# Вайолет, созданная из шипов

Джина Чэнь

Вайолет – предсказательница. Но никто не знает, что ее пророчества сплошная ложь. С давних пор правитель использует дар Вайолет, чтобы манипулировать жителями государства. Девушку не волнует судьба других людей. Честность придумана для простаков вроде принца Сайруса, который планирует стать новым королем. Но после коронации и без того шаткая репутация Вайолет окажется под угрозой, если девушка срочно не придумает хитроумный план. Коварство Вайолет всегда помогало ей, но изменить судьбу оно не может. Разрываясь между ненавистью и любовью к принцу, девушка должна распутать паутину обмана, чтобы спасти себя и королевство или обречь всех на смерть.

Gina Chen

Violet Made of Thorns

Copyright © Gina Chen, 2022 This edition published by arrangement with Laura Dail Literary Agency, Inc and Synopsis Literary Agency.


© Богатова Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

1


Сегодня принц Сайрус возвращается в столицу с будущей невестой, ну, или так все должны думать.

Из Башни Провидиц, самого высокого здания Солнечной столицы, я вижу ровный строй фиолетовых флагов, развевающихся над полями за чертой города. Королевская процессия стремительно приближается к южным воротам. Толпы людей наводнили город в ожидании возвращения своего принца, чтобы поприветствовать его дома. Шесть месяцев прошло с тех пор, как Сайрус отправился в поездку по континенту, чтобы «набраться мудрости у щедрых людей наших земель, которой нельзя научиться, оставаясь во дворце». Или как-то так он говорил. Я перестала вслушиваться в его прощальную речь еще на середине.

Основной целью поездки был поиск невесты для принца, которая поможет ему снять проклятие, о чем он в своей речи не упомянул, и король Эмилиус отчитал его за это упущение. Я знаю об этом, потому что несколько дней спустя мне самой пришлось об этом сказать в своем обращении к народу, когда я объявила о новом пророческом сне.

Лучшая часть жизни Провидицы – это не комфортная жизнь при дворе или близость к королю. А то, с какой легкостью люди верят в каждое сказанное тобой слово.

– В столице было намного тише в отсутствие Его Высочества. Я даже скучаю по тем девицам, бездумно бегающим за ним в попытках спасти, – произносит розовощекая женщина, сидящая за моим гадальным столом. – Полагаю, скоро все изменится к лучшему. Он ведь уже выбрал будущую королеву?

Если Сайрус ко мне прислушался, то так и будет.

– Лучше бы ему это сделать, – бубню я, отворачиваясь от окна.

– Что?

– Я сказала, что он встретил ее.

Я загадочно улыбаюсь своей единственной посетительнице. Не думала, что после возвращения принца кто-то заявится ко мне сегодня в башню. Но эта женщина выглядит слишком приземленной, чтобы стоять в очереди ради возможности увидеть королевскую особу: загар на лбу по широкополой шляпе и мозолистые руки, которые она положила ладонями вверх на мой мраморный стол.

– Если вы говорите о пророчестве, сделанном мной перед отъездом Его Высочества, то оно гласит: «Принц Сайрус встретит свою невесту до окончания путешествия». Ни больше, ни меньше.

– Не помню точных слов… – кивает она.

– Точность в этом вопросе очень важна.

Я четыре ночи бродила по этой комнате, подбирая нужные слова, и не позволю, чтобы теперь их коверкали, когда они стали значить так много. Подобрав свою мантию, сажусь напротив женщины и откидываю тяжелую косу за спину. Чем быстрее я покончу с этим гаданием, тем скорее закончится эта бессмысленная болтовня, и я смогу уйти из башни, чтобы лично поприветствовать принца.

– Что вы хотите узнать?

Дама вздергивает бровь. Моя грубость ее оскорбляет, хоть в слух она этого и не говорит.

– Меня беспокоит только сезон сбора урожая, Всевидящая госпожа Вайолет. Все, что касается будущего моей фермы. Я молюсь о благосклонности богинь судьбы.

Мне не нравится заниматься этими предсказаниями, но король настаивает на моем регулярном общении с людьми, чтобы они доверяли девушке, что пророчит будущее их королевства. Так что я должна была заняться либо этим, либо сватовством, а от одного вида влюбленных шутов меня тошнит.

Я кладу свои руки поверх ее, и прикосновение моих пальцев к ее коже зажигает в моем сознании что-то солнечно-яркое. Закрываю глаза и стараюсь сфокусироваться на линиях на ее ладонях, на изгибах, шрамах и крови, что бежит под кожей. Любой физический отпечаток ее истории, который я могу использовать для привязки своей магии. Внутренним взором нахожу нити, что связывают ее душу с этим миром:


Ферма на холме золотится эльфийскими цветами.

Ежемесячные поездки в Солнечную столицу.

Еще одна ферма, на пограничных землях. Семья? Дом возлюбленного? Фейский лес на горизонте.

Долгие дни за работой в поле, перетекающие в ночи.


И так нити сменяют друг друга.

Самые ясные – это те, что уже произошли и зовутся воспоминаниями. Нити же будущего, напротив, туманны и могут быть противоречивы. Богини судьбы непостоянны и переменчивы. И, если нельзя увидеть будущее четко, я могу почувствовать его бо́льшую вероятность. Дурное предзнаменование ощущается как порыв влажного воздуха перед грозой, а хорошая возможность – как погружение в теплый мед. Но в большинстве случаев богини судьбы не любят показывать свои намерения.

Только если не делают это намеренно.

Моим посетителям приходится мириться с тем немногим, что мне удается увидеть, потому что я единственная Провидица во всей Эвинии, и другого выбора у них нет. И это вовсе не случайное совпадение. Миру известно только девять Всевидящих, и каждая из нас служит при одном из дворов. Мы слишком полезны, чтобы позволить нам жить своей жизнью. Я слышала, что Провидица из Юэ может также предсказывать штормы по ряби на воде, а другая, из Верданта, знает дату рождения каждого.

Я – самая юная из всех Провидиц. Мне всего восемнадцать. Семь лет назад меня забрали с улиц Эвинии. И я умею только видеть вещие сны, читать линии судеб и лгать.

– Вам не стоит переживать, – шепчу я, вглядываясь внутренним взором в ее туманное будущее. Приукрашиваю свои видения деталями из ее воспоминаний: – Ваши эльфийские цветы должны вырасти хорошими в этом году. Но постарайтесь не разъезжать так много и оставайтесь на своей ферме.

Как только я открываю глаза, женщина убирает руки.

– Приятно слышать, что судьба добра ко мне, – говорит она. – Есть ли что-то еще?

Я продолжаю болтать всякую чушь, пока она не остается довольна, после чего благодарит меня, бросает несколько серебряных монет в чашу неработающего фонтана, ставшей когда-то сосудом для подношений, и покидает мою башню.

Заглядываю за потрескавшийся бортик фонтана и вздыхаю. Я не нуждаюсь в деньгах, ведь дворец обеспечивает меня всем необходимым, но при прошлой Провидице фонтан всегда был полон подношений. При мне же он полон… пыли.

А теперь, с возвращением Сайруса, моя репутация еще больше ухудшится.

