Галия Трушечкина
Грёзы. Проклятие Василины

Пролог

Гладкое безглазое лицо прорезала щель зубастого рта. Грёза зашипела и бросилась вперёд, Вася с криком отпрыгнула за спину друзей. Сергей встретил врага ударом плеча, отшвырнув его от девушек, а Тимур вдруг вытянул руку вперёд и твёрдым голосом приказал:

– Стоять!

Грёза замерла, но её скрюченные пальцы всё ещё подрагивали, а вытянутые вперёд руки не опускались. Тварь ждала, когда время приказа истечёт, чтобы вновь напасть.

Сергей схватил Тимура за плечо и развернул к себе, дрожа от злости:

– Что ты творишь? Жить надоело?!

– Нет, а тебе? – губы парня сложились в привычную насмешливую улыбку, но черные глаза были полны ужаса. – Или у тебя есть другие идеи? Они уже рядом!

Тимур махнул рукой, указывая назад, туда, откуда они прибежали. Из-за поворота доносились звуки бьющегося стекла и приближающейся толпы, пугающе молчаливой и целенаправленной – только быстрые шаги, шумное дыхание и скрип множества заостренных зубов.

– А если идей нет, – продолжил парень, с вызовом глядя в лицо своему наставнику, – то идите дальше, а я задержу их, сколько смогу! Стоять! – Тимур вновь развернулся к шагнувшей к нему Грёзе, застонав сквозь зубы от боли в руках.

Вася на секунду закрыла лицо ладонями. Сердце колотилось, невидимые обручи сжимались вокруг головы, грозя раздавить её, выплеснуть панические мысли на белые больничные стены.

«Неужели всё закончится вот так? Мы умрём здесь. Всё было напрасно!..»

Рядом чувствовалось присутствие Виктора. Он наблюдал, но ничем не мог помочь.

Таковы правила. Чертовы правила!

«Почему это случилось со мной? Я никогда этого не хотела!»

Виктор видел её отчаяние, но молчал. Брал плату с Тимура и остальных – и молчал.

Он всегда молчал, этот демон, притворяющийся мальчишкой.

Было ли сейчас это молчание признанием вины перед Васей? Ведь он лучше других знал, чего она лишилась…

Глава 1. Безликие

Холод щипал пальцы ног сквозь ботинки. Их блестящие носы жалобно покрылись солевой корочкой, стоило Васе дойти до остановки.

Окна маршрутки – или, по-тульски, автолайна – окутались узорами инея изнутри, что придавало грязному, полупустому салону неуместную сказочность. Как будто кто-то наивно повесил гирлянду в старом подъезде, пытаясь придать ему праздничный вид, несмотря на облупившуюся краску и непристойные надписи маркером там, где она ещё не успела опасть.

Вася стянула с руки варежку и прислонила ладонь к стеклу, пытаясь протопить себе окошко в ползущий мимо город. Хотя, что там было разглядывать? Это в детстве, приезжая в Тулу к бабушке, Вася жадно смотрела на город, такой большой и красивый, в десятки раз больше её родного посёлка. Тогда и дома казались выше, и маршрутки – лайны, их называют лайнами, – везли её в неведомую даль.

Бабушкин частный дом казался сказочным особняком, где в шкафах таились древние вещи, которыми можно было украдкой играть, пока бабушка не видит. Теперь Вася вместе с мамой складывала эти вещи, в детстве казавшиеся бесценными, в большие пакеты, и выносила на улицу, чтобы их забрал шумный утренний мусоровоз.

Тула, бескрайняя в детстве, сжалась и стала совсем не интересной. Конечно, где-то среди её улочек скрывались таинственные места, где, как уверял Дима, водятся призраки, и заброшенные старые дома, куда тот же Дима знал тайные проходы. Там, наверное, ещё можно было найти кусочек сказки.

Но сейчас Вася не была готова её искать.

«Я и так живу в сказке, – думала она иногда. – Вот только в моей сказке злые мачехи скармливают детей чудовищам».

Злой мачехи у неё, впрочем, не было, как и доброго, но занятого отца, который преступно не замечает злодеяний новой жены. Вообще никакого отца у Васи не было. Мама – была, и очень любимая.

И чудовища были.

На этом сказка, к сожалению, заканчивалась.

Когда лайн в очередной раз повернул, Вася заволновалась, вновь поскребла, расширяя, своё ледяное окошко в город, пытаясь разглядеть остановку, безуспешно попыталась загрузить онлайн-карту в смартфоне. Старенький мобильный стал медленно обдумывать её запрос, но Вася, отчаявшись, уже робко обратилась к водителю:

– Простите, а сейчас будет трамвайная остановка? – её голос прозвучал совсем по-детски, растерянно. Любой человек в чужом городе – немножко ребёнок, будь ему хоть сорок, хоть восемнадцать, как Васе, лет.

– Да, трамвайная, – отозвался водитель, обернувшись. Вася, увидев его лицо, с облегчением выдохнула: обычный человек.

– Тогда на остановке, пожалуйста, – попросила она, прошла к дверям, цепляясь за поручни, и приготовилась выходить. Сердце продолжало колотиться, когда она перепрыгнула грязный сугроб, пробираясь к тротуару.

Вася боялась людей, сидящих к ней спиной. Ведь когда они оборачивались… Лица у них могло и не быть.

По левую сторону от остановки она увидела большое пятиэтажное здание с коричневым боком, усыпанное яркими вывесками магазинов и ресторанов – торговый центр, в котором Дима назначил встречу.

Хотя они договорились встретиться внутри, чтобы тот, кто придет раньше, не мерз на улице, Вася увидела друга у ближайшего входа, сразу узнав его по светлым волосам, выбивающимся из-под черной шапки.

Заметив её, Дима расплылся в широкой улыбке и поспешил навстречу, раскинув руки для объятий. Большая синяя куртка только подчёркивала его худобу и сутулость, на тонких ногах смешно смотрелись огромные желтые кроссовки, в рифлёных подошвах которых набилось по полсугроба снега.

Дима! Один взгляд на него заставил Васю тоже заулыбаться, забыв о пережитом страхе. Лучший друг – как всегда эмоциональный, смешной и неловкий, такой родной.

Вася с радостью обхватила Диму, и они несколько секунд качались из стороны в сторону, не находя слов и не отпуская друг друга.

– Наконец-то! – озвучил их общую мысль Дима, щекой прижимаясь к шапке Васи, не обращая внимания на щекочущий серый помпон. Он отстранился и заглянул подруге в лицо, вдруг ухмыльнулся, весело блеснув голубыми глазами:

– Ты стала ниже.

– Иди ты!.. – рассмеялась Вася, разжимая руки. – Дылда!

– И ты сняла очки. Тебе идёт, – вдруг признал парень. Вася смутилась и опустила взгляд, заметила голые, покрасневшие руки друга и охнула:

– Ты замёрз! Пойдём скорее внутрь.

– Да нормально всё, – отмахнулся Дима и вновь лукаво улыбнулся: – Не мог же я тебя не встретить! Ты бы опять потерялась.

– Ещё чего! – вспыхнула Вася. – Что я, Гостиный Двор не найду? Мы тут с мамой вчера закупались, – уже тише добавила она.

Дима, поднимающийся по лестнице, только рассмеялся, а заходя в торговый центр, заботливо придержал перед Васей дверь. Она удивлённо на него покосилась: это было что-то новое. Раньше друг скорее запихнул бы её в сугроб, чем проявил такую галантность.

«Дима, пожалуйста, будь как раньше, – подумалось вдруг со странной тоской. – Дразнись, говори глупости. Не меняйся хотя бы ты!»

Но какая-то часть Васи понимала, что пролетевшие три года изменили для неё слишком многое.

***

На первом этаже торгового центра приятно пахло парфюмерией и новой обувью. Журчала вода, водопадом льющаяся с верхнего этажа, тихо играла музыка. В будний день людей здесь было не так много, но и пришедших хватило, чтобы заполнить всё здание мерным гулом голосов и редкими вспышками смеха.

Зайдя, Вася стянула с головы шапку и расстегнула новенький, только вчера купленный в одной из магазинчиков на втором этаже пуховик. Под ним были тоже обновки – и джинсы с высокой талией, и короткая серая маечка с ещё не переведенной Васей надписью на французском.

Мама настояла, что дочку нужно приодеть в знак переезда, и потратила на это часть накопленных за время Васиной подработки денег.

– Мам, я работала, чтобы тебе было легче. Не ради красивых тряпок, – возмущалась Вася, выходя из примерочной и мрачно глядя на себя в зеркало.

Вещи ей шли, и это злило ещё больше. Даже встрепанные за время примерки черные волосы казались уложенными так специально, а синий свитер оттенял и делал бледную кожу сияющей, словно фарфоровой. Вася безжалостно стянула его с себя, оставшись в старой, уже немного выцветшей и растянувшейся майке.

– Я не хочу тратить на это деньги, – она с вызовом посмотрела на маму, которая стояла у примерочной, держа в руках стопку принесённых из зала вещей.

– Не упрямься, Вась, – терпеливо сказала мама и поморщилась, коснувшись виска. В последнее время её частенько мучила головная боль. – Мы начинаем новую жизнь. Я хочу тебя наконец-то приодеть!

Вася только закатила глаза: идея маминой «новой жизни» ей по-прежнему не нравилась. Переезд в Тулу не казался началом чего-то действительно нового. Конечно, теперь не нужно платить за квартиру, это серьёзная экономия. Можно будет позволить себе больше, даже наконец-то поступить в какой-нибудь колледж.

Но чудовища остались. А значит, ничего не изменилось.

«Хотя, – думала Вася, застегивая пуговицы очередной рубашки, принесённой мамой, – если наши дела действительно наладятся, то появятся деньги на врача для меня. А может, и на психушку».

Вася выпрямилась и внимательно посмотрела в глаза отражению, чуть улыбнулась, распробовав эту мысль.

«Звучит как выход».

Теперь, поднимаясь вместе с Димой по эскалатору на третий этаж, где можно было перекусить перед прогулкой, Вася старалась гнать от себя эти мысли. Она хотела хотя бы на один час забыть о страхах, забыть о том, как смогла перенести эти три года, которые Дима провёл в Туле, пока Вася и её мама пытались выжить.

На третьем этаже пахло едой сразу из нескольких забегаловок, каждый запах по отдельности казался аппетитным, но все вместе создавали впечатление чего-то несъедобного. Чувствовался легкий привкус гнили, затаившейся в одном из холодильников…

Вася с Димой сели за один из пластиковых столиков, парень, оставив вещи, отошел, чтобы взять им по кусочку пиццы. Вася откинулась на хлипкую спинку стула и усилием воли заставила себя улыбнуться: ну же, девочка, ты гуляешь по торговому центру с другом! Всё отлично!

Вася с трудом убедила себя посмотреть на гуляющих по центру людей, которые выбирали еду, глазели на витрины, беззаботно говорили друг с другом. Мимо прошел темноволосый мальчик лет восьми, очень легко одетый, в одни джинсы и черную майку. Видимо, его куртка осталась у мамы. Но в торговом центре совсем не жарко, Васе даже не хотелось скидывать с плеч расстегнутый пуховик…

Она проводила мальчика задумчивым взглядом, чувствуя смутное беспокойство. Когда он скрылся из виду, зайдя в один из магазинов игрушек, Вася удивлённо сморгнула: постойте, он что, босиком был? В одних серых носках? Да нет, показалось, наверное…

Она повернулась, и как раз вовремя – возвращался Дима, несущий два кусочка пиццы, лежащих на пестрых картонных тарелочках. Под мышкой парень зажал пол-литровую бутылочку колы, он выглядел довольным. Голубые глаза весело поблёскивали.

