# Дотянуть до горизонта

Владимир Малыгин

«Будь в моём распоряжении другая земля, я сдвинул бы с места нашу…» – фраза великого сиракузца заставляет задуматься и провести параллель: а вдруг есть в распоряжении она, другая земля, другой слой реальности, другое время… И не сдвинется ли вместе с точкой приложения сил и сама опора? Ведь закон сохранения энергии действует в обе стороны, на оба объекта…

© Владимир Малыгин, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Иллюстрация на обложке Олега Юдина

* * *

## Пролог

Сс-шшихх – сверкает узкой полоской на солнце лезвие шашки, проносится над макушкой, сбивает на землю шапку и заставляет меня присесть на полусогнутых. И сразу же отпрянуть назад, на прогретый за день солнцем чёрный камень нависающей надо мной скалы, в жалкой попытке уклониться ещё и от острого кинжала, пляшущего перед глазами. Попытка и впрямь жалкая, и тем не менее уклониться получилось. Замираю на мгновение – весь вес на левой полусогнутой ноге, тело тоже скособочилось в ту же сторону. Пальцы вцепляются мёртвой хваткой в жёсткие пучки травы за спиной в попытке обрести равновесие и хоть какую-то опору…

Снова скалы и сплошной камень вокруг. Я уже видеть эти камни не могу. Надоело за полгода. Скорее бы перебраться на милую сердцу и глазу равнину, где горизонт на все триста шестьдесят градусов ровненький, словно по линеечке очерченный. Или хотя бы вон туда, вниз, в долину. Где зеленеют ели и сосны, где вьётся замысловатой узкой ниткой невеликая речка и прыгает со склона на склон хорошо различимая отсюда, с гребня, дорога. А здесь, наверху, кроме камня и редкой, чудом застолбившей себе местечко в каменных трещинах жёсткой, словно проволока, травы, ничего.

И снова над головой шорох летящего лезвия. Словно юркая рыбка в воде играет над головой клинок, пластает ломтями густой воздух Карпат. И отступать уже некуда. Если только кувыркнуться в сторону, что я и делаю, предварительно каким-то чудом умудрившись отмахнуться рукой от подлетающей сбоку камы…

Кувыркаюсь, отпрыгиваю ещё дальше, разворачиваюсь в воздухе навстречу противнику и… Наталкиваюсь на добродушную улыбку…

Улыбка на усатом, заросшем густой чёрной бородой лице больше похожа на оскал. Но это добрый оскал, после которого можно выдохнуть и расслабиться.

Расплата за расслабление следует сразу же. Клинок больно и обидно шлёпает плоской стороной по бедру… А кинжал-кама с сухим щелчком скрывается в ножнах…

Всё, вот теперь точно конец тренировке. Подбираю вылетевшую из рук дрянную сабельку, иду к бивуаку, присаживаюсь на свой же кафтан. Сейчас бы упасть навзничь, вытянуться, да нельзя, не поймут такой слабости мои новые знакомые. Ребята вокруг суровые, к физическим нагрузкам и лишениям сызмальства привыкшие, поэтому ни в коем случае нельзя мне «терять лицо». Потому-то просто прикрываю глаза…

## Глава 1

Эх, и занесла же меня нелёгкая! И наладилось вроде всё уже – здоровье восстановилось, переломы срослись, война, самое главное, закончилась, и нате вам! Какого чёрта (тьфу-тьфу через левое плечо) понесло нас на западные склоны Карпат? Как будто на нашей стороне деду заработка не хватало…

