Влад Сэд
Искупление – Дорога к жизни

Пояснение от автора:

Эта книга не ставит перед собой цели научить жить или показать что хорошо, а что плохо. Каждый, кому дано право жить, живет так как может или так как хочется. Главный герой этой книги пытается найти ответ на ключевой вопрос своей жизни: «Так произошло, потому что я этого хотел и сделал или потому что так получилось?». И ответ может во многом может изменить его жизнь.

Пролог:

Я всегда любил скорость, любил это волнующее чувство единения со своей машиной, когда ты с ней становишься словно одним единым целым. Ты нажимаешь на педаль газа и чувствуешь как твоя машина оживает, как огненное топливо бурлит по ее венам, наполняя своей силой ее двигатель. Эта мощная волна увлекает тебя за собой, вдавливая в водительское кресло твое молодое, крепкое, полное сил и энергии тело. Скорость в сочетании с молодостью – это безумие и смелость, а также безрассудность поступков, помноженные на веру в бесконечную удачу. Сколько себя помню, я всегда ездил быстро. Мне часто казалось, что все другие машины на моем пути специально едут медленно, вечно «тошнят» передо мной в левом ряду, слишком резко тормозят в поворотах, а еще почти до минимума снижают скорость в городе. Я никогда не понимал этого, извечно задавая себе один и тот же вопрос: «Зачем нужно ехать 40 километров в час, когда можно 80, а то и больше, дорога ведь позволяет?». На что вы мне конечно же возразите: «Постой –ка, но ведь есть же правила дорожного движения, там все прописано». И я соглашусь, но дело в том, что все эти правила были придуманы почти сто лет назад, когда и машин то толком было, люди ездили на каких-то тележках с двигателями от мопедов. Сейчас же все по-другому – дороги и машины стали совсем другими, поэтому и скорости гораздо выше. Когда я еду на своей новой машине, то немногие могут меня обогнать. А если кто-то вдруг обгонит, то я могу догнать этого наглеца и наказать его за дерзость. Мне всего двадцать с небольшим, но у меня уже есть все о чем другие могут только мечтать, а впереди меня ждет долгая, беспечная жизнь, которая иногда так быстро заканчивается.

Глава 1 Первая встреча

Такое чувство, что мне 12 лет и я снова оказался в своей старой школе. Вокруг меня опять были эти стены, окрашенные в тусклый, безжизненный, бледно-синий цвет, а над головой потемневший от времени грязно-белый потолок. Дополняли картину всеобщего уныния старые, деревянные двери и оконные рамы с облупившейся и потрескавшейся во многих местах белой эмалью краски. От таких видов мне стало не по себе и хотелось как можно скорее покинуть это ужасное место. Сделать это конечно же можно, но я прошел долгий, тяжелый путь чтобы оказаться здесь, а значит глупо будет сейчас струсить и сбежать, когда до моей цели остался последний шаг. Я жажду исполнения своей мечты как можно скорее. Но меня сковывал страх, поэтому я застыл в ожидании чего-то, что должно вот-вот случиться, осознавая чувство своей беспомощности перед тем, что меня ждет.

В одиночестве я стоял на первом этаже старого трех-этажного здания с высокими потолками, судя по всему когда-то давно служившего особняком какому-нибудь богатому графу или князю, а затем, уже во времена когда все и всё стали равны, превращенному в детский приют. Внутри это здание давно утратило свой помпезный вид и богатое убранство, поэтому о былом величии прежних владельцев напоминали разве что остатки лепнины на потолке и массивная лестница в самом центре, уходившая куда-то на верхние этажи. Я находился здесь уже порядочно времени, мысленно снова и снова мучая себя вопросами, на которые не так легко было найти ответы. Мои мысли в тот момент были сумбурны. Я задавал себе вопросы и сам отвечал на них: «Она сказала, что скоро приведет его. А я даже не знаю, что ему сказать при встрече? А вдруг он меня узнает, вдруг вспомнит, что же будет тогда? С трудом верится, но все же что мне тогда делать в таком случае? Что мне ему сказать? Соврать? Наверное да, пока что другого варианта у меня нет. Будем надеяться, что он меня не вспомнит». На какое-то время я вроде бы немного успокаивался, но затем снова и снова начинал мучительно перебирать в своей голове варианты развития событий своей предстоящей встречи. «А что если он меня все-таки где-то видел? Может быть ему показывали мое фото? Нет, это невозможно, – отмахивался я от этой мысли, – Бред какой-то, кто бы ему здесь что показывал, к тому же прошло столько лет. Как же все это муторно. Сколько же мне еще ждать? И почему здесь так пусто ? Где все люди?». Мысли проносились в моей голове с огромной скоростью, выстраиваясь в цепочки событий, людей, встреч и разговоров. Сколько же сотен, а может быть тысяч раз я представлял себе эту предстоящую встречу, но не так и не смог избавиться от страха провала, страха какой-либо ошибки, какого-то очень мелкого косячка, который внезапно выяснится и разрушит все то, что я смог придумать и сделать до этого.

– Нет, он не может меня помнить, ведь он никогда меня не видел, – пытался успокоить я сам себя.

Но другой – странный, насмешливый голос в моей голове парировал:

– А почему нет? Мог. По телевизору или в газетах.

– Но откуда? – спрашивал у него я, – Ведь прошло столько лет, я даже сам иногда с трудом узнаю себя на старых фотографиях?

– Ты сам все знаешь, – отвечал мне голос, – Невозможно полностью стереть прошлое.

Мои губы беззвучно шевелились в этом безумном диалоге, поэтому со стороны я наверное был похож на городского сумасшедшего. Занятый своими мыслями, я вдруг почувствовал на себе чьи-то пристальные взгляды, поднял глаза и увидел, что слева от меня, за стеклами большого, не то окна, не то двери, снаружи здания столпились дети. Их было много, разных возрастов, мальчики, девочки. Все они пристально смотрели на меня, пытаясь поймать мой взгляд своими глазами. Те что помладше – больше смотрели со страхом, некоторые с любопытством и даже с почтением, а те кто постарше нагло, насмешливо и даже с вызовом. Но в целом во всех их взглядах читался один немой вопрос: «Что этот странный человек забыл здесь, в этом детском приюте, на задворках человеческой жизни?». Наша молчаливая дуэль взглядов была прервана появлением дежурного воспитателя этого приюта. Увидев толпу детей за окном, эта мрачная женщина резко махнула им своей рукой, после чего всех случайных зрителей сразу же как ветром сдуло, видимо ее авторитет здесь был непререкаем. Да и по внешности эта женщина-воспитатель выглядела весьма внушительно: высокая, рослая, со стальным взглядом. Как и те странные дети за окном, она очень долго и пристально рассматривала меня. А я сразу же подумал, что эта женщина воспитатель чем-то напоминает мне Бабу Ягу из одной старой детской сказки. Она была даже одета схоже – в длинную черную юбку и коричневую толстую вязаную кофту с высоким воротником. А ее лицо – худое, вытянутое, с большими впалыми глазами и длинным, прямым носом. Воспитатель не представилась мне, видимо считая это ниже своего достоинства. После некоторой паузы, она строго сказала:

– Вы знаете, я сейчас сходила к нему, он еще завтракает. А пока давайте еще раз посмотрим все ваши документы. Для этого пройдемте со мной наверх в мой кабинет.

В ответ на это, я попытался как-то не очень убедительно отказаться, ответив:

– А что там смотреть. Вы же все уже видели.

На строгую женщину-воспитателя мои слова по-видимому не произвела особого впечатления, поэтому она, не говоря ни слова, повернулась ко мне спиной и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. А мне ничего не оставалось как только последовать за ней. Внутри меня уже тлело глухое раздражение, но я все еще пытался оставаться вежливым насколько можно. При этом я понимал, что без скандала теперь уже наверное не обойтись. Мы поднялись по большой широкой лестнице на второй этаж здания, затем прошли по какому-то длинному коридору и вскоре оказались в небольшом кабинете, по-видимому служившим в этом приюте чем-то вроде учительской. На пути сюда женщина-воспитатель несколько раз повторяла мне свои вопросы про то, есть ли у меня все требуемые разрешения, кроме того пыталась выпытать кто я такой и где работаю. А я чаще отмалчивался или бормотал что-то невнятное вроде: «Родственник, разрешили, так надо в общем». В кабинете, строгая женщина-воспитатель снова попыталась начать свой допрос, словно изображая следователя, но теперь я уже не смог сдержаться. После нескольких минут взаимного «трахания» мозгов, я раздраженно произнес ей: «Послушайте, ведь я уже показывал вам все нужные вам документы, в них подробно прописано кто я и зачем». Сказав это, я осекся, ожидая услышать в ответ волну гнева и раздражения, но ничего не последовало. Скорее всего женщина-воспитатель не решилась на это, толком не разобравшись, кто я такой. Если честно, то моя внешность действительно была весьма странной и необычной для этого места. Мой возраст слегка за 30, но выгляжу я моложе, рост выше среднего, спортивного телосложения, но уже слегка заплывший офисным жирком. Для солидности я напялил на себя темно-синий пиджак от своего самого дорого костюма, а под него одел белую рубашку, но без галстука. Все это выглядело немного нелепо в сочетании с потертыми синими джинсами и давно не мытыми белыми кроссовками. Кроме того, в отличии от большей части приходящих в это место людей, мое лицо выражало не жалкую покорность и заискивание, а некоторую наглость и даже надменность, необходимую для тех случаев, когда важный человек приехал получить свое, пусть даже и не совсем по праву. К тому же приехал я сюда на довольно дорогом микроавтобусе с водителем. Надеюсь пока еще никто не заметил наклейки с надписью «Аренда» на заднем стекле. Возможно все здесь думают, что это моя личная машина и водитель. Да и вообще, все происходящее здесь, в данный момент было неслыханно для этого места: какой-то странный человек «с улицы» забирает из приюта ребенка, да еще и официально, со всеми разрешениями и согласованиями, без каких-либо предварительных встреч, уговоров , запросов, расспросов. У большинства обычных людей на это уходят если не годы, то как минимум месяцы, плюс куча бумажной волокиты, ожиданий, нервов и самое главное денег. Конечно, я тоже прошел свой тернистый путь и не свалился сюда как снег на голову. В моем случае все было заранее решено и дата моего появления здесь и то что я приеду сюда для того, чтобы забрать одного из отправленных сюда «доживать» обитателей. Эта женщина-воспитатель ни за что бы не стала ничего для меня делать, если бы не звонок и указание свыше от местного отдела опеки. Они позвонили ей заранее и обо всем рассказали еще до моего прихода, иначе мне бы даже ворота на входе этого приюта не открыли. Тем не менее женщина-воспитатель продолжала упорно делать вид, что ей нужно ускориться, а для этого от меня требуется «инициатива». Я может быть и рад был бы ей хоть что-то предложить, но денег с собой у меня оставалось только на то, чтобы рассчитаться за такси. Еще некоторое время воспитатель тянула время, с задумчивым видом говорила, что в документах что-то не так, потом куда-то звонила, вернее снимала трубку и пыталась набирать какие-то номера, в итоге, поняв что от меня она ничего не получит, посмотрела на меня взглядом полным презрения и разочарованно произнесла: «Хорошо, пройдемте за мной в другое крыло здания».

Мы спустились по широкой лестнице обратно на первый этаж здания, затем прошли через какую-то дверь и долго шли по какому-то длинному, вытянутому коридору. Стены этого места были окрашены ужасной, но теперь уже желтого цвета, краской. Сквозь широкие окна, расположенные с правой стороны коридора, лучи яркого солнца, падая на противоположную стену, отражались от нее, делая путь через это место похожим на дорогу в лучший мир. Воспитательница, широко шагая, быстро и молча шла впереди меня, а я плелся позади нее, стараясь особо не смотреть по сторонам. Я до ужаса боялся того, что на своем пути я встречу кого-нибудь из других служащих этого места, и тогда этот человек заглянет в мои глаза, а затем злобно скажет: «Ага, да ведь это же он, я узнаю тебя тварь». Услышав это, я конечно же не выдержу и буду вынужден с позором сбежать из этого места, закрыв свое лицо руками, а все приютские дети со свистом и криками будут гнать меня до самой ограды. Вот поэтому, я шел, наклонив свою голову как можно ниже, смотря только себе под ноги. По пути мне к счастью почти никто не встретился, разве что местная пожилая уборщица, которая куда-то тащила большое, тяжелое ведро с водой. На меня она даже внимания не обратила, только что-то сердито бормотала себе под нос. Наконец, я и женщина-воспитатель дошли до конца коридора. Здесь мы оказались в небольшом прямоугольное помещении, похожим на тамбур, с квадратным окном по левую сторону и черной, железной дверью в центре, которая по-видимому вела в другой корпус приюта. Дальше этой двери меня не пустили. Воспитатель неожиданно остановилась перед ней и резко повернулась ко мне. При этом ее лицо все так же выражало показное безразличие. Громко и как бы с вызовом она произнесла:

– Так, еще раз напомните мне, как вас лучше ему представить?

– Просто скажите ему, что я знал его отца, – ответил ей я.

– Хорошо, – согласилась она и добавила, – Я сейчас привезу вам мальчика, но если он откажется от встречи или будет кричать и сопротивляться, то дальше я ничем н смогу помочь, разбирайтесь сами с отделом опеки. По всем правилам я обязана буду вернуть его обратно, а вам придется уйти.

Женщина-воспитатель ушла, плотно закрыв за собой черную, железную дверь, а я снова остался один на один со своими мыслями и со своим страхом. «Она сказала что привезет его. Что она имела ввиду? – взволнованно думал я, – Он что вообще не двигается? Или может быть он парализован? Или у него что-то случилось с головой и теперь он превратился в «овощ?». Подобные догадки можно было строить бесконечно. Но от них мне становилось только хуже, поэтому ничего не оставалось как ждать что же будет дальше и действовать по ситуации. Стрелка на моих часах пересекла отметку 10 утра, а мне уже казалось, что прошла почти половина дня. Сказывалась накопившаяся усталость, поэтому больше всего в тот момент я хотел куда-нибудь присесть, хотя бы даже на пол, прислониться к стене и сразу же уснуть. Весь прошлый вечер я не находил себе места, а ночью так и не смог уснуть, поэтому так и пролежал на кровати с открытыми глазами до самого утра, пока будильник в моем телефоне не начал противно пиликать, извещая начало нового дня. Почему-то именно в тот самый момент ты понимаешь, что сильнее всего тебе нужен сон, но уже нужно вставать, поэтому я быстро встал со своей кровати и пошел в душ, где подставив свою голову под струи холодной воды, в очередной раз дал себе обещание что вечером следующего дня или когда-нибудь потом точно высплюсь. После душа я быстро оделся, затем подождал пока приедет заказанный заранее микроавтобус и после пары часов тряски по колдобинам наконец оказался в этом приюте. Теперь я жду встречи, и пытаюсь бороться со своим страхом. Моя жизнь уже никогда не будет прежней. Измениться ли все в лучшую сторону или станет хуже я не знаю. В целом у меня все еще оставался шанс повернуть назад и сбежать из этого места. Возможно на это как раз и рассчитывала женщина-воспитатель.

Прошло не так много времени, думаю минут 10 не больше. Внезапно, черная, тяжелая дверь широко открылась и я увидел что женщина- воспитатель вернулась, но не одна, перед собой она катила старое инвалидное кресло, в котором сидел молодой парень лет 14-15. Он был очень худой, бледный, одетый во все темное – черные брюки и серый свитер. Его тонкие, слабые ноги, словно протезы, неуклюже стояли на подножках инвалидной коляски. Я пристально посмотрел на него и понял, что не могу точно сказать тот ли это кто мне нужен или нет. «Что если эта странная женщина воспитатель прикатила мне сюда какого-то другого ребенка, чтобы проверить меня?» – думал я. Хуже всего было то, что я толком не знал как должен выглядеть тот кого я ищу. Что совсем неудивительно, ведь я видел только его детские фотографии, сделанные много лет назад. За это время лицо любого человека сильно меняется, не говоря уже о ребенке. Если этот парень в инвалидном кресле именно тот кто мне нужен, то его лицо сейчас почти неузнаваемо, оно стало более вытянутым, нос и скулы стали острее, исчезли многие детские черты, а глаза словно еле тлеющие угольки выражали отрешенность и безразличие, словно этому парню совсем нет никакого дела до окружающего мира. Заглянув в них, я понял что наверное все мои самые худшие опасения сбываются. Парень уже давно потерян для мира и в этом приюте ему просто поддерживают жизнь, из гуманных соображений. Да так бывает в жизни, меня постигла неудача, причем в самый последний момент, когда цель была уже так близка. «Что же теперь мне делать? Уходить? А может быть он так себя ведет, потому что просто боится гнева воспитателя?» – напряженно думал я. «Вот это и нужно проверить первым делом», – решил я и своим взглядом попытался подать парню в инвалидном кресле условный знак, как бы говоря ему: «Привет, не бойся, я друг, просто посмотри на меня». Но все было тщетно – парень в кресле ни на что не реагировал. Так мы и стояли друг напротив друга, не произнося ни слова. Время шло, я уже сдался и стыдливо отвел глаза в сторону, не зная что делать дальше. Мне стало понятно, что ничего не получится, поэтому теперь я тупо ждал, когда воспитателю все это надоест и она сама решит закончить эту нелепую сцену, тем самым избавив меня от необходимости что-то говорить. Вот-вот должен зазвучать ее грубый тяжелый голос, и на этом все закончится. Но внезапно, я заметил, что глаза странного парня в инвалидной коляске, словно узнав старого знакомого, ожили и уставились на меня. Через открытое окно, я слышал крики детей, играющих во дворе приюта, но они вдруг сразу же стихли, а все остальное вокруг меня расплылось и исчезло. Теперь я видел только глаза этого парня и поэтому замер боясь упустить момент, когда он что-либо скажет или сделает. Мы смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Это было похоже на дуэль жертвы и хищника. Но сегодня все будет иначе, жертва не умрет, а будет спасена из клетки и останется жить. «Значит он не овощ, он реагирует на людей, он все понимает» – радостно подумал я, смотря в глаза этому парню.