Гвалт приветственных криков снаружи то нарастает, то стихает. И мне даже не нужно выглядывать в окно, чтобы понять, что королевская процессия уже в городе. С того самого момента, как Сайрус покинул дворец, придворные начали плести интриги вокруг его возвращения домой. Здоровье короля Эмилиуса все хуже, и Сайрус должен занять трон до конца года. Сейчас самое время попытаться добиться его расположения.

Сжимаю зубы. Потому что мне это тоже нужно.


Семь лет назад Всевидящая госпожа Фелицита, да укажут звезды путь ее душе, произнесла свое последнее пророчество:


«Земля расцветет алым от роз, крови и войны. Сердце принца станет иль спасением, иль проклятием. Он своим выбором может спасти всех нас. Его невеста – все в ее руках! Проклятье, проклятье, чертово проклятье. Боги, остерегайтесь…»


И это все, что она успела сказать перед своей кончиной. Служанка, которая ухаживала за ней, утверждает, что рот Провидицы был широко раскрыт, а руки сжаты в кулаки у самой шеи, словно она с кем-то боролась, чтобы договорить. Даже когда она издала последний вздох, ее тело не расслабилось и застыло в том же положении. Никому не удалось изменить его.

Королевство охватила паранойя. Фелицита предрекла Эвинии конец? Или даже конец всему миру? Почему именно принц Сайрус должен привести к этому? После смерти Фелициты я стала новой Провидицей, но на тот момент была всего лишь ребенком, бродяжкой, которая исполняет свою роль, разодетая в шелка, и понимала столько же, сколько и все остальные. Мне никогда не снилось то, о чем напророчила Фелицита.

Отсутствие у меня ответов на все возникшие у людей вопросы не помогало мне расположить их к себе.

Мы обратились за помощью к Провидицам из соседних земель и предупредили их о пророчестве, но даже они не смогли ничего сказать о грядущем. Престарелая Провидица из Балики предположила, что предсказание Фелициты не результат предсмертной горячки, и то, что она увидела, должно произойти в далеком будущем. А значит, у нас еще есть время подготовиться.

И с тех пор каждый раз с наступлением нового сезона, с началом очередного бала, с каждым визитом приезжего чиновника все королевство задерживало дыхание в надежде, что принц Сайрус, наконец, найдет свою любовь. Пророчество Фелициты говорило ясно: будущее зависит от веления сердца принца, от его выбора, от его невесты.

За прошедшие семь лет Сайрус так никого и не выбрал. Над ним нависает зловещее пророчество, а он еще привередничает.

Но бесконечно тянуть нельзя.

Я направляюсь во дворец, чтобы своими глазами увидеть результаты его путешествия. Благодаря мосту, соединяющему вход в мою башню, расположенную на берегу реки Джулеп, с северной частью дворца, идти недалеко. Иначе мне бы пришлось спуститься по двум сотням ступеней к самому ее основанию. Башня Провидиц – это изогнутое, сучковатое напоминание о Фейском лесе, который некогда покрывал весь континент. Она взращена, а не построена мастерами, поэтому никакой практичности ждать не приходится.

Говорят, что одна из первых Провидиц буквально подняла стены из земли настолько высоко, чтобы жить среди звезд. Подобные деяния были нормой в то время. Тогда Фейский лес простирался на большей части земли, народов насчитывалось не так много, а земля сочилась магией. Я бы вряд ли в это поверила, но мне иногда снились сны о прошлом. О временах, когда деревья возвышались над горами, а их кроны светились от живущих в них фей, и мы, люди, не были самыми разумными существами, обитающими в лесах.

Сегодня Башня Провидиц выглядит здесь неуместно. Она торчит, словно ярко-зеленый клык или окаменевший ствол, обвитый лозами и устремленный высоко в небо, возвышаясь над развитым городом. Легкий ветерок играет с моей мантией, пока я пересекаю мост, удаляясь от башни. Виды Солнечной столицы исчезают за мраморной громадой дворца и его золотыми шпилями. Я прохожу через ворота, и передо мной открывается вид на сады: яркая мозаика из цветочных клумб, резных каменных фонтанов и декоративных деревьев.

По пути несколько человек приветственно кланяются мне или приседают в реверансе, сопровождая это тихим «Всевидящая госпожа», но большинство знают, что формальности меня не волнуют. Крадучись по узкой тропе смотрителя, между лабиринтном из живой изгороди и свежеподстриженными кустами бегоний, добираюсь до одного из потайных ходов во дворец, почти не запачкав свои башмаки.

Внутри каждую комнату и коридор наполняет гул разговоров. Начинаю беспокойно хмуриться от того, что слышу, и еще больше от того, что не слышу.

Я поднимаюсь по лестнице к королевским покоям, и все разговоры стихают. Гвардейцы, что несут караул у дверей в комнаты Сайруса, выглядят встревоженными при моем приближении, но не останавливают меня.

Я распахиваю двойные двери в его спальню.

– Не дайте ей войти! Вайолет, уйди.

Мой взгляд падает на почти одетого Сайруса, стоящего около гардероба. И он, к сожалению, стал еще красивее, чем прежде.

Сайрус Лидайн Эвинийский сотворен из сказочных снов: смелый, начитанный, остроумный, если, конечно, соизволит заговорить с вами, и прекрасный даже без гламура фейри. На нем даже мешок будет смотреться модным, а его улыбка ответственна за большее количество девичьих обмороков, чем летняя жара.

Теперь, на исходе своего девятнадцатого года, он стал выше, юношеская угловатость исчезла под мышцами, а одежда сидит идеально. Его некогда фарфорово-бледная кожа снова выглядит здоровой после перенесенной в детстве болезни. А новая стрижка на медных волосах делает его старше.

Но некоторые вещи остаются неизменны. Например, его презрительный взгляд, который он бросает на меня, когда я не ухожу. Месяцы порознь ни капли не умерили нашу ненависть друг к друг.

Хотя, для этого даже целой жизни порознь не хватит.

– Ты не можешь вот так врываться сюда… – начинает было Сайрус.

– И все же я только что это сделала, – тихо отвечаю я, осматривая комнату.

Кроме нас здесь никого больше нет, и это проблема. Постель не смята. В ванной, кажется, тоже никого. Внизу я не увидела ни свиты, ни придворных дам, окруживших нового члена столичного общества. И это вызывает у меня только один вопрос:

– Где она?

Сайрус поворачивается обратно к зеркалу и продолжает застегивать жилет.

– Кто?

– Ее будущее Величество. Девушка, на которой ты женишься.

– Это не твое дело.

Я направляюсь к нему, и при каждом шаге коса покачивается за спиной.

– Это абсолютно, – вклиниваюсь между Сайрусом и зеркалом, из-за чего он тяжело вздыхает, – мое дело.

Возможно, если бы не голодала в детстве, то сейчас была бы выше, и наши глаза наверняка находились бы на одном уровне. Но с тем ростом, что у меня есть, мне приходится задирать подбородок, когда говорю с ним.

– Я предсказала, что ты найдешь себе невесту. Но вот он ты, приехал с пустыми руками. Не делай из меня лгунью.

– Тогда тебе не стоило врать.

Я прищуриваюсь, но Сайрус игнорирует меня, надевая жакет с узорами в виде птиц.

