Эмилия Марр
Игрушка для Магната

Пролог

Подходит ко мне и обходит, становясь прямо передо мной, немного наклоняется и смотрит мне в глаза, давая понять, что говорит серьезно.

– Я люблю секс и готов им заниматься в любую свободную минуту. И даже прямо сейчас, вместо того, чтобы разводить с тобой демагогию, я бы с удовольствием тебя наклонил и, задрав твою простую юбчушку, показал бы хозяйке, какую одежду стоит носить таким, как она, а не прятаться за этим убожеством социализма, – намекает на длину и цвет. – Я бы пронзал твое тело, Алина, до тех пор, пока ты, не сдерживаясь, кричала бы во все горло. Завязал бы руки над головой и облизывал бы твою красивую наливную грудь третьего размера, засасывая сосочек себе в рот и покусывая его.

От его слов ощущаю покалывание в районе груди и прихожу в недоумение: неужели я хочу того, что он говорит?

– Я уверен, ты обалденная на вкус. Быть может, и ноги бы твои привязал, и вылизал бы своим языком твою влагу, затрахал бы тебя до изнеможения. Ты бы сопротивлялась, но не смогла бы устоять и взорвалась бы в моих объятиях, насаживаясь на мой член, как на спасительную плоть дарящего такое необходимое для тебя блаженство. Я бы тебя связывал и трахал бы постоянно и везде, не давая возможности сопротивляться, подавлял бы твой бунт и открывал для тебя новые и новые ощущения. О, я уверен, поначалу ты бы брыкалась, но потом каждый раз ждала бы, где я тебя буду иметь и в какой позе, и будут ли у этого действа тайные свидетели, и поймают ли они нас за грязным сексом.

От его слов низ живота скрутило спазмом. Я чувствую, как промокли мои трусики, а соски нестерпимо ноют, желая этих прикосновений, ласковых и в то же время болезненных, что он описал. Что он со мной делает?

– Ты любишь, когда над тобой доминируют? – он не дает мне опомниться, разрывает мою блузку и через лифчик скручивает соски.

– Ах, – срывается стон с моих уст. Пораженно открываю глаза, понимая, что произошло, стыдливо запахиваю остатки материи.

– Нет, так не должно быть!

Делаю шаг от него в сторону, хочу сбежать, но он хватает меня за руку, одним движением скидывает остатки ткани с моих плеч и связывает ими мои запястья спереди. Прижимает к себе и грязно шепчет на ушко:

– Непослушная девочка, сейчас я тебя накажу за это.

Тело простреливает возбуждением, с ужасом понимаю, что я хочу этого наказания.

А он все это читает в моих глазах. Мгновенье – и все тормоза сорваны. Он жадно припадает к моим губам, целуя отчаянно и страстно.

Одной рукой сдавливая мои руки за спиной, а второй сжимая грудь и сворачивая сосок.

Коленки подкашиваются, и в доли секунды я теряю опору, но он успевает схватить меня за талию и удержать от падения. Он подталкивает меня назад до тех пор, пока я не упираюсь в стену, а после осторожно поднимает за остатки блузки мои руки вверх, немного причиняя дискомфорт, цепляет их за что-то, заставляя меня встать чуть ли не на носочки перед ним.

Подняв взгляд, я вижу выступы для верхней одежды, которые он теперь использует как сдерживающий меня механизм. Стою перед ним полуобнаженная, с поднятыми и закрепленными руками. Стыдливо, не зная, куда, спрятать глаза. А сама так и жду продолжения.

– Да, – довольно произносит он, а после резким движением стягивает мою юбку, оставляя меня в одних трусиках. Его взгляд наливается темнотой, мне страшно от того, какие у него сейчас мысли, но это что-то запредельное.

За несколько дней до этого....

Глава 1

– Тебя уволили? – подруга Люба ошарашена этим известием, что уж говорить обо мне. Я убита. – Слушай, может, Роме сказать? Я уверена, у него есть связи в…

– Нет, Люб, не смей! – эмоционально произношу, стараясь пресечь идею подруги. – Ни в коем случае. Я сама решу этот вопрос. Если ты будешь все мои неприятности сводить к просьбе о помощи у Ромы, я просто перестану с тобой делиться, – заявляю категорично.

– Ладно, все. Алинка, ты же знаешь, я хотела как лучше, и даже мыслей не было… – замолкает, а после, шумно выдохнув, продолжает: – Я люблю тебя и хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

– Давай закончим о грустном, я высказалась – мне полегчало. Теперь поговорим о приятном. Расскажи, как дела у Илюшки, хочется ему в школу? Что говорит?

– Ой, как всегда, – вздыхает Люба устало, – я уже устала спорить с Русланом Рамазановичем, да и с самим Ромой тоже. Оба хотят Илюшу отправить в Англию, вот уже с первого класса, понимаешь! А я не хочу отпускать от себя. Итак, пока он рос, училась, толком не была с ребенком. Обе бабушки помогали, как нянечки за ним. А теперь что? Разлучатся надолго? А если уеду с ним, как оставлю Рому тут? Нет! Это не вариант. Семья должна быть вместе!

– Правильно! Топи за свое, подруга. Семья всегда должна быть вместе! – почему-то последние слова у меня выходят печальными, и, осознав это, спешу закончить разговор с Любой, чтобы она не подумала, что что-то не так и это из-за ее мужа.

Я действительно очень расстроена. Только меня сделали ведущей, перестала мотаться по городу в поисках репортажа, и вот опять рухнула на дно. Да еще и мамину пекарню прикрыли, на время расследования.

И что теперь делать мне? Придется начать по новой или же выиграть дело в суде, но надо доказать, что вина не наша, а завода, поставляющего нам сыр. Нашла в интернете его фактический адрес. Хочу поехать туда, с другом оператором. Снимем репортаж, попробую разузнать хоть что-нибудь. Что они добавляют в свои продукты, что наши сотрудники все отравились и загремели в больницы? Глава нашего медиахолдинга лично вызвал меня к себе на ковер две недели назад и так отчитал, что я еще несколько дней ходила с опущенной головой, как будто в чем-то виновата.

Мама утверждает, что ничего нового не добавляла в свои пирожные, значит, остается поставщик, с которым только начали сотрудничать.

С Лехой, оператором нашего канала, договорились встретиться на месте.

Еду в сторону области. Свернула с шоссе. Надо спешить, иначе коллега прибудет первым. Давлю на газ. Неожиданно метрах в двухстах впереди вижу аварию. Скорой не видно, все ли живы?! Подъезжаю, выбегаю из авто/своего жука/своей хондочки и прочее. Заглядываю в первую машину, но никого не обнаруживаю. Едва подбегаю ко второй, как ее двери открываются и на меня смотрят несколько пар глаз, а после двое мужчин затаскивают внутрь. Я ничего не успеваю понять, и тут перед глазами все темнеет от сильного удара чем-то твёрдым по голове.

Глава 2

С трудом размыкаю глаза, ощущая боль в висках.

Осматриваю пространство вокруг себя и не понимаю, как здесь могла оказаться.

Продрогла, так как лежу на холодном бетонном полу в строении типа амбара. Вокруг валяется много предметов строительного назначения.

Осматриваю себя – одета так же, как готовилась с утра. Темный деловой брючный костюм в тонкую бежевую полосочку, молочного оттенка рубашка и черные туфли на удобном каблуке. Сейчас, правда, все это выглядит не так солидно, как мне казалось утром. Ткань испачкана, в некоторых местах порвана, но это все мелочи. Мне бы понять, что я здесь делаю и как отсюда сбежать. Огляделась вокруг еще раз, пытаясь определить, как меня сюда занесло, а услышав приближающиеся шаги и незнакомые мужские голоса, прикрыла глаза и легла обратно на бетонный пол.

– Еще не очнулась, ты только глянь! – носок чужой обуви больно бьет по моему бедру, как бы подтверждая свои слова.

– Да, по ходу, ее крепко тряхнуло. Смотри, у виска кровь. И если не брать это в расчет, а она ничего такая, да?

– Да, мордашка что надо, да и фигурка ничего. Будем надеяться, что выживет, может, и оприходовать ее получится.

Неприятный мужской голос заставил всю меня съежится внутри. С трудом удержалась и не выдала своего бодрствования.

– Не повезло красотке встать у нас на пути.

– Такое ощущение, что я ее где-то видел.

Чувствую прикосновение к щеке чужих шершавых мужских пальцев и сжимаю челюсти, боясь выдать, как мерзко мне от этого жеста. Они ведь могут и воспользоваться моим слабым состоянием.

– Штырь, ну придумаешь! Где ты и эта милашка могли пересечься?

– Да черт его знает, просто так показалось.

– А что там с наследничком, тоже спит?

Когда чужая рука перестает очерчивать форму моих скул и оставляет меня, прекращая трогать своими омерзительными пальцами, осторожно выдыхаю и прислушиваюсь, понимая, что, оказывается, я не одна тут такая.

– Да вон, смотри, я ему двойную дозу вколол, до завтра должен спать как младенец. Что нам на руку, ведь так? Как раз документы подпишут, и тогда отпустим его.

– Ну да. Наверное. А так, черт его знает, я не уточнял. Мне бы бабок заплатили, а что там и как, я не влезаю.

– Так и я так же!

– Машину девчонки куда дел?

– Так у ворот бросил.

– Правильно. Главное, чтобы никто ее не увидел и панику не поднял. Ладно, пошли. Обход совершили – совершили. Все норм.

Я слышу шум удаляющихся шагов и вновь открываю глаза. Осторожно встаю и стараюсь двигаться как можно тише. Прячусь за колонну и выглядываю из-за нее, чтобы понять, где похитители. Вижу их с противоположной стороны, у стены.

Издалека доносится какой-то звук. Понимаю, что это мой мобильный. А где телефон, там и моя машина, так как когда я выбегала из своей крохи, сотовый оставила внутри. Медленно пробираюсь туда, оглядываясь назад. К счастью, похитители не слышат звонка и поэтому смотрят в другую сторону.

Неожиданно моей ноги касаются чьи-то холодные пальцы…

Отпрянув от чужого и такого неожиданного прикосновения, смотрю вниз.

У колонны, с другой стороны, прислонившись к бетонной вертикальной опоре, полулежит мужчина. Раньше он был одет в светлые джинсы и белую футболку. Теперь же это грязные лохмотья, лишь кое-где проглядывает их изначальный цвет. Он совершил большое усилие чтобы дотянуться до меня.

– Помогите, – слышу его надрывной голос с хрипотцой.

Оглядываюсь назад – надзиратели заняты своими делами и в нашу сторону даже не смотрят.

Оцениваю его состояние и понимаю, что без него я скорее выберусь отсюда, чем с ним. Но как же бросить человека в такой ситуации?!

Присаживаюсь рядом. Осматриваю испачканное лицо, а после шепотом спрашиваю:

– Мужчина, вы идти сможете?

Его глаза закрыты, но миг – и он смотрит прямо в мои, и взгляд такой ясный, сфокусированный. Но это длится лишь долю секунды, после они закрываются, и он отвечает мне что-то нечленоразборчивое.

«Черт! Что делать?!» Кидаю взгляд на похитителей – вроде не смотрят.

Как можно ближе приближаюсь к его уху и произношу медленно, но четко:

– Помогите мне вас поднять, я одна не справлюсь.

Я вижу, как он отчаянно пытается пробудиться ото сна, делает попытки встать самому. Перебрасываю его руку через свое плечо, и мы пытаемся оба встать. С трудом, по стеночке, но у нас получается. Осталось найти машину.

Мы плетемся куда-то с ним, он вроде выглядит подтянутым, но все же тяжёлый для меня.

Спасительный звонок слышится вновь, но уже ближе и четче.

Наверное, это Леха, мой оператор, не может до меня дозвониться.

Наконец я вижу свою малышку. Она действительно стоит у ворот. Дверь со стороны водителя открыта. Остается только надеяться, что и ключи на месте. Потому что видеть по телику, как с помощью смыкания проводов под рулем угоняют тачки – это одно. А проделать подобное – это совсем другое, и для меня сейчас невыполнимое.

Открываю пассажирскую дверь и вталкиваю своего спутника в салон. Не пристегиваю, если что – потом.

Оглядываюсь – со стороны похитителей угрожающих звуков нет.

Забираюсь в машину и готова, как ребенок, хлопать в ладоши: ключи на месте. Видно, они реально очень спешили!

Но что делать с воротами?

Неожиданно они подают звук, и створки начинают разъезжаться.

Я наклоняюсь и прячусь за руль. Пульс зашкаливает, неужели , так близко к свободе и нас обнаружат?

Слышу, как в амбар въезжает машина. Осторожно выглядываю – это внедорожник. Останавливается недалеко от нас. Из него выходят трое мужчин. Вновь ныряю под руль. О чем-то переговариваются.

– Что за тачка? – слышу из своего укрытия.

Пригибаюсь еще ниже, скрещиваю пальцы и начинаю молиться, чтобы они не подошли и не заглянули внутрь.

– Да девка какая-то хотела помочь младшему Миллеру. Решили ее забрать с собой, чтобы не фонила.

– Ладно, не забудьте от нее избавиться после, нам свидетели не нужны. И да, он ваши лица видел?

– Нет, – хором отвечают охранники, и ненадолго воцаряется тишина..

Спереди доносится звук закрытия ворот.

– Эй! – вдруг кричит вновь прибывший. – Ворота оставь, я сейчас уеду. Только гляну на этого засранца.

