Екатерина Гликен
О чём кричит кукушка?

– Если аукает в лесу чужой, отвечать нельзя. Это – кукушка вдаль уводит. Вот, что знаю, – сказала Алина грозным шёпотом.

– Кукушка не может подражать человеческому голосу, – строго заметил Вадим. – скворец, тот ещё бывает, но не кукушка.

– Умник, ты где это вычитал, – злобно зашипела рассказчица. – Скворец может, попугай тоже может. Если тренировать, говорят, и ворон может. Но они только повторяют, а кукушка говорит!

– Говорит и показывает, да? Диктор на минималках? – усмехнулся Вадим.

– Ты хоть знаешь, кто такая кукушка? – Алина состроила страшную рожицу.

Вадим махнул рукой:

– Глупый вопрос…

– Ну, Вадь, пусть расскажет, дойдёт до тебя очередь – ты будешь вещать, а сейчас – история Алины, – плаксивым голосом попросила Оля.

Вадим отвернулся и вздохнул.

– Ну, так вот, с чего я начала? Значит, если кто аукает в лесу – то ни за что не отвечай. Был такой случай…

– Аль, а про кукушку? Причём тут кукушка? Это потому что ку-ку на ау похоже?

– Нет, именно аукает кукушка, человеческим голосом, с ветки на ветку перелетает, и вглубь закликает, как бы девушкой кричит с одного дерева, а потом с другого, и так вглубь заманивает. И мужчиной может, такое слушать нельзя, а уж тем более отвечать. Ответил – и пропал. Если услышал чужие в лесу зовут – уходи в другую сторону. Был такой случай....

– Подожди, Аль, а зачем она это делает, – снова перебила её Оля.

– Потому что кукушка. Ты вспомни, если кто прячется, с ребенком играет – то, знаешь, так вот – ладошками закроется, – Алина закрыла руками, помолчала и вдруг резко отняла их и закричала громко "ку-ку!"

Оля аж отпрянула от неё, повалившись на спину на диване.

– Ты что? Ты что делаешь-то? – разозлилась она на рассказчицу.

Вадим от души хохотал.

Оля недовольно качала головой, Алина сквозь смех пыталась выговорить "прости".

– Ну вас! Я поставлю чай!

Оля отправилась на кухню. Алина и Вадим остались в комнате.

Они посмотрели друг на друга и снова рассмеялись. Вадим повторил нарочитым басом "ку-ку".

Но к тому моменту, как в комнату вернулась Оля, все уже успокоились.

– Оль, ну прости, кто ж знал, что так выйдет? – льстиво улыбалась Алина.

– Да ну тебя! – все ещё сердилась подруга.

– Ну что? Рассказывать дальше или всё теперь?

– Нет уж, рассказывай, мне эта история уже понравилась, – потребовал Вадим.

– Ладно, рассказывай, – согласилась Оля.

– Ну, значит, так. Был такой случай…

– Нет, ты уж с того самого "ку-ку" начинай.

– Хорошо. Значит, мама с детьми малыми так играет, прячется и потом ку-кукает. Дети смеются, мол, мама нашлась, потерялась и нашлась. А почему мама именно "ку-ку" говорит, почему не "мяу", не "привет"?

– А, кстати, да? – горячо поддержала рассказчицу подруга. – Почему?

– Это элементарно, – ответил Вадим. – Даже я буду, как вы это называете, ку-кукать, просто потому что так мама делала мне, а ей делала её мама, это с молоком матери, так сказать…

– Ну, а первая мама почему так делала? Почему "ку-ку", почему именно так повелось? Ведь кукушка – это ж плохая мать, она своих детей бросает, так ведь? С чего бы это хорошей маме брать повадки от плохой? А?

– Думаю, это не сознательно, – медленно проговорил Вадим. – И вот ещё, у некоторых народов кукушка – это не плохая мать, а символ вдохновения, этакое олицетворение музы. К кукушке обращаются именно за поэтическим даром, например…

– Не сознательно, думает он, – передразнила Алина. – Не знаешь ты ничего, а туда же, думает он… Символ вдохновения, ага, у японцев твоих любимых?

