбчивым. Исчезло это вечно недовольное выражение лица, разгладились морщины на лбу. Сытый, как лев после удачной охоты, и расслабленный, он мне начинал импонировать.

В какой-то момент я начала клевать носом.

– Кому-то пора баиньки, – лукаво улыбнулся Васек.

Я тряхнула головой, стараясь прогнать сладостный дурман сна.

– Так нам еще проектом заниматься!

– Вот завтра с утра и займемся. Иди, выспись, – с наигранной строгостью сказал он, – Завтра заеду к восьми.

Спорить не стала. Еще чего. Встала из-за стола и поплелась в дом. Кроватка… Моя любимая мягкая кроватка.

Ночь подарила постельному белью особенно желанную прохладу. Я разделась до белья и вытянулась на простыне с блаженным стоном. Как же хорошо. Только после тяжелой работы по-настоящему начинаешь ценить преимущества лежачего положения.

Луганский, как и обещал, приехал ровно в восемь утра.

– Жених твой прикатил, – радостно сообщил дед Сеня, выглядывая в окошко.

– Не жених он мне, – попробовала отмазаться я.

Не получилось.

– И поэтому он ни свет ни заря второй выходной приезжает? – ехидно поддел дед.

– Работа у нас, дед Сень. Просто работа.

– Это ты бабке моей рассказывай, – усмехнулся дед. – Мы с ней в отряде тоже «работали» на пару.

Что я еще могла сказать в защиту своей добродетели? Правильно, ничегошеньки. Коротко вздохнула, заплела волосы в косичку, прихватила сумку и выбежала на улицу.

Васек сегодня был при полном параде, то есть в излюбленном белом костюме и при галстуке. Он с улыбкой окинул взглядом мои неизменные джинсы со стразиками, но ничего не сказал. Очень благоразумно с его стороны. Нечего портить мое и без того не сильно радужное настроение. После вчерашнего все тело болело просто неимоверно. Не знаю, как я вообще с постели встала. Если бы не совесть, которая напомнила, что вчера Васек весь день горбатился на огороде, меня бы пинками не подняли с нагретого места.

– Судя по кислому виду, самочувствие у тебя не очень, – добродушно заметил Луганский, не отвлекаясь от дороги.

– Не очень – это слабо сказано, – скривилась я. – Живого места нет. А вы что-то сегодня поразительно бодры?

– Я привыкший. У мамы огород не меньше, чем у деда Сени. И кто там вкалывает каждый выходной?

Несложно было догадаться. Невольно бросила взгляд на руки Васька и только сейчас заметила, что не директорские у него они. Все в мозолях и трещинах с небольшим темным налетом. Ощущение, что каждый день в земле возится.

– Вы?

– Не я, а мы с братом.

– У вас есть брат? – удивилась я.

Почему-то казалось, что Луганский один в семье, мамкин сыночек. А оно вон как.

– Младший, – подтвердил Васек. – У нас с ним большая разница. Мама второй раз замуж выходила.

– Бывает, – чисто из вежливости ответила я.

Сижу и думаю, чего это он со мной откровенничает? Видимо, правы деды – в женихи набивается. Вернее, не в женихи, а в любовники. Ну-ну. Полез раз – получил отворот-поворот. Теперь по-другому подлезть пытается. Азарт охотника взыграл.

Тем временем, мы подъехали к конторе. Она встретила вполне закономерной для воскресенья тишиной. Я поднялась к себе в кабинет. Взяла ноутбук, ежедневник и калькулятор. Со всем этим добром направилась в святая святых Луганского. С ноги открыла дверь, так как руки были заняты. Директора, к моему недоумению, в кабинете не оказалось.

Ничуть не смущенная данным фактом, расположилась на огромном столе для совещаний. Разобрала папку с документами, что накануне вручил мне Васек, и достала огромную схему расположения производственных боксов. Огляделась в поисках места, где ее можно прикрепить. И ничего лучшего не придумала, как разложить ее на полу. Благо, места в Васьковом кабинете много и пол тут чистый. Видимо только мой кабинет уборщица стороной обходит.

Пока я ползала на четвереньках, раскладывая схемы, скрипнула дверь.

– Жень? – раздался голос директора.

Я закатила глаза от досады. Это становится уже закономерностью. Как только я нахожусь в столь пикантном положении, как по закону подлости появляется Васек.

Медленно поднялась. Обернулась и застыла. Луганский стоял с двумя кружками ароматного кофе. Всё, я в ауте! Если до сего момента меня еще гложили сомнения в его романтических настроениях, то теперь они окончательно развеялись.

– Кофе? – смущенно спросил этот жених на выданье.

– Не откажусь. Только быстро. Времени крайне мало, – благосклонно кивнула я и присела на стул.

Мужчина протянул мне кружку. Я отхлебнула и поморщилась. Васек сразу же встрепенулся.

– Сахар?

– Ага.

– Сейчас принесу. Не знал, какой ты любишь, – занервничал он и поспешил в приемную.

Шокированно проводила его широкую спину. Я не поняла – это что за фигня? Васькова забота, признаюсь, немного пугает. Я, конечно, не кисейная барышня, и меня давно не смущает мужское внимание. В конце концов, внешне я очень симпатичная. Но внимание Луганского было крайне неуместно. И дело даже не в том, что он мой начальник. Просто я прекрасно знала такой тип мужчин, как он. Дорогая машина, дорогие подарки, чудно проведенное время и… на этом все. Красиво снаружи, но пусто внутри. Тем более он в разводе. О чем-то это уже говорит. Или жена стерва, или стерва мать, или он сам козел. И последнее было самым вероятным, на мой взгляд. При его-то характере. Я не привереда, просто, чтобы принять мужчину со всеми его недостатками нужно его любить по-настоящему. А я пока Васька только терплю и не более того.

– Вот, – голос директора вывел меня из некоторого оцепенения.

Перед моим носом оказалась вазочка с рафинадом. Я меланхолично забросила в кружку два кусочка и стала методично его мешать.

Разговор плавно потек в рабочем ключе. Кофе был допит, и я снова переместилась на пол. Васек пристроился рядом на корточках.

– Что скажешь? – спросил мужчина, глядя, как я хмурюсь.

– Не знаю. Мне кажется, гораздо целесообразнее сделать коровники шестирядными, а не четырех. Это огромная экономия на материале и коммуникациях.

– Придется увеличить высоту конька, – заметил директор, – зимой будет холодно.

– Ерунда, – заверила я, – там при любом раскладе будет холодно. Зато летом гораздо прохладнее. На предыдущей работе были именно такие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.