Теперь можно было приступить к знакомству. Этот процесс должен был решить исход моего дела. Женщина-воспитатель тоже заметила изменение в поведении парня и поэтому сказала ему:

– Иван поздоровайся, это Илья А., он приехал за тобой.

«Иван, услышав его имя радостно подумал я, – значит все верно, это именно тот кто мне нужен».

В ответ на слова воспитателя от Ивана не последовало никакой реакции, он все так же неподвижно сидел, смотря на меня, но не произнося ни слова. Нахмурившись, воспитатель повернулась ко мне и сказала:

– Давайте, теперь вы, поговорите с ним, – а затем тихо добавила, словно обращаясь не ко мне, – Если и у вас ничего не выйдет, то извините.

– Можете дать нам время, поговорить наедине? – взмолился я.

– Даю вам минуту, – великодушно согласилась воспитатель, и, сделав пару шагов в сторону, отвернулась в окну, держа свои руки за спиной.

А я присел на корточки перед Иваном и немного наклонился вперед, чтобы быть примерно наравне по высоте с ним, а затем снова пристально посмотрел в его глаза и начал говорить с ним таким тоном будто бы знаю его всю жизнь:

– Привет, это я, поехали домой.

В ответ снова ноль реакции. Ни слова, ни звука, мне даже показалось, что тело Ивана полностью парализовано и на лице двигаются лишь его глаза.

– Наверное все так, а эта мадам воспитатель, стоящая у окна, просто издевается надо мной, – с горечью подумал я.

В тот момент она, словно читая мои мысли, обернулась ко мне:

– Ну что, я вижу у вас тоже ничего не получается, – торжествующим тоном сказала она. – Придется в следующий раз, если он у вас будет.

А затем произошло то событие, которое изменило все. Иван вдруг тихо сказал мне: «Здравствуйте», и приветственно кивнул головой. Это выглядело так будто бы он меня узнал, хотя конечно же на самом деле видел первый раз в жизни. Услышав его слова, воспитатель злобно посмотрела на Ивана и угрожающе сказала ему:

– Ты что на самом деле хочешь поехать?

На что он твердо ответил:

– Да, и утвердительно кивнул головой.

Воспитатель в ответ на это повторила свою фразу еще более ожесточенно, словно шипя сквозь зубы:

– Поедешь? Скажи это четко, мне нужно слово.

Иван в ответ приглушенно будто бы немного побаиваясь ее, произнес:

– Да поеду и начал кашлять, закрыв свое лицо рукой.

Услышав его ответ, воспитатель высоко подняла голову и смотря не на меня а куда-то в сторону произнесла фразу тоном царственной особы: «Ладно, тогда забирайте его, только побыстрее. Пойдемте, я вас провожу. Вообще-то он, – она кивнула головой в сторону Ивана, может сам ходить на костылях, но будет быстрее если вы его сами выкатите на улицу. Только коляску вы с собой забрать не сможете, это имущество приюта. В ответ на это я, не произнося ни слова, быстро подскочил к коляске с обратной стороны, взялся за ее ручки и быстро покатил Ивана к выходу из здания. Мне требовалось действовать очень быстро, нельзя было потерять этот момент, когда еще никто не опомнился и не передумал. В сопровождении воспитателя я и Иван проследовали через уже знакомый мне коридор со стенами желтого цвета, затем долго протискивались через тяжелые, старые входные двери здания. Старая инвалидная коляска упорно сопротивлялась этому всеми возможными способами, ее колеса противно скрипели, а левое переднее так вообще подклинивало, поэтому ее постоянно тянуло в сторону. Наконец мы вышли из здания, где перед высокими ступенями главного входа уже стоял ожидавший нас микроавтобус, а также собрались остальные дети из этого приюта. Все они приветствовали нас разными криками, мне даже отчетливо слышались недовольные возгласы вроде: «Куда он уезжает жить», или «Почему он, а не я». Один из них – высокий парень с круглой, на лысо бритой головой, что почти на метр возвышавшийся над остальной толпой, крикнул, обращаясь к Ивану: «Четвероногий, возвращайся, мы все тебя будем ждать», и по толпе детей прошел гул смеха. А Иван в свою очередь ничего не ответил на это, но я заметил легкую улыбку на его лице.

Вот и все, воспитатель принесла мне клетчатую сумку с вещами Ивана и нам осталось лишь загрузиться в микроавтобус. Я подхватил Ивана к себе на руки, пересадил его из коляски на пассажирское сиденье и закрыл дверь. Затем сам запрыгнул в машину и сказал водителю ехать. Мы двинулись к выезду из двора приюта, ворота открывались невыносимо медленно и вскоре остались позади. Впереди была только долгая дорога в город, открытые окна, ветер в лицо, свобода и новая жизнь.

Глава 2 Правда

Мы с Иваном сидели в крохотной кухне площадью всего 6 квадратных метров за небольшим кухонным столом и разговаривали. Я больше молчал, а Иван наоборот говорил очень много, к тому же с каким-то особенным воодушевлением. Я не знал истинной причины этому, но думаю, возможно, так случилось потому, что я оказался первым встреченным им за много лет человеком, которому он смог открыться, не боясь быть осмеянному или уличенному в малодушии. Я слушал эту, почти что исповедь Ивана и мне нельзя было отвернуться, опустить свои глаза или закрыть руками уши. В той комнате теперь нас было трое: я, Иван и его правда.

Этот откровенный разговор стал для меня неожиданностью. Ведь те несколько дней, с того момента как Иван поселился у меня, мы провели в молчании, прерываемом только редкими бытовыми фразами и короткими диалогами. Я искал способы прорвать эту молчаливую блокаду, но не хотел силой лезть к Ивану в душу со своими расспросами. И если днем я находил способ хоть как-то убить время, бывая где-то вне дома, то особенно тягостными становились вечера полные молчания. Когда каждый из нас старался не попадаться на глаза друг другу, запираясь в своей комнате.

Стоит также сказать, что перед тем как забрать Ивана из приюта, я сделал большую перестановку в своей двухкомнатной квартире. Из большей по размеру комнаты я перевез все свои вещи в другую, гораздо меньшего размера, окна которой выходили во двор дома. Иван же должен был разместиться в комнате с балконом, выходящим на одну из оживленных улиц нашего города. Раньше я не любил этот постоянный шум. Мне часто приходилось наглухо закрывать все окна даже летом. Теперь же это обстоятельство показалось мне как нельзя кстати. Я подумал, что Ивану будет не так скучно сидеть одному целый день дома, ведь с балкона его комнаты можно будет видеть весь окружающий мир. Мебель в комнате Ивана конечно же была не новой, но все же выполняющей свои функции. Вот только шкаф уже совсем развалился и его дверки постоянно находились в полуоткрытом состоянии. Раньше я часто использовал их как дополнительные вешалки для своей одежды. Я не знал, хватит ли размеров этого шкафа для всех вещей Ивана, но как оказалось все его «имущество» уместилось в одну небольшую спортивную сумку, где было лишь самое необходимое: нижнее белье, носки, пара рубашек, еще какая-то мелочевка, ценная только для него самого.

После того как моя вылазка в приют оказалась успешной, Иван стал жить у меня. Но что-то пошло не по плану и наше общение так и не наладилось. Шли дни и мне стало казаться, что мы не сможем нормально общаться, ведь у нас нет и не может быть ничего общего. Что было совсем неудивительно. Сказывалась разница в возрасте почти в два раза, да и каких-то общих тем для разговоров по душам не нашлось. Что-то нужно было менять. Поэтому тем вечером, перед той самой нашей беседой, которая изменила все, я был наполнен какими-то особенными чувствами, граничащими между полной решимостью и отчаянием. Я не обладал какими-то особыми педагогическими или воспитательными талантами, не «гуглил» в интернете «Как работать с трудным подростком», а в один момент просто позвал Ивана на кухню и неожиданно поставил перед ним на стол бутылку дешевого виски с предложением: «Выпьем?». В ответ Иван вначале посмотрел на меня с недоверием, будто бы ожидая какого-то скрытого подвоха. Возможно он подумал что я проверяю его. Но затем Иван усмехнулся и сказал: «Давай, если не шутишь». Я налил ему и себе по рюмке, поставил на стол закуску. А после все пошло по стандартному, так знакомому мне, алкогольному плану, который так легко работает со всеми людьми:

Рюмка 1 – закуска – долгое молчание, ожидание наступления тепла от алкоголя по всему телу.

Сидим, молчим, ждем, наконец вот оно – тепло пошло по телу и на душе стало как-то веселее, постепенно исчезает неловкость, скоро все это перейдет в свободное общение без тормозов.

Рюмка 2 – она должна наконец развязать языки, особенно у неокрепших юных организмов.

Пока не получается – ну тогда третья.

Рюмка 3 – Ура. Получилось. Осталось только сделать так, чтобы я в свою очередь сам не сболтнуть что-то лишнее, а для этого мне нужно пить гораздо меньше своего собеседника.

Иван быстро опьянел. Он неуклюже поставил свою пустую рюмку на стол и начал говорить. Делал он это медленно, словно зачитывая чью-то заученную наизусть биографию:

– Знаешь, что у меня все спрашивают чаще всего? – спросил он у меня виновато улыбаясь.

В ответ я отрицательно мотнул своей головой.

– Про то как я стал таким. Тебе ведь тоже интересно? Наверное да, поэтому я расскажу. Я же в детстве лежал в больнице долго, очень долго, полгода, наверное, не меньше. Поначалу со мной вообще почти никто не разговаривал, только в назначенное время медсестра приходила делать уколы и перевязки, а санитарка приносила судно утром и вечером, поэтому приходилось подстраиваться. Когда я пытался с ними поговорить или что-то спрашивал, они ничего мне не отвечали, делали то, что им было нужно, а затем отворачивались и быстро уходили. Сам я не мог встать с кровати, не знал времени, не мог даже пошевелиться толком. Ноги у меня были в гипсе, а в пятках мне сделали дырки и к ним привешивали грузы для вытяжки. От этого мои ноги сильно болели, поэтому днем я все время ныл и стонал, а ночью меня обкалывали какой-то гадостью, чтобы я мог спать. Это немного помогало мне забыться. В палате кроме меня лежало еще два человека, но они были уже взрослые и по состоянию совсем тяжелые. Они почти не приходили в сознание, поэтому поговорить мне было не с кем. Так и проходили мои дни. Вскоре я начал привыкать к больничному распорядку и стал отличать понедельники, так как в эти дни был врачебный обход. Я начал их считать. На шестой понедельник мои ноги сняли с вытяжки и стало полегче, я хотя бы смог чуть привставать и садиться на кровать. Вскоре в палату пришел какой-то другой врач, по его приказу мне сделали рентген. Новый врач посмотрел на мои снимки и сказал что гипс не поможет, нужно ставить какие-то особые аппараты в кости. Услышав это, я очень обрадовался. Думалось мне что эти аппараты помогут быстрее начать ходить. Но не тут то было. Как оказалось все мучения для меня началось заново. Мне срезали гипс, при этом оказалось что он в нескольких местах просто прирос к телу, поэтому его отрывали прямо на живую, а затем мне сделали еще одну операцию – заново раздолбили кости и поставили в них какие-то спицы с железками – это были аппараты, не помню как точно они назывались, что-то типа Елезарова или Ализарова. В общем в мои ноги вогнали штыри, которые торчали наружу как у терминатора, а сверху одели корсет из каких-то железок с болтами и каждые несколько дней врач приходил к мне в палату и подкручивал их. Так прошло еще 6 понедельников, затем эти аппараты с меня сняли и я помню, что на следующий день, рано утром пришли какие-то другие люди, обычные, не врачи, без халатов. Они пересадили меня с койки в инвалидное кресло и куда-то повезли. Эти новые люди со мной тоже не разговаривали. Они везли меня куда-то далеко, но я уже особо не парился. Мне до тошноты стала ненавистна эта больница и хотелось хоть куда-то из нее вырваться. Не важно куда, только чтобы там не было людей в белых халатах и постоянно боли. Мы очень долго ехали по каким-то улицам, затем машина выехала за город. Так я оказался в том приюте для детей-инвалидов. Я настолько отвык разговаривать, что поначалу местные воспитатели решили, что я глухонемой. Они положили меня на койку и особо не парились. Первые несколько дней я провел не вставая с кровати. Затем случайно услышал, что они хотят отвезти меня куда-то в другое место, где лежат еще более тяжелые чем я. Услышав это, я начал кричать им: «Я хочу домой, отпустите меня отсюда». Услышав это, они удивились и видимо изменили свое решение, поэтому я остался в том приюте. Первое время, я любой ценой пытался научиться нормально ходить как раньше. Но, как оказалось, новая операция мне не особо помогла, кости снова срослись неправильно, к тому же одна нога оказалась короче другой, суставы в коленях почти не гнулись, а мышцы ослабели от долгой неподвижности, поэтому мне было трудно даже вставать с кровати, тем не менее вскоре я кое как научился ходить на костылях. Вот поэтому в том приюте меня все прозвали «четвероногим». На этой фразе Иван замолчал и попытался улыбнуться, словно вспоминая что-то. Я решил подбодрить его, но звучало это больше как упрек. Я сказал Ивану: «Тебе нужно попробовать забыть все это. Конечно все это потому что ты очень мало двигался и тебе придется учиться ходить заново». Иван ничего мне на это не ответил, поэтому, решив сменить тему беседы, я предложил ему еще немного поесть. Он не отказался и я выложил ему на тарелку все остатки нашего ужина. Смотря на то как Иван жадно ест, я думал: «Хорошо, что пока он не особо интересуется кто я такой , а может ему это и вовсе не интересно. Не зря же говорят: «От добра, добра не ищут». А что если он все же спросит? Что тогда мне ему сказать? Опять вранье про дальнего друга его отца? Как раз и навсегда объяснить ему кто я такой? А может быть ему реально все равно, куда, с кем и где жить, лишь бы только удрать из того приюта где они жил? Все эти вопросы не давали мне покоя. Я часто представлял себе наши диалоги с Иваном на эту тему и даже придумал довольно примитивную версию с дальней родней, что-то вроде: «Племянник друга брата отца». Возможно она бы мне вполне сгодилась, но я толком не знал, что Иван помнит о своих родственниках. Мне точно было известно лишь одно – из близких родных никого кроме матери у него не было, иначе бы Ивана давно забрал к себе кто-то из них или хотя бы навещал. Хотя о чем я, кому в современном мире нужен чужой ребенок, к тому же еще и инвалид? Такое счастье в кавычках не каждый потянет не только финансово, но и морально. В целом, в современной жизни, сделать выбор в пользу этого варианта равносилен падению с гранатой под каток танка, даже если выживешь уже никогда не будешь прежним.

После ужина мы еще некоторое время сидели за столом. Иван рассказывал мне о своей жизни в детском приюте, и в его глазах я видел человека, который очень рано стал взрослым, у него не было времени на развлечения или игры как у обычных детей, ему нужно было выживать каждую минуту, бороться даже за еду и даже за место в кровати. Это игра на жизнь, самая честная и бескомпромиссная, что может быть в нашей реальности.

Когда на часах была уже почти полночь, я решил что наш разговор пора заканчивать, поэтому сказал Ивану:

– Ладно уже поздно, мне завтра на работу, давай иди спать, я помогу тебе дойти до кровати.

– Хорошо, – согласился Иван.

Я подал ему костыли, затем помог подняться и он неуклюже пошатываясь, сам пошел в свою комнату, а я шел рядом, готовый подхватить в случае если он будет падать.

Той ночью я не смог уснуть. Из комнаты Ивана до меня постоянно доносилось какое-то странное бормотание и вскрики. Но я решил не будить его, подумав: «Пусть он хоть немного успокоится и привыкнет к новой обстановке». «Как странно – при этом думал я, – похоже на то, что я постепенно превращаюсь в заботливую мамашу наседку». Я и сам еще до конца не понимал эту странную трансформацию в своей жизни. Я никогда не жил так, не понимал как можно самому себе готовить еду, жить на одну зарплату, ходить на работу. Откуда у меня все это? Может это всего лишь отголоски воспоминаний из далекого детства, оставшийся после поездок к родителям моей матери в их деревню. Самые светлые моменты того времени навсегда остались в моей памяти. Чаще всего я вспоминаю тот старый деревенский дом, где каждая вещь на своем месте, жарко натоплена печка, дрова приятно потрескивают за ее стенками, а на газовой плите готовится ужин. Я любил подолгу смотреть на это волшебное, голубое пламя. Постепенно по всему дому расходился запах готовящейся еды и когда ужин наконец был готов, все мы собирались за небольшим кухонным столом. Все просто и понятно, не нужно ничего лишнего, все идет как надо. В том доме на самом деле никогда не было лишних вещей и лишних людей. Мои бабушка и дедушка были как сейчас говорят из «совка», именно из той его фазы когда строгий аскетизм и отсутствие лишних вещей являлось нормой для всех. Несмотря на то, что те годы давным-давно остались в прошлом, они так и продолжали жить по минимуму, как будто время остановилось для них навсегда. В их доме всегда была самая простая еда и самая простая одежда, а еще они никогда не выбрасывали то, что еще можно было хоть как-то и куда-то использовать. Таковы были нехитрые заповеди того жилища , которое на некоторое время стало и моим домом. Часто я проводил там по несколько месяцев, а бывало и целое лето.

