# Бемби

Феликс Зальтен

Однажды весенним солнечным утром в дремучей чащобе на свет появился оленёнок, которого назвали Бемби. Маленький лесной принц взрослеет и познаёт окружающий мир, находит друзей и переживает потерю, открывает великую красоту природы, а с ней и опасности, которые таятся в чаще.
Бенжамен Лакомб хотел показать известную историю с новой стороны. Его лес выглядит таинственно и волнующе, а иллюстрации поражают своей точностью и красотой.
Эта книга – настоящее произведение искусства и невероятный подарок, о котором спустя много лет будут вспоминать с любовью и восторгом.
Для среднего и старшего школьного возраста.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

> Всем тем, кто был вынужден бежать, изгнанникам, жертвам охоты.

> Моей любви и нашим четвероногим музам, Лизбет и Эдварду, которые всегда рядом в эти смутные времена.

> Большое спасибо Люсетт за всё. Эта книга – наша общая.

Felix Salten

Bambi. L’histoire d’une vie dans les bois

* * *

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.


Texte de Felix Salten

Images de Benjamin Lacombe

Conception et réalisation graphique: Benjamin Lacombe

Mise en page: Frédérique Deviller

© 2020, Albin Michel Jeunesse

© Нагибин Ю., насл., перевод, 2022

© Петрова А., перевод, 2022

© Издательство АСТ, 2022

* * *


## Предисловие. Максим Ровер, философ

Когда мы слышим имя Бемби, сразу представляем себе нетронутую человеком природу – лес, луг, животных, обитающих здесь.

Всё это ярко и живо показано нам в гениальном мультфильме Уолта Диснея, который создал не столько адаптацию литературного шедевра Феликса Зальтена, сколько его визуальную вариацию. Контраст между этими работами – романом и экранизацией – разительный.

Мультипликационная сказка про оленёнка и других обитателей леса появилась в 1942 году, в разгар Второй мировой войны, и позволила зрителям окунуться в прекрасный мир любви, жизни и природы, несмотря на то, что добрая половина земного шара была погружена в настоящую катастрофу. Книга же предлагала нечто совершенно иное.

Впервые роман«Бемби. История жизни в лесу»Феликса Зальтена был опубликован в 1923 году в Вене, и многие увидели в тексте ряд важнейших для того времени тревожных, серьёзных и коварных вопросов, ответить на которые просто так было невозможно.

Этот роман о животных, предназначенный взрослым, сразу стал известен если не во всём мире, то во всей Европе. Главный герой – оленёнок Бемби – растёт в лесу, подвергается вполне естественным испытаниям и опасностям, набирается опыта, следит за сменой сезонов, переживает одиночество и смерть близких, сталкивается с охотниками.

Вся история на самом деле очень иносказательна, автора в первую очередь волнуют сложности и риски, болезненный опыт и страхи – всё то, чем наполнена жизнь определённой части людей в Европе в двадцатых годах прошлого века.

После Первой Мировой войны многие европейцы считали унизительными условия договоров о перемирии, а вину за экономический кризис перекладывали на богатых евреев, считая, что именно они забирают деньги обычных работяг.

Волна антисемитизма в Австрии, которая начала расти ещё в XIX веке, стала приобретать беспрецедентные масштабы. Вполне возможно, что Зальтен опирался на собственный личный опыт и трансформировал его в литературное произведение. Даже имя Бемби (от итал.«bambino» – «ребёнок») отсылает нас к детству.

В книге огромное количество символов: оленёнок Бемби и его друзья ищут место для мирной жизни в лесу, где их на каждом шагу подстерегает тысяча опасностей.

Евреи, люди без гражданства, гонимые нацистами, точно бесприютные животные, точно дети, не чувствуют себя в безопасности и нигде не могут найти места.

Отца-оленя, показывающего Бемби хорошее место для счастливой жизни в ключевом моменте романа, можно сравнить с Моисеем, который вывел евреев из Египта. Или даже с наставником Зальтена, Теодором Герцлем, который предложил основать еврейское государство Израиль, ту самую землю обетованную, где евреи обретут счастье.

