Александра Ильина
Демонизация
Сборник

© Александра Ильина, 2022

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2022

* * *

Сладкие грёзы

Эмма с детства была настолько самостоятельной и самодостаточной, насколько только может быть ребёнок. Она всегда знала, чего хочет и чем себя занять и развлечь, если рядом не было родителей или сверстников. Общение с детьми ей было не особо и нужно, ведь она была не очень коммуникабельной девочкой.

Родители любили свою дочь и часто её поощряли. Им нравилось, что Эмма с ранних лет была независимой и твёрдой в своих желаниях. Кроме того, это значительно облегчало им задачу, когда речь заходила о подарках. Дочка всегда без стеснений и сомнений говорила, чего бы ей хотелось в качестве подарка. Благодаря гибкости она не выросла избалованной и эгоистичной. Разумеется, были отказы и наказания, но Эмме всегда объясняли, что именно она сделала не так, и она принимала решение родителей. Она была умненькой девочкой и усваивала уроки с первого раза.

Годы шли, из Эммы выросла молодая увлечённая девушка. Обладая замечательными способностями к изучению языков и прекрасно об этом зная, она захотела освоить один из сложнейших языков мира – японский. На её решение повлиял интерес к культуре и обычаям этой страны, которой она увлеклась благодаря фильмам и японской анимации. Когда пришло время определить свой жизненный путь после школы, Эмма не задумываясь выбрала университет с факультетом восточных языков. Девушка из кожи вон лезла, чтобы туда поступить, но провалила вступительные экзамены. Неудача не заставила её опустить руки, она решила подготовиться тщательнее и попытать счастье на следующий год. Устроившись на работу официанткой, она нашла себе репетитора, что было не так уж и легко, и начала активно заниматься. Несмотря на то что она достигла довольно больших успехов в изучении японского, вторая попытка поступить в университет тоже провалилась. Казалось, будто сама судьба против её решения, но Эмма не сдалась и стала уделять проявлять ещё больше усердия, ведь это была её мечта. Следуя за ней, как за путеводной звездой, девушка готова была к любым лишениям и тяготам. Она не общалась ни с кем, кроме своей семьи, у неё попросту не оставалось на это времени. Приходя с работы, она всю себя отдавала занятиям, свято веря, что в конечном итоге у неё всё получится. Родители и педагог оказывали Эмме мощнейшую поддержку и ни на минуту не сомневались в ней. Учитель, который изначально не слишком охотно согласился её обучать, теперь уделял этому столько времени, сколько было возможно, и полностью отказался от оплаты. Эмма так зарядила его своим бешеным желанием и стремлением, что помочь ей добиться желаемого стало для него самого неким вызовом. Помня, как он оставил свою мечту на полпути, репетитор упорно вёл девушку к желанному поступлению.

Наконец самоотдача и упорный труд победили, и Эмма увидела своё имя в заветном списке зачисленных на курс. Но это был лишь первый шаг. Теперь на первый план вышло стремление отлично проявить себя и показать свои знания. Эмма хотела доказать всем, что она здесь не случайно и находится на своём месте. Поэтому, несмотря на безграничную радость, девушка продолжала упорно заниматься.

С первых дней Эмма стала одной из лучших студенток. За два года подготовки она прекрасно овладела навыками самодисциплины и самообразования, что не всегда удавалось тем, кто пришёл сразу после школы. Поскольку девушка привыкла к отшельническому образу жизни, она продолжала вести его и дальше. Её не интересовали ни студенческие тусовки, ни общение с другими людьми. Она не давала себе поблажек, оттачивая и отшлифовывая знания. Ей хотелось, чтобы они были безупречны, но одержимость учёбой не всегда приносила свои плоды.

На четвёртом курсе обучения ректорат университета дал лучшим студентам возможность отправиться на стажировку в Японию, объявив конкурс среди них. Это делалось для того, чтобы студенты чётко поняли, по какому сценарию они хотели бы продолжить обучение, а также куда и кем впоследствии пойти работать. Кроме того, данная программа помогала будущим специалистам обзавестись полезными связями как для работы в своей стране, так и для возможного переезда.

Надо ли говорить о том, как страстно Эмма хотела попасть в число счастливчиков? Она спала и видела, как едет в Страну восходящего солнца покорять новые вершины. Девушка искренне считала, что это достойная награда за годы, которые она провела за книгами и отказывала себе во всём остальном. Она прошла тест и собеседование. Теперь оставалось лишь с нетерпением ждать результатов. Каково же было её разочарование, когда она не услышала своего имени во время озвучивания претендентов. Оказалось, она недобрала какие-то смехотворные полбалла. Это полностью подорвало её душевные силы. Все надежды разбились на миллионы осколков и теперь причиняли почти ощутимую физическую боль. Она впала в такое отчаяние, что полностью от всего отрешилась. Самоотверженно отдаваясь учёбе, она за это время даже не завела друзей, и разделить душевную боль ей было не с кем. Вынужденная переживать всё это в одиночестве, Эмма пришла к выводу что все её старания были впустую. Впервые стало казаться, что она выбрала не ту стезю. Тягостные мысли завели так далеко, что спустя месяц девушка решила отчислиться. Зачем надрываться и тянуть лямку, если это не приносит ничего, кроме череды сплошных разочарований?

Сидя в приёмной декана и предаваясь невесёлым размышлениям, она не сразу заметила, что подошла очередь и секретарь зовёт её в кабинет. Она встала, глубоко вздохнула, набираясь мужества, и вошла в открытую перед ней дверь. Как бы то ни было, мысль, что родители поймут и поддержат, придавала сил для этого сложного разговора.

Однако не успела она открыть рот, как декан перехватил инициативу:

– Мисс Эмма, как хорошо, что вы пришли. Я как раз хотел с вами поговорить. Присаживайтесь.

Ошарашенная девушка села. Ведь она пришла сюда поговорить о своём отчислении. Неужели каким-то образом декан сам догадался и решил отговорить её? Нет, это абсурд. Как он мог об этом знать, если она ни с кем не обсуждала своё решение? Тогда что же?

– Итак, – начал декан, – вам, вероятно, известно о нашей полугодовой стажировке в Японии. Так вот, у нас случился форс-мажор с одной из студенток, которая должна была поехать. Она серьёзно заболела и вынуждена отказаться от участия в данной программе. Мы просмотрели результаты тестов других обучающихся, которые его сдавали. Я проанализировал данные и готов предложить вам занять место заболевшей. В отличие от остальных, вы недобрали всего полбалла, так что выбор тут очевиден. Что скажете?

Эмма потеряла дар речи. Её сердце так бешено стучало, что она даже испугалась: вдруг оно не выдержит, и у неё случится сердечный приступ? Поэтому в ответ смогла лишь кивнуть, что вполне устроило декана.

– В таком случае готовьтесь. Поездка состоится через две недели. Теперь обсудим то, ради чего вы пришли.

Эмма почувствовала, будто на неё вылили ведро ледяной воды и привели в себя. Слушая декана, она уже и забыла, что пришла сюда поговорить об отчислении, и теперь резко вспомнила об этом.

– Да нет, уже ничего. Прошу меня простить.