Теперь у меня тоже есть свой дом, вернее квартира, где я живу в таком же, долбаном стиле минимализм, с тем лишь отличием, что это не мой личный выбор, а ужасное стечение обстоятельств. С моими текущими доходами я могу позволить себе только самые обычные вещи вроде еды и дешевой выпивки, все остальное – уже роскошь, на которую не всегда хватает денег. Вдобавок ко всему теперь у меня появился человек, о котором я должен заботиться. Я до последнего не верил, что у меня это получится, быть может поэтому не особо строил какие-то планы по улучшению своего материального положения. Но затем я смог сделать почти невозможное – найти Ивана в приюте, оформить документы на его опеку, и когда все это случилось, то я дрожащими руками держал те бумажки, стоимостью в жизнь другого человека.

Я часто спрашиваю себя: «Чего же мне все это стоило?». Скажем так: «Пришлось чем-то пожертвовать, где-то пойти на преступление, почти полностью переломать себя, изменить свои привычки и образ жизни, а самое худшее – это пойти против остатков своей совести. В моей жизни цель всегда оправдывала средства. Это одно из умений моей прошлой жизни, которое однажды пригодилось и осталось со мной навсегда».

Глава 3 Дорога к жизни.

Итак Иван теперь стал жить как самый обычный подросток своих лет, в своей комнате, с компьютером, интернетом, книгами, телевизором и прочими достижениями цивилизации. Каждый день жизни Ивана на новом месте теперь начинался по новому, особенному распорядку: ранним утром, еще затемно, он выходил из своей комнаты на балкон и смотрел на просыпающийся город. Он любил чувствовать, как людская энергия наполняет эти, еще недавно пустынные, городские улицы. Люди и машины словно потоки воды постепенно заполняли все вокруг, не оставляя свободного места. Все это очень нравилось Ивану. После стольких лет заточения в тишине среди запыленных серых окон и холодной неприступности стен приюта, шум и грохот издаваемый потоком машин и толпами прохожих, столь нелюбимый многими горожанами, стал для Ивана ценнее, чем любые лекарства. Вот поэтому он специально вставал пораньше, чтобы своими глазами увидеть и ощутить этот процесс и в какой-то мере все увиденное давало ему силы на то, чтобы продолжать жить дальше. Когда город входил в свой обычный ритм и начиналась уже привычная однообразная суета, Иван возвращался в свою комнату, затем шел на кухню, где готовил или разогревал себе завтрак, а после начинал почти до изнеможения занимался на тех нехитрых тренажерах, что у него были в наличии. Для разминки вначале Иван пытался ходить по своей комнате, переставляя перед собой «ходунки» – конструкцию похожую на каркас высокого стула с четырьмя ногами. Затем, лежа на кровати, он до изнеможения поднимал свое тело вверх, держась руками за поручни прибитые к стене. Но больше всего мучений доставляли ему упражнения на сгибание ног. Их он пытался разрабатывать, вставляя свои ступни в специальный станок с велосипедными педалями, после чего двигать ими как можно чаще.

В тот день все шло точно так же как и всегда, поэтому ранним утром, Иван снова стоял на балконе и смотрел на толпы прохожих , которые куда-то спешили по своим делам. Внезапно, среди плотной массы идущих по улице людей, он увидел девушку в светло- зеленом платье, которая шла так легко и свободно, что Ивану показалось будто бы она буквально проплывала между людей. Таких красивых девушек Иван не видел уже давно, можно даже сказать никогда. Ее внешность действительно была весьма интересной: высокая, стройная, на голове копна кудрявых, золотистого цвета волос, спускавшаяся ниже плеч, а неприкрытая платьем кожа рук и ног была покрыта почти что бронзового цвета загаром. Легкое зеленое платье аккуратно подчеркивало ее фигуру. А на ногах у девушки сверкали изящные, серебристые туфельки.

Иван был поражен увиденным, поэтому смотрел на девушку в зеленом платье, не отводя своих глаз. В какой-то момент ему вдруг безумно захотелось, чтобы она его заметила и помахала своей рукой, а он в ответ бы на это спустился к ней с балкона и начал говорить. Ивану захотелось как-то привлечь внимание той девушки, но он боялся сделать глупость, поэтом молчал. Затем, в какой-то момент, он все же не сдержался и крикнул девушке: «Привет», но из его рта вместо крика вырвался только какой-то несвязный звук. Девушка в зеленом платье, конечно же не услышала этого среди городского шума, поэтому просто шла по улице и дойдя до перекрестка спустилась в подземный переход метро. Иван же в свою очередь долго провожал ее взглядом и когда она исчезла из виду шумно выдохнул. «Ну вот упустил» – с грустью подумал он, – Теперь я больше ее никогда не увижу. А вдруг она завтра пойдет той же дорогой?». Ему ничего не оставалось как ждать и надеяться.

На следующий день в то же время Иван снова стоял на балконе, ожидая увидеть ту самую девушку в зеленом платье и ему повезло – она снова шла той же самой дорогой, только теперь была одета попроще – в синих джинсах и серой кофте, потому как на улице немного похолодало, а на небе собирались тучи. Иван снова смотрел на нее, не отрывая глаз, но снова не решился ей ничего сказать, хотя на этот раз ему почему-то даже показалось, что девушка заметила его и улыбнулась ему. Когда девушка снова скрылась в подземном переходе метро, Иван с трудом вернулся обратно в свою комнату. «Ну вот она свободно ходит куда хочет, а я даже не могу выйти из квартиры. Хорошо, что хоть балконная плита закрывает меня почти до шеи и эта девушка не видит мои сломанные ноги и старые костыли» – с грустью подумал он. В своей комнате Иван доковылял до зеркала и наверное в первый раз в жизни критически посмотрел на себя со стороны, пытаясь понять как его видят другие люди, особенно девушки. Увиденное зрелище не добавило ему радости. В отражении он увидел худое, усталое лицо подростка, с тяжелым взглядом взрослого человека, хотя ему всего 15 лет. Одежда тоже была под стать образу – старая и изношенная: застиранная серая рубашка, безразмерные брюки, широкие как шаровары, перешитые для того, чтобы их можно было одевать и снимать самому. Для этого штанины брюк можно было расстегнуть и застегнуть по шву с использованием застежек-липучек. Живя в приюте, Иван никогда не обращал на это внимание. Да и какой в этом смысл если вокруг тебя все плюс минус одинаковые? Все носят одну и туже одежду, проживают схожую жизнь, лишенную каких-либо целей и радостей. В том месте все твое существование превращено в один бесконечный зацикленный день сурка– утро, подъем, завтрак, прогулка, уроки, обед, опять уроки, ужин, сон. Замкнутость пространства, которое окружало Ивана и нахождение среди одних и тех же людей давало ему еще большее ощущение незыблемости и неизменности происходящего. Внешний мир конечно же существовал, но где-то там далеко за горизонтом, в телевизоре, в интернете, в рассказах других людей. Теперь, покинув приют, Иван внезапно стал неотъемлемой частью всего огромного мира, поэтому стал смотреть на себя совсем иначе. Конечно же в глубине души он понимал, что шансов на успех с той безумной красивой девушкой в зеленом платье у него было немного. Но тем не менее Иван решил сделать хоть что-то, для начала хотя бы выйти из своей квартиры на улицу, во чтобы то ни стало, и там непременно встретить ту самую чудесную девушку стоя на своих ногах.

Решившись на этот безумный план, на следующее утро Иван встал гораздо раньше обычного. Дело было в том, что в отличии от обычного человека, которому на то, чтобы собраться и покинуть свое жилище требуется всего несколько минут, Ивану на это нужно было в разы больше времени. Конечно же он пытался спешить, но все сразу пошло как-то не так. Даже одеться у Ивана толком не получалось. Он хотел одеть что-то получше, но теперь вся его одежда казалось ему старой и нелепой. Да и выбора то особо у Ивана не было. Одна рубашка порвана, у другой не хватает пуговиц, а старая майка уже давно не стирана. В итоге Иван остановился на рубашке, подумав что дыру в ней на спине не так просто заметить. Наконец, кое как одевшись, Иван на костылях вышел из своей комнаты и по коридору дошел до входной двери своей квартиры. Он открыл ее и замер , уставившись в открытый дверной проем. Иван еще никогда не выходил из своей квартиры, один, без посторонней помощи. Неизвестность пугала его, от страха у Ивана подкашивались ноги, ему хотелось побыстрее закрыть эту дверь, а затем вернуться обратно к себе комнату. В нерешительности он переводил свой взгляд то на стены подъезда, то на стены своей квартиры. Ему было страшно. Но несмотря на страх упасть, Иван все же решил бороться до конца, и возможно первый раз в жизни, сделать что-то чтобы преодолеть те силы, которые как течение быстрой реки вечно тащили его за собой. Собравшись с силами, он оставил свои костыли у тумбочки в прихожей, а с собой взял только небольшую трость. Опираясь на нее одной рукой ему удавалось двигаться лишь мелкими шажками. Наконец, Иван решился покинуть свою квартиру, и, набрав полные легкие воздуха, как будто собираясь нырять в воду, он сделал первый шаг через порог, затем еще и еще. Оказавшись на лестничной площадке, Иван резко толкнул входную дверь, и она закрылась за его спиной с глухим звуком. Затем медленно, опираясь одной рукой на стену, а второй на трость, Иван прошел от входной двери своей квартиры до дверей лифта. Он остановился перед ними и несколько раз нажал на кнопку вызова, но ничего не происходило. Иван понял, что лифт не работает, поэтому первой его мыслью было сразу же вернуться обратно в свою квартиру и все отменить, но ему не хотелось потом всю оставшуюся жизнь винить себя за трусость и малодушие. Кроме того Ивану как и любому парню его возраста хотелось приключений. Его влекла за собой неизвестность и жажда свободы. Он хотел сам, без чьей либо помощи выйти из дома на улицу. Но для этого ему предстояло совершить немыслимое – спуститься вниз по ступеням обычной лестницы с четвертого до первого этажа своего дома. Простейшая задача для здорового человека и почти подвиг для инвалида. На какое-то время Иван застыл в нерешительности, но медлить было нельзя, поэтому он двинулся к лестнице. Для того чтобы не упасть, Иван решил спускаться по ступеням задом наперед, то есть повернуться лицом к ступеням и так двигаться вниз, по очереди переставляя свои ноги, крепко держась одной рукой за перила. Первые шаги в неизвестность были самыми страшными, но затем постепенно Иван приспособился и начал потихоньку спускаться. Так Ивану удалось пройти вниз до пролета между этажами. Здесь он остановился чтобы немного перевести дух, и вдруг увидел что навстречу ему по ступеням лестницы поднимается какая-то пожилая, сгорбленная женщина, одетая во какое-то старое не то платье, не то пальто, не то халат. Это была соседка с пятого этажа, одна из компании местных сердобольных старушек, что часто «дежурили» на лавочке у нашего подъезда. Увидев Ивана, она пристально посмотрела на него своими подслеповатыми глазами, покачала головой, а затем начала долго и нудно говорить о чем-то «своем». Иван не перебивал ее, лишь молча слушал, раздраженно думая про себя: «Да провались ты пропадом, из-за тебя я не успею выйти на улицу». Выговорившись вдоволь, старушка резко потеряла интерес к Ивану и медленно пошла дальше вверх по лестнице. А Иван вдруг понял, что когда он уступил дорогу этой странной бабушке, то довольно далеко отошел от перил лестницы и теперь стоит на своих ногах, опираясь только на свою трость. Теперь ему каким-то образом нужно было вернуться обратно к перилам. Иван сделал короткий шаг вперед, ему показалось это так легко, затем еще один, как вдруг его сознание пронзила резкая боль в коленях. От нее у Ивана потемнело в глазах и он начал медленно оседать на стену, а затем и вовсе завалился на бок. Сквозь сильную боль Иван увидел, как трость выпала из его руки и скользнула вниз по ступеням лестницы. Через мгновение Иван совсем ослабел и упал навзничь, ударившись головой об пол. Боль была такой сильной, что на несколько минут он даже потерял сознание. Когда же Иван очнулся, то обнаружил что лежит на холодном бетонном полу лицом вниз. Подняться на ноги самостоятельно он уже не мог. Цепляясь за ступеньки Иван начал ползти вниз по лестнице. Так ему удалось добраться до какого-то старого, деревянного ящика, который стоял возле дверей одной из квартир этажом ниже. Трость Ивана лежала рядом с ним. Схватив ее одной рукой, он смог зацепиться за ручку ящика, подтянуться на своих руках и встать.

Весь остальной путь вниз до первого этажа дома занял у Ивана еще примерно полчаса. Уставший и мокрый от пота он толкнул тяжелую железные дверь подъезда и в первый раз самостоятельно вышел на улицу. От внезапного успеха Ивана распирало от гордости. «Вышел. Сам. На своих ногах» – говорил он себе. С непривычки от свежего воздуха у него закружилась голова, поэтому еще какое-то время он стоял у дверей подъезда, держась за поручни пандуса. При этом Иван смотрел по сторонам, думая о том: «Где же она, та девушка в зеленом платье, неужели я опоздал». Он даже не замечал, что вся его одежда была в пыли. Иван закрыл свои глаза и попытался представить сцену встречи с той девушкой. Вот она идет по улице, и с кем-то говорит по телефону. А Иван идет ей навстречу. Она конечно же сама увидела его и узнала, а затем помахала рукой и сказала «привет».

Иван открыл глаза и внезапно понял, что находится совсем с другой стороны дома. Для того чтобы выйти на городской проспект и встретить ту девушку в зеленом платье, ему потребовалось бы пройти через арку, расположенную метрах в пятидесяти от того места, где стоял он. На это у Ивана уже не оставалось ни сил ни времени, поэтому он просто продолжал стоять на улице еще какое-то время. Несмотря на это, Иван все равно непроизвольно искал среди случайных прохожих во дворе, знакомый силуэт, но той самой девушки среди них конечно же не было. Погода в тот день резко менялась поэтому вскоре небо на его головой резко потемнело и закапал дождь. Иван решил зайти обратно в свой подъезд, но вдруг понял что не знает кода от домофона, а на той связке ключей что он взял с собой не было «ключа-таблетки». Он несколько раз подергал ручку двери, затем в отчаянии даже стукнул по ней своей тростью, но в итоге так и остался стоять около подъезда под узким жестяным козырьком. На его удачу дождь очень быстро закончился и когда снова вышло солнце Иван медленно перешел через дорогу и уселся на широкую, деревянную лавку, стоящую на краю детской площадки. Доски на этой лавке были еще сырые, но Ивану было все равно. Здесь он решил дожидаться вечера. Изредка из дверей его подъезда конечно же выходили какие-то мамаши с детьми, они шли гулять в двор и поначалу косились на странного, незнакомого паренька с «палкой», но ничего не говорили.

******

На этом месте я и встретил Ивана, когда возвращался домой с работы. Я конечно же был несказанно удивлен и напуган этим его поступком, но решил не подавать виду, поэтому первым делом осторожно спросил:

– Ты что же так и просидел здесь весь день?

– Да и это был первый день моей свободы. У меня просто не было ключа от домофона. Да и мне не хотелось звонить тебе, чего беспокоиться по пустякам, – гордо ответил Иван.

– Может пойдем домой? – осторожно предложил ему я

Иван одобрительно кивнул головой, а затем уцепился одной рукой за мой локоть и мы медленно двинулись ко входу в подъезд.

– Извини меня, но мне очень нужно было выйти, – оправдывался Иван, – Каждый человек имеет право на глоток свежего воздуха и луч солнца».

Когда мы вошли в подъезд, то оказалось что лифт так до сих пор и не починили.

– Ну что хватайся за мою спину крепче и вперед, – сказал я, и с силой потащил Ивана наверх.

А затем был вечер когда мы в первый раз вместе готовили нехитрый ужин – вареный картофель и жареное мясо. Иван был усталым, но довольным собой и даже пытался чистить картошку, но она постоянно выскальзывала из его рук и падала в воду. Пока он боролся с мокрыми клубнями, я быстро порезал мясо, приправил его специями и начал жарить на сковороде.

– Что ты там возишься , – подшучивал над ним, – У меня уже вода почти закипела, пора закидывать «картофан».

Через несколько часов после ужина Ивану внезапно стало нехорошо, повысилась температура и начался озноб. Я не знал что с этим делать, поэтому вместо того чтобы сразу вызвать врача метался по квартире, думая или бежать в аптеку или вызывать скорую.

– Чем тебе помочь? У тебя такое раньше было? – расспрашивал я Ивана.

В ответ Иван лишь усмехнулся:

– Да, все нормально, обычная простуда, наверное. С кем не бывает. Налей мне лучше еще вискаря, если осталось.