После той знаменательной встречи с моим давним товарищем Андреем Вознесенским прошло почти два с лишним месяца. Сколько дней было в этом самом лишнем, одному богу известно, потому что я счёт дням давно потерял. Да и для чего мне было эти дни считать? Правильно, не для чего! Живу себе потихоньку в горах с самого начала весны, травки разные пью, что мне дед заваривает, помогаю ему по мере сил и возможностей, а возможности эти и силы с каждым прожитым днём всё лучше становятся. По горам словно молодой начал прыгать, со склона на склон почти без передышки забираюсь. Короткие остановки не в счёт. Ну и по мере своего разумения перенимаю кое-что у деда из его навыков по травничеству. Зачем? А не знаю. Просто чтобы было. Мало ли когда пригодиться может? Чему-то более основательному он меня не учит, якобы способностей у меня нет. Но я так понимаю, хитрит старый. То ли секреты на сторону (оставаться-то я тут, в горах, не намерен) передавать не хочет, то ли ещё чего опасается. Ну, это его дело, а моё – восстановиться после неудачного падения со скалы в самом конце этой зимы…

Вляпались мы тогда знатно. То ли предал нас кто-то в штабе армии или в Ставке – продал немцам, а может, просто кто-то важный и принимающий решения чего-то не додумал, или, в конце концов, сработало обычное наше головотяпство, но вылетел я на воздушную разведку вместо трофейного «Альбатроса» на нашем «Муромце» и знатно влип! Заклевали нас немцы с австрийцами, навалились со всех сторон, невзирая на собственные потери. Не помогли нам наши пулемёты, не спасло лёгкое бронирование кабины. Хотя тут я зря поклёп возвожу – бронированию стоит отдать должное. Если бы не оно, я бы сейчас по горам не прыгал, а лежал бы где-нибудь на горном склоне вместе со всем своим экипажем среди догнивающих обломков нашего славного самолёта…

Но сбить нас всё-таки сбили. Правда, мне удалось умудриться посадить израненную машину на горный пологий склон. Только рано мы обрадовались. Потому как дальше удача повернулась к нам своей обратной стороной. И это точно не та часть тела, что зовётся спиной…

После приземления или приснежения, так как садились мы на снег, налетели правыми колёсами на спрятавшийся под настом камень, заломили стойку со всеми вытекающими. Удар, грохот и скрежет, разворот, переворот через крыло. Повезло, что моторы уже не работали, так что отделались просто испугом. Шишки и сотрясение после такого фееричного кульбита я даже в расчёт не беру. Хотя после воздушного боя со всеми его перипетиями этой аварией нас уже не испугать было. Или просто не успели испугаться, слишком уж быстро всё произошло. Посадка, удар, треск, переворот с разворотом вниз по горному склону и полная тишина. Ну, с тишиной-то я поспешил. Потому как немецкие пилоты даже после аварии нас не отпустили. Постреляли по обломкам «Муромца» сверху, покружились над нами, убедились в отсутствии признаков жизни на поляне и только тогда улетели. Ненадолго, как чуть позже оказалось. Ну и мы начали выбираться из спасшей нас в очередной раз бронированной капсулы кабины…

Но не всем из нас удалось спастись в этом бою. Погиб наш новый стрелок, ранен был в очередной раз Маяковский. Ну и побились немножко при аварийной посадке, не без этого. По крайней мере, лёгкое сотрясение себе заработали и инженер, и штурман. Мы с Семёном, как самые опытные или везучие, отделались слабыми ушибами.

Понимали прекрасно, что улетевшие самолёты противника скоро вернутся, и постарались воспользоваться по полной этим кратким моментом затишья. Поднялись чуть вверх по склону, в перепаханной обломками земле выкопали могилу и похоронили нашего товарища. Крест поставили. Попрощались, как положено, а я для себя отметку на карте сделал. Потом перешлю родным эти координаты. Если выберемся, само собой.

Уходить от горящего самолёта пришлось в быстром темпе. Из обломков на скорую руку соорудили простенькие волокуши, загрузили неходячих и двинулись вдоль распадка. Судя по настойчивости, противник нас в покое не оставит.

То, что на земле нас немцы в покое не оставят, я был уверен. Ну и с воздуха преследование никто не отменял. Как и предсказывал, вскоре вернулись аэропланы противника и начали буквально «по вершинам сосен» ходить. А у нас волокуши. И с ними особо под деревьями не спрячешься. Нашли быстро. И навели на наш след погоню.

