Олег Бризинский
Камни власти. Книга 1. Начало

© Олег Бризинский, 2022

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2022

* * *

Вступление

Давно это было, не в нашем мире и времени, или происходит прямо сейчас, сегодня, в одном из параллельных отражений. Мифы и сказки – вымысел досужих рассказчиков, а может быть, прозрение сквозь мутное стекло далёких пространств истинных событий. Возможно, то, что вам кажется жизнью, – просто сон, а сон и есть реальная жизнь, битвы чудовищ, уродующие души правителей, и океан божественного света в распахнутых глазах малыша. Что общего в историях Атлантиды и нашего общества? Магия? Магия! Наука говорит: «Это сделать невозможно». Философия: «Невозможного не бывает». Даже в математике все случайные числа подвержены закономерности. Что такое чудо? И так ли невозможно творить чудеса лично для Вас? Вас все убеждают, и вы находите тут же этому подтверждение – НЕВОЗМОЖНО!!! Из множества предоставленных вариантов лично вы выбираете «НЕВОЗМОЖНО». Ни «возможно», ни «может быть», а именно «не-воз-можно»!

Хочу вас разочаровать: вас кто-то очень жестоко обманул в детстве, и вы в это поверили. Причём на всю жизнь. Чуду нет подтверждений. Это невозможно, потому что невозможно никогда. «Да нет», – замечательное сочетание слов, просто вы огорчились, не достигнув желаемого совсем чуть-чуть, усомнившись в себе, в своих безграничных возможностях, в силе творить собственные миры. Кто вам сказал, что для вас что-то недоступно? Ваш враг, лжец, близкий родственник? Ваше зеркало, Вы сами. Страх – вот основа сомнений, опыт – единственный поводырь на путях мироздания.

Мы все пришли на эту землю из материнского лона познать жизнь, а смерть – лишь проводник по лестницам бытия. Мы, люди, рождены стать богами, превратить пространство вокруг себя в рай! Мы просто обречены на успех! Это наш выбор, закреплённый основным законом Вселенной. Или у вас другие планы? От Демиурга до мельчайшего минерала – мы гости на этой планете, сказочно красивой и доброй ко всем, кто сюда пришёл.

Желайте, и сбудется всё, к чему приложите руку свою! Счастья вам и радости жизни!

Люди и не люди, животные и не очень ещё видят друг друга наяву, а не во снах, пугающих кошмаром грядущих перемен. Демоны упрятаны в бездну, но всё же творят слои пространств великих мучений. Ещё туман неизвестности прячет расы хозяев и того, кто станет господином, изменяя лики Земли.

Могучие замки встают на скалах, в дремучих лесах бродят орки и гоблины. Возникают и исчезают империи. Звенит золото и клинки, возводя на престолы красавиц и низвергая зарвавшихся властелинов. Мужчина и женщина, вы ещё равны в сознании друг друга, но уже боитесь и не доверяете один другому. Вы только примеряете роли на зыбких весах истории, истории о камнях власти и хранителях равновесия, о силе бесстрашных рыцарей и могуществе прекраснейших фей, о свирепых драконах и позабытых колдунах, когда героям помогали боги, а эльфийская лютня воспевала звёзды у подножия великих валинов. Мир был юн и беспечен, кровь с ихором[1] мгновенно мешались как в жилах младенцев, так и на лезвиях прославленных королей.

Пролог

– Дедушка, расскажи, как великий Бальтрон обретал себя.

– Ты сам станешь великим, когда обретёшь себя.

– Ну расскажи, как устроен мир, как солнце светит, где живут боги.

Костёр догорал, и круг света очертил часть небольшой поляны в лесу, деревья остались где-то далеко за гранью восприятия, которую мог ощутить глаз деда и внука, ночевавших летом в открытом царстве природы на пути к дому. Им осталось ещё два дня идти к родному очагу, где их ждут и любят близкие люди, где нет опасностей и всё привычно с рождения.

Дед улыбнулся сквозь уставшие языки пламени и начал давно известную историю рассказывать по-новому.

– Наш мир представляет собой шар, мчащийся по спирали вокруг солнца. Солнце – непростая звезда. Она ведёт за собой множество больших и малых земель вокруг центра звёздного дома.

– Деда, так земли, в конце концов, упадут на Солнце?

– Конечно, всё может случиться. Они движутся точно так же по спирали, как и светило, набирая опыт развития, а тебе отсюда кажется, что мы движемся по кругу. Всё, что не развивается, должно умереть. Сменить меру. Возможно, как ты говоришь, упасть на Солнце. В центре нашего мира сияет сердце, оно согревает его внутреннюю часть, которая населена другими разными и отличными от нас жизнями. Внутри земли очень жарко, если исходить из наших ощущений. Там также есть суша и океаны, горы и леса, но они тебе покажутся чудными. Воды из нашего мира переливаются внутрь и обратно, создавая движение жизни. Между их поверхностью и нашей простирается твёрдая оболочка, переходящая в расплавленную вязкую массу, которая вновь застывает, образуя уже наши горы и равнины, во впадинах которой плещутся воды мирового океана. Из него выступают континенты и острова, на которых обитают все, кого ты знаешь и кого ещё не видел. Все мы дышим воздухом, окружающим шар нашего дома. Если ты подымешь голову, то увидишь голубые небеса, днём нас согревает солнце. Раньше их было три, и ночи не было. Были только ясные сумерки, когда светила ночная звезда. Она вела по великому пути меньше земель, чем наше солнце, потому и называлась звездой. Тогдашним днём в небе мы видели два светила, и у нас не было смен времён года, не было снега и холодной поры. Наши спутники-луны светят только отражённым светом, и были видны в старину хуже, чем теперь.

– Дедушка, а кто живёт в воздушном океане, который мы видим, как облака, когда туман ложится на землю?

– Когда туман рассеивается, мы видим синее небо цвета моря, густое и прекрасное, особенно летом. Иногда мы видим проходящую над нами небольшую луну. Она единственная вытянута, как яйцо, из-за большого количества морей на её поверхности, и на ней живут боги. Половина её погружена в густой воздушный океан, а вторая половина окружена мягким покрывалом воздуха, нежнее чем тот, которым мы дышим.

– Дедушка, а кроме птиц в воздушном океане живут и другие животные? Почему они не спускаются к нам?

– Птицы и все, у кого перья на крыльях, летают ниже воздушного океана, иногда ныряя в него, как у нас в воду. К нам приходят те, кто имеет гладкие крылья, например, драконы, виверны, левиафаны, а все остальные падают только во время бури. Ты же видел рыб с крыльями?

– Да, они так высоко выпрыгивают из воды, как будто хотят достать до облаков.

– Они жили раньше там, и у нас им непривычно, вода плотнее, в ней тяжело дышать, но вернуться назад им не суждено, силы не хватает. Выше луны богов ходит ещё один спутник нашей земли. Он находится дальше, чем простирается воздух над парящим океаном, и имеет свою воздушную оболочку. Эта луна и следующая, самая большая, вращаются, как и наша земля, сами вокруг себя. Поэтому мы можем видеть в волшебные стекла всё, что происходит на их поверхности…

Глава I: В таверне «Золотой петушок»

В таверне «Золотой Петушок» царил полумрак, в котором тонули деревянные балки потолка. Вдоль стен, между дубовыми столами, пылали плоские чаши треногих светильников. Более тонкие, но необыкновенно яркие огоньки сияли в зеркальных фонариках, заправленных маслом, на стенах.

Центр зала между резными колоннами занимал созданный для развлекательных состязаний бассейн. Он заполнялся жидкой жирной грязью, доходившей до щиколоток. Соперницы появлялись из разных дверей, имея на теле только два лоскута материи, что особо возбуждало публику. Женщины боролись на скользкой арене, пытаясь сорвать друг с друга тонкие полоски ткани. Они падали и барахтались, хлюпая жижей, под одобрительные возгласы толпы. Побеждённая покидала сцену абсолютно голой. Острота обнажённого тела скрадывалась слоем мутной слизи, засыхающей мгновенно на коже.

В промежутках между поединками на мраморную плитку вокруг рукотворного болота выходили танцевать четыре девушки, грациозно разоблачаясь под чарующую слух музыку востока. Они кружились в хороводе, изгибались, опускались на колени, мягко ложась на пол, сплетались извивающимся клубком в откровенных ласках друг друга. Вставали, перетекая точно морская волна, и застывали призывными фигурами страсти, медленно сбрасывая мешающие им путы призрачных одежд. Наконец, одна из них, хрупкая белокурая танцовщица, позволила снять с себя пояс и выскользнула из хитона, оставшись в тонкой т-образной повязке, прикрывающей пах.

Её плавные струящиеся движения завораживали, а сочные бутоны набухших сосков заставили публику, затаив дыхание, податься вперёд. Мелодия ускорила темп. Зрители, разогретые до предела, стонали от нетерпения в ожидании желанной развязки.

Этот момент позволил остаться почти незамеченным тихо вошедшему в тёмном плаще мужчине. Не снимая капюшона, он присел за свободный столик в предпоследнем ряду, возле колонны. Проворно подскочил трактирный слуга, наклонился, выслушивая заказ. Через мгновение перед гостем паровал гусь в глиняном горшочке, и пузатый кувшин прохладного пива отекал испариной. Человек явно старался не привлекать внимание, приказав затушить возле себя настенную лампаду. Только после этого он снял и спрятал, видимо, обруч, обнажил голову и принялся за еду.

Кирлиана привычку к осторожности вырабатывала годами. В подобных заведениях садилась спиной к стене и всегда, даже помимо воли, наблюдала за каждым входящим, отмечая его последнее местонахождение, а также возможную степень исходящей опасности. Незнакомец под плащом был облачен в лёгкую броню, носил на шее толстую золотую цепь и меч на перевязи. Кисть крепкая, пальцы длинные без украшений, скорее всего, хороший фехтовальщик и знатный вельможа. Большая вероятность того, что ищет наёмника для какого-либо опасного дела. Ну, не поглазеть же пришёл на голых кур тайком от ревнивой жены? Ух ты, на одном из пальцев правой руки блеснул перевёрнутый внутрь ладони золотой перстень, который незнакомец с трудом снял и положил во внутренний карман под плащом. Странный тип, черты лица не разобрать. Явно хочет остаться неузнанным. Настолько знатен? А может быть, причина в другом? Даже когда мужчину скрыла полутьма, девушка чувствовала излучаемую им силу. Что-то влекло к нему. Хотелось проникнуть под завесу тайны. Странно, её никогда не донимал бес любопытства по отношению к неизвестным гостям в тавернах. Она только что покинула купцов, караван которых сопровождала до самых стен Орлиса, города Золотой Лилии. Последняя словесная перепалка с вожаком наёмников расставила все точки. Нужно искать другую команду, либо на обратном пути ей придётся кому-то размозжить голову по-настоящему. Да, они не бросили её, раненую, в лесу. Она обязана жизнью их добродетели, но уступить похотливым домогательствам, когда ты к тому же девственна, – это слишком.