– Нет, уж сейчас точно не налью, – возразил я, – вот есть чай с шиповником, и немного бальзама, давай сделаю тебе.

Я налил Ивану полную кружку чаю. И он пил его очень долго, будто бы тянул время, а когда поднимал чашку со стола, то держал ее двумя руками словно у него замерзли руки, хотя в комнате, где он находился, было очень тепло. Внезапно Иван спросил у меня:

– Скажи а почему у тебя нет своих детей или жены? Или ты развелся?

Все эти вопросы Ивана часто заставали меня врасплох, ведь невозможно держать в голове готовые ответы на все что происходит в твоей жизни. Поэтому я нервно ответил ему:

– Да, была жена, но в общем, мы, мы разошлись полгода назад. Вернее мы уже дано были не вместе просто совсем перестали видеться полгода назад. Да и в общем то зачем тебе это знать?

В ответ Иван пожал плечами и сказал:

– Да я просто часто думал поначалу, о том кто ты такой. Может ты какой маньяк или «извращюга» жесткий. У нас в детдоме как-то одного так отдали в одну семью из какой-то глухой деревни, мы думали ему там лучше будет, но его там полгода держали в каком-то сарае и кормили как свинью из корыта. А еще его там вроде как готовили к чему-то, но он сбежал и его долго потом ловили по всяким вокзалам и канализациям. А когда его все таки нашли и привезли в детдом, то он снова сбежал, а перед этим все говорил что за ним скоро придут, даже ночью спал в одежде. И постоянно бормотал какие-то молитвы, говорил что его заставляли учить их там.

– И куда он потом делся? – поинтересовался я.

– Кто? Те маньяки или парень?

– Ну и те и он .

– Да этот чудик нас всех напугал жестко. Мы первую неделю тоже очковали, заставляли одного из нас сидеть и караулить по ночам. Потом поняли, что он просто съехал с катушек и забили на него, стали спать как обычно. А этот придурок, его кстати Паша звали вроде, потом исчез куда-то. Мы пошли утром на занятия , а он не ходил с нами и когда пришли снова в комнату, то его уже там не было, а кровать его была убрана. Мы после этого боялись очень сильно, никто не решался спросить у воспитателей куда его забрали. Все ходили несколько дней как глушеные. Старшаки говорили что за ним приехал черный фургон и забрал. Они всех малышей в детдоме пугали им. Потом как-то все это забылось, но иногда новеньких тоже пугали этим фургоном.

Я заметил что мой чай позитивно подействовал на Ивана. Он раскрепостился и казалось снял то напряжение, что накопилось у него после дневной вылазки на улицу. Даже его лицо изменило выражение, он словно опять вернулся в детство. На секунду, смотря на него, я и сам превратился в ребенка. Но я понимал что нельзя позволять Ивану делать все что он хочет. Для этого он должен начать слушаться меня. Но как подать другому человеку пример, когда сам не являешься эталоном порядочной жизни? Ответа на это у меня не было.

Я конечно же понимал что нужно жить настоящим, а не прошлым, ведь прошлое тянет нас назад к тому чем мы были когда-то. Нельзя всю жизнь прожить в одном состоянии, если только это не очень быстрая жизнь, когда есть одна короткая вспышка, а затем все кончено. Я мог бы прожить свою жизнь так, но в итоге выбрал другой путь , поэтому смогу надеюсь что смогу пройти его до конца , чего бы это мне не стоило.

Глава 4 Призраки прошлой жизни

Утро моего очередного, не очень радостного, рабочего понедельника началось с внезапного звонка на мой сотовый телефон. Номер был мне незнаком, поэтому я не ответил на вызов, но звонки продолжались. Решив что это какие-то злобные коллекторы снова долбят меня за долги по кредитным картам, я добавил номер звонившего в черный список и преспокойно продолжил работать. Но звонки продолжились. Только теперь уже с другого, в этот раз уже до боли знакомого мне номера. «Моя Ирэн» – высветилось на экране моего телефона. «Странно, – увидев это, подумал я, -снова этот номер, ведь я же вроде удалял его из всех своих контактов. Видимо не до конца, что же все равно не буду отвечать, пусть думает что хочет». Девушка записанная в моем телефоне как «Моя Ирэн» – когда-то была любовью всей моей жизни, но затем как это часто бывает, стала ненавистна мне до сердца и костей. В последний раз она звонила мне около месяца назад, и наш разговор закончился очередным скандалом со взаимными криками друг на друга и бросанием телефонов в стену. «Что же меня ждет сейчас? – напряженно думал я, -Наверное, она опять будет пытаться вызвать к себе повышенное внимание, демонстративно намекая, что у меня еще есть шансы если захочу». Вызовы с номера Ирины продолжались. Поэтому я ответил ей, понимая, что предстоит тяжелый разговор и уже приготовился к потоку словесной брани. Я даже поймал себя на мысли, что как-то сжался внутри что ли. Что же «Лет зе баттл бегин, Раунд уан, файт», звуки детской компьютерной игрушки зазвучали в моей голове.

Я негромко сказал Ирине:

– Привет.

Ее голос в ответ прозвучал весьма буднично как будто ничего особенного между нами и не произошло:

–Привет, как у тебя дела? – спросила она и не дожидаясь ответа продолжила, – Я заеду сегодня после 7 вечера, ты будешь дома? Хотя да, я забыла, ты же теперь всегда по вечерам дома.

Вот и первая попытка меня уколоть, не прошло и минуты, – подумал я, и сдержанно ответил ей:

– Нет, ты не права, я теперь работаю и очень много. А по поводу вечера, да, я постараюсь быть, вот только зачем?

– Мне нужно забрать свои вещи, я забыла у тебя кое-что, – быстро произнесла Ирина.

В то время пока я силился вспомнить какие такие вещи она могла у меня забыть, Ирина задала мне новый вопрос – своего рода коронку, заготовленный апперкот, которого я не ожидал:

– Слушай, а этот мальчик все еще живет у тебя? Ты еще не сдал его обратно в детский дом? Мне тут сказали недавно, и поначалу я не могла в это поверить. Скажи мне, может это какой-то розыгрыш?

Услышав вопрос Ирины, я почувствовал, что начинаю заводится, во мне постепенно закипала злость и глухое раздражение, вопроса об Иване я от нее точно не ожидал услышать.

– Ирин, я не собираюсь с тобой это обсуждать. Если нужно что-то забрать, приезжай я буду дома, – ответил ей я.

– А ты за мной не заедешь? Ах да я забыла, у тебя же теперь нет машины. Ну ничего я сама, буду на красной ….

– Хорошо, – перебил ее я, и быстро завершил вызов.

«Мда, ситуация паршивей некуда. Не хватало мне еще слушать на чем она приедет и трусы какого брэнда напялит на себя. Надо же было ей позвонить мне утром прямо в начале рабочего дня, теперь весь день придется ходить как ошпаренный и думать что же будет вечером и чем это закончится» – злился я. Тем не менее, после разговора с Ириной я все же остался доволен собой. Мне удалось научиться контролировать себя за то время, что мы были не вместе. Примерно год назад такие вот «подколы» с ее стороны стоили бы мне разбитого телефона, а может чего и похуже. Вот только что она знает об Иване? Кто ей о нем рассказал? Думаю ничего серьезного она не знает, разве что слухи, но чего ей стоит узнать все прочие обстоятельства. Денег при желании у нее хватит. Самое главное только не пускать ее надолго внутрь моей квартиры, и не оставлять наедине с Иваном, а самое главное вообще не давать ей открывать свой рот без разрешения. Я долго думал, но так и не смог понять откуда Ирина узнала про Ивана. Быть может она следила за моей квартирой, думая что у меня есть какая-то другая женщина или хотела узнать как я провожу свое свободное время без нее.

Остаток моего рабочего дня прошел в напряженном ожидании. Я вздрагивал от любого нового звонка или сообщения на своем телефоне. Кое как, досидев положенные часы, я ушел чуть раньше положенного, почти бегом добежал до остановки общественного транспорта. На такси у меня не было денег, поэтому чтобы побыстрее доехать до дома я решил залезть в маршрутку Отстояв положенную очередь, я кое как втиснулся в нее, разместившись на подножке у самого входа, но затем, нахлынувшая сзади толпа других пассажиров протолкнула меня дальше внутрь салона. Что же в этом тоже был свой плюс, в плотно набитой маршрутке можно было упереться головой в потолок и совсем не держаться за поручни. Я не стал звонить Ивану и предупреждать его о неожиданных гостях, чтобы лишний раз не наводить паники. «Вдруг Ирина передумает и вообще не приедет, так что зачем мне разводить лишнюю суету?» – рассуждал я. На своем пути домой я как обычно попал в жесткую пробку и чтобы успеть вовремя мне пришлось выйти из маршрутки и несколько остановок пройти очень быстрым шагом. Так или иначе, но к своему дому я прибыл вовремя, совершенно взмыленный и мокрый от пота, на моих часах было почти 19.00. Я не стал подниматься к себе в квартиру, а так и остался стоять у дверей подъезда, как часовой, в ожидании той самой машины красного цвета, что обещала мне Ирина. Через какое-то время во дворе нашего дома действительно появилась какая-то машина, но совсем другая. К тому подъезду, где стоял я, подъехал огромный, черный внедорожник с тонированными наглухо вкруг стеклами окон. Пассажирская дверь этой машины резко открылась, оттуда появилась Ирина. Она быстро перешла через дорогу и остановилась передо мной. Ее появление стало для меня неожиданностью, поэтому я сразу позабыл все, что собирался ей сказать. Я просто стоял перед ней и молчал. Я давно не видел свою бывшую, поэтому внешне она показалась мне слегка похудевшей и даже с кругами под глазами. Одета она была в дорогой спортивный костюм с бело-красными полосками. «Видимо опять подсела на спорт и всякие диеты», – подумал я. В остальном Ирина осталась такой же – высокая, стройная, яркая, брюнетка. Пока я думал что ей ответить. Ирина критически осмотрела меня с головы до ног, а затем начала говорить:

– Привет, давно не виделись, – дежурно начала она. Затем решила все же подколоть меня:

– Кстати ты знаешь, а тебя уже не узнать, у тебя даже выражения лица стало…., – здесь Ирина немного задумалась, ища нужные слова, а затем добавила, – Как у бедного.

В ответ на ее колкость, я промолчал, лишь наморщил свой лоб как от сильной головной боли, и сухо спросил:

– Хорошо, у тебя все? Идем наверх?.

– Идем, – согласилась Ирина.

Я как истинный джентльмен открыл перед ней дверь подъезда и пропустил вперед.

– Лифт у нас не работает, по лестнице придется идти, – предупредил ее я.

Мы прошли в темный, мрачный подъезд жилой пятиэтажки. Ирина шла чуть впереди меня, а я следом. Тяжелая, железная дверь закрылась за нами с глухим скрежетом и внутри подъезда внезапно стало очень темно и сыро. Видимо в целях экономии, либо из-за толстого слоя пыли и грязи лампочка в плафоне на площадке первого этажа была такая, что ее света едва хватало, чтобы осветить ступеньки и стены. Ирина и я прошли через площадку первого этажа и стали подыматься по ступенькам лестницы ведущей наверх. Когда мы оказались в промежутке между вторым и третьим этажами, в том месте где нас не было видно со входа в подъезд, я вдруг резко схватил своими руками Ирину, и прижал к стене. Все это было настолько быстро что она даже не успела вскрикнуть, но на всякий случай я все же зажал ей рот своей ладонью. Теперь мы стояли неподвижно лицом к лицу. Перейдя на шепот, я прошипел, смотря Ирине прямо в глаза: «Послушай какие еще вещи ты хочешь у меня забирать? Да у тебя же дома шкафы от тряпок не закрываются. В жизни не поверю что ты заморочилась из-за пары своих старых трусов и маек. Но если они тебе так дороги, то иди, забирай. Главное, только молчи и рот свой поганый лишний раз не открывай». Ирина конечно же не ожидала такого поворота событий. Она вся замерла от неожиданности и вдруг стала такая беспомощная и податливая в моих руках. Аромат ее дорогих духов и близость молодого, стройного, женского тела начали пьянить меня, а в моей памяти вновь промелькнули все те моменты, когда она была целиком и полностью только моя и все мои старые желания начали просыпаться вновь. Нет, ничего не забылось, мои чувства к ней не изменились, ничего не прошло, все стало только хуже. Я безумно хотел Ирину, как раньше, прямо здесь и сейчас, даже в этом грязном лестничном пролете прямо у стены исписанной похабными надписями. Этого никак нельзя было допустить, поэтому чтобы унять свое нахлынувшее возбуждение, я замер, пытаясь представить в своей голове что-то максимально неприятное и главное – не вдыхать все ее женские запахи, по-прежнему зло смотря ей в глаза. Ирина опомнилась первой и попробовала меня оттолкнуть, но все было тщетно. Я крепко держал ее, но затем, подождав немного, все же осторожно убрал свою ладонь от ее рта. Ирина испуганно прошептала: «Ты псих, я скажу Вадику. Он тебе все ребра пересчитает». На что я лишь молча ослабил свою хватку. Ирина вырвались из моих рук, и, оттолкнув меня, отскочила в сторону. Неожиданно толи от напряжения, толи на самом деле вся эта ситуация показалась мне очень забавной, поэтому я рассмеялся прямо Ирине в лицо и сказал: «Кто это сделает? Твой очередной Вадик. Какой он по счету? В этот раз кто он? Боксер или борец? Наверное как обычно мог бы стать чемпионом мира, только его туда не послали? Ну пусть попробует, я жду. А пока просто собирай свои вещи и вали». Ирина развернулась и быстро побежала вверх по лестнице, выкрикивая на ходу: «Ты придурок , чокнутый, дебил, психопат». Я последовал за ней и догнал только на четвертом этаже почти у дверей своей квартиры. Я оттолкнул Ирину в сторону, сказав: «Стой здесь тихо». Затем тихо открыл входную дверь и сказал Ирине: «Подожди здесь». Я первым зашел к себе в квартиру и прикрыв за собой дверь, негромко позвал Ивана. В ответ было лишь тишина. Внутри у меня все похолодело и сразу пошли мысли: «Куда он делся ? А вдруг он что-то с собой сделал или сбежал?». Я не стал разуваться и быстро прошел по квартире, заглядывая во все углы, но Ивана нигде не было. Позвав его еще несколько раз и не услышав ответа , я вернулся обратно к входной двери. Я думал о том что утром у меня была одна проблема , теперь их стало две: бывшая подруга/жена и сбежавший неизвестно куда подросток-инвалид. Утром я очень боялся, что Ирина придет сюда раньше, и встретится с Иваном в то время пока меня не будет. Теперь же я даже не знал что хуже та ситуация, что Ивана нигде нет или его возможная встреча с Ириной. Я не знал где мне искать Ивана, кроме того нужно было как-то разобраться со своей бывшей женой и ее приятелем, сидящим в машине возле дома, а ведь там реально мог быть перекачанный шкаф, которого мне в одиночку просто не вывезти. Ирина, конечно же, могла при случае наговорить много чего такого, а то и придумать чего вовсе не было. К счастью этого не случилось. Поэтому мне нужно было срочно найти Ивана и теперь я думал только о том, как бы побыстрее отправить Ирину домой и пойти его искать. Она же тем временем прошла в мою квартиру и стала ходить по коридору между комнатами взад вперед, делая вид будто бы что-то ищет. Наверное она подумала, что у меня все же есть женщина, и теперь искала любую зацепку, чтобы начать об этом разговор. Не заметив ничего особенного Ирина решила попытать своего счастья в комнатах. Она прошла в мою холостяцкую комнатушку, быстро все осмотрела и разочарованно вышла в коридор. Но когда Ирина попыталась зайти в комнату Ивана, я не пустил ее, спросив: «Что ты там хочешь увидеть? Ирина дернулась, попыталась обойти меня, и попасть в комнату Ивана, но я не поддался. В ответ на это она сделал вид что обиделась и сказала: «Мне уже нельзя в комнату зайти? Что там у тебя голая баба прячется что ли?». В ответ на это я широко распахнул перед ней дверь комнаты Ивана. «Вот смотри», – громко и с вызовом сказал я Ирине. В комнате Ивана все было просто – у левой стены стояла старая деревянная кровать, а сверху над ней висел самодельный тренажер – блок- растяжка с утяжелением. Рядом стояло сложенное пополам инвалидное кресло. Вдоль противоположной стены располагался письменный стол, на котором стоял ноутбук. В углу большой, одежный шкаф. Он был полуоткрыт, а на его левой дверце висела мужская рубашка, а на полу перед ним лежали разбросанные грязные носки. Увидев все это, Ирина наверное наконец поняла, что никакой женщины у меня нет, по крайней мере сейчас, но есть ребенок-инвалид и похоже это надолго. От увиденного на ее лице застыло плохо скрываемое разочарование.

– Так ты что на самом деле усыновил ребенка ? – грустным голосом протянула она.

– Как видишь или ты думала что я все это придумал чтобы с тобой не встречаться? – насмешливо ответил ей я.

– Я не знала как все у тебя на самом деле, может быть и так. Когда ты сам в первый раз мне сказал об этом, я подумала что ты опять пьян и несешь какой-то бред. Да-да. Ты что разве не помнишь? Два месяца назад, ты мне позвонил и заплетающимся языкам рассказал что у тебя в доме будет жить какой-то человек, но ты тогда толком так и не объяснил кто и зачем. Можно же было хотя бы сказать……..

