Дмитрий Литвинов
Ветра Пустоши. Книга 3. Возвращение

Глава 1. Кочевники

Нужно только решиться на переход через пески, а смелости отнять все это для себя нам не занимать. Право сильного – жить в достатке сытой жизнью. Мы сильны и тот край будет нашим по-праву!

Берег

Солнце, как и многие дни подряд, палило нещадно. Мощный морской бриз, срывавший пенные гребни с острых серых волн, не приносил желаемой прохлады и свежести. Человек отрешенно лежал на спине, его взгляд бессмысленно блуждал по натянутому полотну плотной ткани, сплошь покрытому дырами и порезами. Некогда, давно, еще в начале путешествия, это полотно служило парусом, но теперь оно более не способно ловить собою ветер. Мощную единственную мачту сломило сильным порывом ветра в одном из штормов, вместе с парусом повалило вдоль длинного борта двухслойного плота. Так она и осталась лежать наискось сверху вниз, уходя своей вершиной в воду. А некогда крепкий парус, дававший надежду на спасение четверым беглецам, теперь лоскутами беспомощно бился на ветру, давая изможденному человеку немного спасительной тени, образовывая некое подобие навеса над настилом-палубой плота.

Плот беспомощно скатывался с небольшого, в метр высотой, гребня очередной волны, чтобы снова вскарабкаться на следующий гребень. Им уже никто не управлял, рулевое весло понуро болталось из стороны в сторону, опущенное в соленую, как рапа, воду. Человек, безучастно лежащий на палубе, давно предоставил плот самому себе и воле ветра. Надежды уже не было, она давно оставила его. Сколько дней и ночей длилось это проклятое путешествие? Путешествие? – побег, попытка выжить! Фатальная попытка… Он уже и не помнил. Давно перестал считать дни. Судя по густой лопате спутанной бороды и отросшим свалявшимся волосам, счет дней уже перевалил за пару-тройку месяцев. А берега все нет…

Плот скатился с очередного гребня, уткнулся в основание следующей волны. От этого небольшого зарывания бревна, образующие его палубу, ожили, начали двигаться из стороны в сторону, как будто скользкие тела огромных змей, норовивших уползти из-под спины худого человека. От длительного морского путешествия, от постоянного намокания и высыхания под палящим солнцем, веревки, стягивающие бревна вместе, ослабли, а у мужчины на плоту не было уже ни сил, ни желания снова их подбивать и натягивать. Вот так от каждого нового толчка бревна приходили в движение, желая поскорее освободиться от веревок, расползтись в стороны, уйти в свободное одиночное плаванье.

Мужчина с впалыми щеками, повернул свое обветренное лицо в сторону небольшой единственной каюты. Двери, закрывающей вход в каюту, уже давно не было – ее использовали в качестве дров для приготовления незатейливой похлебки, когда закончился основной запас дров, припасенный с собой для похода. Никто тогда не знал, даже не подозревал, что этот поход окажется таким долгим, бесконечным. А для троих из них он оказался вечным.

Те трое так и остались лежать на настиле палубы в каюте, уснув вечным беспробудным сном. Первой на плоту закончилась еда, спустя несколько дней не стало воды, но дети, два мальчика погодки, к тому моменту уже умерли. Женщина несколько дней выла как раненная волчица, свернувшись калачиком рядом с двумя неподвижными телами. Иногда вой сменяли проклятия в адрес мужчины, за то, что впутал их в такую авантюру – пересечь большую воду в поисках лучшей доли. Все это время он, сидя на палубе, не решался войти в каюту, чтобы успокоить жену и попрощаться с сыновьями. Потом случился сильный шторм – мачту сломало ветром, парус разодрало в клочья. К утру вместе с завываниями буйного морского ветра, стихли завывания женщины. Мужчина целый день просидел в тишине на палубе, не решаясь войти внутрь, вслушиваясь в тишину – ничего. Даже привычных проклятий не было слышно. Тогда он все понял – но сил войти внутрь так и не нашел в себе, так и остался бессильно лежать на палубе, отрешенно глядя в сторону горизонта, ожидая своей участи.

Бревна мерно покачивались в такт переливам небольших темных волн, темные высохшие мумии на настиле в каюте мерно покачивались в такт с бревнами. Мужчина отвернулся от них, не в силах больше их видеть. Он дал себе единственный зарок – дожить до того момента, когда плот ткнется своими просоленными бревнами в твердый берег. Когда он похоронит свою семью, как полагается, тогда он сможет, наконец, проститься с ними. Конденсат, выпадающий по утрам, пополнял его скудные запасы воды. Со временем и еду мужчине удалось добыть, подбив несколько чаек, прилетевших попировать его усопшими родными. Вот только пировали не они… Увесистый металлический фрагмент тальблока, с привязанным к нему куском веревки, с четвертого броска угодил точно в мощное тело пернатого стервятника. Жертва еще трепыхалась, пытаясь спастись, когда тот же металлический кусок с силой трижды опустился на нее. Желтые редкие зубы впились в нее, сплевывая перья, разрывая плоть. Алая густая струйка текла вниз по перепутанным волосам бороды, крупные капли разбивались о бревна палубы, глаза охотника горели безумием.

Только одна единственная цель – добраться до берега и предать их тела земле поддерживала в нем силы и заставляла бороться за свою собственную жизнь. Ведь это он виноват в их смерти…

Серые волны ненавистной морской пучины у горизонта светлели, переставали вздыматься покатыми волнами, сглаживались, стелились ровно и гладко, будто бескрайняя степь. Совсем как та, которую им пришлось покинуть несчетное время назад. Их небольшое поселение, как и немногие селения рядом, вымирало – земля перестала давать урожай, пригодной для питья воды становилось все меньше. Даже самые глубокие колодцы, из которых еще их родители черпали питьевую воду, сейчас не давали пресной воды, ее вытеснила морская соленая вода. Дети в семьях погибали, кто при рождении, остальные в возрасте до пяти лет. Выживали единицы. Его двое сыновей, его надежда и опора в будущем –единственные выжившие из семерых рожденных детей. Первая жена умерла, рожая четвертого ребенка. А сейчас не стало ни сыновей, ни второй жены.

Он еще не сошел окончательно с ума, он хорошо помнил тот день, когда принял решение уходить из гибнущего поселения, уходить далеко на полночь. Но там его путь преграждала большая вода, целое море, а может и океан, и насколько далеко он простирался, не знал никто. Мужчина умел читать, своим отцом был обучен ремеслу. Из тех крупиц информации, почерпнутых из остатков старых книг, планов и карт, ему не удалось выяснить, насколько большой морской простор ему предстояло пересечь. Зато он твердо знал, что там, на полночь, когда-то был огромный мегаполис и еще множество городов и небольших сел вокруг. А это значило, что если и есть шансы встретить людей и найти ресурсы, то шансы эти находятся именно там. Жена восприняла его идею как безумие, но мужчина был настойчив и упорен в своем решении. Не медля более ни дня, он начал разбирать бесполезные теперь постройки скотного двора и хранилища кормов – живности в них давно уже не было. Бревна мужчина, с помощью сыновей носил к воде и вязал их вместе, сооружая большой плот. Но даже когда плот уже был полностью готов, когда в поселении почти не осталось живых людей, его жена все еще наотрез отказывалась с детьми отправляться в неизвестность, на плоту пересекать большую воду. Свое решение она сменила лишь когда, спустя несколько недель, умерла их младшая дочь. Только тогда женщина согласилась взойти на бревенчатую палубу. Мужчина, при помощи сыновей, столкнул плот в воду и они все отправились вдаль, навстречу неизвестному.

Замершая светлая полоска воды приближалась. Только сейчас мужчина заметил, что эта вода заполняла собою уже весь горизонт. Горизонт был неподвижен. Неужели земля?

* * *

– Заводи!

Послышался из моторного отсека приглушенный поднятым металлическим капотом голос.

Смуглый остролицый парень с темными кудрявыми волосами, собранными в тугую косу, сидевший в кабине за рулем, перещелкнул тумблер и вдавил кнопку на приборной панели перед собой. Другой темноволосый крепыш, стоявший возле моторного отсека, налег на кривую рукоять, торчащую из небольшой дыры переднего бронированного листа, начал с усилием ее вращать. Послышалось визжание ремней, утробное тарахтение V образного прожорливого монстра, упрятанного в утробе, обвешанного ржавыми листами не то автомобиля, но больше все же несуразного металлического короба на четырех колесах. Мотор натужно нехотя закряхтел, выстрелил в небо через выхлопную трубу тяжелое черное облако, затем с громким хлопком снова смолк.

– Да твою ж аспида в душу мать!

Донеслось из моторного отсека. Коренастый крепыш отпустил кривую рукоять, обессилено опустился перед траком, привалившись спиной к горячему лобовому щиту. Остролицый парень, сидевший в кабине, только громко цыкнул.

– Терез, это все бесполезно, мы ничего не сможем сделать с этой проклятой рухлядью.

Обратился в сторону кабины худой перепачканный мазутом коротко стриженый мужчина, вылезший из моторного отсека и подошедший к небольшому окошку кабины управления. Послышался металлический щелчок, затем люк, в котором было это окошечко, с лязгом упал вниз, повис на петлях, стукнулся о борт трака, сбив с него облако пыли, затем несколько раз отскочил от борта и, по инерции, снова грохнулся об него, с меньшей силой. В образовавшемся проеме просматривался профиль остролицего темноглазого паренька лет семнадцати. Он невозмутимо смотрел в лобовую щель перед собой.

– Напомни мне, зачем мы здесь?

Худой стушевался, втянул плечи, опустил голову. Сидящий перед траком крепыш сплюнул на песок перед собой.

– Доставить послание Наму Ремков.

Наконец выдавил из себя худой. Остролицый юноша продолжал многозначительно молчать, глядя через щель в бронированном листе перед собой. В пучке солнечного света, падавшего через эту щель, перед лицом Тереза в воздухе витала пыль, заполняя собою весь объем кабины. Худой кивнул.

– Хорошо, я попробую еще раз.

Перепачканный мазутом мужчина развернулся на месте и пошел, прихрамывая к моторному отсеку, встал на подножку, рукой взялся за откинутую вверх крышку, перемахнул через бронированный борт и полностью исчез в утробе несуразного бесформенного трака. Спустя какое-то время оттуда послышалась возня, металлический лязг ключей, отборная ругань и проклятия, никому конкретно не адресованные. Время тянулось мучительно долго. Солнечный луч, пробравшийся в кабину через смотровую щель, медленно полз вправо по кабине, подальше от остролицего паренька, сидевшего, словно каменное изваяние, за рулевым колесом. В кабине было жарко и душно, все лицо Тереза укрыли капельки выступившего пота. Некоторые, выросшие и потяжелевшие капли, превращались в ручейки, стекали вниз по лицу, к шее, устремлялись по груди к животу. Но парень их как будто даже не замечал, сидел неподвижно, погруженный в свои мысли. Его совсем не пугала перспектива остаться среди песков с поломанным и нерабочим траком, куда больше его пугала перспектива не выполнить поручение отца, не вручить важное послание, вернуться домой с позором.

Терез был первенцем у своего отца – старшим сыном, но это не делало его особенным в глазах отца, не добавляло отеческой любви и снисходительности. Отец обладал крайне неуравновешенным характером, часто приходил в бешенство. В одном из своих припадков ярости он одним ударом убил свою вторую жену, за то, что та посмела перечить его слову. Случилось это спустя три года после того как она родила двойняшек, оба мальчика оказались слабы здоровьем, и сильно болезненными с самого рождения. Отец от них отказался и выгнал из семьи, их мать отказалась бросить детей, вступилась за них, и вот тогда, все и произошло, на глазах у Тереза. Потом, во время родов, умерла и первая жена – мать Тереза. С тех пор отец не брал больше себе жен, место в его спальне теперь занимала Дерека – верная спутница отца во всех походах, прикрывавшая его спину во всех схватках. Верна она ему была всегда и везде – как в бою, так и в постели. Когда еще был жив дед, они с отцом не смели при нем показывать своей страсти – отец и Дерека были родными братом и сестрой, она была младше его на семь лет. За инцест дед убил бы их обоих. Дед – единственный кто по-настоящему любил Тереза, но он ушел из жизни в тот же год, что и мать мальчика. С тех пор мальчик стал сиротой – с одной стороны нелюбовь родного отца, с другой презрение со стороны Дереки. Она ненавидела Тереза за то, что он сын, наследник, от другой женщины, а она сама не способна родить потомка и наследника, причиной тому – ее бесплодие. «Порченная», так за глаза называли ее люди, но в лицо произносить этого при ней не смел никто. Помимо того что Дерека, как и ее брат, обладала неуравновешенным и вспыльчивым характером, она была чрезмерно злопамятна и мстительна.

Сзади послышались шаги и возня, в задний пассажирский отсек, через верхний откинутый огромный люк, влез крепыш, который крутил ручку кривого стартера. Он коротко взглянул на Тереза, опустился на ржавый металлический настил кабины и вскоре уже забылся крепким сном. Только ругань, да звон ключей, доносившихся из моторного отсека, наполняли звуками мир вокруг.

Терез тоже мог бы вздремнуть, делать все равно пока было нечего, но сон не шел. Мысли все витали вокруг прошлого, а о будущем думать совсем не хотелось. Если он не выполнит поручение отца – будущего у него уже не будет. Дерека только этого и ждет, чтобы он провалил задание отца, тогда она вольет яд раздора в уши отца, приведет его в бешенство, направит против сына, а дальше отца уже будет не остановить. Дерека прекрасно умела манипулировать и управлять отцом, как ей это было выгодно. Нужно гнать эти мысли прочь – еще ничего не потеряно! Он справиться, он выполнит поручение отца, он вернется домой как сын и наследник, а не как трусливый шакал, поджав хвост.

Что задумал отец, почему отправил его с посланием к Ремкам? Что находиться в этом конверте? К чему готовиться? С тех пор как его дед – отец его отца, вернулся с далекого похода на полночь, их клан стал почитаем, и разросся численно. Еще бы! – многие хотели породниться с великими воинами и завоевателями, дерзнувшими пересечь Пустошь, спалившими дотла несколько поселений, штурмовавшими огромный город в Пустоши, захватившими множество трофеев и пригнавшими огромное количество рабов. Рабы – самый ценный товар и ресурсы, особенно здесь – это и рабочая сила, это и еда, другой в этих землях попросту нет. Отец долго оставался в тени своего великого родителя, не смея претендовать и на частицу его славы. А когда деда не стало, отец, подогреваемый нашептываниями сестры, дал волю своим амбициям. Амбиции хлынули через край, залили белые пески Пустоши в крови года меж клановых войн, за ресурсы и оставшуюся технику. Но главное за беспрекословное подчинение соседних кланов единственной воле – воле его отца. За год резни много мелких и разрозненных кланов послабее удалось подмять под себя, но оставалось еще два больших и сильных клана. К одному из них, по поручению отца, и отправился с посланием Терез. Было ли отослано послание к Наму другого клана, Терез о том не знал. Что замыслил отец, чего ждать – новой войны или мира? Зная нрав отца и настроение Дереки, Терез скорее склонялся к первому варианту развития событий.

– Готово, можно пробовать заводить.

Голос сбоку раздался неожиданно, разом вырвав Тереза из пучины мыслей и раздумий. От неожиданности юноша вздрогнул, повернул голову влево. Рядом с кабиной стоял худощавый смуглый ремонтник, полностью перепачканный мазутом, и скалился Терезу. Юноша кивнул, повернулся назад в пассажирский отсек, сильно ткнул кулаком в плечо смуглого крепыша. Тот поднял голову, с трудом разлепил глаза, сонно уставился на Тереза.

– Подъем, за работу пора!

– А?

Не понял смысла сказанного крепыш.

– Я говорю, рукоять иди крутить. Заводим трак.

Пояснил Терез. Крепыш пришел в себя, кивнул и, кряхтя, полез в люк. Спустился на песок, обошел трак, взялся за рукоять.

– Готов!

Крикнул он Терезу. Юноша вдавил кнопку на панели перед собой. Крепыш мощно крутанул кривой стартер, затем еще раз. Снова визг ремней, утробное тарахтение мотора, сначала нечастое с перебоями. Терез вдавил ногой правую педаль до середины, мотор взвыл, выпустил из выхлопной трубы вверх густую черную струю. Терез отпустил педаль, затем еще несколько раз нажал ее – мотор отзывался раскатистым завыванием, каждый раз выплевывая в небо новую порцию черного дыма.

– Готово, по местам лишенцы!

Радостно скомандовал юноша. Худой ремонтник захлопнул крышку моторного отсека, закрепил ее. Смуглый крепыш убрал кривую рукоять ручного стартера. Оба мужчины влезли в большой люк сзади, разместились в пассажирском отсеке. Терез выжал до упора левую педаль, перевел рукоять справа от себя в переднее положение и плавно отпустил педаль, добавив «газу». Двигатель набрал обороты, трак мощно тронулся с места. На тяжелом бронированном траке Тереза было всего две передачи – одна для движения вперед, другая соответственно, для движения задом.

Мотор надрывно рычал, внутри бронированной утробы стального монстра, юноша крутил рулевое колесо, сосредоточено вглядываясь вперед, через смотровую щель-бойницу, выбирая удобный маршрут и петляя между небольшими песчаными холмами. Смуглый крепыш, перебрался вперед и уселся в кресло справа, рядом с Терезом, уставился вправо через еще одну щель-бойницу.

Потерять направление движения, и сбиться с пути здесь было невозможно – все движения к соседям и от них происходили вдоль морского берега. На сколько далеко на восход и на закат простиралась эта водная гладь, не знал никто. В месте обитания кланов еще до сих пор можно было добывать из-под земли нефть и перегонять ее в топливо для траков. На единственной гряде возвышенностей, где и обосновался клан Тереза, сохранились остатки древнего города. Все ценное, что можно было там собрать пошло в ход. Другим соседям повезло меньше – в их местности городов не сохранилось. Зато там, в огромном изобилии, были оставлены остовы автомобилей, кораблей и прочей техники, а также фрагментов зданий и конструкций, снесенные сюда водами отступавшего с полночи океана. Несколько таких ржавых остовов небольших кораблей, только что минул трак Тереза. Запасы нефти становились все скуднее, Терез помнил, что за последние пять лет полностью истощились шесть скважин на их гряде. У соседей была та же ситуация. А что они будут делать, когда нефть закончиться полностью? Как без своих бронированных монстров они смогут совершать набеги? Да и на кого они будут совершать набеги – все, что осталось известного им вокруг, это их кланы, остальные были давно покорены или разорены. А еще есть большой город далеко на полночи…

– Терез смотри!