– Я тут, кстати, подумал, – сказал он, ставя тарелочку перед вновь заулыбавшейся Васей, – надо будет тебе один дом показать! Он такой колоритный. Как морозы пройдут, я тебя позову!..

Вася только улыбнулась, примериваясь вилкой к кусочку пиццы. Дима с раннего детства был таким. Любил старые здания, разные руины, легенды и страшилки, а переезд семьи в Тулу сопровождал радостными воплями только потому, что наконец-то сможет бродить по знаменитому Всехсвятскому кладбищу.

«Желательно по ночам, и, желательно, подвывая!» – твердил он, отчего тогда ещё совсем беззаботная Вася заливалась смехом.

Сейчас, слушая Димину болтовню, она почти ощущала себя прежней. Может, всё действительно наладилось? Может, на новом месте, наконец-то выплатив, благодаря бабушкиному наследству, мамин кредит, они заживут нормально, и Васины кошмары бесследно исчезнут?

– …Эй, осторожнее! – раздался совсем рядом с их столиком громкий женский голос.

Дима неодобрительно покосился на остановившуюся между столиками пару: мужчину и женщину средних лет, увешанных пакетами из продуктовых магазинов. Оба неприятно пахли грязным телом и дешевым алкоголем. Мужчина только что выронил один из пакетов, и теперь неловко, покачиваясь и широко расставив ноги в грязных сапогах, пытался собрать раскатившиеся яблоки.

Одно из них остановилось у самых ботинок Васи, и, когда мужчина потянулся к яблоку, она со свистом втянула воздух и подобрала ноги.

«Только бы не коснулся меня», – панически подумала она, зажмурившись. – «Если он меня коснётся, я закричу!»

Собрав яблоки, пара двинулась прочь, вяло переругиваясь. Дима, проводив их взглядом, подался вперед и коснулся руки Васи, обеспокоенно спросил:

– Ты в порядке? На тебе лица нет.

– Да, – слабым голосом ответила она, сдерживая дрожь. – Я в порядке.

Судя по глазам Димы, Васе не удалось его обмануть.

Конечно, она не была в порядке. Ей было страшно! Как случалось каждый раз, когда Вася видела этих тварей так близко…

Это началось три года назад, вскоре после отъезда Димы в Тулу. Мамин мужчина, Игорь, с которым у Васи так и не сложились отношения, сбежал, оставив им на память большой кредит, оформленный на маму.

Мама отчаянно старалась заработать так необходимые тогда деньги, Вася изо всех сил пыталась ей помочь, устроившись на подработку в магазинчик знакомых, где платили копейки. Но это было лучше, чем ничего. Она почти не спала, слушая, как за тонкой стеной плачет мама, и медленно сходила с ума, не зная, как сказать всем, что с ней происходит.

Что Вася видит чудовищ, видит безликих. Любой человек мог оказаться одним из них, лишенным каких-либо черт – только гладкая, подрагивающая кожа на месте лица. Ни глаз, ни рта, из которого мог бы доноситься голос этой твари. Но он всё равно доносился, ведь эти существа говорили. Смеялись. Были обычными людьми… для всех, кроме Васи.

«Я схожу с ума», – думала Вася, прячась в подсобке магазина от очередного безликого покупателя и надеясь, что никто не заметил её панического бегства. – «Я схожу с ума, и никому не могу сказать об этом. Я должна терпеть, чтобы не сделать хуже маме. Я должна…»

Но сейчас, глядя, как пара безликих шла прочь по торговому центру, она чувствовала, что её силы подошли к концу.

Васе хотелось рыдать и биться в истерике, чтобы все, все вокруг впервые за эти годы услышали её крик.

«Смотрите! Смотрите! У них нет лица! У этих людей нет лица!»

Глава 2. Хороший гость – редкий

Возвращаясь домой, Вася больше всего хотела лечь в кровать, свернуться там калачиком, накрывшись с головой одеялом, и остаться в таком положении навсегда. Краткие минуты, в которые мир казался ей приятным местом, уже поблекли в памяти.

Их полностью заслонило то мгновение, когда лишенное всяких черт, как у манекена, лицо мужчины в торговом центре приблизилось к Васе, и никто во всем мире, кроме нее, не видел этого чудовища.

Двери лайна раскрылись, и Вася вышла на остановке, почти не заметив долгой дороги с петлянием по Пролетарскому району. Она перебежала улицу, съежившись и почти не глядя по сторонам, прошла мимо мелких продуктовых магазинчиков, что прорастали в первые этажи высотных домов, и свернула в частный сектор.

За однотипными девятиэтажными зданиями скрывались мелкие кривые улочки, заполненные разномастными маленькими домиками с цветными крышами. Один из этих домиков принадлежал бабушке Васи, сюда она несколько раз приезжала на лето. Из-за этого в детстве Тула казалась ей чем-то двояким – с одной стороны, завораживающий большой город, с другой – мирная деревенская жизнь всего в одной остановке от городской суеты.

С местными ребятами она уходила далеко в частный сектор по неасфальтированным дорогам, таскала огурцы с чужих огородов и мыла их водой из ржавой колонки. Летом из глубины сектора доносились крики петуха, а ночью мог запеть соловей.

Сейчас заметённый снегом частный сектор был пушистым и белым, как сказочная деревушка. Вдоль обочин узких переулков громоздились рыжеватые сугробы, а рядом с мусорками в утоптанном грязном снегу змеились вороньи и кошачьи следы.

Вася свернула у водяной колонки, на рукоятке которой с самого утра балансировал задорный снежный хохолок. Вот и голубой домик с синей крышей, виднеющейся из-под медленно сползающего белого покрывала. Бабушкин… хотя нет, уже Васин. Её горькое наследство, которое решило так много проблем их маленькой, неполной семьи.

Расчищенная утром дорожка к дому сохранила следы ухода Васи на прогулку, но поверх них уже легли отпечатки маминых сапожек и чьих-то ещё ботинок, большого, мужского размера.

«У нас гости? Как же не вовремя…», – огорчилась Вася. У неё не было сил быть дружелюбной. Кем бы ни был неожиданный визитер, маме придётся развлекать его самой.

Откинув проволочную петлю, удерживающую закрытой решетчатую калитку, Вася подошла к дому, достала из кармана пуховика непривычно тяжелый ключ и, примерзая к металлической ручке голой рукой, с трудом отворила тяжелую дверь.

Дом встретил её запахом варящегося кофе и звуками маминого голоса. Она что-то эмоционально рассказывала гостю. На столике в холодной прихожей, где мама решила хранить крупы, ждал своего часа большой торт, украшенный засахаренными вишенками. Гостинец?

«Кто же к нам пришёл?»

Заранее натянув на лицо вежливую улыбку, Вася отворила дверь из прихожей и шагнула в тепло. По ушам ударил громкий мамин смех, а незнакомый мужской голос произнёс:

– Ну здравствуй, Василина, дорогая! – он звучал, как будто кто-то гладил большого, дружелюбного кота, а тот довольно щурился и выпускал когти. Приятный голос.

И мужчина, сидящий напротив мамы, сразу понравился Васе.

Во-первых, у него было лицо, что уже радовало.

Во-вторых – это лицо было интеллигентным и симпатичным. Васе понравилось всё: от легкой седоватой небритости до квадратных очков, за которыми блестели серые, как у неё самой, глаза. Их окружала сеточка морщинок – знак, что широкой улыбке этого мужчины можно было доверять.

– Васенька, – мама, глаза которой сияли счастьем, взмахнула руками от избытка чувств, – знакомься, это твой дядя, Сергей! Ты его, наверное, уже не помнишь.

Мама так и не переоделась с работы, оставшись в строгом черном платье, смешно облегающем её округлую, приземистую фигурку. Сверху она накинула вязаную шаль, и белые шерстинки с неё уже прилипали тут и там к ткани платья.

– Дядя? – растерялась Вася, вешая пуховик на крючок, на автомате пожала протянутую ей руку. Ладонь Сергея была сухой и тёплой, словно он подержал её на батарее. – Рада встрече!

«Наверное…», – добавила она про себя, с сомнением глядя в глаза дяди, но не убирая с лица дружелюбную улыбку. В последний раз Вася видела Сергея примерно года в три или четыре, и крайне смутно помнила эту встречу. В тот приезд дядя не поладил с маминым мужчиной, Игорем, и больше в их семье не появлялся.

Сейчас Вася подумала, что Сергей, видимо, был достаточно умён, чтобы увидеть гнилую сущность Игоря и попытаться объяснить это сестре. Но мама Васи ему не поверила. Как не верила и дочери, пока не стало слишком поздно.

– Я тоже рад тебя снова видеть, Васенька. Ты так выросла!

Вася с удивлением заметила, что больше похожа на дядю, чем на маму. Прежде Васе казалось, что высокий рост и серые глаза достались ей от отца, но теперь, глядя на Сергея, замечала в нём свои же, знакомые до боли черты. Синяя клетчатая рубашка, в вырезе которой на кожаном шнурке висел крест с металлической петлёй наверху, тоже ему безумно шла.

Это было так странно.

– Давай скорее сюда, нам столько всего надо обсудить!

Мама встала, на секунду прижала Васю к себе и поспешила на кухню, где в бронзовой турке уверенно готовился к побегу кофе.

Вася сполоснула руки и пошла в свою комнату, чтобы оставить там рюкзак. Мимо маминой спальни, мимо бывшей бабушкиной, где сейчас находился склад коробок с вещами, которые они с мамой никак не могли разобрать.

Проходя мимо, Вася принюхалась: показалось, или откуда-то доносился слабый запах гнили? Не может быть, что они, переезжая из съемной квартиры, в суете запаковали в одну из коробок что-то съедобное! Надо будет посмотреть внимательное. Сейчас не до этого…

Вася не знала, как следует относиться к дяде. Если подумать, то он ей совсем не знаком. Чужой, хоть и родственник. Да и где он был, когда Вася вместе с мамой еле сводила концы с концами? Или когда умирала бабушка…

На пороге комнаты Вася замерла, глядя в сторону кровати. На ней, подтащив поближе раскрытую коробку с Васиными книгами, сидел мальчишка лет семи. Светловолосый, в белой футболке и черных спортивных штанишках. Босые ноги он подобрал под себя, грязными подошвами пачкая светлое покрывало.

Мальчишка увлеченно, прикусив кончик языка, листал книгу «Войны начинают неудачники».

– Привет, – сказала Вася. – Тебе не рановато такое читать?

«Это сын Сергея? Мой кузен, получается?»

Мальчик поднял на неё удивлённый взгляд. Его глаза были тёмно-карими, почти чёрными, а на вздёрнутом носу рыжели веснушки. И всё это при светлых, золотистых волосах, интересное сочетание!

Васе тут же захотелось найти в коробках фотоаппарат и снять новый портрет, впервые за последний год.

– Нет, не рановато, – ответил мальчик очень тихим, хриплым голосом.

– Тебе что-то принести? – Вася попыталась быть гостеприимной. – Чаю, сладкого?

Мальчишка чуть заметно усмехнулся:

– Нет. Спасибо. Я сам могу взять всё, что захочу.

«Маленький грубиян, – подумала Вася, закрывая дверь. – Что он забыл в моей комнате?..»

***

Вася хотела сесть на свободное место, между дядей и мамой, но Сергей в последний момент пересел, взяв с собой кофейную чашечку. Вася с благодарностью на него посмотрела: она ненавидела сидеть между двумя людьми, когда приходится крутить головой во время разговора.

Дядя поймал её взгляд и неожиданно подмигнул, блеснув стёклами очков.

«А он определенно классный!»