Сам Феликс Зальтен при этом не собирался покидать свой лес – Европу – несмотря на то, что всю жизнь чтил и поддерживал традиции своего народа.

Если рассматривать немецкое общество в целом, то в первой половине XX века можно проследить за всё возрастающим культом тела, спорта и природы. Поэтому роман легко интерпретируется и с этой точки зрения. Природа здесь представлена как нельзя более полно и прекрасно. Однако «Бемби» – это не открытое политическое заявление, а настоящая литература.

Именно поэтому сила книги Зальтена в том, что она уносит далеко от повседневных проблем, погружает в чудесный мир нетронутых лесов, но не даёт забывать о том, что этот чудесный мир – сказка.

Она, словно зеркало, отражает реальность, где человеческие муки так же естественны, как муки дикого животного, и жалость у читателя вызывают все живые существа.

В преддверии трагедий, которые всего через десяток лет потрясут Европу, Зальтен смотрит в будущее с оптимизмом.

«Бемби» всем преподал урок смелости и умения надеяться даже в самых сложных жизненных обстоятельствах, когда страдания, казалось бы, могут взять верх. И, конечно, стремлением избежать любого противостояния, любой войны можно только восхититься.

Все неприятности, ужасы и страхи обычно подкарауливают где-то за соседним деревом, прячутся в его листве, набрасываются из-за спины, причём внезапно, не давая шанса подготовиться к собственной защите. Поэтому Бемби и все обитатели леса должны быть готовы дать отпор в любой момент, но не бояться и не сдаваться. Они так и живут – в полном согласии с миром.

В этом свете проблемы и трагедии современности – санитарные, экологические, климатические, гуманитарные – видятся совершенно иначе. Они становятся яркими свидетельствами течения жизни, где времена испытаний и радости чередуются, как времена года.

«Бэмби» предлагает нам не мечту о волшебном лесе, как это делал Дисней, а зеркало, в котором отражаются светлые и тёмные силы этого мира.


## Мой Бемби. Бенжамен Лакомб

Иллюстрировать книгу – это работать со светом, интерпретировать, иногда присваивать и даже предавать!

Уже давно я хотел поговорить в иллюстрированной книге о великом зле антисемитизма. Это зло никуда не исчезает и постоянно трансформируется – как тысячи опасностей леса Феликса Зальтена.

Я хотел передать страх и трепет тех, кто чувствуют себя угнетёнными. Для этого я использовал новые графические методы: мягкие иллюстрации угольным карандашом, ажурные и сложенные страницы, от которых отражается свет, а бумага при этом хрустит.

Я посвящаю это произведение всем, кому пришлось бежать, изгнанным, преследуемым. Я не забываю и о своей семье, которую во время Второй Мировой войны депортировали, истребили. То, что история про Бемби может быть прочитана в ключе страданий еврейского народа в Европе, меня глубоко трогает и до сих пор не даёт покоя.

Эта работа соединила в себе мою личную историю, желание делиться, стремление воплощать в жизнь то, чему меня учили профессионалы, и творческую свободу. Надо постоянно узнавать историю всеми возможными методами, и бороться с растущим расизмом и экстремизмом. Публикация «Бемби» для меня – ответственность и попытка предупредить людей. Семьи Бемби, гонимые, существуют прямо рядом с нами…

Моё воображение питается картинками, которые я видел в детстве, моими открытиями, учёбой, одержимостью, культурным обменом, случайным или запланированным, которому я всё больше радуюсь. И, конечно, не стоит забывать великолепный мультфильм Уолта Диснея. После такого визуального памятника сложно что-то сделать: я постарался одновременно отдать дань этому кинобемби, вошедшему в историю культуры, и создать своего героя, дать собственному голосу прозвучать.

Зальтен был знаком с теориями Фрейда об идентичности, о бессознательном желании быть собой и другим. Он обыграл этот момент, поскольку есть разница между тем, что описано, и тем, что названо своими именами. Например, он говорит «косуля» и описывает величественные огромные леса, населённые оленями.