Короче, вцепились немцы в нас крепко.

А у нас из полностью боеспособных членов экипажа остались только ваш покорный слуга да Семён, остальные глаза в кучку собрать не могли. Хорошо хоть на своих ногах передвигались. С трудом, правда, передвигались, но и то хорошо в подобных условиях.

Пришлось мне принимать бой. Как менее пострадавшему и самому целому из экипажа. Про опыт я уже ничего не говорю, это и так понятно. Семёну приказал уходить и выводить людей. Кроме него никто бы не смог этого сделать.

А если уж совсем быть откровенным с самим собой, то я прекрасно отдавал себе отчёт в том, кто именно из нашего экипажа нужен немцам, за кем они так настойчиво рвутся. Останется в прикрытии Семён, и погоня всё равно продолжится. А если я, то мои товарищи смогут уйти…

Выбрал подходящее для встречной засады место, оборудовал основную и запасные позиции, наметил пути отхода… И понеслось. И ведь отбился и почти ушёл, оторвался. Если бы не это падение со скалы… Снег подвёл… Но и здесь судьба сумела удивить. Низкий поклон деду-мольфару за спасение моей беспамятной и изломанной тушки. Повезло мне, что на той скале был узкий карниз. Вот на этот карниз я и упал. Как раз перед входом в небольшую пещерку, где в это время на моё счастье отшельничал старый местный колдун.

А дальше, со слов деда, затащил он меня в узкую каменную норку, сымитировал чуть в стороне небольшой обвал и затихарился, вход камнями заложил, старой грязной шкурой завесил, занялся моими ранами и переломами. Так и провозился тихонько в пещере со мной, пока наверху и внизу у подножия скалы шли поиски. Искали меня, правду сказать, спустя рукава. Даже каменный обвал не стали разбирать. Удостоверились, что внизу никаких следов не было, и ушли.

Как рассказал мне чуть позже дед, для него лучше было в тот момент заняться спасением моей бессознательной тушки и сохранить в тайне от всех это место, чем столкнуться в итоге с разъярённой толпой на скальном карнизе, которая неизвестно ещё как себя поведёт… И зябко повёл при этих словах плечами. Короче, выбрал из двух зол меньшее…

А потом дед основательно занялся моим лечением и в результате поставил-таки на ноги. Вот только с памятью у меня после падения были проблемы. Не помнил я ничего. Но знахарь уверял, что память вернётся. И она вернулась…

Вернула мне её как раз встреча с моим давним товарищем. И вспомнил я, как погиб в своём родном мире, как каким-то чудом оказался здесь, в этой действительности и в этом чужом теле. Теле поручика-авиатора. Как пришлось срочно перекраивать своё восприятие этой действительности и врастать в местное общество. Врос, деться-то мне некуда было. Ну и продолжил летать, само собой. Дело знакомое, любимое. Прежние навыки, как и знания с опытом, никуда не делись. Воспользовался ими, как сумел. И кое-чего добился. Оставаться в стороне от грядущих событий и потрясений для своей страны и жить в своё удовольствие, пользуясь этими самыми знаниями, не смог. Хотя, честно сказать, в самом начале присутствовала подобная мыслишка…

А тут и её величество Судьба сыграла на моей стороне – преподнесла мне шанс подняться повыше, свела с главным инспектором Адмиралтейства генералом Остроумовым. Дальше – больше. Командировка в качестве личного пилота инспектора в Ревель, представление командующему адмиралу Эссену. Воспользовался предоставленным мне шансом на полную катушку. Не растерялся. До Первой мировой-то всего ничего оставалось…

Потом столица… Удалось познакомиться с Сикорским, воспользоваться своими знаниями и удивить конструктора. Ну и показать-подсказать кое-что. Дальше – больше. Прекрасно оценивая свои скромные возможности простого поручика-авиатора и понимая всю сложность своего реального положения, к царю на приём не рвался. Знанием будущего не размахивал направо и налево, никто бы всё равно в подобное не поверил.