Я понимаю, что счет идет на секунды. Когда мужчины скрываются за колоннами, снимаю машину с ручника. Есть небольшой склон к воротам. Выхожу из машины, как можно тише. Толкаю свою ласточку, раскачиваю. «Пожалуйста – молю!» Мои усилия оправдываются. Под наклоном моя малышка начинает движение. Подбегаю и на ходу немного правлю руль. Когда автомобиль минует порог амбара сажусь и поворачиваю ключ зажигания. Выезжаю на улицу и давлю на газ. Поначалу мчу без разбора, просто вперед! Сердце колотится где-то в горле, руки нервно сжимают руль, постоянно оглядываюсь. Кажется, что машина работает слишком громко, и нас, без сомненья, заметили, и погони не избежать. Устав от беспорядочного прыганья по кочкам, совершив несколько поворотов, выезжаю на асфальтированную улицу, и все же замедляю ход, начинаю озираться по сторонам. Вроде все тихо, осталось разобраться, куда же меня занесло. Достаю свой телефон, который упал между креслами. Включаю навигатор.

В зеркале заднего вида вижу, что выехали мы из здания бывшего завода или какого-то производства.

«Пожалуйста, только покажи где, и я пойму, куда ехать», – стону про себя.

К счастью, мой телефон ловит сеть и я понимаю, что мы за городом.

И даже узнаю местность: тут живут родители Ромы, мужа моей близкой подруги. Но как я к ним приеду?! Что скажу?

Да какая разница! У них есть охрана – вот что сейчас имеет значение.

Услышав сзади шум приближающихся машин, решение принимаю мгновенно: выворачиваю на нужную мне дорогу и резче давлю на газ. Их элитный посёлок совсем рядом. Благо охране известна моя машина, и они сразу поднимают шлагбаум.

Через минуту я уже скрываюсь за высоким забором и поворачиваю к нужному дому. Там меня тоже признают и беспрепятственно пропускают на территорию.

Сижу в машине, не зная, что делать дальше.

Позвонить Любе? Но она сегодня в городе. Роме? Но внутри все отчаянно против этого. У нас с ним нормальные отношения, но тот факт, что они с Сергеем убили моего отца, все же сказался на нашем общении: я постаралась свести его к минимуму. Он опасный человек, и от него лучше держаться подальше.

В салоне раздаётся неожиданный шорох, и я вздрагиваю и ору от страха. А оглядевшись, понимаю, что совсем забыла о своем пассажире.

А он все еще тут, и все еще в отключке.

– Эй! Эй! Мужчина! Вы меня слышите?! – пытаюсь до него докричаться. Но все тщетно.

Выхожу, открываю багажник: там у меня всегда лежит большая бутылка с водой. Брызгаю на него ,но он не просыпается.

Хожу взад–вперед.

«Что делать?» – возвожу глаза к небу.

– Аля? – неожиданно слышу сзади голос подруги. – Ты как здесь? Мне передали, что ты приехала. Но мы-то вроде не договаривались встретиться. – Люба подходит к парковке. – Мы сегодня здесь незапланированно оказались: прабабушка захотела увидеть правнука, а мы не смогли отказать. Так что ты делаешь здесь?

Срываюсь с места и крепко обнимаю подругу.

– Люб, тут такое дело… – перевожу дыхание, – короче, иди сюда, – подвожу ее к задней двери своего автомобиля. – и да, только никаких язвительных словечек и подколов. Все очень серьезно.

На этих словах открываю двери.

– Мать, ты отказалась от отношений, а теперь похищаешь бомжей? Беднягу аж скрутило.– насмехается Люба.

– Люба, ты не понимаешь… – стараюсь вкратце рассказать ей историю.

– Чем больше на него смотрю, тем больше убеждаюсь! Алин, он красавчик! – перебивает, недослушав меня, Люба.

– И это говорит без пяти минут жена Рамазана Урусова? Молодого бизнесмена, занявшего пост заместителя генерального в огромной и преуспевающей корпорации?

– Ну, знаешь, – кокетничает Люба, – я пока не сказала свое окончательное «да».

– Ой, да ну?! – прикалываюсь над ней. – А кто во всех поездках его сопровождает? А? А кто лежал с ним в больнице, когда вырезали аппендикс?

– Меня мама отправила, чтобы я чуть развеялась.

– Да, давай рассказывай, – издеваюсь над ней. – В больницу тоже она отправила, или сама помчалась?

– Ну, – начинает Люба вновь отбиваться, как вдруг наш «бомж» подает признаки жизни и стонет.

– Кстати о больнице: может, позвоню Роме, и он договорится с Даней?

– А если без Ромы? Давай сами как-нибудь!

– Так… – оглядывается на дом подруга, а я со своими делами совсем забыла, что у нее там ребенок и ей надо вернуться.

– Люб, ты иди к Илюше. Только дай номер Данияра, я сама позвоню и отвезу его.

– Хорошо.

Люба соединяет нас с братом своего жениха, и я, договорившись с ним о приеме экстренного больного, кладу трубку.

– Все, ладно, мы поехали.

Собираюсь сесть в машину, как подруга хватает за руку.

– Аля, если они знают твою тачку, они могут найти вас, тебя.

– Черт, – а ведь она права! Моя малышка зарегистрирована в столице, и адрес мой домашний там указан… А если похитители явятся ко мне домой?

Прислоняюсь спиной к машине и качаюсь взад-вперед. Вот незадача! Как решить этот вопрос? С закрытием пекарни мама постоянно дома…

– Что делать будешь?

– Не знаю. Думаю пока.

– Я бы предложила обратиться… – Делает многозначительную паузу, а после продолжает: – Но ты же не согласишься.

Продолжая раскачиваться, произношу, глядя в небо:

– Не соглашусь.

– Хочешь, позову ее к нам в гости?

– Ты же знаешь, наши мамы не очень ладят.

– И то правда. Что делать тогда?

Молчу, на ум ничего не приходит. Только если рассказать ей правду и свалить на время из города. Но это не выход. Мама начнет требовать, чтобы я обратилась в полицию, а я для себя уже поняла на основе расследования гибели моего Илюши и папы, что там я правды и справедливости не добьюсь. Поэтому пошла в журналистику, как встала на ноги.

– Ладно, Аля. Я тоже еще подумаю, как вам помочь. Давай перенесем твоего дружка ко мне в машину, и на ней вези его в больницу к Дане. Будем надеяться, что тебя не тормознут по пути менты.

Как представила, что придется его вновь перекладывать, поднимать, так сразу перехотела это делать. Наверное, подруга все поняла по моему виду и позвала охранников, которые все за нас сделали.

Вручая мне ключи от своей тачки, Люба на мгновение задерживает их в своих руках и, дождавшись, пока я взгляну на нее, говорит:

– Аля, о помощи не стыдно просить. Главное, чтобы было не слишком поздно.

Понимая, на что она намекает, киваю.

– Хорошо, но в этот раз я сама. А после что-нибудь придумаем.

Едем в больницу без происшествий. Для большей конспирации надела очки. Подъезжая к частной клинике родственника Молота, оглядываюсь по сторонам, ища слежку. Никого не обнаружив, выдыхаю с облегчением.

Вызываю Данияра с носилками. Грузим спящего парня на переноску и везем в больницу.

Не знаю, что делает этот напыщенный самовлюблённый мужчина, который не раз подбивал ко мне клинья, но через недолгое время ему удается привести в сознание моего горе-знакомого.

Вхожу в его палату вместе с Данияром.

– Ну что же, можно сказать, доброе утро. Как спалось?

Мужчина на больничной койке смотрит на нас с подозрением, как будто ожидает чего-то. А он красавчик! После того как его вымыли и привели в порядок, могу сказать это с уверенностью. А если учесть его высокий рост – да, действительно очень привлекательный мужчина.

Переглядываемся с Даней, и решаюсь заговорить:

– Вы меня помните? Нас похитили вместе, сегодня. Вернее, вас похитили, а я думала, что случилась авария, и хотела помочь. И меня тоже запихнули в машину. В итоге нас отвезли в ангар. Мне удалось сбежать оттуда с вами. Но я слышала кусочек разговора похитителей. Возможно, вам стоит позвонить родным, так как речь шла о подписании каких-то документов… Доктор, – указываю на Даню, – постарался вывести снотворное из вашего организма как можно быстрее, чтобы помочь вам предотвратить планы преступников.

Заканчиваю свою пламенную речь, но никакой реакции не получаю. Он все так же, с подозрением, наблюдает за нами.

– Как вас зовут? Может, я попробую разыскать ваших родственников? – делаю еще одну попытку пойти на контакт.

– Телефон, – требовательно, с хрипотцой в голосе произносит мужчина.

– Простите?

– Что непонятно? Где мой телефон? Или дай свой. Мне надо позвонить.

Даня лишь ухмыляется всей нелепости ситуации.

Делать нечего – достаю из пиджака свой мобильный, провожу разблокировку и протягиваю «больному».

Мужчина резким движением перехватывает его из моих рук и сразу звонит.

– Это я, все отменяй! Немедленно! И срочно приезжай! – дает приказ своему собеседнику. – Адрес клиники и номер палаты? – обращается он к Дане.

Получив ответ, диктует его собеседнику.

– И да, одежду мне захвати. Меня переодели в больничные лохмотья.

Не знаю как Дане, но лично мне обидно такое слышать. Обидно за клинику: она высокого класса, и все здесь на уровне и для богатых клиентов. А он лохмотьями новую, качественную пижаму обозвал? Кто этот мужчина?

Журналистское любопытство не дает мне покоя, и когда я получаю свой телефон обратно, решаюсь спросить:

– Как вас зовут?

Мужчина внимательно смотрит на меня, а после произносит:

– Не думаю, что нам стоит обмениваться этими данными. Как только я выйду из этого… – он с пренебрежением осматривает свою палату, как будто слово «гадюшник» хочет сорваться с его уст, но все же сдерживается и продолжает, – из этой клиники, наши пути с вами больше не пересекутся.

Немного опешив от наглости больного, приоткрываю рот.

– Дорогая Аля, – Даня обходит кровать и подходит ко мне со спины, – думаю, тебе уже пора. – Берет меня за плечи и разворачивает в сторону выхода. – Тебя мама ждет, помнишь?

В оцепенении ведусь на его уловки и уже у выхода слышу:

– Эй, трубку свою забери, она мне не нужна.

Застываю – вот же хам!

Возвращаюсь к нему, сверлю гневным взглядом и рывком вырываю свой мобильник из его рук.

– Эй, – вновь окликает, – позвонишь по последнему набранному, тебе дадут вознаграждение, которое ты захочешь.

– Да пошел ты! – выкрикиваю, глядя в его глаза и покидаю палату!

Ты посмотри на него! Спасла, вытащила из такой западни! Тащила на себе его тяжелую тушку, привезла в одну из лучших клиник столицы! К матери! К матери не поехала! Попросила ее сходить со мной в кино, которое она сейчас смотрит без меня: я сказала, что попала в пробку. А сама тут с этим хамом нянчусь.

Хорошо хоть, Тим на работе. А то бы и его пришлось вытаскивать.

И что я получаю взамен?! Обращение «эй»!?

Пускай засунет свое вознаграждение себе куда хочет!

Специально удаляю этот номер из набранных, чтобы после любопытство не заставило вычислить, кому он принадлежит.

Отправляю маме сообщение, что скоро буду, пусть дождется меня в кафе кинотеатра.

Вроде ничего криминального не произошло, но меня до сих пор не отпускает ситуация с этим мужчиной. Нет, это же надо быть таким хамом, чтобы так ответить мне?!

Уже у выхода из клиники меня нагоняет Даня и, схватив за руку, отводит в сторону.

– Аля, ты знаешь, кто он?

Отрицательно машу головой.

– И даже знать не хочу. Я успокою себя тем, что перед своей совестью я чиста. Когда человеку требовалась помощь – я ее оказала. Все. А то, что он просто невоспитанным хамом оказался, так за это ему перед Боженькой отвечать.

Отвожу взгляд в сторону, желая скрыть явную обиду.

– Аля, смотри, я тоже не знаю, кто это, но уверен, паренек из самых топов. Будь осторожна в разговоре с такими. Они часто бывают моральными уродами и не сомневаются, что им все дозволено. Как назло, у таких потрясающая фантазия, особенно на возмездие.

– О чем ты?! Я его спасла! Не он, я!

– Ты послала его только что, а они такого не любят. У него лицо перекосило после твоих слов.

– Переживет, – с легкостью бросаю, а сразу после начинается что-то невообразимое. Возле нас с визгом останавливаются пять черных «гелендвагенов». Из них выходит около пятнадцати высоких, подтянутых ребят в форме, и все они пробегают мимо нас, переговариваются по рации, сообщая об оцеплении территории.

Если это за ним – а я уверена, что это так – то Данияр прав.

– Черт! Во что я влипла!?

– Будь осторожна, мой тебе совет.

Прислоняюсь к стеклянной стене больницы спиной и прикрываю глаза.

С работы уволили, денег особо не осталось. Да еще и этот тип нахамил. А ведь я надеялась, что он придумает что-то, чтобы меня на квартире не прихлопнули, вычислив по номерам машины владелицу. А что теперь? Кто мне поможет? Кто обеспечит безопасность?

Может, Тиму сказать, чтобы хакером заделался да удалил мои данные с ментовского сайта, или хотя бы адрес.

– Ты чего? На тебе лица нет.