Задача стояла трудная: Волчьи степи, Лунная долина, Зачарованный лес, Овраг некроманта, Болото гидр. А для неё – сложная вдвойне. Каждый привал – пытка, ночь в напряжении. Правду сказать, её ночное бодрствование и сон вполглаза неоднократно спасали караван от неминуемой гибели. И сейчас у неё в поясе не сто серебряных сильвестров, как обещали, а двести пятьдесят, часть из которых купцы выдали золотом как наградные. В её коллекции был и один полновесный орлис. Многие наёмницы старались быть более сговорчивыми, особенно с коллегами по цеху. Партнёр чаще прикроет в бою, да и так отдохнуть, как в последний раз, получить удовольствие, а там – трава не расти, вдруг убьют. В основном наёмницы стоили дешевле мужчин охраны, но её односторонний, широкий фальгион с удлинённой рукояткой ценился очень дорого. Опыт и мастерство такого класса могли оплатить только богатые торговцы или знатные вельможи. Почему согласилась на небольшие деньги? Ха! Да просто решила податься в богатый Орлис – столицу Королевства Трёх Лилий. К чему путешествовать за свой счёт? Вот и согласилась сопроводить купцов за полстоимости обычной ставки. Кирлиана любила общество мужчин, пользовалась их уважением, имела репутацию верного товарища по оружию. Девушка-воин хладнокровно била «морды» и ломала кости липучим ухажёрам, глухим к прямым и бесхитростным предупреждениям.

На этот раз компания подобралась весьма паршивая. Отряду охраны больше пристало именоваться бандой грабителей, чем проводниками караванов, как на юге, её родине, называли таких наёмников. Она пришла в ужас, узнав, что её временные сотоварищи по оружию получают по 50–60 сильвестров за проводку купцов в одну сторону, плюс премиальные. Мысли о несостоятельности их во владении оружием развеялись в Волчьих степях. Это были особо упрямые негодяи, хотя и неплохие бойцы. Урок фехтования и крепкую «зуботычину» получил каждый без исключения, а командир этого сброда даже трижды. Выяснить с ним отношения до конца мешал старший из нанимателей, постоянно обрывая поединки. За последнюю ссору пригрозил не выплатить гонорар, если кто-нибудь из них двоих пострадает, всему отряду. Премиальные на неё сыпались дождём. Разгорячённая после рубки, в голом виде, с четырьмя искателями женских ласк из её отряда… хм… девушка даже слегка улыбнулась, скривив губы, вспоминая своё приключение. Болваны посчитали удачной идею захвата её врасплох без оружия на озере, когда она моется. Кто же бросает деньги где не попадя, когда всё твоё состояние спрятано в поясе, на котором висит меч? Конечно, после хлопотно ухаживать за оружием, да и мыться неудобно, но очень, как оказалось, практично. Сломанный нос, располосованное лицо, основательно отбытые яйца и вывернутые обе руки – таковыми оказались общие потери шутников. Ощущая лёгкость во всём теле после купания, она успела только одеться, как учуяла варгов – огромных чёрных волков, говорящих человеческим языком. Она спасла незадачливых приставал и подняла тревогу в лагере, командир успел построить вагенбург[2] из телег, и они отбились…

Её находчивость и отвага поощрялась купцами в виде золотых аурелей. Несмотря на побои и совместные испытания, желание переспать с ней у бриганов почему-то только усиливалось. В Лунной долине, ведя тяжёлый бой, в котором нельзя было остановить движение каравана, когда отставший на пару шагов считался покойником, и после того, как проехала последняя телега, за раненым не возвращались, вчерашние обидчики надёжно прикрывали спину, работали на подхвате, гордясь жестоким напором её смертоносного фальгиона. Один даже умудрился закрыть от когтей альпа[3]. Жаль, «героя» выручить не успела.

В начале пути, когда караван шёл через заселённые людьми территории, ей никто не досаждал. Несколько раз под утро видела командира и несколько его подельников, стирающих кровь с доспехов и оружия. Они и днём выглядели с похмелья. Пьяные драки среди мужчин, особенно из-за женщин, не редкость, поэтому она не придавала большого значения увиденному. Заглянули в деревеньку неподалёку, там и подрались. Плохо, конечно, что отлучились и, скорее всего, убили кого-то не за понюшку табака, но это их дело. Первым к ней начал подкатывать Больрад, молодой крепкий белокурый парень, ещё недостаточно опытный как боец, но честный и прямой. Она ему прямо и ответила: «Нет». Потом на привале они гуляли за селом, много говорили. Она показала ему несколько приёмов, кое-что интересное было и в его арсенале умений. Во время проведения уклонения с поворотом Больрад попытался её поцеловать. До настоящей драки не дошло, она угостила его пивом в таверне, на том и расстались. Ночью он исчез из лагеря вместе с бойцами Тара, а через пару привалов попытался купить её ночь шикарным ожерельем с рубинами. Парень ей нравился, потому всё и обошлось без серьёзных травм. Вот так она узнала, что, помимо охраны каравана купцов, бриганы промышляют грабежами. С Больрадом они больше не разговаривали. Во время боя он всегда молча старался занять место рядом. Кирлиана не противилась, да вот от альпа не уберегла. Ей стало почему-то грустно.

В караване было только два серьёзных клинка: её фальгион и «Монстр» вожака бриганов. Мечом его назвать было трудно. Он был настоящим чудовищем, более похожим на огромный тесак с длинными шипами разной величины, выкованный самостоятельно хозяином. Тар сам придумывал приёмы боя. Неординарно центровал лезвие. Оружие действительно было именное и даже, попав в руки постороннего человека, каким бы он ни был хорошим воином, было бы просто куском железа. Односторонняя широкая полукруглая заточка окончания лезвия, тяжёлый обух, три шипа в середине торчат параллельно клинку, уменьшаясь к гарде. Сама гарда лукообразно выгнута назад, следующие два шипа-клинколома направлены в сторону острия, ещё два заменили бы прямую гарду. Весь этот арсенал игл позволял исполнять фантастические приёмы боя, ломать оружие противника, выводить из строя без замаха и на обратном движении клинка срывать броню, наконец. Что не могло сокрушить лезвие, добивали шипы. Завершала шедевр оружейного искусства полуторная рукоять с удлинённым «яблоком». Оружие совмещало универсальность меча и мощь топора, как и её фальгион, но умело ещё и кроваво раздевать противника. Когда караван шёл по волчьим степям, отлучки хозяина «Монстра» прекратились, и он практически никогда не покидал расположения лагеря, кроме того раза, когда искал её в лесу и отказался без неё идти дальше. А вот она работала сталкером, торила дорогу, разведывала обстановку на пути каравана. Хм, даже как-то сейчас не хотелось вспоминать его отвратительные попытки заигрывать, идиотский шлем с длиннющими рогами, разведёнными в стороны, как ноги красотки. Пусть он останется в другой жизни.

* * *

Кирлиана вошла в таверну получасом раньше интригующего незнакомца. Фальгион, наручи, двенадцатидюймовое лезвие кинжала да перетянутые матерчатыми жгутами крепкие руки остудили игривые взгляды местных придурков. Девушка также выбрала спокойное место в углу, где царил сумрак, на другой стороне центральной мраморной площадки. В то время, когда вход был перед ней как на ладони, незнакомец имел возможность следить за входящими только боковым зрением. Сам трактирщик направился к её столику. Привлекли хозяина заведения не только стройные ноги в облегающих замшевых легинсах, но и резьба наплечника с дорогой и короткой всепогодной накидкой.

– Что пожелаете, госпожа? – улыбка из сальной превратилась в угодливую под холодным взглядом серо-голубых глаз.

– Курицу, вина и что сам сумеешь придумать, – Кирлиана повертела перед собой золотой аурелис, тихо продолжив: – Послушай, трактирщик, я наёмница, и мне нужна работа. Я в столице впервые. В «Петушке» собирается приличная публика? Сложность работы любая, я мастер лезвия. И ещё: серебро меня не интересует, – кивнув на меч с рукоятью, украшенной ярко-синей бирюзой, добавила: – Надеюсь, ты понял.

– Если вы не очень щепетильны, то много времени не потратите. В большом городе всегда найдутся богатые заказчики…

Он внимательно посмотрел в лицо гостьи, но, не обнаружив ничего, кроме профессионального бесстрастия воина, осторожно добавил:

– И не только люди.

– Это не имеет значения, главное – чтобы они смогли оплатить услуги.

Хозяин прикрыл глаза и наклонился чуть глубже.

– Просто имей в виду, – она позволила, к облегчению трактирщика, перекочевать монете в потайной карман фартука.

– Конечно, сударыня. Сделаю всё, что в моих силах, и даже больше. Вы останетесь ночевать?

– Если ничего не придумаю, то простая комната с крепкой дверью и тёплой постелью меня вполне устроит на несколько дней.

Ей пришлось отдать ещё один золотой.

Стол в мгновение ока сервировали для её персоны. Душистое мясо, сыр, травы, бутылка кларета и рыбный пирог скрасили вечер одинокой наёмницы.

Она заканчивала десерт, стараясь решить для себя загадку:

«Что же он за человек, этот незнакомец? Рассмотреть его сейчас, даже когда он сбросил капюшон, невозможно. Праздный вельможа, ищущий развлечений, или осторожный заказчик с предложением, достойным моего внимания?»

Убийством по договору она ещё не промышляла. Да и не хотелось бы.

«Вот охранять кого-нибудь в опасном походе, даже бродить по городу в качестве телохранителя – тоже ничего. На крайний случай достать какой-либо артефакт или вещь – говорят, за это тоже платят большие деньги».

После того, что она пережила в последнем походе, ей было всё нипочём, главное, чтобы хорошо заплатили…

«Да, такой может заплатить. Или нет? Главное, уезжать в ближайшее время он явно не собирается. С чего я взяла, что он хочет кого-то нанять?» – рассердилась неожиданно на себя Кирлиана.

Мало того, что её раздражали оголённые девицы на парапете в центре и пьяные, заплывшие жиром «рожи» горожан, а тут ещё мысли о новой работе привязались.