Вдруг окликнул юношу, сидевший справа смуглый крепыш, и указал вправо в свою щель-бойницу. Терез попытался через нее рассмотреть, на что именно ему указывал парень, но из-за тряски и подпрыгивающего на кочках трака, ничего увидеть не смог.

– Что там?

Наконец спросил он, оставив попытки рассмотреть что-либо самостоятельно.

– Кажись человек.

Ответил смуглый крепыш.

– Один?

– Да, я вижу одного.

– Что он делает?

– Ничего, просто сидит на берегу.

Терез кивнул, вывернул рулевое колесо вправо и направил трак в ту точку, куда указал крепыш. Вот, теперь Терез уже и сам увидел впереди худую одинокую фигуру, человек повернул в их сторону голову, но остался сидеть на месте неподвижно. Не доезжая до одинокой фигуры пятидесяти метров, юноша остановил трак, перевел рычаг в «нейтральное» положение, мотор глушить не стал. Достал, лежащий вдоль сиденья АК-47, опустил вниз флажок предохранителя, дослал патрон в патронник. Смуглый коренастый крепыш и худой ремонтник проделали то же самое.

– Прикроешь меня.

Сказал Терез крепышу, тот оживленно кивнул.

– А ты страхуй нас с тыла.

Терез с крепышом откинули вниз вторую половину кормового люка, та, скрипя на петлях, нехотя провернулась, грохнулась вниз на песок. Пара, вскинув автоматы перед собой, устремилась наружу по наклонному металлическому настилу наружу. Худой смуглый ремонтник присел с автоматом в проеме, переводя дуло автомата вправо-влево, контролируя сектор перед собой.

Пара автоматчиков обошла трак с боков – Терез слева, коренастый крепыш справа, он отстал от Тереза на пять метров и пошел параллельным курсом, внимательно осматривая сектор справа от себя. Мужчина, сидящий на песке, не шелохнулся, он продолжал безучастно следить за действиями вооруженных мужчин, приехавших на диковинном рычащем металлическом монстре.

Терез остановился в нескольких шагах от худого мужчины – скелет обтянутый кожей, коричневая, покрытая солнечными ожогами и язвами кожа. Густая лопата спутанной бороды, отросшие свалявшиеся волосы, впалые щеки и ввалившиеся темные глаза довершали образ незнакомца. Незнакомец продолжал неподвижно сидеть на песке возле трех свежих холмиков песка. За его спиной, у кромки воды подпрыгивал на мелких волнах двухслойный плот со сломанной мачтой.

Трудные решения

Ослепительно белый диск солнца только что полностью показался из–за горизонта. Оттолкнулся вверх от далеких бескрайних песков на восходе, устремился ввысь в голубую безбрежную бездну, чтобы заполнить все своим светом, согреть своим бесконечным теплом.

Высокий, широкоплечий мужчина задумчиво сидел на краю кровати, наблюдая, как по полу робко крадется яркий лучик света. Смуглую кожу мужчины, покрывали мелкие блестящие капельки пота, упругие мышцы бугрились под ней. Он замер на месте, не решаясь пошевелиться. Маленький утренний гость тем временем уже подкрался к кровати, принялся карабкаться вверх. Прыгнул на обнаженное округлое бедро, призывно манящее мужчину. Женщина пошевелилась. Ожила татуировка на ее крепкой спине – языки пламени и морские волны переплелись в диковинном танце противоборствующих стихий. Темные локоны жестких волос рассыпались по смуглым плечам, женщина приподнялась на локте, повернула к мужчине выразительное лицо, бездна карих глаз встретилась взглядом с темной бездной его глаз. Красавица улыбнулась ослепительной улыбкой.

– Таназ, давно ты не спишь?

Остролицый мужчина улыбнулся в ответ. Игра света и тени на его лице подчеркнули длинный, словно клюв, нос, усилили сходство с хищной птицей бескрайней Пустоши.

– Всего пару часов.

Отрешенно ответил он. Женщина поднялась, уселась на кровати перед ним, выпрямила стройную спину. Полная грудь призывно манила мужчину.

– И чем же ты занимался все это время?

Улыбка не покидала губ кареглазой красавицы, глаза все так же неотрывно смотрели в глубину его глаз. Мужчина отвернулся, посмотрел в сторону восхода, туда, откуда пришел утренний гость и разбудил его женщину, покой которой он оберегал.

– Размышлял.

Сухо ответил он. Улыбка покинула губы женщины, она задумалась на мгновение. Потом стремительно, словно вея, подалась вперед, отыскала своими губами его губы. Потом она нежно провела своей ладонью по жесткой темной щетине на его щеке.

– Все получиться, слышишь? Даже не сомневайся – это твое предназначение. И ты его исполнишь! Прошло еще слишком мало времени, гонцы даже еще не успели добраться до места.

Таназ поцеловал женщину в щеку. Встал, принялся одеваться.

– Я знаю Дерека. Меня сейчас не это заботит.

Женщина откинулась на спину, сладко потянулась всем телом – не дать ни взять – дикая своенравная кошка, такая же изящная и гибкая снаружи, такая же дикая и хищная внутри.

– О чем же тогда твои заботы?

– Я не доверяю звеньевым – с их лживых ртов лесть льется бурными потоками. Сегодня сам все проверю, времени на подготовку почти не осталось.

Женщина тоже поднялась, принялась одеваться – высокая, стройная, широкие плечи, крепкое телосложение под стать мужчине.

– Если вскроется обман, виновных нужно будет жестоко наказать в назидание остальным.

Буднично произнесла она. Таназ кивнул, заканчивая с пуговицами на плотной куртке. Женщина оторвалась от своей одежды, внимательно посмотрела на него.

– Это все причины, по которым ты такой хмурый?

Таназ повел плечами, как будто разминаясь перед кулачным поединком.

– Нам Ремков. Трусливый, хитрый изворотливый аспид, с ним будет не просто, если вообще будет.

Взгляд Дереки вспыхнул.

– Зачем тогда послал к нему Тереза? От мальчишки нет толка, ты ведь знаешь. Он загубит все дело. Нужно было ехать мне самой.

Женщина распалялась. Таназ спокойно посмотрел ей в глаза.

– Я Нам. Терез мой сын – сын Нама, ты же знаешь…

Мужчина не закончил.

– Я знаю, что ты хочешь сказать – что женщина не может говорить от лица своего мужчины, тем более она не имеет права голоса, не являясь его женой. Удел женщины – рожать и украшать собою его дом.

Таназ опустил голову – снова этот разговор, он знал к чему все идет и чем все закончиться. Так уже было сотни раз. Но он не смел просто взять и уйти, не мог повернуться к ней спиной. Сделать так – значило унизить ее, втоптать в пыль, которая под подошвами его сапог.

– Но даже этой мелочи я лишена – я не могу подарить тебе наследника. Наследника чистых кровей – плоть от плоти, кровь от крови – настоящего Дрека.

Дерека подошла к Таназу, обняла его.

– Посмотри на нас Таназ, посмотри на меня – мне уже двадцать восемь. Детям не нужны старые родители, что они успеют им дать?

– Что ты предлагаешь? Я не властен над этим, я не могу сотворить чудо.

Грустно, глядя в глаза женщине, ответил Таназ. Она ласково улыбнулась

– Не о чуде я тебя прошу. Прошу послушайся меня, разреши мне сделать по-своему. Мы слишком много времени потратили впустую, прячась от отца – мы должны наверстать это время.

– Ты снова об этом?

– Да, это единственный шанс – я подыскала молодую крепкую девку. Как только она родит, мы заберем ребенка, ты объявишь его своим сыном, и мы воспитаем его как своего родного, как настоящего Дрека. Все свои лучшие качества – твою отвагу и мой ум мы вольем в него, он станет великим предводителем своего народа, после тебя – Намамом!

Таназ наклонился, поцеловал сестру в губы.

– Хорошо, веди ее. А сейчас мне нужно идти.

Он отпустил сестру, одел поверх плотной куртки пояс-разгруз со множеством подсумков и двумя пистолетами, отправил за голенище большой нож и направился на выход из палатки.

Таназ откинул пыльный порог своего жилища, заменяющий собой дверь. Солнце уже жарило вовсю. Мужчина опустил на глаза затемненные очки. Прошелся вдоль своей палатки, подошел к стоящему рядом с ней огромному бронированному траку. Провел рукой по горячему пыльному борту. Четыре полосы, прочерченные в пыли, устремились в сторону горизонта. Таназ посмотрел на амбразуры узких бойниц, на пулеметное гнездо на крыше, закрытое броне щитами. Потом его взгляд устремился вслед за четырьмя полосами – вдаль, на полночь.

– Скоро, уже очень скоро мы отправимся туда. Потерпи немного.

Мужчина похлопал ладонью бронированный борт стального монстра, тот отозвался приглушенным эхом.

– Вот и хорошо. Пойду – дела не ждут.

Таназ развернулся и направился в лагерь кочевников, расположенный ниже на горном плато.

Лагерь внизу не имел никой четкой структуры – палатки кочевников стояли как попало, рядом с каждой палаткой стоял один или несколько боевых траков. Палатки глав отдельных небольших кланов или семей, присягнувшим на верность клану Дреков, можно было опознать по их большим размерам и развивающемуся над ними флагу клана. Хотя в этом случае применять, по отношению к ним определение клан или семья, уже было неуместно – сейчас они часть клана Дреков, а значит, они утратили собственную субъектность и стали одним из его звеньев. Со звеньевыми Таназ решил пообщаться в последнюю очередь. Сначала он планировал обойти все скважины, поговорить с рабочими, потом наведаться на перегонный завод и на топливо заготовительную базу – узнать, как там обстоят дела в реальности. После чего он проведет беглый осмотр техники клана и лишь после этого у него состоится серьезный разговор со звеньевыми.

Таназ позвал нескольких воинов из числа своего звена – самых преданных, проверенных во всех схватках, прошедших с ним бок обок длинный путь. Воины, вооруженные автоматами, выстроились перед ним.

– Приветствую вас мои верные собратья. Уже скоро, очень скоро мы отправимся в наш самый значимый боевой поход к далеким городам на полночи и укроем себя немеркнущей славой. Но столь дерзкому походу должна предшествовать тщательная и спланированная подготовка. – Мужчины молча слушали своего предводителя, ни один из них даже не смел пошевелиться, пока говорил его Нам. – Звеньевые уверяют меня, что все готово к походу, всего достаточно. Я буду с вами честен – я им не доверяю. По-настоящему я доверяю только вам. Сегодня мы вместе выясним истину, вы поможете мне в этом; и если выясниться, что нас обманывали, врали и вводили в заблуждение – наказание для обманщиков будет самым жестоким.

Гробовая тишина.

– Итак, вы двое, ступайте к счетоводу и мигом тащите его сюда. На вас техники и ремонтники нашего звена – отправляйтесь с ними и осмотрите все траки нашего клана. Вы шестеро отправляетесь к оставшимся в работе скважинам, по два человека на скважину – беседуете с рабочими, все тщательно осматриваете, обращаете внимание на любую мелочь или неточность. Остальные со мной и счетоводом идут к перегонному заводу и на топливо заготовительную базу. Общий сбор возле моего шатра. После подведения итогов, в полдень – сбор внизу на плато. Туда же пусть идут все звеньевые клана.

Мужчины разошлись выполнять указания, розданные им их Намом. Сам Таназ, в сопровождении пятерых воинов, направился по небольшой горной тропе в сторону маленького строения, расположенного у подножия соседней небольшой гряды. По пути их догнали двое воинов посланных за счетоводом, за ними быстро ковылял сухой старик в сопровождении нескладного юноши – его сына, которому он передавал свои знания и умения в искусстве подсчета и загадочного мира цифр и формул.

– Дыма нет.

Сказал один из воинов, указывая на единственную трубу завода. Таназ мрачно кивнул.

– Может, спят аспиды.

Бросил второй воин. Но в небольшом перегонном заводе, куда вошла группа Таназа, никто не спал, люди слонялись из угла в угол, маясь от безделья. В воздухе витал крепкий запах нефти-сырца, который казалось, уже никогда не выветриться отсюда.

– Почему не работаете, почему печи не горят?

Спросил Таназ, обращаясь к главному среди рабочих.

– Сырье закончилось, перегонять нечего.

Опустив глаза вниз, ответил тот.

– Давно закончилось?

– Три дня уже подвоза не было.

– Журнал учета перегонки давай сюда.

Старший принес подранную, растрепанную заполненную грифельным карандашом тетрадь. Таназ не гладя на нее, передал ее счетоводу.

– За работу.

Коротко приказал он ему, а сам развернулся, вышел из помещения перегонного завода и направился в сторону топливо заготовительной базы. База была расположена недалеко, представляла собой парк старых автоцистерн, размещенных в несколько рядов. Многие цистерны уже прогнили насквозь и не годились для хранения в них топлива. Способных передвигаться своим ходом цистерн с исправными траками вообще не было – мертвый балласт. Отыскался звеньевой, отвечающий за ведение заготовительной базой. Испуганно уставился на Нама и его свиту.

– Журнал с записями сюда.

Коротко бросил Таназ и протянул руку. Засаленный грязный журнал спустя пять минут опустился в нее, откуда сразу перекочевал в руки счетовода.

– Ревизия. Идем, давай, показывай все.

Звеньевой испуганно засеменил за вооруженной группой. Много времени ревизия не отняла, спустя всего два часа все закончилось. Закончилось или только началось? Желваки играли на темном, словно туча лице Нама, звеньевой крупно трясся всем телом, тараща на него испуганные глаза.

– Общий сбор звеньевых в полдень, внизу на плато.

Бросил ему Нам, гладя перед собой, и направился прочь, к месту стоянки своего звена. Когда группа Таназа подошла к его шатру, их там уже дожидались с докладами остальные группы, посланные со своими заданиями – весь сбор информации не занял много времени, это не сулило ничего обнадеживающего. Все записи и цифры от остальных групп перекочевали к счетоводу и его сыну и они, не теряя ни минуты, принялись их обобщать, сводить воедино. Воины из других досмотровых групп принялись по-очереди докладывать Наму.

– Скважины полностью исчерпались…

– Запчастей не хватает, чинить нечем…

– Уже почти неделю, как вынуждены, были прекратить добычу…

– Запасы пороха практически исчерпаны…

– Вода на исходе, конденсата недостаточно…

– Взрывчатка осталась только у нас…

– Нужно расчищать завал в штольне для лизунов…

– «Тушки» закончатся через неделю, запасов вяленого мяса еще на две недели…

С каждым новым докладчиком Нам хмурился все больше и больше – много, слишком много времени потеряли.

– Пора на плато, звеньевые уже собрались.

Прозвучал спокойный голос Дереки, едва Нам Таназ закончил раздавать указания. И вправду – внизу уже толпились люди, дожидаясь Нама.

– Собрать всех воинов звена, пора навести порядок в этом вшивом клоповнике.

Зло процедил сквозь зубы Таназ, направляясь вниз. Дерека и вооруженные воины последовали за ним.

При появлении Нама Таназа на плато, в сопровождении вооруженной свиты, галдеж и разговоры разом, как по команде, оборвались.

– Приветствую всех собравшихся! – Обратился к ним Нам. – Всем вам известно не хуже меня, что наша земля истощена, недра более не способны, как раньше, щедро снабжать нас топливом для наших траков. Да и сами траки день за днем приходят в негодность, без возможности починить их.

Таназ обвел присутствующих тяжелым взглядом.

– Мы кочевники – лихие воины, не боящиеся смерти; мы сотни раз смотрели в ее пустые глаза! Но что мы есть без наших траков? Как будем мы без них колесить по бескрайним просторам, вселяя ужас в сердца врагов? Кто может мне ответить, что станет с нами на выжженной бесплодной земле?

Ропот пошел по толпе, звеньевые переглядывались в растерянности.

– Мой отец указал нам путь. – Таназ вытянул пуку и указал на полночь. – Там, находится наше спасение, там мы покроем себя немеркнущей славой. Всем вам известна история о том, как наши лихие воины пересекли Пустошь, как разорили утопающий в богатствах город и поработили его жителей. – Нам распалялся, темная бездна его глаз вспыхнула огнем. – Некоторые из тех воинов живы и до сих пор, они живое подтверждение того, что я говорю правду! Все вы знаете, что нам предстоит долгий путь к нашей собственной славе. Нас всех ждет великая битва в конце этого пути! И нас ждет великая победа в конце той битвы!

Таназ обвел присутствующих горящим взглядом.

– Вы готовы? Готовы повторить путь своих славных родителей? Готовы превзойти их?

– Да! Да! Да!

Хором грянула толпа. Таназ поднял руку вверх – толпа стихла.

– Верю в вас, в ваше бесстрашие и в вашу лихую удачу. Но горечь дня сегодняшнего переполняет мое сердце. Цифры не моя стихия – я воин, мое дело громить врагов и вести вас к победе, но именно цифры залог нашего успеха в этом походе.

Нам Таназ грубо, под локоть вывел вперед счетовода.

– Что там с подсчетами?

Обратился Таназ к отцу и сыну счетоводам.

– Мы все подсчитали, – старик нервно облизнул губы, – на ходу осталась только треть траков. Но не все из них смогут преодолеть расстояние до города на полночи. Топлива и масла хватит примерно на три четверти пути, из расчета на все исправные траки, которые есть сейчас. Еды хватит на три-четыре недели. Воды – на неделю.

Старик опустил глаза, его руки сильно тряслись. Ропот пробежал по толпе, на лицах звеньевых читалась растерянность.

– Как мы преодолеем такое расстояние, если у нас даже траков не хватает чтобы везти всех людей и поклажу?

Зло прошипел Таназ, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Можно?

Робко поднял руку сын счетовода. Таназ одарил его испепеляющим взглядом.

– Говори, только по-делу.

Нескладный юноша поспешно кивнул.

– Если мы снимем броню с траков, то это позволит увеличить их грузоподъемность, можно будет взять больше запасов и людей.

– А как без брони мы будем штурмовать укрепленные стены города?

Огрызнулся на него Таназ, юноша виновато опустил глаза. Воцарилась гробовая тишина.

– Похоже это единственный выход Таназ.

Донесся из-за спины высокий голос Дереки. Складки в уголках глаз Нама разгладились, он посмотрел на присутствующих.