Это была маленькая ложь, чтобы убедить народ. Прошлой осенью приходили донесения о том, что Фейский лес начал чернеть около границы, а по ночным деревням разлетаются кроваво-красные лепестки роз. Люди начали волноваться, поэтому король Эмилиус попросил меня заглянуть в будущее и поискать какие-нибудь подсказки касательно пророчества Фелициты.

Но попытки мои не приносили плодов, а сны оставались тревожно пустыми.

Так что, как только Сайрус уехал в это путешествие, я кое-что придумала, чтобы успокоить двор:


Принц Сайрус встретит свою невесту до окончания путешествия.


Эта несущественная ложь, как капля вина в стакане воды. Ее едва ли можно заметить, а если все же и заметишь, то это не такая уж весомая проблема, чтобы переживать. Сайрусу в любом случае нужно было найти жену. А я лишь указала ему временные рамки.

– Ладно, – говорю я, скрестив руки на груди. – У меня правда не было видения, что ты найдешь невесту. И мне не следовало давать такое пророчество. Но ты уже должен был выбрать кого-нибудь.

Да, поклонницами, падающими к его ногам, можно выложить новую дорогу. Разве сделать выбор так сложно?

– Пока предсказание Фелициты висит на твоей шее, люди будут бояться его, как и твоего правления. Они зовут тебя проклятым. Не в лицо, конечно. Я выиграла тебе время, принцесса. Время и надежду на лучшее.

Проверяя манжеты, Сайрус поправляет пуговицы в форме львиных голов и продолжает скучающе бубнить:

– Да ты больше озабочена своим образом Пророчицы, чем самим пророчеством.

– Я могу думать о двух вещах одновременно, – говорю, обнажая зубы.

– Конечно, о своей сомнительной репутации и отношении моего отца.

– Последний отчет пограничного патруля пришел на прошлой неделе. Они нашли гнилые деревья в Фейском лесу.

– Я в курсе. Видел.

Он, наконец, перестает возиться с одеждой и опускает взгляд на меня. В его зеленых глазах я вижу тень беспокойства, но принц быстро отворачивается.

– Отец уже должен был отправить гарнизон, чтобы сжечь их.

– Но корень проблемы в…

– Последнем пророчестве Фелициты. Возможно. Но я ничего не могу сделать. Мы не выбираем, когда и в кого влюбиться.

В пророчестве Фелициты не говорилось о любви, только о невесте, но Сайрус у нас романтик и считает, что чувства важны. В противном случае он уже праздновал бы третью годовщину брака с принцессой Верданта.

– Ты даже не пытаешься, – насмешливо произношу я.

Сайрус лишь качает головой.

– Я не даю людям ложных надежд на то, что предсказание может и не сбыться. Вот и все.

С этими словами он поворачивается к дверям спальни.

Я иду за ним по пятам прочь из комнаты в коридор, где снуют придворные. Они смотрят на принца горящими глазами, полными вопросов. Сайрус одаривает их ослепительной улыбкой, которая тут же исчезает, как только он начинает спешно спускаться по лестнице, игнорируя всех. Его сопровождает пара стражей, но мне удается к нему подобраться.

– У тебя хотя бы есть план на случай, если ты посеешь панику среди своего народа? – произношу я полушепотом.

– С тобой я это обсуждать не буду, – говорит он сквозь зубы.

– Почему? – спрашиваю я с той же насмешкой, положив руку себе на грудь.

– Ты в течение многих лет использовала любую возможность, чтобы подорвать доверие народа ко мне.

– У тебя и этих лет не было бы, не спаси я тебе жизнь.

Сайрус бросает на меня свирепый взгляд. Он ненавидит вспоминать день нашей встречи. Я же, наоборот, обожаю напоминать ему о нем.

Как только Сайрус спускается на первый этаж, он резко сворачивает, чтобы избежать встречи с толпой в атриуме, спешащей в нашу сторону. Ковер заглушает его быстрые шаги, пока он пытается оторваться от меня и всех остальных, но я не отстаю, отчего синяя шелковая мантия развевается позади меня.

– Дело не только в предсказании, – говорю я ему вслед. Многие герцоги не особо рады его коронации. Они считают Сайруса «излишне честным». – Совет будет использовать страх народа против тебя. И запросто назовут непригодным для трона. Какая часть фразы «ты проклят» тебе непонятна?

Его губы сжимаются в тонкую линию. Он знает – я права.

– Совету следует заниматься своими делами, а не тратить время на последние слова умирающей Провидицы, не имеющие никакой конкретики. Завтра может случиться землетрясение или наводнение, или звезда свалится с неба на землю, только что-то никто от этого в панике не бегает.

– В этом есть доля здравого смысла, но у большинства людей на него такая же аллергия, как у меня – на пыльцу фей. Принцесса…

Он так неожиданно разворачивается, что я чуть в него не врезаюсь. Полы его плаща касаются моих ног.

– Ты даже не хочешь видеть меня своим королем. С какой стати я должен прислушиваться к твоим советам?

Я сглатываю ком в горле. Он будет королем. Несмотря на истерию. Несмотря на домыслы Совета. В конце концов, Сайрус всегда получает то, чего хочет.

– Мы можем продолжать тратить время на нашу вражду или провести его с пользой и научиться работать вместе. Необязательно любить друг друга, чтобы действовать разумно.

– Что, если я не желаю работать с тобой?

– Однажды тебе придется. Я твоя Провидица.

– Я всегда могу это изменить.

Мой смех – скорее привычка, но его взгляд пронзает холодом. Мы всегда об этом спорили, и все же Сайрус не сможет избавиться от меня. У него кишка тонка, чтобы совершить что-то настолько немыслимое как отстранение действующей Провидицы. Не тогда, когда нас в мире осталось так мало.

Я облизываю губы.

– Как бы тебе ни хотелось избавиться от меня, ты знаешь, что нуждаешься во мне.

Возможно, звучит самонадеянно, но только так и надо блефовать.

Уголки губ Сайруса ползут вверх, и это единственный признак того, что он хотя бы немного наслаждается нашей беседой.

– А так ли это?

Он вновь отворачивается. Я же остаюсь стоять на месте, наблюдая, как он удаляется по коридору в сторону позолоченных дверей Зала Совета. Слуга открывает их для него с поклоном, и Сайрус скрывается в комнате.


Большая часть из четырнадцати герцогов, состоящих в Совете, либо их представители прибыли неделю назад к собранию, что проводится два раза в год. Но эти собрания не несут никакого толка, потому что их участники лишь расточают высокомерие и спорят о налогах и распределении Драконьей стражи по их драгоценным владениям. Эвиния – самое большое и процветающее из трех государств Солнечного континента, опережающее республику Балика на юге и королевство Вердант за Фейским лесом и восточными горами. И этот статус порождает сочетание амбиций и самодовольства в нашем правящем сословии. Мы также крайне горды тем, что в нашем государстве самые справедливые законы и возможность подняться даже для нищего.

В общем, весьма благоприятные условия для раздувания чувства собственной важности.

Сегодня слишком жарко, чтобы подслушивание того стоило. И, в любом случае, все самое интересное скоро найдет путь за пределы этих стен. Секреты распространяются по Солнечной столице, как прыгающие блохи. А если в каком-то вопросе потребуется помощь Провидицы, уверена, что король Эмилиус сам позовет меня.