– Не знаю, как быть. Все, что произошло сегодня, ты в курсах. Люба предположила, что мою тачку по номеру могут вычислить, поэтому дала мне свою, – кивком указываю на припаркованную машину. – Но жить—то надо в квартире… И тут как бы не до обмена.

Даня пристраивается рядом, так же опираясь спиной и повернув голову, смотрит на меня как-то странно.

– Хочешь, переезжай ко мне? Ты знаешь, что я… – пауза, после которой он встает передо мной, буквально нависая сверху, – я тебе давно предлагал жить вместе. Почему ты отказываешься? Я помогу тебе, Алина.

Смотрю в его небесно-голубые глаза и понимаю, что они соблазнили не одну красивую девушку, парень же весь на сплошных контрастах. Высокий, сильный, состоятельный, умный, мягкие черные волосы, светлая, чистая и гладкая кожа, прямой нос, голубые, словно два озера, глаза и имя – Данияр. Но мое сердце давно уже не реагирует ни на одного мужчину, какие бы эпитеты его ни характеризовали.

Уже давно, когда мне было почти девятнадцать, оно умерло, и с тех пор я ни разу не ощущала его волнения ни к одному представителю мужского пола.

– А тебе не надо туда? – указываю на его лечебное учреждение. – Сейчас этого мажора будут выписывать. Неужели им не понадобится поклон от главврача?! Уверена, он будет этого ждать.

– У меня на этот случай есть зам, – подмигивает парень. – Не отвлекайся, а лучше обдумай мое предложение.

– Даня, твоя семья не примет девушку другой национальности, ты забыл? А вот я помню беседу в доме Руслана Рамазановича, где его сестра, твоя мама, четко обозначила это требование. И ты, прошу заметить, не особо сопротивлялся.

– Мы можем им не говорить! М?! – играет бровями, склоняя принять его предложение, рассчитывая на свою привлекательную внешность.

– А что же делать с моей мамой и Тимом? А? Или им тоже не надо говорить? Я же думаю о том, куда нам свалить всем вместе, если вдруг нагрянут похитители, а не ищу себе парня. Мне кажется, разница существенная.

– Можем временно поселить их в отеле, который принадлежит моей семье, в центре города. Как тебе такой вариант?

Ничего не успеваю ему ответить или оттолкнуть от себя, как мы оба слышим шум из больницы и оборачиваемся на него. Наблюдаем, как из здания выходит этот холеный придурок, которого я в беспамятстве привезла в больницу, и в окружении парней, приехавших на геликах, направляется к авто.

Он замечает нас и буквально на секунды задерживает свой взгляд; я даже как будто замечаю усмешку на его лице. Но мгновенье – и оно становится вновь нечитаемым, безэмоциональным. Он отводит от нас свой взгляд и идет вперед. Вся их процессия садится в свои машины, которые тут же с визгом шин срываются с территории больницы и скрываются за пределами ее ворот.

Наконец мы с моим собеседником вновь остаемся одни. Его слишком близкое ко мне нахождение начинает нервировать. Поэтому осторожно отталкиваю его и говорю:

– Спасибо, Даня. Но я откажусь. Оплачивать дорогой отель нет денег. Ты забыл, что я не из вашего круга. Да и проблемы у меня на работе, а вернее – ее отсутствие. Короче, ваше щедрое предложение мне не по карману.

Хочу уже уйти, как он меня вновь окликает.Невежливо вот так уходить от человека, который тебе помог совсем недавно. Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

Он стоит ровно, на лице абсолютно серьезное выражение лица делового человека. Это не друг или поклонник, это деловой партнер.

– У меня есть квартира, в новостройке. Там сделан ремонт, но почти нет мебели. Вечером, как освобожусь, заеду за диваном. Еще могу взять надувной матрас. На первое время вам хватит? А после еще что-то придумаем. Может, к тому времени с этими похитителями уже что-то решится, и вы сможете вернуться на свою квартиру…

А ведь если принять его помощь, можно некоторое время продержаться!

– Ты уверен, что я не причиню никому никаких неудобств, если соглашусь на твое предложение?

– Обижаешь, – вновь включает кавказского ловеласа, подмигивая и жестикулируя. – Такая девушка, как ты… Да я только…

– Даня, ну! В роли делового человека ты был неотразим! А теперь опять что?

– Ладно, ладно. В общем, – смотрит на наручные часы, – ключи у меня дома. Давай встретимся часа через три, и я тебе все передам.

Глава 3

Условившись с Даней, поехала на встречу с мамой. По дороге благодарю судьбу за таких друзей.

Маме всеми правдами и неправдами объяснив свое такое опоздание, огорошила ее новостью, что в квартиру мы не возвращаемся. Придумала, что врезалась в каких-то мужиков, а после от них еле сбежала. И если они меня найдут по машине, то потребуют компенсацию и ремонт своего внедорожника. А так как денег у нас нет, надо ненадолго исчезнуть с радаров.

Терзаемая чувством вины за отравление моих коллег и последующее мое увольнение, мама все же соглашается на переезд. Обе говорим с братом, все рассказываем ему и, удостоверившись, что в квартиру он не явится, кладем трубку.

Время, отведённое Даней, закончилось, и мы собираемся в путь. Созвонилась с ним и выяснила адрес квартиры. Присвистнула: а парень действительно неплохо зарабатывает. Мы, продав наш шикарный дом в области, а после и бизнес отца, смогли себе позволить лишь трешку в спальном районе Москвы. На тот момент никто не работал, поэтому и ипотеку мы не брали, а купили то, на что хватило.

А тут квартира просторная. Больше ста квадратов. Да и кухня больше, чем в нашей трешке.

Решено – остаемся! Тем более, телецентр недалеко. Значит смогу чаще туда ездить, может получится восстановиться на работе.

Обиваю пороги телестанции уже больше двух недель. И ничего. Руководитель ждет суда. Оказывается, выявились новые случаи отравлений, и пострадавшие не просто люди, а звезды, которые предъявили иск самому кафетерию. А он, в свою очередь, – поставщику, которым является моя мать.

Пробовала я все же попасть на этот сырзавод. Вторая попытка увенчалась успехом, мы с оператором туда пробились. Но! Ничего выяснить не получилось.

Продолжаем жить на квартире у Дани. Я постоянно оглядываюсь, где бы не находилась. Это состояние нервозности и опасности за свою жизнь не покидают меня. Я стала плохо спать по ночам, а порой мне снятся кошмары с похищением, и эту ночь я уже провожу с открытыми глазами у окна. Благо, оно панорамное, и вид прекрасный, что хоть немного скрашивает обстоятельства моей нынешней жизни.

Прошло еще две недели, я взяла кредит и наняла толкового адвоката. Сегодня уже суд. Мы с мамой трясемся, боимся, как бы нам не пришлось квартиру продавать, такими темпами.

Ответчиком по иску является кафетерий, который привлёк к этому делу и нас. Сидим с мамой в зале суда, а адвокат выступает от ее имени.

Оглядываюсь по сторонам и неожиданно натыкаюсь на знакомое лицо. Мужчина сидит в окружении нескольких серьезных деловых людей, среди которых есть и молодая девушка, что является некой неожиданностью. Мне кажется, с его складом характера он держит возле себя только мужчин. И сейчас, находится в их окружении и похоже, они что-то ему объясняют.

Мы встречаемся взглядами, – узнавание происходит мгновенно. Это он! Тот, кого я спасла! Но что он тут делает?

Мама, заметив, что я отвлеклась от самого процесса, одернула меня.

Вынужденно отвернулась от него, но отчетливое осознание, что он все еще смотрит на меня, не проходит. Затылок горит.

Пробую провести рукой по волосам, чтобы убрать это навязчивое ощущение, но оно все не отпускает меня.

И вот суд подошел к концу, а я все еще продолжаю чувствовать его присутствие рядом. Так и хочется улизнуть отсюда побыстрее, поэтому с адвокатом решила побеседовать в машине.

Хватаю маму за руку, а нашему защитнику говорю, что мы ждем его внизу, и вывожу родительницу из зала заседания.

– Алина, что происходит? Ты куда так спешишь?

– Мама, я… – не знаю, что придумать, и говорю первое, что приходит на ум, – меня пригласили на собеседование, поэтому я тороплюсь.

Мама останавливается и отпускает мою руку.

– Как здорово, дочь. Тогда ты беги, я сама доберусь, не переживай за меня. Поговорю с адвокатом, может, получится добиться снижения суммы ущерба, а пока нам ее никак не потянуть.

– Ой, мам, это все делается для пиара. Ты же видела, в зале сидела пара журналистов из желтой прессы. Эти забытые народом "звезды" уже не знают, как напомнить о себе, вот и ищут повод замелькать в заголовках газет. Уверена, там цена их морального и материального ущерба минимальна. Наш адвокат должен справиться. В конце концов, я за что плачу ему деньги!

– Ладно, в любом случае я останусь и подожду решения суда с адвокатом, а ты беги, дочка.

Ничего не остается, как послушаться родительницу. Я покинула здание суда и вышла на улицу, мой энтузиазм поугас. Я медленно плетусь на парковку, размышляя, почему я рванула? Ну сидел он там, и что в этом такого? Там много было лишних людей. Почему я так остро на него отреагировала? Зачем сбежала?

– Вы не позвонили, – вдруг со спины слышу знакомый голос, который все в том же недовольном тоне опять что-то мне предъявляет. – Почему? Или номер потеряли? Это единственное объяснение, которое я смог найти.

Оборачиваюсь и вижу его в двух метрах от себя. Позади него замечаю тех, кто окружал его на суде.

Все с интересом смотрят на нас, особенно та самая девушка, из зала.

– Вы со мной говорите? – уточняю, чтобы потом мне не прилетело. Вдруг еще решит, что недостойная с ним заговорила, специально привлекая внимание. А ему, барину, некогда.

– Вы тут видите кого-то еще, кому я бы дал номер телефона для совершения звонка?

Как дура, оглядываюсь по сторонам, чтобы удостовериться в его словах.

Выдыхаю: «Успокойся, Аля, успокойся. Не реагируй на его тон и слова. Он просто богатый козел, который привык так общаться с людьми».

– Простите, что вы сказали? – выдаю с самым миролюбивым видом, по-детски моргая глазками.

– Вы – типичная блондинка, как я теперь понимаю, – выражает свое недовольство этот тип. – Я спросил причину, по которой вы не позвонили и не потребовали вознаграждения за мое спасение. Если не хотели его, то зачем это все затевалось?

Мужчина недоумевает, а мне смеяться охота. То есть, он решил, что я его спасла из-за желания получить вознаграждение?

– Слушайте, вы! – подхожу и тычу своим пальчиком в его грудь. – Одного слова «Спасибо» от вас было бы достаточно. И вознаграждение ваше мне нужно, засуньте его туда же, куда уже засунули честь, совесть и чувство благодарности. Итак, закрепим еще разок, что бы точно: мне от вас ничего не надо! – произношу четко, глядя прямо в его глаза. – Я просто увидела человека, который нуждался в помощи, и по возможности ее оказала. Все. До свидания!

Машу перед его носом рукой, разворачиваюсь и ухожу. Надеюсь, это красиво смотрится со спины, так как я сейчас в полном раздрае, если уж честно. Почему-то встреча с ним взбудоражила всю меня.

– Эй, можешь вернуться к себе в квартиру, – произносит он усмехаясь.

На этих словах я замираю. Что он сказал?

Оборачиваюсь и смотрю на него с сомнением. Правильно ли я расслышала его слова?

А он взирает на меня с чувством превосходства и осознанием того, что смог меня зацепить. Да, он очень доволен собой.

Подхожу ближе и недоверчиво уточняю:

– Я правильно услышала, что вы только что сказали? Что-то о квартире…

– Да. Похитители уже тебя не потревожат. Не знал, как сообщить: тачку твою не находят, квартира тоже пустует. Значит, скрываешься. Я сделал такой вывод, сложив дважды два так как ты меня вывезла на своем автомобиле. Но все уже получили свое наказание за мое похищение, и тебе теперь ничего не грозит, можешь возвращаться.

Это что, правда!? Все закончилось? Мне и моей семье больше ничего не угрожает!?

От радости делаю шаг к нему и даже хочу его обнять, но в последний момент, уже с поднятыми вверх руками, замираю, а после осторожно опускаю их вниз, и отхожу назад.

Этот жест не остается незаметным и для него.

Он ухмыляется, но когда объятий все же не случается, вновь становится серьезным и хмурым.

– Спасибо, это прекрасные новости! – улыбаюсь, не скрывая радости. Я действительно счастлива! Мне уже стыдно перед Данияром. Мое затворничество растянулось, да и спать на диване – не самое лучшее дело. А теперь эти хорошие новости! Еле сдерживаю себя, чтобы не закричать от радости. – Ладно, спасибо вам большое, я пошла.

Прохожу мимо него, его коллег и иду обратно в суд, чтобы обрадовать маму. Прекрасные новости! Настроение сразу поднялось! Может, наконец, начнется светлая полоса моей жизни?

Но все не так просто…

Глава 4

Мало того, что суд назначил компенсацию в пятьсот тысяч рублей, и то это сниженная сумма. Изначально был миллион, но благо адвокат снизил вдвое. Так еще и кафетерий подал иск на миллион, о порче деловой репутации. И если его удовлетворят, встрянем мы с мамой не на шутку.

Я узнала все эти плохие новости от адвоката.

Когда я вернулась в здание суда, мама сидела на скамеечке и плакала. Да, сумма немалая, особенно сейчас, когда мы обе не работаем.