В лучшем случае просто похихикали бы в спину и закрыли передо мной вообще все общественные и административные двери, а в худшем же… В худшем упрятали бы в какой-нибудь сумасшедший дом.

По здравом размышлении пошёл другим путём. Получилось ли это у меня? Не знаю. Да и никто не знает. Короче, просто хорошо делал свою работу. Благодаря этому выбился из общей массы, показал себя, завёл необходимые знакомства, кое-чего, как мне кажется, добился… А там уж и рассказал о надвигающейся катастрофе…

Вынырнул из воспоминаний, приподнял голову, огляделся. Ну и прислушался, само собой. Даже, скорее, первым делом прислушался и только потом поднял голову. Никого вокруг, это хорошо. Тишина…

Расстались мы с дедом сегодня утром. Закончились наши с ним совместные похождения. Может быть, зря расстались, но это было не моё решение. Я бы ещё с ним походил, очень уж интересным был новый опыт, новые для меня навыки. Нет, летать, само собой, здорово, лучше этого ничего на свете нет, но и овладеть теми знаниями, что имел знахарь, тоже очень хотелось. Но не срослось. Отказался дальше учить меня травничеству старый. Выставил вон после утреннего разговора по душам. Потому что мне это, мол, уже не нужно. Не моё это, по его собственным словам – травки собирать да по горам бродить. И не пригодится мне это всё в моей дальнейшей жизни. Того, что я успел у него ухватить, вполне хватит. Пора мне возвращаться на свой путь, именно мне предназначенный. Кем?

А вот тут дед ничего не ответил, как всегда сделал вид, что внезапно поплохело у него со слухом. Настаивать на ответе не стал, из опыта уже знал, что это бесполезный номер. И что у меня за путь, куда он ведёт – все последующие вопросы также остались без ответа. Зато стоило мне только успокоиться и перестать наседать на деда с вопросами, как разговор, а скорее, монолог знахаря тут же продолжился. Ну и понятно уже, чем это продолжение закончилось. Моим теперешним одиночеством и самостоятельным «плаванием» по пересечённой местности. Теперь хочешь не хочешь, а придётся выполнять наказ колдуна и возвращаться в «цивилизацию». А так не хочется. Так что перебираю по склону ногами, а сам утренний разговор вспоминаю. И дедовы недосказанные откровения…

Поверил я ему сразу. Потому что успел за время нашего знакомства убедиться – всё, что дед говорит, имеет свойство сбываться. Не раз лично в этом убеждался. На чужом, правда, примере убеждался, но это-то как раз и хорошо, что на чужом. Зачем рисковать собственной шкурой, когда есть чужая? То-то и оно…

Теперь вот сижу, голову ломаю, каким образом мне лучше всего отсюда выбираться? В наших совместных скитаниях, а скорее, в дедовых (потому как от моего желания наш маршрут ну никак не зависел), забрались мы довольно-таки далеко от первоначального места нашей встречи. Или, что вернее будет, места нахождения знахарем моей многострадальной изломанной тушки. И сижу я сейчас не на территории Российской империи, а на земле австрийской, чужой и враждебной мне по определению.

Чтобы вернуться к своим, мне необходимо снова пройти через Карпатские горы. На восток, в обратную сторону. Сейчас же я нахожусь на западе, в их европейской части. Как раз в предгорьях. И нет у меня никакого желания возвращаться пешком и заново повторять недавно пройденный путь, слишком уж это тяжко. Даже для меня, практически полностью восстановившего своё здоровье. Почему почти? А дед сказал, что подобные переломы для организма просто так не проходят и всё равно до конца не лечатся. И периодически будут докучать мне ноющими болями. Особенно на погоду. Ну и в старости, само собой… Впрочем, до старости ещё дожить нужно. Но тут дед меня и обрадовал. Доживу! Если сам где-нибудь по собственной глупости не загнусь. Как в прошлый раз. Потому как вовсе не обязательно было тогда в пропасть сигать. А то, что это у меня совершенно случайно получилось, так это деда совершенно не интересовало и в качестве моего оправдания в расчёт не принималось. Даже как бы наоборот. Дед так и сказал: «Говорю же, от собственной дури поломался да побился! Кто тебе мешал за гребень заглянуть, прежде чем через него переваливаться? А? То-то…»