После того, как Сайрус входит в Зал Совета, я отправляюсь ждать результатов собрания на этаж выше, в библиотеку. Я много вечеров провожу в окружении древних книг. Они единственное, что может помочь мне разгадать все то, что я вижу в своих снах. Я никогда не уезжала дальше испещренных реками холмов столицы. Долг держит меня здесь, и я стараюсь быть всегда в пределах доступа. Я и так слышу достаточно критики в свою сторону, чтобы добавлять к этому списку еще и лень.

Я листаю путевые заметки одного известного Юэйского путешественника с Лунного континента, когда слышу, как дверь с грохотом открылась, а потом раздались крики. Не прошло и часа. Отложив книгу, я следую за растущей толпой к источнику шума в главном дворе, где спорят лорд Расмут из Седьмого доминиона и лорд Игнацио из Тринадцатого.

Последний топает настолько громко, что птицы испуганно разлетаются.

– К черту эффективность! – кричит Игнацио. – Принц все еще проклят! Я не стану поддерживать его коронацию до тех пор, пока он не найдет себе невесту! И, если мне будет позволена дерзость сказать это в слух, не поддержу его даже тогда!

Несмотря на то, что мой рост невысок, я выделяюсь в толпе своей толстой черной косой и сияющей при движениях мантией. Взгляды близстоящих начинают обращаться ко мне в поисках ответов, чего я хотела бы избежать.

Я тяжело вздыхаю, когда дама рядом со мной, укрытая шалью, три раза кивает головой в мою сторону, пытаясь заставить кого-нибудь взять на себя инициативу и задать мне вопрос. После четвертой попытки она сдается, и сама обращается ко мне, начав с поклона:

– Всевидящая госпожа, разве в скором времени не должна состояться свадьба? Вы же сказали…

– Что Его Высочество найдет истинную любовь до окончания путешествия, – заканчиваю я, делая акцент на последнем слове. – Не в конце его поездки. Очевидно, что путь его еще не окончен.

Вот почему точные слова так важны.

Я придумываю себе оправдание и покидаю толпу, имитируя приступ головной боли. Проталкиваясь обратно во дворец, вижу, как последствия моего ответа отражаются шоком на лицах людей и перешептыванием. Новости распространятся по городу еще до наступления темноты.

Недалеко раздаются эхом громкие шаги Сайруса, кричащие о том, что сейчас Его Высочество не намерен отвечать ни на какие вопросы. Полы его плаща развеваются, когда он направляется мимо меня в то крыло, где находится кабинет его отца.

Не удержаться, чтобы не окликнуть его:

– Не люблю повторять эту избитую фразу: «Я же говорила, принцесса». Хотя, подожди, все-таки люблю. Я же говорила!

Он даже не останавливается, чтобы бросить на меня сердитый взгляд.

Попытка Сайруса взбунтоваться причиняет неудобства нам обоим, но больше ему, чем мне. Королю Эмилиусу знакомы настроения своего сына. Несмотря на улыбки, что принц расточает на публике, Сайрус спорит со своим отцом куда чаще, чем со мной, и, насколько мне известно, не одержал ни одной победы. А все потому, что, сколько себя помню, король Эмилиус еще ни разу не менял своих взглядов и решений.

Я же, в отличие от принца, всегда пользовалась благосклонностью короля, и Сайрус злится на меня за это. Уважение его отца тяжело заслужить. Оно так же редко, как сокровища, добытые из самых глубин драконьих пещер. И это уважение может защитить меня, даже когда Сайрус взойдет на престол. Король Эмилиус наверняка продолжит дергать за нужные ему ниточки управления Эвинией и после передачи короны. Членов Совета герцогов король выбрал лично, поэтому каждый предан ему, и в этом кроется истинная сила Эмилиуса.

Когда я возвращаюсь в башню, вечер уже окрашивает небо в свои цвета. Я всегда наслаждаюсь этими часами, потому что из-за позднего времени никто уже не придет ко мне за помощью. Поднявшись в спальню, разжигаю очаг и набираю холодную ванну. Мантия соскальзывает с моих плеч, я расстегиваю пуговицы на своей юбке и стягиваю блузку через голову.

Собравшись с духом, сажусь в воду и начинаю мыться при свете камина. Старые шрамы почти исчезли с моей смягченной мылом кожи. Волосы распадаются вокруг меня, темные, словно чернила, и тяжелые от душистой воды.

Увидев меня сегодняшнюю, никто даже не подумал бы, что я родилась тощим сорняком среди трущоб Лунного квартала. Сейчас у меня есть своя башня с белоснежной ванной и кровать, заправленная шелковыми простынями. Я умею читать и писать, ем то, что едят короли, а люди кланяются мне.

И все же ни титул, ни башня не могут стереть из умов людей страх неизвестности. Особенно когда что-то столь странное, как магия, живет в ком-то столь необычном, как девочка с заморской внешностью. У меня и шансов-то не было. Мне стоит помнить об этом, когда я в следующий раз решу вести себя с принцем высокомерно, даже если буду права.

Обсохнув, я натягиваю ночную сорочку и обессилено падаю на кровать.

Стоит мне закрыть глаза, как внизу раздается звон.

Затем снова.


Дзынь-дзынь-дзынь.


Шкафы скрипят? Я хмурюсь.


Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.


Хихиканье.

Мое сердцебиение громко стучит в ушах. Не может быть такого, что в башне я не одна. Выскользнув из постели, хватаю ближайший предмет, который смогла найти в темноте, – щетку, что стояла у ванны. Я осторожно спускаюсь по лестнице, едва дыша и стараясь ступать как можно тише, чтобы ступени не заскрипели.

В абсолютной тьме обхожу комнату, проводя ладонью по трещинам стен, но единственным звуком остаются мои шаркающие по полу шаги.

Никого тут нет. Но все же спрашиваю в темноту, чтобы успокоится.

– Кто здесь?

Я слышу шипение, подобное тому, как на раскаленном металле шипит плоть. Широко размахивая щеткой, я, наконец, ударяю по чему-то твердому, заставляя это со стуком упасть и покатиться по полу.

Деревянный поднос и миска. Я выдыхаю.

Смех эхом заполняет комнату.


Ха-ха-ха.

Вай-о-лет.


Я вновь оборачиваюсь, спотыкаясь. Эхо моего имени звучит где-то сзади, везде и нигде одновременно.

Какое подходящее у тебя имя. Вай-о-лет.

Слова накладываются друг на друга эхом многих голосов, сливаясь в один. Сердце колотится, этот голос неземной.


Мерзкая.

Вай-о-лет.

Лунная Вайолет.


Эти голоса мне знакомы, хоть я никогда до этого их не слышала. Знакомы на уровне инстинктов, врожденные, часть моей души.

– Кто вы?

Спрашиваю, хоть и знаю ответ.

Два тусклых огонька вспыхивают далеко во тьме. Дыхание перехватывает. Ничто в этой комнате не может давать подобный свет.

Мы даровали тебе твою силу, бродяжка.