Мама всегда была сильной. Даже когда Тима похитили в детстве, или когда отца убили и она осталась в этом мире одна с двумя детьми, она на людях никогда не расклеивалась так. Да, она как истинная женщина истерила и горевала, но при этом скрывалась в комнате и ревела там, а после, с опухшими от слез глазами, выходила и вновь становилась сильной. А сейчас она сидит тут, люди снуют по своим делам туда-сюда, а она тихонько льет слезы, скрыв лицо в ладонях.

Сажусь перед ней на корточки, отнимаю руки от лица. Мама смотрит на меня затравленным взглядом. Я понимаю, что она считает себя виновной во всем происходящем сейчас с нашей семьей.

– Мама, мы выкарабкаемся из этого, я тебе обещаю. Я что-нибудь придумаю! Ты ни в чем не виновата! Слышишь! Это все наши поставщики, привезли некачественный товар. И этому я найду доказательства! Обещаю! Только прошу, не плачь! Слышишь! – Она отрицательно машет головой и снова в слезы.

Привстав, обнимаю ее за плечи и целую в голову.

– Мама, ты забыла?! Мы же Елизаровы! Ну?! Мы сильные и все преодолеем, перешагнем и будем жить дальше! И да, у меня прекрасные новости! – Дожидаюсь, пока мама оторвет свои ладони от лица и взглянет на меня, а после продолжаю: – Мы можем вернуться в свою квартиру! Слышишь? Я знаю, как тебе не хватает всех тех штук для готовки, что ты купила. Но теперь ты можешь вернуться и вновь печь что хочешь!

Медленно мимика лица мамы меняется. Она старается улыбаться сквозь слезы, и постепенно ее глаза вновь начинают сиять.

– Я бы смогла по новой продавать пирожные через интернет, пока пекарня официально не заработает. Этим бы помогла тебе финансово, а, дочь?

– Конечно! Мам! Мы уже это проходили! Только тогда мы это осваивали впервые и было сложно, а сейчас все пойдет легче, мы уже все знаем, так?

Мама радостно кивает и крепко обнимает меня в ответ.

– И Тиму позвоним, пусть приедет домой. Пора семье собраться!

– Согласна, мам!

Беру за руку и легонько сжимаю ее.

– Мамочка, ты давай сразу езжай домой! А я на квартиру, соберу наши вещи и за своей машинкой поеду. Теперь можно и ее вернуть.

Договорившись с мамой и обсудив итоги суда после ее отъезда с адвокатом, понимаю, что мне придется продать свою ласточку, чтобы мама вновь смогла работать. Заплатим штраф, погашу задолженность банку, и еще должно остаться немного. Возвращаюсь на парковку в подавленном настроении, ни на кого не смотрю, и медленно плетусь к машине Любы, которая до сих пор у меня, в голове прокручивая план, как и что лучше сделать.

Краем глаза вижу все те же «гелендвагены», что были здесь и до. Но уже не оглядываюсь на них, не ищу взглядом своего нового знакомого. Сейчас мне плохо и нет до него дела. Я мысленно стараюсь смириться с тем фактом, что свою девочку, свою ласточку я должна продать.

Расстаться с ней. И, скорее всего, в следующий раз, накопив нужную сумму, я уже ее не найду и мне придется брать другую машину.

Загруженная грустными мыслями, выезжаю с парковки, построив маршрут на квартиру Дани.

Мне сигналят и обгоняют «гелендвагены», да и пусть! Вперед! Мне все равно. Сейчас надо съездить на квартиру, забрать все свои вещи и освободить ее, чтобы передать законному владельцу.

Квартира Дани находится в третьем доме нового комплекса элиткласса. И чтобы до него доехать, мне прежде надо миновать первые два. Когда проезжаю второй, меня неожиданно подрезает черный внедорожник марки Mercedes-Benz. Еле успев завернуть в карман, я чудом избегаю столкновения. Сижу в машине Любы, молясь всем богам, что я увернулась, иначе пришлось бы еще ее ремонт оплачивать, а ее немец недешево стоит.

А кто меня подрезал?! Что за козел мажористый?!

На нервах вылетаю из машины с желанием убивать! Жаль, биты нет, а то бы воспользовалась ей!

Водитель не выходит из машины, а все так же перекрывает дорогу. Подхожу ближе и стучусь в окно.

– Ты что творишь, придурок! Зачем создал аварийную ситуацию на ровном месте?!

Дверь открывается, и из нее выходит этот наглый тип.

И таким довольным и хамоватым тоном спрашивает:

– А ты зачем за мной следишь? Думала, я не замечу, раз едешь через две машины?

– Что? – я в шоке, что за рулем этого автомобиля он! А услышав бред, что он несет, еще больше офигеваю.

– Да, да. Я все понял уже о тебе. Притворилась невинной овечкой. «Одного слова благодарности достаточно», – парадирует он меня. – А сама втихаря навела обо мне справки, узнала, где я остановился, и решила проникнуть в жилой комплекс, где я живу? А ты хитрая оказалась. Я уж было чуть не повёлся на твое бескорыстие.

Смотрю на него во все глаза, а от возмущения как будто язык проглотила. Слово в свою защиту произнести не могу. А потом понимаю, что не хочу оправдываться перед ним.

Поэтому достаю из кармана ключи и нажимаю на кнопку закрытия замков и включения сигнализации машины. А после, развернувшись, иду к третьему дому.

Мой путь занимает несколько минут, а машина припаркована на два места – мне плевать! Я очень хочу ткнуть его носом в его же тупость.

Я чувствую его прожигающий взгляд на спине.

«Смотри, смотри, козел! Ты еще меня не знаешь!»

Подхожу к подъезду, прикладываю магнитный ключ, оборачиваюсь к нему, встречаюсь с ним взглядом, а после, показав средний палец руки, захожу внутрь и закрываю за собой дверь.

Глава 5

Хоть я и поставила его на место, а все равно не могу успокоиться. Вот же самоуверенный болван! Удумал, что я за ним шпионю! Оно мне надо?! У меня и без него проблем выше крыши!

Со злостью собираю вещи, кидаю в пакеты, работаю тряпкой, протираю все стены и полы, все поверхности, а так и хочется пройтись этой самой тряпкой по его лицу! Вместо того чтобы решать, что делать дальше, я никак не могу отпустить ситуацию с его обвинениями! Даже успела Любе рассказать, и вроде должно было мое возмущение пройти, но нет.

Уже через два часа после я стою у дверей чисто вымытой квартиры. Ну хоть какой-то плюс от его несправедливых слов! На нервах все вычистила так, что теперь не стыдно и хозяина звать.

Наших вещей тут вышло немного, но два рейса сделать придется. Тем более что машина далеко от моего подъезда.

Беру самую небольшую сумку и спускаюсь вниз. Уже на первом этаже, почти у выхода, мой телефон оживает.

– Аля, привет!

– Привет, Олеж, – это продюсер службы дневных новостей. Пару раз делала репортаж для них, ну и подкатывал он ко мне, правда, но в итоге решили остаться друзьями.

– Слышал, ты работу искала, еще актуально?

– Еще как! Олег, неужели что-то есть? – неужели черная полоса закончилась?

– Да, нужен ведущий утренних новостей, дневных новостей, короче, с пяти утра и до четырех вечера надо быть в студии. Как, справишься?

В уме посчитав, сколько будут платить за такое время на работе, от радости подпрыгнула на месте. А после оглянулась по сторонам: не увидел ли кто моего позорного поведения. Не заметив свидетелей, продолжила свой путь до машины.

– Тогда договорились, завтра пробный эфир. Одежда в студии. Главное, не опаздывай, надо еще подготовиться к эфиру. Будут подключать каждый час к утреннему шоу. Макияж умеренный, волосы распущены и аккуратно уложены, либо собраны в пучок. Будут прямые включения, готовься, все, не подведи.

Отключаюсь и делаю ругой жест: «Yes!».

Наконец-то! Надо побыстрее домой!

Когда захожу обратно в подъезд, сталкиваюсь с людьми. Уже в лифте понимаю, что это риелтор и клиенты.

А если подумать, ведь мне тоже надо что-то поближе к станции, чтобы вовремя являться на работу. Тем более если продам машину, как я буду в такую рань добираться туда?

Пока таскала остатки вещей, обдумывала эту мысль. В принципе, у меня останутся какие-то деньги от продажи моей ласточки, можно будет внести их в счет аренды квартиры. Отсюда и добираться до телестанции намного ближе, чем от нашей квартиры в спальном районе.

Стою у машины, жду, пока они спустятся. Оглядываю все пять строений этого жилого комплекса. Вспоминаю, что этот наглый черт тоже тут живет, но отмахиваю эту мысль. Что ж теперь, лишить себя возможности высыпаться каждый день?

Наконец дождавшись риелтора и его прощания с клиентами, подхожу к нему.

– Здравствуйте. Меня интересуют квартиры в этом комплексе. Какая цена на съем?

От произнесенной цифры присвистнула вслух. Нет, такую сумму я не потяну.

Уже отходя от него, все же решаюсь:

– Вы знаете, тут полно квартир недоделанных. Возможно, аренда на них будет чуть дешевле. Я как раз съехала с такой…

Я Дане и так должна, а наглеть и продолжать жить у него я не могу. И делать вид, что не замечаю его надежд, – не хочу. Деньги за съем квартиры он у меня не примет, поэтому пусть риелтор свяжется с ним и попробует уговорить сдать. Я даже дала тому Данин номер, ну чтобы облегчит поиски и, так сказать, ускорить процесс.

Осталось сдать ключи, чтобы, когда позвонит риелтор, Даня знал, что квартира свободна.

Заехала к нему в клинику, он меня уговаривал остаться, но я отказалась и вернула ключи. А еще я узнала о том, что люди этого зарвавшегося богатея искали меня через него. Но Даня, будучи настоящим другом, меня не сдал. Порой мне даже жаль, что мое сердце больше не реагирует на парней, так как иногда действительно хочется ощутить элементарную заботу.

Как вышла из клиники, скинула смс риелтору, чтобы он набрал Данияра и попробовал того уговорить сдать квартиру.

Через неделю, когда я уже катастрофически не высыпалась и истратила кучу денег на такси, мне позвонил риелтор.

– Вашего парня я не уговорил, но нашел не менее интересный вариант.

– Внимательно вас слушаю, – в предвкушении потираю ручки.

– Есть квартира не в третьем корпусе, а в пятом. Двадцатый этаж, даже небольшая терраса имеется, где можно организовать, например, барбекю… Прекрасный вид из окна, а еще…

– Я прошу прощения, – прерываю его бесконечный поток, – я ограничена в средствах, поэтому и просила вас найти для меня квартиру, которая будет стоить поменьше, чем номер люкс гостиницы в центре столицы.

– А вот мы и подошли к самому интересному. Хозяйка жилья ищет квартиросъёмщицу на год, пока она уезжает за рубеж на стажировку. Надо будет следить за ее растениями и собакой. Их она оставляет тут. Она уезжает уже сегодня, но оставила мне ключи от квартиры и договор на съем с просьбой как можно быстрее найти арендатора.

– И какова стоимость одного месяца? – у меня уже чешутся ручки и ножки, так хочу попасть в эту квартиру.

– У вас есть вредные привычки? – вдруг спрашивает он.

– Нет, нет! Я чиста как младенец. Так сколько она просит в месяц? – да, но вот ангельским терпением я не отличаюсь.

Он называет сумму, и она вполне себе подъемная для меня. Если подумать, то она запросила не так уж и много. Квартиры в старых домах в этом районе стоят так же, но квадратура там в три раза меньше. А тут еще и веранда есть, он сказал.

– Мне подходит, когда можно посмотреть?

– Есть еще один немаловажный пункт, который я забыл упомянуть.

– Да, какой?

– Никаких мужчин в ее квартире. Вы сможете соблюдать его? – осторожно уточняет риелтор.

– Да, без проблем, – с легкостью соглашаюсь. У меня уже восемь лет никого не было и в планах не фигурирует. Так что этот пункт выполнить для меня ничего не стоит.

– Отлично! Значит, договорились. Предоплату надо внести за полгода, и квартира ваша.

– Ох, стоп, как полгода?

– Да, а через полгода за оставшиеся еще пол.

– Ох…

Мужчины, поливка растений и прогулки с собакой – это все мелочи! А вот оплата аренды сразу за шесть месяцев…

– Боюсь, у меня таких денег нет, – в расстроенных чувствах кладу трубку, даже не дослушав, что он там начал говорить в ответ.

Не успеваю обдумать все, как риелтор звонит вновь:

– Алина, не спешите отказываться. Предложение более чем выгодное. Таких цен вы не найдете даже в старом фонде. Вы видели как подскочила стоимость недвижимости в столице? Поэтому я вам настоятельно советую подумать, быть может, вам кто-то займет недостающую сумму, или обратитесь в банк. Вы же работаете? Думаю, проблем возникнуть не должно.

Так-то оно так, но я еще не получала зарплату, это раз. А второе, у кого занять?

– Спасибо, Игорь, – благодарю риелтора, – а сколько у меня есть времени?

– Думаю, я подожду три дня. А после начну искать клиента.

Опустошенная, кладу трубку.

Тут действительно надо подумать.

Три дня катастрофического недосыпа и вытрепанных из-за постоянной угрозы опоздать на работу нервов сделали свое дело. Я позвонила Любе. Повезло, что у нее есть свой магазин одежды, а значит – доход. Она и заняла мне две трети суммы на квартиру. На выходных планирую переезд. Договор заключила, милую маленькую собачонку получила на обслуживание. И даже рада, что подобный комок шерсти теперь рядом. Не так тяжко засыпать одной. Единственный минус – с ним надо гулять.