Мама принесла из прихожей встретивший Васю торт, и теперь резала его на кухне. То, что собеседники находились в другой комнате, её никогда не смущало, она лишь говорила громче, чтобы все слышали.

– Васенька, представляешь, твой дядя преподаёт в колледже культуры! – Мама появилась в дверном проёме, держа в руках три тарелки, на которых возвышалось криво порезанное кремовое великолепие. – Сереж, ты поможешь ей поступить к вам? На фотографию?

Вася тут же напряглась. Фотографировать она, конечно, любила, но почему всё опять решалось без её участия?

– Я думаю, это возможно. – Сергей отпил кофе, покосившись на племянницу поверх очков. – А она сама-то хочет?

«Надо же, кого-то волнует моё мнение?»

– Я бы хотела работать, а не учиться.

– Васюш, перестань! – возмутилась мама, расставляя на столе тарелки, на краю которых, звеня, балансировало по чайной ложечке. – Тебе нужно образование, ты же не хочешь вечно работать продавщицей?

– Если Василина так хочет, ей можно совмещать с подработкой. – Сергей посмотрел на Васю и вопросительно поднял брови. – Можно найти что-то по специальности. Я помогу.

Вася съежилась, взяла в руки ложечку и принялась нервно размазывать крем с торта по тарелке. Учиться на фотографа? Какая странная идея. Почему-то при мысли об этом Вася чувствовала жгучий стыд, словно ей предлагали что-то совершенно непристойное.

– Да, да! – Мама вскочила, не успев сесть. – У Васюши отлично получаются портреты, я тебе сейчас их покажу…

Она поспешила в сторону спален и зашуршала коробками.

Дядя проследил за ней взглядом и вздохнул. Взял стоящую на столе турку и наполнил одну из маленьких кофейных чашечек, которые мама доставала только по особым случаям. Придвинул чашечку к Васе, тихо спросив:

– Это точно то, чего ты хочешь?

– Я сама не знаю, чего хочу, – призналась Вася, с благодарностью пригубив остывающий кофе. – Хочу, чтобы маме было хорошо.

Дядя грустно улыбнулся и отвернулся к окну. Свет упал на его лицо, преломившись в очках, и Васе снова захотелось взять в руки фотоаппарат.

«Может, мама права? – невольно задумалась она. – Я ведь действительно это люблю».

Мама вновь появилась, неся в руках тонкий фотоальбом с заботливо распечатанными фотографиями. Вася поднесла к губам чашечку, чувствуя, как задрожали вдруг руки.

– Вот, смотри. По-моему, у неё талант!

Вася старалась не смотреть в сторону альбома, её сердце вновь панически заколотилось, как тогда, в торговом центре. Она ведь хотела сжечь эти фотографии, а маме сказать, что они потерялись во время переезда!

Вася не хотела их снова видеть.

– Она это фотографировала на улице, в магазинах… – продолжала мама, придвинувшись к Сергею и медленно пролистывая альбом. Его блестящие страницы злорадно шелестели, напоминая Васе о её отчаянной попытке справиться со своим страхом.

Безуспешной попытке.

– Ого…

Голос Сергея изменился. Из него разом ушла обволакивающая мягкость, он звучал… изумлённо. Вася вздрогнула, взглянула на дядю: что его так удивило? На альбом она всё ещё не смотрела, и так зная, что увидит.

Десяток портретов людей без лиц.

Тогда, встречая этих существ, она ещё надеялась справиться с наваждением. Поборов страх и желание сбежать, Вася доставала старую камеру, подходила к безликим и дрожащим от ужаса голосом просила разрешения сфотографировать. Тщательно подбирала свет, выстраивала композицию, делала кадр и долго, не поднимая глаз, благодарила за возможность попрактиковаться.

Проявив ту плёнку, Вася рыдала несколько часов, сжавшись на полу ванной и не находя в себе сил даже вытереть слёзы.

Даже на фотографиях чудовища оставались чудовищами. Они позировали, послушно подставляя свету безглазые лица, и растягивали гладкую кожу в попытках улыбнуться отсутствующими губами.

Сергей словно окаменел, только глаза блестели, выдавая обуревающие его эмоции. «Но какие?..»

Дядя медленно протянул руку, забирая у мамы альбом, и пролистнул на несколько фотографий назад.

– Этот отличается от других, – сказал он всё тем же странным голосом.

Вася скосила глаза и удивлённо моргнула, поняв, какая фотография его так поразила.

– Да-да, это Васин лучший друг, Дима. Самая первая фотография у Васи, а потом он в Тулу переехал, – затараторила мама. – Теперь они снова начали общаться, он очень хороший мальчик!

«Только на этой фотографии видно лицо», – подумала Вася. Она сняла Диму в его старой квартире. Друг неумело держал в руках папину гитару, сидя на фоне плакатов любимых рок-групп, и широко улыбался Васе, веря, что у неё получится её первый кадр.

Дядя продолжил пролистывать альбом, внимательно разглядывая каждый снимок. То и дело он поднимал на Васю задумчивый взгляд, а потом сказал:

– Я не буду спрашивать, почему ты выбрала именно этих людей для своих фотографий. – Сергей посмотрел на маму, его голос вновь стал мягким. – Могу сказать только, что у Васи… особый взгляд. – Его глаза вновь странно блеснули. – Думаю, она может стать хорошим фотографом.

– Я это знала! – просияла мама.

Ещё полчаса они вели простые беседы, не заговаривая больше о фотографиях. Мама и Сергей вспоминали детство в этом доме, обсуждали, какие овощи стоит посадить в огороде вместо надоевшей всем картошки.

Вскоре Сергей засобирался домой. Поднимаясь из-за стола, он сказал Васе:

– Продиктуй мне свой номер, дорогая. Я тебе позвоню, как узнаю всё, что нужно для поступления.

Мама радостно взяла Васю за плечо, легонько сжала:

– Видишь, Васенька? Всё налаживается! Новая жизнь ждёт нас!

Вася только кивнула. На неё навалилась усталость, накопившаяся за этот долгий день. Странное чувство, пришедшее, когда Сергей просматривал её фотографии, отступило – ну не мог, не мог он видеть то же, что и она! Так не бывает, это совпадение. Ему просто понравились фотки.

Мама крепко обнялась с братом, уткнувшись носом ему в грудь. Затем накинувший пальто Сергей повернулся к Васе и обнял её тоже, крепко и очень тепло. Он пах сладким одеколоном, перебивавшим другой, тоже сладкий, но не такой приятный запах. Прежде чем Вася смогла понять, что это, Сергей отстранился и улыбнулся ей:

– Я скоро тебе позвоню. До встречи!

Когда он ушел, а мама вышла проводить его и выкурить сигарету, Вася осталась собирать посуду со стола, пытаясь понять, что её так смущало. Какая-то мысль скреблась в дальнем уголке памяти, не давала покоя…

Складывая вытертые тарелки в стопку: одна, вторая, третья, – Вася вдруг поняла: мальчик! Тот мальчик так и не вышел из дома.

Вздрогнув, она поспешила в свою комнату. Растерянно огляделась, даже под кровать заглянула, на всякий случай.

Комната была пуста. Только раскрытая книга лежала на полу обложкой вверх. Вася взяла её в руки и покачала головой.

«Галлюцинация? Как безликие? Но так правдоподобно!»

Она стиснула зубы, сдерживая подступившие слёзы.

«Этого мне только не хватало».

Глава 3. Держаться вместе

Приняв душ и немного успокоившись, Вася переоделась в старую синюю майку и свободные спортивные шорты, купленные мамой на рынке. Шорты оказались слишком короткими, чтобы надеть их летом на улицу, но очень удобными для сна и домашних дел.

Зевая, она вышла из ванны, заплетая волосы в косичку. Проходя мимо маминой комнатки, замедлила шаг. Мама уже надела белую ночнушку и легла в кровать. Она ещё не погасила висящее на стене бра и что-то просматривала в своём мобильном.

В холодном свете, падающем на лицо сверху, мама казалась гораздо старше. Очертились темные круги под глазами, глубокие складки у рта – годы скрадывали красоту с наступлением ночи, безжалостно высвечивали, сколько всего вынесла на себе эта бедная женщина. И сколько ещё предстоит ей вынести…

Все проблемы прошедшего дня отступили, оставив лишь одно желание, страстное, детское: «Пожалуйста, пусть с мамой всё будет хорошо!»

«Я никому не скажу о том, что вижу. Запрячу страх, притворюсь, что его нет. Я буду хорошей. Буду учиться, подрабатывать, буду не спать ночами, если понадобится. Что ещё мне нужно сделать, скажите? Только пусть, пусть, пожалуйста, с мамой всё будет хорошо!..»

Поймав обеспокоенный взгляд Васи, мама слабо улыбнулась и положила телефон рядом с подушкой, похлопала рядом с собой ладонью. Вася подошла и села на краешек кровати, глядя на маму с необъяснимой тревогой.

– Сегодня был долгий день, да, Васюш? – Мама протянула руку и провела рукой по волосам дочери, поправила косичку. Совсем как в детстве. Годы идут, а ничего не меняется.

– Это точно.

Мама опустила руку и откинулась на спинку кровати, задумчиво глядя на дочь. Этот её взгляд всегда смущал Васю: обычно никто не задерживает взгляд на другом человеке так надолго. Только мамы могут так смотреть на своих детей, словно пытаются обернуть вокруг них весь мир, как мягкое пуховое одеяло.

– Но я рада, что ты увиделась с Сережей. Он хороший человек. Жалко, что в твоём детстве его не было рядом.

Вася промолчала. На языке крутилась колючая фраза: «Ты же сама прогнала дядю, оставила вместо него Игоря», но она так и осталась невысказанной, втайне прожевалась и проглотилась, царапая горло. Зачем причинять маме лишнюю боль?

Она ведь наверняка сама часто думает об этом.

– Мам, ты хорошо себя чувствуешь? – всё же спросила Вася. – Такая бледная.

– Всё в порядке, милая, – ожидаемо ответила мама. – Просто устала. И голова побаливает. Я выпила снотворного, так что…

Она выразительно, подчёркнуто уютно потянулась.

– Хорошо, тогда спи! – Вася напоследок нежно сжала холодную мамину руку и поднялась. – Я тоже уже ложусь. Спокойной ночи.

«Она действительно плохо выглядит. Надо сказать ей завтра, чтобы сходила обследоваться, на всякий случай».

Вася зашла в комнату, погасила свет и села на кровать, подобрав под себя босые ноги. Хотелось что-нибудь почитать, взять книгу из стоящей рядом коробки, но в старом светильнике на тумбочке недавно перегорела лампочка, и комната тонула в полумраке.

Ложиться спать не хотелось. Слишком много впечатлений за один день. Долгожданная встреча с Димой, столкновение с чудовищем, дядя… и тот странный мальчик. Новая галлюцинация.

«Надеюсь, больше он не придёт», – подумала Вася и нервно усмехнулась: он казался таким реальным, что думать о нём как о чём-то несуществующем было невозможно.

Прямо напротив окна светил фонарь, вытягивая бесцеремонные белесые лучи через всю комнату. Первое время из-за него было сложно заснуть, но торопливый ремонт в доме и разбор бабушкиных вещей так сильно утомляли Васю, что она вырубалась, даже не успевая накрыться одеялом. А теперь привыкла.

Ко всему можно привыкнуть, кроме собственного безумия.

Смартфон в её руке завибрировал, Вася опустила взгляд и обрадовалась: Дима! Не спит!

На экране загорелось сообщение:

«Вась, ты там как? Я волнуюсь».

Вася прикусила губу. Конечно, днём она не смогла скрыть испуга и быстро закончила их прогулку. Дима теперь беспокоится.