Держа щетку перед собой, я, спотыкаясь, приближаюсь к огням, аккуратно обходя поднос, который до этого уронила. Я узнаю то, к чему иду, – фонтан для подношений, куда мои посетители бросают монеты и дары. На самом верху высечена безликая статуя, которой они иногда молятся.

До этого безликая.

Синяя, с медными прожилками статуя была гладкой, сколько я ее помню, и ее силуэт едва ли напоминает человеческий, не то что кого-то из богинь Судьбы. Единственная выдающаяся в ней вещь – ее древность. По слухам, она стоит здесь еще со времен первой Провидицы.

Но по мере моего приближения очертания статуи приобретают черты женщины, от которой исходит холодное спокойствие. Ее тело обернуто тканью, ниспадающей водопадом к ногам. Глаза полыхают синим огнем. С ее губ льется хор голосов:

Принца когда-то спасла
И смерть его отвлекла.
Принца у нас забрала
И в замке спокойно жила.
Взамен жизни одной
Семь подаренных лет,
Час расплаты настал,
Выполняй свой обет.

Воспоминания поднимаются из глубин моей памяти: принц бежит по рынку Лунного квартала. Я оттаскиваю его из-под колес повозки. Тогда мы были практически детьми. Фелицита была еще жива. Как давно это было.

– Не понимаю, – каждая клеточка моего тела дрожит, чувствуя неизвестную опасность. – Это угроза?

За вызов судьбе есть цена,
Отдай нам жизнь, что должна.
Принца убей до лета конца
Или сама сгоришь ты дотла…

– Почему? Я же не…

Я перехватываю щетку покрепче: единственный мой якорь реальности. Ноги онемели.

Юноша должен надеть смерти венец.
Рано иль поздно – всем сказкам конец.

По комнате проносится ветер, или мне просто показалось? Так вот как Фелицита сошла с ума? Не могу же я и вправду говорить с богами. Это невозможно.

Голоса становятся громче, оглушая, и их весомость буквально заполняет собой тьму:

Время пришло, настала пора.
Да будут отныне кровь, розы, война.

Я бью концом щетки по статуе, и верхняя ее часть падает на пол. Черные струи вырываются из мраморного пня, оплетая паутиной фонтан. От стен отражается хихиканье. Я хватаюсь за голову, причитая.

Я схожу с ума. Это безумие. Ползаю по полу, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы остановить этот смех, и натыкаюсь на осколок мрамора, о который режу свою руку. Я вскрикиваю от боли. Вспыхивают молнии. Комната содрогается, как от божественного удара.

Ты не достойна любви,
Что могла бы твою душу спасти.

Я вдыхаю дым.

Башня в огне.


Я просыпаюсь с ощущением гари во рту, ладони обхватывают шею, а ноги запутались в простынях. На коже еще какое-то время остается ощущение горящих языков пламени. Моргаю, вокруг стоит темная холодная ночь. Надо мной в потолке башни блестят, подмигивая мне, инкрустированные в него драгоценные камни, нетронутые огнем, словно знают, что я видела.

Медленно ослабляю хватку на своей шее.

Было ли это пророчеством? А чем еще это могло быть? Галлюцинацией? Оно было таким реальным. Совсем не похожим ни на одно из моих предыдущих пророчеств. До этого со мной напрямую никто не говорил. Никто не угрожал.

Скинув одеяло, я сползаю с кровати и дрожащими руками надеваю халат. Легкий порыв ветра взбирается по моим ногам, когда я открываю балконные двери и прижимаюсь к перилам. На горизонте виднеется рассвет. Сверкающие черепичные крыши Солнечной столицы простираются до самых городских стен. За их пределами земли превращаются в тенистые равнины.

– Чего вы хотите? – спрашиваю я у небес.

Ни звука в ответ. Может, причина тому моя слабая вера во влияние Судеб? Я не особо в них верю. И чем же еще богам заниматься целыми днями, если не искать малейшие причины, чтобы оскорбиться?

От моего дыхания образуется пар, похожий на дым. Напоминание о пророчестве Фелициты сильнее всего выбивает меня из колеи: «Кровь, розы, война». Если пророчество правдиво… Если оно здесь…

Как с этим связано спасение Сайруса семь лет назад?

Зачем Судьбам желать ему смерти?

Люди думают, что мой дар ви́дения делает меня посланницей богов, что я понимаю эти силы и то, как работает моя магия. До этого мне только снились вещие сны, а теперь я еще и слышу голоса.

Но причины появления у меня дара я никогда не знала.

Если Судьбы контролируют наше будущее, то я совсем не понимаю, к чему они хотят нас привести. Здесь, в Эвинии, все верят, что Судьбы являются судьями. Если мы щедры, честны, в меру болтливы, уступчивы и умеем прощать, то они могут сплести наши нити таким образом, что мы найдем истинную любовь и наши сердца станут на вес золота. Каждый слышал историю о дочери мельника, вышедшей замуж за богача, или о служанке, освободившей мужчину от облика чудовища, или о преданных девушках, ожидающих своих рыцарей на вершине башен.

Но я не верю никому, кто утверждает, что знает меня лучше меня самой.

Лгу я куда лучше, чем делаю предсказания. Я не верю, что нашим Судьбам нужны какие-либо причины. Не верю в справедливость. Я верю в волков – мошенников и коронованных особ, что несут свою безжалостность так, словно это талант. В тех, кто не спрашивает разрешения, а сразу берет все, словно это ему и принадлежит. Они знают, что будущее не лучше ловкого броска игральных костей рукой жулика, поэтому и сами не против обмануть.

Короли и их герцоги пишут будущее ложью и улыбками. Эту силу я понимаю куда больше, чем какой-то бестелесный голос в темноте.

Закрываю глаза, вспоминая слова: «Принца убей до лета конца или сама сгоришь ты дотла».

Или… Если это не угроза, то выбор.

Значит, я еще могу спастись, если он умрет.

Сильнее сжимаю перила, отчего костяшки пальцев белеют. Пока это все просто слова. Пока это всего лишь ночной кошмар.

Никому об этом знать не нужно.

Бросив последний взгляд на молчаливое небо, я возвращаюсь обратно в комнату, закрыв за собой дверь.

2


Когда я вновь просыпаюсь, обнаруживаю кровавое пятно на простыни. Мой цикл начался раньше, чем должен. Еще один неприятный сюрприз в уже и так отвратительное утро. Я комкаю постельное белье и кладу его в корзину, откуда его заберут служанки.

Внизу статуя в фонтане цела, безлика и безжизненна. Значит, это все-таки, был сон. Что ж, прошлая ночь теперь кажется еще более тревожной. Мои сны всегда сбываются.

Я накрываю статую тканью и осматриваю комнату для предсказаний. Ничего не изменилось со вчерашнего дня. Здесь не так уж и много примечательного: стол и стулья для моих сеансов, небольшая зона отдыха с коврами на полу и камин. Я проделала хорошую работу, очищая это место много лет назад. Веками в этом жилище Провидиц копился хлам, а люди слишком боятся случайно выбросить что-то священное. Я же просто убрала все ненужное в шкафы, с глаз долой, что оказалось наилучшим решением.

На улице раздается звон колоколов. Я моргаю, и в памяти всплывает мысль: я что-то забыла. Еще один удар колокола. Бом.