Во время прогулок постоянно оглядываюсь, не хочу встречаться с этим снобом. Или наоборот хочу, еще до конца не разобралась. Но наверно, мне везет – мои прогулки проходят довольно спокойно, без лишних встреч и потрепанных нервов. Что чаще всего происходит после каждой встречи с ним.

На веранде устроила уголок собаке, и если с утра не успеваю ее выгулять – она дышит свежим воздухом и бегает там.

Квартира действительно большая и просторная. Когда подруга помогала с переездом, даже присвистнула.

– Надо сказать Роме, что есть такой жилой комплекс. Планировка шикарная, – восторгалась Люба, мысленно уже поселившись здесь.

– Слушай, Даня же тут купил квартиру. Думаешь, Рома не знает об этих новостройках? Они же братья.

– Не уверена, но спрошу. А у Дани тоже такая шикарная хата?

И тут я понимаю, что это не так. Да, у него просторно и красиво, но ни в какое сравнение с этими хоромами не идет. Делюсь своими впечатлениями с Любой. И она делает выводы, с которыми я соглашаюсь:

– Возможно, это здание для более богатых людей. ВИП из ВИПов. – иронизирует подруга, – Самая дорогая недвижимость в комплексе.

Глава 6

Я живу в новой квартирке уже почти месяц. Получила на работе свою первую зарплату, продала машину. Выплатила компенсацию, назначенную судом. Но висит еще долг кафетерию, и Любе за квартиру, и конечно я снова на мели.

Мне надо работать усерднее и жить экономнее. В студию добираюсь на трамвайчике, две остановки – и пожалуйста, телестанция. Ем максимально экономно, даже скинула пару килограммов, что только плюс.

Сегодня особенный день: меня предупредили, что приезжает новый руководитель и будет смотреть утреннее шоу. А еще все этого очень боятся, так как возможны увольнения. Рейтинг стал чуть хуже, чем в этом же месяце прошлого года. И он приедет из головного офиса медиахолдинга как кризисный менеджер, чтобы понять, что не так, и внести необходимые коррективы, способствующие поднятию рейтинга.

Из-за страха потерять столь долгожданную работу я сегодня более тщательно наносила макияж, хотя для эфира мне его будут делать по новой.

Но вдруг я встречу шефа до эфира! Надо произвести положительное впечатление.

От пятого дома до трамвая идти немного дольше, чем от дома Данияра. И сейчас, когда я особенно нервничаю, что приедет новый руководитель, эти лишние метры особенно раздражают. Иду и ругаюсь на Даню, проходя мимо его дома, что он отказался от сдачи мне квартиры, а то бы была уже на остановке.

В это время во двор, который, по обыкновению, еще спит, заезжает машина, ослепляя меня своими фарами. Быстро перехожу на тротуар, чтобы на скорости та меня не сбила.

Сердце немного заходится в бешеном темпе, но я стараюсь успокоиться, все же виновата я, что шла по дороге, а не этот водитель. Наверное, он тоже перепугался, что встретил на проезжей части девушку. Но не остановился, не ругался и проехал дальше.

Уже у ворот вновь слышу звук подъезжающей машины.

Господи, ну пол-пятого утра! Ну чего всем не спится сегодня?!

– Алина, – вдруг послышалось мне.

«Так, на выходных буду спать весь день, от недосыпа уже галлюцинации пошли», – даю себе установку.

– Алина, – слышится вновь, и моей руки касается другая.

Вскрикнув, отскакиваю от человека, готовая зарядить ему сумкой, если еще раз дотронется.

В свете уличных фонарей различаю его фигуру и рост, а всмотревшись – лицо и черты. Ну черт побери, почему именно он и именно сегодня! В такой важный для меня день!

– А я еще подумал, что ошибся, и решил удостовериться.

Смотрю в его освещенное фонарями лицо и понимаю, что, блин, он действительно красив. И эти его глаза непонятного пока для меня цвета, ровный нос, губы и даже легкая небритость – все прекрасно сочетается, и он выглядит очень привлекательно. От этих мыслей неожиданно становится волнительно на душе.

Стоп! Алинка! Что за бред! Это правда мои мысли?!

– Да, здравствуйте, – надо бежать от него быстрее, пока еще что-то себе не напридумывала. Поэтому спешно проговариваю эти слова и хочу уже продолжить свой путь, как он меня останавливает.

– Куда вы в такую рань бежите?

– Я… эээ… Я на работу, куда еще, – искренне удивляюсь его интересу с утра.

– Вы работаете в месте, куда надо приходить в такую рань? Признаюсь, вы меня заинтересовали. Кем вы работаете? Какая должность? Где?

Складывает руки на груди и как будто ждет, что я сейчас начну ему все рассказывать.

– Я правда опаздываю, – негромко произношу, понимая, что голос мой меня предает. Нет! Я не должна! Мне он не нравится! – Ээ… как вас зовут? – стараюсь произнести как можно небрежней. И не дожидаясь ответа, продолжаю: – В общем, сейчас правда не время, потом, если что, пообщаемся. До свидания.

Вновь предпринимаю попытку уйти, как он хватает меня за руку.

Застываю на месте. Почему-то пульс зашкаливает, а дыхание сперло.

Что со мной? Неужели его прикосновения меня волнуют?

– Я хотел сказать вам кое-что, – не обращая внимания на происходящие со мной метаморфозы, вдруг заговаривает он серьёзным тоном. – Думаю, я был чересчур резок с вами в прошлую нашу встречу, как раз во дворе дома.

Смотрю на него неотрывно, хлопаю глазами и не произношу ни слова. Я как будто вмиг онемела и не могу издать и звука. Его взгляд, тембр голоса притягивают меня. Я завороженно смотрю на него, и даже мысли нет прервать его речь. Хочу продолжат его слушать, что он еще скажет.

– Просто я никак не мог предположить, что мы с вами можем быть соседями.

Киваю ему в ответ, будто принимаю его извинения. Ведь это же они? Или я ошибаюсь?

– Вы мне ничего не ответите? – внимательно смотрит на меня, как будто вглядывается в мои черты лица, прикасаясь своим взглядом. От его интереса я становлюсь сама не своя. Внезарно ощущаю жар в теле, к щекам приливает кровь, они буквально горят.

Нервно улыбаюсь, киваю, я горю внутри. Он заставляет испытывать эти эмоции, но я не хочу! Я уже забыла, как это, когда тебя тянет к мужчине. И не хочу вспоминать, чтобы не обжечься вновь.

Уж тем более к этому мажору, хаму и самодуру! Он уж точно не для меня. Слишком надменен, резок в оценке, кичлив. Нет, это вообще не мой типаж.

Он все еще ждет моего ответа.

Глубо вдохнув свежего утреннего воздуха, беру себя в руки. И, прочистив горло, говорю:

– Я рада, что мы прояснили этот вопрос. Действительно, вышло не очень тогда, было неприятно слышать подобное. Но раз мы все недомолвки разрешили – я пойду. Опаздываю на работу, как я уже говорила.

Порываюсь уйти, как вновь он меня останавливает.

– А где ваша машина?

Немного в шоке от его прямых вопросов, поэтому осторожно отвечаю:

– Продала, – насторожилась и жду едкого замечания на этот факт.

– Ясно, – не совсем понятна мне его реакция, как будто ему все равно. А унижать или прикалываться надо мной из-за этого он не будет? И вообще, зачем спрашивал? – Я могу вызвать водителя, он вас подвезет, – по-деловому смотрит на свои наручные часы, – все же это моя вина, что вы задержались.

– Нет, не стоит утруждаться. Мне тут недалеко. До свидания.

Быстренько разворачиваюсь и бегу к остановке. Хватит с меня! Если начну думать, что он все же порядочный человек, – влюблюсь! А я не хочу, не в него уж точно!

Глава 7

На работу опоздала ровно на пять минут, костеря при этом моего нового знакомого, имя которого я так и не узнала.

Меня торопят быстро сесть на макияж, при этом говоря, что новый шеф медиахолдинга приедет ровно к шести, к началу утреннего шоу. А там, сразу после слов «Доброе утро», передают слово утренним новостям, то есть мне.

Слушаю все наставления продюсера, а стилист поправляет мой макияж и причёску.

Время уже шесть. Сажусь за свой информационный стол и читаю субтитры новостей, стараясь при этом смотреть в объектив. Я не вижу никого нового в студии. Возможно, владелец холдинга смотрит выпуск по экранам у режиссёра программы?

После новостей продюсер хвалит меня и мы переходим к другим рубрикам, с командой готовимся к выпуску через полчаса.

От девочек узнаю, что да, действительно новое начальство пожаловало, но восседает в переговорной.

Бежать туда времени нет, думаю, это стоит сделать, когда я уже закончу сегодняшнюю работу. Посмотрим, может, узнаю что-то новое. К концу моего рабочего дня начинается беготня в офисе, все ахают и охают, и я понимаю, что происходит что-то не то.

А когда спрашиваю о новостях, говорят что уволили уже десять человек. И уверены, что список еще не закончен. К концу дня многих сократят.

В ужасе прикрываю рот, чтобы не вскрикнуть от страха за свою должность. Нет, только не это! Жизнь только начала налаживаться.

Получив разрешение уйти, я не спешу домой, а иду в переговорную. Может, что удастся услышать или узнать.

Уже на подходе я слышу возбужденные голоса мужчин. Идет спор о чем-то. И каждый пытается доказать свою точку зрения. Переговорная застеклена, поэтому слова звучат приглушенно, но зато прекрасно видно всех присутствующих. И когда я замечаю во главе стола ЕГО, с замиранием сердца слежу за их спором с генеральным менеджером.

– А кто это, – притворившись незнающей, спрашиваю у девочки-секретаря.

– Во главе стола новый наш шеф, который сегодня просто увольняет всех направо и налево. Весь день делал пометки у себя в блокноте, а после, вызвав к себе несколько человек, тут же их уволил.

– Ох, интересно, меня пронесёт сегодня?

Вроде мы неплохо пообщались с утра, возможно, он не станет меня трогать.

Неожиданно из переговорной выходит какой-то мужчина, и дверь остается приоткрытой.

Осторожно, по стеночке подхожу и становлюсь позади его кресла, повернувшись к залу переговорной спиной. Я слышу, как он проходится по ведущей прогноза погоды, высказывает свои замечания, но слова «уволить» не произносит. Внезапно он говорит:

– Теперь следующая, так… – пауза, во время которой он смотрит в блокнот, – ведущая утренних новостей Алина Елизарова. Кто додумался позвать ее на эту должность?! – кричит на всю переговорную и бьет кулаком по столу.

Вместе с предметами на месте подскакиваю и я.

Что он имеет в виду? Я ему не понравилась в роли ведущей? Но почему? С дикцией и подачей материала у меня все отлично. Я дополнительно прошла курсы, еще четыре месяца назад. До злосчастной вечеринки и отравления сотрудников. Да и продюсер меня хвалит, и редакторы программы всегда отмечают, как быстро я могу сориентироваться и не растеряться в прямом эфире. Чем же он недоволен?

– Вы посмотрите на нее! Разве серьезные мужчины, смотря на экраны своих телевизоров, будут думать о тех новостях, которые выливаются из ее рта? Да скорее их посетят совсем другие мыслишки в это время в отношении ее губ. А глаза, посмотрите на ее большие голубые глаза! Для ведущей утренних новостей федерального канала они слишком наивные и добрые. С такими глазами ей только с детьми общаться или вести рубрику о приключениях, столько в них восторга! Но никак не вещать об авариях на дорогах или убийствах в городе, а также финансовой ситуации в стране, росте валюты и резком спаде стоимости рубля. Понимаете?! Зритель должен верить ведущему, а пустоголовой блондинке, которая профессионально читает выведенный на экран текст, кто поверит? Мужья будут смотреть на нее с вожделением, а их жены поспешат переключить канал, вот что будет. Поэтому, Елизарову с должности ведущей утренних новостей убрать. На край ее можно в прогноз погоды засунуть, там все равно никто не слушает, что вещает девка, лишь бы красивой была. А этого у Елизаровой не отнять, с личиком и фигурой все нормально.

Слышать подобное больно, тем более он него, человека, с которым, как мне показалось, мы нашли общий язык. По крайней мере, я допустила его до сердца и подумала, что он не так уж прогнил. Да я все утро думала о нем и никак не могла собраться после встречи с ним. Вспоминала его извинения, и что он узнал меня на дороге и вернулся поговорить. В гримерке еле выкинула фантазии и мысли о нем, и с трудом настроилась на серьезный лад.

Я в шоке смотрю на него, на всех присутствующих в переговорной. Из-за открытой двери его речь слышал весь офис. И у всех на лицах застыло неловкое выражение. Он сначала не понял, почему все молчат и смотрят мимо него. Оборачивается и видит меня за спиной.

На мгновенье мужчина замер, а после, выходит из-за стола, покидает переговорную и подходит ко мне и глядя прямо мне в глаза, которые уже полны слез от боли причинённой его словами, четко произнес:

– Алина. Вам не быть ведущей новостей, вы просто не подходите для этой должности. Ваше личико не для таких серьезных передач. Выберите что-то попроще и занимайтесь этим. И извиняться я за свои слова не буду. Потому что это правда.