– Броню оставим только на траках моего звена. Траки по мере выхода из строя будем бросать, сливая топливо и перегружаясь на остальные. Топливо в исправных цистернах будет двигаться в центре колонны. Сколько цистерн нам нужно?

– Двух достаточно.

Поспешно ответил старик.

– Что с тягачами?

– Исправных нет.

Покачал головой один из воинов звена Таназа.

– Мой трак и трак Тереза самые мощные, они будут буксировать цистерны. С сегодняшнего дня собрать все запасы вяленого мяса и хранить централизованно, как неприкосновенный запас. Еда один раз в сутки, в котел пойдут «тушки» и выдохшиеся рабы. Кстати о рабах – срочно, согнать всех в обвалившуюся штольню и расчистить ее. Количество лизунов увеличить вдвое – пополнение запасов воды приоритетная задача. С этого момента – любого, кто будет саботировать мои распоряжения или отлынивать от работ, независимо от положения, ждет низложение до разряда рабов. – Таназ снова смерил собравшихся звеньевых испепеляющим взглядом. – Немая злоба плещется внутри – среди нас есть предатели! Готовые соврать, утаить от нас правду, ввести в заблуждение. Движимые чувством страха, трусостью и жаждой собственной наживы. Они говорили мне, они уверяли меня, что запасов достаточно, мы готовы к походу, но только что вы сами все услышали. Виновные будут наказаны, время требует самого жестокого наказания – четвертования! Это наказание ожидает звеньевых ведающих скважинами и обвалившейся штольней. Звеньевые, в чьем заведовании были перегонный завод и накопительная база, за подачу неправдивых отчетов, будут низложены до статуса рабов!

Таназ кивнул своим воинам, те вклинились в толпу, разоружая и скручивая упомянутых звеньевых, ропот волной пошел по толпе.

– Подогнать траки!

* * *

После того как странный мужчина и его плот были тщательно досмотрены, его усадили в пассажирском отсеке трака. Мужчина абсолютно не сопротивлялся и не возражал, он вообще не выказывал никаких чувств, безропотно подчиняясь всем требованиям вооруженных людей. Поживиться на плоту было нечем, а так как устранение поломки трака отняло у них много времени, и солнце начинало уже клониться к закату, Терез решил оставить допрос мужчины на потом. При свете дня он надеялся еще проехать значительное расстояние, пока станет совсем темно, и невозможно будет вести трак, тогда остановившись на ночевку, можно будет обстоятельно побеседовать с диковинным мореплавателем.

Всю дорогу, сидящий молча в грузовом отсеке, грязный мужчина, занимал мысли юноши, не давал ему покоя. Все указывало на то, что ему удалось пересечь море, а это значило, что по ту сторону тоже сохранилась жизнь, там тоже живут люди. Что теперь скажет отец, когда он представит ему такие убедительные доказательства? Хотя, что по-большому счету это меняет? Ну есть там жизнь, ну живут там тоже люди – клан все равно не может пересечь море на своих траках, чтобы как следует там поживиться. А с другой стороны – ведь не от хорошей жизни этот человек, да еще и с семьей решился отправиться в такое рискованное путешествие. Значит, он тоже бежал от чего-то плохого в поисках чего-то лучшего.

За своими мыслями Терез не заметил, как сильно сгустились сумерки. Лишь дважды въехав бронированным лобовым листом в песчаную кочку на пути, остролицый смуглый юноша вернулся в действительность. Выбрав место, Терез остановил трак. Его напарники принялись готовиться к ночевке, зажгли коптящие ночные светильники, потом расстелили циновки на полу кабины. На коптящей печке, топливом для которой служили остатки от перегонки нефти в бензин для траков, установили греться чайник. Настрогали от большого куска вяленного, просоленного мяса в тарелку небольшие ломти. Незнакомец, при виде пищи, заметно оживился.

– После ужина сразу отправляйтесь спать, я первый покараулю.

Распорядился Терез, остальные двое ему не возражали. В свете коптящего светильника глаза незнакомца блестели, в предвкушении скорого лакомства. С чего он взял, что его новые попутчики его накормят? Едой нынче никто просто так делиться не станет.

Двое мужчин наскоро поели, запили настоем каких-то пустошных трав и улеглись спать. Терез с трапезой не спешил, он медленно цедил из кружки дымящийся настой из трав, потом отнимал кружку от губ и ее место занимал небольшой кусочек вяленного темного мяса. Юноша слегка обсасывал этот кусочек, откусывал маленький краешек, потом медленно разжевывал его, глядя немигающим взглядом в пустоту перед собой. Незнакомец с нетерпением заерзал на месте, его желудок предательски заурчал, полными бессловесной мольбы глазами он смотрел на темноволосого юношу.

– Сколько времени ты пробыл в пути?

Наконец нарушил свое молчание юноша.

– Я эхээ…

Прошипел мужчина. Поперхнулся, закашлялся. Терез оторвался от своей кружки, с удивлением уставился на мужчину. Тот так долго был один и ни с кем не разговаривал, что отвыкшие голосовые связки не слушались его. Потом мужчина начал показывать пальцы на руке – два, три, снова два. Похоже, что он сбился со счета. Где-то около трех месяцев, отметил про себя Терез.

– Там, откуда ты прибыл большое поселение? Много людей?

Мужчина отрицательно покачал головой.

– Еда, вода, ресурсы – есть?

Снова отрицательный ответ.

– По-соседству другие поселения есть? Много?

Снова качает головой. Терез протянул мужчине кружку с остатками отвара, на пару глотков, и недоеденный последний кусок темного мяса. Мужчина мигом схватил предложенное и с жадностью принялся разжевывать сухой кусок мяса.

– Те три холма на берегу – твоя семья?

Мужчина замер на месте. Посмотрел в глаза Терезу, перестал жевать. Его губы задрожали, рот скривился в гримасе, из глаз брызнули слезы, мужчина зарыдал. От его рыданий проснулись, чутко спавшие напарники юноши.

– Эй, эй!

Окрикнул Терез мужчину.

– Успокойся, угомонись! Эй, слышишь?

Мужчина продолжал рыдать, напарники юноши тупо уставились на него.

– Все нормально, ложитесь спать.

Махнул им рукой Терез. Подсел к мужчине, взял из его рук кружку с недопитым настоем.

– На, выпей – успокойся.

Приложил он кружку к губам мужчины.

– Все, легче?

Мужчина кивнул.

– Все, ложись спать. Завтра поговорим, надеюсь, к тому моменту ты вспомнишь, как слова произносить и перестанешь мычать.

Оставшийся путь к стойбищу Нама Ремков занял еще два дня. На следующий день мужчина все так же непонятно мычал, хотя отдельные слова уже можно было разобрать в его бессвязном мычании. На второй день пути с ним уже можно было поговорить и получить от него хоть сколь нибудь вразумительные ответы. Но ничего нового для себя Терез выяснить так и не смог. Все его догадки и полученные ответы в первую беседу с мореплавателем подтвердились полностью. Что ж, остается выполнить данное отцом поручение, привезти этого чужака домой и предоставить отцу, а тот пусть уже сам решает, как поступить с ним самим и той информацией, которую он может сообщить о жизни по ту сторону моря. На время пребывания в стойбище клана Ремков, чужаку было строго настрого, под страхом долгой и мучительной смерти, наказано рта не открывать, изображать из себя глухонемого раба. Благо по внешнему виду он от такового ничем не отличался.

– Подъезжаем, поднимайте флаг!

Скомандовал Терез, неотрывно глядя в смотровую щель-бойницу в лобовом бронированном листе трака. Над траком взвился черный флаг с изображенным на нем белым продолговатым черепом кода – белоснежный бычий череп отличительный знак клана Дреков. Клан Дреков относительно молодой в этих землях клан – основал его прадед Тереза, сплотив вокруг себя, под своим началом, несколько кочевых семей. Первой их значимой победой, которой клан громко заявил о себе, стало изгнание с горной нефтеносной гряды ее старых хозяев. Свою настоящую мощь клан приобрел уже, когда Намом был дед Тереза, после его знаменитого похода на полночь, к далекому городу. Отец Тереза всячески стремился превзойти обоих предков, быть выше и величественнее их.

Вдалеке от черных бесформенных нагромождений в небо взвилась зеленая ракета.

– Нас заметили, добро на проезд получили.

Сам себе под нос пробубнил Терез. Черные бесформенные нагромождения наплывали, медленно приближались навстречу посыльным. Вот уже можно было рассмотреть, что нагромождение состояло из сваленных в кучу ржавых остовов старых автомобилей, лодок, разной техники, камней и даже фрагментов зданий. Клан Ремков один из самых старейших и сильнейших кланов в этих землях. За долгие десятилетия они основательно закрепились на этом плато, которое воды отступившего океана щедро забросали остатками всевозможной техники, принеся ее сюда из далеких полуночных древних городов, разрушенных последней глобальной войной человечества. Ремки основательно расчистили плато, снеся негодный ни к чему хлам в стороны. Укрепили внешний периметр, возведя огромную стену по кругу. В строительство пошел весь негодный хлам – камни, фрагменты разрушенных зданий, остатки не подлежащей восстановлению техники. Часть старой техники хаотично расставили в Пустоши за пределами внешнего периметра, чтобы затруднить подъезд и маневры неприятельских траков к стене стойбища. Внутри периметра на плато было оборудовано все необходимое для жизни от простых жилищ, возведенных из остовов автомобилей, камней и досок, до ремонтных мастерских. На плато, под землей оказалась нефтеносная жила, было оборудовано несколько скважин, качающих на поверхность драгоценный черный ресурс.

Ветра в этой местности не были такими буйными как в Пустоше дальше на полночь, а близость моря напитывали воздух влагой. Эта влага была одновременно и напастью и спасением для Ремков. С одной стороны из-за нее траки кочевников быстро приходили в негодность, у новорожденных и пожилых часто проявлялись гнилостные болезни. С другой стороны – плато почти всегда укрывал зеленый ковер жесткой прибрежной растительности, благодаря чему было возможно заниматься скотоводством. Единственными и неприхотливыми животными, которые способны были жить здесь, оказались верды – потомки давних «кораблей пустыни» – верблюдов. Вот их-то клан и разводил. Выращенное нежное мясо и собственные запасы нефти делали их абсолютно независимыми. Клан быстро рос и пополнялся численно – многие хотели присягнуть таким богатым покровителям, но не многих хотели видеть у себя Ремки.

Клан Тереза Дреков, еще каких-то десять лет назад, Ремки открыто презирали. Горная гряда, которую занимали Дреки, была абсолютно голой – лишь опаленные солнцем камни, ничего живое там не росло и не выживало. Единственное ценное, что в ней было – это естественная неприступность от набегов других кочевников и большие запасы нефти в недрах, глубоко под землей. Дреки промышляли набегами, грабежами и каннибализмом – вот именно за это Ремки их ненавидели. Но вынуждены были сменить открытую неприязнь на безразличие, после победоносного похода клана Дреков на полночь и его возросшей силы среди соседей. Флаг с белым черепом кода на черном фоне стал хорошо узнаваем – одни завидев его, предпочитали сохранять нейтралитет и не вмешиваться в разборки, другие и вовсе предпочитали спешно покинуть место, где появился это флаг. Вот и сейчас дозорные Ремков, завидев его, дали разрешение на проезд в стойбище стана. В стойбище понимали что один, пусть даже боевой, трак опасности для них не представляет, но его появление здесь не случайно и может быть предзнаменованием, как дурных вестей, так и больших жизненных перемен.

Трак Тереза миновал несколько ржавых остовов древних автомобилей и катеров, осторожно петляя и закладывая виражи. Пастухи Ремков, верхом на вердах, настороженными взглядами проводили незваных гостей. Один из них смачно сплюнул вниз на песок, дал знак остальным – все как один, развернули своих животных и потрусили в сторону пасущегося вдалеке стада. Терез и его спутники тем временем миновали главные ворота стойбища. Ворота представляли собой два огромных трака, переделанных из старых автобусов, которые ставились поперек проезда параллельно друг другу. Своего движителя автобусы-ворота не имели, их перемещали специальные траки. В закрытом положении вниз опускались еще и специальные якоря – длинные толстые штыри, уходящие глубоко в песок. Чтобы сдвинуть с места заякоренные ворота требовалось усилие нескольких мощных траков одновременно. За всю историю жизни клана в этом месте ворота выдержали бесчисленное количество штурмов, чересчур обнаглевших соседей. Сейчас ворота были открыты постоянно – клан давно ни с кем не воевал и никто из соседей не предпринимал попыток штурмовать сильного противника, которому было чем ответить.

Посыльные Дреков миновали ворота стойбища, покатили по узкой улочке, подпертой плотной застройкой незатейливо собранных домов самих кочевников. Дом Нама отыскать было несложно – к нему вела прямая как стрела улица, идущая прямиком от въездных ворот к площадке в центре стойбища. В последний раз Терезу доводилось быть в стойбище клана Ремков пять лет назад, с тех пор многое здесь изменилось. Осторожно ведя трак вперед, и глядя по сторонам, юноша отмечал, что сами дома кочевников не претерпели практически никаких изменений, разве что металлические их части и конструкции покрылись значительным слоем ржавчины. А вот что сразу бросилось в глаза – это возведенные ветряки. Слабый ветер лениво вращал ржавые лопасти ветро-генераторов, те скрипели и нехотя вырабатывали электричество для людей, живущих внизу. Узкая улочка закончилась, и трак вкатил на небольшую площадку, в центре которой, зарывшись корпусом на пару метров в песок, возвышался старый довоенный корабль.

Их уже ждали. У большой, в несколько метров, бреши в борту корабля стояла группа вооруженных людей, одетых в кожаную одежду, сшитую из шкур вердов. От группы отделилась человеческая фигура, направилась навстречу траку Тереза, остальные начали расходиться веером в стороны. Человек впереди поднял руку вверх – Терез остановил трак, перевел рычаг в нейтральное положение, выключил тумблер на панели перед собой. Мощное урчание V образного мотора оборвалось, бронированный монстр замер. Терез повернулся к смуглому крепышу, сидящему справа.

– Остаетесь ждать меня здесь. С этого, – Терез мотнул головой в сторону заморского гостя, – глаз не спускаете, чтобы никуда не влез.

Потом повернулся назад, в пассажирский отсек.

– А ты сидишь здесь и никуда не суешься, и чтобы ни слова. Понял?

Мореплаватель коротко кивнул. Снаружи постучали по бронированному борту трака.

– Выхожу!

Откликнулся Терез.

Остролицый юноша и его коренастый спутник без оружия выбрались из трака, встали перед высоким седым человеком, который их встречал, держа автомат у груди на сложенных колыбелькой руках. Высокий внимательно осмотрел прибывших посыльных, неспешно переводя взгляд с одного на другого.

– Кто такие – представьтесь.

Наконец произнес высокий.

– Я Терез, сын Нама Таназа из клана Дреков. Остальные мои сопровождающие.

Громко произнес юноша.

– В траке еще есть люди?

Терез замялся ненадолго, наконец, произнес.

– Да, еще двое.

– Всем выйти из трака. Трак мы тоже досмотрим.

Скомандовал высокий.

Из трака показались ремонтник и мореход, спустились на песок, молча встали рядом с Терезом. Высокий также неспешно осмотрел этих двоих, тем временем его люди тщательно досматривали трак. Только сейчас Терез понял, чего не хватало все это время, что его сразу насторожило, но он еще не мог этого осознать. Шум дизеля! Его не было, корабль-дом Нама Ремков стоял погруженный в абсолютную тишину.

Когда-то давно это судно было плавающей ремонтной мастерской Военно Морского Флота одной могущественной страны. Флаг той страны даже сейчас, спустя много лет, все еще украшал его фальш-трубу – три полосы одинаковой ширины, но цвета этих полос уже было не разобрать. Краска выгорела со временем, стала вздыматься и шелушиться, поднимаемая нарастающим под ней слоем ржавчины. Корабль представлял собою настоящий завод на плаву, оборудованный, в свое время, самым передовым и современным оборудование, станками и боксами. Терез хорошо запомнил, будучи здесь пять лет назад, как утробно рычал на всю округу его дизель-генератор, вырабатывая электричество для всей этой технологичной начинки корабля. Многие станки и боксы тогда не использовались в виду их сложности и отсутствия знаний и навыков работы с ними современными людьми. Но все-таки большая часть оборудования не простаивала. Благодаря ему Ремки смогли восстановить огромное количество довоенной техники и собрать внушительный автопарк всевозможных траков. В этом на тот момент и была их сила. И вот сейчас сердце, основной двигатель прогресса и становления клана, замерло, заглохло. Это значило ровно одно – у клана серьезные проблемы с добычей нефти. Терез вспомнил ветряки – значит, его догадка верна!

– Все нормально – чисто.

Донеслось со стороны трака.

– Мы посланцы. Я привез письмо от моего отца для вашего Нама.

Громко произнес Терез, глядя высокому в глаза. Тот выждал немного времени, как-бы раздумывая над словами Тереза, наконец, кивнул.

– Следуй за мной. Твои спутники пусть ожидают тебя здесь.

* * *

Несколько дней прошли в суете и заботах – показательная казнь звеньевых подействовала на остальных. Люди боялись разозлить злопамятного и кровожадного Нама, сейчас они даже просто боялись попадаться ему на глаза. Принять такую мучительную смерть было конечно страшно, но смерть в Пустоше – явление обыденное, каждый уже привык к ее постоянному присутствию рядом. К чему никто и никак не мог привыкнуть, так это к мысли о том, что вызвав немилость Нама, кто угодно, в любой момент рисковал оказаться бесправным рабом. Участь раба не завидна еще больше – животное существование впроголодь, изматывающая, тяжелая работа без сна и отдыха, до тех пор пока последние силы не оставят тебя. А потом страшная и ужасная участь – стать сытной похлебкой для своих же вчерашних соплеменников. Таковы были нравы и обычаи клана Дреков.

Нам Таназ сам лично, в сопровождении своих верных воинов контролировал каждый этап подготовки к предстоящему походу. Они несколько раз в день посещали топливо накопительную базу и следили за тем как продвигаются работы по ремонту и подготовке топливных цистерн к долгому и тяжелому переходу. Их утро начиналось с обхода места стоянок звеньевых их клана, осмотра вместе с механиками, отобранной ими для похода техники. Проверяли все – качество проводимого ремонта, объем выполненных работ, проверяли наличие и качество запчастей, отложенных для похода, давали дополнительные указания и советы звеньевым, подгоняли и поторапливали их механиков.