Во избежание лишних вопросов, Эмма встала и стремительно покинула кабинет, оставив декана в лёгком недоумении. Её настроение мгновенно поднялось выше гор, душа пела и заставляла трепетать от радостного возбуждения. Она едет в Японию! Наконец-то фортуна ей улыбнулась, а старания были по достоинству оценены.

Хотя Эмма и была вся в хлопотах в связи с предстоящей поездкой, эти две недели тянулись для неё невообразимо медленно. Время, обычно стремительно бегущее вперёд, застряло, словно вляпалось в огромную жвачку и теперь пыталось выбраться, бесконечно растягивая минуты и часы. Но оно никогда не останавливается, даже если по каким-то причинам замедляет бег. Поэтому любое событие, ожидаемое или нет, рано или поздно наступит, независимо от наших желаний.

Вот и Эмма наконец дождалась самого счастливого дня в своей жизни. Даже долгий выматывающий перелёт не смог лишить её энергии и энтузиазма. Она готова была хоть прямиком с трапа самолёта приступить к стажировке. В аэропорту их встретил представитель местного университета, занимающегося программой по обмену студентами. Прилетевших посадили в автобус и отвезли в общежитие, где объяснили, как будет построена стажировка, что она вообще собой представляет и как они будут её проходить.

Перво-наперво им предстояло выбрать специализацию, по которой будет вестись обучение и дальнейшая практика. Для тех, кто не определился, были предусмотрены психологические тесты и собеседования, которые анализировали психотип и склонности отдельно взятого индивида и могли достаточно точно определить область, где человек будет наиболее эффективен. Кроме этого, в программе присутствовали базовые и обязательные для всех предметы, такие как служебная и межличностная этика, углублённый японский язык и некоторые другие.

Выбрав юриспруденцию, Эмма с прежним усердием и рвением взялась за учёбу. Однако здесь ей всё давалось намного легче, чем раньше. В отличие от её университета, где всем было наплевать на успеваемость студентов и на то, как они усваивают материал, здесь преподаватели хвалили за успехи и помогали, объясняли более подробно, если кто-то не понимал, и все вместе работали над исправлением ошибок. Даже сама атмосфера нового университета была более дружелюбной, как и тот коллектив, куда девушку направили на практику. Благодаря высокой успеваемости и трудолюбию Эмма быстро всему училась, и уже спустя несколько месяцев практика превратилась в оплачиваемую постоянную работу на должности младшего помощника адвоката. По обязанностям работа больше походила на секретарскую, но девушка не жаловалась. Понимала, что, будучи студенткой без опыта, претендовать на более высокую должность она пока не может.

Несмотря на большую нагрузку, у Эммы появилось то, чего не было все эти годы, – свободное время. Теперь она могла позволить себе общаться с другими студентами, что с удовольствием и делала. Ей было интересно знакомиться и говорить с людьми, которые отличались от неё во всём – от происхождения до вероисповедания. Первое время ей было нелегко, но она быстро приспособилась, и всё пошло как по маслу. У неё даже завязался роман с одним из студентов по имени Томас. Он был на год старше и учился на последнем курсе университета.

Мечта Эммы наконец почти полностью реализовалась, она была счастлива. Следующим шагом было удержаться в этой стране навсегда. И для этого не было особых преград, ведь учебное заведение давало возможность получить межуниверситетский перевод и окончить обучение по месту стажировки. Это было возможно при двух условиях: отличной успеваемости и наличии постоянного места работы. У Эммы всё это было. Недолго думая, она подала заявление на перевод и решила, что в случае положительного ответа снимет себе отдельное жильё. Хотя в общежитии её всё устраивало, хотелось больше личного пространства, чтобы чувствовать себя полноправной хозяйкой комнаты, а не делить территорию с соседкой. При её зарплате аренду целого дома или квартиры она бы не потянула, а вот снять где-нибудь комнатушку вполне могла. Однако пока, без подтверждения перевода, снимать жильё не имело смысла.

На третий день от руководства университета пришло письмо с положительным ответом на запрос. Осталось лишь уладить некоторые формальности. Эмма ликовала. Начав просматривать объявления о сдаче жилья в аренду она быстро нашла подходящий вариант, связалась с хозяйкой, договорилась о дне переезда и стала собирать вещи. В назначенную дату Эмма написала отказ от общежития и отправилась в своё новое жилище.

Дом, в котором ей предстояло жить, находился недалеко от исторического центра города и всего в тридцати минутах ходьбы от её работы. В университет, конечно, нужно было добираться на общественном транспорте, но это мало беспокоило девушку. В отличие от работы, которую нужно было посещать ежедневно, в университете можно было появляться раз в несколько дней. Система образования подразумевала скользящий график для официально трудоустроенных студентов. Руководство вуза считало, что работающим ученикам необходимы лишь те дисциплины, которые могут непосредственно пригодиться им в будущем, и позволяло самостоятельно их для себя определить. Данный вид обучения пока что являлся пилотным и был внедрён всего в нескольких высших учебных заведениях страны. Если он приживётся и подобная система будет удобна как самим студентам, так и преподавателям, правительство планировало заменить им традиционное обучение.

Приехав с вещами к дому, Эмма с удивлением обнаружила, что никто её не встречает. Она ещё раз открыла объявление и уточнила нужный ей дом, подошла к двери и постучала. Никто не откликнулся, девушка повернула дверную руку и с удивлением обнаружила, что дверь не заперта. Она вошла внутрь.

– Эй! Здесь есть кто-нибудь? – крикнула Эмма в надежде, что хозяйка попросту не услышала, что стучат.

Но ответа так и не последовало. Тогда девушка решила пройтись по дому в поисках места, где можно подождать хозяйку, которая, очевидно, куда-то вышла. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь шагами Эммы. Вдруг она услышала, как на втором этаже протяжно скрипнула дверь. От неожиданности девушка замерла и повернулась в сторону лестницы, ведущей наверх. Решив, что это спускается хозяйка, наконец услышавшая посторонние звуки, Эмма замерла в ожидании. Но на лестнице никто так и не появился. Тогда девушка взяла инициативу в свои руки и поднялась на второй этаж. Увидев приоткрытую дверь, она постучалась и вошла. В комнате никого не было, но на столе прямо у входа Эмма увидела листок бумаги. Взяв его в руки, она поняла, что написанное адресовано ей, и стала читать:

«Уважаемый жилец! К сожалению, я не смогу вас встретить в условленный день и всё подробно показать, поскольку экстренно возникшие обстоятельства требуют моего непродолжительного отъезда. Сейчас вы стоите в вашей комнате. Ключ от неё и от самого дома находятся в верхнем ящике стола, на котором вы нашли эту записку. Осваивайтесь и чувствуйте себя как дома. Прошу простить моё вынужденное отсутствие и то, что я не смогла предупредить вас об этом заранее.

Увидимся и познакомимся через несколько дней. Г-жа О.»

Эмма с облегчением вздохнула. Теперь, когда всё стало понятно, девушка спустилась вниз и заперла входную дверь, взяв свои вещи, она вновь поднялась наверх и осмотрела комнату. Жилплощадь была небольшой, но достаточно просторной. Из мебели в её распоряжении были кровать, стенной шкаф с зеркалом, прикроватная тумбочка, стол и стул. Большего и не требовалось. Самое главное – что вся эта комната полностью в её распоряжении. Расслабившись, Эмма внезапно почувствовала невероятную усталость. К счастью, никаких дел у неё на этот день не запланировано, она быстро разделась, юркнула в постель и почти моментально заснула.