Не в силах больше выслушивать эти режущие меня на кусочки слова, срываюсь с места и бегу прочь отсюда. От него, от всех, кто присутствовал на собрании. После его слов, мне показалось, что все мужчины телеканала посмотрели на меня другими глазами. И читалась в них одна похоть.

Побежала в свою гримерку и разразилась слезами отчаяния там. Теперь мне точно будут закрыты все новостные порталы. Никто не захочет взять меня на более или менее серьезную должность. Я сидела и оплакивала свою карьеру журналиста, которая не успевает развиться, как ее вновь прервали, при этом еще опозорили меня. Причем не за навыки ведущей, а за внешность!

Мне понадобилось время до вечера, чтобы все переосмыслить, принять и успокоиться.

Пора ехать домой. Там меня ждет Лорд. Вот ему в шёрстку и выплачу все.

Пока я горевала и оплакивала свою едва начавшуюся карьеру ведущей новостей, ко мне стучались пару раз девочки и кто-то, кто молчал, но настойчиво хотел попасть ко мне. Я никому не открыла. Сначала мне надо все пережить внутри себя, а потом уже собраться с силами и поговорить с коллегами.

Выйдя из гримерки, я все еще не могла избавиться от последствий его слов. По дороге на выход из телестанции несколько мужчин прогнивших внутри, но профессионалов своего дела, о которых мы всегда судачили с девчонками, встретились мне на пути и предложили провести с ними ночь, за приличную сумму денег. Когда я отказала очередному с его похабным предложением, он схватил меня за руку, и посоветовал настоятельно подумать, а когда я хотела убежать, удвоил сумму, со словами, что сможет организовать мое трудоустройство на должность ведущей прогноза погоды. А меня тошнить стало, чуть ли не на него. И только поняв это, он меня отпустил, а я побежала в туалет избавляться от ненужной для организма пищи.

Глава 8

Жизнь – ад, я стала лузером на работе! В таком-то возрасте! Мне даже на телефон пара парней написали, и чтобы не видеть этого, я выключила сотовый. Еду домой, наматывая сопли и слезы на руку.

Что мне делать? Как теперь быть?!

Надо искать другую работу. Может, в газету или журнал податься? Платят там в разы меньше, но! Хотя бы видеть меня не будут. Возьму псевдоним, и никто не догадается. С квартиры съеду. Может, залог и останется у хозяйки, но хотя бы верну долг Любе.

Но все не так просто. Это я поняла, когда обзвонила и разослала свое резюме всем более или менее именитым изданиям, где на зарплату можно хоть как-то прожить. Но везде отказ или пресловутое «мы вам позвоним».

Уже прошло два дня, но нет никаких изменений. До хозяйки квартиры не дозвонилась, но риелтор смог и, поговорив с ней, сказал, что она отказалась возвращать мне деньги, так как уже инвестировала их. Она понимает, в какое положение я попала, но не может ничем помочь. Единственное, она увеличила срок проживания в ее квартире на два месяца, без доплаты, и пожелала мне поскорее найти работу.

В дверь постучали. Мой новый адрес знает только Люба. Даже на работе я указала другой, по месту прописки.

Открываю ей дверь.

Подруга взволнованно на меня смотрит.

– Убийственно страшна, но, главное, жива! Будем приводить тебя в чувство! Илюшку сдала бабушкам. На сегодняшний вечер я полностью в твоем распоряжении. – Проходит в квартиру, осматривает все, разворачивается и говорит: – Не берешь трубку, в соцсетях тебя нет, как и по телику. Я чуть с ума не сошла, вспоминая весь ад, через который мы прошли, думая, неужели тени прошлого вернулись. Но нет, ты здесь, а значит, что случилось нечто другое. Признавайся! Возможно ли, что ты накидалась и выкинула что-то, и теперь тебе стыдно?

Усмехаюсь ее догадке.

– Если бы, – толкая входную дверь, прохожу вглубь квартиры. – Меня вновь уволили.

– Что?! Опять?! – Люба не столько удивлена, сколько возмущена. – Но почему? Все же было хорошо? Мы каждое утро смотрели только ради тебя этот канал.

– Да, вот так, – горько усмехаюсь и заваливаюсь на гостевой диван, который служит моим другом вот уже два дня. Даже Лорд сутками торчит на балконе, так как на улицу я не выхожу. Напала какая-то апатия.

Люба расспрашивает подробности того, что произошло на работе, а я рассказываю. От нее мне нечего скрывать.

Так и просидели с ней до вечера. Она погуляла с Лордом, приготовила мне покушать. А под конец дня поехала к своей семье. Все же у нее сын, муж, которым надо внимание. А я… мне не к кому пойти. С мамой я близка, но говорить сейчас ей о своих неудачах не хочется. Тем более она только по новой настроилась на работу, стала продавать через интернет свои сладости, открыла статус самозанятого и спокойно зарабатывает.

С Тимом… с братом сложнее. После смерти отца Рома нашел ему в Германии хорошего психолога, оплатил его услуги и проживание в столице. Сейчас мой брат уже завершил учебу и работает айтишником в частной фирме. Мы с ним общаемся, но чаще по делу, а не как брат с сестрой. Поэтому с проблемой я к нему не пойду.

Прошла ночь, а настроение все так же на нуле. Брожу по квартире с пустыми глазами, уже ни спать, ни лежать, ни в ноут пялиться нет желания.

И вновь ко мне кто-то пришел.

Не успела отпереть дверь, как Люба, словно фурия, врывается в квартиру.

– Когда ты включишь мобилу свою! Я тебе битый час дозвониться не могу! Быстро, времени совсем в обрез!

Проходит в спальню и, распахнув шкаф, начинает снимать с плечиков все мои вещи. Вернее, в основном костюмы.

– Значит так, я знаю, ты будешь меня ругать, но я не могла ничего не предпринять! Этот твой новый шеф… Кстати, как его зовут?

– Не знаю. Я так и не выяснила, – осознаю очевидный, но удивительный факт.

– Ладно, пофиг! В общем, не злись, но я поговорила с Ромой.– Начинаю возмущаться, но она прерывает меня поднятием руки: – Ну сначала послушай! Значит так, он сделал несколько звонков. Сегодня снимается пилотный выпуск. Новое шоу о политике. Мужика-ведущего уже нашли. Ему требуется напарница – женщина.

– Слушай, меня уволили из-за внешности и навряд ли политик…

– Это все неважно! Главное – отметиться там! Надо утереть этому козлу нос! Поняла! О прослушивании Рома договорился. Так что мы сейчас поедем, и ты проведешь лучшее ток-шоу, какое только можно увидеть. И если продюсерам ты понравишься, Рома использует свою власть и акции, чтобы надавить на гендиректора холдинга.

Идея мне нравится. Вообще, мне нравится такая мстительная подруга. Но, есть одно большое и толстое но!

– Люб, я и политика находимся на диаметрально противоположных полюсах. Как я буду вести шоу, если ничего в этом не смыслю?!

Подруга на мгновенье замерла с очередным моим костюмом, а после, бросив его на кровать, продолжила меня убеждать:

– Какая разница! Узнаешь, если надо будет. Сейчас главное – понравиться руководству. Там они будут все. И все в твоих руках. Ты должна быть красива и элегантна. Давай, подруга, порвем этого зазнавшегося олуха!

Глава 9

Как и сказала Люба, меня ждали. И не только меня. Нас было пять претенденток. Ведущим оказался мужчина сорока пяти лет, действительно довольно интересный, эрудированный и харизматичный человек. До этого он уже вел какие-то авторские программы. И вот теперь подался в политику, вернее, в политическое шоу. А я, то есть девушка-соведущая, должна его «оттенять»: приводить доводы со своей позиции «простой смертной гражданки». Было приглашено несколько экспертов, которые вели дискуссию. И вот мы вдвоем должны направлять течение полемики в нужное русло. Передо мной прослушали одну довольно популярную блогершу, после была журналистка с нашего канала, третьей попытала свою удачу актриса, четвертая вообще – каким-то боком затесавшаяся певица. Наконец настала моя очередь. От ожидания и напряжения руки взмокли и начали заметно дрожать. К сожалению, Любу на съемку не пустили, вообще никого лишнего не было. Только режиссёр, оператор, участники шоу и продюсеры. Гримеры и стилисты остались в соседнем павильоне. Стою у стеночки, скрестив пальчики. Сейчас включат музыку, и мы должны с ним выйти под нее в центр студии, произнести слова приветствия и разойтись по разным углам. Музыка звучит, мы выходим, здороваемся на камеру с телезрителями, а после обращаемся к гостям шоу. Несмотря на мою нервозность, мне кажется, что пока все нормально. Слово берут эксперты. Девушки в чёрной одежде с микрофонами ходят от одного к другому. Не попадаясь на камеру. В ухо сценарист наговаривает мне нужную фразу, вернее, вопрос. Камеру поворачивают ко мне, и я, глядя в нее, задаю его нашему приглашенному эксперту, как вдруг в ухе отчетливо слышу: – Как она здесь оказалась? Кто пригласил? Мы с моим соведущим обмениваемся взглядами. Он в шоке. Непонимающе смотрит, задавая немой вопрос, так как через наушник тоже услышал, что кто-то за режиссерским пультом явно недоволен тем, что я тут. В студию входит ОН! Идет прямо на меня. Я же не знаю, куда спрятаться от его взгляда. Глаза мечутся, ища выход, но его нет! И вот он подходит, выхватывает мой микрофон, отдает его одной из девушек, а после, схватив меня за руку, настойчиво выводит из студии под изумленные взгляды всех присутствующих. – Вы что творите! Отпустите меня! У меня прослушивание! – пытаюсь вырваться из его захвата, но ничего не выходит. Он вцепился в меня мертвой хваткой и не отпускает. – Отпустите, слышите! Нет, он не слышит! И продолжает меня тащить неизвестно куда. Я упираюсь ногами, но на каблуках это дохлый номер. Надо выбирать: или идти за ним, или упасть, чтобы он тащил меня волоком. Но я этого не хочу. Я красиво одета, накрашена, волосы уложены в деловую причёску. Я не планировала портить свой облик. Наконец мы доходим до здания, и, войдя в один из кабинетов, он орет на сотрудников: – Все вышли вон! Быстро! И все быстренько скрылись за дверью, аккуратно ее затворив и оставив нас наедине. – Вы кем себя возомнили?! А?! Какое вы имеете право! Так вмешиваться в рабочий процесс! Я там проходила прослушивание! Я должна была довести шоу до конца, а вы! Неожиданно он хватает меня за плечи и, встряхнув, кричит мне в лицо: – Я же тебе сказал! Тебе не место в таких передачах. Ты не подходишь! Это не твое! Я не позволю тебе быть там ведущей! От его слов больно и страшно. Такое чувство сковало всю меня, что я просто застыла. Смотрю на него, открыв рот, но ни одно нормальное слово не выходит из меня. Я просто обомлела от его наглости и самоуправства. – Я смотрю на тебя, и меня мучает только один вопрос, – не унимается мой оппонент. Я молчу, мне неинтересны его мысли. Он же, приняв это за желание послушать его речь, продолжает, но уже тише и с придыханием: – Брала ли ты когда-нибудь в рот, Алина?

В шоке смотрю на него, не в силах вымолвить и слова. – Простите, что? – Почему тебя смутил мой вопрос? – Может, потому, что вы не имеете права его задавать?! – толкаю его со всей силы и делаю шаг назад. Он отпускает, но не отходит, а требовательным тоном спрашивает: – Где ты была эти три дня?! Во втором доме моего комплекса ты уже не живешь! По прописке тебя тоже нет! Я тебя искал, а ты тут на пробы ходишь!

Глава 10

Происходит что-то необъяснимое для разума адекватного человека. Вместо того, чтобы орать на него за выходку, после которой я не знаю, как мне возвращаться, я выслушиваю его претензии! Я, оказывается, виновата в чем-то?!

– Вы, – делаю шаг вперед и выкидываю руку в его направлении, упираюсь ему в грудь и обвинительным тоном шиплю, – несносный, грубый, наглый, безответственный хам! Да я вообще не должна с вами разговаривать! Вы мне карьеру сломали, а еще хотите, чтобы я о чем-то вам сообщала! – конец моей речи получился более эмоциональным, чем бы я хотела, и больше похож был на взрыв. – Не смейте меня трогать, я видеть вас не хочу! Уже второй раз вы мне все испортили!

Разворачиваюсь и хочу покинуть это место, как мне в спину прилетает:

– Я докажу тебе, что эта работа не для тебя.

Его уверенность бесит! Да настолько, что я хочу принять его вызов и ткнуть его носом в то, что он ошибается!

Оборачиваюсь и, скрестив руки на груди, с вызовом бросаю ему в лицо:

– Попробуй!

Озорной огонёк зажигается в его глазах, и вот тут моя уверенность начинает таять. На что я подписалась?!

Мы возвращаемся в съемочный павильон.

– Эрик.

Оборачиваюсь, не понимая, о чем он.

– Меня зовут Эрик, ты так и не удосужилась узнать это, – говорит с легкой усмешкой, в которой проскальзывает грусть? Что он хочет этим сказать?

В шоке киваю головой и продолжаю свой путь.

Входим, все встречают нас с изумленными лицами.

Неожиданно он хлопает в ладоши, привлекая внимание всех.

– Так, вышло недоразумение. Начинаем съемку сначала.

И проходит в комнату режиссёра.

Теперь к моим переживаниям добавляется еще и понимание, что он там за мной следит особенно тщательно, ожидая, когда я совершу ошибку.