Неважно, кто Бемби – косуля или олень. Он лесной обитатель, на которого идёт охота, который хрупок, величественен и прекрасен – и должен найти своё место для жизни. Как лучше символизировать метаморфозу, зрелость Бемби? Только с помощью ветвистых лесов, реальных или фантасмагоричных. Леса, населённые оленями, очень сложно графически изобразить, чтобы заиграло воображение читателей, чтобы значимость персонажа была очевидна.

Я отдаю себе отчёт в том, что мои техники отражают полностью осознанный субъективный взгляд. Моя цель – прочитывать классические тексты заново, анализировать их, находить что-то новое, смотреть независимым взглядом. Я надеюсь на ум, солидарность и любопытство своей аудитории. Спасибо вам.


## Бемби. История жизни в лесу

### I


Он появился на свет в дремучей чащобе, в одном из тех укромных лесных тайников, о которых ведают лишь исконные обитатели леса.

Его большие мутные глаза ещё не видели, его большие мягкие уши ещё не слышали, но он уже мог стоять, чуть пошатываясь на своих тонких ножках, и частая дрожь морщила его блестящую шкурку.

– Что за прелестный малыш! – воскликнула сорока. Она летела по своим делам, но сейчас разом обо всём забыла и уселась на ближайший сучок. – Что за прелестный малыш! – повторила она.

Ей никто не ответил, но сорока ничуть не смутилась.

– Это поразительно! – тараторила сорока. – Такой малютка – и уже может стоять и даже ходить! В жизни не видала ничего подобного. Правда, я ещё очень молода, что вам, наверно, известно, – всего год, как из гнезда… Но нет, это поистине изумительно и необыкновенно! Впрочем, я считаю, что у вас, оленей, всё изумительно и необыкновенно. Скажите, а бегать он тоже может?

– Конечно, – тихо ответила мать. – Но извините меня, пожалуйста, я не в состоянии поддерживать беседу. У меня столько дел… к тому же я чувствую себя немного слабой.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, – поспешно сказала сорока. – У меня самой нет ни минутки времени. Но я так поражена!.. Подумать только, как сложно проходят все эти вещи у нас, сорок. Дети вылупляются из яиц такими беспомощными! Они ничего, ну ничего не могут сделать для себя сами. Вы не представляете, какой за ними нужен уход! И они всё время хотят есть. Ах, это так трудно – добывать пропитание и следить, чтоб с ними чего не приключилось! Голова идёт кругом. Разве я не права? Ну согласитесь со мной. Просто не хватает терпения ждать, пока они оперятся и приобретут мало-мальски приличный вид!

– Простите, – сказала мать, – но я не слушала.

Сорока улетела. «Глупое создание! – думала сорока. – Удивительное, необыкновенное, но глупое».

Мать не обратила никакого внимания на исчезновение сороки. Она принялась мыть новорождённого. Она мыла его языком, бережно и старательно, волосок за волоском, вылизывая шкурку сына. И в этой нежной работе было всё: и ванна, и согревающий массаж, и ласка.

Малыш немного пошатывался. От прикосновений тёплого материнского языка им овладела сладкая истома, он опустился на землю и замер. Его красная, влажная, растрёпанная шубка была усеяна белыми крапинками, неопределившееся, детское лицо хранило тихое, сонное выражение.

Лес густо порос орешником, боярышником и бузиною. Рослые клёны, дубы и буки зелёным шатром накрывали чащу; у подножий деревьев росли пышные папоротники и лесные ягоды, а совсем внизу ластились к смуглой, бурой земле листочки уже отцветших фиалок и ещё не зацветшей земляники.

Свет раннего солнца проникал сквозь листву тонкими золотыми нитями. Лес звенел на тысячи голосов, он был весь пронизан их весёлым волнением. Без устали ворковали голуби, свистели дрозды, сухонько пощёлкивали синицы и звонко бил зяблик. В эту радостную музыку врывались резкий, злой вскрик сыча и металлическое гуканье фазанов. Порой всю многоголосицу заглушало звенящее, взахлёб, ликование дятла.