Когда Эмма проснулась, был уже глубокий вечер. Понадобилось некоторое время, чтобы сориентироваться и понять, где она находится. Голова была необычайно тяжелой, словно налитой свинцом, как иногда случается после дневного сна. Девушка встала и спустилась, чтобы наконец осмотреть дом полностью. Когда нашла небольшую кухню рядом со столовой, то поняла, что страшно проголодалась, ведь в этот день почти ничего не ела. Эмма хотела было сходить в ближайший магазин, но увидела на холодильнике ещё одну записку:

«В качестве извинений за своё отсутствие я оставила вам немного еды. Пожалуйста, угощайтесь. Г-жа О.».

Девушка открыла холодильник и увидела там несколько сэндвичей и суп. На кухне не было микроволновки, а разогревать еду ей не хотелось, поэтому она съела всё холодным, мысленно поблагодарив хозяйку за угощение. Наевшись, Эмма снова почувствовала, что её клонит в сон, и вернулась в свою комнату. На следующий день ей нужно было на работу, поэтому она завела будильник и отправилась в мир грёз.

Спустя несколько дней Эмма окончательно освоилась как в доме, так и в округе. Погода стояла изумительная, и девушка не отказывала себе в неспешных прогулках. Ей нравилось гулять и в одиночестве, и в компании своего молодого человека, с которым они виделись достаточно редко, но каждая встреча была великолепна. Томас встречал её после работы, они долго гуляли, смеялись, разговаривали. Она наслаждалась прогулками, слушая его голос, любуясь зданиями и вбирая в себя запахи улиц, где можно было уловить ароматы цветов или свежеприготовленной пищи, доносившиеся из небольших кафешек или жилищ. Когда гуляла одна, она непременно заходила в какой-нибудь храм. Эмма была просто очарована буддийскими храмами, как большими, так и не очень. Она с удовольствием вдыхала аромат благовоний и восхищалась величественными статуями Будды, что снисходительно смотрел сверху вниз. Стоя перед его ликом, девушка испытывала ощущение, что он всё про неё знает, понимает и ни за что не осуждает. Он, словно любящий родитель, принимал её такой, какая она есть. Сейчас отчий дом был далеко, созванивались они с родителями редко, и Эмме очень их не хватало. Она скучала по ним, и когда становилось совсем невмоготу, шла в храм, где сидела часами, пока не находила утешение и успокоение. Она никогда ни о чём не просила и не молилась. Просто ждала, когда Будда обратит к ней свой возвышенный лик. Это происходило всегда, и Эмма выходила из храма будто бы очистившаяся. Её переполняла необычайная лёгкость. Даже казалось, что в следующую секунду её тело, нарушив законы гравитации, воспарит над землёй.

Однако сегодня, несмотря на то что она провела в храме очень много времени, Будда так и не повернулся к ней. Она всё ждала этого чудесного момента, а он никак не наступал. Это было так неожиданно, что Эмма, упав на колени перед статуей, отчаянно молила его хоть на секундочку обратить на неё своё божественное внимание. Но он так и не внял её мольбам. Сколько бы она ни ждала, ничего не происходило. Будда отвернулся от неё.

Эмма шла домой подавленная и мрачная. Было уже поздно, но девушка не обращала ни на что внимания. Лишь следуя каждодневному ритуалу, она не забыла зайти в магазин, чтобы купить пару порций готовой еды – на ужин и на следующий день на работу. По дороге домой она плелась нога за ногу. Случившееся, вернее, не случившееся в храме не давало покоя, Эмма до сих пор не могла поверить в это. В конце концов, решив не загоняться по этому поводу и просто прийти снова через несколько дней, она переступила порог дома и пошла на кухню, намереваясь поужинать. Но дойдя до холодильника, она просто положила туда купленную еду и захлопнула дверцу. Нет, она слишком устала даже для того, чтобы подносить вилку ко рту. Сейчас Эмма хотела только одного: поскорее лечь спать.

Поднимаясь по лестнице и устало глядя себе под ноги, девушка только на полпути периферийным зрением заметила, что наверху кто-то есть. Она резко подняла голову и увидела стоящую в коридоре второго этажа фигуру. От неожиданности она вскрикнула и чуть было кубарем не покатилась вниз, но в последний момент успела ухватиться рукой за перила.

– О! Прости, что напугала тебя, дитя! – произнёс приятный женский голос. – Я услышала, как ты вернулась, и собиралась спуститься вниз, чтобы наконец-то как следует поприветствовать тебя.

Эмма уже успела прийти в себя и поняла, что перед ней стоит хозяйка дома.

– Здравствуйте. Я, конечно, не так представляла себе нашу встречу, но очень рада с вами познакомиться, – сказала девушка, поднимаясь по ступенькам. – Меня зовут Эмма, а вы?..

– Я госпожа Осакабэ, но можешь звать меня Осакабэ-химэ, для краткости.

Когда прозвучало это имя, перед глазами девушки предстала и его обладательница. Это была величественная пожилая женщина, одетая в роскошное, богато расшитое двенадцатислойное кимоно. Её волосы были собраны в великолепную высокую причёску, а весь облик излучал такое необыкновенное могущество, что обратиться к ней просто как к Осакабэ без уважительного «госпожа» ни у кого не повернулся бы язык.

Эмма удивлённо и восхищённо рассматривала стоящую перед ней женщину, позабыв всякие приличия. Однако госпожа Осакабэ, казалось, была не против. Она позволяла девушке беззастенчиво разглядывать себя, неспешно обмахиваясь веером и, казалось, испытывая величайшее удовольствие от того, какое впечатление она произвела. В то же время Эмму не покидало ощущение, будто и сама женщина пристально изучает её, только не внешне, как сейчас она, а внутренне. Казалось, что своим взглядом хозяйка дома проникла в самые глубины сознания Эммы, и девушка чувствовала себя перед ней полностью обнажённой.

– Что ж, может быть, мы перестанем стоять в коридоре и пройдём в твою комнату, чтобы немного поговорить и узнать друг друга получше? Если ты, конечно, не против, – предложила госпожа Осакабэ, хитро прищурившись.

У Эммы сон как рукой сняло, и она с радостью согласилась. Открыв дверь, девушка пропустила госпожу Осакабэ вперёд. Эмма знала, что надетое на женщине кимоно – дзюни-хитоэ – весит довольно много, и лишь подивилась тому, с какой лёгкостью и изяществом, словно лебедь по водной глади, хозяйка проплыла по комнате и грациозно присела на краешек кровати. Сама же Эмма развернула стул и села лицом к гостье. Они проговорили с госпожой Осакабэ больше трёх часов, в течение которых девушка выложила ей всё, сама того не замечая. Она рассказала о своей жизни, обучении, страданиях и переживаниях, о том, как она попала сюда и как ей живётся в Японии. Поведала о своих желаниях, мечтах, чувствах и страхах, даже рассказала о сегодняшнем происшествии в храме. Эмма полностью обнажила душу и разум перед человеком, которого видела впервые жизни. Госпожа Осакабэ внимательно слушала, не задавая вопросов и не прерывая. Наконец Эмма почувствовала, что совершенно вымоталась, и женщина встала, собираясь уходить. В этот момент девушка поняла, что совсем ничего не узнала о самой госпоже Осакабэ, а та уже стояла в дверях.