«Тьфу на них! На первое время денег хватит – и баста, а потом что-нибудь само собой нарисуется». – И воительница, разогретая вином, решила закончить трапезу.

«А потом подойду и познакомлюсь. Почему мужчины могут подходить первыми и знакомиться, а я нет? Не искусает же он меня, наконец. Чем я хуже? И постоять за себя могу, если нахамит. Возможно, он и не человек вовсе, потому-то и прячется. А иллюзию сохранять в полутьме легче лёгкого, даже меня кто-то когда-то этому научил, уже и не вспомнить… Чёрт побери, грёбаные раздолбаи», – вздрогнула Кирлиана от неожиданного грохота распахнувшейся двери.

Такое поведение в «Золотом Петушке» не позволялось никому. Заведение считалось изысканно респектабельным и хорошо охранялось.

В таверну вломились трое орущих и сквернословящих бриганов, обвешанных оружием. Их арсенал скорее подходил грабителям с большой дороги, чем подгулявшим весельчакам, заглянувшим в очередной кабачок. Кирлиана узнала всех сразу. Особенно Тара, её бывшего командира. Высокий, могучий, немного обрюзгший молодой человек с хамскими манерами варвара и небритым лицом, играючи шлёпнул лбами друг о друга защитников правопорядка на входе, которые пытались преградить ему путь. Они тут же, как куклы, рухнули на пол, разбросив ноги и оружие в разные стороны, слегка подёргиваясь.

– Видит бог, я сегодня угомоню тебя, вонючий кобель, – скрипнула зубами Кирлиана, схватившись за рукоять фальгиона, с трудом сдерживая порыв.

Троица, не торопясь, спустилась по деревянным ступенькам с помоста возле входа, нагло ухмыляясь и скаля гниловатые зубы, прошлась почти к самому центру зала, поглядывая в оторопевшие лица посетителей, которые боязливо отводили либо опускали глаза. Освобождение стола в первом ряду от двух маленьких, толстых бюргеров заняло ещё минуту. Одного Тар взял за шиворот, придушил и приподнял на вытянутой руке, показывая всей таверне недюжую силу вздувшихся бицепсов. На другого даже не взглянув, освободил двумя ловкими подсечками от стула и поставил на четвереньки. Далее последовал увесистый пинок чуть пониже спины. Бедняга подлетел, ударился головой о соседний столик. Его перевернуло на спину прямо на тарелки с ужином. Трое рослых парней в кожаных одеждах егерей вскочили, вытирая разбрызганные остатки пищи, и недоуменно уставились на затихшего без сознания коротышку, который нелепо раскинул руки посреди черепков битой посуды. Тар дико взревел, раскручиваясь на месте, придавая ускорение жертве, и второй бюргер отправился в полёт. Окончание его было столь же драматично. Несчастный глухо крякнул, сочно чавкнув пухлым лицом о пол в дальнем конце зала. Он ещё попытался приподняться, но безвольно затих в медленно растекающейся луже крови.

Старший из оскорблённых охотников, придя в себя, схватился было за меч, но тут же застонал, его кисть «пришило» к поясу брошенное кем-то из сотоварищей Тара лезвие швыркового ножа. Сзади пострадавших, казалось, прямо из воздуха появился третий громила. С лёгкой ленцой, не торопясь, он подхватил на лету отброшенную вскочившими табуретку и взорвал её щепками о затылок второму парню, решающему лезть в драку или заняться чем-то другим. Последний из компании замер в растерянности, настолько быстро всё происходило, как будто каждое движение обидчики продумали заранее.

Тар примиряюще пьяно улыбался. Он поднял открытые руки вверх, слегка качнувшись, и притворно растерянно произнёс:

– Опочки, недоразуменьице, – и уже громко добавил: – Всё нормально, господа. Мир дому сему. Мы щедро платим, – бриган похлопал в гробовой тишине над головой в ладоши. – Отдыхаем дальше!!!

Развязал кошель на поясе и сыпанул в сторону хозяина увесистую горсть серебряных монет. Ситуация, казалось, разрешилась. Слуги бросились подбирать деньги, попутно помогая раненым и унося пострадавших.

Под звон падающего на пол серебра дружок Тара с оторванной мочкой уха и жутким шрамом через всю щеку мимоходом подобрал свой швырковый нож, отброшенный в сторону раненым, и, вытерев его о рукав, спрятал в петлю на перевязи. Кирлиана скривилась, ей Прыщ был особо отвратителен из-за своей нечистоплотности. Он, неторопливо прохаживаясь, подошёл вплотную к танцовщицам и неожиданно резко сорвал набедренную повязку с белокурой. Девушки завизжали и сбились в кучу. Жадными «клешнями» грязных рук он умудрился обхватить всех красоток сразу и под гогот сотоварищей опрокинулся с ними в грязевую яму арены.

Из-за столика справа поднялся молодой человек в доспехах офицера охраны города.

– Нет, Холин Хок, больше ни слова. Это моя работа, – он мягко освободился от удерживающего его друга. Далматика с широкими рукавами, вышитая по краю древними рунами, шаровары и загнутые кверху остроносые концы обуви говорили о том, что их обладатель посвящён в тайные знания магов. Но его осторожность и нервозность выдавали неуверенность в своих силах. Нет, скорее всего, тот, кого назвали Холин Хоком, в лучшем случае ученик, да и то оставшийся не у дел, без наставника на последних шагах к получению посоха. Обычное дело – компенсировать отсутствие официальных атрибутов профессии одеждой, вводящей в заблуждение обывателей, – худо-бедно, но на прокорм хватает.

– Тансил, да успокойся. Их трое, все «профи» – ты один… – Хок завертел головой в поисках поддержки среди посетителей. Егеря уже покинули зал.

– Тансил, ещё раз повторяю, они не уличные шалопаи. Будет худо… здесь никто не поможет, знакомых нет… Мы с ними не справимся.

– Прости, но я обязан вмешаться, – и офицер поднял правую руку.

– Именем короля и вольного города Орлис я требую прекратить безобразие и покинуть заведение!

Компания мерзавцев в ответ расхохоталась. Гневно сверкнув очами, офицер указал на Тара, привлекая к своим словам его внимание.

– Как твоё имя, негодяй? – молодцеватость голоса сменилась отчаянным стоном боли.

Один из бриганов, а это был Хвост, пока Тансил пытался утихомирить Тара, незаметно для офицера поменял позицию и в удобный момент молниеносно нанёс удар не бог весть откуда появившимся в руках шестопёром. Наручь смялся с противным треском ломающейся под ним кости. Парня скрутило пополам. Он побелел и начал заваливаться на бок, отчаянно стараясь сохранить сознание.

– Держись, Тансил, – крикнул его друг в далматике.

Вскакивая с места, он выбросил вперёд кулак и разжал пальцы. Огненный шар величиной с голубиное яйцо отделился от ладони и тут же попал в поднятую булаву нападающего, как раз напротив переносицы. Брызнули искры, куски металла вспороли воздух со звоном лопнувшей струны. Бандит дико заверещал и выронил случайно спасшее его от верной гибели изувеченное оружие. Он схватился обеими руками за лицо, закрывая глаз, упал. Встал на колени, упираясь лбом в пол, опять упал, не прекращая громко стонать. Тар уже успел присесть за свободный столик. Он не ожидал досадной заминки в кутеже, но всё же резко развернулся и на одних рефлексах, неуловимым движением метнул нож в грудь мага. Холин Хок замысловато взмахнул руками. Лезвие, изменив траекторию полёта, разбило светильник, укреплённый сверху на колонне, но неудачно. Горящее масло попало на его одежду и волосы. Юноша бросился на пол, стараясь перекатами сбить пламя. Он молча кувыркался между столиками.

Вскрикивали испуганные женщины, отпрянув от проходов. Втягивали поглубже шею в плечи, трусливо озираясь, мужчины, безнадёжно ища друг у друга поддержки. Паника, грозившая разразиться вот-вот, нависла вплотную, готовая сорваться с хлипких устоев приличия в любую секунду, превращая кичливых купцов и обросших заскорузлыми традициями горожан в омерзительно вопящее, безумное стадо.

Тар выпрямился во весь свой могучий рост. Он обводил взглядом притихший, переглядывающийся зал, небрежно почёсывая волосатую грудь сквозь распахнутую куртку.

– Эй, Прыщ, бросай девок да посмотри, что с Хвостом! – Тар указал на затихшего подельника.

– Если он помер, мне придётся перерезать глотку этому акробату.

Прыщ неохотно полез из бассейна, разбрызгивая вокруг себя жижу и смрад намокшего, давно не мытого тела.

Глава II: Поединок

Кирлиану распирало негодование. Ярость горела в налитых кровью глазах. Все мерзости, чинимые троицей в походе, казались детской забавой по сравнению с оскорбительным цинизмом вседозволенности поведения бриганов в таверне. Простить изгаженный вечер она не могла.

«Тар и его прихвостни уважают только силу, и я её покажу с удовольствием, выпустив пар с чьими-то кишками наружу», – девушка-воин была полностью готова к бою.

Её била лёгкая дрожь от противоречия мыслей и желаний.

«Нет, ты здесь чужая… Не лезь на рожон с законом. Смотри, как жмётся вокруг от страха местный «перегной». Спасать таких нельзя. Всегда найдётся среди них навозник, который после драки ударит в спину или донесёт. Эта серость не простит свидетелю-избавителю своих унижений».

– О-о-о-о, – после очередного куража бандитов простонала, скривив гримасу, Кирлиана.

На лбу и шее вздулись жилы. Но наконец клокотание безудержного гнева, дойдя до возможного предела, сорвало оковы терпения и выплеснуло чистый поток лавы. Издав боевой клич, Кирлиана освободила упругие пружины молодых мышц, устремившись в едином порыве к неистовству схватки через столы и перекошенные лица.

– Тар, сколопендра тебе в печень! Жирный урод! Скрести клинок с воином!

Вожак, конечно, узнал её голос и досадно выругался. Вскочил. Рывком разбросал мебель, освобождая площадку для поединка. Обернулся к противнице и надсадно захохотал.

– Решила уступить на виду всей таверны?! Похвально для недотроги. Я знал, что нужна публика …, в тёмных углах зажиматься тебя не прёт.