Она торопливо набрала сообщение:

«Всё в порядке! Просто переутомилась немного. Но всё хорошо», – и стикер бодрой лисички. Для убедительности!

Ответ пришел мгновенно:

«Ты уверена?»

Дима сопроводил вопрос подозрительно сощурившимся смайликом.

Вася решила перевести тему.

«ДА! А ко мне дядя в гости приходил. Крутой! Тебе бы понравился».

В ответ – три злых красных смайлика.

«Мне начинать ревновать? КРУТОЙ ЗДЕСЬ ТОЛЬКО Я! Смирись и не спорь».

«И самый скромный», – написала Вася, улыбаясь. Подумав, отправила вслед стикер сонной лисички, обнимающей подушку. Дима ответил симметрично – спящим котиком.

Вася заблокировала смартфон, сунула его под подушку и улеглась, отвернулась к стене, чтобы спрятаться от света фонаря.

«Пускай я схожу с ума, но пока этого не замечает мама, всё хорошо, – подумала Вася. – Диме я что-нибудь смогу наврать при встрече. А потом… я со всем разберусь. Однажды всё наладится».

Сквозь дрёму она поморщилась, вновь ощутив идущий откуда-то сладкий, гнилостный запах. Вася пообещала себе завтра же обнюхать весь дом и найти источник вони.

Через какое-то время запах ослабел – или Вася к нему просто привыкла? – а потом и вовсе исчез. К этому моменту она уже практически заснула, но мысленно отметила этот факт, вплетая его в начавшееся сновидение.

В нём что-то огромное и чудовищное склонилось над спящей Васей и долго, внимательно на неё смотрело. Оно гнило изнутри, но не замечало этого, истекая сладко пахнущим соком. Сквозь оконные стёкла слетались тускло светящиеся мотыльки, пробовали сок существа и тут же сгорали, не оставляя после себя и щепотки пепла.

Существо стояло и смотрело на Васю, а затем ушло, решив вернуться позднее.

***

Вася дёрнулась и резко села на кровати, прижимая к себе стиснутый в кулаках край одеяла. Сердце колотилось, она никак не могла понять, где находится и что её разбудило.

Наконец сквозь расходящийся по швам сон пробилась вибрация. Кто-то звонил ей!

Вася неверной рукой нащупала под подушкой телефон. На мигающем экране высвечивался неизвестный номер. Вася сонно сощурилась, удивлённо моргнула: полвторого ночи! Кто звонит в такое время?

Любопытство перебороло желание сбросить звонок. Вася тронула зеленую кнопку и поднесла телефон к уху.

– Привет, Василина.

Она не сразу узнала Сергея. По телефону он казался другим – очень серьёзным и строгим.

– Дядя? – хрипло сказала Вася. – Что-то стряслось? Уже так поздно… – в её голосе послышалась тщательно сдерживаемая укоризна.

– Я ждал, чтобы твоя мама легла спать. Хотел поговорить с тобой.

Вася подавила зевок и нахмурилась.

– О чём?

«И почему втайне от мамы?»

Почему-то Васе вспомнился Игорь. Тот тоже много чего скрывал от мамы, и много о чём порывался поговорить втайне от неё.

Голос Сергея звучал спокойно и ровно.

– О том, что ты видишь. О твоих фотографиях. О людях без лиц.

Васю словно окатило кипятком. Она замерла, до боли в пальцах сжимая смартфон у уха, и слышала только, как панически колотится сердце, поднявшееся к самому горлу.

«Он знает? Он знает!»

Но что это значило? Сергей тоже видит безликих? Он так смотрел на те фотографии… Но это невозможно, невозможно! Или дядя откуда-то узнал про её безумие? Но откуда он мог?.. Он расскажет маме?!

– Наверное, ты думаешь, что сошла с ума, – продолжил Сергей всё тем же спокойным голосом, в котором теперь прибавилось тепла. – Тебе страшно. Я знаю, потому что со мной было то же самое.

Вася попыталась снова задышать, но сумела только громко всхлипнуть. «Я что, плачу?» Свободная рука оторвалась от одеяла и очень медленно коснулась щеки, скользнула по ней, как наждачная бумага. «Нет, сухо».

Свет фонаря впивался в глаза сквозь темноту, грубо очерчивал лицо Васи, не давая даже подумать, что происходящее может быть сном. Это было реально. Всё происходило на самом деле!

– Милая, я тоже их вижу. Есть и другие, такие как ты и я.

– Это невозможно, – Вася сумела разжать губы и с болью выдавила из себя изломанные, скомканные слова.

– Возможно. Мы называем людей без лиц Грёзами. Их не нужно бояться.

Сергей секунду помолчал и очень мягко повторил:

– Василина, тебе больше не нужно бояться.

Вася согнулась, чувствуя, как из глаз всё же брызнули слёзы. Они были горячими, но щеки чувствовали только влажный холод и как по мокрой коже скользил экран тесно прижатого к уху телефона. Она снова всхлипнула.

– Это безумие…

– Ну что ты, милая, – тихо сказал Сергей. Его голос завораживал, в нём слышалась бесконечная, такая непривычная забота. – Успокойся, дыши ровно. Теперь всё будет хорошо.

Вася слушала его, всхлипывая, и молила только о том, чтобы дядя не замолкал. Чтобы продолжал говорить, отгонял страх. Чтобы хоть один человек во всём мире был на её стороне!

«Я боюсь проснуться, пожалуйста, говори со мной!» – хотела сказать она, но побоялась, что сможет издать только громкое рыдание.

– Завтра к двум я приеду, слышишь? – дядя на секунду замолчал, прислушиваясь к её прерывистому дыханию. – Я отвезу тебя к себе и познакомлю с ещё двумя ребятами. Они тоже видят Грёз. Мы знаем друг друга уже много лет. Вася, ты ещё тут?

– Да… – выдохнула она, прикладывая к щеке ледяную ладонь в попытке привести себя в чувство.

– Нам нужно держаться вместе. Поодиночке сложнее. Хотя ты и сама это знаешь, верно?

Вася словно вживую увидела улыбку Сергея и сама жалко растянула в ответ распухшие от слез губы.

– Нам очень повезло, что мы встретились, Василина. Мы ведь не чужие друг другу. Я буду помогать тебе во всем. – Каждое слово дяди было как тёплое прикосновение. Он словно был рядом и держал её за руку… – Пока что попробуй заснуть, а завтра, я обещаю, всё будет иначе.

…Когда Сергей положил трубку, Вася ещё долго сидела, не выпуская смартфон из побелевших от напряжения пальцев. Её била дрожь, но слёзы закончились, стоило дяде закончить с ней разговор. Слёзы, эта отчаянная просьба о помощи и утешении, всегда направлены к другому человеку, и этого человека Вася увидит уже завтра.

«И тогда всё изменится, правда же?»

Вася вытерла щеки краешком одеяла и на цыпочках, мимо маминой спальни, сбегала в ванну, чтобы высморкаться и умыться. Она долго смотрела на себя в зеркало над раковиной, прикасаясь холодными пальцами к опухшим векам и горячим раскрасневшимся губам.

Затем Вася прокралась к холодильнику и нашла на полочке с лекарством мамино снотворное, выпила одну таблетку и вновь легла, накрывшись одеялом и думая о том, как дотерпеть до утра.

«Я не смогу заснуть после такого», – подумала она и закрыла глаза.

Ей снилось, что они с Димой бредут куда-то по пустынным улицам Тулы, и он рассказывает о том, как во время войны люди обороняли город. Остановившись посреди проспекта, Дима вдруг странным потерянным голосом сказал: «Здесь умирали люди». Затем он обернулся, и Вася вскрикнула: вместо верхней половины лица друга была совершенно гладкая кожа!

Словно не замечая этого, парень продолжил, отвернув в сторону безглазое лицо: «А некоторые… оживали».

Проснувшись, Вася смогла вспомнить лишь пустынный город, голос Димы и ужасное, разрывающее сердце чувство потери.

Глава 4. Повинуйся мне

Вася сидела за столом, сжимая в руках остывающую чашечку, из которой свешивался влажный хвостик чайного пакетика. На столе стояло блюдце с засыхающим зефиром, рядом с ним лежали мамины лекарства и рекламные листовки из почтового ящика. На голубой,

рекламирующей недавно открывшуюся медицинскую клинику, где сейчас была акция для пенсионеров, мама поставила пометку ручкой.

«Она хочет туда сходить? Хорошо, ей это нужно. А мне… мне нужны ответы!»

Вася вновь посмотрела в окно через сероватое кружево тюля, высматривая, когда появится Сергей.

Случившееся ночью казалось сном, грёзой спящего сознания, мечтавшего найти способ избавиться от безумия. Только терпеливо мигающий светодиодом телефон уверил Васю, что она не спала: сообщение от Сергея пришло рано утром, ещё до того, как мама отправилась на работу, перед уходом, как обычно, разбудив Васю.

«Я приеду в 13.00. Жди. Дядя».

Теперь Вася сидела у окна, глядя на дорогу и тщетно пытаясь побороть нервную дрожь в руках.

«Я не верю, что это происходит на самом деле…»

Вася насторожилась: к дому подъехала машина. Новенький черный «Солярис» затормозил у калитки, и из передней двери вышел Сергей, одетый в длинное чёрное пальто. Дядя не стал отходить далеко от автомобиля, только встал у открытой двери и спрятал руки в карманы пальто. Он внимательно смотрел в сторону Васи, словно мог видеть её напряженное лицо сквозь завесу пыльного тюля.

Вася торопливо метнулась к вешалке, натянула на себя пуховик и шапку с помпоном, нащупала в кармане ключ. Её охватило радостное возбуждение, что-то в животе приятно сжималось от счастья: она не сумасшедшая, не сумасшедшая! И больше не одинока, ведь, если верить дяде, есть и другие, такие же…

– Здравствуй, Вася. – Сергей улыбнулся, увидев торопящуюся к нему племянницу. Сегодня Вася надела тёплые серые леггинсы и свободную черную майку, сейчас скрытую под длинным пуховиком, а перед самым появлением дяди успела подвести глаза и накрасить ресницы маминой тушью.

Впервые за три года ей захотелось воспользоваться косметикой! Хотелось выглядеть уверенной. Войти в обещанную новую жизнь, гордо подняв голову.

– Дядя… – Вася осторожно улыбнулась Сергею в ответ. – Ты говорил, что мы поедем к тебе?

– Вначале мы проедемся по городу. – Дядя обошел машину и открыл перед Васей переднюю дверь, приглашающе махнул рукой. – Я хочу показать тебе кое-что.

Неуклюже задирая ноги в сапожках с меховой оторочкой, Вася села в машину и дождалась, пока за руль сядет Сергей. Очень тихо сказала, глядя на свои нервно сплетённые пальцы:

– Ты ведь расскажешь мне, что со мной происходит? Я… я три года думала, что схожу с ума. – Она подняла на дядю беспомощный взгляд. – Если это не так, я хочу знать всё.

Сергей внимательно посмотрел на племянницу поверх стёкол очков.

– Конечно, я тебе расскажу. Я ведь здесь для этого, – он вновь ободряюще ей улыбнулся и повернул ключ зажигания. Вася тихо вздохнула и откинулась на мягкую спинку сидения.

В новеньком салоне пахло кожей и пластмассой, а также уже знакомым сладким одеколоном Сергея. За ним стыдливо прятался другой запах, неприятный – теперь Вася смогла почуять в воздухе привкус не то немытого тела, не то чего-то тухлого, спрятанного в кармане дорогого пиджака. Это было странно, но Вася не захотела больше об этом думать, решив думать только о дороге и том, что ждало её впереди.