– Так ты говоришь, что рада оказаться в Японии и в моём доме в частности?

– Да, Осакабэ-химэ. Я очень рада, что так удачно всё для меня сложилось.

Женщина улыбнулась странной, будто бы хищной улыбкой.

– Радуйся, пока можешь, – едва слышно сказала она.

– Что вы сказали? – не поняла Эмма.

– Я пожелала тебе сладких тебе снов, милая.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Эмма, еле передвигая ноги, дошла до кровати, рухнула на неё в чём была и провалилась в глубокий сон.

Дни шли своим чередом, сменяя друг друга. Эмма всё так же была увлечена работой и учёбой и полна энтузиазма. Её отношения тоже развивались в положительном направлении и приносили много радости и счастья обоим.

Томас скоро должен был окончить университет, и они подумывали о том, чтобы после этого начать жить вместе.

Они много об этом разговаривали, строили планы. Договорившись, что будут снимать отдельную квартиру, – одна комната для двоих, по их мнению, была бы слишком тесной, – начали просматривать варианты. Понятно было, что к тому моменту, как они съедутся, подобранные квартиры уже будут заселены, но хотелось просто определиться, в каком ключе потом они будут вести поиски. Да и вообще, им хотелось просто помечтать, пока идёт время.

В храмы Эмма после того случая больше не ходила. Почему-то резко разонравилось в них всё, будто отвернуло. Или же просто ей больше нечего было там искать, к тому же скоро должен был начаться отпуск, во время которого она хотела поехать домой и навестить родителей.

Госпожа Осакабэ жила на этаж выше, чем Эмма, но никоим образом её не беспокоила. Они вообще больше не виделись, однако девушка отчётливо слышала её едва уловимые шаги и лёгкое шуршание кимоно по полу. Видимо, она, так же как и Эмма, не сильно жаловала человеческое общество и предпочитала проводить время в уединении. Во всяком случае девушку это устраивало намного больше, чем если бы ей ежедневно приходилось пить чай или ужинать в компании госпожи Осакабэ. Откровенно говоря, Эмма побаивалась её. Не знала почему, но внутри всё сжималось, когда она думала о хозяйке или слышала, как она ходит у себя наверху. Эта женщина излучала такую мощнейшую энергетику, что казалось, весь дом пропитан ею. И хотя до личной встречи с госпожой Осакабэ Эмма этого не замечала, теперь она не могла отделаться от этой мысли.

Несмотря на то что дом был почти в полном её распоряжении, Эмма не звала никого в гости. Во-первых, не хотела никоим образом тревожить госпожу Осакабэ, а во-вторых, при встрече забыла спросить у неё, можно ли звать в дом посторонних. Боясь прогневить хозяйку, девушка не приглашала даже Томаса. Она объяснила ему, в чём дело, и он всё прекрасно понял.

Так или иначе, уже прошёл почти год с момента посадки её самолета в японском аэропорту, и Эмма уверенно могла сказать, что это время было лучшим в её жизни. Здесь она многого достигла и гордилась собой. Недавно девушка получила повышение и теперь была помощником адвоката. Функционал немного изменился, и сама работа стала более ответственной, но Эмма прекрасно с ней справлялась, хотя иногда и допускала незначительные ошибки. Помогали и направляли старшие коллеги, поэтому она была довольна своей должностью и любила свой коллектив. Девушка верила, что жизнь и дальше будет освещена счастьем, словно солнцем, и ничто не сможет её омрачить. Для Эммы вся жизнь в этой удивительной стране была сбывшейся мечтой, и порой она сама не могла поверить в то, насколько ей повезло.

Но для Томаса эта чудесная сказка длилась недолго. Они с Эммой познакомились ещё в то время, когда она только приехала на стажировку, и практически сразу он влюбился в неё. Томас был на год старше и учился на последнем курсе. Он жил в Японии уже долгое время, переехал сюда к отцу после развода родителей. Это событие сильно его подкосило, и на семейном совете было принято решение, что кардинальная смена обстановки пойдёт Томасу на пользу. Так оно и вышло, ведь всё своё время подростку пришлось уделять налаживанию отношений со сверстниками в школе и тому, чтобы прижиться в абсолютно чужой для него стране. Это далось ему нелегко, поскольку консервативные японцы очень неохотно принимали в свой круг иностранцев. К полукровкам, каким был Томас, относились более лояльно, но не настолько, как если бы он был чистокровным японцем. Мальчику повезло, что он больше походил на отца, чем на мать, иначе его не приняли бы никогда.

На этом они и сошлись с Эммой. Когда она рассказала, как старалась изо всех сил поступить в университет и приехать сюда, он сразу поведал ей о своих страданиях, когда дети не хотели с ним играть, потому что он был не такой, как они. Это были разные истории, но их объединяло одно: упорство и стремление доказать всем и себе, что они не хуже, а то и лучше других. Также их связывала безграничная любовь к этой удивительной многообразной стране. Они вместе гуляли и наслаждались ею. Для Томаса было великим счастьем разделить с кем-то свои чувства и эмоции.

И вдруг Эмма пропала. Томас не видел её уже больше десяти месяцев. Он попрощался с ней и уехал на несколько недель к матери. Умерла его бабушка, и он поехал проводить её в последний путь и помочь матери пережить утрату. Парень несколько раз пытался связаться со своей возлюбленной, но она не отвечала. Он списал это на разницу во времени и на большую загруженность Эммы. Однако по возвращении отец сообщил, что его разыскивает полиция как свидетеля по делу. Томас удивился и пошёл в полицейский участок, где ему и сообщили новости об Эмме.

Всё началось с того, что девушка не вышла на работу никого не предупредив. Все знали её как ответственного человека и понимали, что она не могла так поступить, однако решили выждать ещё несколько дней, не поднимая паники. Когда же она не явилась и после этого, коллеги и начальство не на шутку обеспокоились и обратились в университет. Но там Эмма тоже не появлялась. В полицию было подано заявление о пропаже человека, но прошло какое-то время, а служители закона через лишь разводили руками. Девушка как сквозь землю провалилась, словно её и вовсе не существовало. На первых порах основной версией было то, что Эмма попросту уехала на родину. Но при проверке списков людей, выехавших из страны в один конец, предоставленных аэропортами, судоходными и железнодорожными компаниями, выяснилось, что её имя и фамилия нигде не фигурируют. Тогда версии произошедшего стали носить более мрачный и зловещий характер. Полиция считала, что либо это похищение и девушку где-то удерживают, либо убийство, либо же самоубийство. Но это были лишь предположения, поскольку в руках следствия не было ни единой зацепки. Многие сотрудники полиции предполагали, что, скорее всего, это дело так никогда и не будет раскрыто, но были и такие, кто надеялся, что девушка либо найдётся сама, либо они когда-нибудь обнаружат её труп.

Явившись в участок, Томас рассказал, что они виделись в последний раз спустя пару дней после её переезда и после этого, через день, он вынужден был уехать. Оказалось, что Эмма пропала буквально за сутки до того, как молодой человек сел в самолёт. Он поинтересовался, говорили ли полицейские с хозяйкой дома, в котором жила девушка, предположив, что она может что-то знать. Услышав этот вопрос, сотрудники полиции многозначительно переглянулись и уклончиво ответили, что опросили всех людей, которые общались с Эммой.