А в выси, над кронами деревьев, неумолчно гортанными голосами ссорились вороны и, прорезая их хриплое, назойливое бормотанье, долетали светлые, гордые ноты соколиного призыва.

Малыш не различал голосов, не узнавал напевов, он не понимал ни одного слова в напряжённом и бурном лесном разговоре. Не воспринимал он и запахов, которыми дышал лес. Он чувствовал лишь нежные, лёгкие толчки, проникавшие сквозь его шубку, в то время как его мыли, обогревали и целовали. Он вдыхал лишь близкое тепло матери. Тесно прижался он к этому мягкому, ароматному теплу и в неумелом голодном поиске отыскал добрый источник жизни.

И пока сын пил из неё благостную влагу, мать тихо шептала: «Бемби». Она вскидывала голову, прядала ушами и чутко втягивала ноздрями воздух. Затем, успокоенная и счастливая, целовала своего ребёнка.

– Бемби, – говорила она, – мой маленький Бемби!


### II


Ранней летней порой воздух тих, деревья стоят недвижно, простирая руки-ветви к голубому небу, и молодое солнце изливает на них свою щедрую силу. Белые, красные, жёлтые звёздочки усеяли живую изгородь кустарника. А другие звёздочки зажглись в траве. Сумеречная лесная глубь сверкает, пылает всеми красками цветения.

Лес крепко и остро благоухает свежей листвой, цветами, влажной землёй, юными нежно-зелёными побегами. Всё звонче и богаче его многоголосье; погуд пчёл, жужжанье ос, низкий звук шмелиной трубы влились в лесной оркестр. Первая пора детства Бемби…

Бемби шёл за матерью по узкой тропе, пролегавшей между кустами. Это было приятное путешествие. Густая листва, уступая дорогу, мягко колотила его по бокам. Ему то и дело мерещились неодолимые преграды, но преграды рушились от одного его прикосновения, и он спокойно шёл дальше. Тропинок было не счесть, они во всех направлениях исчертили лес. И все они были знакомы его матери. Когда Бемби остановился перед непроницаемой зелёной стеной жимолости, мать мгновенно отыскала лаз.

Бемби так и сыпал вопросами. Он очень любил спрашивать. Для него не было большего удовольствия, чем задавать вопросы и выслушивать ответы матери. Бемби казалось вполне естественным, что вопросы возникают у него на каждом шагу. Он восхищался собственной любознательностью.

Но особенно восхитительным было то нетерпеливое чувство, с каким он ожидал ответа матери. Пусть он порой и не всё понимал, но тогда он мог спрашивать дальше, и это тоже было прекрасно. Иногда Бемби нарочно не спрашивал дальше, пытаясь своими силами разгадать непонятное, и это тоже было прекрасно. Подчас он испытывал чувство, будто мать нарочно чего-то недоговаривает. И это тоже было прекрасно, потому что наполняло его ощущением таинственности и неизведанности жизни, что-то сладко замирало в нём, пронзая всё его маленькое существо счастливым страхом перед величием и неохватностью подаренного ему мира.

Вот сейчас он спросил:

– Кому принадлежит эта тропа, мама?

А мать ответила:

– Нам.

Бемби спросил:

– Тебе и мне?

– Да.

– Нам обоим?

– Да.

– Нам одним?

– Нет, – ответила мать. – Нам, оленям.

– Что это такое – олени? – спросил Бемби смеясь.

Мать посмотрела на сына и тоже рассмеялась.

– Ты – олень, я – олень, мы – олени. Понимаешь?

От смеха Бемби подпрыгнул высоко в воздух.

– Понимаю. Я – маленький олень, ты – большой олень. Правильно?

Мать кивнула.

– А есть ещё олени, кроме тебя и меня? – став серьёзным, спросил Бемби.

– Конечно, – ответила мать. – Много-много оленей.

– Где же они? – воскликнул Бемби.

– Здесь… всюду.