Автомобиль плавно вполз вверх по горке и повернул на улицу Металлургов, где влился в поток машин. Они проезжали мимо многоэтажных домов, которые словно собирал из цветного конструктора ленивый ребёнок – тут и там он помещал неподходящие по цвету и фактуре кубики, отчего дома выглядели неряшливо и слишком пёстро.

Сергей протянул руку и нажал кнопку на магнитоле, включая радио. Салон машины наполнился пронзительными, тоскливыми звуками скрипки…

«Как всё это странно… – думала Вася. – Я ведь его совсем не знаю. Но мы оба видим людей без лиц, а значит, надо довериться. Но что он хочет показать?..»

Миновав торговый центр, Сергей свернул на одну из маленьких улочек, уходящую в глубину жилого района. Мимо окна проносились старинные домики, которые так нравились Диме, за покосившимися заборами дремали заснеженные сады.

У одного из них Сергей притормозил, заглушил мотор и повернулся к Васе.

– Смотри вон туда.

Она моргнула и посмотрела в сторону скамейки, притаившейся у деревянного забора, под низко свисающими ветвями присыпанной снегом вишни. Разглядев, куда показывает дядя, Вася поёжилась: на скамейке сидел безликий.

Старый зеленый пуховик висел на нём мешком, кожа лишенного черт лица была покрыта морщинами, как и сложенные на коленях ладони. На голове существа была очень толстая вязаная шапка.

Безликий наблюдал за воробьями, копошащимися в снегу рядом со скамейкой, и изредка доставал из кармана прозрачный пакет с кусочками черствого хлеба и крошил птицам новую сухую корочку.

«Совсем старый», – подумала Вася и зябко повела плечами. Покосилась на дядю, не зная, какой реакции он от неё ждет. Сергей поймал её взгляд и кивнул в сторону безликого старика:

– Видишь? Это Грёза. Боишься его? – глаза дяди весело блеснули. – А теперь смотри…

Сергей открыл дверь машины и быстро двинулся к безликому. Вася растерянно последовала за ним.

Заметив приближающихся людей, старик-Грёза отложил в сторону взятый в руки пакет с корками и настороженно наклонил голову. Подойдя вплотную, Сергей зачем-то протянул к Грёзе руку и резко, отрывисто скомандовал:

– Встать!

Вася вздрогнула от неожиданности, а потом, ещё раз – когда безликий старик резко вскочил, одним движением, словно неведомая сила вздёрнула его на ноги.

Ей вновь почудился тот странный запах – пряная гниль, тщательно скрываемое разложение. Где-то совсем близко!

Сергей покосился на оцепеневшую племянницу и ободряюще ей кивнул. Затем вновь протянул к Грёзе руку:

– Теперь подпрыгни три раза! – Старик, еще минуту назад еле двигавшийся, тут же исполнил приказ. Под его кожаными ботинками захрустела выпавшая из руки хлебная корка. – Отлично.

Из автомобиля всё ещё доносился плач скрипки, но он больше не казался музыкой – так могло бы плакать какое-то неземное, бесконечно страдающее существо. Это звучало как саундтрек к сцене, которую старательные актёры разыгрывали перед Васей…

Вот только это не было игрой.

«Так… – Вася содрогнулась. – Так же нельзя!»

Сергей поморщился, словно от головной боли, и хриплым голосом сказал:

– Ложись на землю.

Грёза повалилась на снег, и Вася, не выдержав, схватила дядю за рукав пальто:

– Может, не надо?

Сергей только покачал головой и сквозь зубы произнёс:

– Катись!

Безликий тут же перекатился, забивая снег себе за воротник пуховика.

– Хороший мальчик, – выдохнул Сергей, пошатнувшись.

– Что вы делаете?! – сзади раздался чей-то возмущенный голос.

Вася обернулась и увидела, что с той стороны улицы к ним, продираясь сквозь грязные сугробы на обочинах, спешит низенькая старушка, несущая в обеих руках пятилитровую бутылку с водой. Её лицо было очень злым, это было видно даже с такого расстояния.

Сергей выпрямился и махнул старушке рукой:

– Мы уже закончили.

Он подтолкнул Васю к машине, но она всё медлила, переводя взгляд с безликого, который с вновь вернувшейся неуклюжестью пытался подняться с земли, на бегущую к ним старушку.

Не успев осознать, что делает, Вася шагнула к Грёзе и попыталась придержать её за локоть, помочь встать. Но подоспевшая старушка с силой оттолкнула Васю, чуть не повалив на снег:

– Оставь нас в покое! Он мой! Сашенька, поднимайся…

Вася попятилась, с ужасом глядя, как старуха помогает Грёзе подняться и заботливо отряхивает его от снега, поглядывая на них с Сергеем с абсолютной ненавистью в глазах.

Нет, в глазе, одном. Второй был весь затянут белой пеленой!

Не сводя с этой жуткой картины взгляда, Вася шагнула к машине, чуть не споткнувшись о брошенную старухой бутыль, и запрыгнула на переднее сиденье. Сергей тут же тронулся, и старый домишка вместе с его страшными обитателями остался позади.

***

Васю била нервная дрожь. Произошедшее казалось ей какой-то чудовищной ошибкой. Всего этого просто не могло быть с ней!

Сергей молча вёл машину, неотрывно глядя на дорогу. Затем спросил:

– Ты поняла, что я хотел тебе показать? – его голос звучал очень устало.

– Я не уверена, – призналась Вася, нервно кусая губу и стараясь не смотреть на дядю лишний раз.

Сергей вздохнул. Затем заговорил, медленно подбирая слова:

– Все подробности ты узнаешь позже. Сейчас тебе нужно знать всего три вещи. Первая. Грёзы – это не люди. – Дядя посмотрел на Васю и улыбнулся, немного виновато. – Они ничего не чувствуют, им плевать, что с ними происходит. Может выглядеть, что это не так, может казаться, что перед тобою человек. Но это всего лишь… иллюзия. Грёза.

Вася вспомнила, как безликий старик повалился в снег, и очень осторожно спросила:

– Ты уверен? Это точно так?

– Точно. Я проверял.

Вася медленно выдохнула, сложив губы трубочкой – это всегда помогало ей успокоиться.

«Он ничего не чувствовал. Слава Богу…»

Сергей тем временем продолжал говорить, вновь мягко улыбаясь:

– Второе. Какими бы страшными Грёзы тебе не казались, вреда тебе они причинить не смогут. Они подчиняются таким, как мы, безоговорочно.

Вася удивлённо моргнула. «И мне, что ли, тоже?»

– Это сложно уложить в голове, – призналась она. Подумав, нерешительно добавила: – И всё же мне показалось это… немного жестоким.

Сергей затормозил на светофоре и повернулся к племяннице, слегка нахмурившись:

– Как я уже сказал, Грёзы ничего не чувствуют. – Помедлив, он добавил: – Если это и было жестоко, то разве что по отношению к той старушке. Да и то… Не стоит ей так относиться к своей Грёзе, словно это человек.

– Своей? – Вася похолодела.

– Да. Ты видела её глаз? Так вот, это третья вещь, которую тебе стоит знать. – Теперь Сергей смотрел на Васю неотрывно, в его голосе зазвучал непривычный нажим. – За всё, что связано с Грёзами, обязательно нужно платить. Старуха заплатила глазом за то, что создала ту Грёзу. Я тоже заплатил кое-чем за те приказы, – с видимой неохотой закончил он, вновь поморщившись и коснувшись своего виска.

Вася вконец растерялась и отвернулась к окну, собираясь с мыслями. Дождавшись зеленого сигнала светофора, Сергей вновь тронулся, и вскоре они свернули на грунтовую дорогу, ведущую за город.

Наконец Вася тихо спросила:

– Всё же зачем? Зачем ты это сделал? Я бы поверила тебе на слово…

Сергей усмехнулся:

– Глупо пытаться словами убедить ребенка, что у него под кроватью нет монстра. Особенно, – глаза дяди в зеркале заднего вида весело блеснули, – если монстр там действительно есть. Ты и твоя мама для меня – самые близкие люди, Василина. Мы давно не виделись, но это всегда будет так. – Она уставилась на дядю, затаив дыхание. – Для тебя я залезу под любую кровать и покажу, как справляться с монстрами. Покажу, что тебе больше не нужно бояться.

Вася почувствовала подступающие к глазам слёзы и отвернулась к окну, боясь показать, как глубоко её затронули слова Сергея.

«Я могла только мечтать о таком… А теперь, когда нашелся тот, кто понимает меня, я не знаю, что сказать!»

Голос Сергея всё гладил её по спине, нежно и ободряюще:

– Такие, как мы, не боятся Грёз, Вась. Мы создаём их. И только мы ими управляем.

Глава 5. Творцы Грёз

Машина свернула с дороги к высокому металлическому забору и затормозила у ворот кирпичного цвета. Сергей что-то набрал в смартфоне, и ворота разошлись в стороны, позволяя автомобилю въехать в просторный двор дома. Вдоль дороги возвышались покрытые снежной глазурью можжевельники, а сам дом, к которому подъехала машина, был двухэтажным, светло-оранжевым с белыми колоннами.

– Ты тут живёшь? – изумилась Вася. Домик бабушки по сравнению с этим особняком казался спичечным коробком, в котором по какой-то странной ошибке живут люди.

– В том, чтобы быть Творцом Грёз, есть свои плюсы, – подмигнул ей дядя, припарковавшись напротив больших деревянных дверей дома. Озадаченная Вася вышла из машины и последовала за Сергеем, отряхивая с сапожек тут же налипший на них свежий снег с дорожки.

За дверью её встретил просторный пустой холл. Наверх вела старинная кованая лестница, поблескивающая отполированными по центру ступенями.

Сергей снял пальто, оставшись в тонком сером свитере с треугольным вырезом, и кивнул в сторону приоткрытой двери, из-за которой доносились чьи-то голоса:

– Раздевайся, разувайся. – Дядя, не расшнуровывая ботинки, выскользнул из них и переобулся в потертые кожаные тапочки. Он весь сиял от предвкушения. – Я пока поговорю с остальными и поставлю нам чай. Зеленый или черный?

Он по-юношески стремительно скрылся за дверью, не дожидаясь ответа.

– Зеленый, пожалуйста, – растерянно сказала Вася ему вслед. Затем медленно, невольно прислушиваясь к голосам из-за двери, сняла пуховик и повесила его на чугунную вешалку. Нашла под стоящей рядом скамеечкой пушистые серые тапочки своего размера и с благодарностью нырнула в них ногами, уставшими от каблуков.

Сзади кто-то шумно вздохнул и причмокнул. Обернувшись, Вася вздрогнула и сделала шаг назад, чуть не сбив с вешалки свой пуховик: к ней, медленно клацая когтями по паркету, приближалась собака.

Наверное, собака.

Когда-то это был золотистый ретривер, поседевший от старости. Но сейчас…

У него не было глаз. Не было даже намёка на них, только густая шерсть на гладком лбу, плавно переходящая в вытянутую морду! Но, казалось, псу это совсем не мешало видеть. Большая лохматая голова покачивалась, следя за движениями Васи, а собачий хвост неуверенно вилял, приветствуя гостью.

Вася сглотнула. Она любила собак, но то, что стояло перед ней сейчас, пугало до дрожи своей неправильностью. Вспомнился недавний сон, в котором у Димы не было половины лица…

– Вася, ты там скоро? – Из дверей пружинисто вышел Сергей. Увидев странную собаку, он радостно раскинул руки, и безглазый пёс торопливо заковылял к нему странной кривой походкой, изо всех сил виляя хвостом и вскидывая вверх несуразную голову. Так собаки радуются своим хозяевам, вспомнила Вася. Значит, это существо тоже умеет радоваться…

Или просто делает вид?!