– Хватит болтать, – резко прервал я Ирину.

Только теперь до меня дошло откуда она все узнала. «Неужели я сам ей рассказал? Но как? Получается что звонил по пьяни. Так часто случалось со мной раньше, а потом я ничего не мог вспомнить. Неужели я до этого докатился? Ведь это же совсем днище, как я мог напиваться до такого состояния? – с ужасом думал я. Я попытался сменить неприятную для себя тему разговора, осторожно взял Ирину за руку и сказал: «Ты ведь пришла и это же не просто так. Просто признайся уже наконец мне и себе, что тебя точно так же как и меня тошнит от той жизни, в которой мы раньше жили и которую ты сейчас продолжаешь вести? Она ничего мне не ответила на это, только вырвала свою руку и отвернулась. Ирина долго молчала, затем снова повернулась ко мне, и сказала нахмурившись: «Знаешь, не буду я искать свои вещи. Я лучше поеду, ты звони если что». Затем она сделала неуклюжую попытку поцеловать меня в щеку, но я отвернулся. На что она сразу же фыркнула: «Ну как хочешь». Но не ушла, а зачем-то продолжила стоять рядом. Наверное мой вопрос все же разбудил в ней что-то, то самое глубоко скрытое в душе, поэтому в свою очередь она сама решила задать мне откровенный вопрос:

– Вот зачем, скажи мне? Зачем тебе эта жертва? Ты же ведь ничего ему не сможешь дать. Ты же нищий.

Эти слова Ирины внезапно привела меня в бешенство, внутри нажалась какая-то кнопка, поэтому я резко вскинул свою правую руку вверх, и замахнулся на нее. Она, увидев это, испуганно зажмурилась, и, закрывшись руками, вся сжалась, ожидая моего удара.

И тут я внезапно помнил как все это у нас случилось в прошлый раз. Я тогда ударил ее первым, но не кулаком, а двумя прямыми ладонями рук. Можно сказать что даже не ударил, а резко толкнул в грудь, от себя и она, словно пушинка отлетев от меня, упала спиной на широкий диван, который к счастью стоял рядом. Я не остановился на этом и словно хищный зверь навалился на Ирину сверху, прижал ее руки к дивану своими коленями, а затем обхватил своими руками ее шею. Я был настолько зол в тот момент, что хотел задушить ее, но что-то меня остановило. Внезапно я застыл в этом положении до тех пор пока не пришел в себя. Я действовал словно в тумане на инстинктах и до сих пор помню свои руки сжатые на чужой шее и взгляд бешеных глаз Ирины, смотрящих на меня. Что-то в нем было схожее со взглядом загнанной в угол тигрицы.

От этих воспоминаний меня затрясло и я остановился. «Это не жертва», – тихо сказал я, а затем убрал свои руки за спину. В воздухе повисла напряженная пауза. Неловкую сцену молчания прервал звонок на мобильный телефон Ирины, видимо это был тот самый Вадик из черного внедорожника, которому надоело ждать у подъезда. «Да, все в порядке, уже выхожу», – ответила ему Ирина и выбежала из моей квартиры. Уже на пороге она чуть задержалась и зло крикнула мне: «Ты променял меня на этого калеку, я ненавижу тебя, тварь. И знаешь что? Я все таки подам на развод и тебя даже эту квартиру заберут. Понял ты, козел?»

Я ничего не ответил ей и когда Ирина наконец ушла, от злости со всей силы ударил своим кулаком в стену. Боль прошила мое тело и отрезвила меня, а с разбитых костяшек пальцев руки закапала кровь. Я быстро зашел в ванную и подставил свою руку под струю холодной воды. Смотря на красные струйки, расползающиеся по стенкам ванной, я думал: «А ведь всего год назад у нас с Ириной все было по-другому: бурные сцены ревности, прерывались такими же бурными примирениями в постели. На короткое время наши отношения налаживались, затем все повторялось снова. Жаль, что такие пары как наша очень быстро выгорают. Невероятно сильные взаимные эмоции кончаются быстрее чем топливо в бензобаке мощного спорткара. Проходит несколько месяцев и все – нечего уже проживать дальше. Вместо страсти и обожания наступает холодное равнодушие к друг другу, переходящее в ненависть с отвращением. Хотя в нашем случае на это повлияли конечно же и бытовые проблемы, куда без этого. Главной из них конечно же были деньги – вернее их отсутствие. И тут стоит отдать Ирине должное. Она давала мне шанс, видимо в тайне надеясь, что я смогу вернуть нас на тот уровень доходов, к которому привыкли. Если честно у меня самого действительно оставалась надежда на часть того наследства, что осталась мне от покойного отца. Конечно же, после его смерти, все счета его счета и вклады оказались заблокировали, поэтому мне нужно было доказать, что именно я как прямой наследник имею на них полное право. Для этого требовались адвокаты, долгие разборки в судах, что было мне конечно же не по карману. Поначалу я пытался разобраться в этом сам, но вскоре забросил это дело. Связался с брокерами, попытался инвестировать то, что у меня оставалось из сбережений, но неудачно. В итоге я стал полным банкротом и долго не решался признаться Ирине в этом. Вот поэтому первое время мы продолжали жить по-старому. Я тратил оставшиеся на своих счетах и кредитных карточках деньги, а она получала какие-то суммы от родителей. Но вскоре они по-видимому решили, что пора бы уже кому-то начать содержать их дочурку по полной программе и урезали ей содержание. Для Ирины это был серьезный удар, но первое время она пыталась оставаться оптимисткой и даже нашла себе работу – администратором на ресепшене в модном фитнесс клубе. Мы тогда решили, что несмотря ни на что останемся вместе, поэтому решились на событие – уехали на далекие острова в южных морях и там сыграли свадьбу, а когда вернулись то на «слабо» сходили в загс и официально расписались. Ирина стала моей женой, но в целом в нашей жизни особо ничего не изменилось. Какого-либо общего бюджета так и не появилось Шло время, денег все больше и больше не хватало и в какой-то момент я уже не смог платить по счетам, поэтому мне пришлось переехать из арендованной двухуровневой квартиры в одном из престижных жилых комплексов города, в старую квартиру, которую мой отец до этого почти десять лет сдавал в аренду. Я даже не помню откуда она у него взялась, возможно он получил эту квартиру за какие-то долги. А потом, видимо предчувствуя что-то, оформил на меня. Я и сам с трудом вспомнил про нее. Как –то в один из дней я задумчиво вертел в руках своей банковской карточкой на которой оставалось всего несколько жалких тысяч, думая о том куда же мне вывозить свои вещи как внезапно мне поступил звонок от коммунальщиков, которым нужно было менять какие-то трубы, поэтому они искали хозяев той старой квартиры, чтобы все это с ними согласовать. Так я вспомнил про эту квартиру. Продолжать сдавать ее дальше было бессмысленно, эта сумма все равно бы меня не спасла, поэтому квартирантов пришлось выселить, а мне переехать туда. Ирина переезжать со мной не захотела. Она переехала в свою квартиру, щедро подаренную ей родителями. На этом собственно наши отношения и закончилось. Хотя, первое время Ирина еще пыталась продолжать их поддерживать, иногда приезжала ко мне в гости и даже перевезла часть вещей. Она видимо все еще верила в чудо, верила что сможет пожертвовать собой ради обычной, серой, скучной, семейной жизни. Но домашняя рутина почти что существования с очень скудным бюджетом, весьма быстро ей наскучила. Тогда мы не могли себе позволить даже треть из того что имели раньше. В лучшем случае я мог предложить ей только киношки с дешевыми кофейнями и прогулки по парку. Вскоре Ирина начала пропадать по вечерам, а бывало что и вообще уезжала куда-то на все выходные, при этом мне говорила что ездит к подругам. Я пробовал конечно же устраивать скандалы, от этого становилось только хуже. В один из дней Ирина ушла насовсем, не сказав мне не слова. Через несколько дней после нашего разрыва, мне от нее пришло лишь короткое сообщение с одним только словом: «Прости». Три долгих года наших отношений уместились в этом слове. Но теперь хватит. Мне нужно наконец удалить все ее номера и все ее фото из своего телефона, а также удалить из друзей в всех соцсетях, затем выбросить из своей квартиры все вещи с ее запахом. А лучше всего было бы вообще удалить любое воспоминание о Ирине, загнать мысли о ней куда-то очень глубоко под корку своего мозга. А еще для лечения таких душевных травм есть алкоголь – много алкоголя. Жаль, что он только заглушает боль, но не лечит. Первое время я ненавидел Ирину всей душой, но все равно хотел вернуть назад, от этого бесился, бил кулаками в стены, кричал ей: «Сдохни, сука, я ненавижу тебя». Потом все эти бурные эмоции как-то затихли и ко мне пришло равнодушие. А все что стало происходить в ее жизни, но теперь уже без меня стало восприниматься как нечто увиденное в фильме или услышанное в рассказе от знакомых. Да так тоже бывает. Какой-то тумблер переключается внутри тебя, и тот человек что раньше был тебе ближе всех, теперь становится просто человеком из толпы.

Наверное, человеческие отношения похожи на игру в «дженгу». Долгое время вы вместе строите высокую башню. Она растет кубик за кубиком все выше и выше, но стоит только кому-либо из вас неаккуратно положить или выдернуть хотя бы один из них, то ваша башня разваливается в одно мгновение. Отличие этой игры от реальной жизни лишь в том, что в игре разваливший башню считается проигравшим и строит ее заново, а в отношениях невозможно понять кто проиграл, а кто выиграл, обе стороны начинают строить новые башни, только с другими партнерами.

Я тяжело переживал наш с ней разрыв. Но постепенно, на смену хаосу эмоций в моей голове пришел порядок. Я начал вспоминать свою жизнь, и выстраивать ее заново как стену, кирпич за кирпичиком. Я думал о том ,что же я смог сделать за свои 30 лет. Мои детство и школа пролетели незаметно, затем был универ, там тоже особо нечего вспомнить, в армии я не был, детей у меня нет и так постепенно я добрался до одной даты, а именно 27 августа 2010 года. Мне казалось что я уже почти позабыл тот день. Те люди, что с ними стало? Вроде кто-то из них остался жив. Где же они сейчас? Об этом я не знал, но почему-то мне захотелось это выяснить. И думаю с того момента началось мое осмысление своего существования и моя дорога к жизни. Я понял что пора что-то менять, пора найти свой путь, который выведет меня из жизненного тупика, в который сам себя загнал.

Внезапно за моей спиной послышался звук открывающейся входной двери. Я обернулся, и увидел Ивана. Он еле держался на ногах от усталости, но пытался выглядеть бодрым и веселым. Иван виновато улыбнулся и сказал:

– Привет, а почему у нас входная дверь открыта?

Я ответил ему вопросом на вопрос, путая оттенки радости и строгости в своем голосе:

– Ты где был?

– Ходил в киоск, тут недалеко. Вот купил тебе пива.

«Как же он дошел до него», – удивленно подумал я. От неожиданности только и смог выдавить:

– А как тебе продали?

– Там женщина знакомая одна работает, – невозмутимо продолжал Иван, – Она в нашем доме живет, и говорит что знает тебя.

Затем он добавил:

– А я видел ее.

– Кого? – опешил я.

– Ты сам знаешь кого. Ее. Такая высокая, красивая. Она еще стояла у входа в наш подъезд и что-то кричала. А потом какой-то здоровый мужик вылез из большого черного джипа, затолкал ее в свою крутую тачку и увез.

Я конечно же понял что Иван говорит о Ирине и попытался улыбнуться, чтобы казаться веселым и оптимистичным, но моя улыбка получилась грустной. Пришлось сказать Ивану правду:

– Та женщина – моя бывшая жена. Больше она не придет, надеюсь. И вообще пойдем лучше в кухню, там поточим что-нибудь. Хочешь есть?

Иван согласился и мы прошли на кухню. Когда мы сидели за кухонным столом он сказал:

–А она была классная. Я даже не мог представить что у тебя была такая жена.

–Много чего было Иван, расскажу когда-нибудь. А у тебя никого не было там? В доме? Меня коробило от слов детдом, приют, интернат, поэтому я говорил просто «дом» , хотя Иван не любил и это слово. С его слов назвать это домом было никак нельзя. Поэтому я делал ударение на конец этого слова, чтобы оно звучало немного по-другому.

Иван к моему удивлению начал рассказывать: «Была у нас одна девчонка, с виду с ней было все нормально, я не знаю зачем ее там держали, вроде как толи она была отстающая в развитии или что-то такое. Она часто мне улыбалась и разговаривала при встрече, а потом ее забрали от нас куда-то. Когда она уезжала, то обещала письма всем писать и мне тоже, но так и не прислала ни одного. Хотя как сейчас думаю что это просто мне так казалось, что она только со мной общается, а на самом дела она такой была со всеми. Просто мне хотелось верить в то, что она только для меня это делает. Я же ведь тогда совсем мелкий был, глупый. А она была старше и видела всех насквозь, всегда знала чего хочет. Так вот, один раз я как-то сидел один в комнате, урок учил, а все наши ушли гулять на улицу и тут вдруг она, зашла в комнату, как будто случайно, типа кого-то искала, при этом еще одела такую майку, через которую все просвечивало. В общем подошла она ко мне, склонилась сверху и спросила: «Привет, что читаешь?». А я просто впился глазами в ее ……, ну ты понял куда. Она это конечно же заметила и прижалась ко мне, чтобы я почувствовал ее тело. Тут то ее и спугнула наша воспитательница. Она как заорала на нее: «Ты что тут, проститутка, делаешь, иди в свою комнату. В общем все испортила. А потом я узнал, что эта девка просто поспорила на меня с кем-то из своих подруг, но тогда я еще не понимал что к чему, а сейчас уже пофиг».

Слушая рассказ Ивана, я думал о том почему так случается в жизни, что одни из нас рождаются глупыми и наивными, словно жертвенные тельцы и поэтому должны познавать окружающий мир через череду жестоких проб и ошибок , а другие рождены будто бы с генетически заложенной программой о том как преуспевать в этом мире. Что же это? Уроки от родителей, банальная интуиция или же какой то дар свыше? Когда-то я и сам считал, что весь мир существует только для меня, что я избранный, а потом вдруг оказалось что весь мой мир – это всего лишь мой отец и несколько десятков нужных людей вокруг меня. Когда они исчезли, то оказалось что и мне теперь нужно учиться жить заново. Тогда, оставшись один, я как маленький ребенок учился заново жить и попадал в различные передряги, пока не набил себе шишек и не стал таким же как все. Лучше конечно же пройти этот этап еще в юности, когда все твои беды и проблемы забываются легко и быстро. Чему же я мог научить Ивана? Мне иногда казалось, что он знает и видел в этой жизни намного больше меня. Мне оставалось только поддерживать его во всем к чему он хотел стремиться.

Глава 5 Встреча под зонтом

Она быстро шла по улице, делая вид что не замечает взгляды молодых парней и мужчин постарше, обращенные к ней, чаще открытые, либо украдкой. В них было все: восхищение, желание, страсть, а иногда даже зависть вперемешку с ненавистью. Ей было не привыкать находиться в центре внимания и ей это нравилось. Поэтому она часто любила одевать темные очки, тогда ей можно было самой смотреть на других, без контакта глазами, оставаться незамеченной для чужих взглядов и чужих мыслей.

Не так давно, ранним утром, она решила сократить свой путь на учебу в колледж и пройти через дворы соседнего квартала. В одном из местных дворов она заметила очень странного парня, который пристально смотрел на нее, словно на свою знакомую. Этот странного вида парень стоял под большим деревом, одной рукой опираясь на свою трость, а ноги у него были какие-то необычно тонкие, похожие на протезы или ходули. Когда она проходила мимо него, он вдруг начал улыбаться как сумасшедший и это ее немного испугало. Она отвернулась от него и резко ускорила шаг. Но почему-то эта простая, добродушная, почти детская улыбка чем-то очень понравилась ей. В этом взгляде не было столь надоевшего ей похотливого желания или попыток раздеть ее глазами.

Проснувшись утром на следующий день, она начала собираться на учебу и поначалу хотела изменить свой маршрут, ведь ей было неловко снова идти через тот двор, где вчера она встретила того странного парня. Но, одновременно с этим, ей почему-то снова захотелось увидеть его. Вдруг он опять будет там стоять и ждать ее. То, что он снова будет там, она догадывалась, но ей хотелось проверить это и природное женское любопытство взяло свое. Та его улыбка была ей и только дня нее. Сама не заметив, она вдруг стала примерять более яркое платье, чем обычно. Ее выбор пал на кремовое, с белым поясом и серыми туфлями. Нарядившись, она вышла из дома и быстро зашагала в сторону ближайшей станции метро. Пройдя по улице несколько десятков метров она внезапно поняла, что зря не посмотрела прогноз погоды, утреннее солнце было обманчиво, на небе появились большие тучи, а погода начала портиться. Как назло зонт с собой она не взяла. Вернуться назад домой она уже не успевала. Теперь ей нужно было побыстрее успеть дойти до поземного перехода, чтобы не опоздать на занятия и не промокнуть.