К концу первого дня после показательной казни, обвалившуюся штольню полностью расчистили, восстановили подпорки. Отобрали и отправили в туннели усиленную группу лизунов. Туннели и заброшенные галереи старой довоенной выработки залегали на большой глубине, имели прекрасную природную вентиляцию, а температура воздуха поддерживалась в них постоянной в течение всего года. Это было очень удобно для хранения скудных запасов вяленого мяса, хотя это было не самое главное и важное в этом подземном царстве. Самым важным ресурсом там была вода, которая конденсировалась в большом количестве на стенах и потолке туннелей и галерей. Вот эту самую воду и добывали специальные люди, которых называли «лизуны». Они натуральным образом слизывали влагу с поверхности стен туннелей и сплевывали ее в емкости, в которых вода и хранилась здесь же, в прохладных и темных кладовых. Недавний обвал, случившийся недалеко от входа в туннели, на долгое время отрезал путь людям к запасам продовольствия и источнику драгоценной воды.

Первым делом, после восстановления доступа в подземное хранилище, Таназ провел ревизию его содержимого – обвал испортил много запасенных продуктов, они так же потеряли большой объем питьевой воды, который теперь нужно было срочно восполнять. По самым скромным прикидкам для того чтобы выйти на прежний двухмесячный запас воды лизунам нужно будет непрерывно трудиться в течение недели. Поэтому группу лизунов удвоили, в еще большем количестве людей не было смысла – галереи и туннели попросту не смогли вместить большее количество народа. На второй день сформировали сменные группы лизунов, первые начали уставать и у них от непрерывной работы, у одного за другим, начало болеть горло. Чтобы дать им отдых и не получить массу простуженных перед походом, Таназ распорядился отправить им на смену в туннели всех свободных людей, включая женщин и детей, не принимавших участия в других подготовительных работах.

Очередной трудный день изнурительной подготовки подходил к концу – солнце салютовало людям, копошащимся среди своих жилищ на горной гряде, посреди бескрайних песков. Яркие сполохи предзакатных лучей мигали, меняя краски – светло желтые лучи сменялись алыми, которые тускнея, разливались по горизонту багровыми красками, меркли вдали, пока полностью не погасли, утонув в песках.

Таназ измотанный и уставший поднимался, сопровождаемый воинами, к своему шатру. У порога мужчины попрощались до завтра, Таназ тяжело откинул плотную занавеску, прикрывающую вход в его жилище. Голова кружилась, он еле стоял на ватных ногах, желудок скручивали спазмы голода. Нам Таназ, как и все в его клане, съедал всего одну скудную пайку похлебки в сутки – еду нужно было экономить. За эти несколько дней он заметно похудел, скулы впали еще больше, отчего его большой орлиный нос казался еще больше, сильнее усиливая сходство с хищной птицей. Нам тяжело переступил порог своего шатра, опустил за собой полог, на мгновение замер на месте – сработало предчувствие, сегодня здесь что-то не так, как обычно. Таназ медленно развернулся. У небольшого столика с чайником в руках стояла Дерека, ослепительно ему улыбаясь. Нам медленно повел головой в сторону – на диване сидела молодая смуглая полноватая девушка, испугано тараща на него свои темные глаза, два огонька от ночных светильников плясали в глазах девушки. Послышалось тонкое журчание воды – сестра наливала в чашку отвар из жестких пустошных трав и грибов, собранных в глубоких подземных галереях.

– Устал? Вижу что да – лица совсем на тебе нет. Ничего, проходи, отдохни пока, отвар сейчас тебя быстро на ноги поставит.

Нам прошел дальше, подошел к дивану – девушка испуганно шарахнулась в сторону, вжалась в спинку дивана, замерла. Таназ устало опустился на свободное место. Посмотрел на сестру, та наливала вторую чашку отвара.

– Это она?

Коротко спросил Нам.

– Да.

Не отрываясь от своего занятия, ответила Дерека.

– Кто ты? Как зовут? Из какого звена?

Спросил он девушку, но та только испуганно покачала головой.

– Она не разговаривает. – Пояснила Дерека. Таназ удивленно поднял на нее бровь. – Я ей язык отрезала, чтобы меньше трепалась. Знаю я этих словоохотливых сучек – стоит только на мгновение ослабить бдительность, как она уже сплетни разносит, не остановишь.

Дерека подошла к брату с двумя кружками отвара, одну протянула ему, вторую пригубила сама. Таназ принял угощение, понюхал – приятный густой аромат лизнул ноздри, в желудке предательски заурчало. Надпил, попробовал – о благословенный нектар! Разом осушил свою кружку, спазм в желудке отступил, стало хорошо и приятно. Таназ откинул голову на спинку дивана. Дерека поставила свою недопитую кружку обратно на стол.

– Нет Нам, сейчас не время спать, давай я тебе помогу раздеться – тебя нужно помыть. Я помогу, все готово.

Пояс-разгруз шлепнулся на пыльный пол, сверху на него легла плотная куртка, следом сапоги и штаны. Дерека принесла небольшой таз с теплой водой, в которой плавали пучки каких-то трав, принялась губкой обтирать кожу брата. Губка, сплетенная из волокон пустошных трав, скользила по крепкому телу, оставляя на смуглой коже влажные следы. Вот она нырнула в теплую воду, крепкие длинные пальцы слегка отжали ее, и она снова заскользила по плечам, прыгнула на грудь. Снова нырнула в воду, нежные пальцы снова ее отжали, чтобы та снова заскользила по плоскому животу вниз, еще ниже – мужчина жадно втянул ноздрями воздух, плоский живот втянулся, грудь подалась вперед. Дерека опустилась вниз, лаская его – Таназ запрокинул голову, дыша часто. Ладони женщины заскользили вверх по бугристому животу, снова вниз пошли – крепкие пальцы, увенчанные короткими острыми ногтями, заскребли по смуглой коже, оставляя следы. Мужчина перехватил их, крепко сжав, не в силах больше терпеть эту муку. Дерека легко и грациозно поднялась, улыбнулась Таназу.

– Иди сюда.

Коротко приказала она, повернувшись к сидевшей на диване девушке. Та покорно поднялась, подошла к ней, дрожа всем телом. Дерека, грубо схватив ее под локоть, подвела к столу, силой нагнула, распластав на столешнице, придавив ее голову рукой к грубому дереву. Повернулась к брату,

– Иди ко мне, мой Нам! – Поманила она его пальчиком.

Таназ медленно подошел, погладил сестру ладонью по щеке.

– Что ты задумала?

– То, о чем мы договорились.

Невозмутимо ответила она. Правой рукой схватила Таназа за шею и быстро отыскала его губы своими губами. Левая рука заскользила по спине девушки, поднимая вверх ее платье. Дерека отстранилась назад, жадно посмотрела в глаза Таназу.

– Не останавливайся, пока не закончишь.

Рука с шеи заскользила по спине, вниз спины, короткие ногти впились в плоть, с силой потянули вперед, левая рука направила. Девушка издала короткий стон. Рукой Дерека снова придавила голову девушки к столешнице, правая рука снова потянула его вперед. Расслабилась. Снова вперед. Губы сестры обожгли горячим поцелуем. Таназ левой рукой обхватил талию сестры, привлек ее к себе. Снова крепкие пальцы тянут вперед. Правая рука мужчины мощно схватила в охапку платье девушки, под стремительным напором ткань громко треснула. Быстрее – темп нарастает. Острые зубы впилась в губу. Вперед, быстрее, еще быстрее. Хлюпанье внизу, частые шлепки. Губа не выдержала – лопнула. Девушка часто сопит, задыхается, ртом жадно ловит воздух, пытается вдохнуть – крепкие пальцы на шее не дают этого сделать. Быстрее, быстрее! Что-то липкое заполняет рот, соленый вкус крадется к небу, мощным потоком устремляется вниз, взрывается мириадами ярких искр. Искры бросаются врассыпную в разные стороны, отскакивают от невидимой преграды, переплетаются в диковинном хороводе, угасают. Темнота заволакивает все вокруг. Тихо. Мир вокруг замер. Звуки стихли. Тишина, покой и блаженство. Соленый привкус возвращается. Пальцев ниже спины уже нет, но место, где они еще недавно были, горит огнем. Нежное прикосновение – ладонь скользит по щеке, гладит ее, ласкает.

– У тебя кровь. Извини.

Голос нежный, ласковый. Издалека. Оттуда, где он только что побывал, так не хочется возвращаться. Хочется остаться здесь навсегда – не думать ни о чем, не строить никаких планов, забыть все бренные дела и заботы – просто парить в невесомости темной бездны, наполненной мириадами скачущих огоньков. Так спокойно, так тепло и уютно здесь. Груз и тяжесть пережитого дня отступают, растворяются – их уже нет. Тело легкое, тело невесомое парит погруженное в теплую обволакивающую пучину. Вернувшиеся скачущие огоньки один за другим снова угасают, тьма сгущается, заполняет собою все вокруг, поглощая весь мир, даже звуки исчезают в ней. Скоро она погружает в себя все.

– Вставай Таназ! Просыпайся!

Голос знакомый. Но почему он такой встревоженный?

Темнота вокруг растворяется, сереет. Эту серость вытесняет приглушенный дневной свет, проникающий в шатер через специальные вентиляционные клапана. Глаза нехотя открываются, голова наполняется тупой болью, словно с похмелья. Сколько прошло времени, он что проспал? Вокруг угадываются знакомые контуры, рядом стройный силуэт – Дерека, это она его звала.

– Что случилось?

Тяжело подниматься. Голова болит.

– Дымка, тяжелая, большая на горизонте с заката. Приближается, растет.

– Никак Марги пожаловали.

– Похоже на то.

Бодро отзывается голос сестры. Встал, наскоро оделся, собрался. Вчерашняя девушка сидит в углу, штопает платье, замерла, подняла на него испуганные глаза – шея вся в синяках, на скуле запекшийся кровоподтек. Не до нее сейчас.

– Эта так и будет торчать здесь?

Таназ кивнул в сторону забившейся в угол девушки.

– Конечно, она теперь ни шагу отсюда, пока задуманное не исполниться. Никто об этом не должен знать, никто ничего не должен подозревать.

С готовностью отозвалась Дерека.

– Хорошо, пусть сидит, аспид с ней!

Кивнул Таназ и вышел из шатра. Так и есть – проспал. Солнце уже высоко поднялось. Голова болит, мысли чугунные не поворотливые сегодня. Бронированный капот его трака откинут, из утробы стального зверя торчат только ноги его механика, он бормочет что-то неразборчивое. Рядом стоит высокий широкоплечий грязный раб, помогает механику. Волосы на голове и борода топорщатся в разные стороны неровными, обкромсанными тупым ножом, кончиками. Загорелая перепачканная кожа, впалые щеки, татуировка на лице – какая-то диковинная вязь, причудливое переплетение линий. Раб заметил Нама, в глаза ему смотрит – не отворачивается. Холодная бездонная синева в его глазах, колет, отталкивает – тяжелый у раба взгляд. Вот же живучий ублюдок, двужильный он что ли – пятнадцать лет уже в рабах ходит, других уже сотня от болезней и труда тяжелого померла, а этот еще жив. В рабство его обратил еще отец Таназа, Нам помнил, когда впервые увидел его – немного старше самого Таназа, косая сажень в плечах, могучее сильное тело – десять лучших воинов не могли тогда с ним совладать. Отец не хотел убивать раба – хотел его сломать. Сломать его дух, подчинить себе его волю. Но за пятнадцать лет сломать получилось только его тело – иссох он, исхудал, скрючился, о былой его мощи напоминали только торчащие в стороны острые плечи, которые даже сейчас были чуть не вдвое шире, чем у Таназа. Не подчинил его волю себе ни отец Таназа, ни он сам – раб всегда спокойно смотрел в глаза обоим Намам, без вызова, без дерзости, но смотрел и глаз не отводил, не прятал – ждал своего времени. Таназ это прекрасно понимал – перед ним все звеньевые склоняли голову, прятали глаза при встрече, но Наму нравилось дразнить судьбу, нравилось с ней заигрывать.

– Ну что Червь, дождался ты своего часа, – обратился он к рабу, – великий день уже близок. Скоро мы отправимся на полночь.

Таназ перевел взгляд на закат, туда, где горизонт заполняла большая дымка, она росла, она приближалась.

– Соскучился по дому, Червь?

Продолжая смотреть за горизонт, спросил Нам. Раб медленно повернул туда свою голову – уже можно было разобрать маленькие черные точки, разделяющие собой песок и тяжелую дымку. Стал отчетливо слышен далекий гул. Гул нарастал, точки прибывали, заполняли собой пространство справа и слева, почти до самой кромки воды древнего океана. Сколько же их?

– Молчишь? Сказать нечего – тогда я скажу. – Дерека с интересом наблюдала за происходящим, стоя у порога шатра. – Скоро мы придем туда, откуда пришел ты. Утопим там все в крови, сожжем ваши города, вырежем всех мужчин, ваши жены будут омывать нам ноги.

Таназ резко развернулся, схватил раба за голую шею, к себе подтянул, в глаза ему заглянул – в самую глубину бездонной холодной синевы.

– А ты будешь на все это смотреть. На цепь тебя посажу, ошейник на шею одену – будешь скулить и выть, не в силах им помочь! А потом я снова загляну в эти глаза, и следующее что я там увижу, будет безумие.

Таназ с силой оттолкнул раба прочь, тот не устоял на ногах, рухнул в пыль на голые камни. Неспешно поднялся. Таназ развернулся, собираясь идти вниз, воины уже были в сборе.

– Человек смертен, он не властен над своей судьбой.

Донеслось из-за спины, спокойное, уверенное. Таназ замер на месте.

– Повтори, что ты сказал, Червь?

– Твой отец там уже был, но город устоял. А он сам умер от гнилостных язв здесь, на голых камнях.

Таназ резко развернулся, молниеносный боковой удар запрокинул голову раба назад, в разные стороны брызнули красные слюни. Раб как стоял, так и упал навзничь на спину. Тяжело пошевелился, отирая разбитые в кровавые лохмотья губы. Таназ с отвращением скривился.

– Я не мой отец. – Потом перевел взгляд на сестру. – Идем Дерека, нам пора встречать гостей.

Темные силуэты стальных монстров, заполнив горизонт, замерли на месте. Далекий гул и рокот начал постепенно стихать. От основной массы отделились три темных силуэта и направились к ущелью, образовывающему проезд внутрь длинной горной гряды. На головном траке развевалось огромное знамя – человеческий череп на красном фоне – знамя клана Маргов. Из ущелья им навстречу выехало так же три трака, на головном развивался флаг клана Дреков. Траки встретились, остановившись в одной точке. Таназ с вершины наблюдал в бинокль, как из бронированного легкого трака выбралась Дерека, как навстречу ей из трака с красным флагом, выбрался коренастый мужчина с длинной бородой и обритой наголо головой. Мужчина и Дерека поприветствовали друг друга, потом долго о чем-то разговаривали. Мужчина все время отчаянно жестикулировал, было видно, что он сильно нервничает, казалось даже, что он кричит. Потом, наконец, он успокоился, кивнул и, сев в свой трак, направился вслед за траком Дереки к отвесным стенам ущелья, образовывавшим въезд в стойбище клана Дреков. Таназ, сопровождаемый своими воинами, пошел встречать прибывших. Траки въехали на плато, остановились там – легкий трак впереди, трак бородача за ним. Первой выбралась Дерека, кивнула брату, давая понять, что все хорошо, все по-плану. Коренастый мужчина выбрался из своего трака, Таназ шагнул к нему.

– Приветствую тебя брат Бархум, рад, что ты принял мое предложение и присоединился к нам.

Мужчина подошел к Таназу, замялся на мгновение, наконец, заговорил.

– Приветствую тебя брат Таназ. Как было мне не принять такого предложения, когда речь идет о нашем будущем и будущем наших детей и их детей. Однако же не думал я, что братья будут делить первенство, вместо того, чтобы общее дело делать, претворяя задуманное в жизнь.

Таназ театрально развел руками.

– Это всего лишь формальность, в военных делах требуется единоначалие, я не прошу тебя стать моим звеньевым, ты будешь моей правой рукой, а для своего клана ты останешься Намом. Я всего лишь прошу присягнуть мне на верность и назвать меня Намамом. Тогда объединившись в единый кулак, мы сокрушим любого врага на нашем пути. Я укажу твоим воинам путь в далекие полуночные земли, проведу их к богатым городам, где сытая жизнь и нет недостатка в воде. Вместе мы поработим их мужчин, их женщины будут ублажать нас каждую ночь. А все добытое мы разделим поровну.

Бархум шмыгнул носом, сплюнул на песок, задумался. Наконец кивнул.

– Дерека мне уже все объяснила – похоже, у меня и вправду нет выбора. Либо подохнуть здесь среди голых камней и треклятых песков, или пойти с тобой и вкусить щедрые дары, которые ты сулишь.

Таназ кивнул, внимательно наблюдая за бородачом.

– Хорошо, сегодня на закате, как того требует обычай, я Нам Бархум, от имени своего клана и всех своих людей присягну тебе – Наму Таназу в верности и назову тебя Намамом.

Бархум протянул руку для рукопожатия. Таназ удовлетворенно кивнул, пожал протянутую руку.

– Однако я не вижу здесь клана Ремков. – Неожиданно бросил Бархум. – Они отказались идти с нами?

Таназ замялся немного.

– Похоже, они предпочли сдохнуть здесь. Может, они думают, что когда мы уйдем, то они станут единственными полноправными хозяевами, проклятых бесконечных песков вокруг.

Бархум улыбнулся Таназу, кивнул.

– Пусть тысячи кровожадных духов Пустоши благословят ненормальных ублюдков и научат их жрать зараженный песок, чтобы тем не довелось передохнуть от голода.

Нам Бархум и Нам Таназ рассмеялись, к ним присоединились, воины стоящие рядом. Смех десятков глоток отразился от отвесных стен ущелья, прыгнул вверх зловещим эхом.

– Пусть эти заботы тебя не тревожат, брат Бархум. Располагайтесь, отдыхайте с дороги, до вечера.

Люди начали расходиться. Дерека подошла к брату, шепотом вкрадчиво прошептала.

– Бархум прав – до клана Ремков путь намного короче, однако Марги уже здесь, а от Ремков и гонца, посланного к ним, до сих пор нет вестей. Где Терез? От пацана нет никакого толку.