– Допустим, – нахмурился юноша.

– Так у твоих японцев эта кукушка, как мама из простоквашино: её и там, и тут показывают.

– В смысле?

– В смысле её голос слушают и мёртвые, и живые. Вот был один случай…

– Слушай, фразу «был один случай» я слышу раз пятый, но до сих пор ни одного случая так и не услышала, – рассердилась Оля.

Алина помолчала, будто обидевшись:

– Вот не буду вам ничего рассказывать!

– Ну, Али-ин, – протянула Оля.

– Ну что, Алин! Что, Алин?! Надоело: одна пугается, второй думает! Вы, мыслители, чайник у вас не сгорел ещё?

– Ой, точно! – спохватилась Оля. – Кому чаю, кому кофе?

– На ночь кофе? Чтоб всю ночь не уснуть? – возмутился Вадим.

– Мне с молоком! И покрепче, – выпалила Алина.

Оля поспешила на выручку чайнику и успела вовремя. Он только закипел. Девушка достала кружки и ложки. Растворимый кофе закончился, пришлось лезть за ним на верхние полки и шарить на них в темноте. Оля подвинула к шкафу табуретку и забралась на неё, банка кофе стояла у дальней стенки. Дотянуться до неё с первого раза не вышло.

– Ку-ку, – прозвучал позади женский голос.

– О, Алин! Может, ты достанешь, – обернулась Оля на голос.

В кухне, кроме неё, никого не было.

Оле стало немножко не по себе. Немного постояв, слезла с табурета, она пыталась отогнать прочь нехорошие мысли, уверить себя, что ей послышалась, однако что-то подсказывало, что ошибки быть не могло: кто-то и правда сказал "ку-ку".

– Ну, Аля! – Оля говорила как можно громче, чтобы прогнать страх и заставить себя поверить, что это и правда было шуткой ребят. – Ну, Аля, будет тебе кофе покрепче!

Вскоре на кухне показалась и сама Аля.

– Ну? Чем помочь надо? – спросила она

– Ты чего меня пугаешь? – сердито спросила Оля.

– В смысле? Ты ж сама меня звала, я и пришла.

– А до этого? Кто мне тут кукукал?

Алина пожала плечами и ушла обратно в комнату.

Оля вновь потянулась за банкой кофе и тут же застыла от изумления. Никакой банки в шкафчике не было. А сзади снова послышалось, тихое в этот раз, почти шёпотом: «Ку-ку».

Девушка соскочила с табурета и обернулась на голос. В этот раз она увидела банку кофе на столе, ту самую, которую только что видела в шкафчике.

– Чудеса-а! – вслух произнесла Оля, стараясь саму себя убедить, что ей ни капельки не страшно. В самом деле – не банка же кукукала. Наверняка, эти двое над ней подшутили.

– Ну, что? Продолжаем? – Оля вернулась в комнату, неся в двух руках широкий чёрный, расписанный под хохлому поднос, на котором дымились белоснежные чашки и стояла вазочка с печеньем. – Итак, что там с японцами?

– Про кукушку? – Уточнила Алина. – Ну да, но рассказ, в целом, не про японцев. Просто кукушка – ну это мы сейчас очень отвлекаемся от темы – птица, которую слышат и мёртвые, и живые. Кукушка – это тоска по покинутому, по оставленному дому, а в общем таком толстом смысле – тоска по чему-то забытому, сейчас не будем углубляться во все эти восточные философии, просто оставим для себя ту самую информацию, что мёртвые тоже слышат кукушку. Был такой случай, давным-давно. Один священник шел к монаху, который жил в другом городе и был славен своею учёностью. Раньше это было запросто: встал и пошёл. Возможности нанять лошадь у бедного священника не имелось, поэтому он отправился пешком. Где-то в лесах между двумя городами, на него напали разбойники. Красть у священника было нечего, поэтому разбойники сильно разозлились, что зря потратили время на такого нищего, удостоив его честью, поскольку признали его за важного господина. Обида застила им глаза, и они сильно избили его, бросив в лесу у дороги. Долго священник лежал в пыли, всю ночь пронзительная боль терзала его, не давая сомкнуть глаз. Под утро только он забылся странным сном. К середине дня он проснулся, открыл глаза. Боль отступила, и он, возблагодарив богов за чудесное исцеление, продолжил путь к учёному монаху. Однако, когда он вошёл в его дом, монах с порога прогнал его. Священник не мог понять, в чём же дело, но в те времена, такое бывало при монастырях. То есть учёные люди брали путников в ученики не сразу, а как будто испытывали их, проверяя, насколько крепко желание неофитов узнать истину. Некоторые люди обижались и уходили сразу, а тех, кто оставался ждать у порога момента, чтобы учитель сменил гнев на милость, брали к себе в подмастерья. Наш священник слыхал о таком и поэтому остался ждать у порога.