И все мои жалкие оправдания ничего не стоили…

Ладно, пустое всё. Главное, я жив и почти здоров, могу стоять на своих собственных ногах, и не только стоять, руки и голова целые. И память вернулась. Полностью или нет, не знаю, но, как мне кажется, вспомнил я всё. Ну и переосмыслил по мере воспоминаний всю свою жизнь в этом времени. Только окончательное решение по дальнейшим планам на жизнь пока не принял. Оставил это на потом. Вот вернусь, осмотрюсь, а там и определюсь окончательно и с планами, и со своей дальнейшей жизнью. Потому как есть что-то в моих воспоминаниях непонятное, тревожащее меня по ночам. Утром просыпаюсь, а вспомнить всё то, что заставляло во сне волноваться, не мог. Долго после такого не мог заснуть – лежал, успокаивал разошедшееся сердце и всё пытался пробиться через дымку грёз. И ничего из этих попыток не получалось. Потому-то и не уверен я до конца, что вспомнил всё. И по этой же причине немного страшно возвращаться назад… Но нужно.

Эх, как идти-то по этим горам не хочется. Самолёт угнать, что ли, как в прошлый раз? Вот где тоже некое опасение присутствует… Смогу ли, как прежде, в воздухе себя вольной птицей чувствовать, или страх вновь поломаться к земле придавит?

Но за самолётом нужно на равнину спускаться, уходить ещё дальше на запад. А там… Вот что там сейчас происходит, я как раз и не знаю. Да и знать пока не желаю. И спускаться сейчас вниз, это значит ещё больше удлинять обратный маршрут. Поэтому как бы мне ни надоело горным козликом вверх-вниз по горам скакать, а идти нужно всё-таки на восток.

И хватит время тянуть, пора отправляться в путь.

И я зашагал вверх по пологому склону навстречу солнцу. А потом вниз с противоположного склона, выбирая удобную для спуска звериную тропу. Это сейчас ещё хорошо, а дальше труднее станет, настоящие горы начнутся. И шагал так до вечера с редкими перерывами на отдых и еду. Кое-какой запас твёрдого, словно камень, сыра и таких же по состоянию лепёшек у меня был. Заночевал в лесу, в долине. А что? Пока ещё лето, тепло. А ночевать под открытым небом я за это время привык. Дождя же нет? Нет. Да и если бы был, то ничего страшного. Можно и просто так под открытым небом ночевать, а можно и под еловую крону спрятаться, плащом укрыться. Плащ у меня знатный. Шерстяной, хороший, почти непромокаемый. Зато, когда промокнет, становится тяжёлым и неподъёмным. Так что лучше уж под какой-нибудь кроной спрятаться на всякий непредвиденный случай.

А на следующий день мне «повезло». Поймали меня. Сцапали. Перехватили на переходе в очередной долине. Как раз в тот момент, когда я с пологого склона к речке напиться спустился. Воистину, лучше бы я с горы не спускался. Всё зло внизу…

Испугаться я сильно не испугался. Хотели бы убить, убили бы сразу, потому как нравы здесь простые. Тем более война только-только отгремела. Даже ещё и не закончилась вроде бы как. Так, мир-перемирие временное. Да и то лишь с германцами. Австрия пока просто притихла. Замерла, на союзника оглядывается, как я понимаю, и…