Звучит мелодия, все начинается заново. Наводят камеру, и мы произносим вступительные речи и здороваемся с телезрителями.

Все идет более или менее хорошо. Если что, нам в наушник подсказывают, что делать.

Я и мой соведущий стараемся держать руку на пульсе всю съемку и вести беседу так, как нужно режиссеру шоу. Тут складывается такая ситуация, что мне приходится подойти к эксперту, который сидит в кресле, встать рядом и придержать свой микрофон ему для высказывания. Что я и делаю. Он начинает высказываться по заданному вопросу, и я чувствую, как до моей щиколотки что-то дотрагивается и плавно ведет вверх.

Я застываю на месте. Камера направлена на нас, но она не захватывает область ниже плеч и груди. Он этим пользуется и, поглаживая мою ногу, продолжает разглагольствовать. А я выпала из беседы. Мне в наушник что-то говорят, а я онемела, не зная, как поступить: стукнуть извращенца по голове микрофоном или продолжить съемки, как будто бы все нормально.

Я вновь включаюсь в процесс и, выбирая второе, сдерживаю свой порыв, сжав со всей силы кулачок. Мои слова спешно произносит соведущий. Камеру наводят еще ближе к «моему» эксперту, так как с ним начинает спорить еще один приглашенный гость. И он, ровно сев, в кресле старается более строгим тоном возразить своему оппоненту, при этом схватив мой микрофон и накрыв своей рукой мою. Сжимает ее, неожиданно медленно проведя большим пальцем по моему в интимном поглаживании. Это вновь выбивает меня из колеи, и я опять пропускаю свою речь.

Тут ведущий говорит заключительные слова, и неожиданно съемки прекращаются.

Я отскакиваю от приглашенного гостя, со звоном роняя микрофон. Как назло, это привлекает внимание всех присутствующих.

Из режиссерской комнаты выходит Эрик. Подходит ко мне, внимательно смотрит в глаза, а после отходит к гостю и со всей силы бьет того по лицу!

Вдохи и ахи проносятся по залу. Никто не ожидал, что такое произойдет.

– Этого извращенца больше не звать на наш канал! – громко произносит и смотрит в камеру, как бы давая указания всем. – А если ты, – и поворачивается к горе-эксперту, который встал с пола и стал что-то вякать, – попробуешь подать на меня за это в суд, так у меня есть доказательства, как ты распускаешь руки, лапая моего сотрудника. Я тебя по всем каналам в черный список введу, понял?! Уж я позабочусь, чтобы об этом узнали все!

Договорив свою пламенную речь, Эрик вновь хватает меня за руку и тянет за собой!

Боже, я готова сгореть от стыда. Да что же такое происходит! Почему моя жизнь летит к чертям с тех пор, как я встретила его на своем пути?!

Он заводит меня в гримерку, там все работницы выстраиваются вдоль стеночки.

– Возьми свои вещи, – командным тоном требует он. – Не хочу, чтобы обо мне болтали еще больше, чем уже будут сплетничать.

Быстро беру сумочку и одежду.

Мы выходим из павильона, и он тянет меня за руку на парковку. Усаживает в свою тачку. Сам пристегивает, а я отворачиваюсь от него.

На меня нападает апатия. Все пошло к чертям! Я вновь у разбитого корыта. А теперь еще слухи до Ромы с Любой дойдут. Весь путь я прокручиваю все произошедшее в голове. Ищу пути, как вырулить эту ситуацию. Вернуть свою жизнь в нормальное русло.

Мы останавливаемся у телестанции. Как удачно, тут до дома рукой подать! Но мне не дают уйти и потонуть в собственных жутких мыслях. Эрик тянет меня наверх, в свой кабинет. Всю дорогу он молчал, впрочем, как и я. И мы так же в полной тишине поднимаемся на лифте.

Проходим мимо всего офиса и изумленных работников и заходим в его кабинет.

Он заходит за свой стол, садится в широкое кожаное кресло. Рукой указывает, куда присесть. Наклоняется и, немного повозившись, вытаскивает пачку купюр.

– Это за мое спасение, – и кладет деньги на стол. – Бери, ты заслужила! – кидает вторую тугую пачку купюр. – Это за моральный ущерб, что ты получила в моей компании, за все отработанные часы, за проведённые программы, короче, за все! А теперь забирай свои манатки и уходи! Ты уволена! На моем канале нет должности, которая бы подходила для тебя.

Глава 11

Подхожу к его столу, беру первую пачку, разрываю бумагу, скрепляющую банкноты. И, взяв все эти деньги, начинаю отсчитывать. Поднимаю на него глаза и вижу в них удивление, а после – надменное ликование. Перестаю отсчитывать и беру все в руки, трясу перед ним пачкой: – Так ты оценил свое спасение? – смотрю на него сверху вниз. Он скрещивает пальцы рук и утвердительно кивает. – Отлично, – говорю и, взмахнув рукой, подкидываю купюры и бросаю их вверх над его головой. Деньги летят в разные стороны, и на него в том числе. Беру вторую пачку и проделываю с ней то же самое. И хоть он и вскочил, желая предостеречь и остановить меня, но не успел. Я и вторую пачку разбросала по его кабинету. – Надеюсь, ты никому не доверяешь и все соберешь сам! – разворачиваюсь и выхожу из его кабинета. Он не бежит за мной, нет. Продолжает стоять и в немом удивлении провожает взглядом. Иду в отдел кадров, узнаю, что на мой счет еще никаких приказов не было. Тогда пишу заявление на увольнение по собственному. Хочу забрать свою трудовую, но сотрудница отдела кадров сказала, что я смогу это сделать только через две недели, отработка, и все такое… Расстроенная выхожу из кабинета. И что теперь мне делать?! Встала у выхода на лестницу и обдумываю свои дальнейшие действия. Слышу, как внизу две девушки хихикают и кого-то обсуждают. – Говорят, он уже с половиной офиса переспал на своем этаже. – Ничего себе. И что? Все ему дают, вот так сразу? – Ой, я тебя умоляю, такому дать – одно удовольствие. Я бы тоже не прочь. И красив, и богат. К тому же ты видела его фигуру? Уверена, там кубики что надо. Я бы с удовольствием провела по ним руками, ощутила бы твёрдость, попробовала бы языком его на вкус… если ты понимаешь, о чем я… При этих ее словах я громко сглотнула. Сама не заметила, как стала фантазировать обо всем, что она говорила. – Ну ты и извращенка, – негромко парирует вторая. – Но, если серьезно, я сама о нем думала. Особенно когда секретарь рассказала, сколько раз кончила в ту ночь с ним. Говорят, будто его в Европе развратили, он теперь все виды секса практикует. И ни одной юбки не пропускает. У него есть официальная подстилка и те, кого он трахает между делом: в офисе, на деловых переговорах… – Ох, очень надеюсь, что он скоро спустится к нам на этаж. – Не знаю, сегодня опять с той ведущей его видели. Снова к ней приставал. – Странно, что не разложил ее еще в переговорной. Слышала, он любитель групповушек. Я вздрогнула от этих слов и отбежала со своего «места подслушивания». Слишком много сегодня разговоров о нем и сексе с ним, что я уже в мыслях стала допускать, что желала бы ощутить, как это, именно с ним пройти через такое. Еду на такси домой, и в тишине вдруг в мысли врезается он. Представляю, как припирает меня к стенке и впивается в губы страстным поцелуем. Его руки блуждают по моему телу, очерчивая его округлости. Резкое торможение машины приводит меня в чувство. Черт, что со мной! Что за мыслишки, Алина!!! Совсем уже! Возможно, сказывается долгое одиночество, но, блин! Почему тогда фантазия шалит с ним в главной роли?! Уж лучше бы с какой-то звездой, или певцом на крайний случай. Но почему с этим хамом?! Грубияном и эгоистичным придурком! Так, мне нельзя оставаться в одиночестве сейчас. Иначе мои мысли станут бесконтрольными и начнут страшно шалить. Так было, когда мой парень, с которым я встречалась, будучи абитуриенткой, предложил попробовать "игры в ТЕМУ". Вначале я была категорически против. Но чертово любопытство сыграло злую шутку, и я полезла в инет, выяснять. Хоть мы после и расстались с ним, все же тот опыт я порой вспоминаю. Особенно, когда натыкаюсь в шкафу на наручники.

Глава 12

Звоню Любе. Надеюсь, она сможет выделить пару часиков, чтобы побыть со мной. Но, как назло, у них гости. Все готовятся к свадьбе, и она вот так не может сорваться. – Расскажешь, как прошло собеседование, хорошо? Эти гости нагрянули так неожиданно. Ты же понимаешь, у Ромы родственники и они приехали издалека. Руслан Рамазанович не примет мой побег, я их невестка все же. – Все нормально, Люб. Включу музыку, потанцую, расслаблюсь. В конце концов, квартира шикарная, могу делать что хочу. – Алин, я же чувствую, что тебе плохо, блин, что же делать… – подруга, терзаемая чувством вины и желанием приехать ко мне и поддержать, просто разрывается между мной и обязанностями перед родней Ромы. А я не хочу этого. Она не должна выбирать. – На самом деле, Люб, все нормально. Я отказалась сегодня от больших денег, но не испытываю угрызений совести и вообще довольно хорошо себя чувствую, просто хотелось кого-то рядом. – Алин, а приезжай к нам! Мы в Подмосковье, у отца Ромы. Давай к нам, и компания для тебя будет, а? Пообещав ей подумать, иду домой. Ее идея не кажется такой уж абсурдной, на первый взгляд. Но, переступив порог квартиры, я понимаю, что никуда не хочу, да и лишней я там буду. Из холодильника беру мороженое килограммовое, кладу эту колбаску на тарелку и усаживаюсь перед теликом. Выбираю, что глянуть, как понимаю, что мне некомфортно. Да, надо, чтобы диван был намного ближе к экрану. Двигаю диван, но из-за журнального столика останавливаюсь. Так… Прохожу, становлюсь в центре комнаты, осматриваюсь. В принципе, квартира в моем распоряжении, так почему бы мне не сделать все так, как я хочу. Решено! Врубаю музыку на всю, переодеваюсь в шорты и легкий топик, собираю волосы в высокий хвост. Начинаем делать перестановку. Лорд мешается у меня под ногами, проголодался дружочек. Кормлю его и вновь оставляю на веранде. Пусть там побегает, у меня сейчас нет настроения гулять с ним, я решительно настроена на физический труд, только так я смогу отвлечься от грустных мыслей. Двигаю диваны туда-сюда, кресла, даже столик перемещается в другое место. Освободила огромное пространство. Ну что же, музыку еще громче – и вперед, танцевать. Взяла пылесос в руки и вместе с ним стала отплясывать по квартире. Так, теперь пыль. Схватила мокрую тряпочку и прошлась по всем поверхностям дома. Уставшая и запыханная ушла в душ. Какой же это кайф – жить одной, с сожалением понимаю, когда уже после душа, обнаженная, выхожу из ванной. Волосы заварачиваю в полотенце, на теле еще есть капельки воды, но это придает мне свежести и легкой прохлады. Беру домашнюю блузу и надеваю на голое тело. Она не прикрывает попу, поэтому надеваю трусики и летнюю легкую серо-бежевую юбочку. Не хочу ничего обтягивающего сейчас. Музыка все еще гремит, но настроение танцевать пропало. Выключаю ее, беру пульт от телевизора и врубаю его. Сейчас с вредными вкусняшками сяду за какое-нибудь мыло и… Неожиданно раздаётся громкий стук в дверь. Босая подхожу ко входу, но в глазок никого не вижу. Очередной стук заставляет вздрогнуть. Может что-то произошло? Это охраняемая зона, абы кто сюда не пройдет. Открываю двери… – Элен, ты же говорила, что уехала и… – Эрик, а это именно он, стоит напротив меня и, наконец остановив свой взгляд на мне, замолкает. – Алина? – он в таком же шоке, как и я. – Что ты тут делаешь? – Живу, – односложно отвечаю, находясь в прострации. Как он меня нашел? Кто такая Элен? И вообще, что он тут делает?! Мы оба смотрим друг на друга, в голове перебирая известную нам информацию. – Так это ты тут гремишь? – приходит он в себя раньше моего. – Музыку врубила, мебель по полу волочишь, звоню в дверь – не открываешь. А я, между прочим, не могу сосредоточиться. Вернулся домой пораньше, хотел отдохнуть. Но нет, еще и Лорд на веранде! С ним, вообще-то, гулять надо, а не выкидывать на балкон. Хоть он и маленький, но с ним надо бегать по улице. Это он что? Кричал с веранды? Собаку привлекал? Пытаясь до меня докричаться?

Его взгляд соскальзывает с моего лица и перемещается плавно вниз. Поздно осознаю, в каком виде предстала перед ним, и резко запахиваю дверь перед его носом.

– Собака моя, – уточняю, – на время, поэтому сама решу, когда гулять, – кричу ему через дверь.

– Она моей сестры, – смеясь, отвечает он мне.

А почему это у него поднялось настроение? Что его так развеселило?

– Алина… – зовет меня этот негодяй.

– Что?

– Ты дверь не хочешь открыть? Как-то неудобно через нее разговаривать, твое милое личико намного симпатичней этой железяки.

– Ах вот как ты заговорил, – ехидно произношу. – Как с работы увольнять, так не подхожу, а сейчас «милое»?

– Так, если мы говорим о серьезном, тогда открой дверь.

«Он хочет меня вернуть? – проскальзывает мысль. – Да нет, не может быть! Он был весьма категоричен сегодня».