Сергей стал теребить мохнатый загривок пса, а тот, мотая головой и вставая на цыпочки, пытался облизать лицо хозяина.

Вася сглотнула:

– Эта собака…

Сергей поднял на неё взгляд и кивнул:

– Грёза, верно. Зовут Персик, – он прижал пса к себе, и тот заскулил от счастья.

– Собаки тоже бывают Грёзами? – изумилась Вася.

– Всё, что угодно, может быть Грёзой. Даже дома и города. – Сергей бережно отвел от себя слюнявую морду Персика, и тот, помедлив, проскользнул в дверь за спиной дяди. – Но это стоит дорого, ты не захочешь, да и не сможешь столько заплатить.

– Это очень странно! – сказала Вася, стараясь убрать из голоса истеричные нотки. «Без паники, только без паники. Это просто собака. Ну и что, что без глаз? Но всё же… А-а-а-а!»

Пытаясь побороть это внутреннее «а-а-а», Вася проследовала за Сергеем в комнату, озираясь. Это помещение было не таким просторным, как холл, и выглядело довольно уютно. Книжные шкафы стояли у одной стены, на другой висел большой телевизор, который сейчас беззвучно транслировал футбольный матч.

В середине комнаты настороженно присел кофейный столик, окруженный тремя большими диванами с зеленой бархатной обивкой. Посередине столика поблёскивал поднос с четырьмя чашечками и стеклянным чайником, в котором готовился распуститься шарик связанного чая. Наверное, именно этот чай источал сладковатый запах, скорее неприятный, чем аппетитный.

На дальний диван сейчас запрыгивал безглазый Персик, а на том, что стоял вполоборота к двери и Васе, сидели двое – парень и девушка.

Парень, на вид лет двадцати, был одет в черную майку и простые прямые джинсы. На его руках почему-то были черные кожаные перчатки, которые смотрелись неуместно.

Васе сразу понравились его встрепанные темные волосы и красивое, смуглое лицо с очень выразительными, запоминающимися чертами. Полные губы неприязненно поджались, когда в комнату вошел Сергей, а глаза заинтересованно блеснули в сторону Васи.

Рядом с парнем сидела девушка чуть постарше. Вокруг её симпатичного, чуть капризного личика вилась копна роскошных светлых волос, упруго меняющих положение при каждом движении хозяйки. Одета девушка была вызывающе – в короткую кожаную юбку и черную облегающую маечку, но это ей очень шло.

Эти двое выглядели как актеры, ожидающие начала съемок. Васе жутко захотелось их сфотографировать.

На диване напротив лежал светловолосый мальчишка в белой майке и черных спортивных штанах. Грязные босые ноги он нагло закинул на спинку дивана, а заметив Сергея, требовательно протянул к нему руку с растопыренными пальцами:

– Телефон! – неприятно хриплым голосом скомандовал мальчик. Сергей молча протянул ему свой мобильный, и маленький наглец тут его разблокировал и запустил какую-то игру, больше не обращая на вошедших никакого внимания.

Сергей приглашающе махнул рукой в сторону диванов, и Вася робко присела рядом с мальчишкой. Дядя же сел рядом с Персиком, почесал его за ухом, прокашлялся и сказал:

– Василина, это мои ребята. – Он указал на парня. – Тимур. Мы с ним давно знакомы.

– Ну здравствуй, – без всякого выражения сказал Тимур, слегка дернув уголком рта.

– А это София…

– Эй! Соня! – девушка встряхнула волосами и притворно надула полные губки, потом дружелюбно улыбнулась Васе. Та робко улыбнулась в ответ.

– Соня, – поправился дядя. – Она с нами вот уже полгода. А это, друзья мои, Василина. Моя племянница! – Сергей посмотрел на Васю с гордостью.

– Ох, ну наконец-то ещё одна девчонка, – высказалась Соня, вытягивая в проход длинные ноги в тонких черных колготках. Тимур безразлично скользнул по ним взглядом и отвернулся.

Сергей взял с подноса чайник, в котором плавал чайный шарик, распустившийся белым цветком, и принялся наполнять фарфоровые чашечки.

– Мы собираемся у меня дома каждую неделю по субботам. Делимся новостями, обсуждаем дальнейшие планы…

– Клуб анонимных Творцов Грёз, да! – хихикнула Соня, подмигивая.

«Весёлая», – подумала Вася и откинулась на спинку дивана. Диван был мягким, как свежий зефир. Сразу захотелось спать.

Мальчик, увлеченно тыкающий в экран смартфона, неодобрительно покосился на Васю и подобрал ноги.

«А ты у нас кто?»

– Ты всегда можешь к нам обращаться за помощью или советом, – сказал Сергей, с улыбкой протягивая ей чашечку с бледно-зеленым, почти прозрачным чаем, в котором плавал белый лепесток. – Я дам ребятам твой телефон, а тебе – их. Вы сможете связываться даже в те дни, когда не назначено встреч.

– Хорошо, – кивнула и взяла чашечку Вася. Всё же решившись спросить, она мотнула головой в сторону. – А кто этот мальчик?

– Это не мальчик, – неожиданно ответил Тимур. – Это вообще не человек.

Вася с удивлением на него посмотрела, ничего не понимая.

– Я называю его Виктор, – Сергей кинул на Тимура неодобрительный взгляд. – Он вестник.

– Вестник? – переспросила Вася, повернувшись к мальчишке. Тот оторвался от телефона и теперь смотрел на неё странными темными глазами. На пухлых детских губах замерла неприятная улыбка.

– Он появляется, когда нужна плата, – вздохнул Сергей.

Вася моргнула, и мальчишка вдруг исчез. На зеленой обивке дивана остался только телефон, на экране которого мерцала поставленная на паузу игра. Дернувшись от неожиданности, Вася повернулась обратно к Сергею и чуть не вскрикнула: лицо Виктора было всего в паре сантиметров от неё. Вдохнув воздух, она с трудом подавила рвотный позыв. Запах гниения, и такой сильный! Виктор – его источник!

Мальчишка наклонился к ней ещё ближе, и Вася вжалась в спинку дивана, не понимая, чего он хочет. Наконец Виктор шумно втянул воздух и ухмыльнулся, обнажив очень мелкие, заостренные зубы:

– Ты мне нравишься. Выглядишь вкусной.

– Ты был у меня в комнате! – выдавила Вася. – И этот запах…

– Нравится? – Виктор оскалился сильнее, не думая отстраняться. – Это мой любимый парфюм.

– Отстань от неё! – вдруг повысил голос Тимур, и Виктор чуть повернул к нему голову. Освободившись от его пристального, завораживающего взгляда, Вася смогла пошевелиться и тут же отодвинулась по дивану подальше, переводя дух. – Она ещё не сделала ничего, чтобы ты от неё куски отрывал!

Услышав это, Вася похолодела.

– Тимур, перестань, – сказал Сергей очень спокойным голосом.

– Куски?! – Вася в ужасе повернулась к нему.

– Он про плату, – пояснил дядя, глядя на Тимура тяжелым взглядом. – За создание Грёзы или управление ею Виктор берёт что-то с нас.

– Что-нибудь важное для тебя. – Виктор вновь обратил внимание на Васю и усмехнулся, сощурившись. Странно было пугаться обычного мальчишку, но его улыбка пробирала Васю до самых костей. – То, что сам захочу.

Мерзко хихикнув, мальчик исчез. Но преследующий Васю запах остался и стал сильнее, словно невидимый Виктор придвинулся к ней поближе.

А возможно, так оно и было!

Вася нервно обхватила себя руками, только сейчас заметив свою перевернутую чашечку, забившуюся в щель у подлокотника дивана. Вася протянула руку, чтобы взять её и вновь наполнить, и поняла, что вся дрожит.

Сергей тоже это заметил и напрягся. Его ноздри расширились, губы сжались. Дядя поправил очки и резко бросил:

– Перестаньте её пугать. Особенно ты, Тимур.

Тот ответил Сергею спокойным, ничего не выражающим взглядом:

– А почему бы не напугать, если это пойдёт на пользу? – его голос звучал совершенно невинно. – Тогда она десять раз подумает, прежде чем Грёзу создавать.

– Да, и может упустить такие возможности!..

С Тимура мгновенно слетело всё спокойствие, он резко подался вперед, уперся затянутыми в перчатки руками в колени. Красивое лицо исказилось от злости.

– Возможность по дури лишиться глаз? Рук, ног? – Он вдруг усмехнулся и многозначительно поднял брови: – Или мозгов?

Соня, такая же напуганная этой перепалкой, как и Вася, охнула и по-детски закрыла лицо руками, сквозь растопыренные пальцы глядя то на Тимура, то на Сергея. Вася тоже замерла, не зная, что делать.

«Что между ними такое?»

Сергей помолчал, потом покосился на Васю, медленно вдохнул, выдохнул и вдруг миролюбиво улыбнулся:

– Этот разговор не имеет смысла. Каждый останется при своём мнении, в итоге. Ты что-то хотела спросить, Вась?

– Да, – Вася решила скорее перевести тему и протянула дяде свою чашечку. – Расскажите, как создаются Грёзы? Эти люди, которых я встречала, выглядели обычными…

– Оу. – Сергей налил ей чаю и задумчиво прикрыл глаза, подбирая верные слова. – Если не пытаться приукрасить, то… Грёза может появиться, когда при одном из нас умирает человек. Если ты согласишься оплатить Виктору её рождение, вместо этого человека появится Грёза.

– Вот только он не обязательно будет тебя спрашивать, – встрял Тимур. – Да, Виктор?

– Блин, Тимур, да замолчи уже! – не сдержалась Соня, глухо стукнув кулаком по подлокотнику дивана. Она резко повернулась к Васе и торопливо затараторила, не давая мужчинам вставить и слова:

– Грёзы не обязательно создавать, Васька! Можно же просто управлять ими. Смотри, какая юбка? А мне достала её Грёза! Я тебе покажу, как это делается, мы тебя так приоденем, да на тебя все будут оборачиваться!..

Вася пила чай, слушала Соню, но то и дело поглядывала на вновь появившегося Виктора, который сел на подлокотник её дивана и продолжил азартно играть в телефон. Поймав взгляд Васи, мальчишка скорчил рожу и показал ей язык.

Подумав, Вася ответила ему тем же, и Виктор от возмущения чуть не выронил мобильный.

Вася хихикнула, чувствуя, как поднимается настроение.

«Вы ссоритесь, но вы… такие же, как я. И вы мне всё же нравитесь!»

Глава 6. Виктор, уходи

Вася как раз заканчивала разбирать очередную коробку с вещами, когда в заднем кармане джинсов завибрировал телефон. Она осторожно поставила на пол только что вытащенную из коробки, завёрнутую в газету вазу, внутри которой что-то таинственно перекатывалось, и ответила на вызов, успев взглянуть на экран и удивиться.

«Соня? Что-то случилось?»

Последние несколько дней Творцы Грёз с Васей не связывались, видимо, давая время обдумать всё произошедшее.

Иногда ей казалось, что к ней заглядывает Виктор – в комнате и доме по вечерам начинало пахнуть гнилью, но сам мальчишка не появлялся. Мама не чувствовала запаха, так что Вася старалась не подавать виду, будто что-то не так.

Хотя присутствие Виктора её всё же немного нервировало.

– Привет! – из динамика смартфона донёсся радостный голос Сони. – Вась, мне так скучно! Пойдём-ка гулять!

Некоторые голоса звучат так, словно говорящему очень не хватает смайликов. Если бы Соня могла добавить их к своим словам, то это была бы длинная шеренга фейерверков, улыбочек и цветочков.