Наверняка опасается повторения немецкой революции у себя… Да, в Германии же революция произошла! Я и забыл об этом! Потому-то и не до войны сейчас немцам, солдаты из окопов домой бегут…

Турция же… А вот турки пока вовсю саблями машут. Всё не уймутся никак, горячие южные парни. Но это всё я знаю по тем скромным слухам, что до нас с дедом доходили, да и то неточно. А что в мире на самом деле происходит, мы и не знали. Деду всё равно, а мне же… Нет, не то чтобы не интересно, но… Даже не знаю, как и объяснить-то… Я как будто жить начал только с того момента, как в пещере очнулся. А когда память вернулась, то… Да я все эти всплывшие воспоминания воспринимал… Как кино, что ли… Да – было, да – интересно, но это всё уже прошло и словно бы не со мной и случилось. А сейчас жизнь начинаю с чистого листа, и все мои воспоминания пусть никуда и не делись, но остались где-то позади, словно в каком-то тумане спрятались…

Так вот, как я попался-то…

Иду я, значит, себе тихонько, к воде подбираюсь. Ну и по сторонам поглядываю и, само собой, прислушиваюсь. Хотя какое тут «прислушиваюсь» – чуть в стороне речка многочисленными перекатами грохочет. Не шибко-то много и услышишь в таком грохоте. Оттого я и проворонил приближение всадников и стук копыт не засёк. И насчёт поглядывания по сторонам приврал. Как только вода перед глазами заблестела, так и забыл я обо всём окружающем. Ну а потом и удирать было поздно. Потому как уже понятно стало, что крепко вляпался. Нет, в кусты-то я само собой метнулся, да разве на равнине от всадников убежишь? Что мои две ноги против четырёх лошадиных? А до спасительного леса чуть выше по склону далековато было. Так что можно было и не дёргаться. Пеший конному не соперник.

Вот и мой отчаянный рывок не явился исключением. Настигли меня сразу же – на плечи верёвка упала, руки к туловищу притянула, назад дёрнула, прямо об землю спиной и приложила. Весь дух из меня и вышибло. Хорошо хоть кусты с травой падение несколько смягчили. А про выбитый дух это я для красного словца сказал. А как иначе-то? Не хорохориться же перед моими пленителями? Я ещё и закашлялся, заперхал, сделал вид, что отдышаться не могу. А сам в это время быстро ситуацию прокачиваю. А что её прокачивать-то? Вот как только верёвка прилетела, плечи стянула, так и осознал всё. Кто ещё подобным образом может людей ловить? Свои меня повязали. Казаки это. Снова я в их цепкие руки попал.

Вздёрнули меня на ноги, окружили, слова в собственную защиту сказать не дали, хорошо хоть кулак в зубы не сунули.

– Зачем бежал? Почему бежал? – в гортанном голосе отчётливо слышатся знакомые акценты и почти не сдерживаемый смех. Ну и довольство от удачной поимки такого невезучего меня. А ответа от меня никто и не ждал, зато содержимое моего тощего мешочка сразу на траву вытряхнули.

Ошибся я. И не казаки это вовсе, а кавказцы. Наслышан. Дикая дивизия…

Недолго у речки смех раздавался. Вот как только тряпицу с моими орденами и погонами на траву из мешка вытряхнули да развернули, так тут же смешки и обрезало. Посуровел народец-то сразу. Как только сразу за мародёрство не прибили? Кто их знает, какие мысли при подобной находке могли в эти заросшие буйным волосом головы прийти? Хорошо хоть готов был к подобному исходу, сразу же представился, попытался объяснить и погоны эти, и награды, и свой внешний вид. Теперь-то меня очень внимательно слушали. И не смеялся уже никто. Поверить сразу не поверили, само собой, но и не пристрелили сгоряча. И то хлеб.