«А может все же…» – надежда на удачный разговор подстегивает меня побежать в спальню и надеть бюстгальтер.

– Алина, ты что, ушла? – слышу его неоднозначное…

Блин. Неужели его настроение уже испортилось?

Открываю перед ним дверь и, поставив руки в бока и подозрительно прищурившись, спрашиваю:

– Ты хочешь, чтобы я вернулась на работу?

– Нет, – твёрдо отвечает он, – но я хочу заняться с тобой сексом. Сейчас.

Глава 13

Жар проходится по всему телу и ударяет в голову. Лицо горит.

«Он хочет меня? Я ему нравлюсь? Или это просто похоть?» – последняя мысль расстраивает. В глубине души я хотела бы, чтобы он думал обо мне и желал как девушку, но не из-за низменных чувств, а именно потому, что я ему понравилась.

Но что ответить ему, не знаю. Да и от его наглости прихожу в шок. Это же надо такое заявить в лицо! Не нахожусь, что сказать, и единственное, что приходит в голову, – это вновь захлопнуть перед ним дверь, что я и осуществляю. Разворачиваюсь и уже делаю шаг в квартиру, как его голос меня останавливает:

– Ты покраснела, тебя что-то смущает?

Оборачиваюсь и вижу, что он не дал двери захлопнуться, просто подперев ту ногой, и, воспользовавшись этим, прошел в квартиру.

– Выйди из моей квартиры! Я тебя не приглашала! – я изумлена его наглостью и самоуправством. Как он посмел?!

– Ну, фактически квартира моя, я ее купил для Элен.

Очередной раз произнесенное имя моей квартиродательницы начинает меня нервировать. Почему-то сей факт покупки квартиры меня расстраивает. Она его любовница, та самая? Постоянная, как говорили сплетницы на работе? Поэтому он купил для нее недвижимость рядом с собой?

– Решите этот вопрос со своей… – делаю паузу, не зная, как ее обозвать, – в общем, с Элен своей сами разбирайтесь. Я сняла эту квартиру через риелтора. И проваливайте уже. Не буду больше делать перестановку и шуметь, идите отдыхать, – подхожу ближе с желанием выпроводить этого наглеца из квартиры.

Но он же крепкий, стоит как скала и с ехидной улыбочкой на лице смотрит мне в глаза.

– Во-первых, Элен – моя младшая сестра. Почему она сдала квартиру и как так вышло, что ее сняла именно ты, я еще выясню. И раз вопрос о владельце квартиры и отношении ко мне Элен мы решили, вернёмся к нашему нерешенному вопросу. Почему ты до сих пор смущаешься, когда речь заходит о сексе? Неужели ты еще не попробовала?

– Мы… – вновь ошарашенная его прямолинейностью, я пытаюсь подобрать слова, – хоть и цивилизованные люди, но все же не такие развращенные, как, допустим, в Европе. У нас почитаются женщины в семье, а не считаются всего лишь средством для достижения удовольствия. Их уважают и ценят, и я приверженка именно таких отношений. Поэтому с вами диалог вести на эту тему я не собираюсь.

Хочу его выпроводить, но его следующие слова заставляют меня от стыда замереть на месте.

– Я смотрю, кто-то наводил обо мне справки, желая узнать, насколько бурной была моя сексуальная жизнь. Так спроси у первоисточника, не размениваясь на уличных доносчиков.

Глава 14

Подходит ко мне и обходит, становясь прямо передо мной, немного наклоняется и смотрит мне в глаза, давая понять, что говорит серьезно и его слова правдивы.

– Я люблю секс и готов им заниматься в любую свободную минуту. И даже прямо сейчас, вместо того, чтобы разводить с тобой демагогию, я бы с удовольствием тебя наклонил и, задрав твою простую юбчушку, показал бы хозяйке, какую одежду надо носить таким, как она, а не прятаться за этим убожеством социализма, – намекает на длину моей юбки и цвет. – Я бы пронзал твое тело, Алина, до тех пор, пока ты, не сдерживаясь, кричала бы во все горло. Завязал бы руки над головой и облизывал бы твою красивую наливную грудь третьего размера, засасывая сосочек себе в рот и покусывая его.

От его слов ощущаю покалывание в районе груди и прихожу в недоумение: неужели я хочу того, что он говорит?

– Я уверен, ты обалденная на вкус. Быть может, и ноги бы твои привязал, и вылизал бы своим языком твою влагу, затрахал бы тебя до изнеможения. Ты бы сопротивлялась, но не смогла бы устоять и взорвалась бы в моих объятиях, насаживаясь на мой член, как на спасительную плоть дарящего такое необходимое для тебя блаженство. Я бы тебя связывал и трахал бы постоянно и везде, не давая возможности сопротивляться, подавлял бы твой бунт и открывал для тебя новые и новые ощущения. О, я уверен, поначалу ты бы брыкалась, но потом каждый раз ждала бы, где я тебя буду трахать и в какой позе, и будут ли у этого действа тайные свидетели, и поймают ли они нас за грязным сексом.

От его слов низ живота скрутило спазмом. Я чувствую, как промокли мои трусики, и соски нестерпимо ноют, желая этих прикосновений, ласковых и в то же время болезненных, что он описал. Поражаюсь своей реакции. Что он со мной делает?

Да я даже сама себя до оргазма не могу довести в душе, всегда на последних секундах одергиваю руку, стесняясь того, что делаю. Так не должно быть, я буду это проделывать со своим любимым мужем. Осталось потерпеть всего-то до тех пор, пока его не встречу, и уже он будет ласкать меня там и доводить до точки.

– Ты любишь, когда над тобой доминируют? – он не дает мне опомниться, разрывает мою блузку и через лифчик скручивает соски.

– Ах, – срывается стон с моих уст. Пораженно открываю глаза, понимая, что произошло, стыдливо запахиваю остатки материи.

– Нет, так не должно быть!

Делаю шаг от него в сторону, хочу сбежать, но он хватает меня за руку, одним движением скидывает остатки ткани с моих плеч и связывает ими мои запястья спереди. Прижимает к себе и грязно шепчет на ушко:

– Непослушная девочка, сейчас я тебя накажу за это.

Тело простреливает возбуждением, с ужасом понимаю, что я хочу этого наказания.

А он все это читает в моих глазах. Мгновенье – и все тормоза сорваны. Он жадно припадает к моим губам, целуя отчаянно и страстно.

Одной рукой сдавливая мои руки за спиной, а второй сжимая грудь и сворачивая сосок.

Коленки подкашиваются, и в доли секунды я теряю опору, но он успевает схватить меня за талию и удержать от падения. Он подталкивает меня назад до тех пор, пока я не упираюсь в стену, а после осторожно поднимает за остатки блузки мои руки вверх, немного причиняя дискомфорт, цепляет их за что-то, заставляя меня встать чуть ли не на носочки перед ним.

Подняв взгляд, я вижу выступы для верхней одежды, которые он теперь использует как сдерживающий меня механизм. Стою перед ним полуобнаженная, с поднятыми и закрепленными руками. Стыдливо, не зная, куда, спрятать глаза. А сама так и жду продолжения.

– Да, – довольно произносит он, а после резким движением стягивает мою юбку, оставляя меня в одних трусиках. Его взгляд наливается темнотой, мне страшно от того, какие у него сейчас мысли, но это что-то запредельное.

Глава 15

Он пожирает меня глазами, чувствую его обжигающий взгляд каждым участком кожи.

Я сейчас абсолютно беззащитна, но почему-то мне кажется, что именно я руковожу им. Его ведет от меня, и я кайфую от осознания этого.

– Ты прекрасна! – с этими словами Эрик опускает ткань лифчика и вбирает сосок в рот, а со вторым играет его рука, вводя меня в экстаз и заставляя прикрыть глаза и откинуть голову назад, открывая ему доступ к чувственной шее. Чем он неминуемо пользуется и, оторвавшись от груди, ведет губами вдоль пульсирующей венки вверх, к уху.

– Останови меня, иначе я тебя сейчас просто съем, – прикусывая мочку, шепчет с придыханием.

– Не останавливайся… – лишь получается вымолвить, но этого достаточно для того, чтобы он смачно выматерился и развел мои ноги в стороны, а рукой пробрался к абсолютно промокшим трусикам.

– Это тут лишнее, – разрывает мое нижнее белье, оттягивая и не причиняя мне боли.

– Жесть, ты даже здесь прекрасна, – говорит, опускаясь передо мной.

И делает то, чего до него никто не делал: пробирается к чувственному бугорку и прикасается к нему языком.

Электрический ток проходится по всему телу, заставляя содрогнуться.

– Эээ, нет, так не пойдет. – Берет меня за лодыжки и фиксирует их чем-то внизу. – Чтобы не мешала мне, – довольно сообщает, а после вновь опускается вниз и припадает губами к моему самому чувствительному месту, которое так жаждет его почувствовать.

Обхватив меня сильнее за попу и регулируя расстояние между нами, он покусывает, а после зализывает мой клитор, тем самым срывая с моих уст стоны, один громче другого.

Я бьюсь в сладостной агонии, дергаюсь, кричу, не в состоянии выдержать то, что он творит со мной всего лишь одним своим ртом. Ноги, руки, все тело простреливает невероятным возбуждением. Мне не хватает только пары толчков, чтобы наконец взорваться. Он это понимает и продолжает меня мучить. Я уже изливаюсь влагой… струйки стекают по моим ногам, и я отчаянно хочу почувствовать его в себе, но он изматывает меня ласками.

– Эрик! – выкрикиваю. – Ну! Эрик… – словно в бреду прошу его я.

– Бл***, уже сам не могу, – он скидывает штаны и одним сильным толчком наполняет меня, скользя в самое пекло.

Несколько мощных столкновений, и я взрываюсь тысячей мелких осколков, подрагивая всем телом на весу.

Я не слышу, как кончил он, лишь почувствовала, что Эрик вышел из меня, после очередного сильного толчка.

Прихожу в себя, уже стоя под душем. Он меня перенес сюда, когда я еще отходила от космического оргазма, который он мне подарил. И который, если признаться самой себе, я никогда прежде не получала.

А куда сам делся? Может, хочет, чтобы мы помылись по очереди? Хотя это и хорошо. Сейчас мозги вернулись, и мне действительно неловко от того, что было в прихожей этой квартиры. Быстро ополоснувшись и накинув халат, выхожу из душа.

Осторожно осматриваюсь, ожидая увидеть Эрика в любой момент. Но в спальне его нет. Прохожу по квартире – на кухне тоже его не обнаруживаю. Он что, ушел?

Если так посмотреть, на наше молниеносное сумасшествие намекают только порванные и валяющиеся на полу мои вещи, а о его пребывании тут ничего не свидетельствует.

Медленно опускаюсь и подбираю свою юбку, и трусики. Верхняя часть гардероба находится в ванной.

Раздавшийся дверной звонок заставляет вздрогнуть всем телом. Он вернулся?

Быстро засовываю все, что подняла с пола, в карманы. Они стали топорщиться, но ничего, не позориться же мне с трусами в руках. Запахиваю полы халата посильнее и открываю дверь. А там стоит … вовсе не Эрик. И самое плохое, что я разочарована, что это не он.

Глава 16

– Данияр? – моему удивлению нет предела. Что он тут делает? И как узнал, что я здесь живу?! – Привет акулам пера! Я тут мимо проходил, дай, думаю, зайду! – сообщает мне как ни в чем не бывало. Скептически осматриваю его с ног до головы, давая понять взглядом, что не верю ни единому его слову. – Ну хорошо! Приехал сюда по делам, мебель заказал, должны скоро подвезти. Люба позвонила, говорит, что ты тут и тебе нужна компания. Так что там? У тебя проблемы на работе? Готов выслушать и побыть жилеткой на вечер, а захочешь, и подольше останусь. Кошмар! Из-за Эрика все мысли об увольнении испарились. И о том, что теперь я осталась без копейки в кармане и в полной неопределённости, – тоже! Хватаюсь за голову. – Черт! Он ухмыляется, а я разворачиваюсь к нему спиной и иду в спальню. – Закрой дверь. Я переоденусь и выйду к тебе. Пока можешь похозяйничать на кухне. Захожу в спальню и стекаю по двери вниз. Кошмар! Что я натворила! Переспала с боссом, который опозорил меня перед коллегами, уволил с работы. Да еще и как!!! Чуть ли не сама уговорила взять меня! Дура! Бьюсь головой о дверь! Ну почему я такая дура! Ничему меня жизнь не учит! Не тот он человек, ой совсем не тот! – С тобой все в порядке? – слышу за дверью обеспокоенного Данияра. О, черт, я все еще бьюсь головой о дверь, как будто это поможет перемотать время назад и прогнать Эрика вон с порога, как только поняла, что это он. – Алина! – все еще пытается до меня докричаться Даня. – Все в порядке, я кое-что уронила. «Мозги ты уронила, Алина, – говорю сама себе, – мозги, которых и так немного, оказывается. А мужик это понял, получил удовольствие и свалил, оставив тебя одну». – Точно все хорошо? Может, мне зайти? – Нет, правда, все нормально. Я скоро выйду, иди на кухню, я сейчас буду. Быстро встаю, бегу к шкафу, достаю домашнее платье, быстро сушу свои три волосины и, закинув вещи в стиралку, выхожу к нему. От силы, думаю, прошло минут десять. Готовая и уже вполне адекватная, я спешу к своему гостю. Но дойдя до кухни, понимаю, что Данияр там не один.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.