Она снова решила срезать свой путь через дворы, перешла через широкую дорогу, затем прошла через арку старой пятиэтажки и оказалась возле того самого дома, где не так давно встретила странного парня. В тот самый момент вдруг подул сильный ветер и начал накрапывать мелкий дождь. Его первые капли упали на землю, оставляя темные следы на пыльном асфальте. Она ускорила свой шаг. Дождь начинал капать еще сильнее. На ее пути, возле большого дерева на том же самом месте что и в прошлый раз снова стоял какой-то человек, одетый в серую кожаную куртку, которая была явно ему не по размеру, словно он одолжил ее у какого-то взрослого на время. Она увидела его со спины и поначалу подумала что это какой-то бродяга, вылезший из подвала. Внезапно человек в серой куртке обернулся и она увидела, что это тот самый парень «из вчера», только в руках у него теперь был большой зонт с изогнутой ручкой, который он использовал вместо трости. От неожиданности она остановилась. А дальше все произошло молча, без слов, как в старом черно-белом кино. Дождь усилился, парень в серой кожаной куртке поднял над своей головой зонт и раскрыл его, а она все еще продолжала стоять под дождем не решаясь подойти поближе. Так они молча стояли какое-то время. Капли дождя все сильнее покрывали ее платье темными точками. Внезапно парень в кожаной куртке тихим спокойным голосом предложил ей: «Идите под зонт, все же здесь будет лучше», и она неожиданно для себя словно послушная девочка подошла и встала под зонт рядом с ним.

*******

В то утро Иван снова ждал ту самую, увиденную им не так давно с балкона, девушку в зеленом платье, поэтому вышел на улицу, неважно чего ему это стоило. На этот раз он подготовился в долгому ожиданию на улице, поэтому одел серую кожаную куртку не по размеру и взял с собой большой зонт. На улице он так же предусмотрительно занял место у большого дерева, чтобы в случае чего опереться на него если не хватит сил стоять.

Затем внезапно Иван увидел ту самую девушку и застыл, понимая, что, наверное у него не хватит смелости первому заговорить с ней. Но Ивану повезло, пошел сильный дождь и все решилось как-то само собой. Он осмелился позвать эту девушку встать к нему под зонт, она согласилась, подошла ближе и повернувшись к нему, спросила:

– Мы что знакомы? Почему вы так пристально на меня все время смотрите?

На что Иван ответил ей:

– Два дня , я знаю вас два дня. Вернее я вижу вас два дня.

Девушка посмотрела на него немного насмешливо и спросила:

– Как интересно. И что вы теперь будете ждать меня здесь каждый день?

Иван попытался ответить ей в тон:

– А почему бы и нет, если вы мне нравитесь? Ведь всегда приятно знать, что тебя где-то ждут.

Его ответ понравился девушке, поэтому она задала ему вопрос, уже в более дружелюбном тоне, перейдя на ты:

– А откуда ты меня рассмотрел? Ты живешь в этом доме?

– Да, живу, с балкона с другой стороны – там, мой, оттуда я первый раз увидел те …, -тут Иван осекся и добавил, – вас».

У Ивана заплетался язык. В тот момент он был настолько взволнован и не верил своему счастью. В первый раз в жизни с ним заговорила незнакомая девушка и не из жалости или показного лицемерия, а просто потому что ей хотелось с ним заговорить. К тому же она была молода, красива, в яркой, приятно пахнущей, одежде. Иван никогда бы не подумал, что свежесть человека можно почувствовать, как чувствуешь свежесть утра в чистом поле. От этого приятное тепло пошло по телу Ивана, а его голова и вовсе пошла кругом, поэтому он уже с трудом понимал где находится, но продолжал стоять, крепко сжимая в руках свой зонт. «Эй, вернись ко мне», – голос девушки прозвучал так звонко, будто бы у Ивана в голове. Он переступил с ноги на ногу и тут к нему вернулась его боль. Ноги Ивана, еще не окрепшие для долгого стояния на одном месте, нестерпимо заныли и если до этого ему помогала импровизированная трость из своего зонта, то теперь его нужно было держать над головой. Иван было очень больно, но он старался любым способом не показывать это, держась изо всех сил, поэтому его лицо превратилось в каменную маску. Девушка, стоящая рядом с ним, конечно же заметила все эти перемены, поэтому сказала: «Ладно, дождь почти кончился, мне пора. Нужно спешить на учебу. А ты завтра будешь здесь меня ждать?». Губы Ивана сжимались от боли, но он попытался улыбнуться ей и утвердительно кивнул головой. В ответ она рассмеялась, сказав: «Вот упрямый, еще заболеешь из-за меня, на улице ведь уже осень. Ладно прощай, я пошла на учебу». Уходя, девушка отошла на несколько десятков метров, затем обернулась и увидела как Иван устало оперся на ствол дерево. «Почему же он не спросил как меня зовут? Надо бы ему сказать – решила она и крикнула:

– А меня Аня зовут. Запомнишь?

– Навечно, – ответил Иван.

–Что навечно? – не поняла она.

–Навечно запомнил, память такая у меня, – пояснил Иван.

– А тебя как ? – спросила она.

–Иван.

– Иван? Так просто. Ладно я пойду, все пока.

********

После Аня очень долго ругала себя за свое любопытство: «Вот зачем я у него это спросила, теперь увяжется за мной, будет ждать, придется теперь ходить другой, более длинной дорогой». Придя на учебу в свой колледж, она целый день думала о случившимся и говорила себе: «Тебе просто нужно было встать под зонт, чтобы не промокнуть, да что в этом вообще такого? Да и парень этот так себе. Худой. Кожа и кости, к тому же еще и калека. Завтра попрошу проводить меня Серегу, с соседней группы , пусть увидит что я занята и отстанет сразу». Тем не менее Аня не могла избавиться от мыслей о том, что было в том парне что-то особенное. И это нравилось ей. Но что именно она пока не понимала, поэтому мучилась в догадках. Шаблон ее идеального парня в этот раз не работал. Ей всегда нравились высокие, крепкие, решительные парни и это было взаимно, но здесь все было иначе. Ни ростом ни внешность тот парень в серой куртке по имени Иван даже близко не походил на ее обычных избранников. Так и найдя ответа на свои вопросы, Аня решила списать все на обычную жалость и немного успокоилась. Ее жизнь была достаточно насыщена событиями и встречами с новыми людьми. Тем не менее встреча с Иваном заставила ее пересмотреть многие вещи в своей жизни. Она даже стала иногда думать что как бы сравнивает других парней с ним. Все это было для Ани весьма странно. Но факт оставался фактом, забыть Ивана как это было с другими парнями у нее не получалось.

Глава 6 Первый шаг

Вечером того же дня, когда я вернулся домой с работы, я заметил немного странное поведение Ивана. Видимо ему очень сильно хотелось меня о чем-то попросить, но он не решался.

– Тебя что-то беспокоит? – решил первым начать разговор я.

Он ответил осторожно будто бы боясь моей реакции:

–Скажи, а можно что-то придумать с моей одеждой? Мне бы обновить хоть что-нибудь».

На что я предложил ему:

– Да, думаю придумаем что-нибудь, правда денег у меня сейчас не очень много, но скоро будет аванс. Поехали завтра вечером, хочешь. В будние дни меньше народу.

– Завтра я не могу, – ответил Иван, – Мне надо быть здесь утром».

Я уже понял что Ивану нужно обязательно зачем-то по утрам быть дома, но решил не давить на него, чтобы узнать зачем. Только сказал:

– Ладно, тогда поедем в выходные, но если ты выходишь из дома, то пользуйся хотя бы лифтом. Я не хочу чтобы ты разбил себе голову или сломал что-то упав в лестницы. Лифт же работал сегодня?

– Да работал, его вчера сделали в обед.

– Послезавтра тогда поедем приодеться? Договорились?

– Да пойдет.

Иван ушел в себе в комнату, а я в очередной раз остался один на один со своими воспоминаниями. Вкупе с усталостью после работы они сводили меня с ума и часто я почти не мог спать. Чтобы забыться, я налил себе стакан дешевого вина, купленного на разлив. Вино это было каким-то странным, по-видимому крепленым, поэтому я быстро захмелел. И неожиданно для себя мысленно вернулся в прошлое, примерно на полгода назад, в то время когда мои поиски по интернету и старым новостям уже ничего не давали. Это было совсем неудивительно ведь за всю информацию о том старом происшествии постепенно подчистили, а со временем даже небольшие заметки о нем были убраны в старые архивы или удалены. Тогда, просидев пару вечеров в интернете без какого-либо результата, я настолько впал в отчаяние, что даже решил обратиться в местный отдел полиции. Я был наивен и думал что возможно там мне смогут предоставить хоть какую то информацию о происшествиях на дорогах, случившихся в прошлые годы. Я действительно пошел туда, и, потратив еще пару дней на бессмысленное стояние в очередях и хождения по окнам, понял что это бессмысленно. Архива в дорожной полиции за прошлые годы уже давно не было. Все данные в нем видимо «потерялись» при очередном сбое базы несколько лет назад. Такие «сбои» у них случались периодически, позволяя обнулять старые штрафы, проблемы и ошибки. После нехитрых размышлений, я понял что у меня остался единственный способ узнать хоть что-то о делах прошлых лет. Поначалу я даже не хотел об этом думать. Ведь для этого мне потребовалось попросить помощи у бывшего начальника службы безопасности моего покойного отца. Делать это мне было особенно неприятно, потому как с моим отцом они жестко «разосрались» еще много лет назад. Можно даже сказать, что отец просто выгнал того «Безопасника» с работы. В то время я и сам частенько нагревал «Безопаснику» голову своими периодическими косяками, из которых ему приходилось меня вытаскивать. Если при новой встрече он припомнит мне все мои прошлые грешки, то я могу даже получить срок или попасть на деньги. Возможно «Безопасник» даже захочет свою невыплаченную в прошлом зарплату и даже премию. Как бы то ни было, кроме как от него помощи мне ждать помощи было неоткуда. Разговор предстоял напряженный, и я сам сделал все только хуже – изрядно накидавшись вискарем, позвонил «Безопаснику» поздно вечером, ближе к полуночи, на мою удачу он не сменил номер своего сотового, но тогда не ответил на мой звонок, чем спас себя от выслушивания моих пьяных матов в свой адрес и прочего бреда. На следующий день, будучи уже трезвым, я решился на еще один звонок и все-таки дозвонился до него. Поначалу «Безопасник» долго отнекивался, ссылался на то что очень занят и уже отошел от дел, но затем все же сдался и мне удалось договориться о встрече с ним. Я схитрил, не стал как говорят «вскрывать все свои карты сразу», а говорил расплывчато, придал своему вопросу крайнюю значительность. «Безопасник» к моему удивлению купился на эту приманку как ребенок и согласился на встречу. Все же этот старый лис остался верен своей привычке – не терять любые, хоть сколько-нибудь значимые контакты и связи, поэтому не забыл и про меня. «Каждый человек хоть на что-то да сгодится» – помнится мне, так звучала его любимая поговорка. Да и в целом он был очень прижимистый и даже хозяйственный. Эдакий Плюшкин от спецслужб, который годами вместо горы ненужных вещей собирал контакты и данные нужных и не очень людей. А затем хранил их и при случае использовал в своих личных целях.

Мы договорились с ним о встрече и через день я уже сидел в помпезно обставленной приемной одного из крупных банков нашего города. Грудастая секретарша с надутыми губами презрительно смерила меня взглядом с ног до головы. Наверное ее несказанно разозлил тот факт, что я нагло без приглашения зашел к ней в приемную и с размаху плюхнулся на дорогой кожаный диван, стоящий у стены. Как и положено в таких местах мне пришлось ожидать приглашения. Хотя кроме меня посетителей вообще не было. Примерно через полчаса ожидания я наконец оказался удостоен аудиенции у «Безопасника». «Заходите, Виктор Петрович ждет», – важно сказала секретарша и открыла передо мной дверь его кабинета. Только после ее фразы, я наконец толком вспомнил как звали этого человек. Виктор Петрович – когда-то давно работал главой службы безопасности моего отца. Фамилии его я не помнил, да и особо никогда не интересовался, все что я заучил как молитву – так это его телефон и фразу «Виктор Петрович помоги». Тогда, во время своей буйной молодости, я пользовался этой фразой как заклинанием для решения всех своих проблем.

Теперь, после стольких лет, я не знал чего от него ожидать. Поэтому осторожно зашел в его кабинет и уселся на самом дальнем стуле, стоящем почти что у двери. А Виктор Петрович как важный начальник сидел за большим столом в центре кабинета и делал вид что очень занят, поэтому не замечал меня. Что же все было вполне закономерно. Ведь теперь он важная шишка, а я просто обычный проситель с улицы. Сперва я почти не узнал Виктора Петровича. Он сильно изменился. Когда-то то это был веселый и полный сил мужчина средних лет, теперь же передо мной сидел весьма усталый и напряженный человек, почти что старик. Выражение его лица как бы говорило: «Что вам всем от меня нужно, отстаньте, я задолбался уже». Тем не менее материально Виктор Петрович судя по всему совсем не бедствовал, поэтому потерял былую спортивную форму, сильно располнел и на его лице появилось несколько подбородков, а вот волос на голове конечно же поубавилось, да и седины стало больше. Также по мешкам под глазами было заметно, что он стал часто прикладываться к бутылке, в чем раньше он не был замечен.

– Что у тебя случилось? – оторвавшись от своих дел, резко начал Виктор Петрович.

«Понесло его сразу с места в карьер, – настороженно подумал я, – Наверное подумал, что я опять вляпался в какую-то херовую историю и теперь хочу чтобы он мне помог по старой памяти, либо буду просить за кого-то из своих «друганов. Эх, хорошо бы сейчас найти хоть одного из тех за кого я когда-то просил».

– А у меня все хорошо, – уверенно ответил я, пытаясь успокоить Виктора Петровича.

– Тогда зачем ты здесь? Ты же по телефону сказал мне о каком-то своем очень важном деле, – строго спросил меня он.

Виктор Петрович недовольно смотрел на меня. А я молчал, выдерживая нужную, драматическую паузу.

– Ну что там у тебя? Давай рожай быстрее, – недовольно поторопил меня Виктор Петрович.

Я решил начать издалека:

– Вы может помните шесть лет назад, у меня случилось происшествие, авария на дороге?

После этой фразы Виктор Петрович наморщил свой лоб и посмотрел на меня так, что мне показалось он хочет прожечь меня своим взглядом насквозь. Затем он усмехнулся и язвительно уточнил:

– А о каком из них речь? Сложно было все их запомнить, хотя , может быть я и вспомню при необходимости, вот только от меня то тебе что нужно?

– Стараясь сохранять серьезность и спокойствие в голосе, я продолжил: Помните 2010 год, ночь, дорога, пешеходный переход, на нем семья ? В общем я хочу знать что с ними стало, с теми людьми.

Виктор Петрович весьма удивился от моей просьбы. Даже морщины на его лбу разгладились, а глаза округлились, затем он сказал:

– Думаю это не так сложно, вот только тебе это зачем?»

Понимая всю «бредовость» своих слов, я сказал первое что пришло в голову:

– Хочу узнать что с ними стало и может быть даже чем-то им помочь.

В ответ Виктор Петрович снова нахмурился:

– Ты совсем что ли уже сдвинулся? Не лез бы ты туда парень, живи себе. Тебя же отмазали тогда, что тебе еще нужно?

– Мне очень нужно, помогите, ради моего отца, – взмолился я.

Виктор Петрович услышав мои слова, тяжело вздохнул и снова попытался отговорить меня от этой на его взгляд безумной затеи:

– Уголовное дело, если ты помнишь, было закрыто, а сейчас, оно скорее всего давно лежит в архиве. Если они конечно еще не уничтожили его.

Я не знал, стоит ли верить Виктору Петровичу, но был уверен что этот старый лис скорее всего подстраховался и копии всех важных документов все равно хранил где-то у себя в тайнике или в сейфе. Потребовать конечно от него чего-то силой я не мог.

Виктор Петрович по-видимому решил завершить наш разговор, поэтому раздраженно сказал:

– Еще раз говорю , не лез бы ты туда , но ты же ведь все равно не послушаешь. Твой отец, пока был жив, тоже не любил советчиков. А так бы может еще пожил лет 5-10. Но ему не повезло.

Слушать что-то плохое про своего отца мне не хотелось, поэтому я вскочил на ноги, собираясь как можно быстрее покинуть пафосный кабинет Виктора Петровича, громко хлопнув дверью. Но нездоровый блеск в его глазах подтвердил мои опасения о том, что все так легко для меня не закончится.

– Сядь, – резко приказал мне он, а затем его голос неожиданно принял добродушный тон старого приятеля, – Ты не обижайся. Ты что такой нервный стал? Прошлое ведь уже не изменишь, что было то было. А ты просто успокойся.

Выждав паузу секунд 30, Виктор Петрович спросил меня:

– Значит тебе очень нужно да?

Я в ответ молча кивнул ему головой. Тогда он пристально посмотрел на меня и начал говорить:

– В общем смотри, что я могу тебе предложить.

В этот момент я понял что дверца клетки для меня открыта, теперь я у на крючке у Виктора Петровича, но что он приготовил для меня я пока не знал. А он тем временем продолжал:

– Есть у нас один проблемник, должник в общем если по-простому. Тебе особо не зачем знать, что он должен и кому. А нам его нужно поприжать немного, а то он давно уже мозги парит, быкует, не идет на контакт. Поможешь нам?