К вечеру учёный монах, и правда, вышел из дому и присел рядом с нашим путешественником.

– Уходи отсюда, уходи поскорее, – тихо сказал учитель.

– Но почему? – растерялся священник.

– Эге… Да ты не понял еще ничего?

Священник помотал головой.

Учёный монах махнул рукой кому-то за забором и пригласил присесть рядом с ним. На двор вошла женщина с кувшином в руках.

– Скажи, соседка, сколько человек ты видишь тут?

– Что? – удивилась женщина. – Опять твои загадки? Не собираюсь я учиться твоим истинам.

– Хорошо, но ответь на мой вопрос…

– Одного, я вижу одного человека тут, – рассмеялась женщина с кувшином.

– Но ведь нас здесь двое человек, – хитро улыбнулся учёный монах.

– Как это? Двое вас? Я вижу только одного, видать, учение твоё победило тебя сегодня.

– А ты разве не человек, – рассмеялся в ответ учитель.

Женщина задумалась. Она любила спорить с учёным монахом, но сейчас он был прав, а ей очень хотелось, чтобы права была бы она сама. Изворотливый ум подсказал ответ:

– Человек-то здесь два, да только ты спросил: сколько я вижу тут человек. А вижу-то я одного. Себя-то я не вижу, – и она, довольная, своей хитростью ушла.

– Вот видишь, – спросил учёный монах у священника. – Тебя она не увидела. Ты, по её мнению, не человек.

– Учитель, вы уже начали обучать меня? – обрадовался священник. – Это те самые удивительные загадки, которые помогут мне обрести просветление?

– Нет, дурак! – монах выдал священнику сочную затрещину. – Она не видит тебя, потому что ты умер!

– О! Благодарю тебя, благодарю тебя! – священник встал и поклонился учителю. – Я вернусь к себе и буду думать над твоей загадкой, пока не решу её. Но не мог бы ты мне позволить построить шалаш рядом с твоим домом, чтобы быть ближе к тебе, говорят, даже наблюдение за мудрым дарит мудрость наблюдающему!

– Тебе бы шалаш на кладбище надо строить, могила называется, – пробурчал учитель. – Дался ж ты на мою голову. Ну, как тебе объяснить? Хотя, вот тебе твоя загадка – иди по деревне и каждого спрашивай один и тот же вопрос: «Сколько морковки нужно, чтобы накормить одного осла?»

Священник, обрадованный тем, что его обучение у мудрого началось, поспешил выполнить новое задание.

На следующее утро он вернулся к дому учителя озадаченный.

– Ну, что? – лениво спросил его учёный монах. – Ответил тебе хоть кто-нибудь?

– Никто, учитель, – опустил голову священник. – Не только не ответил, но даже и слушать не слушал. Что за сила этого вопроса, в чем его секрет, что он делает человека невидимым?

– Тьфу, дурак! Нет никакой силы у этого вопроса. Не он делает тебя видимым. Ты просто умер, тебя больше нет, поэтому тебя никто не видит!

Священник опешил. От слов учителя грудь его стеснила такая тоска, словно он что-то потерял и никак не может найти. Между тем пропажа была так дорога ему и так ему нужна. А он забыл даже и то, чтО именно он ищет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.