Оставшееся расстояние девушка преодолела кувырком в воздухе, заняв позицию на длину клинка от главаря бандитов. Кирлиана держала меч перед собой двумя руками. Стройные ноги слегка согнуты в коленях. Пышные рыжие волосы перехвачены на лбу узкой тройной лентой. Кожаный колет расстёгнут, едва прикрывает широкую грудь с интригующе вздымающимися полушариями. Плоский живот с большой медной бляхой пояса в центре туго зашнурован. Аура света вокруг девушки создала прекрасный образ богини военной доблести, сделав сходство неотразимым.

– Смотри, не обрыгайся от удовольствия, – сплюнула в сторону противника Кирлиана.

Небритый детина продолжал ухмыляться, медленно растягивая слова, переступая с ноги на ногу, двинулся по кругу, готовясь к драке. Пустые руки направлены к противнику, согнуты в локтях. Ладони открыты. Длинная рукоять его странного оружия торчит над правым плечом.

– Здесь нам никто не помешает, – противница сделала замедленный обманный финт.

– А-та-та, вот такую я тебя люблю… – Тар отшатнулся и продолжил, – кусачую, царапучую, – но неожиданно издал боевой клич, – йа-ха!!!

В его руках появился разящий меч. Клинки с грохотом сошлись над головами.

– Я сделаю тебя прямо здесь! Ха-ха-ха! Недотрога! – Ещё удар, мощный и короткий. – Ты станешь молить меня о пощаде…

Звон стали, грохот перевёрнутых стульев просто растаял во взорвавшемся воплем бедламе мечущихся беспорядочно тел. Кирлиана умудрилась дотянуться кулаком на развороте до лица хулителя. Губы Тара вздулись, выпустив тонкую солёную струйку крови.

Бойцы продолжали кружение, изредка прощупывая защиту соперника серией резких коротких ударов. Тар знал, что имеет дело с профессионалом, объективно не уступающим ему в мастерстве. Он её хотел до смерти. Странно!?

Да, именно так, и никак иначе. Если не сможет обладать, он просто убьёт её, но не позволит сделать этого никому другому.

Подспудно хотелось обнять разруб ленное им некогда прекрасное тело и рыдать от горя, пачкаясь в крови для большего драматизма. Фантазии? Да, они приходили ему во снах, которые наутро не помнил. Тонкий отблеск какого-то чувства, чего-то глубокого и томно шевелящегося внутри, которое он не мог высказать даже себе, не мог долго удерживать в поле своих ясных ощущений. Тар был нарочито груб. Его терзали винные пары и ущемлённое мужское самолюбие. Вот то, что пекло сильнее всего грудь, ещё азарт. Азарт физической игры, пусть даже смертельной. В последнем оба противника находили полное и единственное удовлетворение.

– Я порву тебя надвое, – рычал Тар.

Удар справа, отбил, нижний рубящий, ушёл, финт, контратака.

– Га-га-га! Готовься к «тянитолкаю», тебе понравится. – Кирлиана парировала и заткнула ему рот серией быстрых ударов. Последняя защита Тара оказалась активной и слишком мощной для воительницы, что позволило противнику сделать разворот, перехват рукояти и длинный «тычок» мечом назад. Кирлиану спасли только рефлексы. Отскочив, она оказалась на самом краю бассейна. Для своей комплекции Тар был на удивление подвижен, но опьянение давало о себе знать, лёгкие работали как кузнечные меха. Боец пошёл в лобовую атаку, рассчитывая на свою бычью силу. Удары усилились, посыпались искры. Знаменитый фальгион не «доезжал» до коварных шипов-захватов на лезвии «Монстра», как последний ни старался.

«Нужно кончить поединок как можно быстрее. Чёрт побери, она «профи»! – волнения не было, холодный расчёт, взмокли спина, шея, лицо. – Если она взвинтит темп, мне конец».

Кирлиана взвинтила темп. У неё было мизерное преимущество в длине клинка, у Тара – в массивности и наличии «ловушек». Бриган постоянно хочет «связать» мечи, помешать девушке егозить вокруг него, как осе. Сильнейший рубящий удар, почти без замаха, скрестил оружие, и Кирлиана почувствовала, что попалась. Металл заскрипел, бессильно подались назад руки. Заросшая харя, дышащая перегаром, приблизилась к самому лицу, противно шепча:

– Тварь болотная, на колени… возможно, я тебя и пощажу, если сильно попросишь, – водянистые зелёные глаза сверкнули злобой, рот перекосило.

Неожиданно по телу разлилась приятная лёгкость, стало всё равно абсолютно всё. У неё открылось второе «дыхание», что в пьяном угаре совершенно не грозило сопернику. Усталости как не было, будто только вступила в бой. Плавным скольжением ушла в сторону, без напряжения, за мгновение до безнадёжной позиции, и вновь восстановила дистанцию. Тар потерял контроль над вскипевшим вихрем раздирающих тело эмоций. Движения стали размашистей, исчез экспромт. Остались голая техника и сбитое дыхание. Бойцы периодически раздавали пинки зазевавшимся, снующим в разные стороны посетителям, сбивали их с ног, не отрывая взгляда от глаз противника. Девушка-воин выжидала и отступала по кругу назад, стараясь не оставлять за спиною Прыща, который всё-таки изловчился чем-то ударить её под колени. Кирлиана споткнулась, упала, перекатилась, изворачиваясь от наседающего соперника. Тар дважды поразил на полу места, где исчезли за мгновение до этого то голова, то живот наёмницы. Он не давал ей подняться. Девушка между замахами успела провернуться волчком на спине и одним движением отрубила по щиколотки шутнику Прыщу обе ноги. Тар взревел от ярости за неудачу приятеля, перехватил меч обеими руками, занёс над головой и со скачка попытался разрубить подымающегося врага.

Дальше Кирлиану охватила полная тишина. Пропали звуки, шум и суматоха. Всё вокруг резко замедлило скорость перемещения, звуки потянулись, как кисель. Вот приближается Тар с поднятым мечом.

«Дальше продолжать подыматься нельзя, рука с оружием на полу опорная, наручи левой не удержат сумасшедший напор стали, это проигрыш…»

Тело, преодолевая инерцию подъёма, ложится на пол. Над ним нависает волосатой горой бриган. Огромный меч приближается к ней. Как же медленно она поворачивается на бок. Одновременно дюйм за дюймом подымается её клинок, быстрее, быстрее, ещё быстрее, наконец, лезвие едва касается плоскости меча противника. Слышен оглушительный звон, руку с оружием рвёт вниз. Её фальгион стоит вертикально, кончик меча Тара вошёл в доски почти у самого тела, между локтем и грудью, едва оцарапав кожу колета на уровне сердца. Руки Кирлианы не выдержали, приняв вес напоровшегося животом на острие её бывшего командира, и рукоять упёрлась «яблоком» в пол.

Почувствовав неладное, Тар в прыжке начал проворот ещё до кувырка, но не успел. Напоролся животом на фальгион. От смерти его спасли заблаговременное изменение движения и собственный меч, воткнутый в доски пола, удача и отчаянное желание выжить. Его перебросило через лежащую соперницу.

Кирлиана вскочила на ноги. Злость улетучилась. Они смотрели в глаза друг другу. Тар стоял, согнувшись, и зажимал широкую рану в животе.

«Это конец, – подумала воительница, – ему не выжить».

Перекрывая шум паники, раздался властный голос.

– Стойте и слушайте! – незнакомец встал, отбросил назад полы плаща, широко распахнув его так, что не осталось сомнений в том, кто скрывается под ним.

В дверях таверны показались латники гвардии. Они заталкивали древками алебард не успевших выскочить посетителей. Возня утихла сама собой. Люди стали приходить в себя, почувствовали присутствие хозяина. Покорно замерли, давая возможность страже восстанавливать порядок.

– Я, король Анкар I, повелеваю арестовать нарушителей спокойствия города Золотой Лилии.

– Да это же король… это сам король, в таверне Анкар, король… Анкар, – зашелестело вокруг.

Солдаты окружили раненых бриганов.

– Я гулял инкогнито, но ты испортил вечер не только мне… Здесь правит закон и справедливость, а не грубая сила. Любой житель страны вправе рассчитывать на мою защиту.

В кровавой жиже скулил Прыщ, баюкая в руках отруб ленные ступни. Анкар перевёл на него брезгливый взгляд.

– Окажите им помощь в тюрьме. Бандиты будут казнены на площади, когда поправятся.

– Будет исполнено, Ваше величество, – резко кивнул, ударил себя в грудь офицер латников и подал знак.

Шестеро воинов его отряда уволокли бывших наёмников. Остальные замерли в ожидании распоряжений.

– А тебя, воин, – он благосклонно посмотрел в разгорячённое лицо девушки, – я хочу видеть утром во дворце. Надеюсь, урок пошёл впрок, и никто не посмеет нарушить отдых нашей гостьи, – он обвёл взглядом притихший зал и остановил его на трактирщике. – Лучшая комната за мой счёт, верни деньги!

– Да, да, конечно, Ваше Величество, – согнув плечи и опустив голову, хозяин постоялого двора вернул Кирлиане золотой.

– Подойди ближе, – Кирлиана молча повиновалась. Перстень перешёл из королевского кармана к ней в руки. – Предъяви завтра капитану дворцовой стражи. Я встаю рано! – Лицо короля озарила хитрая улыбка. – Но мне почему-то кажется, тебя узнают и без моей безделушки.

В центре обруча, охватывающего голову Анкара, сиял камень власти, о котором ходили легенды по всей стране. Когда он снова водрузил его на чело, девушка не помнила. Говорили, король даже спит с ним. Кирлиана впервые опустила глаза перед мужчиной. Возможно, потому что он – король. Поклон вышел не совсем удачный, её шатало от пережитого напряжения.

«Вот так нисходят на землю боги», – подумал про себя Анкар, с трудом отрывая взгляд от волнующей груди тяжело дышащей воительницы. Напоследок он ободряюще улыбнулся и, как показалось Кирлиане, едва заметно подмигнул.

«Показалось?!»

Король прошествовал к выходу из таверны, за ним убрались латники. Люди успокоились и стали рассаживаться за столики, подымая стулья. Суетились слуги, накрывая заново на столы и меняя разбитую мебель. Кое-кто из посетителей, дождавшись, когда эскорт короля удалится подальше, покинул заведение.

А перед Кирлианой остался не светлый образ монарха, а мерцающий глубиной, почему-то зловещий камень из его обруча.

Девушка вздрогнула и распахнула широко глаза.

«Не сон ли это?»