– Гулять? – Вася попыталась свободной рукой отряхнуть джинсы от пыли, налипшей на них с залежавшихся коробок. – Давай, а куда?

– К «Макси», конечно, – удивилась Соня. – Там у меня есть парочка знакомых Грёз.

– Грёз? – по спине Васи под домашней майкой пробежали мурашки. Все эти дни она пыталась свыкнуться с мыслью, что не сошла с ума, и это получилось. А вот то, что Грёзы не могут навредить таким, как она, казалось неубедительным.

Страх тех лет, когда Вася ещё считала себя сошедшей с ума, остался с нею, словно невидимый шрам на сердце. Он свербил и напоминал о себе каждый раз, когда она слышала слово «Грёза»…

– Грёза не опасна, она играет роль обычного человека, – не зная об этом, говорил Сергей, отвозя её домой после той встречи. Соня и Тимур вместе поехали на такси, и Вася невольно задумалась, не встречаются ли они. – Грёза делает всё то же, что делал бы её человек, если бы остался в живых. И так до тех пор, пока один из нас не отдаст свой приказ.

– И обычные люди их не замечают? Не видят, что рядом с ними живет… это?

– Для них разницы нет, – ответил Сергей. – Мама остаётся мамой, муж – мужем. Все счастливы, пока… – он запнулся.

– Пока что? – Вася напряглась.

– Пока Творец этой Грёзы не умрёт, – вздохнул дядя и поправил очки. – Тогда Грёза просто исчезает. – Сергей поднял на Васю печальный взгляд. – Поэтому, чтобы никто не заметил таких исчезновений, мы сами со временем избавляемся от своих Грёз.

«Если я когда-нибудь создам Грёзу», – думала Вася теперь, крепко держась за поручень в набитом людьми лайне, едущем в центр города. – «Рано или поздно мне придётся её отпустить. А потом инсценировать её смерть… Нет, это слишком. Уж лучше не создавать Грёз!»

Выйдя на остановке, Вася двинулась по Чулковскому мосту через Упу, ежась от холодного ветра и косясь на покрытую льдом реку, посреди которой возвышалась таинственная бетонная постройка. Другая такая, почти разрушенная, виднелась на правом берегу.

Раньше Вася гадала, что это такое, но потом Дима рассказал ей историю старого моста, от которого остались только покрытые граффити, осиротевшие бетонные опоры. Иногда Васе казалось, что на них до сих пор лежит призрачный мост, немым укором протянувшийся вдоль своего преемника…

Пройдя по мосту до конца и повернув направо, Вася спустилась к оранжевой громаде торгового центра. Добралась до ближайшего входа, ведущего в строительный гипермаркет, и закрутила головой, высматривая Соню.

Но ей пришлось прождать ещё минут пятнадцать до того, как в толпе людей мелькнули светлые кудри.

– Васька! – Соня заспешила к ней, цокая каблучками по заледеневшему асфальту. Она была одета в короткое красное пальто, оставляющее открытыми ноги, до середины бёдер обтянутые покрытой стразами черной юбкой. Проходящий мимо мужчина в серой куртке и кожаной кепке заинтересованно оглянулся, притормозил, глядя, как Соня радостно обнимает Васю, но подумав, двинулся дальше.

– Ты не замерзла, пока меня ждала? Ой-ей-ей… – Соня заметила, что Вася прячет закоченевшие руки в карманы, и смутилась. Вася покосилась на ноги Сони в тонких колготках, её непокрытую голову, и решила, что совсем не замерзла.

«Нельзя так одеваться зимой», – подумала она, отчётливо услышав в этой мысли мамины интонации.

– Ох, да пойдём скорее внутрь! – Соня подцепила Васю под локоть и поволокла к автоматическим дверям главного входа. Послушно следуя за ней, Вася едва успевала думать о том, что услышала по телефону.

«Что она хочет мне показать? Что за знакомые Грёзы?..»

***

Прежде Васе не доводилось заглядывать в «Макси», и она сразу же растерялась, не зная, куда идти. Коридоры расходились в стороны, мрачные серые стены и плитка на полу создавали ощущение скорее мрачного лабиринта, чем места, где Васе захотелось бы долго гулять. Теплый свет из витрин магазинов и манекены, уютно запахнувшиеся в пальто, манили скорее войти внутрь и спрятаться от навязчивого ощущения, что ты безнадёжно заблудился в утробе огромного серого существа. И что тебя скоро переварят…

К счастью, в отличие от Васи, Соня здесь прекрасно ориентировалась и сразу же двинулась в нужное место, к одному из островных магазинчиков, что стояли посреди просторных коридоров. Увидев его издалека, Вася напряглась: за прилавком, под вывеской «Носочный рай», стояла Грёза.

Это была женщина средних лет, кутавшаяся в длинную бежевую шаль с цветочными орнаментами. Она перекладывала лежащие на витрине носки с пёстрыми, вызывающими надписями, но, когда девушки подошли, подняла лишенную лица голову и замерла. Вася почувствовала взгляд Грёзы и поёжилась.

Мимо шли редкие посетители торгового центра, не обращая внимания на девушек и Грёзу. Один парень замедлился у стеклянных витрин островка и сделал вид, что смотрит на носки. Он с надеждой покосился на Соню, но та презрительно фыркнула и отвернулась. Парень тут же двинулся дальше, сделав вид, что ни о чём таком не думал.

Дождавшись его ухода, Соня подмигнула Васе и протянула руку к Грёзе:

– Отдавай!

Безликая женщина тут же полезла под прилавок. Вася удивлённо посмотрела на Соню:

– Что ты от неё хочешь?

– Да то же, что и всегда, – улыбнулась та и взяла из протянутых рук Грёзы увесистый бумажный пакет. Заглянула внутрь и довольно присвистнула:

– Эй, а на этот раз неплохо! – Соня подняла взгляд на Грёзу, вновь протянула руку и сказала требовательно: – К субботе собери-ка ещё.

Вася отступила на шаг, почувствовав откуда-то дуновение пахнущего тлением ветерка. Посмотрела на прикусившую губу Соню, торопливо огляделась.

Как она и думала, на скамейке чуть в стороне от них сидел Виктор. Он неотрывно смотрел на Соню непроницаемыми тёмными глазами и улыбался. Не зная, что делать, Вася решила приветливо махнуть ему рукой, и Виктор улыбнулся шире, блеснув заостренными зубами.

– Пойдем отсюда, – голос Сони звучал хрипло, её бил мелкий, заметный озноб. Вася обеспокоенно коснулась локтя подруги:

– Ты в порядке?

– Да… Да! – Соня выдавила из себя улыбку, но её пухлые губы дрожали, она выглядела расстроенной. – Я же заплатила за приказ. Пойдем… – Она медленно, чуть шатаясь, двинулась прочь от островка и Грёзы.

Ничего не понимающая Вася пошла следом. Виктор проводил их хитрым взглядом, криво ухмыльнулся и растаял в воздухе.

Соня замедлилась, чтобы Вася с ней поравнялась, и заговорила, её голос становился живее с каждым словом:

– Грёз в Туле маловато, особенно полезных. Есть пара стариков, да один ребёнок бродит в районе Белоусовского парка, но с предками вечно, блин, не подобраться. А вот эта тётка здесь второй год работает, удобно, да. Я всегда к ней обращаюсь, когда хочу приодеться!

– Ты приказала ей… купить себе одежды? – поразилась Вася.

«Разве оно того стоит? Ты ведь чем-то заплатила Виктору!»

– Да-а… – Соня почему-то хихикнула и открыла перед Васей дверь в женский туалет. – Ну, заходи, давай примерим, что она нам подготовила!

В туалете пахло хлоркой, над рядом раковин висело длинное зеркало, отражающее усталую и словно разом повзрослевшую Соню и обеспокоенную Васю, смотревшуюся рядом с красивой подругой каким-то неловким, некрасивым подростком.

– Что, прямо тут? – Вася неодобрительно осмотрела туалет. М-да, это вам не примерочная кабинка…

– Ну а почему нет? – Соня поставила пакет на одну из раковин и уже в нём копошилась, вытягивала оттуда вещь за вещью, некоторые кидала Васе, и та неловко их ловила, надеясь не уронить ничего на грязный пол туалета. – Ой, размер мелкий, это тебе. И это тоже… Так, а вот эти лосики по мне!

Оставив в покое пакет, Соня нырнула в ближайшую кабинку. Оттуда под звуки расстегиваемой молнии на юбке донесся её голос:

– Ты тоже что-нибудь примеряй-ка! Выйдем и посмотрим друг на друга!

Вася с нарастающим ужасом посмотрела на вещи в своих руках. Блёстки, стразы, кожа… о Боже, даже розовый цвет! Выбрав на вид нейтральный черный свитер, она нерешительно вошла в соседнюю с Соней кабинку и стала раздеваться, повесила на крючок для сумок пуховик, затем, сняв, очень тщательно пристроила сверху снятую майку.

«Только не упади!»

Черный свитер вёл себя недружелюбно, электризуя волосы и пощипывая голую кожу. Выйдя из кабинки, Вася настороженно подошла к зеркалу и задумчиво провела по себе руками: как облегает! Маме бы не понравилось…

– А тебе идёт! – голос Сони сзади заставил вздрогнуть. Вася обернулась и увидела, что та выходит из кабинки, помахивая, судя по всему, не налезшими лосинами. Юбку с колготками Соня сняла и оставила лежать на закрытом унитазе, оставшись в одних трусах, красных, кружевных.

Вася торопливо отвела взгляд, успев заметить, что все бедра Сони покрыты ужасной розовой сеткой растяжек. У Васи парочка тоже была, но они были бледными и не такими заметными.

«Ой, бедная!», – подумала она. – «Так вот почему ей так важно красиво выглядеть…»

Соня, ничуть не стесняясь Васи и не беспокоясь, что кто-то ещё может зайти в туалет, подошла к зеркалу и зачем-то растянула кожу под веком, поморщилась, обнаружив там выступивший сосудик:

– Чёрт, опять! – она опустила взгляд на пакет и вдруг радостно взвизгнула: – Ой, айфончик! – Соня запустила руку в пакет и достала из-под скомканных вещей белую коробочку. – Ну хоть какая-то добыча! Хочешь, подарю? – Она улыбнулась Васе и протянула коробочку ей. – У меня их уже три!

– Знаешь, лучше не надо, – Вася от неожиданности наклонилась в сторону, словно эта коробочка уже в неё летела. – А вот свитер я, пожалуй, возьму!

Соня почему-то весело засмеялась, и Вася тоже улыбнулась, покосившись на себя в зеркало. Сейчас, впервые за последние годы, она показалась себе красивой.

***

На подходе к дому Вася ушла в свои мысли и не заметила, что в столовой горел свет.

– Ты где была? – сердито сказала сидящая за столом мама, когда Вася открыла внутреннюю дверь. Та растерянно заморгала, стягивая с головы шапку.

– В «Макси» была, с подружкой гуляла, – удивлённо ответила она, потом язвительно добавила: – И тебе добрый вечер, мам.

– Почему мне не написала? – Мама выглядела расстроенной. – Я пришла, а тебя нет!

– Я не думала, что ты так рано придёшь, – виновато сказала Вася. – Думала, успею до тебя, приготовлю поесть.

– Я уже приготовила. – Мама покачала головой. – Не уходи, ничего не написав. А вдруг с тобой что-то случится, а я не узнаю?!

– Не волнуйся, мам. – Вася, раздевшись, подошла и чмокнула маму в щеку, заставляя её улыбнуться. – Я уже взрослая девочка.