– Но я их не вижу!

– Ты их увидишь.

– Когда? – Охваченный любопытством, Бемби остановился.

– Скоро, – спокойно сказала мать и пошла дальше.

Бемби последовал за ней. Он молчал, раздумывая над тем, что значит «скоро». Ясно, что «скоро» – это не «сейчас», это «потом». Но ведь «потом» может быть и «не скоро».

Вдруг он спросил:

– А кто проложил эту тропу?

– Мы, – ответила мать.

Бемби посмотрел удивлённо:

– Мы? Ты и я?

Мать ответила:

– Ну, мы – олени.

Бемби спросил:

– Какие?

– Мы все, – ответила мать.

И они пошли дальше.

Бемби развеселился. Он храбро прыгал в сторону от дороги, но тут же возвращался к матери.

Вдруг что-то зашуршало в траве. Закачались папоротники, тонкий, как ниточка, голосочек жалко пропищал, затем всё смолкло, лишь тихо шептались стебельки и травы, растревоженные чьим-то незримым бегом.

Это хорёк охотился за мышью. Вот он прошмыгнул мимо них, осмотрелся и принялся уничтожать добычу…

– Что это было? – возбуждённо спросил Бемби.

– Ничего, – сказала мать.

– Но… – Бемби дрожал. – Я же видел…

– Не бойся, – сказала мать. – Это всего-навсего хорёк убил мышь. – И она повторила: – Не бойся.

Но Бемби был ужасно испуган, незнакомое щемящее, жалкое чувство проникло к нему в сердце.


Долго не мог он вымолвить слова, потом спросил:

– Зачем он убил мышь?

– Зачем?.. – Мать колебалась. – Пойдём скорей! – проговорила она, будто ей что-то внезапно пришло на ум.

Она быстро устремилась вперёд, и Бемби пришлось потрудиться, чтоб не отстать от матери. Он скакал изо всех силёнок, а мать молчала, она как будто забыла о его вопросе.

Когда же они снова пошли обычным шагом, Бемби спросил подавленно:

– А мы тоже когда-нибудь убьём мышь?

– Нет, – ответила мать.

– Никогда?

– Никогда.

– А почему так? – с облегчением спросил Бемби.

– Потому что мы никогда никого не убиваем, – просто сказала мать.

Они проходили мимо молодого ясеня, когда сверху послышался громкий, злой крик. Мать спокойно продолжала путь, но Бемби, полный нового любопытства, остановился. Высоко в ветвях над лохматым гнездом ссорились два ястреба.

– Убирайся отсюда, негодяй! – кричал один.

– Не очень-то задавайся, болван! – отвечал другой. – Мы и не таких видывали!

– Вон из моего гнезда! – бесновался первый. – Разбойник! Я размозжу тебе голову! Такая подлость! Такая низость!

Другой, заметив стоящего под деревом Бемби, слетел на нижнюю ветку и гаркнул:

– А тебе что надо, морда? Пошёл вон!

Бемби скакнул прочь, нагнал мать и пошёл за ней следом, притихший и напуганный. Мать не подавала виду, что заметила его короткое отсутствие, и через некоторое время Бемби заговорил сам:

– Мама, что такое подлость?

Мать сказала:

– Я не знаю.

Бемби немного подумал, затем начал снова:

– Мама, а почему те двое так злились друг на друга?

Мать ответила:

– Они повздорили из-за еды.

Бемби спросил:

– А мы, олени, тоже ссоримся из-за еды?

– Нет, – сказала мать.

– Почему нет?

– Потому что тут достаточно еды для всех нас.

Но Бемби хотелось ещё кое-что узнать.

– Мама…

– Что тебе?

– А мы, олени, злимся когда-нибудь друг на друга?

– Нет, маленький, у нас, оленей, этого не бывает.

Они шли дальше. В какой-то миг перед ними разверзлась широкая светлая, слепяще-светлая щель. Там кончалась живая изгородь кустарника, обрывалась тропа. Ещё несколько шагов – и перед ними во все стороны распахнулся залитый солнцем простор. Бемби хотел прыгнуть вперёд, но мать стояла недвижно.