– Да наверное. А моя работа в чем состоит? – осторожно спросил я.

– Все просто, тебе нужно с ним встретиться и аккуратно выбесить его. Он ведь бывший боксер, ходил в клуб Олимпия куда и ты кстати, поэтому долго не будет руки в карманах держать. Ты еще держать удар не разучился? Нет или да? Вижу ты слегка поднабрал в весе, вон уже живот торчит.

– Да есть такое, но видимо придется вспомнить молодость.

Виктор Петрович снова пристально посмотрел на меня и спросил:

– Ну что сможешь?

– Да, -вырвалось у меня.

Неожиданно для себя, я согласился на эту не то авантюру, не то преступление. Поэтому теперь, ввязавшись в мутную схему Виктора Петровича мне оставалось только покорно узнать свою роль и участь.

– Скажите, а что мне нужно будет сделать, чтобы аккуратно выбесить этого вашего должника? Переспросил я у Виктора Петровича.

– Хм, ну прояви фантазию, как увидишь его, подойди ,сыграй под дурачка или под пьяного. Да просто любым предлогом выбеси его, но без оскорблений и драки с твоей стороны, чтобы все было прилично. Он на тебя должен навалится, и начать бить. Мы конечно дадим ему немного разойтись.

– А что потом? – испуганно спросил я.

– А потом мы подкатим с нарядом полиции и сразу же его оприходуем, затем «заяву» твою приложим на него. Тебе при случае подрисуем тяжкие телесные, так что ты не подставляйся без надобности. Я бы конечно туда кого-нибудь из своих бойцов отправил, но нельзя, мне нужен человек нейтральный со стороны для достоверности происходящего. А ты как раз подходишь, кроме того ты как я помню и на бокс и на борьбу ходил в молодости. В общем, думаю, ты все понял. Даю тебе пять минут на размышления.

Получить по морде за просто так, да еще и потом попасть в больничку мне не очень хотелось. Так передо мной в очередной раз в жизни встал выбор – отступить или пойти до конца, но в этот раз мои размышления были недолгими .

– Ладно, я согласен, что мне теперь делать? – резко выпалил я.

– Жди моего звонка вечером. На встречу одень ту одежду, которую не жалко и самое главное не пей ничего алкогольного. Если тебе все понятно, то тогда будь на связи и жди звонка.

Я вышел от Виктора Петровича в смешанных чувствах. Во-первых я боялся что он меня кинет, к тому же мне толком было неясно, что он задумал. В самом худшем случае я могу сам оказаться на нарах или в инвалидном кресле. Мда уж, быть игрушкой в чужих руках, то еще счастье. Кто же такой этот «должник» и что за люди стоят за ним, что требуется такая хитрая схема. Придя домой в расстроенных чувствах я сразу же нарушил главное правило и нафигачился разливного пива, а затем смог немного успокоиться, после этого уснул. Я не ожидал, что Виктор Петрович нарушит свой план и кинет меня, не позвонив.

Вечером я проснулся. Меня разбудил звуки вызова с моего сотового телефона, который просто разрывался от звонков. Номер звонившего был мне незнаком, но я все же решил ответить. Незнакомцем оказался один из подчиненных Виктора Петровича. Он назвался Сергеем и говорил как-то странно, проглатывая первую букву в начале каждого слова. В итоге у него получалось что-то вроде:

– …обрый …ечер, …ы …отовы? …ыходите, йя иду …а ..лице.

Последняя сказанная незнакомцем фраза звучала странно и немного символично. Мысленно повторяя эти слова, я подставил свое лицо под струи холодной воды и одевшись, вышел из дома. Иду на лице – возможно предстоящим вечером со мной будет не только это, а что-то гораздо худшее.

На парковке возле подъезда своего дома, я увидел старый седан серого цвета, с вкруг тонированными окнами. Водитель, заметив меня, открыл стекло своего окна и знаком показал идти к нему. Это по-видимому и был звонивший мне Сергей. Я молча сел в его машину и мы поехали, петляя по каким-то дворам. Маршрут был мне неизвестен, но судя по всему мы ехали куда-то в центр города. Сергей все время молчал, даже радио не включал. Он был непохож на бойца спецслужб или спортсмена, каких мне чаще всего приходилось видеть среди сотрудников подобных структур. В отличии от всех этих здоровых качков, Сергей обладал совсем невзрачной внешностью: невысокого роста, худой, сутулый, в общем ничего особенного, эдакий рядовой гражданин своей страны, которого увидел раз и тут же забыл. Единственное что выдавало в нем хоть какую-либо принадлежность к органам или спецслужбам, так это наверное его излишняя серьезность лица и в целом какая-то «проблемность» что ли. От него буквально веяло всей этой военной романтикой, и мне даже казалось, что вот сейчас он остановит свою машину, закурит и скажет: «Помню в 1985 была у нас одна спецоперация». Минут через двадцать, мы подъехали к огромному зданию, расположенному в самом центре нашего города. Этот был «свежепостроенный» торговый центр, сияющий словно новогодняя елка. Его фасад был увешан множеством ярких огней и вывесок, а внутри размещались различные модные и не очень заведения. Многочисленные бары, кафе, а также дорогой ночной клуб и ресторан для местной элиты с отдельным входом. Туда то мы и направились, но к главному входу в этот ресторан мы конечно же подъезжать не стали. Нас интересовало кое что другое. Мы объехали торговый центр с другой стороны и встали вторым рядом на узкой дороге вдоль парковки. Напротив нее располагался еще один вход в этот торговый центр, уже не такой помпезный, нечто вроде тайного «виайпи» входа для тех кто хочет приходить и уходить, не слишком привлекая к себе внимание. Возможно поэтому парковочные карманы по левой и правой стороне дороги от нас были заставлены дорогими машинами. Своего рода элитная парковка для людей, которые любят выпить и потусить в клубе и ресторане, но не особо любят ездить на такси. Увидев все это, я усмехнулся и подумал: «Ну вот ничего с годами не меняется, вроде все бухают и тем не менее все на машинах». «Ержи», – с этими словами Сергей толкнул меня в плечо и протянул рацию. «…на …лючена , ….ди …оманды» – добавил он. Через мгновение рация действительно внезапно ожила голосом Виктора Петровича:

– Прием, прием, слышит кто меня? – послышалось из рации.

– Да, прием, – ответил я.

– А Илюш добрый вечер. Смотри наш клиент пока еще внутри. Слева на парковке находится его машина – белый мерс 666 номер. Нам, из ресторана один официант семафорит, когда наш клиент поест попьет вдоволь и двинется на выход. Есть небольшая проблема, что он сегодня не один, а с женщиной, та что ты смотри там поаккуратнее, главное сделай так чтобы он сам выбесился и напал на тебя первым. Не забудь, это важно. Да еще, наш клиент будет одет в синий пиджак и черные джинсы, а его дама в белое платье. На этом все. Смотри за выходом и жди сигнала. Конец связи.

Рация выключилась, и я, не зная что с ней дальше делать, отдал ее Сергею, а сам погрузился в свои мысли. Я толком не знал что как буду вести себя при встрече с этим «клиентом», поэтому решил что придется импровизировать на ходу. Очень скоро я задремал и так прошло наверное еще около часа. Затем Сергей резко толкнул меня и промычал: «ыходит , авай еред». Я посмотрел на свои часы – на них было «22:22», открыл дверь и вышел из машины Сергея на улицу. После чего быстро спрятался за стоящим неподалеку большим, черным внедорожником. Отсюда я хорошо видел стеклянные двери выхода из торгового центра, где с минуты на минуту должен был появиться мой «клиент». Ночная темнота уже накрыла город и на улице похолодало, а я был одет всего лишь в тонкую футболку и джинсы, поэтому трясся от холода. Мне оставалось только надеяться, что клиент не заставит себя долго ждать. Где-то рядом на этой улице должны находиться люди Виктора Петровича, которые будут изображать случайных прохожих, ставших свидетелями моего избиения и растащить нас в случае драки.

Наконец момент икс настал. Стеклянные двери торгового центра резко открылись, оттуда показался мой «клиент» и его спутница. Они быстро спустились по ступенькам лестницы у входа и направились к своей машине. Женщина в белом платье при этом что-то весело говорила своему спутнику. Мой «клиент» в свою очередь выглядел для меня как ходячий пиздец – здоровый, крепкий, весом наверное не меньше 100 кг, широкая спина, правда не намного выше меня ростом, с короткими руками, что давало мне шансы хотя бы в защите. Он и его подруга ведут себя беспечно, потому что еще не знают какая «блондинка за углом» их ожидает. А мне нужно было торопиться. Пока я рассматривал их, они уже почти вышли на дорогу, расположенную между торговым центром и парковкой. Мне нужно было сделать что-то и побыстрее, ведь если они успеют сесть в свою машину, то мое задание будет провалено. Решение что делать пришло ко мне само собой. Когда мой «клиент» и его спутница находились на середине дороги, я вдруг окликнул их, сделав надрывный голос: «Стойте. Любимая, это ты? А кто это рядом с тобой ?». После этого я вышел из-за большой, черной машины, за которой прятался. Услышав мои крики, клиент и его спутница обернулись, она, увидев меня, сразу же спряталась за широкой спиной своего партнера. А он напрягся и встал как вкопанный. «Тебе чего надо? Пошел вон отсюда» – угрожающе добавил он. Но я не слушал его: «Ты же была со мной, как ты могла?», – с этими словами я шел на них как пехотинец с голыми руками на танк. Подойдя к своему «клиенту» на расстояние пары шагов я остановился. Я уже давно заметил, что он изготовится для удара, для этого отвел и сжал свою левую руку, значит был боксером и левшой. Держа это в уме, я, словно, не замечая этого бешеного быка перед собой, продолжал говорить, изображая ревность. При этом, игнорируя его, я обращался к его женщине: «Ты же любила только меня, кто это с тобой?». Спутница моего клиента в этот момент пыталась оправдываться перед ним, выглядывая из-за его широкой спины и выкрикивая мне: «Пошел на хер, я не знаю кто ты, отстань от нас». Я сделал еще шаг, затем на долю секунды остановился и тут же резко уклонился от удара «клиента» левой в мою голову. Сильного, подготовленного удара, который должен был вырубить меня в одно мгновение. От такого мой «клиент» немного опешил, видимо не ожидая что его «коронный» удар пройдет мимо. К тому же он был не совсем трезв, поэтому его реакция замедлилась. Тем не менее мой клиент быстро опомнился и решил добить меня вторым ударом. Я же за это время помог ему еще больше разозлиться, легко ткнув своей ладонью в его грудь. Это подействовало на моего «клиента» сильнее, чем все мои крики до этого, у него сорвало стоп-кран и мощный удар в печень сотряс мое тело, от сильной боли я почти согнулся почти пополам, затем последовал второй удар, теперь уже прямо в мое лицо и кровь закапала с моего разбитого носа. Я упал на колени, пытаясь руками закрывать свое лицо, а также пряча свой живот и пах, но тут же получил еще один удар в голосу, теперь уже ногой. Холодная резина подошвы ботинка «клиента» впилась в кожу моей головы и я упал, почти потеряв сознание. Теперь я уже ничего не закрывал руками, и навзничь лежал на асфальте. Мой левый глаз начал заплывать, а лицо растянулось в кровавой улыбке. Громко матерясь, мой клиент еще пару раз ударил меня ногами в корпус, от этого захрустели мои ребра. Сквозь гулкий шум в ушах я все же услышал, как подъехавший наряд полиции и «случайные прохожие» из подручных Виктора Петровича пытался угомонить моего клиента и одеть на него наручники. Удары по моему телу прекратились, а все происходящее вокруг вдруг расплылось, боль исчезла и остался только шум в голове, который заглушал все остальные звуки, но некоторые, избранные, мне почему-то были слышны очень громко. Вот звуки сирены скорой, на ней меня везли в больницу, вот звуки падающего в лоток инструмента в операционной, где мне зашивали порванную кожу головы и вправили сломанный нос. Бам, потом опять через несколько минут бам. Вот приглушенные крики медсестер в коридоре.

Когда все наконец закончилось, я в одиночестве сидел в приемном отделении больницы, угашенный от обезболивающих. Госпитализировать без страхового полиса в стационар меня отказались, а сам я с трудом мог видеть лишь одним своим правым глазом и с еще большим трудом двигался, поэтому не знал, что теперь делать. Мне нужно было вызвать такси и ехать домой, но свой телефон я оставил дома, боясь что он разобьется в драке. «Ойдем со ой», – услышал я знакомый, странный голос. Своим более менее видящим глазом я посмотрел на мужичка стоящего передо мной, похожего по виду на какого-то гопника в спортивном костюме с тремя полосками. Только по голосу, я наконец понял что это снова Сергей. Он помог мне дойти до своей машины, где я вырубился и даже не помнил, как оказался дома.

Утро следующего дня было безжалостным, действие обезболивающих закончилось, поэтому все мое тело и голова превратились в комок боли. Я с трудом мог встать с кровати, не говоря уже чтобы ехать на работу. Мой внешний вид был ужасен: один глаз заплыл и почти ничего не видел, голова забинтована, нос опух и не дышал, а на теле зияли огромные гематомы. Даже лежать я мог с трудом и то только на спине. Тем не менее мне требовалось встать, чтобы хотя бы сходить в туалет и попить воды. Кое как поднявшись с дивана, я поковылял в туалет, чтобы отлить. Выйдя из комнаты в коридор, я вдруг заметил какую-то папка черного цвета, лежащую на столе в кухне. «Что это? -удивился я, – неужели это плата за мои услуги?» – взволнованно подумал я. Позабыв о своей боли, я двинулся в сторону кухни. Да, мне не померещилось, действительно на столе лежала черная пластиковая папка без какой либо надписи или названия. Я открыл ее и трясущимися руками начал перелистывать все страницы. В папке находились копии уголовного дела – того самого, «МОЕГО ДЕЛА». Сделаны они конечно были весьма небрежно, криво и косо, так что часть страниц вообще оказалась неразборчивой, видимо из-за того что делалось все это в спешке и оригинал не расшивали.

Теперь мне было необходимо как можно внимательнее изучить все эти страницы. Для прочтения материалов дела, я придумал для себя целую систему для чтения, создав импровизированный стол из подушек и одеял на своем диване. Затем потратил еще немало времени, чтобы аккуратно лечь и устроиться. Наконец, я начал читать и вскоре нашел то, что меня интересовало:

«Рапорт дежурного сотрудника полиции, вызванного на место происшествия: Дата, время, он пишет что произошло дтп с пострадавшими, автомобиль не установлен, водитель скрылся ,найдены лишь куски бампера и номер, ведется поиск».

Затем опять куча писанины, какие-то справки, рапорты, передача дела из отдела в отдел.

Далее шла справка из больницы:

«Гражданка Елена Т. Получила телесные повреждения несовместимые с жизнью, доставлена в морг №…. городского отдела. Второй пострадавший Иван С. является ей сыном. Множественные переломы ног, травма головы, тупая травма живота, ушибы. Доставлен в больницу. Состояние средне тяжелое. В данный момент проводится поиск родственников.

«Почему у них разные фамилии? Женщину доставили в морг, а где похоронили?» – на все эти вопросы у меня пока не было ответов. Далее снова шла куча писанины и ничего, ничего про судьбу Ивана.

«Неужели все мои страдания были зря? Не может быть», – с грустью думал я, перелистывая все страницы этого уголовного дела снова и снова. Наконец мое упорство было вознаграждено. На одной из страниц я заметил небольшой, но очень важный для меня документ – справка о том что «потерпевший Иван С. … переведен в дом-интернат для инвалидов № 2. Это уже было что-то, у меня наконец появился маленький шанс, что Иван все еще мог находиться там, возможно его не усыновили или не перевели куда-нибудь. Конечно за все эти годы всякое могло с ним случится, возможно гораздо более худшее, то о чем я не хотел думать. В деле я даже нашел фото Ивана, с него на меня смотрел мальчик лет 10, у него были тонкие губы, острый нос, и глаза – такие выразительные, не по возрасту серьезно смотрящие на фотографа. От этого взгляда мне стало не по себе. Ивану на этом фото всего ничего, почти ребенок, а он уже остался один во всем мире, как листок оторвавшийся от дерева, унесенный резким порывом ветра. Вот сейчас он смотрит в камеру и словно спрашивает, что же со мной будет дальше? При мыслях об этом мне захотелось расплакаться, на глазах появились слезы, что же это происходит со мной? Нужно остановить это сентиментальное дерьмо. Я громко выругался, чтобы вернуть себя в чувство. Все, хватит нытья и соплей, пора двигаться дальше. Я с трудом поднялся с дивана, дошел до кухни, где взял обычную кружку, выплеснул из нее в раковину остатки старого чая, а затем налил туда дешевого виски. Я выпил все залпом, пойло было дешевым и теплым, к тому же отдавало противным привкусом чая. Снова вернулся в комнату и сел на диван. Мне нужно было определиться что делать дальше, да у меня теперь есть зацепки, но в целом шансы на поиски Ивана очень малы.

Поздно вечером на мой телефон пришло ироничное сообщение от Виктора Петровича:

«Как твое здоровье? Получил свою награду? По поводу клиента не парься, проблема уже решена».