Конечно, Эмму уже давно отчислили из университета и уволили с работы. Полиция заморозила дело, потому что они не могли ничего выяснить, но Томас не сдавался. Молодой человек не знал, где и как ему искать свою девушку поэтому просто время от времени приходил к дому, где жила Эмма, желая поговорить с хозяйкой, но сколько бы он ни стучал и не звал её, никто не открывал ему дверь. Это вызывало у него подозрения, ведь он видел свет, лившийся из окон третьего этажа, тем не менее дом был неприступен, а прохожие смотрели на него, как на сумасшедшего, когда он часами бродил вокруг и звал неизвестно кого.

Томас чувствовал, что здесь что-то не так, поэтому и продолжал приходить сюда. И вот в один из вечеров он подошёл к дому и посмотрел на свет, всё так же горящий в окне третьего этажа, словно маяк. Томас зачарованно наблюдал за ним, как вдруг показалось, что он видит в окне чей-то силуэт. Не веря своим глазам, парень закрыл их ладонями и, хорошенько протерев, посмотрел снова, однако никакого силуэта уже не было. Тогда он решил, что будь что будет, но он обязан попасть в этот дом и своими глазами увидеть хозяйку и поговорить с ней. Он намеревался выломать дверь, зная, что его могут за это арестовать, но какая-то безрассудная решимость вытеснила все остальные чувства и притупила инстинкт самосохранения. Подойдя к входной двери, он приготовился выломать её, но одного пинка хватило, чтобы понять: дверь открыта. Томас застыл как вкопанный. Он не ожидал, что осуществить план будет так легко. Интересно, было ли здесь открыто всегда или только в этот вечер? Ответа у парня не оказалось, и он решил не зацикливаться на этом, ведь знание правды ничего путного ему не принесло бы.

Внутри дома стояла гробовая тишина. Томас, стараясь передвигаться настолько бесшумно, насколько это возможно, обошёл весь первый этаж и, не найдя никого и ничего, стал осторожно, словно вор, подниматься на второй. Внезапный скрип одной из ступенек заставил парня вздрогнуть. Его мгновенно прошиб липкий холодный пот, а сердце так оглушительно бухало в груди, что Томасу казалось, будто его слышит весь мир. Он так и стоял, не в силах шелохнуться, стараясь вжаться в лестницу и уменьшиться до размера таракана. Спустя несколько минут он нашёл в себе силы двинуться дальше, надеясь, что обойдётся без сюрпризов. Завершив наконец свой подъём, парень ткрыл первую же дверь на этаже и вошёл, но он не был готов к тому, что хоть что-то там найдёт.

Словно в дымке, он увидел ослепительной красоты женщину, одетую в великолепное двенадцатислойное кимоно. Она сидела на краешке кровати, а её рука с длинными ногтями медленно и ласково поглаживала какое-то животное, лежащее у неё на коленях. Присмотревшись повнимательней, Томас обнаружил, что это не что иное, как человеческая голова. Зрение моментально прояснилось, и пред его взором предстала жуткая картина. На этой же кровати, где восседала женщина, лицом вниз лежало тело, одетое в грязные лохмотья, очевидно, раньше служившие одеждой. От спинки кровати спускались длинные толстые цепи, плавно переходящие в стальные браслеты на щиколотках лежащего человека. Руки, также прикованные к кровати, свисали беспомощными плетьми. Увидев всё это, Томас понял, насколько отвратительный смрад стоит в комнате. Запах давно немытого тела с примесью затхлости самой комнаты и чего-то ещё резко ударил в нос. Парню уже стало казаться, что он сходит с ума и этого не может быть на самом деле. Он пытался определить, жив ли лежащий человек, и наконец смог уловить еле заметное ритмичное движение спины при дыхании. Вдруг страшная догадка резко обрушилась на него, словно удар хлыстом.

– Эмма… – прошептал он.

Сидящая на кровати женщина улыбнулась, кивнула и, вцепившись в волосы, которые она только что так ласково гладила, подняла голову лежащего человека. Это действительно была Эмма. Её глаза были закрыты, рот слегка приоткрылся, лицо было очень бледным и осунувшимся. Женщина разжала пальцы, и голова снова рухнула ей на колени. Послышался слабый стон. У Томаса кровь застыла в жилах. Он и представить себе не мог, что найдёт свою возлюбленную в таком ужасном состоянии, пленённую столь прекрасной и жестокой хозяйкой дома.

– Кто вы? – только и смог проговорить парень.

– Сядь, – приказала женщина.

Томас не собирался её слушаться, но, к своему удивлению, ему пришлось словно наблюдать со стороны, как его тело взяло стул и село.

– Меня зовут госпожа Осакабэ, – сказала женщина. – Я живу в этом месте с незапамятных времён. Когда-то давно здесь возвышался прекрасный белый замок, в котором я жила в самой высокой башне. Он принадлежал мне полностью, но каждый год сюда пытался заселиться кто-то из людей. Я всегда любила уединение, спускалась осмотреть свои владения лишь раз в год и всё время видела, что мой прекрасный замок кишит людьми как тараканами. Однако я нашла им достойное применение. Я насылала на них морок и болезни, питалась их жизненными силами, и это давало мне огромное могущество. Некоторые люди и сами приходили ко мне в башню, и тогда – в зависимости от моего настроения – я либо забавлялась с ними, превращаясь в прекрасную женщину, либо убивала, показав своё истинное лицо. Прошло множество столетий, пока в мой прекрасный замок не пришла беда. Люди, заигравшись в свои вой ны, уничтожили его. Он сгорел в пожаре, и мне пришлось гостить у своей младшей сестрицы Камэ-химэ. Мы с ней очень похожи, поэтому у нас сложные отношения. Бедняжка так и не смогла адаптироваться к современному миру и живёт за пределами города. Однажды я вернулась сюда, поскольку жизнь в лесу не для меня, и увидела, что на месте замка построили множество новых домов. Я выбрала этот. Он стоит именно на том месте, где когда-то стояла та самая башня, в которой я жила. С тех самых пор люди сами приходят в этот дом в поисках жилья. Я даю то, что им нужно, но взамен питаюсь их жизненными силами. Они этого не чувствуют, пребывая в своих счастливых снах, заботливо построенных мной. Они даже не догадываются, что больше не существуют в реальном мире. Для них жизнь продолжается. Я покажу тебе, если не веришь.

Госпожа Осакабэ взмахнула рукой, и Томас словно на экране проектора увидел, как Эмма ходит на работу продолжает учиться. Затем он увидел себя, держащего любимую за руку во время неспешной прогулки, которые они так любили. Он бросил взгляд на то, во что превратилась его жизнерадостная девушка, и на его глазах чуть не выступили предательские слёзы. Он понял, что если не сможет вырвать её из рук этого чудовищного ёкая[1], она попросту погибнет здесь.

– Почему Эмма? Что она вам сделала? – спросил Томас, пытаясь скрыть охватившее его волнение.

– Ничего, – просто ответила госпожа Осакабэ и вновь погладила девушку по голове. – Я не выбираю людей. Я встретила здесь Эмму ровно год назад, и пришла она по доброй воле. Ей нужно жильё, а мне пища. Как говорится, ничего личного.