– Что это такое? – воскликнул он нетерпеливо, очарованный новой прелестью мира.

– Поляна, – ответила мать.

– А что такое поляна?

– Это ты скоро сам увидишь, – строго сказала мать.

Она стала серьёзной и насторожённой. Вскинув голову, она к чему-то напряжённо прислушивалась и глубоко втягивала ноздрями воздух.

– Всё спокойно, – произнесла она наконец.

Бемби прыгнул вперёд, но мать преградила ему дорогу:

– Жди, когда я тебя позову.

Бемби послушно остановился.

– Вот так, – одобрила мать. – А теперь слушай меня внимательно.

Бемби чувствовал скрытое волнение в голосе матери. Он напряг всё своё внимание.

– Это не так просто – идти на поляну, – сказала мать. – Это трудное и опасное дело. Не спрашивай почему, когда-нибудь ты и сам узнаешь. А сейчас запомни хорошенько, что я тебе скажу. Обещаешь?

– Да, – ответил Бемби.

– Так вот. Сперва я пойду одна. Ты стой здесь и не спускай с меня глаз. Если увидишь, что я бегу назад, то и ты беги прочь, беги как можно быстрее. Я уж догоню тебя.

Она замолчала, о чём-то думая, затем продолжала глубоким, проникновенным голосом:

– Во всяком случае беги, беги изо всех сил. Беги… если даже что случится со мной… Если увидишь, что я… что я упала… не обращай внимания. Что бы ты ни увидел, что бы ни услышал, – прочь отсюда, немедленно прочь… Обещаешь?

– Да, – сказал Бемби тихо.

– А сейчас мы пойдём на поляну, сперва я, потом ты. Тебе там очень понравится. Ты будешь играть, бегать. Только обещай, что при первом же моём зове ты будешь около меня. Обещаешь?

– Да, – сказал Бемби ещё тише – ведь мать говорила так серьёзно.

– Когда ты услышишь мой зов, не глазей по сторонам, ни о чём не спрашивай, а сразу, как ветер, лети ко мне. Без промедления, без раздумий. Запомни это. Если я побегу, мчись за мной и не останавливайся, пока мы не очутимся в чаще. Ты не забудешь?

– Нет, – ответил Бемби с тоской.

– А теперь я пойду, – сказала мать и двинулась вперёд.

Она выступала медленно, высоко поднимая ноги. Бемби не спускал с неё глаз. Любопытство, страх, ожидание чего-то необычайного боролись в его душе. Он видел, как мать сторожко прислушивается, видел, как напряжено её тело, и сам напрягся, готовый в любую секунду броситься наутёк. Но вот мать вытянула шею, удовлетворённо осмотрелась и крикнула:

– Иди сюда!

Бемби прыгнул вперёд. Огромная радость, охватившая его с волшебной силой, прогнала страх. В чащобе он видел лишь зелёный свод листвы, сквозивший кое-где голубыми крапинами неба. А сейчас ему открылась вся неохватная голубизна небесного свода, и он чувствовал себя счастливым, сам не ведая почему. В лесу он почти не знал солнца. Он думал, что солнце – это широкие полосы света, скользящие по стволам деревьев, да редкие блики в листве. А сейчас он стоял в ослепительном сиянии, в благостном царстве тепла и света; чудесная, властная сила закрывала ему глаза и открывала сердце.

Бемби был потрясён, опьянён, одурманен. Он подпрыгивал на месте – два, три, четыре, пять, шесть… десять раз. Это делалось помимо его воли, он и не прыгал даже – его подбрасывало в воздух. Его юные члены так напрягались, его грудь дышала так полно и глубоко ароматным, пряным воздухом поляны, что его возносило кверху.

Ведь Бемби был ребёнком. Будь он сыном человеческим, он бы громко кричал от счастья. Но он был оленёнком, а оленятам недоступно выражение радости на человеческий лад. Бемби ликовал по-своему.