Ох. Моя еженедельная встреча с королем!

Бом.

Черт. Я высовываюсь в окно. С часовой башни доносится очередной звон, за которым последуют еще восемь, судя по положению солнца над головой. Я проспала. И я опаздываю.

Дурацкий кошмар, абсолютно дурацкий, чем бы он ни был. Не хочу умалять заслуги принца, но у меня сейчас есть куда более важные дела, чем таинственные предостережения, что при свете дня кажутся крайне глупыми. Хоть король Эмилиус не угрожает мне сжиганием на костре, но от его взгляда, когда он разочарован, кажется, может засохнуть целый сад роз. А я никогда прежде его не разочаровывала.

Гребнем расчесываю волосы и закалываю их сзади, так как времени заплетать косу нет. Надеваю чистое платье, а поверх него мантию, которая сейчас сияет яркой безоблачной синевой. Мантия Провидицы – это реликвия Эвинии, скроенная из небесной материи, если верить легендам. Ткань меняет свой цвет, подстраиваясь под цвет неба над головой.

А еще у мантии широкие рукава. Я хватаю пару остывших булочек с камина, одну из которых сразу запихиваю в рот, а другую прячу в широком рукаве. Во имя звезд, я не явлюсь к Его Величеству, оставляя за собой след из крошек, но это все же лучше, чем урчащий живот.

Я спешу во дворец. На полпути через сады я замечаю, что на выложенных плиткой дорожках мне встречается слишком много незнакомцев. И гвардейцев в патруле тоже больше, но бродят они лениво, словно никакой реальной опасности нет.

Неужели я еще о чем-то забыла?

Следуя за потоком людей, я кругом обхожу дворец, оказавшись у главного входа, заблокированного разодетой шумной толпой. У внешних ворот стража пропускает внутрь по несколько человек из еще большей толпы.

Мой внимательный взгляд останавливается на беспокойной девочке, которая стоит у самого подножия лестницы, ведущей ко входу. Она кажется столь юной, что это даже пугает. Я прочищаю горло и наклоняюсь к ней:

– Ради чего они здесь собрались?

– Ох, Всевидящая госпожа!

Девочка приседает в книксене. На ней простое платье, но хорошо сшитое. И все же на дочь кого-то из дворян она не похожа. Если стража пропускает и простолюдин, значит, должна проходить открытая аудиенция.

– Принц собирается объявить о предстоящем бале.

– О чем?

– О бале. Вы видели объявления? Они развешены по всему городу.

Она протягивает мне листок бумаги, и я выхватываю его у нее из рук. Информации на нем немного:


Вот к какому решению пришли за вчерашней беседой принц со своим отцом: экстренный бал.

– Благодарю.

Стараясь не слишком улыбаться, я отдаю девочке листовку. Ну, хотя бы одна проблема уже решена. Но мне все еще нужно попасть во дворец. Расталкивая людей, я пробираюсь ко входу. Головы оборачиваются, ноги отступают, толпа расходится, открывая мне путь, когда видит, кто идет.

Зал для аудиенций забит, люди стоят так плотно друг к другу, что даже яблоку негде упасть, из-за чего в комнате жутко душно. Передо мной открывается взмокшая от пота толпа шляп с перьями и рюшами пастельных тонов по моде этого сезона. Все разодеты, чтобы произвести впечатление. Некоторые даже притащили с собой своих фей, которые плохо переносят духоту и теперь лежат без сознания на полях шляп, почти не издавая характерного для них золотого свечения.

Раньше феи благословляли только счастливчиков с добрым сердцем, и их редко можно было встретить за пределами Фейского леса. Магические существа в каком-то роде коллекционеры, а феи коллекционировали лучших из людей. Скажи об этом так сейчас, и на тебя будут бросать косые взгляды. Теперь феи последуют за всяким, кто в состоянии накормить их амброзией, золотистого цвета нектаром фейских цветов, которые раньше росли только в Фейском лесу. А феи любят пить одурманивающий нектар. Король Эмилиус разглядел спрос на чары фей и сподвигнул эвинийских фермеров научиться выращивать эти цветы, несмотря на их волшебную природу. С тех пор торговля этими цветами стала нашей крупнейшей отраслью.

Невозможно не наткнуться на проносящихся мимо с писком существ, оставляющих за собой золотой след из пыли, когда едешь по Солнечной столице. Твое сердце может быть гнилее залежавшейся тыквы, но стоит дать фее пару капель амброзии, как та с радостью зачарует твои волосы, и они никогда не выбьются из прически, сделает твой смех похожим на звуки музыки, а твое платье превратит в самое пышное одеяние, которое едва ли втиснется в двери бальной залы. Только самые обеспеченные могут себе позволить иметь постоянную фею. Я с легкостью могу различить, кто зачаровал свою кожу перед выходом, по макияжу, который нисколько не смазался от духоты.

Кому нужна доброта? Это удел уродцев и бедняков.

Король Эмилиус сидит у края сцены, руки его покоятся на трости, и выглядит он куда здоровее, чем за все прошедшие недели. Когда он кивает мне и улыбается, мои плечи расслабляются от облегчения. Я не заставила его ждать. Повторяю его жест и чуть не врезаюсь в чьи-то слишком объемные рукава.

Принцесса Камилла, разумеется, тоже стоит в первых рядах, окруженная своими фрейлинами. Ее трудно не заметить. Как у близнеца Сайруса, у нее столь же притягательная внешность, которую подчеркивают отливающие золотом локоны. Она выше брата буквально на наперсток, и ее красоту можно назвать грациозной, если бы не заметные мускулы, которые она приобрела на тренировочных боях с мечом и охоте.

На ее лице появляется ухмылка, когда она замечает, как я пробираюсь через толпу. Притянув меня за обтянутую перчаткой ладонь, она берет меня под руку, чтобы мы стояли достаточно близко и могли поговорить без лишних ушей.

– Поиски невесты для моего братишки. Он и правда совсем уже взрослый. – Она всего на полчаса его старше. – Как быстро летит время.

Я осматриваю комнату, пытаясь найти еще одно дружелюбное лицо.

– Данте не здесь?

Его трудно не заметить, потому что при дворе не так много баликийцев, но я нигде не вижу ни его неуклюжей фигуры, ни его буйных черных кудрей.

– Думала, он прибудет с тобой.

Я думала, что он приклеится к Сайрусу. С его возвращением Данте вновь станет его другом и забудет про меня. Еще одна причина, почему принца в дороге должен был сожрать дракон. Данте – единственный, кому я могу рассказать о произошедшем прошлой ночью.

Толпа затихает, а мое внимание возвращается к сцене.

Сайрус выходит на помост, одетый в изящный фиолетовый плащ с вышитыми на лацканах золотыми всполохами солнечных лучей. Не похоже, что ему жарко.

– Добро пожаловать, – произносит он, натягивая очаровательную улыбку, как один из своих костюмов перед зеркалом.

Все юные дамы в зале сжимают листовки и подаются вперед, ближе к бархатным ограждениям, едва ли их сдерживающим. Мне слышно, как они все разом вздыхают.

О боги! Как же я ненавижу то, с какой легкостью ему это дается.