Пленником я пробыл недолго. Доставили моё пленённое тело к своему начальству, там в первом приближении и разобрались. Ну и что, что документов у меня нет? Зато история у меня занимательная и, самое главное, правдивая. Для меня правдивая, само собой разумеется. Но я ведь так убедительно рассказывал… Ещё одним доказательством послужили многочисленные свежие шрамы. А ордена и погоны к этому моменту уже и так были выложены на всеобщее обозрение. От собственных малочисленных вещей меня же в первую очередь избавили…

Конечно, пришлось многое доказывать и рассказывать, подкреплять именами и фамилиями свои ответы. Одно только упоминание о личном знакомстве с великим князем Михаилом Александровичем многого стоило. Вроде бы как поверили. Но и не отпустили. Потому что предложили пока (до окончательного выяснения личности и появления у меня в мешке российских погон и наград) остаться в гостях. А я и не возражал (попробовал бы возразить). Надоело самостоятельно по этим горам бродить, о пропитании заботиться, лихих людишек опасаться. А их, таких людишек, после окончания боевых действий вокруг развелось что-то ну очень уж много. Так и норовят при встрече обобрать одинокого путника. А у меня и оружия никакого не имеется. Палка-посох не в счёт. Своё-то родное огнестрельное при том падении со скалы утеряно…

Наткнулся я… Или это на меня наткнулись… Короче, не столь важно. Главное, что к своим попал. Так вот, встретился я в той долине с конной разведкой. Хоть и прекратились вроде бы как боевые действия, но войну-то пока никто не отменял. Официально перемирия пока ещё не заключили. Тянут и тянут. Чего тянут, непонятно. Хотя, если в Германии революция, то тамошнему правительству сейчас не до того. Ему бы ситуацию в своей стране под контролем удержать…

А в предгорьях австрийцы частенько пошаливают, местных грабят на предмет добычи продовольствия, приходится русскому командованию вот такие рейды по округе посылать. Вроде бы как и за порядком присматривают, а заодно и по сторонам поглядывают. Вроде бы как теперь и Карпаты нашими стали…

А потом пара ночёвок в горах (чтоб им пусто было) в новой компании, рассказы о своих полётах, о боевых действиях, в которых довелось поучаствовать, особенно о Босфоре, сделали меня почти своим в этой среде. Ну и чтобы перестали подтрунивать над моей неловкостью, пришлось запросить несколько уроков по верховой езде. А там мне это дело понравилось, и уроки продолжились. И не только с лошадками продолжились, попросил научить хоть немного шашкой владеть. В училище-то учили, но это и давно было, и не со мной. Прежний хозяин этого тела мне подобных умений почему-то не передал…

Через несколько дней разведка вместе со мной вернулась на точку сбора, отряд собрался в кулак и повернул назад, а ещё через полторы недели я предстал перед командованием сначала полка, потом бригады, а затем и дивизии. И с каждым разом всё проще и проще было пересказывать историю своих похождений. Натренировался языком молоть…

Чем выше по начальству, так сказать, «поднимался», тем было легче. Меня наконец-то узнали (в кой-то раз спасибо газетчикам), и доказывать почти ничего не потребовалось. Но рассказать всё о своих приключениях, конечно, пришлось. В который уже раз…

Свою местную шапку поменял на папаху, истёртый кафтан-кожушок – на черкеску. Погоны достал свои, начал было пришивать (ординарца-то у меня нет), да тут меня и остановили. Принесли новые. Их и пришил. Вызвал тем самым удивление окружающих. Сначала народ косился, ухмылялся в усы и бороды, ждал моего позора по владению ниткой и иголкой, да не дождался. Очередной плюсик мне в карму.