Глава III: Таверна «Бим-Бом»

Авенсоль – маленький городок среди бескрайних Волчьих степей, столица вольницы бегущих с рабовладельческого юга людей, теснимых фанатиками изгоев «веры» и множества других говорящих существ-анималов[4], лишённых крова, земли и обречённых на вымирание сильными мира сего, их последнее пристанище на западном берегу континента. Здесь все свободны и терпимы друг к другу, даже люди. Высокие готические башни, уходящие в пасмурное небо, чередуются с открытыми бревенчатыми теремами Лесвлянских купцов и кварталами мастеровых с нависающими над мостовой верхними этажами. Закрытые дворики с глухими стенами скрывают райские уголки внутренних миров их хозяев: осколки радости и воспоминаний о Родине, спрятанные за каменным плащом опасений. Южную границу Волчьих степей прикрывают холмы, испещрённые ходами чертогов подземных жителей. Тех, которые хотят жить в мире, торговать и трудиться, возводить на поверхности каменные шедевры под лучами доброго Солнца, а не только корпеть над сокровищами в подземных кладовых, уподобляясь драконам. Им чужды амбиции правителей Андеграунда[5]. У них между собой нет королей. Живут родами, споры решают кругом, а не выбирают правителя, как в республике холмов, Долине Золотого песка.

Далеко на востоке, за пеленой моросящего дождя встают перевалы Шабберских гор, мрачные и жуткие в своей непознанности, узкие тропы которых стерегут тёмные пятна ужаса зловещих чудовищ. В зелёной долине, на той стороне, живут самые прославленные воины нашего времени. Шабберская тяжёлая пехота на своих алебардах[6] держит троны могущественных королей. Где-то у самых вершин, на плоскогорьях, так говорят могущественные союзники людей, находится сосредоточение мудрости мира. Но к мудрецам добраться нелегко. Скорее увидишь летящего на грифоне всадника или закованного в латы марбаса[7]. Немногочисленные очевидцы рождают легенды о встречах с невероятным. Им охотно верят в придорожных трактирах и открытых приморских тавернах Запада, где раскинул щедрые объятия бескрайних просторов океан, приглашая белокрылые чайки купеческих парусов найти своё счастье.

Поселенцы основали здесь, на Северо-Западе, в Серебряной бухте верфь. Лунный свет, струящийся волнами сверкающей белой дорожки на водной глади, дал имя безмятежной гавани. А выросшие за несколько лет кузни и оружейные мастерские, прикрытые бастионами трёх замков, назвали Железным портом.

Дальше легла граница высоких трав долины замка Лионель. На восток от его стен раскинулось гнилое болото Волчьих топей с охотничьими тропами стай Авенсоля, на запад – владения графа Бронэ, повелителя кадавров[8]. Сотни големов[9], каменных, железных, деревянных, бредущих по улицам, покорно выполняют волю своих хозяев. Ожившие статуи, сходящие с пьедесталов, и раздирающий уши ночной клёкот горгулий[10] на карнизах зданий удивляют путешественников, заглянувших в этот приветливый городок.

Всё меняется, как только купец пересекает по каменному мосту широкий Ордан и попадает в столицу долины. Высокие стены Пантервиля спасли жителей от нашествия орды орков, спустившихся с голодных гор. Работать в поле возможно только под охраной вооружённого отряда, и то, не теряя из виду башен крепости. Младшая дочь графа, красавица-амазонка, железной рукой правит в долине двух рек. Завидная невеста для того, кто сможет усмирить строптивый характер воительницы. В отличие от долины Бронэ, изобилующей на побережье садами, от Ордана до Западного Фогта тянется равнина с одинокими деревьями и травой гигантских размеров, в которой к самой дороге незаметно могут подбираться даже огры[11]. Вдоль дороги группами по три-пять фигур стоят каменные воины Бронэ. Только посвящённый может запустить эти боевые машины. И, наконец, замок-мост Тэндрэ – мрачное место: суровые лица, безумно высокие пошлины, и счастлив торговец платить за то, что к Железному порту его караван получит в спутники пятёрку конных латников и кудесника. Путь не долог, но весьма насыщен впечатлениями. Как только исчезнет из виду жильё, дорога может оказаться заваленной каменными осколками, остатками разбитых телег, обильно политых кровью разорванных людоедами лошадей и неудачников. Трупы искать бесполезно, здесь кадавры потерпели поражение, и подмоги латникам на этом участке не будет.

* * *

На развилке дорог, недалеко от Северного тракта из Карбоны в Орлис и в четверти мили от Авенсольского моста через речку Арь построил трактир предприимчивый человек по имени Лементий, или просто Лем. Заведение назвали «Бим-Бомом». В его просторном зале, даже когда он бывал забит до отказа крестьянами из близлежащих деревень и рабочими из серебряного рудника, гам толпы, утоляющей жажду пивом, приглашал заглянуть на огонёк мужиков, был всегда отчётливо слышен бой городских часов.

Лементий недолго оставался холостым и сосватал дочь уважаемого всеми винодела. Земфира в том же году родила ему мальчика. Ох и прыткий же был в молодости Лементий, коль сумел обскакать одного из хогменов[12], претендующего на её руку. Коротышка карлик отступил и зла не держал на удачливого соперника. К свадьбе в подарок заговорённый скот пригнал, который никогда не болеет и даёт только двойной приплод. Карк лишь вздыхал по невесте. Многие шептались, если бы он был дворфом или гномом, забрал бы нашу красавицу к себе под холмы. Не увидеть ей больше света белого. Зато Лементий знал точно: ни дворф, ни гном никогда бы на женщину человеческого рода не позарились. Тесть отдал молодожёнам свои северные виноградники. Счастье в семье – великое благо, а сплетники пусть чешут языки о забор: «Украл, мол, Лем девку пораньше смотрин. Ну, где же это видано: на урожай свадьбу сыграли, а в середине зимы – рожали? Ох, уж этот Лем…»

Сам повелитель здешних земель имел любимый столик в трактире. Он находился дальше всего от окон, в углу у камина, и по непонятным для Лема причинам не привлекал внимания посетителей, оставаясь свободным, даже тогда, когда гости теснились и приставляли табуретки к другим столам.

– Скорее всего, здесь не обошлось без магии, – рассуждал Лем в вечерних беседах с женой. Земфира обычно пугалась и просила не делиться своими догадками ни с кем, даже за пивом. У неё были, как она говорила, плохие предчувствия.

Трактирщик с годами располнел и полысел, но улыбка так и осталась ласковой и доброй для любого посетителя его заведения. Владыка-волшебник часто являлся к нему под разными личинами, сидел у камина, потягивая вино, был молчалив и задумчив. Мог часами наслаждаться разнообразием его кухни либо в полном одиночестве с кружкой душистого восточного напитка коротать вечер, неприметно разглядывая бурлящую вокруг жизнь. Лем узнавал его по месту за столиком и выразительным глазам с лёгкой иронией. Поначалу хозяин трактира хотел завести более близкое знакомство, однако, не находя приветствия своим действиям со стороны лорда – повелителя, решил, по обоюдному молчаливому согласию, не выделять его из числа других гостей, тем самым не нарушая его инкогнито. Обслуживали мага как подобало образу, в котором он появлялся в «Бим-Боме».

Холодная осень уже подхватила студёно-влажное дыхание зимы. Поля тоскливых облаков клубами сумрачного дыма размыли очертания городских стен, наполняя печальным ожиданием душу. Тягостный, промозглый, моросящий дождь грозил к концу дня загустеть мёрзлой слякотью снежной каши. И только весёлый огонёк трактира служил маяком надежды в месиве нарастающей круговерти для подъехавшего всадника. Из дверей выскочил мальчик-слуга, стараясь прикрыться рукавом от непогоды, подхватил брошенные поводья и быстро увёл коня к воротам конюшни. Высокий седой мужчина средних лет в мокром дорожном плаще поверх корацина[13] вошёл внутрь.

Тепло уютно натопленного дома радушно приняло ещё одного путника. Лёгкость походки, несмотря на усталость, и безукоризненная осанка говорили о привычке походной жизни вошедшего военного высокого ранга. Незнакомец, казалось, был здесь впервые. Небрежно окинув взглядом серо-голубых глаз зал, прошествовал, позвякивая шпорами окованных железом сапог, к столу у самого камина в углу, подальше от окон. По дороге неуловимым движением скинул на руки подоспевшего сына трактирщика влажную одежду, оставшись в сверкающей чешуйчатой броне. Спокойный и опасный, как дракон. Немного постояв, будто что-то вспоминая, он отодвинул тяжёлый деревянный стул, поправил бастард[14] в гравированных рунами ножнах и сел, вытянув ноги. Снимая кожаные перчатки, покрытые металлическими пластинками, дворянин, а в этом не возникало ни у кого из присутствующих сомнения, откинулся на спинку и расслабился.

Лем хотел подойти и сказать о том, что место принадлежит хозяину этих земель, но жена, заметив порыв, остановила его, качнув головой.

«Да и правильно, вдруг это он и есть», – подумал про себя трактирщик.

В трактире, кроме незнакомца, находилось несколько крестьян, застигнутых ненастьем в пути, да пара-тройка завсегдатаев, тихонько потягивающих кто пиво, кто вино.

Люди неторопливо вели беседы о насущных делах, изредка поглядывая украдкой в сторону воина. Никто не хотел привлекать к себе излишнего внимания.

Жена хозяина, зрелая, весьма привлекательная блондинка с пышным бюстом, лично вызвалась обхаживать гостя, подавая заливную щуку, жареного гуся с красным дорогим вином, паштет из печёнки, сметану в отдельном горшочке. Заказ был очень хороший, и можно было получить золотой, если постараться.

– Ну вот, так оно и было, несёт, значит, ему трактирный слуга целую гору свежих отбивных в кровавой подливке. Одна только странность: белый хлеб такие, как он, обычно не едят… – Рассказчик неожиданного оторвался от птицы, которую одновременно жевал, повернул голову, замер и насторожился.

Сквозняк едва приоткрывшейся двери опередил девушку лет шестнадцати с чёрными спутанными волосами в оборванном тряпье, издали напоминавшем платье. Не заметив хозяйку, она прошлёпала босыми ногами к стойке, где кружился Лем, вытирая кувшины и готовя новые заказы.

Худая и голодная посиневшими губами отчаянно жалобно попросилась на ночлег.

– Добрый человек, приютите меня на ночь, пожалуйста, на улице сыро и очень холодно. Я больше не могу, – голос девушки сорвался на всхлип. – Я ничего не ела два дня.

Такого взгляда трактирщик вынести не мог. Сразу было видно, что она не умеет попрошайничать. Несчастная расплакалась, растирая руками по грязным щекам накопившиеся слёзы.