Сайрус начинает свою речь весьма благодушно, начав с историй из своего путешествия. Он хвалит развитие приграничных земель, благодарит дворы Балики и Верданта за теплый прием, и смеется над случайным знакомством со странствующими феями, что заблудились на пути в город.

– Что же касается бала…

– Ваше Высочество, – перебивает его хриплый голос, доносящийся с балкона. – Мы, как и вы, любим празднества, но мы ждали свадьбу, а не очередной бал. Что же случилось?

Взглянув наверх, я хмурюсь. Не могу припомнить ее имени, но уже знаю, что это молодая жена лорда Игнацио. Плетет интриги во имя герцога?

Король Эмилиус взмахивает своей морщинистой рукой, веля Сайрусу продолжать, но принц лишь еще шире улыбается.

– Ничего не изменилось. Я встретил много прекрасных дам за время своего путешествия, но королевы так и не нашел. Люди возложили свои надежды на что-то не сильно надежное. Возможно, не стоит слепо верить всему, что говорит Провидица.

Его взгляд останавливается на мне. Это угроза. Ошеломленный шепот проносится по толпе зрителей, и с губ принцессы Камиллы тоже срывается тихая фраза:

– О, нет, Сайрус.

Мое лицо пылает огнем. Безмозглый придурок.

– Его Высочество…

Но лишь немногие прекращают беседовать, чтобы я могла говорить. Мой голос тонет в перешептываниях.

Рыча, я освобождаю свою руку от хватки Камиллы и начинаю пробираться к сцене, пока не оказываюсь рядом с помостом, где стоит надменный принц. Мне всегда было трудно привлечь к себе внимание на своих условиях. Двор ждал от меня покорного молчания, раз уж я вышла из грязи в князи, переехав из трущоб в Башню Провидиц. Словно мое место при дворе – это какая-то благотворительная акция. Словно оно никогда не принадлежало мне по праву, хотя я в большей степени являюсь частью двора, чем любой из них.

Я умею быть наглой и отказываюсь зарабатывать уважение другими путями. Так что начинаю снова, но уже громче.

– Его Высочество, – болтовня прекращается, – найдет свою истинную любовь до окончания своего пути, как я и предсказала. Он пытается обвинить меня в собственном бездействии. Возможно, он быстрее найдет то, что ищет, если перестанет сомневаться в моей мудрости.

– Возможно, если бы вы выражались точнее, Провидица, я бы не сомневался.

Речь Сайруса вызывает смешки. Зрителям знакомы наши публичные споры.

– Можете вы хотя бы сказать, где именно закончится мой так называемый путь?

– Точно не в вашей заднице, так что, может, вам стоит достать оттуда вашу голову?

Толпа взрывается смехом, и особенно громко хохочет Камилла. Лицо Сайруса заливает краской.

– Ведьмы и принцы, как кошка с собакой, – хихикает кто-то.

Пальцы короля Эмилиуса отбивают ритм на подлокотнике, что указывает на его спокойствие.

– Главное, что я хотел бы выделить в словах обоих, моего сына и моей Провидицы, не всем нам выпало такое благословение, как легкий путь к истинной любви. Я считаю, что мне очень повезло найти мою дорогую Марчеллу, когда она еще была среди нас. Звезды, укажите путь ее душе. Это неплохо, напоминать себе, что именно любовь спасает нас от тьмы.

Его губы растягиваются в торжественной улыбке.

Все в зале вторят ему, а принц и я отворачиваемся друг от друга. Не могу представить, что Сайрус займет место отца к концу года, вооруженный до зубов обаянием, но обладающий лишь малой долей того уважения, что есть у его отца.

Стоит тишине стать совсем невыносимой, Камилла фыркает и выходит вперед к помосту.

– Пришло время спасти прекрасного принца, – шепчет она.

Похлопав брата по плечу, она заставляет его подвинуться. Камилла Лидайн абсолютно другой тип урагана, отличный от Сайруса. Тот, который с распростертыми объятиями принимаете бурю, что следует за ней по пятам. Как только Сайрус отходит в сторону, она широко разводит руки, приветствуя публику.

– Давайте перейдем к веселой части, дорогие жители Эвинии. К балу-маскараду «Дворцовый бестиарий». – В зале раздается одобрительный гул. – Абсолютно выдающееся название, верно? Это я придумала. Сейчас вы, наверное, задаетесь вопросом, что же за чудища будут там представлены? – Камилла расправляет плечи, и за ее спиной раскрывается пара крыльев, покрытых перьями, похожими на лебединые. – Мы, разумеется.

По толпе прокатывается громкое «ох».

– Надевайте свои самые дерзкие наряды и самые роскошные маски, которые вы только можете наколдовать. Давайте наполним дворец созданиями, каких он еще на своем веку не видывал. Удивите меня, но самое главное – впечатлите моего брата. Как знать, что может произойти, если вы привлечете его внимание. Может, он оставит поцелуй на вашей ладони? Или поцелует вас в щеку? Сможете ли вы очаровать его настолько, что он решится надеть вам кольцо на палец? – Раздаются визги. Сайрус на мгновение выходит из роли и издает слышимый стон. – Очень волнительно, верно? Есть какие-либо вопросы?

В воздух поднимается лес рук. Камилла, раззадоренная вниманием, явно готова развлекать этот зверинец столько, сколько потребуется. Сайрус, кажется, почти примирился со своей участью, судя по остекленевшему взгляду и застывшей на лице улыбке.

Меня тоже напрягает весь этот шум, но, в отличие от Сайруса, я вольна уйти. Проскользнуть к выходу получется куда легче, потому что люди хотят оказаться как можно ближе к сцене и продвигаются вперед на освободившиеся места. Прекрасных дам останавливает только этикет, чтобы не затопить комнату слюнями.

Как только я оказываюсь во дворе, мне приходится прикрыть глаза от слепящего солнечного света, отражающегося от мраморных стен дворца, что оставались такими же белыми, как и в день, когда его только построили. Издали дворец похож на сияющую корону, водруженную на рельеф черепичных крыш домов Солнечной столицы.

У ворот я вижу того, кого не смогла найти в толпе.

– Данте! – зову я его. – Ты пропустил все веселье.

При виде неряшливого Данте Эспараза никто не догадался бы, что он может быть лучшим другом принца. Он одет куда проще тех людей, что его окружают: в объемную рубашку и шляпу с пером павлина, которую ему подарил Сайрус. В его ушах сияют аметисты, а талию обхватывает пояс с теми же камнями. Его, как и меня, не волнуют модные сейчас в столице пастельные тона, и он отдает предпочтение глубоким цветам, что выгоднее оттеняют его смуглую кожу. Перекинутая через плечо сумка забита бумагами, наверное, рабочими документами. Он переводит тексты для дворцовой библиотеки, когда не занят учебой в университете.

Корни у него не то чтобы благородные. Приемный сын бывшего правителя Балики, и, существуй в республике какие-либо титулы, он бы обладал одним из высших, но Данте предпочитает держаться в стороне от политических дел. «Если бы я хотел, чтобы меня контролировали, то остался бы жить с бабушкой», – сказал он однажды. Живя между Эвинией и Баликой с подросткового возраста, он хотел стать послом, пока политические игры его не довели. Очень жаль, ведь он из того типа людей, кто при желании могут поладить с кем угодно, но оказалось, что обычно этого желания у него нет.