* * *

Весть о том, что на горизонте заметили бронированный трак с поднятым черным флагом, украшенным белым черепом верда, застала смуглого тучного мужчину в самое неподходящее время. Молоденькая, такая же смугленькая, худая девушка, приятно ласкала его ниже живота. За огромным округлым, поросшим черными волосами, бурдюком не было видно красавицы, однако медленно двигающаяся вверх-вниз макушка темных волос, намекала на не менее приятное продолжение. Внезапный стук в металлическую дверь резко отрезвил мужчину, заставил красавицу оторваться от своего занятия, она удивленно уставилась на мужчину, усевшись на краю кровати. Тучный, наголо выбритый низкорослый мужчина, тяжело поднялся с кровати, накинул легкий халат из вердовой шерсти на свои мясистые плечи, пошел открывать дверь. На пороге стоял высокий седой мужчина, одетый в кожаную одежду, автомат за спиной. Мужчина коротко поклонился тучному коротышке.

– Прошу прощения Нам Юзбек, но дело срочное. На горизонте замечен боевой трак Дреков, движется по направлению в нашу сторону.

Гримаса раздраженности и злобы сползла с лица Нама.

– Один трак?

– Да.

– Что это может значить? Гонец?

Тучный выжидательно уставился на высокого. Тот помедлил немного, наконец, кивнул.

– Думаю да.

– Дайте им беспрепятственный проезд и сразу ведите ко мне. Но только посыльного, остальные пусть внизу ожидают.

Высокий мужчина коротко склонил голову.

– Понял тебя Нам.

Развернулся и ушел. Нам Юзбек закрыл за мужчиной дверь, обернулся в комнату. Высокая худая девушка лет четырнадцати продолжала сидеть на краю кровати, ожидая его возвращения. Она была третьей женой Нама, которую он взял к себе три месяца назад. Первые две родили ему троих сыновей, и пять дочерей, но уже порядком наскучили Наму. В свои тридцать пять лет Нам обладал цепким и прагматичным умом, был хитер, искусно владел умением плести интриги. Однако физически был слаб, склонен к полноте и при этом был крайне болезненным. Ратные подвиги едва ли могли охарактеризовать его как мужчину, зато Нам это с лихвой компенсировал пристрастием к слабому полу, не упуская для этого малейшей возможности. Призывно торчащие соски полной девичьей груди манили Нама, наполняя приятной теплотой низ живота, но прагматичный ум начал бить тревогу – не время, не сейчас! Соберись, этот трак не просто так сюда пожаловал, намечается что-то серьезное, возможно даже судьбоносное.

– Ступай, мне нужно побыть одному.

Махнул рукой красавице Нам. Девушка поспешно встала с кровати, накинула на плечи, поднятый с пола халат из шерсти верда, и легко и грациозно выпорхнула из спальни. Вод аспид, рано ее отослал – теперь самому переодеваться придется!

Утробное рычание бронированного монстра приближалось, вот он уже замер внизу, а Нам все никак не мог победить рукава кожаной куртки, проклятый рукав – никак его не нащупать за необъятной спиной! Рычание мотора стихло – скоро посланник уже будет здесь, а Нам Юзбек еще даже не одет и не готов к встрече, вот же тысяча аспидов на его голову!

В дверь просторного кабинета постучали, дверь открылась, на пороге стоял тот же высокий седой мужчина в кожаной одежде.

– Нам Юзбек к тебе посыльный Терез – сын Таназа, Нама Дреков.

Отчеканил мужчина. Нам Юзбек, сидя на диване и застегивая пуговицы, поднял бровь – надо же старший сын Нама с посланием лично приехал! Интуиция не подвела хитрого лиса – дело чрезвычайно важное.

– Пусть проходит.

Высокий мужчина вошел в кабинет и отступил в сторону, пропуская внутрь остролицего смуглого юношу. Потом закрыл за ним дверь, а сам остался стоять позади, у него за спиной. Нам Юзбек был очень боязливый и никогда не решался проводить встречи наедине, без присутствия телохранителя, а лучше двух.

– Приветствую тебя Нам Юзбек! Я Терез, сын Таназа. Прибыл с посланием от своего отца – Нама Дреков.

Твердо произнес юноша. Нам Юзбек с завистью посмотрел на него – среднего роста, худой, широкоплечий, как его отец. Правильные черты лица, темные волосы, собранные в тугую косу. Держится спокойно, говорит твердо – из него вырастет мужчина, воин, он будет пользоваться успехом у слабого пола. У него будет все то, чего никогда не было у самого Юзбека. Нам с раздражением поморщился.

– Приветствую тебя Терез.

Сухо произнес Нам Юзбек и протянул вперед руку. Терез достал из-за пазухи сверток, сделал шаг вперед, но высокий мужчина, стоявший за спиной, остановил его, положив руку на плечо юноши. Мужчина взял сверток из рук Тереза и лично отнес своему Наму. Нам Юзбек развернул сверток и принялся читать. Терез стоял абсолютно неподвижно, наблюдая за меняющимся выражением лица Нама и пытаясь угадать ход его мыслей.

«Приветствую тебя почтенный Нам, справедливый правитель и брат мой Юзбек!».

Так начиналось письмо, доставленное этим остролицым юношей, от его отца. Нам Юзбек поморщился, как будто проглотил какую-то гадость. Вот ведь высокомерный подлец! Как смеет он, поедатель себе подобных, кровожадный убийца, делящий свое ложе с родной сестрой, называть его – Нама Юзбека, своим братом? Да еще в такой оскорбительной и фамильярной форме – «брат Юзбек»?

«Надеюсь, наша дружба и наш союз все так же крепки, как тогда, когда наши великие предки, наши отцы его заключали.

Однако же время неумолимо течет, как воды бесконечного океана, что омывает наши берега. И вот сейчас, во время наибольших трудностей и испытаний, пришла пора нам – детям своих славных родителей, стереть многолетний слой пыли с клятвенных слов, заключенного некогда соглашения.

Я же предлагаю не просто вернуть к жизни забытые трактаты, а заключить новые соглашения на взаимовыгодных условиях. Объединиться воедино, под одним началом для совершения великого действа – совместного похода на полночь, для завоевания и покорения новых земель, для себя самих, своих детей и детей их детей.

Каждый день ожидания и промедления губителен для нас всех – берег истощен, ресурсы исчерпаны, техника приходит в негодность, запчастей для нее не осталось. И такое положение везде и у всех кланов. Наше спасение находиться там – далеко на полночи, где есть ресурсы, еда и вода, а главное там есть неприступные стены, за которыми можно укрыться от непогоды и неприятеля. Всем доподлинно известно, что мой славный предок уже ходил через пески на полночь и одержал великую победу, ибо люди там слабы. Нужно только решиться на переход через пески, а смелости отнять все это для себя нам не занимать. Право сильного – жить в достатке сытой жизнью. Мы сильны и тот край будет нашим по-праву!

Не медли с ответом.

Твой брат Таназ».

Нам Юзбек закончил читать письмо, устало откинулся на спинку дивана, задумчиво уставился в иллюминатор, глядя вдаль, туда, где неутомимый ветер Пустоши гнал на восход бесконечные пески. Здесь, на побережье, ветра дули постоянно, даже ночью – они просто меняли свое направление и дули от моря, но не прекращались никогда. Но здесь почти никогда не было тех неудержимых ураганных ветров, которые бушевали там, далеко в Пустоше. Нам Юзбек представил, что ему придется поменять мягкий удобный диван на жесткое сиденье душного бронированного трака, раскаленного на солнце, полного пыли, жестко подпрыгивающего на каждой кочке. А в конце этой душной каторги его ждет бой – море крови и жужжание свинца где-то рядом, стоны раненых, запах жженой плоти. Нам с отвращением поежился, вжался плотнее в спинку дивана, мимолетно посмотрел на смуглого остролицего юношу, снова перевел взгляд на иллюминатор.

Проблемы с нефтью у клана Ремков начались уже несколько лет назад – одна за другой скважины начали иссякать. Кочевники, за долгие годы привыкшие жить оседло на одном месте, вынуждены были вновь отправиться в Пустошь, оседлав свои рычащие траки. Искали они новые залежи драгоценного черного ресурса, но поиски эти претерпели неудачи – больше нефтеносных жил в округе не было. Однако удача, в некотором роде, улыбнулась им – клан Ремков абсолютно случайно наткнулся на обширные запасы пресной воды – большую подземную реку. Это открывало перед кланом море других возможностей, теперь выпадающий конденсат перестал быть основным источником воды для людей. Поэтому решено было оставить неприкосновенный запас топлива, ввести жесткие меры экономии драгоценного ресурса, а главное – отказаться от набегов и полностью переключиться на скотоводство и ведение собственного хозяйства. Была проведена тотальная ревизия всех имеющихся траков, оставили только самые необходимые для обороны и доставки сообщений и товаров соседям, остальные законсервировали и разобрали на запчасти. Даже пришлось заглушить, работавший непрерывно до того, дизель-генератор на корабле-доме самого Нама.

Бесценную водяную скважину превратили в особо укрепленный и охраняемый объект, так как находилась она далеко за пределами границ стойбища, требовалось соблюдение строгой секретности. Никто из соседей и простолюдинов не должен был знать о ее существовании и местонахождении, поэтому всех рядовых рабочих, сразу после возведения укреплений вокруг скважины, убили и похоронили в Пустоше. Раз в неделю к скважине снаряжался караван с цистерной, чтобы привезти воду в стойбище. Чтобы хоть немного перекрыть потребности кочевников в электричестве для освещения и самого простого оборудования, люди принялись осваивать технологию производства электричества с помощью ветряков. Однако вырабатываемая ими мощность была недостаточной и слишком дорогостоящей, учитывая постоянный дефицит запчастей для ремонта изношенных узлов. Зато постоянно дующие в этой местности ветра стали отличным видом неиссякаемой энергии для ветряных мельниц, кузниц и другого оборудования, переделанного под этот вид энергии.

Да, Нам Ремков Юзбек не был выдающимся воином, как его отец и дед, как его братья, но он смог пережить их всех, ведя спокойную и размеренную жизнь, смог занять место во главе клана. Он был отличным хозяйственником, что в симбиозе с цепким и предприимчивым умом, помогли преодолеть время упадка и шагнуть в будущее, пойти по пути развития. Да, кочевникам при этом пришлось осесть на земле окончательно, превратиться в скотоводов, зато появилась уверенность в завтрашнем дне, замаячила призрачная надежда увидеть на горизонте достаток. И вот – приходит смазливый мальчишка с бумажкой от своего отца и требует все это поперчить под ноль и, сломя голову мчаться непонятно куда. Да еще с какой формулировкой! – «Объединиться воедино, под одним началом». Под одним началом! Что это значит? Я, Нам Юзбек, должен присягнуть ему на верность и вверить все, что у меня есть в его ведение?

Когда-то давно, кочевники были уверены в том, что границы их мира скованны между огромным морем на полдне и бескрайними песками Пустоши на полночи. Но дед этого пацана доказал обратное. Собрав вокруг себя отчаянных воинов, он ушел далеко на полночь через пески и вернулся с богатой добычей. А главное – он отыскал там большое количество выживших людей, отстроивших целые города. Что это было – пустой поход на веру, на удачу, или он все же знал, что там есть люди? А если так, если они есть там, то, может быть, они есть еще где-то – на закате или на восходе, а может даже за морем на полдень? Но есть еще один немаловажный вопрос – кто согласится встать под знамена Таназа? Положение весьма щекотливое – если клан Ремков окажется единственным, кто откажется присягнуть Дрекам то, зная кровожадный нрав Таназа и мстительность его сестры Дереки, стоит ожидать того, что вместо похода на полночь они все заявятся сюда. Нам Юзбек заерзал на диване.

На улице послышалась возня. Шум, вперемешку с бранью нарастал – там явно что-то происходило. Нам Юзбек оторвался от своих мыслей, вопросительно уставился на высокого седоволосого мужчину. Терез заметно занервничал – он понимал, что возня внизу происходит возле их трака, что там стряслось? Догадки одна страшнее другой скользкими гадами начали вползать в его сознание.

– Пойди, узнай, что там происходит!

Наконец отдал распоряжение седоволосому мужчине Нам Юзбек.

– Стой здесь парень и без глупостей.

Услышал из-за спины голос седоволосого Терез. Затем дверь открылась, седоволосый кого-то позвал. Вскоре в комнату вошли двое вооруженных телохранителей и встали между Намом и Терезом, после чего седоволосый ушел из кабинета. Отсутствовал он минут десять, после чего вошел в комнату в сопровождении еще двоих вооруженных мужчин, у одного было в кровь разбито лицо, они вели под руки мореплавателя. Сердце Тереза подскочило в груди, но юноша старался не показывать виду и пытался сохранять спокойствие.

– Их раб на женщину напал.

Сообщил Наму высокий седоволосый мужчина. Сердце Тереза рухнуло вниз – это конец! Взгляд Нама Юзбека вспыхнул злобой, два ослепительных огонька метнулись в сторону юноши.

– Позвольте Нам Юзбек разобраться в произошедшем. – Твердо произнес юноша, стараясь голосом не выдать своего волнения.– Если раб виноват – я лично отрежу ему голову и брошу к твоим ногам!

Нам Ремков прищурил на Тереза свои маленькие глазки. Мореплаватель стоял молча, словно все происходящее его не касалось. Даже последняя фраза Тереза не вызвала у него никаких эмоций.

– Я сам разберусь.

Наконец произнес Нам Юзбек.

– Кто ты раб? – Спросил у мореплавателя Нам Ремков. – Зачем ты напал на женщину?

Мужчина смотрел в дальний угол комнаты, слегка склонив голову набок.

– Я не раб. – Еле разборчиво произнес он. – Жена меня не узнала, не хотела сказать мне, где сыновья, не ответила, почему они не с ней. Я нигде не могу их найти.

Внезапная догадка о произошедшем осенила Тереза, он все понял. Нам Юзбек нахмурился еще больше.

– При попытке их остановить, спутник посыльного оказал сопротивление и разбил нашему человеку лицо.

Спокойно произнес из-за спины Тереза высокий седоволосый человек. Юноша посмотрел на одного из мужчин с разбитым лицом, который привел сюда мореплавателя.

– Индульгенция посыльного не дает вам права нарушать закон, правящий в нашем стойбище. За нападение на любого из нас вам грозит неминуемое наказание – смерть! Нам Юзбек подался вперед, он смотрел прямо в глаза Терезу, отчетливо произнося каждое слово. – Эти двое будут немедленно повешены. Ты получишь мой ответ и немедля отправишься с ним к своему Наму, посыльный. – Закончил Нам Ремков, шипя от злобы.

Возвращаться вдвоем через Пустошь на еле едущем траке было чистым безумием, но с этим можно было смириться. Смириться Терез не мог с тем, что разгневанный по его вине Нам Ремков сейчас даст ответ, совсем не тот, на который рассчитывал его отец. Еще он не мог смириться с тем, что он не сможет привезти отцу красноречивое доказательство того, что за морем тоже сохранилась жизнь. Доказательство того, что границы обитаемой жизни обширны и безграничны, а не ограничены их маленьким пятачком земли. Нужно было спасать ситуацию – пришло время играть в открытую.

– Позволь, справедливый Нам! – Юноша запнулся, Нам Юзбек с удивлением уставился на него – гонец вздумал перечить его слову. – Позволь я все объясню, расскажу историю этого человека, если и после этого ты решишь не менять своего справедливого решения – пусть так и будет. А я тотчас уеду отсюда с ответом для моего отца.

Любопытство тенью скользнуло по лицу Нама, он откинулся на спинку дивана.

– Говори.

– Этот человек сказал правду – он не раб. Два дня назад мы наткнулись на него, на побережье. Тогда он только что похоронил свою семью – жену и двоих сыновей и скорбел по ним над их могилами. – Нам Юзбек не менялся в лице, продолжая спокойно слушать Тереза. – Оказалось, что этот мужчина прибыл сюда по морю с той стороны, доказательством тому был его плот у кромки воды, позже он сам мне об этом рассказал.

Глаза Нама Юзбека заблестели, он заерзал на месте – если это не обман Тереза – значит, а что это значит? Это значит, что жизнь сохранилась везде, везде смогли выжить люди! Если все так и было – слова Тереза легко можно будет проверить. Нам облизнул губы.

– Продолжай.

– Я хотел отвезти этого человека к своему отцу, а здесь выдавал его за раба, чтобы не вызывать ненужных подозрений, я не знал как к такому могут отнестись.

– Но это не объясняет и не оправдывает того факта, что этот человек напал на женщину.

– Его разум повредился тяжелой дорогой и утратой семьи. Та женщина – он принял ее за свою жену, упрекал ее в том, что она оставила их сыновей. А женщина, по всей видимости, испугалась и закричала, пыталась убежать от него, не понимая, что от нее хотят. – Выпалил Терез.

Нам задумался.

– Может и так, но твой человек ударил моего воина.

Терез снова покосился на мужчину с разбитым лицом.

– Мой напарник отвечал головой за то чтобы этот, – Терез кивнул на мореплавателя, – никуда не влез и не натворил беды. По-видимому, он упустил момент, когда этот бросился к женщине, а когда вмешался – уже началась склока, все произошло в суете и без умысла.

– Почему он приплыл сюда, зачем рискнул проделать такой опасный путь с семьей?

Спросил Нам, с интересом глядя на Тереза.

– Они вымирали, поселение за поселением, семья за семьей. Земля там более не приносит урожай, воды нет, ресурсы исчерпались.

Спокойно ответил юноша.

Нам кивнул, отвернулся в сторону иллюминатора, как и раньше до этого, когда размышлял над письмом отца Тереза. Черты его лица смягчились, морщины в уголках глаз исчезли. Нам долго размышлял над тем, что он только что услышал. Он пошлет самый быстрый легкий трак на побережье, проверить правдивость слов Тереза. Если это все окажется правдой – он сохранит им жизнь, кроме того он отпустит всех назад. Таназ должен обязательно получить этого человека, он должен узнать о том, что «там» тоже не стало ресурсов, и за всеми пришла смерть. Это должно будет подтолкнуть Нама Дреков, объединив под собой всех, кто решится ему присягнуть, идти в поход на полночь к далеким городам. Для них это будет поход в один конец – даже если они одержат там победу, сюда они уже не смогут вернуться – у них не хватит горючего и не будет достаточного количества траков. Так он – Нам Ремков, сможет обезопасить свой клан, не боясь, что когда Нам Дреков получит письмо с отказом, то поведет свое войско сюда чтобы отомстить. А после их ухода – клан Ремков останется единственным сильным и могущественным хозяином всех здешних просторов, у которого даже не останется врагов. Похоже, что выход найден – можно сразу, одним махом решить все проблемы.