– Помогите, – девица икнула, – меня отовсюду гонят…

Лем взял её за руку.

– У-у-у, да ты совсем замёрзла, – бросив взгляд на Земфиру, ещё снующую возле богатого, Лементий приобнял девушку за плечи.

Рыцарь, казалось, потерял всякий интерес к происходящему, занимаясь трапезой. Крестьяне также возобновили разговор. Трактирщик вышел из-за стойки и пытался успокоить малышку, вытирая ей слёзы краем фартука.

– Идём, милая, у Зиф доброе сердце. Поскребёшь котлы, помоешь посуду, мы тебя угостим вкусным ужином. Не будешь лениться и, может быть, останешься у меня, нам давно была нужна помощница. А пока погрейся у очага. Как тебя зовут? – С этими словами он открыл боковую дверь и проводил бедняжку на кухню.

Глава IV: Бриганы

Шло время, дождь усилился. Сквозь его шум раздался гам весёлой компании, а через несколько минут в трактир ввалились, хохоча и толкаясь, восемь парней в потрёпанных куртках с металлическим подбоем. Двое из них, одетые в тяжёлые лорики[15], с арбалетами за плечами, войдя в помещение, тут же откинули кольчужные капюшоны. Все без исключения были вооружены альшписами[16], за спину перекинуты прочные, выгнутые по форме тела и обитые железом щиты, а на поясах звенели о сталь доспехов зазубренные картеласы[17]. Предводителя, кроме роста и телосложения, выделял салад[18], нагрудник и брони для рук. Он сбросил шлем на центр стола. Боевой клевец[19] вынул из-за пояса и воткнул в одну из деревянных колонн недалеко от того места, где намеревался отдохнуть. Грузно сел на лавку и начал отпускать ремешки кирасы. Альшписы, опёртые на стену, оказались за ним.

– Ребята, пошевеливайтесь, жратушки хочется, чай целый день не евши!

Солдаты, оставляя лужи сбегающей на пол с одежды и обуви воды, перемешанной с грязью, бесцеремонно стали собирать уютный уголок для своей компании, сдвигая вместе незанятые столы и лавки. За спинами сидящих к залу оказался пустой стол, за которым, как было видно, компания не потерпит соседей. Арбалетчики расположились по краям от предводителя. Оружие отправилось к коротким копьям. Парни предварительно взвели тетиву. Перья болтов у одного из них торчали из-под щита у правого плеча, у второго заряды находились в расстёгнутой ремённой сумке.

Никто из присутствующих не был потревожен. Их просто не замечали и не принимали всерьёз. Крестьяне для солдат не угроза. Командир бросил оценивающий взгляд на дворянина у камина, перевёл на двух подвыпивших горожан, но, не заметив ничего опасного, тут же отвлёкся.

На шум появился хозяин. Земфира прикрыла дверь на кухню и вышла вслед за мужем, сменив сына за стойкой.

– Эй, хозяин! – бравый голос атамана и дружелюбные жесты немного успокоили Лементия.

– Ну, чего робеешь? Подходи, не укусим! – предводитель улыбнулся, компания заржала, – солдат, что ли, никогда не видел? – он вылез из насиженного места, пошёл навстречу толстяку-трактирщику. Обнял за плечи и, усадив, на ближайшую свободную лавку, продолжил говорить:

– Значит так, нам нужно переночевать, желательно в одной комнате.

– Две кровати будет, а остальные – на полу. Ещё одну можно с другой комнаты взять, но тогда меньше места останется для других, – Лем растерялся от дружного хохота солдат. К то-то из них поддел дружка.

– Рубила, слышал, тебе спать под кроватью!

– Ша, мужики! – продолжил атаман. – Зажарь нам поросёнка, подай немного вина некрепкого и недорогого, – предводитель ненадолго задумался и, перейдя на шёпот, начал растолковывать важность произносимого: – Заметь, немного вина, поросёнок, снова немного вина, чтобы никто не упился. Больше денег не получишь, а неприятностей не оберёшься. – Немного громче добавил: – Хлебные лепёшки, рыбу попроще, можешь зажарить яиц. Хм-м, – атаман почесал подбородок, что-то снова мысленно для себя решая. – Да, и от каши мы не откажемся. Правда, ребята? – обратился он к товарищам, которые единодушно поддержали своего командира.

– Поросёнок, по два карасика с ладошку каждому, – показал Лем величину, – по два яйца с цибулей и чесноком, пшённая каша с салом и шкварками – котелок на всех, – и понизив голос, добавил, – по стакану вина на каждого сейчас и после поросёнка.

– Молодец! – звонко хлопнул по спине и отпустил выполнять заказ командир.

Лементий улыбался, несмотря на тоскливый день, заработать сегодня всё-таки удаётся. Вдогонку ему добродушно кричали:

– Доблестные солдаты голодны и ждать не любят! В трактире простым посетителям стало не по себе от шумного соседства. Снаружи ветер с дождём показались милее ставшего беспокойным заведения. Все, кроме дворянина, не сговариваясь друг с другом, покидали его потихоньку, исчезая во мраке дверного проёма один за другим.

Наёмники сблизили головы над центром стола, о чём-то приглушённо споря. Послышалось недовольное сопение, заглушённое звоном собираемых денег. Командир сгрёб их в ладонь и подбросил несколько раз, как будто старался на вес уточнить либо увеличить сумму. Чуда не произошло, монет не прибавилось.

– Не густо, даже на сегодня может не хватить, если не упросим.

Весёлость покинула лица солдат.

– Да, и с поросёнком мы поторопились малость, – угрюмо добавил командир.

Подал голос парень, которого называли Рубило:

– Мяса очень хочется, оголодали мы.

– Не умею я просить, мужики, а грех на душу брать не хочется. Ну, господь не выдаст, чёрт не съест. Как-нибудь да будет, – и ссыпал медные кружочки с изредка попадающимся серебром в холщовый мешочек, повесив его на пояс.

Парень с рассечённым наплечником и страшными рытвинами через весь бруст[20], надетый поверх бригантины[21], резко начал спор.

– Клерман, это все наши деньги, а впереди зима и долгий путь. Охотой в это время года не прокормишься.

Его поддержал тощий арбалетчик в лорике.

– Идти через Лунную долину без проводника – безумие. Нам хотя бы в Железный порт добраться, а там разберёмся.

– Ламбар, а через болота к Пантервилю без проводника дойдём? – тут же спокойно возразил Клерман. – Или ты считаешь, что встреча с водяным троллем или стаей варгов – это пустячок? Тут и проводник может не помочь. А Лунная долина – вот она, дорога на север, иди – не хочу, только быстро. До мёртвой деревни доберёмся, можно и переночевать в полглаза, а там мимо погоста – и мы в Зачарованном лесу. Зверья невпроворот зимой и летом. Я точно знаю, хаживал, не впервой. Надеюсь, ни Юрген, ни Ламбер с Бугаём пошлину вампирам давать не собираются? – предводитель рассмеялся и хлопнул открытой ладонью по столу, пытаясь закончить разговор.

– Ты обещал нам подзаработать, – ощерил гнилые зубы коротышка в бригантине с брустом.

Клерман быстро обернулся и встретил его злобный взгляд, не отступил, а наоборот чуть приподнялся с лавки.

– Бугай, я тебя с собой не звал, и никого из вас не звал. Сами наложили в штаны и просились: «Клерман, помоги, Клерман, выведи, вовек не забудем». – Предводитель прищурил глаза, вертел руками и кривлялся как мог, изображая подобострастные рожи теперешних обвинителей.

– А зачем все деньги в посёлке было отдавать? И половины бы хватило, – попытался вставить, как ему показалось, решающий аргумент солдат с заплывшей от кровоподтёка правой половиной лица.

Клерман резко подскочил, сгрёб говорившего за грудки и подтянул к себе через стол.

– А затем, умник, что, если бы тебе кишки выпустили там во время драки, ты бы не возмущался, а молился на меня и мою щедрость. Селян нужно покупать с потрохами, а не только запугивать. Они должны были поверить, что мы можем вернуться весной за своими и призвать к ответу, в случае чего. Что мы не лушпайки, драпающие куда глаза глядят, а солидные наёмники, занятые важным делом. У нас нет времени на задержки, за нами цеховое братство. Для этого необходим солидный куш, по их меркам. Заметь, они должны хотеть лечить, а не добить наших товарищей, как только мы покинем их вонючий посёлок. Часть они потратят на знахаря, остальное распихают по карманам и будут радеть за свою добродетель. Ладно Выдра или Кузнец, с их ранами не понятно, как они дотянули с нами до Серебряного рудника, но Алекс потерял только правую руку да и другие, при хорошем уходе, должны поправиться, за исключением пары-тройки совсем лежачих. Многие дошли своим ходом и помогали нести остальных раненых. Ларка и Богиналя слегка помяло. От поломанных рёбер ещё никто не помирал, Сморчок просто кашляет. Они не трусы, отказавшись с нами идти через Лунную долину, я бы их и сам не взял. Ты, надеюсь, тоже не хочешь вернуться под крыло нашего почитаемого Викария Единого бога? И тебе растолковали почему. Если против, можешь валить на все четыре стороны, и петля будет лучшим, что останется тебе в этом мире! – Он отбросил от себя оробевшего солдата и тыкнул пальцем в каждого, обводя подопечных по кругу. – Может быть, кто-то против? Ты или, возможно, ты? Нет? Молчите? Или раненым нужно было перерезать глотку, в знак милосердия, ну, чтобы не мучились? Как считаешь, Марон? Может быть, в следующий раз, когда ты будешь лежать со вспоротым животом или перебитыми ногами, так и поступим? А ты чего, Каспар, лыбу тянешь? Смешно за набожных крестьян? Ты бы всё равно прикончил всех, забрав любые деньги? Меньше обузы, и навар ничего себе, да? Только в отличие от вас, я найду хотя бы одного из наших, и вернусь на Серебряный рудник. И вот тогда, если они поступят как ты, Каспар, я бы им не завидовал. Меня не остановят сказки об оборотнях и их всемогущем правителе. Красный петух и добрая сталь ещё никогда не подводили таких, как я. – Он сплюнул себе под ноги, глядя в глаза оробевшему парню.

– Да чего ты на меня вызверился? Я чего, я ничего, – оправдывался оробевший солдат.

Но Клерман подскочил к другому, рядом сидящему, и грозно навис над ним.