По какой-то странной причине мы подружились несколько лет назад, когда я нуждалась в репетиторе, несмотря на то, что компания из меня так себе. Возможно, именно в этом и заключается успех нашей дружбы: иногда нужно, чтобы кто-то просто был рядом. Данте бежит мне навстречу, зажав шляпу подмышкой, чтобы мы могли встретиться в центре двора.

– Судя по всему, официальное объявление уже закончилось, и я пришел как нельзя вовремя.

– Где ты был?

– Мой дядя уезжает сегодня. Нужно было предложить ему взятку в виде совместного обеда, чтобы он отвез для меня пару писем.

Обычная поездка к баликийским границам занимает около двух недель. Его дядя вернется нескоро.

– И что же я пропустил? – Данте с хлопком соединяет ладони. – Какую жуть Камилла придумала на этот раз?

Пока мы идем в сторону обычно пустующей западной части сада, следуя по дорожке из солнечных лучей, я рассказываю ему о том, что произошло во время объявления. Кучки вырытой земли для посадки новых растений уже покрылись ростками свежей зелени. Куст в форме льва рычит на нас, когда мы проходим под его раскидистыми лапами. Данте в задумчивости отбивает ритм большим пальцем по подбородку.

– Сайрус говорил что-то еще о своей поездке? Что-нибудь, что могло бы вызвать беспокойство?

– Что, например?

– Патрули обнаружили гнилые деревья на краю Фейского леса.

– В Одиннадцатом доминионе. Уже не новость. Я слышала, что они их сжигают. Ох. Это же на границе с Баликой? Не думаю, что они будут этим довольны.

Он морщится.

– Конечно нет.

На бумагах Эвиния и Балика не ведут войн уже два столетия, но история территориальных диспутов на этом не останавливается. В основном речь всегда идет о Фейском лесе, что находится в самом сердце Солнечного континента. Это последний кусок, который не является территорией ни одного из государств: спутанная масса узловатых деревьев и шипастого подлеска, негостеприимная для всех, кроме самых чудных существ, таких как феи, в честь которых он и назван.

Балика считает Фейский лес священным местом, тогда как эвинийцы относятся к нему, как к скоплению переросших сорняков, которые навлекут на них проклятье, если вовремя их не выкорчевать.

Проблема вовсе не в гнилых деревьях, хоть некоторые и боятся, что из-за этого могут испортиться грунтовые воды. Это показатель того, как непредсказуем Фейский лес. Он не похож на другие леса. Окрас его не меняется со сменой времен года, а растения в нем живут своей жизнью. Некоторые поговаривают, что это не лес вовсе, а лишь физическое воплощение магии, которая может менять свой внешний вид по желанию. На границе можно услышать истории о том, как люди видят в лесной тени светящиеся волшебные фрукты, что заманивают путников к их погибели, о вещах, которых там быть не может, но вот ты моргаешь, и их уже нет.

Но горит он так же, как и любой другой лес. И эвинийцы скоры на решения, жгут его, сдерживая или нарушая границы. Зависит от того, кого вы спрашиваете. Четыре новых доминиона стоят на землях, где когда-то рос Фейский лес еще в начале правления короля Эмилиуса. Баликийцы предупреждали, что не стоит нарушать границы, но король настаивал на опасности Фейского леса и его уничтожении. Они пришли к соглашению только после того, как предупреждения переросли в открытую стычку восемь лет назад. Это был единственный случай, но с тех пор напряженность в отношениях не ослабевает.

– Ты думаешь, их жечь не стоит?

Я достаю из рукава булочку с заварным кремом, которую положила туда перед выходом, отламываю от нее кусочек, а остатки протягиваю Данте, но он отказывается.

– Если что-то кажется тебе странным, это совсем не означает, что оно может быть опасным, но… Сама проблема может нести вполне реальную опасность, куда большую, чем мы предполагаем. В конце поездки Сайрус ездил посмотреть на гниющий участок. Подъехал прямо к границе Фейского леса, так как с дороги гнилые деревья не видно. И земля там усеяна розами.

Кусок булки, что я собиралась проглотить, застревает у меня в горле, и Данте любезно хлопает меня по спине.

– Ты в порядке?

Кровь, розы, война. Я хриплю, пытаясь откашляться.

– Розы? Просто розы? Или пророческие?

– Сначала вот, держи. Не умирай.

Он протягивает мне фляжку, сняв ее со своего пояса.

– Я надеялся, что смогу получить ответы от тебя. Тебе ничего не снилось?

Я чуть не давлюсь во второй раз, только в этом случае водой. Прошлой ночью я приняла решение все ему рассказать, но если в тех знамениях есть хоть толика правды… Одно дело, если я хочу, чтобы Данте убедил меня, что мой сон был просто кошмаром, и совсем другое, если сказать ему, что его лучший друг обречен.

– Нет, но я все равно переживаю. – Беру паузу, чтобы вытереть губы. – Предчувствие. Судьбоносные события имеют привычку приходить все и сразу. Его коронация, еще этот бал…

– Сайрус считает, что лорд Деннинг специально посадил розы, чтобы пустить слух. Они не были в полном цвету, лишь бутоны и ростки, словно их не так давно высадили, но я сомневаюсь, что кто-то решил разбить там большой розовый сад, так как они могли там появиться? Сайрус подкупил патрульных, чтобы они держали язык за зубами, но если что-то знаменательное произойдет на границе или в Фейском лесу…

– Он лучше всех знает, что в таком случае пора перестать быть столь избирательным и выбрать уже невесту.

Данте фыркает.

– У него есть на это причины, но я с тобой согласен. – Он смотрит мимо меня, в сторону дворца. – Хм. К слову о Сайрусе.

Я оборачиваюсь. Принц, которого мы только что обсуждали, идет прямо к нам, а фиолетовый плащ развевается за спиной. Он походит на ожившую садовую статую: идеально сложенное тело под идеально сидящей одеждой, а выражение его точеного лица кричит о том, что его только что вывели из себя. Я уже могу услышать тяжелый вздох, который застрял у Данте в горле.

– Вайолет, ты случайно не знаешь, почему он выглядит так, словно один из нас накормил его лимонами?

Я чувствую, как постепенно краснею.

– Возможно, ранее я сказала, что ему стоит достать свою голову из задницы. При всех.

– Во имя всего…

– Но ты тоже так считаешь!

– Да, но не говорю об этом вслух. – Данте, хмурясь, трет свой лоб. – Мы больше не дети. Он скоро станет королем, королем с большой буквы «К».

– И кретином тоже с большой буквы «К», если он не прислушается… Здравствуй, Сайрус.

Шаги принца замедляются, когда до нас остается совсем не много, и я встречаюсь с пронзающим меня, как острие ножа, взглядом. А я всего лишь произнесла его имя. Он всегда был так красив? Наверное, дворцовые феи что-то сделали: подчеркнули брови, подправили его веснушчатый нос. Обреченным он точно не выглядит. Совсем наоборот, выглядит он точно так же, как и вчера – рассерженным.

Его внимание переключается на Данте.