– Я пока сохраню жизнь твоим людям – мой самый быстрый трак сейчас же отправится на побережье, проверить твои слова. Это займет немного времени – один день туда, один обратно. А пока – вы мои гости. Ешьте, пейте, сколько хотите, хотите женщин – только скажите. Если твои слова подтвердятся – в тот же день ты получишь ответ для своего отца, и вы все сможете вернуться домой.

У Тереза отлегло от сердца. Нам Юзбек махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

Сборы

Несколько дней прошли в суете сборов перед предстоящим выступлением на полночь. Тянуть дальше было нельзя – нужно было решаться. Нам Бархум, как и обещал, присягнул Таназу на верность и назвал его Намамом. Отныне все стали обращаться к нему Намам Таназ. Марги привели с собой всех, кого смогли собрать и кто мог принести в походе хоть малейшую пользу. Приехали они на бронированных картах, но запасов топлива и запчастей у них было крайне мало, пресной питьевой воды тоже было немного – они сильно истощили свои запасы. Теперь Таназ понимал, почему Нам Бархум так легко принял его предложение и сильно не протестуя, принес присягу верности. На следующий день Таназ настоятельно посоветовал Бархуму избавиться от траков, которые не смогут преодолеть переход, топливо и масло слить с них в запас, а с остальных траков снять броню, оставив ее только на наиболее мощных и боеспособных. Чего в изобилии привезли с собой Марги, к великой радости Таназа, так это огромное количество патронов, дымного пороха и взрывчатки.

Несколько одинаковых дней сменяли друг друга. Каждый день как хорошо отработанный ритуал, со строгой последовательностью действий – обход, осмотр техники и припасов, распределение, подготовка и укладка вещей, вечером в шатре ждет сестра и немая девушка. Утром все по новому кругу. Таназ сидел на огромном теплом валуне, отрешенно наблюдая как внизу, в десятке метров от него, на тренировочной площадке занимаются воины. Дерека была среди них, сейчас она состязалась на тренировочных ножах с двумя крепкими опытными воинами, двигаясь легко и грациозно, она не уступала им, переходя от обороны к атаке. Плавные четкие движения сестры размывались, теряли четкие очертания, словно пропадали в тумане, вытесняемые мыслями о Терезе. Эти думы все чаще и чаще занимали все его сознание, лезли в голову, отвлекая от сборов. Смог ли сын добраться до Ремков, вручил ли хитрому лису Юзбеку письмо? Или мальчишка сгинул по дороге? Не сказать, что эта мысль сильно тревожила Таназа, он не испытывал никаких отеческих чувств по отношению к юноше. Больше ему досаждала мысль о том, что в поход придется идти силами двух больших кланов вместо трех. Слова грязного раба до сих пор эхом звучали в его голове – проклятый Червь прав, его отец не смог взять город! А что если и сам Таназ не сможет, что если двух кланов окажется недостаточно? Нужно было не уповать на удачу и послать к Юзбеку еще одного гонца. А что если Терез добрался до Ремков и Юзбек все же получил письмо? Тогда, получается, Ремки отказались идти с ним в поход и принести присягу Дрекам, как это сделали Марги и остальные, более мелкие кланы и семьи. Послезавтра нужно выступать, если до этого времени мальчишка не вернется – они выступят без него. Таназ порывался сначала сделать крюк и «зайти» к Ремкам, чтобы «поблагодарить» тех за их решение, но Дерека всячески гасила в нем эти порывы, успокаивая Намама и убеждая его в том, что сейчас для этого не время. Она была права – если кочевники отправятся к Ремкам, то для перехода к полуночному городу у них уже может не быть достаточного количества топлива и боеспособных траков – ведь никто не обещает им молниеносную и легкую победу на восходе. Стойбище Ремков хорошо укреплено, да и оружия и воинов у них достаточно.

– Вижу тяжкие думы одолевают тебя мой Намам.

Раздался из-за спины тихий голос, словно шелест жухлой степной травы. От неожиданности Таназ даже вздрогнул. Оркул – только он мог ходить так бесшумно, словно парил в воздухе, это его голос – никому другому он не мог принадлежать.

– Ты слеп, как ты можешь видеть, что со мной творится?

Безразлично произнес Таназ, не оборачиваясь к вопрошающему.

– Я слепой могу видеть лучше вас зрячих, я вижу то, что лежит у вас перед глазами, но скрыто от вашего взора.

Прошелестел в ответ странный голос. Таназ медленно обернулся к нему. Позади него стоял глубокий старец – худой, сгорбленный, кожа, испещренная бороздами глубоких морщин, висит на скелете буд-то бы не по-размеру. Но Таназ знал, что человек совсем не стар. Оркул – слепой, с рождения, обладающий даром предвидеть события. Еще, будучи юношей, он смог отыскать для отца Таназа путь через пески к Атоллу. Сейчас Оркулу немногим меньше лет, чем самому Таназу.

– И что же ты видишь? Что ждет нас там?

– Я вижу, что здесь нас ждет смерть. – Еле слышно прошелестел голос. – Смерть везде, она собрала жатву за морем, теперь она идет за нами.

– Не о том я тебя спросил, мне плевать, что там за морем. Я хочу знать, что на полночи.

Раздраженно бросил Таназ.

– На полночи тоже смерть и кровь. Много крови.

– Чьей крови?

– Людей.

– Опять твои загадки. Скажи мне толком – смогу я взять город?

Оркул затих, задумался, продолжая смотреть белыми бельмами глаз перед собой.

– Да, город падет.

– Хорошо. – Таназ удовлетворенно кивнул. – Послезавтра мы выступаем, ты поедешь в моем траке. У нас запасено мало топлива, поэтому нам нужна самая короткая дорога к городу. Что скажешь, справишься?

Оркул утвердительно кивнул.

– На этот счет волноваться тебе, великий Намам, не стоит – топлива хватит. Но тебе стоит остерегаться высокого голубоглазого воина, лицо которого украшает татуировка.

От последних слов тело Таназа пронзила мелкая дрожь, словно по нему пропустили ток.

– И где я встречу этого человека?

– Там. – Оркул кивнул головой на полночь. – Его оберегают духи Пустоши, берегись его.

– Опять ты пугаешь брата своими сказками. – Рядом раздался голос Дереки. – Сразу видно, что завал в штольне расчистили, а свежая партия грибов уже у тебя.

Оркул хмыкнул.

– Да, грибы и впрямь хороши.

С усмешкой бросил Оркул, развернулся, чтобы уйти, но замер на месте, будто бы передумав. Бросил через плечо.

– Хорошие новости сегодня вечером ожидают тебя Намам Таназ.

Оркул заковылял вниз по тропе. Таназ вопросительно посмотрел на сестру, та только пожала плечами.

Остаток дня Намам Таназ провел среди воинов. Вечером он отправился к себе в шатер, где его, по обыкновению, уже ждала сестра. Уставший он вошел внутрь, сбросил пыльную одежду, умылся из таза, принял из рук сестры травяной отвар и только сейчас заметил, как ослепительно она улыбается ему, глядя прямо в глаза. Чашка с отваром замерла на полпути ко рту, немой вопрос читался в глазах Таназа.

– У нее нет месячных.

Наконец произнесла Дерека, снова улыбаясь брату. Таназ пожал плечами не понимая, повел головой.

– Она беременна. У нас получилось Таназ!

Сестра бросилась на шею брату, расплескав отвар из его кружки. Быстро поцеловала в губы.

– Вот значит, какие новости имел в виду Оркул. – Задумчиво произнес Таназ. – А ты говоришь сказки…

Дерека отстранилась от брата, нахмурилась.

– Ты ждал других новостей? Ты разве не рад?

Сестра распалялась.

– Рад, конечно же, рад! – Поспешно произнес он. – Мы ведь этого так долго ждали. Только…

– Только что?

Резко, с вызовом, бросила Дерека.

– Только – если насчет этого Оркул не ошибся, значит, он не ошибается и насчет того, что ждет меня там. Точнее того, кто меня там ждет.

– И кто там тебя ждет?

Дерека пристально посмотрела Таназу в глаза, но ничего не смогла в них прочесть.

– Сильный враг – соплеменник Червя.

– Ты его боишься?

– Оркул сказал, что его оберегают духи Пустоши. – Таназ пристально посмотрел в глаза сестры. – Вспомни Червя, когда он впервые появился у нас, вспомни его силу – среди нас не было воинов равных ему. Значит и там нас ждет такой же соперник.

Дерека пожала плечами.

– Он всего лишь человек. Помнишь, Червь сам сказал, что человек смертен? Значит и тот воин смертен. Значит, ты его убьешь.

Дерека посмотрела в сторону дивана, на котором сидела смуглая полноватая девушка. Снова повернулась к брату, лицо ее сияло.

– Духи Пустоши благословили тебя, Таназ. Перед великим походом они послали тебе… Послали нам! Послали долгожданного ребенка – наследника. Это он унаследует после тебя мир завоеванный тобой! Этот ребенок – знак, их благословения. Ты одержишь великую победу, ты уничтожишь любого, кто встанет у тебя на пути! Мой брат, мой Намам, мой муж!

Таназ поднял на сестру горящие глаза полные неудержимого огня, привлек ее к себе, крепко обнял, их губы встретились в горячем поцелуе.

Далеко, у кромки горизонта, тявкал шакал, стойбище кочевников погружалось в сон. Один за другим гасли костры внизу, а в небе в противовес им, одна за другой, загорались яркие ночные звезды. Дул легкий, освежающий ветер, разбавляя собой раскаленный дневной воздух и посылая людям немного освежающей прохлады в темную безлунную ночь. Медленно и незаметно огоньки звезд плыли по небосводу, утопая и растворяясь в узкой, светлеющей полоске на восходе. Полоска росла, удлинялась, тянулась в стороны. Скоро она уже заполнила весь горизонт, насколько хватало глаз. Когда горизонт перестал вмещать ее, она начала расти вверх, поглощая и растворяя в своей утробе ночные яркие звезды. Следом, за яркой серой полосой вверх поднималась ярко-оранжевая, которую сменяла багровая полоса. Подул окрепший ветер – смешал краски у горизонта. Перемешались они, устремились в разные стороны причудливыми цветами, возвестили – дневной владыка Пустоши пожаловал. Встречайте! Из-за горизонта показался огромный раскаленный красный диск. Далекое марево трепетало под ним, расстилаясь переливающимся ковром в стороны, паря над белыми песками. Раскаленный диск поднимался вверх, все выше и выше, обдуваемый бесконечными ветрами. Ветра выветривали и стирали с него багровые краски. Краски выцветали, блекли, сменяясь ослепительной белизной, раскаленного гиганта. Резкие длинные тени укорачивались, сжимались, высыхали на солнце, возвещая о том, что половина дневного солнечного пути пройдена.

– Таназ, воины докладывают, что на горизонте замечен трак. Движется к нам.

Намам оторвался от процесса укладки вещей в свой трак, обернулся к сестре.

– Чей трак?

– Далеко еще, не разобрать.

– Хорошо. – Кивнул Таназ, обернулся к воинам. – Продолжайте без меня.

Намам, взяв с трака бинокль, поднялся по тропе на самое высокое место горной гряды, невдалеке от своего шатра. Поднес бинокль к глазам, стал наблюдать. Минуты тянулись долго, Дерека с нетерпением переводила взгляд с точки на горизонте на брата, и снова к далекой точке, которая медленно росла.

– Это трак Тереза.

Наконец произнес Таназ, убрав от глаз бинокль.

– Он возвращается один, значит, Ремки отвергли наше предложение.

Без выражения констатировал он. За последние несколько дней Таназ свыкся с этой мыслью, а сейчас он утвердился в этом окончательно. Что ж, по-большому счету это уже ничего не меняет. Таназ развернулся и зашагал вниз, обратно к своему траку. Дерека последовала за ним.

Спустя час трак Тереза въехал в стойбище кочевников, остановился, сопровождаемый любопытными взглядами соплеменников. Четыре человека выбрались из трака и, не обращая ни на кого внимания, направились вверх по тропе, ведущей к шатру Намама. Терез шел впереди, за ним коренастый крепыш, под локоть волок грязного заросшего раба, замыкал процессию худой коротко стриженый мужчина. Терез шел мрачный, темнее тучи.

– Терез, видел – флаги клана Маргов, значит, они откликнулись на предложение твоего отца.

Юноша насупился еще больше.

– Терез, похоже, сборы…

Коренастый не успел договорить – Терез развернулся на месте, его глаза метнули молнии.

– Заткнись!

Зло бросил юноша, своему спутнику. Коренастый крепыш поспешно опустил голову, умолк.

– Он уже здесь.

Дерека оповестила брата, о появлении Тереза и его свиты.

– Приветствую тебя отец. Привет тетушка.

Поприветствовал их Терез. Дерека скривилась, словно проглотила кислятину – вот же стервец, ведь знает, что она терпеть не может, когда он ее так называет.

Таназ оставил свои дела, выпрямился, неспешно обвел взглядом четверку прибывших.

– С чем пожаловал сын?

Без выражения спросил Таназ.

– Вот.

Терез поспешно извлек из кармана конверт и протянул его отцу. Таназ медленно взял из рук сына конверт, покрутил его в руках, как-бы изучая со всех сторон, потом разорвал его на две части и бросил в пыль к ногам Тереза. Желваки заиграли на лице юноши.

– Ты даже не прочитал, каков был ответ.

Спокойно произнес он, глядя в глаза отцу.

– А разве непонятно каков ответ, раз ты вернулся один с пустыми руками?

Терез продолжал смотреть в глаза отцу, совсем как тот раб с татуировкой на лице, смотрит пристально, не прячет глаза. Что-то в нем изменилось за то время, пока он доставлял послание Ремкам.

– Я вернулся не с пустыми руками.

Терез развернулся, схватил за плечо грязного мужчину, вытолкнул его вперед. Таназ с недоумением уставился на обоих, кривая усмешка проступила на его хищном лице. Дерека и собравшиеся воины с интересом наблюдали за происходящим.

– Мне нужен был клан, несколько десятков вооруженных воинов, а вместо них ты приволок ко мне полудохлого раба?

Хохот десяток глоток разразился со всех сторон. Терез раздраженно повел головой по сторонам.

– Или, может быть, это какой-то особый раб, может быть он обладает сверх способностями, и может один заменить собою сотню воинов? – Хохот усилился. – Хотя судя по его тупому выражению лица, скорее всего он уже даже себя не помнит. На кой ляд он мне сдался?

Терез потупил глаза.

– Он с полудня, он переплыл большую воду!

Хохот разом оборвался, все изумленно уставились на юношу.

– Я нашел его на берегу, возле его плота.

Таназ удивленно поднял бровь.

– И что?

Юноша снова посмотрел в глаза отцу.

– Там тоже есть выжившие, он рассказал нам, что они жили там целыми поселениями несколько десятков лет. – Терез быстро облизнул губы. – Потом земля истощилась, колодцы перестали давать пресную воду, они начали умирать, один за другим, семья за семьей.

Люди заворожено слушали юношу, ловя каждое его слово, боясь упустить малейшую деталь.

– Он с семьей бежал оттуда – пересек древнее море.

– И где его семья?

Наконец произнес Таназ.

– Умерли в дороге, он пробыл в пути несколько месяцев.

При этих словах мужчину затрясло, он упал на колени, скрючился и громко разрыдался. Таназ задумчиво посмотрел на него, потом на сына.

– Это ничего не меняет. Наоборот – только подтверждает правильность сделанного нами выбора! Отведи свой трак к топливо заготовительной базе, к нему прикрепят цистерну с топливом. Мы выступаем завтра с первыми лучами солнца – осмотри и приготовь свой трак и людей к выходу.

Терез кивнул.

– А как быть с ним?

Юноша указал на всхлипывающего мужчину.

– Ты его привел, тебе и решать – но лишний рот кормить в походе никто не будет. Кто ослабнет и отстанет – будет брошен, без всякой жалости. – Таназ пристально посмотрел в глаза сыну. – Любой, невзирая на родство и положение в клане!

Глава 2. Они вернулись!

Голос тихий, уверенный. Он знает этот голос – решение уже принято. В руке высокого седоволосого мужчины сложенный клочок бумаги – набор точек и тире – зашифрованное послание. Судьба тысяч людей сейчас лежит там, вписанная в эти незамысловатые точки и тире – простые символы – сломанные судьбы, сложные решения. Новая веха в истории.

Дорога

Мощный протяжный утробный вой пневматического клаксона огласил округу, оповещая всех людей о том, что час пробил – пора в путь. Утреня дремота выветривалась как по мановению, заменяемая утробным страхом и волнением перед неизвестным. Каждый знал о предстоящем, на протяжении нескольких последних дней каждый готовился к этому дню. Но вот час настал, и скользкие, парализующие волю, гады сомнений вползают в душу, впрыскивают свой яд сомнения и неуверенности.

Терез с трудом разлепил глаза – небо вокруг, до самого горизонта было еще темно-серым, лишь далеко на восходе серела тонкая полоска у самого горизонта. Юноша смог поспать не больше часа, он чувствовал себя абсолютно разбитым и подавленным. Его совсем не тревожил этот призывный вой, не будил в нем никаких чувств, не наполнял трепетом. Весь остаток вчерашнего дня, он сопровождаемый, своими верными походными спутниками, выполнял поручение отца – готовились к выходу.

Они отправились на топливо заготовительную базу и несколько часов пытались приладить одну из цистерн к траку. Проклятая серьга стальной многотонной гадины была выше, чем крюк фаркопа трака и не желала на него садиться. Терез и его механик безуспешно провозились с ними два часа, пока новый звеньевой, заведующий топливо заготовительной базой не прислал им на помощь двух своих механиков и троих подсобных рабочих. Совместными усилиями, спустя еще три часа им удалось переставить фаркоп и закрепить на нем цистерну. Пробный заезд подтвердил, что все сделано хорошо, и крепление должно выдержать дальнюю поездку. Потом трак доверху заправили топливом, после чего механики звеньевого ушли по своим делам, а Терез со своими людьми принялся за подготовку двигателя. Они с огромным трудом выпросили у главного звеньевого, ведающего запчастями клана, нужные запчасти и провозились с ремонтом до поздней ночи. Только под утро спутники Тереза отправились получать продовольствие, воду и патроны для перехода и собирать пожитки – походный шатер и вещи. Терез заканчивал с траком сам. При помощи морехода он заменил масло в двигателе и только сейчас смог прилечь отдохнуть – глубокий сон пришел сразу, разом погрузив его в темную пучину без снов и мыслей.