В ответ я отправил ему лишь короткое «Да», пальцы на моей правой руке все еще плохо слушались, да и особо любезничать с этим скользким человеком мне не хотелось. Больше он мне ничего не писал. Через несколько дней я наконец смог выйти на свою работу и следующие пару недель отбивался от едких шуток своих коллег по поводу синяков на моем лице. Что стало с тем человеком, который меня избил, я не знал, да и не особо интересовался, думаю замяли как обычно и порешали как нужно.

Через какое то время все мои раны залечились, но появилось какое-то странное равнодушие ко всему и апатия. Поэтому я приостановил поиски местонахождения Ивана, снова начал «бухать» и вскоре вообще забросил папку с копией своего уголовного дела на верх одежного шкафа в своей комнате.

Глава 7 Одиночество

Это случилось примерно полгода назад. Тогда я проснулся посреди ночи, один, лежа на диване в комнате своей квартиры. Меня разбудил звук, исходящий от работающего телевизора. Трансляции в такое позднее время уже не было, поэтому на экране висела лишь настроечная рамка, а из динамиков шел долгий, противный гул. С трудом найдя в складках простыни свой мобильный телефон, я разблокировал его, а затем посмотрел на время – было около 4 часов утра. Довольно странное время для пробуждения. И еще более странное для ментального самоанализа. Чувствовал я себя в тот момент весьма мерзко, меня мучали дикие головные боли и тошнота. Такое жесткое похмелье явилось закономерной расплатой прошедшего веселого вечера. Вчера я решил пойти в ночной клуб и там конечно же потратил все деньги, что с собой взял. Я много пил, громко подпевал в такт музыке, а еще приставал к разным женщинам. В итоге от них мне ничего не обломилось, а когда закончились последние деньги, то я кое как наскреб на такси и вернулся домой. Я думал что отосплюсь и к утру почувствую себя лучше, но что-то пошло не так и теперь к моим телесным мучениям от похмелья, добавились еще какие-то новые, ранее незнакомые мне душевные страдания. Почему-то все произошедшее вчера там – в ночном клубе, больше не доставляло мне радости. В душе появилось какое-то ощущение пустоты, а также чувство какой-то гадливости что ли, поэтому я безумно рад, что в том клубе меня никто не знал. Я бы наверное умер от стыда, если бы сегодня встретил кого-то из них на улице. С трудом встав со своей кровати, я дошел до ванной и залез под душ. «Вот сейчас смою все с себя, и станет легче» – решил я. Но, оказавшись по теплыми струями воды, я вдруг застыл в неподвижности и снова погрузился в те размышления, что уже давно не давали мне покоя. Эта странная пустота – она постепенно захватывает не только меня, но и все что мне до этого нравилось. Что же будет дальше? Повышение дозы алкоголя, переход на наркоту или вообще нахождение каких-то новых способов прожигания своей жизни? Странно, но почему-то раньше все эти вопросы меня никогда особо не напрягали. Я мог просто жить и радоваться жизни. Как же это просто для одних и невыносимая пытка для других. Постоянно бухать и трахаться – что может быть проще? Наверное дело в возрасте и мое тело уже не может поддерживать такой образ жизни. А затем я вдруг вспомнил, что совсем недавно встретил своего бывшего друга. Вернее не совсем друга, а так товарища по прошлым пьянкам и гулянкам. Звучит все это конечно странно – «бывший друг», как будто у нас с ним когда-то были отношения. Собственно бывшим он стал для меня после того как женился и у него родился ребенок. Все разговоры с ним резко свелись к рассказам о его ребенке и о том как он меняет ему подгузники, кормит, бегает по магазинам за покупками. Слушая все это, мне часто хотелось сказать ему: «Да хватит уже, ты реально издеваешься что ли?». Как-то раз мы с ним даже сходили куда-то по старой памяти, так он весь вечер был сам не свой, часто хватался за телефон, а иногда даже выходил на улицу и долго что-то кому-то объяснял. Не знаю зачем он так делал, наверное, отмечался перед своей женой, где находится и чем занимается. Поговорить по душам с ним в тот вечер у меня так и не получилось. И вообще нам нечем с ним стало делиться, то что интересно мне – теперь не интересно ему и наоборот. Недавно я снова случайно встретил его в торговом центре, он бежал куда-то с пакетом продуктов из супермаркета. Наш разговор как обычно был очень коротким:

– Привет

– Привет

– Как дела

– Нормально

– А у тебя?

– Тоже

На этом собственно наша беседа и закончилась. Говорить больше особо было не о чем, поэтому каждый из нас, опустил глаза вниз, пошел дальше своей дорогой.

«Почему же этот скучный, унылый бывший друг вдруг вспомнился мне именно сегодняшней ночью в 4 часа утра?»– мучительно думал я. В моей больной голове редко возникали подобные странные вспышки прояснения. Быть может, потому что этот человек наконец нашел свою цель и смысл жизни, а я нет, хотя в его случае скорее всего эту цель выбрали за него. Не исключена была и простая случайность, нелепое стечение обстоятельств, связавшее вместе этого «бывшего друга» и ту женщину, что родила ему ребенка. Он просто женился по залету, как честный человек. Что же мешает мне хотя бы попытаться жить так как он? Встретить свою женщину, завести ребенка или хотя бы собаку. Нет, я так не смогу. Наверное, всему виной мое умение не решать, а забивать на все проблемы, что встречаются в этой жизни. Когда-то давно в молодости это было так удобно, теперь же от этого становится только хуже. Одна проблема накладывается на другую, постепенно превращаясь в огромный ком. И теперь у меня не остается выбора, кроме как бесконечно бежать впереди этого кома, думая о том что рано или поздно мои силы кончатся и он меня раздавит. Я выключил воду и вышел из ванной в коридор своей квартиры. Спать мне больше не хотелось, поэтому я дошел до кухни, где уткнулся взглядом в темное, прохладное стекло окна и долго стоял перед ним, вглядываясь в несколько одиноко горящих светом других окон, расположенного напротив соседнего дома. «А ведь возможно там кто-то точно так же как и я сейчас не спит, тоже мучается, терзаемый своими мыслями. Что происходит в его жизни? – думал я. С другой стороны, да что с нас взять. Мы миллионы потерянных жизней, загнавшие сами себя в крошечные бетонные клетки, под названием квартиры, за которые приходится рассчитываться всю жизнь. Возможно прямо сейчас за соседней стеной у кого-то происходит трагедия всей жизни, а через 15 сантиметров бетона сижу я и ничего об этом не знаю. Да мне, если честно, нет до этого никакого дела. Как и большинство современных людей, я озабочен только лишь своими проблемами, почти не замечая окружающего мира. Я даже толком не знаю никого из жильцов своего дома, хотя сам живу здесь уже несколько лет. Конечно же, моя сегодняшняя жизнь совсем не такая как раньше. Я научился жить скрытно, не устраивать шумных застолий и вечеринок, не приглашать малознакомых людей к себе домой. Вернее, в настоящий момент я просто не могу себе этого позволить, а в гости меня почти никуда не зовут. Если в моей жизни все так печально уже сейчас, то что станет со мной через несколько лет? Даже представить страшно. А может быть продать все что осталось и уехать? На полгода – год нормальной жизни мне хватит. Умереть от передоза в одном из притонов, в компании проституток, разве не достойная смерть для такого как я ? Или поехать на юг и днем сгорать от солнца на песчаных пляжах, а вечером надираться до бесчувствия в барах на побережье, чтобы на следующий день повторить все снова? Нет, это как-то совсем глупо , бессмысленно, мне нужно что-то другое, нужно найти способ, найти какой-то выход. Не хочется просто так уйти, исчезнуть из жизни, совсем не оставив следа.

Я отошел от окна, сел за кухонный стол, так просидел еще немного, затем вернулся в комнату, где лег на диван и попытался уснуть. У меня это даже почти получилось, в полусне я вдруг снова увидел себя за рулем своей крутой тачки. На ней я на огромной скорости лечу по ночному городу, навстречу мне тускло освещенные улицы, яркие огни витрин. Все это пролетает мимо меня как звезды перед космическим кораблем. Куда я еду и зачем пока неясно. Я просто лечу по городу в поисках приключений. Вдруг я захожу в резкий поворот и на выходе из него, внезапно, меня ослепляет встречная машина, а затем, прямо перед моим капотом в свете фар появляются какие-то темные фигуры людей. Все они как по команде поворачивают свои головы в мою сторону, а в их глазах очень ярко отражается свет фар моей машины. В тот момент я понимаю, что они даже не собираются уходить с дороги. Не в силах избежать столкновения, я быстро приближаюсь к ним. Еще для секунды и сильнейший удар сотрясает корпус моей машины, осколки лобового стекла летят во все стороны, подушки безопасности раскрываются спереди и с боков, одна из них ударяется в мое лицо, а в мою грудную клетку с тупой болью врезается ремень безопасности. Внезапно все стихает, наступает тишина, а затем звучит противный, назойливый звук, это сигнал будильника, извещающий о том что мне пора на работу. Я снова один в пустой комнате и телевизор вещает новости очередного дня. Нужно вставать, одеваться, умываться, и снова идти на работу. Замкнутый круг из которого нет выхода. В первую минуту я подорвался и резко вскочил с дивана, а затем вспомнил: «Бля , так сегодня же суббота, можно было спать дальше, как же я мог забыть. Чертыхаясь, я вырубил будильник и снова погрузился в сон. Но нахлынувшие на меня мучительные воспоминания окончательно похоронили мою надежду хоть сколько-нибудь отоспаться. Почему-то теперь мне вспомнилось, как когда-то давно на моей руке появился нарыв, который очень долго не заживал, поэтому я пошел к врачу. Пожилой, опытный хирург все внимательно посмотрел, а затем произнес какое-то незнакомое мне слово – абсцесс, и стал писать что-то в медицинской карточке. Я насторожился, ведь не каждый день слышишь подобные страшные, незнакомые слова. Больше всего в тот момент я боялся, что это значит – отрезать мне руку, поэтому в ужасе сидел молча, не смея пошевелиться. Закончив свои записи, пожилой врач-хирург начал ковыряться в своих инструментах. Звуки гремящего металла приводили меня в ужас. Но затем, немного осмелев, я все же осторожно спросил у него: «Доктор, а что такое абсцесс? Это сильно плохо?». Врач насмешливо посмотрел на меня, а затем ответил: «Абсцесс это наоборот хорошо, значит организм у тебя защищается, не дает той гадости что есть там расходится по телу. Скажи-ка мне лучше, что ты колол себе в руку или что тебе кололи?». А я не знал что ему ответить. Тогда я еще качался в зале и мне было мучительно стыдно признаться врачу, что это я сам не слишком удачно попробовал вколоть себе дозу «данабола», после чего наверное в рану попала инфекция. Возможно я забыл толком продезинфицировать иглу или попал не туда. Хорошо что человеческое тело имеет способность закупорить ту гадость, что попала внутрь, создавая прочные стенки вокруг, не давая ей разойтись по телу. Почему же мозг не может делать так же? Закупорить все плохие воспоминания и боль где-то глубоко внутри, чтобы никогда их не вспоминать. Нет, это невозможно. Хотя может быть все это наоборот к лучшему – ведь без боли не было бы радости. Боль помогает нам оставаться теми, кто мы есть. Самое главное только не переборщить с ее дозировкой иначе можно легко съехать с катушек и выйти в окно. «Почему же в моей некогда вполне счастливой жизни все вдруг так резко стало плохо?» – думал я. Ведь все было нормально до какого-то момента…… но до какого? И вдруг мою голову будто бы пронзило молнией. Я понял причину своих бед и от осознания этого мне захотелось заорать, завыть, застучать руками так сильно, чтобы все услышали. Да, я хочу вернуться назад и все исправить. Но как? Машину времени пока еще не изобрели. Остается только найти их сейчас и просто покаяться? Ничем другим я им помочь не смогу. А может быть пойти и сдаться в полицию? Искупить как говорят кровью. Думаю не выйдет, то уголовное дело уже давно закрыто за истечением срока. Все, что я так усердно старался забыть и заглушить все эти годы, опять вернулось ко мне с такой чёткостью будто это случилось буквально час назад. Вот женщина идет по дороге, а рядом с ней ребенок, наверное это мальчик. Он держится за ее руку. Затем, после удара о бампер машины они летят на обочину, мне кажется что я даже слышу хруст их костей. Я управлял той машиной. И тогда я не остановился сразу, проехал на большой скорости еще пару километров по трассе, затем свернул на проселочную дорогу, ведущую в какой-то поселок и ударив по тормозам, вышел из своей машины. Стояла ночь, поэтому в свете фар мне было трудно оценить всю степень повреждений моей машины, но стало понятно что бампер и левая фара разбиты вдребезги, а также помято левое крыло. И хуже всего что переднего номера на бампере теперь не было, он остался там, на месте аварии. Это было хреново. Мои руки тряслись как у алкоголика. В тот момент, все мои мысли были конечно же не о сбитых мною людях, а только о том как бы побыстрее добраться до местных капитальных гаражей и спрятаться там. Для этого я решил отправиться в одну гаражную мастерскую, которая находилось неподалеку. Какой-либо вывески или рекламы там сроду не было, работали они только через знакомых по сарафанному радио, в общем для очень «хороших» людей по спецзаказам. Чтобы не нарваться на патруль полиции, я поехал туда в объезд, через проселочные дороги. Я знал что в той мастерской постоянно дежурил и жил невзрачный, вечно небритые и немытый мужичок непонятного возраста, которого звали Степа. Мне трудно было сказать сколько ему – 40-50-60, некоторые говорили что ему вообще 30 и что он вроде бы родился и вырос на зоне, а потом завалил там местного начальника, поэтому сразу же сел очень надолго. Когда я подъехал к воротам этой мастерской и посигналил, Степа открыл дверь гаражного бокса и посмотрел на мою разбитую машину с абсолютно равнодушным выражением лица, видимо такие сцены ему приходилось видеть не в первый раз. Я заехал в гараж, вышел из машины и первое что увидел, это то, как Степа молча взял железное ведро, наполнил его водой из ближайшей батареи, а затем, намочив какую-то старую тряпку, стал смывать следы крови с передней части моей машины. Мне же в тот момент нужно было как можно быстрее позвонить своему отцу. Я знал что он должен помочь, да и другого выбора у меня не было. Да, иногда так случается в жизни, что ты стоишь посреди какого-то мрачного гаража и судорожно ищешь в своих карманах мобильный телефон, смотря на то как другой человек равнодушно смывает кровь с капота и бампера твоей машины. Я уже не помню сейчас, как звонил своему отцу, и что ему говорил, но очень скоро в тот гараж приехали какие-то люди. Они посадили меня в свою машину и повезли домой. Некоторое время я прятался там. По номеру моей машины, оставленному на месте происшествия, меня начала искать полиция. Они вскоре приехали в дом к моему отцу, но меня там не нашли, так как я тогда отсиживался у знакомых. Через два дня, после основательной консультации с адвокатом, я сам пришел с повинной в местное отделение полиции. Несмотря на большую шумиху в местных газетах, вскоре, мое уголовное дело закрыли. Причиной тому стал тот факт, что мой смертельный наезд на пешеходов случился за несколько метров до перехода и это дало лазейку для адвокатов, чтобы меня отмазать. Думаете это я такой умный и сам все это придумал? Конечно же нет. Вначале я и помощник моего отца тайно приехали к одному из самых дорогих адвокатов нашего города, который специализировался на подобных делах. Помню, что мы тогда сидели в какой-то приемной, открылась дорогая деревянная дверь и перед нами появился невысокий, полный человек в сером костюме с очень длинным галстуком, торчащим из под его пиджака. Я не знал его имени, но это был один из лысеющих слизняков-юристов с чемоданами бумаг в руках, которые постоянно ловили любые крохи со стола моего отца. За это я часто называл их «студни». Усевшись за стол напротив меня, этот «Студень» несколько минут пристально смотрел на меня своими маленькими свинячьими глазками из под очков, затем начал говорить нагло и насмешливо:

– Значит так , ты сейчас в полной жопе, поэтому делай только то я скажу. Сейчас мы вместе напишем признание, а ты потом идешь и отдаешь его ментам. Только оденься попроще, сделай слезливое лицо».

На этой фразе я пристально посмотрел на него и задал дурацкий вопрос:

– А как мне это сделать?

«Студень» наклонился поближе ко мне, так что я почувствовал его мерзкое дыхание и ответил:

– Не знаешь как? Ну посмотри грустные фильмы, не знаю там, лука порежь или чеснока. Главное чтобы у тебя глаза были красные. Нам сейчас нужно выгадать время, чтобы унять гнев народа и дешевых «журналюг».

Затем «Студень» перешел на более дружелюбный тон:

– Да не парься ты так, ну сбил «кеглю» с кем не бывает. Она, если что рсп, одиночка с прицепом, родственников у нее толком нет, мужа тоже, только ребенок непонятно от кого. Он жив. Повезло тебе. Но нужно немного выждать, пока народ остынет и все забудется. Неделю, две будет шумиха в газетах, потом она стихнет и всем опять станет на все насрать. Поверь мне, у наших людей память короткая, поэтому очень скоро они найдут себе новый объект ненависти. Вот сейчас они хотят тебя линчевать, прямо разорвать, а завтра скажут да ладно он молодой зачем ему жизнь ломать. Такой у нас народ. Ты самое главное не очкуй, когда поедешь отдавать признание, если что тебя подстрахуют наши парни из охраны. Тебе главное быстро выйти из машины, дойти до отделения полиции, отдать «заяву» и назад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.