– Госпожа Осакабэ, – набираясь смелости, снова заговорил Томас, – отпустите её.

– Отпустить?! – вскрикнула женщина. – Ну уж нет!

– Возьмите меня вместо Эммы.

Глаза госпожи Осакабэ хищно блеснули, а губы растянулись в зловещей усмешке.

– Заманчивое предложение, – произнесла она и ещё раз взмахнула рукой. Немое «счастливое» кино пропало, а кандалы с металлическим лязгом открылись. – Что ж, она может идти.

Стены комнаты начали сотрясаться от хохота госпожи Осакабэ, который оглушил Томаса. Он понял, что это его шанс, и стремглав рванулся к Эмме, быстро взял её на руки и бросился прочь из этого проклятого места. Он уже пересёк порог дома и, думая, что опасность миновала, мысленно поздравил себя с победой.

– Томас! – окрикнула его госпожа Осакабэ, и он, не задумываясь о том, что делает, обернулся.

Вместо прекрасной женщины он увидел жуткое змееподобное чудовище. Оно скалило хищную пасть с огромными острыми клыками. От этого зрелища Томас рванул было вперёд, в панике пытаясь убежать подальше, но чуть не рухнул, запутавшись в собственных ногах. В этот момент его взгляд упал на Эмму, которую он держал на руках. Её тело в мгновение ока превратилось в зловонный полуразложившийся труп, пожираемый опарышами. Буквально доля секунды – и это уже скелет, который спустя мгновение рассыпался в прах. Томас только и мог, оцепенев от шока, смотреть расширившимися от ужаса глазами на свои дрожащие, облепленными человеческими останками руки.

За его спиной раздался раскатистый злорадный смех. Он осмелился медленно повернуться, но больше не увидел ни чудовища, ни самого дома, из которого вылетел пулей всего несколько минут назад. На его месте стояли лишь руины, обожжённые пожаром.

Теперь он понял, почему полицейские так уклончиво ответили ему про опрос хозяйки дома и почему, когда он приходил сюда и бродил, прохожие смотрели на него, как на сумасшедшего. Госпожа Осакабэ ловко повелевала человеческим сознанием и позволяла видеть лишь то, что она сама хотела показать. До него наконец дошло, как искусно она обвела его вокруг пальца.

Парень чувствовал, как угасает его разум, а в ушах по-прежнему стоял раскатистый смех госпожи Осакабэ.

Другая

Сома Идзуми проснулась намного раньше положенного времени из-за гнетущего чувства страха. Сегодня ей предстояло начать свою школьную жизнь с нуля. Она не знала, как ее примут, как к ней отнесутся. Она боялась неизвестности…

…В преддверии летних каникул родители Идзуми поняли, что устали от шума и суеты города, и решили, собрав лишь самые необходимые вещи, переехать в спокойный провинциальный городишко, находившийся на острове Хоккайдо, – Бибай. Тринадцатилетнюю Идзуми никто не спрашивал, ее просто поставили перед фактом. Оскорбленная этим, девочка встретила информацию о переезде протестом: все попытки родителей поговорить воспринимались ею в штыки, а просьбы, даже незначительные, разбивались о глухую стену игнорирования. Из дружелюбного и теплого их общение превратилось в ледяной айсберг непонимания и враждебности. Еще бы! Идзуми предстояло променять столичную жизнь в Токио на какую-то глухую деревушку. Она не понимала, зачем уезжать из перспективного столичного города, в который все стремились, в какую-то глухомань, из которой, наоборот, многие старались уехать.

Идзуми с каждым днем все больше закрывалась в себе. Она бесцельно бродила по улице, на которой выросла, по любимым местам Токио, где часто бывала с подругами… Им Идзуми не сказала, что они больше не увидятся. Девочке не хотелось прощаться с подружками, не хотелось видеть их грустные лица, слезы, слышать обещания, что они смогут общаться в интернете и навсегда останутся подругами. Идзуми не желала беспокоить их и причинять боль. И считала, что будет лучше, если она просто исчезнет, как будто ее и не было. Другое дело – город! С ним ей хотелось попрощаться. Не навсегда, нет. Она вырастет и обязательно сюда вернется. Идзуми была уверена, что он будет ее ждать столько, сколько будет нужно.

Единственный член семьи, с которым отношения Идзуми не изменились, была ее младшая сестра Азуми, которая только перестала ходить в детский сад. Конечно, шестилетняя малышка не могла в полной мере разделить сильную тревогу старшей сестры. Безусловно, ей тоже не хотелось уезжать от своих подружек, но детский авантюризм взял верх, и она воспринимала предстоящий переезд как некое увлекательное приключение. Поэтому как бы Идзуми не старалась переманить Азуми на свою сторону, у нее ничего не получилось: младшая сестра с нетерпением ждала того момента, когда они отправятся в путь.

Не прошло и половины каникул, как семья Сома погрузила все, что могло влезть в легковой автомобиль, и направилась навстречу новой жизни. Все кроме Идзуми были в приподнятом настроении, шутили и смеялись, вели себя так, будто временно едут отдохнуть, а не переезжают навсегда в другой город. Для Идзуми всё это было просто невыносимо, и она, чтобы скоротать время в долгой и утомительной поездке, старалась как можно больше спать.

Родители Идзуми и Азуми рассудили так: поскольку ехать придется через всю страну, надо сделать поездку чуточку приятней и более познавательной для всей семьи. Поэтому они решили заехать в Сэндай, чтобы отдохнуть и прогуляться по этому атмосферному городу. Они надеялись, что это поможет старшей дочери отвлечься и поднимет ей настроение.

Конечно, когда Идзуми увидела огромную стометровую статую богини милосердия Каннон, величественно возвышавшуюся над городом, ее восхищению не было предела. Также ее очень впечатлил поход в храм и подъем на лифте, проход к которому лежал через пасть дракона. Но вида девушка не подала. Ей не хотелось, чтобы родители видели, что их план сработал, поэтому нарочито зевала, ныла и неустанно повторяла, что все это – полная скукотища.

Однако улучив момент, когда родители отвлеклись, Идзуми обратилась к богине с просьбой о помощи. Девушка просила о милосердии, о том, чтобы ее хорошо приняли в новой школе, и даже купила небольшую фигурку манэки-нэко[2]. Идзуми упорно не понимала, почему из всех населенных пунктов Японии был выбран именно бывший шахтерский городок Бибай.

Когда они наконец приехали, у девочки оставалось несколько дней, чтобы познакомиться с самим городом и, возможно, с кем-нибудь из ее новой школы. Она отправилась гулять по городу, архитектура которого не навевала ничего, кроме уныния. Маленькие домики, парк, небольшая смотровая площадка с видом на город. Ничего, что хотя бы близко могло сравниться с ее любимым Токио.

«Ну и дыра», – думала Идзуми. Внезапно ее взгляд привлекло круглое здание, судя по всему, заброшенное. Девушка всегда боялась подобных сооружений, считая, что если люди не смогли найти для них никакого применения и попросту бросили, значит, с ним явно что-то не так. Она решила, что обязательно посмотрит в интернете: вдруг найдется какая-то информация, что это за здание, с каких пор оно заброшено и почему…

– Эй, – раздался голос позади нее.