Вой клаксона снова наполнил пространство вокруг протяжным утробным гулом, Терез снова вздрогнул, подскочил – оказывается, он снова провалился в сон после первого призывного сигнала. Сел потер красные глаза, помассировал виски. Его люди заканчивали укладку вещей в трак, мореход им помогал. На них было жалко смотреть – в отличие от него, никто из них не сомкнул глаз этой ночью – лица серые, огромные мешки под глазами. Они не спали уже третьи сутки, в последний раз такая возможность им улыбнулась на переходе, во время обратного пути в стойбище клана – короткий, в несколько часов, сон в промежутках между несением дозора.

Женщина худая и сгорбленная, в перепачканной и пыльной одежде стояла возле трака, прижимая к себе двух чумазых девочек. Они не принимали участия в процессе укладки вещей в трак. Это была жена и дочери механика Тереза. Из экипажа их трака семья была только у него. Сегодня, в первый раз за всю историю клана, семьи отправятся в набег вместе с воинами клана, вместе со своими мужьями, братьями, сыновьями. Женщины заметно нервничали, повсюду детский плач наполнял пространство вокруг. После очередного завывания клаксона плач усиливался, становился громче, матери успокаивали детей, шикали, пели им песни, качали их на руках, но плач не стихал. Две девочки, дочери механика стояли молча, они не плакали, только молча таращили огромные испуганные глаза по сторонам. Понимают ли эти люди, куда на самом деле они идут? Осознают ли они, что ждет их там, в конце этого пути? Знают ли, что не все смогут преодолеть этот путь?

Терез задумчиво перевел взгляд на мореплавателя, тот совсем выдохся и рухнул на песок, завалившись набок, оперся о лысую большую покрышку трака и смотрел перед собой пустыми глазами. Должно быть, его жена и сыновья вот точно так же стояли на берегу, испугано вглядываясь вдаль, в свое будущее там, далеко за кромкой воды. Так же страшились сделать этот последний шаг вперед. Шаг, который оставит позади тяжелую, но понятную старую жизнь и откроет для них новую, но непознанную абсолютно другую жизнь. Терез опустил глаза. Эта новая жизнь – такая ли уж она другая?

Юноша снова посмотрел на мореплавателя – тот спал глубоким сном, обвел взглядом стойбище кланов – всюду суетились люди. Люди жили и умирали там, люди живут и умирают здесь. Те же заботы, тот же голод и вражда за кусок пожирнее – убей другого сегодня, чтобы самому дожить до завтра. От чего этот человек бежал и что нашел он здесь? Терез потянулся ладонью вдоль бедра, сжал рукоять своего ножа. В памяти всплыли слова отца – «Ты его привел, тебе и решать». Юноша шагнул к спящему мореходу, потянул нож вверх, серое лезвие тускло заблестело. Его спутники, молча, отрешенно наблюдали за ним, даже дети смотрели с интересом, не пряча глаза. Там, куда они идут, тоже живут такие же люди, у их мужчин на поясах точно так же висят тяжелые ножи, которые будут вот так же «решать» их судьбы, возможно даже и судьбу самого Тереза. Нож замер, на половину показавшись из ножен. Этому нет конца, это замкнутый круг – история многократно повторяется из раза в раз, от человека к человеку, меняются только лица действующих героев. Рука пошла вниз, тусклый блеск стали погас, нож вернулся в ножны.

Клаксон больше не оглашал округу своими призывными раскатами, дети успокаивались, плач стихал. Люди вокруг начали суетиться, потянулись вперед в центр стойбища, туда, где стоял впряженный в такую же многотонную цистерну, огромный бронированный трак Намама Таназа, над которым развивалось большое черное полотно с белым черепом кода, еле трепещущееся на слабом ветру.

Отец, облаченный в плотный полевой костюм, подпоясанный поясом со множеством подсумков и автоматом в руке, забрался на капот своего трака, Дерека, тоже в полной боевой выкладке с автоматом за спиной, стояла справа на подножке трака. Отец развел руки в стороны, призывая собравшихся кочевников к тишине – он готовился произнести речь. Речь должна была наполнить сердца людей надеждой, согреть их сладостными грезами о щедрых дарах, которые ждут кочевников в полуночных городах. Вселить в души людей уверенность в предстоящей победе, мотивировать стойко терпеть и переносить все тяготы и лишения долгого, изнурительного пути. Терез смачно сплюнул себе под ноги, поднял глаза на своих людей из экипажа его боевого трака – они его семья, не та настоящая кровная, но родная и близкая. Несколько последних лет, бок обок он с ними участвовал во всех набегах своего отца, сражался, спал и ел с ними вместе из одного котла. Сегодня они так же вместе отправятся в очередной поход. Они так же будут делить с ним дорогу в пыльном траке, травить байки во время привалов у костра, чинить в дороге старую рухлядь и прикрывать его спину во время сражений. Они устали, они измотаны до крайности – он в ответе за них, теперь они его родня. Настоящая семья. Даже эта страшная женщина и ее дочери, они тоже часть его семьи. Даже мирно спящий мореплаватель теперь его семья.

– Грузитесь в трак, скоро отправляемся.

Севшим голосом сказал юноша. Люди с изумлением уставились на него.

– Помогите мореходу, аккуратнее его заносите, не разбудите.

Не обращая внимания на их удивленные взоры, продолжил Терез, развернулся и полез в трак занимать водительское место, бросив на ходу.

– Я поведу – остальным отдыхать.

Намам, стоя на бронированном капоте своего боевого трака, произносил свою пламенную речь. Через узкую щель в бронированном лобовом листе были видны только макушки собравшихся перед ним людей. Толпа то заворожено слушала своего вожака, то начинала громко скандировать, одобрительно откликаясь на его призывы, приходя в неистовый восторг от происходящего. Потом вверх взметался кулак Таназа и все разом смолкали, чтобы впитать в себя очередную порцию подкупающих горячих речей. Бронированные листы трака глушили голос отца и выкрики толпы, превращая их в однотонный бубнеж и вой. Это обстоятельство ничуть не огорчало юношу, напротив – давало возможность побыть наедине со своими мыслями, заглянуть вглубь собственного сознания, понять суть собственных желаний и устремлений.

В речах отца не было ничего нового и важного для юноши, они не действовали на Тереза так, как действовали на остальных. Отец умел манипулировать людьми. Умел распалить их страстными призывами, купить их щедрыми обещаниями, усыпить и подчинить сладкими посулами. Вожак должен уметь управлять толпой! Этот урок юноша хорошо усвоил и запомнил, научившись ему от своего деда, который души не чаял в Терезе и старался передать тому все свои знания и умения. Речь оратора подходила к кульминации, голос брал высокие ноты, толпа наэлектризовано гудела, готовая взорваться, выплеснуться во все стороны киловаттами необузданной энергии. А в голове по кругу крутилась одна и та же фраза – «Кто ослабнет и отстанет – будет брошен, без всякой жалости. Любой, невзирая на родство и положение в клане!». Юноша знал, что отец никогда не любил его, и это чувство было взаимным.

Наконец это произошло – толпа взорвалась! Неистовые крики и вопли сотен глоток, снова зарыдали испуганные дети. Толпа колыхнулась, пришла в движение, люди устремились к своим стальным монстрам. Терез повернулся назад в пассажирский отсек – там все мирно спали, только страшная, перепачканная женщина и две девочки таращили на него свои большие испуганные глаза. Юноша растолкал своего водителя – коренастого крепыша.

– Подъем, пора! Нужно заводить трак.

Снаружи уже слышны были рычания и вой первых запущенных моторов. Воздух наполнялся черной копотью, сгораемого в утробах стальных монстров горючего, выплюнутого наружу через торчащие вверх ржавые трубы. Водитель выбрался из трака с кривым стартером в руках, исчез за передним бронированным листом. Спустя минуту, над листом показалась рука и вытянутый вверх большой палец. Терез перещелкнул тумблер на передней панели и вдавил кнопку. Палец впереди исчез, послышалось приглушенное визжание ремней, за ним раздался утробный рокот мотора. Мотор чихнул пару раз, Терез вдавил педаль газа, мотор громким ровным рыком возвестил собравшихся, о пробуждении огромного стального монстра, готового выступить вместе со всеми, готового наматывать на свои огромные колеса горячие ядовитые пески проклятой Пустоши, мчаться вдаль к заветной цели далеко на полночи.

Траки кочевников, выстраиваясь в линию один за другим, проходили через узкое ущелье, навсегда покидая свое стойбище в одинокой горной гряде, долгие годы служившее им домом. Снаружи ущелья, наготове, их уже ждали траки Маргов, которые справа и слева присоединялись к Дрекам, устремляясь вместе с ними в далекий поход на полночь. Горная гряда быстро осталась позади, на смену ей пришел однотипный пейзаж – бесконечные белые пески вокруг, ни холмика, ни растительности. Трак медленно полз вперед, размеренно урча мощным мотором, сопровождаемый со всех сторон такими же угловатыми, покрытыми ржавчиной, рычащими собратьями. От монотонного гула и однообразного пейзажа снаружи и духоты внутри бронированной утробы стального монстра, Терез начал засыпать. Веки тяжелели, он начал клевать носом, трак начало водить в стороны. Спохватившись, юноша начал себя подбадривать, хлопать по щекам, но это помогало слабо. Он обернулся в пассажирский салон – там все спали, размеренно сопя, даже жену его механика и обеих дочерей сморил крепких дневной сон. Будить водителя для подмены не имело смысла – люди сильно устали за предыдущие дни, а короткий сон не восстановит их силы. Нужно рулить самому до первого привала. Чтобы хоть как-нибудь себя подбодрить Терез начал напевать песню кочевника, которую обожал его дед, и сам пел внуку, вместо колыбельной, когда тот был еще совсем маленьким.

Пусть горизонт вдали тяжелой дымкой укрыт.

Пусть белое солнце черствую кожу нещадно палит.

Пусть буйный ветер песками глаза мне слепит,

Но верный спутник стальной мой рычит,

Значит, кочевника путь к далекой цели лежит.

Только мой друг боевой почему-то молчит.

Друг мой верный рядом лежит.

Друг, в походах проверенный, кровью залит.

О друге единственном мое сердце болит.

Долгие годы мы вместе росли,

В далекие земли свои траки вели,

В жарких битвах друг друга берегли.

Пусть горизонт вдали тяжелой дымкой укрыт.

Пусть белое солнце черствую кожу нещадно палит.

Пусть буйный ветер песками глаза мне слепит.

Много славных побед одержали мы с ним,

Покорив одних – отправлялись к другим,

Власть и добычу делили поровну с другом моим!

Стан стройный, глаза темные, словно омут манят,

Жарким огнем тысяч костров я объят.

Но тревожно внутри играет набат.

К сердцу заветному он ключ получил,

С женой молодой в шатре лихой кочевник почил,

Объятый страстью слепой я лучшего друга убил.

Пусть горизонт вдали тяжелой дымкой укрыт.

Пусть белое солнце черствую кожу нещадно палит.

Пусть буйный ветер песками глаза мне слепит…

Спустя несколько часов пути проснулся механик Тереза и подменил его за рулем прямо на ходу. Это было очень своевременно и кстати – Терез к тому времени окончательно выбился из сил, их не хватало даже на то чтобы, в тридцатый раз, спеть песню. Перебравшись назад в тесный пассажирский отсек, юноша сразу же уснул на жестком металлическом настиле, несмотря на постоянные резкие подскакивания кузова на очередной кочке.

Первый привал состоялся только поздно вечером, когда до захода солнца оставались считанные минуты. Кочевники выставили все боевые бронированные траки по кругу кочевого стойбища, внутри расположили траки с которых была снята броня. Сразу же организовали кухню и развели костры. Назначили и выставили дозорных. Во время кочевья шатры никто не разбивал, даже Намам жил в своем траке, поэтому мужчины разместились на циновках под открытым небом, а женщины с детьми внутри траков. Со стороны кухни потянул приятный сладковатый запах походной похлебки, щедро приправленной душистыми травами. Первые несколько дней можно будет не переживать и радоваться приятной горячей пище на столе, а когда закончатся «тушки» – рабы взятые с собой в поход, тогда придется перейти на жесткое вяленое мясо и травяной отвар. И случиться это очень скоро, так как рабов с собой получилось взять совсем немного – траков оказалось недостаточно даже для того чтобы взять самое необходимое – вещи и семью; остальное было брошено там, на горной гряде. Возможно, оставшиеся вчерашние рабы, завтра уже сами создадут свой собственный клан, вот только смогут ли они выжить на голых выжженных солнцем камнях?

Пришел механик со своей женой, раздали каждому по дымящейся, наполовину заполненной, тарелке похлебки. Только мореходу тарелка не досталась – для него пайка не была предусмотрена. Терез съел большую часть своей порции, остальное отдал мореплавателю, тот жадно набросился на еду. Коренастый крепыш с упреком посмотрел на своего старшего расчета трака.

– Зачем добро переводишь, он не жилец, а тебе и так недостаточно пол пайки в сутки. Зачем нам старший, который не сможет вести трак в бой?

Терез спокойно посмотрел на крепыша.

– Затем, что если ты еще не понял – мы будем в числе штурмовой группы, на нашем траке осталась броня. А как ты видишь, наш трак не усилили дополнительным расчетом воинов с автоматами. Понимаешь к чему я?

Крепыш задумался, потом замотал головой в стороны.

– Вот же тугой, – возмутился Терез, – мы и есть весь штурмовой расчет. Нам и трак вести и чинить его и воевать.

Крепыш плечами пожал.

– Так раньше все время мы так и делали.

– То раньше было. Раньше мы укрепленных городов не штурмовали. Так что этот мореплаватель нам еще сгодиться.

– Так он же воевать не умеет! – В сердцах воскликнул крепыш. Механик с интересом следил за обоими спорящими. – Эй, ты автоматом пользоваться умеешь, стрелял из него, ну хоть знаешь, как его с предохранителя снять?

Мореплаватель спокойно покачал головой.

– Вот видишь Терез!

Воскликнул крепыш.

– Зато он смекалистый. За то время, которое он с нами, он уже неплохо начал в технике разбираться. Во время перехода обкатаем его за рулем, сможет нас подменить при штурме – сядет за баранку.

Крепыш тяжело вздохнул.

– Тебе виднее, хотя сдается мне, что ничего путного из этой затеи не выйдет.

Терез пожал плечами.

– Время придет – увидим. А сейчас – тебе в караул заступать, остальным – отдых.

Крепыш, взял автомат, отстегнул рожок магазина, стукнул его о коленку, отвел немного назад затвор, проверил патронник. Потом присоединил магазин обратно, включил предохранитель и выбрался наружу из трака. Устроившись сверху поудобнее, на еще теплом после дневного перехода металле, он затянул себе под нос:

Пусть горизонт вдали тяжелой дымкой укрыт.

Пусть белое солнце черствую кожу нещадно палит.

Пусть буйный ветер песками глаза мне слепит

Но верный спутник стальной мой рычит,

Значит, кочевника путь к далекой цели лежит.

Только мой друг боевой почему-то молчит…

Это случилось на пятый день перехода – взвыл и умолк один из траков клана. Пришлось останавливаться. Из-под капота трака валил густой черный дым. Главный механик клана покачал головой в стороны.

– Ему конец, починить не получиться – лопнул шатун, выбил стенку картера.

Таназ кивнул, как бы подтверждая сказанное механиком.

– Топливо слить, воина и механика пересадить на другой трак, остальное бросить.

Воины звена отправились выполнять указания Намама, но вскоре вернулись.

– Они отказываются ехать без семей.

Таназ посмотрел на Дереку.

– Разберись.

Сестра коротко кивнула, удалилась в сопровождении воинов. Терез отрешенно наблюдал за происходящим с капота своего стального монстра. Отсюда он не мог слышать разговоров, он только видел, как к дымящемуся траку подошла его тетушка в сопровождении четверки воинов, вооруженных автоматами. Дерека что-то коротко сказала мужчине, тот покачал головой и потянул из-за спины автомат. Один из воинов, сопровождавших Дереку, коротко, прикладом автомата, саданул его в челюсть – мужчина упал. В руке тетушки возник короткий пистолет, хлопок – мужчина замер на песке. Гробовую тишину вокруг огласил протяжный женский крик, который резко оборвал еще один хлопок. Потом раздались еще три хлопка подряд. Инцидент был улажен. Вечером у клана на ужин снова была сытная похлебка…

Конечно, слова отца о том, что все отставшие будут оставлены в песках, были просто детской страшилкой. Правда была намного страшнее – никто в их положении не будет разбрасываться едой просто так.

На следующий день сломались и встали еще три трака, механики отчаянно пытались их починить, но безуспешно. На это раз механики и воины с тех траков согласились продолжить свой путь без своих семей…

На протяжении всей следующей недели траки выходили из строя один за другим, иногда по-одному, иногда по несколько единиц в течение дня. Некоторые соглашались пересесть без семей на другие траки клана, некоторые предпочитали, разделить свою участь со своими близкими – иначе, зачем тогда все это, если не ради их будущего? А если выбора нет и будущего для них тоже нет, то и ни к чему продолжать этот путь дальше.

Трак Тереза за эту неделю ломался и вставал трижды, но его расчету, усиленному механиком и воином с другого, оставшегося в Пустоше трака, все же удавалось каждый раз возвращать его в строй. Да и отец все эти разы их сильно не торопил, даже щедро снабжал запчастями и Терез знал истинную цену такой заботы – в клане больше не было мощного трака, способного буксировать цистерну с топливом. Словно угадав мысли юноши, в самом начале пути отец приказал в первую очередь расходовать топливо именно из цистерны, которую буксировал трак сына. К концу второй недели перехода цистерна опустела.

– Все пусто!

Провозгласил, будто приговор, вылезший наружу из стальной утробы ржавой цистерны тщедушный, перепачканный мужчина.

– Отцепляй!

Приказала Дерека, хищно улыбнулась Терезу и ушла к траку Намама.

Терез повернулся к экипажу своего боевого трака, медленно переводя взгляд с одного на другого – мореход, как обычно, бессмысленно смотрел в одну точку, механик прижимал к себе жену и дочерей, коренастый крепыш делал вид, что происходящее его ни разу не волнует, воин, и механик с другого трака внимательно смотрели на юношу.