– А может быть, сэкономим на тебе, Хост? – Атаман перевёл взгляд на соседа. – Или я свои деньги в сапог прятал, как ты, Барид? Что замолчали?! Не нравится – можете убираться, я никого не держу насильно! Либо идём все, и есть шанс добраться до Орлиса, либо сдохнем тоже все, но поодиночке! Это как в бою, держишь строй – все живы, трухнул один – все погибли!

– Да ты не кипятись, Клерман, – отошёл первым от нападок долговязый.

– Всем сейчас хреном намазали, нам ссориться нельзя по-пустому, – его поддержал Юрген.

– Мы же не спорим, ты – наш командир, и всегда вытаскивал из дерьма, но спросить-то можно. А ты: «Вон! Все нафиг!», – и поднял первый открытую ладонь для замирения. Клерман дружественно хлопнул по ней, тем самым показав, что обиды в прошлом, и улыбнулся.

– Хм, на свежий воздух, а не нафиг, – проворчал, поправляя товарища по оружию, предводитель.

Трактирщик остудил разговор, подав, как никогда вовремя, вино, а затем и котелок с горячей кашей. Сын выложил хлебные лепёшки, поставил деревянные кружки и тут же удалился за рыбой.

– Поросёнок почти готов, подождите, ребята, – обрадовал всех хозяин. Клерман перебросил кошель с деньгами трактирщику.

– Не обессудь, «старик», это всё, что у нас есть. Мы солдаты и платим как можем, честно. Скажи, как тебя величать?

– Я Лементий, можно просто Лем, сына зовут Арти, жена Земфира.

– Так вот, Лем, – совсем успокоившись после спора, занял своё место на лавке Клерман. – Мы сегодня заночуем здесь, а завтра расспросим у тебя дорогу на север, ты, надеюсь, будешь не против?

– Я всегда рад гостям и помогу, чем смогу, – без обычного задора в голосе ответил трактирщик.

«Сразу видно, хлопотная компания. От неё больше беспокойства, чем прибыли. Ну да бог с ними, – подумал про себя Лем. – Поставлю лишний кувшин с крепким вином. Хоть и за свой счёт. Других упёртых парней рядом нет. Между собой драться не будут, командир крепкий, слушают его, а там и распростимся с утра. Покажу дорогу к Докрупу и сообщу страже, что сумасшедшие хотят пойти Лунной долиной, а там пусть Авенсоль решает, что с ними делать. Я человек маленький. Лишний кувшин вина угомонит страсти быстрее». – С этими мыслями Лементий отправился в погреб.

Марон тем временем разливал первый кувшин по кружкам.

– За победу, друзья! – поднял тост Клерман, – какая-никакая, а всё-таки победа.

– За нас, за тех, кто выжил! – поддержал его Марон.

Арти поставил на стол рыбу. Все выпили и набросились на закуску. Вскоре появился второй кувшин вина.

– За тебя, Клерман, – предложил Юрген. – Вытягивал не раз ты нашу компанию из передряг, здравия тебе и долгих лет жизни.

– За победу, друзья! – поднял тост Клерман, – Да и вам не хворать, мужики! – ответил на пожелание атаман.

Появился Лем и поставил на стол кувшин с вином из погреба – чуть более, чем два первых.

– От заведения, – добавил трактирщик под хмурым взглядом Клермана.

Все единодушно с громким стуком соединили кружки над центром стола.

– Не боись, прорвёмся, парни! – подмигнул командир, похрустывая косточками пальцев.

Стучали ложки, солдаты браво управлялись с кашей. А между тем третий кувшин, да ещё в подарок, восприняли бодро, с шутками.

– Вот и ладненько, – крякнул от удовольствия Клерман.

Послышалось: «Подставляй посуду, ребята!»

– Маловато каши-то будет, – обратился к командиру наёмник с рябым лицом без двух пальцев на левой руке.

– Да погоди, Торопыга, жирун, не гони лошадей, – осадил солдата Клерман, вздымая вновь наполненную кружку. – В Орлисе закатимся в лучший кабак города! Я там таких девок знаю, всё будет нипочём после ночи.

– А нам и сейчас всё по боку! – выпалил после следующей кружки Ламбер, изрядно захмелев.

Атаман кивнул в сторону кухни, обращаясь к здоровяку с бычьей шеей, в зале хозяев не было.

– Бугай, проведай поросёнка, а мы пока в кости сыграем.

Солдаты столкнули посуду на край стола, освобождая место для игры. Худой, высокий парень в лорике вытянул из-за пазухи стаканы, и потеха началась. В этот момент на кухне послышалась возня, звон опрокинутой металлической утвари утонул в женском визге. Двери в зал распахнулись и, щеря гнилые зубы, показался Бугай. Он держал нищенку за волосы. Девчонка молча извивалась, пытаясь двумя руками освободиться от захвата наёмника в кольчужной перчатке.

– Её толстяк прятал внутри, думала от нас сбежать, – как бы в подтверждение своих слов Бугай трепанул пленницу из стороны в сторону выдавив из неё глухой стон.

– Да, эта, как её, ну прошмандовка толстяка, того значит, кричать начала, – наёмник смачно сплюнул в сторону двери.

– Я её, этова, слегонца приложил, значит, ну, чтоб не орала. – Бугай видел, как меняется лицо атамана.

– Нам как раз девок и не хватало! – весело заржал Марон и тут же получил локтем под рёбра от соседа, который ему зашептал на ухо:

– Ты чё, не узнал? Это ж та малолетняя ведьма из деревни.

В дверях, опираясь на косяк, показалась с окровавленным лицом Земфира. К то-то добавил, не понимая случившегося:

– Жаль одна, …а вон ещё вторая… толстяк не обидится, если солдаты оттянутся разок другой. Ха-ха-ха!

– Клерман, да это же наша знакомая! – Хост вскочил с места, схватил девчонку за лицо и повернул ближе к свету. – Это она, сволочь, всадила две стрелы в Борни! И её мамашка уложила слева и справа от меня парней насмерть! Мой друг остался там подыхать! – Гримаса злобы исказила лицо Хоста, он хлёстко ударил тыльной стороной ладони, разбив в кровь нос и губы одновременно.

– Ша, братва, – остудил боевой пыл Ламбар, – негоже портить товар.

– Да ну тебя, – огрызнулся Хост, но в руки себя взял и сделал шаг назад.

– Разыграем в кости, по-честному, а кому противно, может не участвовать.

Гаденькая улыбка арбалетчика встретила полный ненависти и боли взгляд пленницы.

– А остальным что, лапу сосать? – возмутился пожилой Юрген. Неожиданно подал голос Клерман:

– Пососёшь, если выиграю я, она ещё соплячка, на всех всё равно не хватит.

Хост снова рванулся к нищенке.

– Да я ей за Борни живот вспорю!

– Уймись, – остановил собрата предводитель. – Дай людям позабавиться. А если я проиграю и она достанется тебе, сделаешь, что захочешь, – Клерман ослабил хватку Бугая и разорвал остатки тряпья.

Девушка осталась голой. Раздались крики одобрения. Наёмники не спеша подтягивались к жертве.

– Мордашка холёная, – один из солдат потрепал по щеке, другой попытался хлопнуть по ягодице, в ответ пленница лягнулась.

– У-у, кобылка строптивая, давай начинай. Бугай, держи её. Так, я тоже хочу. Юрген, перехватишь подружку, пока Бугай бросать будет…

Стучали кости, поднялся гам, затем возгласы разочарования.

– Ну вот, парни, опять Клерман выиграл. Ни себе, ни людям… отпустит, – неслось с разных сторон. Вскочил красный от крика Каспар.

– Мы хотим бабу, Клерман.

– Я тоже, – миролюбиво улыбаясь, усадил на лавку пудовой лапой крикуна атаман.

Вдруг откуда ни возьмись появился багровый от гнева Лем с разделочным топором в руках, оттолкнул пытающуюся остановить его жену и кинулся вперёд.

– Отпусти девчонку, мародёр! – трактирщик попытался ударить Бугая. Последний чудом извернулся, толкнул нищенку от Юргена в объятия Каспара и обнажил лезвие.

– Нет, Лем, нее-ет! – истошно вопя, повисла сзади на муже Зиф. – Они убьют тебя, Лем. – Трактирщик грубо освободился от захвата. Земфира упала на пол и зарыдала.

– Дура, не лезь под руки, – и уже солдатам рявкнул: – Отпусти, кому сказал!

Клерман встал быстрее обычного, перехватил выпад Бугая и попытался, как только мог, решить ситуацию мирно. Пока серьёзно никто не пострадал.

– Ну чё орать? – Предводитель разделил собой главных спорщиков и улыбнулся.

– Поросёнка тащи, уплачено, – шутка явно не удалась.

– За что уплачено? Шиши бы вас побрали. Ненасытное отродье. Твоих денег на кашу с вином едва хватает.

– Не ври, трактирщик, – тут уже возмутился Клерман, – на рыбу и яйца с лихвой хватало. Зачем лишний кухоль приволок? Я предупреждал, худо будет. Сам виноват.

Лем рассвирепел не на шутку. Он видел, как за спиной предводителя деловито, не обращая внимание на крики и потасовку, наёмники продолжали укладывать спиной на крышку стола упирающуюся нищенку.

– Пошли вон из моего дома, сволота!

Клерман одновременно отбил косой удар меча Бугая, спасая жизнь глупому трактирщику, и принял наручем его топор.

– Как я погляжу, меня за бычка принял? – топор перешёл из рук Лема к атаману. Он оглушил обухом хозяина и печально добавил: – Выходной у тебя сегодня.

Топор упал на пол, а Лементия, схватив за горло, он прижал к стене и чуть приподнял. Ноги жертвы повисли в воздухе.

– Так я тебя вместо поросёнка зажарю. Понял?

Лем задёргался, захрипел и ухватился обеими руками, стараясь разжать железную хватку обидчика.

– Девчонка даже не твоя родственница, у неё должок перед нами… Обидела кое-кого крепко из моих парней. Понял?! А теперь – ша, и в конуру, не будешь на глаза попадаться – малым отделаешься. Громить посуду не будем. Уяснил? – Лем в ответ невнятно сипел и пускал слюни. – Ну вот и поладили.

В это время двое головорезов метнулись внутрь подсобных помещений. Бугай рвал одежду на Земфире, привычно намотав светлые локоны на руку.

Жена трактирщика сумела вывернуться и укусила мучителя за нос. Солдат завыл, выдрал пучок волос из головы жертвы. Их вопли слились воедино, мешаясь с хохотом остальной компании. Юрген нашёл мальчишку и втащил его в обеденный зал, держа за ногу, пытаясь удерживать вниз головой.