Она повернулась и увидела компанию из трех девушек примерно одного с ней возраста. Одна из них настолько выделялась среди других своей манерой держаться, что легко было догадаться, кто у них лидер.

– Мы раньше тебя здесь не видели. Ты кто такая? – спросила именно эта девушка.

– Я недавно переехала, – коротко ответила Идзуми.

Она была очень скромной, но ей хотелось подружиться с этими девочками. Вдруг они примут ее в свою компанию, и тогда все окажется не так уж и плохо, как она предполагала?

– Переехала… Откуда?

– Из Токио.

– Из То-о-ки-и-о? – с недоверием протянула незнакомка, а остальные девушки переглянулись и захихикали.

– Что смешного? – удивилась Идзуми.

– Да кто в здравом уме переедет из Токио в Бибай! Тут же деревня! Что ты здесь забыла? Кстати, тебе сколько лет? – уточнила она.

– Тринадцать…

Девушка подошла к Идзуми поближе, чтобы получше рассмотреть незнакомку, и тут ее глаза удивленно расширились.

– Хм, мне кажется, я все поняла про тебя. Меня зовут Огава Юки, а это – Сакаки Мидзуо и Нода Каёко. Поскольку ты наша ровесница, тебя, наверное, определят к нам в класс, – предположила она. – Так что еще увидимся. Будем ждать тебя в школе.

С этими словами она вернулась к своим подругам, и они ушли.

Идзуми никогда не отличалась ни храбростью, ни коммуникабельностью. В токийской школе все подруги у нее были еще с детского сада. Сейчас она даже не представляла, как будет вливаться в уже сформировавшийся коллектив. Последняя фраза Огавы означала, что Идзуми вроде бы им понравилась. И оставалась призрачная надежда на поддержку этих трех девочек.

* * *

Сейчас, проснувшись ранним сентябрьским утром, Сома Идзуми боялась. Робкая надежда все же не покидала ее, но страх и волнение брали верх над всеми остальными чувствами, переплетаясь в болезненный клубок и отзываясь спазмами в желудке. О сне не могло быть и речи. Девушка встала с футона и почувствовала тошноту. Хорошее начало дня, ничего не скажешь!

Идзуми пошла на кухню, где застала мать, готовящую завтрак. Запах еды ударил в нос, и девушку замутило еще больше.

– О! Идзуми! – лицо матери осветила лучезарная улыбка. – Ты чего так рано проснулась? Садись. Завтрак почти готов.

Девушке показалось, что ее сейчас точно стошнит. Аромат еды, щекочущий ноздри, лишь усугублял ситуацию.

Идзуми полностью проигнорировала слова матери, которая, замешкавшись, все же подошла к дочери и положила ей руку на плечо:

– Послушай, я понимаю: тебе сейчас нелегко…

– Ничего ты не понимаешь! – прошипела Идзуми и сбросила материнскую руку с плеча. – Если бы понимала, мы никогда бы не переехали сюда.

Мать хотела еще что-то сказать, но дочь не стала слушать. Она вернулась в комнату, надела новую школьную форму, собрала вещи и отправилась в неизвестность этого дня.

Утро было прохладным, и пешая прогулка взбодрила Идзуми. Тошнота почти прошла, но чем ближе девушка подходила к школе, тем сильнее становилось волнение. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, ноги подкашивались, руки тряслись… Оставалась надежда, что этого никто не заметит. Всё, что у нее было в то утро, – надежда. И страх. Они переплетались друг с другом словно любовники и постоянно менялись ролями, выходя поочередно на передний план.

Сейчас Идзуми боялась не найти свой класс и опоздать, но надеялась, что удастся увидеть одну из тех девушек, с которыми познакомилась недавно, и она просто проследит, куда та пойдет. Хотя уверенности, что они будут в одном классе, у Идзуми не было, но вдруг…

Удача повернулась к девушке лицом, и она действительно увидела своих недавних знакомых и пошла за ними. Когда они заходили в кабинет и Идзуми посмотрела на табличку, оказалось, что интуиция не подвела: они действительно будут учиться в одном классе.

У входа стоял учитель, девушка подошла к нему, представилась и сказала, что она новенькая. Он был в курсе и попросил ее подождать рядом с ним, пока все ученики не займут свои места. Тогда они вой дут вместе, и он представит ее.

Спустя время прозвенел звонок. Учитель сделал приглашающий жест, и Идзуми вошла за ним.

Увидев учителя, ученики сразу же встали, приветствуя его.

– Доброе утро, класс. С сегодняшнего дня с вами будет учиться Сома Идзуми.

Девушка стояла рядом с учителем и чувствовала себя словно манекен на витрине. Сорок две пары глаз изучающе смотрели на нее, в то время как ее глаза были прикованы к полу. Руки все так же предательски дрожали. Идзуми изо всех сил вцепилась в свой портфель, чтобы никто не заметил этот тремор. И она не опозорилась, ведь первое впечатление – самое важное.

– Класс, садитесь. Сома, займи свое место, – учитель указал ей на свободную парту в дальнем конце класса.

Идзуми вежливо поклонилась и на негнущихся ногах направилась туда, куда было указано. Но не успела она пройти и половину пути, как споткнулась обо что-то, не удержала равновесие и упала. Весь класс разразился хохотом.

Поднявшись с пола и покраснев, Идзуми обернулась, пытаясь найти взглядом, обо что же она споткнулась. Но не нашла. Проход был абсолютно чист. Девушка подняла взгляд и увидела ухмыляющееся лицо Огавы Юки. Не может быть! Неужели она споткнулась о вещи той девушки, с которой хотела подружиться!? Это было просто ужасно.

– Сома, – послышался сзади голос учителя. – Ты задерживаешь весь класс. Займи свое место!

Идзуми понурившись дошла до своего места. Ее щеки по-прежнему горели от стыда, а на глаза наворачивались предательские слезы. Как же так? Опозорилась прямо сразу же, рухнув на глазах у всего класса!

Девушка была подавлена: первое впечатление, на которое она делала ставку, было испорчено. И возможно, она станет объектом насмешек одноклассников до конца школы…

Идзуми была так поглощена размышлениями о том, как исправить ситуацию, что даже не заметила, как прошел урок и начался другой. Первый же учебный день – коту под хвост.

Когда началась большая перемена и многие одноклассники разбрелись кто куда, к ней подошли Огава, Сакаки и Нода.

– Привет, – поздоровались девушки почти в один голос.

Идзуми встала, не веря своему счастью. Они подошли, несмотря на произошедшее, и говорят с ней! Значит, еще не все потеряно!

– Привет. Огава, прости, что с утра я споткнулась о твои вещи, – Идзуми глубоко поклонилась, опустив голову.

Девушка сделала поклон даже ниже, чем следовало, тем самым показывая, насколько она раскаивается. При этом, считая до четырех, – также больше, чем следовало, – она услышала, как девушки хихикнули, но не придала этому значения.

– Извинения приняты, – улыбнувшись, сказала Огава. – Пойдем, мы покажем тебе школу.

Так началась их экскурсия по школе. Девушки показывали и рассказывали ей, где что находится, проведя по всем закоулкам. Наконец все вместе подошли к неприметной двери позади женской раздевалки, находящейся около спортзала.