– Теперь у нас не осталось козыря – в следующий раз придется обходиться своими силами, оплошаем – сами знаете, что с нами будет. – Мужчины тяжело вздохнули, жена механика начала плакать, ее настроение передалось девочкам. – Но есть и хорошая новость – с цистерной мы бы в любом случае не дотянули до города на полночи, не хватило бы моторесурса двигателя, чтобы тянуть за собой эту дуру. А так у нас появился шанс доехать – теперь мы пойдем налегке, значит, двигатель будет меньше изнашиваться. Верно я говорю, а, механики?

Оба мужчины утвердительно закивали в ответ.

– Да, да, это хороший шанс для нас.

– Вот и славно, – кивнул юноша, – тогда выше нос и грузимся в трак!

На следующий день встало сразу четыре трака. Экипажи двух траков из клана Маргов отказались покорно принять участь ингредиентов для ужина, и сразу, забаррикадировавшись в траках, открыли огонь на поражение по воинам, направившимся в их сторону. Бой был недолгим – траки забросали бутылками с зажигательной смесью, спалив обороняющихся людей живьем. Но, то был первый тревожный звоночек Намаму – люди отчаялись, озлобились и выходят из подчинения. С этого дня публично было объявлено, что до полуночного города остались считанные дни пути – оставшихся траков и топлива хватит, чтобы добраться до него всем. Теперь отставших и сломавшихся никто не трогал, людям с семьями, но без вещей, разрешалось продолжить путь на других траках клана.

Вопрос с подчинением и дисциплиной удалось уладить на время. Но спустя еще четыре дня пути в клане полностью закончилась еда – запасы вяленого мяса были исчерпаны полностью, не осталось даже сушеных грибов и трав. Первыми начали страдать дети, которые постоянно плакали не унимаясь. Их настрой передавался матерям, которые безуспешно пытались их успокоить. Нервное и раздраженное состояние женщин, вымотанных тяжелой дорогой через Пустошь, и постоянным детским воем, передавалось мужчинам – в клане начали робко роптать. Прошел слух, что через три дня у клана исчерпаются запасы питьевой воды, тем более поводы к тому были – выдаваемую дневную порцию пресной воды сократили вдвое. Все винили во всем Намама, пока только робко и шепотом, собираясь небольшими группами возле ночных костров. Так всегда – во всем виноват лидер, а иначе и быть не может – взвалил на себя эту ношу, будь добр отвечай за любую мелочь. Выдался неурожайный год – виноват старший; допустил халатность ленивого работника – снова он за все в ответе, и даже когда у соседа жена умница, а своя дура дурой – все равно виноват старшой!

Ослепительно белое солнце жгло нещадно, в раскаленном душном траке, невозможно было находиться, все время хотелось выбраться наружу, вдохнуть полной грудью свежий воздух. Но здесь не было, ни той свежести воздуха, ни солоноватого привкуса на губах, как там, далеко позади, у кромки огромного моря, откуда люди ушли несколько недель назад. Здесь днем бушевали ураганные ветра, перенося тонны песка. Через узкие бойницы траков в этом песчаном аду едва можно было разобрать корму трака едущего впереди, всего в нескольких метрах. Терез зазевался, погруженный в свои мысли и не заметил вовремя, когда остановился трак, идущий впереди перед ним – на полном ходу он въехал своим тяжелым бронированным передним лобовым листом в облегченную корму, доверху груженную чужими пожитками. Трак резко замер, все удивленно уставились на Тереза.

– Что случилось?

– Почем я знаю, может идущий впереди трак сломался. – Пожал он плечами. – Нужно выбраться наружу, разузнать.

Терез, и оба механика тщательно застегнули куртки, плотно обмотали лица платками и, одев прилегающие к лицу очки, выбрались наружу. С переднего трака наружу выбрались двое мужчин, принялись осматривать повреждения и собирать пожитки.

– В чем дело, почему остановились? – Прокричал мужчинам Терез, стараясь перекричать шум ветра. – Сломались?

Один мужчина отрицательно покачал головой.

– Был сигнал об остановке, впереди что-то произошло.

Терез кивнул, повернулся к своим механикам.

– Помогите им.

Кивнул он в сторону мужчин собирающих вещи из песка, а сам отправился вперед, чтобы узнать, чем вызвана неожиданная остановка, неужели опять какая-то нештатная ситуация?

Так и случилось, ситуация действительно была нештатной – впереди было небольшое поселение, на которое случайно наткнулись передовые траки, не разглядев его в песчаном месиве снаружи. До Тереза стали долетать звуки едва слышного короткого стрекотания автоматных очередей. Юноша подошел к траку отца, ни его самого, ни Дереки в нем не было, за кормой, спрятавшись от ветра, на присядках сидел Червь, закованный в кандалы и воин, вооруженный автоматом.

– Что случилось? – Обратился Терез к воину. – Что там происходит?

– То чего мы так долго ждали, – прокричал в ответ воин, – первая добыча!

Автоматные очереди вскоре стихли, мужчины клана вернулись в приподнятом настроении – первое поселение на их пути было взято штурмом! Добыча была небогатая – всего несколько живых рабов и семь женщин детородного возраста, остальных кочевники не пощадили.

Было решено, сегодня путь дальше не продолжать, остаться здесь на ночевку, отпраздновать первую победу, тем более сегодняшний праздничный стол обещал быть сытным как никогда за несколько прошедших месяцев.

Ветер стих после заката, люди всюду развели костры. Вокруг оживленно говорили и о чем-то спорили кочевники, шутили, смеялись. Женщины разносили миски с едой, переходя от костра к костру. Казалось, что все тяготы и лишения, последних нескольких недель, наконец, закончились – настала та самая сытая жизнь, которую всем обещал их Намам, люди благодарили своего вожака.

Коренастый крепыш, сидя у ночного костра, поднес миску к губам, запрокинул назад голову, допив остатки бульона, убрал миску от жирных губ, смачно отрыгнул вверх.

– Посмотри Терез, какие здесь звезды! Посмотри сколько их, как их много, совсем не так как дома.

Усталым голосом проговорил он. Все с интересом подняли головы вверх, начали по очереди восхищаться увиденным, соглашаясь с наблюдательным пареньком. Терез сидел с полной миской в руках, заворожено гладя перед собой в огонь, как тот мореплаватель. Крепыш с волнением уставился на своего старшего.

– Эй, Терез, что с тобой, все в порядке?

Взволновано позвал он его. Терез утвердительно кивнул, продолжая смотреть в огонь.

– Да, я в норме.

– Почему не ешь?

– Думаю.

Все уставились на юношу.

– О чем?

– О том, что мы здесь чужие и всё нам здесь чужое.

– Поясни.

Не понял крепыш.

– Мы здесь как слепые идем, не привыкли мы здесь ездить. – Терез тяжело вздохнул. – Сегодня вон сдуру чуть не протаранили забор никчемного поселения. А если бы это была не копальня, а огромный город? Даже эти умудрились четверых наших застрелить из старых ружей.

– И что делать?

Грустно спросил крепыш.

– Думать. Для начала нужно вперед дозоры высылать на быстрых, маневренных траках. – У костра воцарилась гробовая тишина, люди заворожено ловили каждое слово Тереза. – Местные привыкли здесь жить, привыкли в песках ходить, привыкли в них воевать, а мы нет. Нам учиться всему этому нужно, и учиться как можно скорее. А еще траки нужно было тщательнее готовить, ты сам видел, сколько за эти дни траков останавливалось от перегрева – система охлаждения не справлялась, забиваемая песком. Если так и дальше пойдет – город мы пешком, без брони штурмовать будем.

Крепыш громко сглотнул, потом севшим голосом сказал.

– Тебе нужно об этом обязательно с отцом поговорить.

Юноша поднял на него свои печальные глаза, криво усмехнулся.

– Вот сам с ним и поговори, а я спать пошел.

Терез был прав в своих наблюдениях и выводах – юноша быстро взрослел и усваивал азы кочевого ремесла и военного дела. Но он был не единственным наблюдательным мужчиной в клане, сделавшим правильные выводы. Буквально на следующий день, все озвученное юношей у ночного костра, начало претворяться в жизнь другими руками. Сразу, перед выступлением с рассветом, сформировали дозорную группу из трех пар быстрых траков и выслали их по флангам и по ходу движения основной колоны. Решетки радиаторов закрыли дополнительными наклонными, вынесенными вперед щитами, которые немного исправили положение с попаданием песка в вентиляторы охлаждения. Средняя скорость передвижения колоны была снижена, через каждые два часа решено было делать остановки на один час, давая возможность моторам немного остыть. Скорость движения колоны значительно упала, но сократилось количество выхода из строя и безвозвратных поломок траков.

Через два дня пути кочевникам повстречалась еще одна небольшая копальня, которую они взяли штурмом с ходу и без потерь. На следующий день, в полдень вернулась одна пара, высланных вперед дозорных траков – слева копальня, но значительно больше предыдущих двух.

Колона остановилась, Намам Таназ позвал к своему траку звеньевых, Терез был среди собравшихся.

– Идем на десяти бронированных траках. Терез, твой трак идет в центре, твоя задача – ворота, ты должен будешь выбить их любой ценой.

Юноша утвердительно кивнул.

– Остальные разделяются по флангам, и страхуют Тереза. Как только он справится – входите в селение, вы зачищаете левую сторону, вы – правую.

Люди разошлись, завелись моторы, траки выстроились клином в боевой порядок. Трак Тереза – острие клина, его разгрузили от пожитков, места внутри заняли только мужчины с оружием в руках. Отец остался позади в своем траке с резервной штурмовой группой, на случай если Терез не справиться.

Траки медленно набирали скорость, видимость из-за песка была плохой, слышимости из-за воя моторов и шума ветра не было вообще. Впереди показались неясные очертания строений, клин бронированных, рычащих монстров, прошел вдоль стен на незначительном расстоянии, стараясь отыскать ворота.

– Терез, там!

Указал рукой коренастый крепыш, сидящий рядом справа. Юноша кивнул, потянул за трос, протянутый под потолком кабины его трака. Округу огласил утробный вой пневматического клаксона. Терез вывернул руль плавно влево, уходя от копальни, закладывая крюк, чтобы клин мог развернуться и, выстроившись вновь боевым порядком, вернуться назад под нужным углом атаки точно к воротам поселения.

Трак описал огромную дугу, юноша, сидящий за рулем, начал выкручивать руль вправо, выводя тяжелый бронированный трак на нужный курс. Терез посмотрел в бойницу слева от себя – по ту сторону траки расходились в сторону, выстраиваясь в линию, немного позади его трака.

– Что у тебя?

Коротко бросил он, крепышу, сидящему справа. Тот поспешно посмотрел в свою щель-бойницу, по правую руку.

– Порядок, все готовы!

Терез отыскал глазами, ориентир, по которому он отметил расположение ворот копальни, снова потянул за трос, потом еще раз. Округу огласили два протяжных завывания клаксона. Фланговые траки, образующие стороны клина начали набирать скорость, обошли трак Тереза, рассыпались веером, пошли вдоль укрепленных стен копальни. Сквозь летящий песок, в смотровую щель, можно было рассмотреть, как на стене, один за другим вспыхивают огоньки. На бортах траков, которые Терез мог видеть слева от себя, в ответ тоже начали вспыхивать длинные огоньки. Снаружи забарабанило по бронированным листам, воздух наполнился противным лязгом вперемешку с громким свистом пуль, уходящих на рикошет от бронированных листов огромного стального монстра.

– Внимание – всем приготовиться!

Громко прокричал Терез и вдавил в пол педаль газа. Люди сгруппировались. Мощный V образный мотор его трака громко взвыл, а через минуту лобовой щит встретился с тяжелыми створками бревенчатых ворот. Кабину трака качнуло в сторону, трак резко замедлился, мотор поперхнулся, закашлялся. Терез боднул лбом рулевое колесо, на мгновение он потерял сознание, руль прыгнул в сторону, зрение снова вернулось к юноше, он со всей силы потянул руль вправо, полностью вдавив в пол педаль газа. Мотор снова взвыл, трак резко подпрыгнул вверх, на мгновение Терезу показалось, что он парит в воздухе и сила притяжения земли на него больше не действует, сердце замерло в груди на несколько секунд, время остановилось. Потом сердце снова ожило – наверстывая пропущенные сердцебиения, принялось бешено колотиться в груди, голова больно встретилась с металлическим потолком кабины трака, в глазах потемнело. Последнее, что успел запомнить Терез, как дважды чихнул мотор его трака и замолк, вместе с ним весь окружающий мир погрузился в абсолютную тишину.

– Терез! Эй, старшой! – Донеслось до него словно издалека. – Ты меня слышишь?

Пелену прорвало, мир вокруг разом наполнился звуками тысяч голосов, мужской отборной бранью, женскими криками и стенаниями. Ноздри лизнул противный запах гари, вперемешку с кисловатым запахом горелого пороха и приторно сладким запахом обожженной плоти. Терез открыл глаза – яркий свет ослепил его, резко отдавшись острой болью в висках. Юноша попробовал подняться, кто-то сбоку помог ему сесть, мир вокруг пошел кругом, к горлу подступило, он завалился набок – горячая едкая желчь обожгла горло, выплеснулась наружу. Закашлялся. Снова поднялся, сел. Поднес руки к голове, пальцы коснулись чего-то липкого на лбу.

– Я тебя перебинтовал, ты здорово себе лоб рассек и на голове шишка огромная у тебя.

Снова этот знакомый голос рядом.

– Что с траком?

Голос закашлялся.

– Все, нет у нас больше трака.

Терез поднялся, покачиваясь на ватных ногах, побрел вперед. Нога увязла в чем-то мерзком, присмотрелся – тело, раздавленное многотонной машиной, потроха наружу. Чертыхнулся. Повело резко вбок, схватился рукой за фрагмент стены справа, слева крепкие руки подхватили под руку.

– Ты куда?

– Где трак?

– Зачем тебе?

– Мне нужно самому видеть.

– Хорошо, нам туда.

Пошел, еле ноги передвигая, провожатый держит крепко, помогает идти. Миновали скучковавшихся воинов, громко галдят наперебой, делом увлечены – свежуют кого-то. Рядом с ними еще одна группа – насилуют женщину, прямо на голой земле. Терез брезгливо отвернулся – никогда не понимал этой жестокости. Выросши в клане каннибалов, он все равно не мог этого принять. Одолел ты соперника – он оказался слаб, ты победил – разве это уже ни есть лучшая награда для тебя, признание твоей лихой удачи и боевого умения. Зачем издеваться над теми, кто сопротивление оказать не может, причем тут женщины? А дети? Терезу доводилось видеть и такое.

Вот он – лежит поверженный, завалившись на бок, на груде обломков из бревен и камней. Вокруг снова оживленный галдеж, возбуждение какое-то. Дым валит из-под бронированного капота, передняя ось лопнула пополам, правое колесо под себя подмял, словно огромный серый хищник сломанную лапу.

– Терез, ты слышишь!

Кабину перекосило, повело в сторону, передний лобовой бронированный щит перекорежило, помяло, словно кусок бумаги, задний бронированный люк беспомощно болтается на петлях.

– Слышишь Терез – дозорные вернулись, в нескольких часах перехода от нас большой город в песках! Понимаешь – мы у цели! Мы дошли!

Терез стоит, не реагирует на слова напарника, отрешенно смотрит в одну точку перед собой. Тело горит, жар десятков больших пожарищ вокруг выплевывает в небо огромные тяжелые клубы черного дыма. Дым тяжелый и густой, даже стремительные ветра Пустоши не в силах его развеять, растворить, смешав с песком в своем безудержном потоке. Дым поднимается вверх, заволакивая собою горизонт, стелется в сторону большого города в песках.

Враг у стен

День сегодня выдался жаркий. Там, за массивными стенами – в Пустоше, ленивый ветер гнал по бескрайним пескам перекати-поле, изредка путался в лопастях ветро-генераторов, которые нехотя начинали вращаться, ворча противным металлическим скрежетом, плохо смазанных подшипников, на потревожившего их наглеца. Сейчас ветра в Пустоши были значительно слабее, чем во время Солнечной Бури, они устали, им тоже требовался отдых. Худощавый, среднего роста, человек, не замечал ничего происходящего сейчас вокруг – ни обыденной жизни Пустоши, ни ее дыхания ветра, ни мелодичного шепота песка, скатывающегося с ветроотбойников по крышам вниз – обратно в Пустошь. Внизу на тренировочной площадке сейчас тренировалась четверка наемников в плотных выгоревших одеждах и в полной боевой выкладке.

– Граната слева! – четверка людей одновременно делает разворот в противоположную сторону, моментально ложатся плашмя, прикрывая голову рукой, вторая на рукояти автомата. Несколько секунд лежат неподвижно, потом перекат на спину – сектор перед собой контролируют через прицелы автоматов. Первая пара поднялась, немного в сторону отошла, на колено опустились – прикрывают другую пару. Те за ними с земли поднялись, дальше пробежали, тоже на колено встали.

Серые с прищуром глаза мужчины оставались неподвижными, глядели в одну точку, казалось, что это и не человек вовсе наблюдал со второго яруса за тренирующимися людьми, а восковая фигура с длинными серыми волосами с проседью, стриженными под горшок.

– Враг с тыла! – Наемники веером прыснули в стороны, развернулись, залегли. Снова попарно, прикрывая друг друга, отходить начали.

Белое молоко перед глазами стоит, в нем образы разные проступают – люди, люди, одни сменяют других, много их, лиц не разобрать. Плотная непроницаемая пелена сознание окутала, звуки тонут в ней, вязнут – команды, и голоса людей снизу доносятся издалека, приглушенно, как буд-то они тоже просто образы, просто слова.

– Отец!

Донеслось откуда-то издалека. Вспомнилось что-то.

Лицо восковой фигуры ожило, ломанный с горбинкой нос шумно втянул воздух. Выдох. Глаза отыскали внизу высокого молодого человека, с такими же, серыми волосами, рукав его куртки украшала нашивка наемника.

– Что Дир?

Низким, грубым, размеренным голосом спросила ожившая фигура. Наемник внизу замялся, потом ответил.

– К тебе посыльный.

Кивнул он в сторону стоящего рядом молодого воина с зеленой нашивкой на рукаве. Только сейчас худощавый наемник заметил, что внизу уже пятеро людей, а не четверо, как было несколькими минутами ранее. Задумался, совсем себя не помню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.