– Прятался щенок… Ух… – Мальчишка по дороге где-то подцепил нож и теперь, резко поднявшись, попытался распороть солдату горло. Лезвие скользнуло по доспеху и глубоко зацепило щёку, окрасившись кровью.

– Вот мерзавец… – ругнулся Юрген, ломая хлипкое сопротивление подростка. После того, как тело обмякло, наёмник перебросил его, как тряпичную куклу, через стойку, где сын хозяина был погребён под ломающимися остатками посудных полок вперемежку с черепками разбивающихся кувшинов.

Клерман сжалился и позволил хозяину «Бим-Бома» сползти на пол.

– Арти, мой мальчик, – по его щекам текли слёзы бессильной ярости.

Сапог предводителя мягко лёг Лему на горло.

– Забирай своих и быстрей прячься. Вот, чёрт побери, с бабой! – повернулся вполоборота к залу Клерман.

Бугай с трудом оторвал от себя брыкающуюся блондинку. Брызнула кровь. Кончик носа был начисто откушен. Ногти пороли кожу лица, стараясь добраться до глаз. Победный вопль Земфиры оборвался. Бугай с размаху ударил её лицом о лавку. Женщина потеряла сознание и сползла вниз.

– Ну вот и уладилось, – атаман оставил Лема и сплюнул под ноги. Ему не нравилось происходящее, но, как видно, в этой компании всё шло наперекосяк изначально.

– Сочувствую, Лем. Видит бог, я не хотел такого скандала. Придётся замиряться: не хочешь поросёнка, пойдёт окорок, сыр, дальше – вино. Дай бог, чтобы не упились насмерть. Чтобы не держать друг на друга обид.

– Как вам, ребята, окорок? – предводитель перевёл взгляд на возню возле нищенки. Хост уже стоял между её раздвинутых ног и возился с застёжками доспеха. Ламбар и Марон крепко зажали руки и голову девчонки. Она, задыхаясь, продолжала оказывать сопротивление, но силы её были на исходе. Клерман подхватил валяющийся рядом полуведёрный ковшик и швырнул в насильника. Удар пришёлся в ухо. Хост перекувыркнулся, с него сползли штаны, и он с размаха сел на голую задницу.

– Она моя, не забыл ублюдок?

Ламбар и Марон тут же ослабили хватку, продолжая только удерживать, а не душить девушку, тело которой мгновенно расслабилось. О том, что она жива, говорила судорожно вздымающаяся после борьбы, потная, в жутких разводах грязи и крови маленькая с остроконечными сосками девичья грудь.

Предводитель продолжал как ни в чём не бывало.

– Помогите парню состряпать праздничный ужин, он угостит нас колбасой, и мы все забудем мелкие неприятности сегодняшней ночи. Бабу его не трогаем. Мальца забери, и спрячьтесь от греха подальше.

– Да, – глухо прохрипел трактирщик.

– Вот и чудненько, – Клерман помог подняться охающему толстяку.

В дверях появился Каспар, нагруженный вяленой грудинкой, колбасами и небольшим бочонком вина.

– Гуляем, ребята!

Ему ответил гул одобрения. Про нищенку практически забыли.

– Там ещё пара дверей, да вот беда: замки мешают, не стал задерживаться.

Марон бросил девчонку и метнулся к трактирщику. Его опередил подвязавший штаны Хост, он сорвал с пояса хозяина связку ключей, и оба с улюлюканьем исчезли в недрах дома.

– Доверься им, Лем, они возьмут только съестное.

– Ты сам хоть веришь в то, что говоришь? – печально скривил рот трактирщик, охая, направился к сыну. Ему никто не препятствовал.

Глава V: Граф Авенсоль

Сознание к воину возвращалось медленно и болезненно. Такого с ним никогда не происходило. Он как будто плавно выныривал из толщи воды.

Впереди появился свет и какие-то голоса. Кричали женщины, бегали мужчины, смех, ругань, грохот чего-то, что-то сыпется, как карточный домик. Там, где находится его тело, становится опасно, но ускоряться нельзя. Тело и сознание соединились резко и неожиданно, как он ни стремился угадать этот момент, поймать его так и не удалось.

Внешне непосвящённые и заметить не могли, что тело какое-то время находится без хозяина. Рыцарь ел, пил, соблюдая все правила этикета. Если бы на него напали, оно бы пыталось защитить себя от разрушения и увечий. Правда, достаточно посредственно, на уровне рефлексов, без творческих излишеств. Серьёзный противник в такие моменты весьма опасен, а с двумя-тремя наёмниками разобраться вполне возможно при их нападении. На лице не отразилось бы никаких чувств, не шелохнулся бы ни один мускул. Полное бесстрастие.

Дворянин прикрыл глаза рукой, стараясь прийти в себя после путешествия, и заодно, опираясь на слух, узнать, что же на самом деле произошло в трактире за время его отсутствия.

«Так, пора вмешаться, а то чужаки разорят моё любимое место отдыха. Откуда они только взялись? Ах да, с гор спустились».

Историю чужаков рассказывают их вещи, жесты, поведение, весь мир вокруг пронизан информацией.

Воин закрылся от этой лавины данных, нахлынувших волной, как только разные планы соединились воедино.

– Ребята, вы не позабыли, что находитесь в гостях? – после этих негромких слов, произнесённых с определённой интонацией, в трактире повисла гробовая тишина.

Услышав посторонний голос, Клерман опешил от удивления. Ему почему-то казалось, что в трактире кроме нищенки, хозяев и его компании никого больше нет. Предводитель, чуть помедлив, повернулся к говорившему. Один из дружков бросил ему клевец.

– Господин рыцарь! – стараясь вежливо подбирать слова, обратился он к незнакомцу. – Я знаю законы этой страны. Если никто не поцеловал ваш сапог, прося защиты, вмешательство в чужие дела расценивается как приглашение порезвиться, невзирая на титулы. Это будет не дуэль или турнир, а шалости без правил, – Клерман гадко ухмыльнулся подельникам, чувствуя за собой их поддержку. – Мы имеем право защищаться, коль вы изволите напасть, – в голосе слышалась неприкрытая издёвка.

«Один к восьми – расклад не в его пользу, плюс два арбалета. Дождался, пока двое отойдут, и захотел просто красиво уйти. Что ж, не буду мешать. Лишние потери ни к чему. Двоих-троих положит точно, но арбалета на таком расстоянии ему не пережить. Красуется, бережёт честь, чтобы никто потом не упрекнул, что побоялся вмешаться. Хотел бы по-настоящему заступиться, уже бы давно подал голос. Теперь главное, чтобы мои олухи не напортачили…» – мысленно оценивал ситуацию предводитель, но не упустил возможности уколоть самолюбие противника сам. Клерман был уверен, что перед ним не дурак и открыто в драку лезть не будет, продолжил уже вслух:

– И ни один суд не обвинит нас в превышении самозащиты.

Незнакомец медленно надел стальные перчатки. Тишина лопнула грохотом опрокинутого рыцарем стола. Разлетелась, звеня, посуда, тяжёлый дубовый стул отлетел в сторону. Рыцарь без шлема монолитом стали блистающих чешуёй доспехов возвышался напротив атамана, полностью готовый к бою. Клермана не обмануло то, что противник не обнажил оружия.

«Он будет драться. Чёрт побери, серьёзный мерзавец, главное сейчас пережить его первый удар. Придётся повозиться. А это ещё что такое?»

Предводителя отвлекла жена трактирщика. Придя в себя, она попыталась броситься к ногам рыцаря, прося о защите, но кольчужный сабатон[22] Юргена впечатался ей в спину, бросил на пол, выдавив бессильные рыдания.

– Уходи, господин рыцарь, подобру-поздорову, богом прошу, за себя прошу и за этих людей.

Компания вышла из оцепенения и, звеня металлом, ощетинилась за спиной Клермана альшписами. Ламбар поднял арбалет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ихор – нетленная, прозрачная кровь богов и мифических существ.

Вернуться

2

Вагенбург – передвижное полевое укрепление из повозок.

Вернуться

3

Альп – разновидность вампира, обладающий способностью входить в «режим» привидения.

Вернуться

4

Анималы – в данном случае имеются в виду разумные существа, имеющие, по представлениям людей, сходство с животными.

Вернуться

5

Подземное царство – в данном случае – царство гномов.

Вернуться

6

Алебарда – совмещение топора с пробойником – крюком на обухе и гранёного или игольчатого навершия копья. Общая длина 2–2,5 м.

Вернуться

7

Марбас – в данном случае получеловек с львиной головой и гривой, когтистые конечности, хвост. Одет в тяжёлый доспех, вооружён двуручным мечом.

Вернуться

8

Cadaver – лат. Мёртвое тело. В данном контексте маги оживляют статуи разных видов душами мертвецов либо пленёнными душами живых людей.

Вернуться

9

Голем – статуя, оживлённая магией (в классическом варианте сотворённая из глины).

Вернуться

10

Горгулии – каменные стражи – оживают ночью, защищая дом и создавших их хозяев, имеют вид человекоподобных, иногда рогатых монстров. Оживление может зависеть от заклятия мага. Например, только при нападении врага.

Вернуться

11

Огры – уродливые великаны-людоеды, обитают в лесах, на болотах.

Вернуться

12

Хогмен – житель из-под холма, не обязательно урод либо карлик, обладатель волшебной силы.

Вернуться

13

Корацин – кожаная куртка с чешуйчатым подбоем из металла.

Вернуться

14

Бастард – полутораручный меч.

Вернуться

15

Лорика – кольчуга, в данном случае имеется в виду своеобразная лорика-сквамата, совмещённая с капюшоном, кольца которой покрыты внахлёст металлическими чешуйками.

Вернуться

16

Альшпис – короткое копьё 2–2,5 м с гранёным навершием, длиной до 1,5 м, отделённым от древка рондой (плоский диск).

Вернуться

17

Картелас – длинный абордажный тесак или короткая абордажная сабля с елманью (утяжелением) и клинколомом в виде «пилы» на обухе.

Вернуться

18

Салад – шлем с забралом и назатыльником.

Вернуться

19

Клевец – ударное оружие, молот на одном древке совмещён с изогнутым пробойником по типу кирки.

Вернуться

20

Бруст – нагрудная кираса.

Вернуться

21

Бригантина – кожаная куртка с металлическим подбоем, часто изнутри.

Вернуться

22

Сабатон – латный или кольчужный ботинок.

Вернуться