Уйдя к себе в комнату, Вася хотела достать из рюкзачка новый свитер и срезать с него этикетки. Может, что-то почитать, или написать Диме…

Но в комнате стоял сильный запах чего-то протухшего. Глаза Васи заслезились, и она, тщательно прикрыв дверь в зал, шепотом обратилась к пустоте:

– Виктор, чего ты хочешь? Зачем ко мне ходишь?

Комната безмолвствовала. Источник запаха, казалось, стоял прямо перед Васей. Стоял и молчал.

– Виктор, – уже строже сказала она. Словно разговаривала с капризным ребёнком. – Из-за тебя здесь трудно дышать! Если ты хочешь со мной поговорить, ты всегда можешь это сделать. Только хватит торчать у меня дома!

Запах стал сильнее, но Вася не отстранилась, чувствуя, что источник запаха приблизился к ней почти вплотную. Она старалась твердо смотреть вперед, не показывая слабость.

– Виктор, уходи, – прошептала она.

В тишине комнаты раздалось громкое детское хихиканье.

А затем чей-то мокрый язык резко мазнул по её щеке.

Вскрикнув, Вася отшатнулась, прижала ладонь к склизкому, вонючему следу. Он, казалось, въедался в кожу лица! Зашипев от боли, она метнулась в ванну, радуясь, что мама как раз вышла на вечерний перекур и не услышала её крика.

Вася долго плескала водой в лицо и терла щеку мылом, прежде чем смогла избавить от мерзкого следа. Взглянув в зеркало, она скорчила недовольную рожицу: щека покраснела не то от трения, не то от слюны Виктора.

Назад она возвращалась, бурля от негодования.

«Ах ты мелкий поганец! Я тебе покажу!»

Но в комнате было тихо и пахло старыми обоями.

Глава 7. Ты моя

Вася едва дождалась субботнего дня, в свободное время нервно перемывая в доме все полы и выгребая из-за мебели пыль, которая сыпалась из-за отходящих от стен обоев. Пока мама работала, Вася успела разобрать все коробки и расставить вещи по многочисленным шкафам и шифоньерам, оставшимся после бабушки.

Один из шкафов, самый узкий, вместе с мамой удалось передвинуть в комнату Васи, и она расположила в нём любимые книги и безделушки. Подумав, достала из альбома фотографию, где они с Димой сидят в обнимку на диване и смеются, ещё совсем маленькие, им тогда не было и десяти. Среди пока ещё не выброшенных бабушкиных вещей нашлись две старые рамки, в одну из них Вася поместила эту фотографию, а в другую – фотографию мамы в молодости, такой счастливой. Задолго до Васиного папы. И до Игоря…

Теперь обе рамки стояли в шкафу за стеклянными дверцами, и Вася часто улыбалась, когда натыкалась на них взглядом.

«Я ведь не была с вами по-настоящему все эти три года. Я притворялась, что я рядом, а на самом деле пряталась от всех, чтобы никто не понял, что я сумасшедшая. Чтобы вам не было больно. Но теперь я вернулась. Мама, Дима… я вас больше не оставлю!»

К моменту, когда нужно было выезжать, Вася была уже наготове – накрашенная, причёсанная, в новом свитере, и сжимала в руках смартфон, на котором отслеживала, где едет её такси. Как Вася не отнекивалась в их последнюю встречу, Сергей всё же привязал к приложению свою карточку, чтобы племяннице не нужно было самой платить за дорогу.

Его забота была так непривычна!

«Жаль, мама не дала ему прогнать Игоря. Тогда всё было бы иначе! Мы могли бы жить у дяди. Он сразу бы мне объяснил про Грёзы. Помог бы, когда умирала бабушка… Кстати, – Вася задумалась, – он же живёт совсем рядом с Тулой! Почему тогда не приходил к бабушке в её последние дни? Мама же столько раз звонила ему…»

Наконец перед домом остановилась желтая машина, и смартфон выдал навязчивую мелодию, требуя подтвердить, что Вася уже выходит. Она заторопилась, накидывая пуховик и проговаривая про себя все те вопросы, что хотела задать сегодня Сергею.

В последний момент притормозила, кое-что вспомнив, и торопливо набрала сообщение:

«Мам, я поехала к дяде. Вечером вернусь. Целую!»

И смайлик-цветочек.

***

Суббота выдалась тёплой, снег таял, а на деревьях в надежде на весну распевались птицы. По дороге Вася смотрела в окно, не зная, о чём говорить с таксистом, и думала обо всём подряд, радуясь, что больше не нужно больно щипать себя всякий раз, когда мысли возвращаются к безликим людям.

Ворота дядиного дома были гостеприимно распахнуты, из них как раз выезжало другое такси. Вася заинтересованно привстала на сидении, пытаясь увидеть, кто уже приехал на встречу, но тот, кем бы он ни был, уже скрылся за дверями.

Дядя не вышел встречать её, но в доме у самого порога растянулся Персик. Когда Вася проскользнула в дверь, пёс-Грёза приподнял безглазую седую голову и несколько раз гулко стукнул по паркету толстым хвостом.

– Привет, Персик… – сказала Вася, осторожно через него перешагивая. Пёс тихо фыркнул и вновь тяжело опустил на пол голову, дожидаясь остальных гостей.

На чугунной вешалке алело короткое пальто, и Вася обрадовалась: так это Соню привезло то такси!

«Будет, с кем поболтать, пока остальные соберутся. Хотя она странная, конечно… С ней ведь что-то не так», – вдруг подумала Вася и сама удивилась этой мысли, ведь Соня ей нравилась. Почему она показалась вдруг странной?..

Погрузившись в размышления, Вася зашла в гостиную, где они сидели в тот раз, и тут же напряглась, сначала учуяв, а потом и заметив Виктора. Он лежал на том же зеленом диване, привычно закинув ноги на его спинку, и что-то тихо напевал себе под нос, водя руками в воздухе над собой. Услышав шаги Васи, мальчишка замолчал и повернул голову.

Она решила не откладывать разговор на потом.

– Виктор, – строго сказала она. – Я просила тебя не приходить ко мне домой!

Мальчик моргнул, спустил ноги со спинки дивана и сел, без всякого выражения глядя на Васю.

Она продолжила:

– Мало того, что ты у меня постоянно торчишь, и всё воняет, так ты ещё и так себя ведёшь! – Она нервно коснулась щеки, вспоминая то отвратительное прикосновение. – Хватит так делать!

– Я делаю, что хочу, – ответил Виктор, сощурившись. – И прихожу, куда хочу.

– Но мне не нравится, что ты ко мне приходишь! – всплеснула руками Вася. Сзади послышались чьи-то шаги, но она не обернулась, не отводя от Виктора напряженного взгляда. Тот хмыкнул:

– Мало ли, что тебе не нравится. – Он вдруг неприятно ухмыльнулся. – Но раз ты так напрашиваешься, сегодня я к тебе приду.

Вася онемела от возмущения. Сзади раздался радостный голос Сони:

– Ого, Васька, ты тут! Привет!

Она торопливо прошла мимо, поставила на стол поднос с чайником и бросилась обниматься. Пока Вася отвечала на неожиданное объятие, отворачиваясь от пушистых светлых волос, лезущих в лицо, Виктор снова куда-то пропал. Вася прикусила губу, не зная, что с ним делать дальше.

– Вась, посмотри, какое платье! – Соня тем временем закружилась по комнате, приподняв подол обновки, чтобы он сильнее раздувался. Вася заставила себя его осмотреть: черное, из какой-то блестящей ткани, с кружевом по низу подола. Слишком короткое и, кажется, всё же немного маловатое для Сони, но Вася почувствовала, что должна одобрительно сказать:

– Тебе идёт!

– Спасибо! О, а у меня и для тебя кое-что нашлось! – Соня вытащила припрятанный между диванами бумажный пакет, протянула Васе. Та со смущением приняла пакет и заглянула внутрь.

«О Боже. Блёстки…»

– Ты примерь, пока мальчишки не пришли, – решительно скомандовала Соня. – А я пока принесу чашки и печенье.

Вася, переводя взгляд с пакета на подругу, робко спросила:

– А дядя?..

– А, – махнула рукой Соня. – Он как всегда наверху, в кабинете! Спустится, когда мы все соберемся и наболтаемся…

Она вышла из гостиной, и Вася осталась одна. Вздохнула и села на ближайший диван, стала медленно, неохотно доставать из пакета вещь за вещью. Топик, леггинсы, красная майка с высоким воротом и разрезом чуть выше груди…

«Как бы намекнуть ей, что мне это всё не нужно?» – тоскливо подумала Вася.

Дверь гостиной вновь открылась, и внутрь вошел Тимур. Он был всё в той же мрачной черной одежде и таинственных кожаных перчатках. При виде Васи он слегка наклонил голову, приветствуя её:

– Здравствуй.

Тимур подошел к соседнему дивану и сел, вытянув под кофейный столик длинные ноги. Вася покосилась на него и отчего-то смутилась, чувствуя, как краснеет. Она не знала, о чём с ним говорить.

Чтобы отвлечься, Вася вновь стала перебирать вещи в пакете.

Заметив это, Тимур придвинулся поближе и криво улыбнулся:

– О, подарочки от Соньки?

Вася недоумевающе на него покосилась, и он поднял руки:

– Нет-нет, я не пытаюсь сказать ничего такого. – Глаза Тимура блеснули, странная улыбка не сходила с его смуглого лица. – Всё, что нужно, ты узнаешь сама.

Вася, подумав, отставила пакет в сторону. Почему-то ей не хотелось больше смотреть на эти вещи, тем более под пристальным взглядом Тимура, который словно смеялся над ней.

Появилась Соня, подцепившая на пальцы одной руки сразу четыре чайные чашечки. В другой руке она несла пакет с овсяным печеньем.

– О, ворчун пришел? – обрадовалась Соня, завидев Тимура. – Вась, я ходила к Серёже, у него голова болит. Спрашивает, ты не сильно обидишься, если сегодня мы без него посидим?

Вася разочарованно опустила глаза и прикусила губу.

«Я так хотела с ним поговорить…»

Заметив её огорчение, Тимур неожиданно подался вперед и аккуратно коснулся её локтя рукой в перчатке:

– Эй, без него будет даже интереснее.

– Да-да, – встряла Соня, расставляющая чашечки по столу. – Никто не будет ругаться. Не будет разговоров о религии, о смерти и… – Она посмотрела на Тимура и высоко подняла брови. – О чём вы там постоянно спорите, напомни?

– О морали, – сказал парень и грустно улыбнулся. Прядь тёмных волос упала ему на лоб, и у Васи зачесались руки, мысленно она уже настраивала фотоаппарат под свет гостиной.

«В следующий раз без камеры – ни шагу!», – подумала она и почувствовала, как настроение снова поднимается.

– Ну, – она откинулась на спинку дивана и посмотрела сначала на Соню, затем на Тимура. – И чем вы здесь занимаетесь, если не беседуете о смерти?

Тимур усмехнулся, запустил руку под кофейный столик и достал с прежде незамеченной Васей полочки большую плоскую коробку.

– Играем в «Монополию», конечно!..

***

Когда Вася вернулась домой, мама уже спала. Она заворочалась, когда Вася включила свет в прихожей, и тихо, тоскливо застонала во сне. Разувшись, Вася тут же выключила свет, прокралась мимо маминой спальни к себе и плотно прикрыла скрипучую дверь.

Переодеваясь в домашнее, Вася не могла стереть с лица широкую улыбку: она отлично провела время! Правда, обыграть Тимура не удалось ни разу ни ей, ни Соне, и та под конец вечера расплакалась от обиды, как маленькая. Но, даже успокаивая подругу, Вася чувствовала, что счастлива. Эти люди её понимали. Она была одной из них!