– А здесь – наше тайное место, – Огава указала на закрытую дверь. – Эта комната – наш штаб. Здесь мы собираемся, чтобы обсудить что-то важное, не предназначенное для посторонних ушей. Хочешь посмотреть, что внутри? И учти: это все – большой секрет, о котором ты не должна никому рассказывать. Иначе ты злоупотребишь нашим доверием и предашь нас.

Глаза Идзуми радостно вспыхнули. Если экскурсия по школе могла быть просто элементом вежливости, поскольку она была новенькой, то показать секретное место – это уже предпосылка к дружбе! Именно этого так хотелось новенькой ученице – подружиться. Она так усиленно закивала, что даже не заметила, как Огава заговорщически подмигнула подругам, стоявшим позади Идзуми, и приготовилась открыть дверь, взявшись за ручку.

Сакаки и Нода подошли к девушке и положили руки ей на плечи.

– То, что ты сейчас увидишь, должно остаться между нами. Если ты кому-то проболтаешься – пеняй на себя, – сказала Сакаки тоном, который не понравился Идзуми, но тем не менее она послушно кивнула.

Выждав, Огава резко распахнула дверь и отошла, а Нода и Сакаки быстро втолкнули Идзуми в комнату. Девушка влетела прямиком в хранящиеся в чулане – а это именно он и был – швабры и ведра для уборки школы.

Все произошло так быстро, что Идзуми не успела и глазом моргнуть, как дверь закрылась и она оказалась в полной темноте. К ое-как отбившись от швабры, она бросилась туда, где должен быть дверной проем, и принялась стучать, кричать и просить выпустить ее. В ответ слышала лишь заливистый смех девушек, которые радовались тому как ловко смогли заманить ее в ловушку.

Наконец кто-то подошел вплотную к двери и произнес:

– Вот и сиди там, уродливая айноко[3]. Неужели ты думаешь, я этого не заметила еще в нашу первую встречу? Тебе не место среди нас, – услышала Идзуми полный презрения голос Огавы.

Эти слова полоснули ножом по сердцу Идзуми. Снаружи снова раздался смех, а потом звук удаляющихся шагов. Наконец все стихло, и девушка осталась наедине с темнотой.

Идзуми сползла по двери на пол и заплакала. Какой же она была дурой! Неужели она серьезно поверила, что никто не заметит ее нетипичной для японки внешности? Слишком большие глаза, светло-каштановые волосы, полные, но аккуратные губы, немного смуглый оттенок кожи. Она взяла все самое лучшее от смешения японской и американской крови и была настоящей красавицей, но для чистокровных японцев она всегда была и будет хафу[4].

Конечно, она встречалась с таким отношением и в Токио, но редко. В столице люди уже привыкли ко многому и были более толерантны, чем здесь, на периферии. Именно поэтому Идзуми так боялась этого переезда, ведь прекрасно знала о том, как большинство японцев относятся к тем, кто не похож на них. Удивительно, но родителей девушки подобный факт нисколько не заботил, ведь оба удаленно работали на американскую фирму, и заниматься поисками работы в таком захолустье, как Бибай, им просто не было необходимости.

Сидя в компании швабр и ведер, девушка никак не могла успокоиться, проклинала своих родителей и всю эту затею с переездом. Она чувствовала себя униженной, раздавленной, больше всего на свете ей сейчас хотелось обратно, к своим подругам в родной Токио, где ее принимали такой, какая она есть. Жалея себя, Идзуми не заметила, как кончились уроки.

Внезапно дверь, отделявшая ее от свободы, открылась, и она предстала перед изумленными взглядами дежурившего класса. Неприятный холодок пробежал по спине девушки, когда она поняла, что перед ней стоят ее одноклассники. Она пулей вылетела из чулана, чуть было не сбив с ног тех, кто не успел отойти. Краем глаза она увидела ухмыляющихся Огаву, Сакаки и Ноду.

Несясь со всех ног, Идзуми ворвалась в класс, чтобы забрать свои вещи и уйти домой. Ей было абсолютно наплевать, что ее могут наказать за этот уход, ведь ее класс сегодня был дежурным по школе. Однако подойдя к своему столу, девушка не обнаружила ничего из того, что принадлежало ей.

Обыск класса не увенчался успехом, и тогда Идзуми пошла обыскивать школу – в надежде найти хоть что-нибудь. Периодически ее окрикивали дежурившие одноклассники, спрашивая, не желает ли она помочь им, но девушка словно не слышала их. В глубине души она понимала, что своими действиями может настроить весь класс против себя. Но также понимала: что бы она ни делала дальше, она теперь для всех изгой.

Так и не найдя своих вещей, расстроенная Идзуми вяло поплелась к выходу из школы.

Что она скажет родителям? Почему все ее вещи исчезли в первый же день? Куда они делись? Когда девушка почти вышла за ворота школы, она вдруг увидела свои вещи. Они были выброшены в урну, словно какой-то мусор.

* * *

– Эй! Как прошел первый день в новой школе? – весело поинтересовался отец, когда Идзуми пришла домой.

Девушка проигнорировала вопрос и хотела было уже уйти в свою комнату, которую делила с младшей сестрой, как услышала мамин голос из кухни:

– Идзуми, ужин на столе. Иди, поешь.

– Я не голодна, – буркнула девушка и ушла, не дожидаясь дальнейших расспросов родителей.

Такое поведение дочери уже хоть и стало привычным для мамы с папой, но все же вызывало беспокойство.

Сейчас Идзуми было необходимо поговорить с сестрой. Девушка очень переживала за нее, и если Азуми столкнулась с таким же отношением, ей, как старшей, нужно было ее поддержать. Ведь не всё можно рассказать родителям, особенно то, что тебя не приняли в новой школе!

Однако Азуми была в отличном настроении, и Идзуми облегченно выдохнула. Конечно, ее младшая сестра тоже была полукровкой, но больше пошла в мать, поэтому ее внешность не так бросалась в глаза. Разве что разрез глаз был чуть шире, чем у чистокровных японцев, но судя по всему, ровесники малышки не обратили на это никакого внимания.

Увидев старшую сестру, Азуми весело подбежала к ней и принялась щебетать словно беззаботная птичка, рассказывая, как ей понравилось в новой школе, какие все милые и что она уже успела подружиться с несколькими девочками из класса. Идзуми ласково смотрела на сестричку. Ей и думать не хотелось о том, что с Азуми будут плохо обращаться и обижать ее.

Внезапно в голову девушки пришла идея.

– Скажи, Азуми, а тебя кто-нибудь спрашивал, есть ли у тебя сестра?

Девочка ненадолго задумалась, вспоминая.

– Нет. Пока что не спрашивали. Спросили только, откуда я приехала и кто мои родители.

Сердце Идзуми сжалось.

– И что ты ответила?

– Ну, я сказала, что мы приехали из Токио.

– Нет, я не об этом… Что ты ответила на вопрос про родителей?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ёкай – сверхъестественное существо в японской мифологии.

Вернуться

2

Манэки-нэко – распространенная японская фигурка, приносящая удачу своему владельцу.

Вернуться

3

Айноко – человек, один из родителей которого, как правило, не японец. Самый ранний термин, обозначающий полукровку, сегодня рассматривается как оскорбление и является синонимом к слову «выродок».

Вернуться

4

Хафу – японское определение, обозначающее людей полуяпонского происхождения, то есть имеющих одного родителя не японца.

Вернуться