Ну и награды на законное место вернул. Не всё же их в тряпице да в мешке носить? Не для того их вручали…

Кинжала с шашкой вот только не дали. В таком виде я и предстал перед светлые очи великого князя…

И выхлопотал (благодаря личному знакомству) законное основание на какое-то время задержаться в дивизии, в том самом уже знакомом полку. С обязательным условием наладить в дивизии воздушную разведку. Само собой, согласился. А почему бы и не согласиться? Ну, во-первых, самолётов у князя нет от слова «вообще». Даже трофейных нет. И родной венценосный братец Николай Александрович с авиатехникой никак не помог… А во-вторых, и это самое главное, появляется возможность спокойно вписаться в происходящие сейчас в стране события, ознакомиться с текущей обстановкой и оглядеться. Потому как некое опасение у меня всё-таки присутствует – подобные удары и травмы головы так просто не проходят (приёмы сабельного боя я же забыл?). А вдруг в самый неподходящий момент что-то эдакое непонятное и всплывёт. Так что лучше пусть всплывает здесь, на фронте, подальше от столицы… А самолёт мы князю найдём, есть у меня кое-какой личный опыт и намётки на будущее…

И наконец, самое для меня важное, это возможность проверить себя в воздухе. Получится ли у меня отбросить прочь страхи?

С радушным гостеприимством разведчиков пришлось расстаться. Ну не моё это – всё время по горам скакать! Говорю же, видеть эти скалы больше не могу! Правда, в последнее время моя нелюбовь к Карпатам несколько поутихла. Сказалась, очевидно, новая перемена в судьбе. Да и обстановка тому явно поспособствовала.

Но уроки мои продолжились в полку, и учителей у меня было достаточно. Удивляло при этом отношение ко мне личного состава. Никто и внимания не обращал на мои полковничьи погоны. Нет, не так сказал. Обращать-то обращали, Устав к этому обязывал, но вот такого преклонения перед их золотым блеском, как в войсках, не было. Здесь уважали за конкретные дела, за личную храбрость. И мои Георгиевские кресты в этом отношении пришлись как нельзя к месту. А дела мои столичные газеты не так давно во всех подробностях расписывали…

Несмотря на якобы перемирие, войска никто с позиций не снимал. Хотя среди штабных прошёл лёгкий слушок, что вскоре передислоцируется дивизия на юг, поможет сербам. Это у нас тут тишь да гладь, а у братьев-славян войнушка продолжается. Поэтому вскорости предстоит дивизии исполнить союзнические обязательства. А там, глядишь, и до Босфора вместе с ними дойдём. Я к этим слухам относился спокойно. Как-то всё равно мне было. С головой окунулся в новую непривычную для меня жизнь, в простые человеческие отношения, где слово «честь» является не формой и не пустым звуком. Короче, понравилось мне в дивизии…

А там разведка подсуетилась и получила оперативные сведения про расположенный на равнине в нескольких днях пути от нас австрийский аэродром, да и подговорили меня наведаться к ним в гости. Ну и выбрали самые тёмные ночи для неожиданного визита. Само собой, действовали с полного одобрения старшин и командиров. И старейшин. Правда, обязательным условием было сработать скрытно и ни в коем случае не попадаться в руки противнику… Ну и командиру бригады наряду с великим князем пока решили не докладывать ничего. Получится у нас – будем «на коне». Ну а если нет… На нет, как говорится, «и суда нет»…

Последнее условие заставило разведчиков по понятным причинам поморщиться. Горцы же, джигиты… Такого слова «нет» для них не существует.

Время для похода в гости подобрали с таким расчётом, чтобы в конечной точке маршрута до рассвета оставалось не больше пары часов. И караул на австрийском аэродроме к утру устанет, расслабится, и мне всё-таки будет легче садиться в расположении бригады по светлому времени…

Ну и пошли себе с Богом, потихоньку пробираясь мимо противника. Чем глубже забирались в австрийский тыл, тем становилось проще выбирать дорогу. Шли в основном по ночам. Днём отлёживались. Так и дошли.

Дальше ещё проще было. Воспользовались расслабленностью австрийцев, почти свободно въехали в город. Почти, это потому что всё-таки пришлось обходить рогатки на въезде. Впрочем, службу на блокпосте австрийцы несли не то чтобы спустя рукава, но и недостаточно бдительно. Скорее, просто отдавали дань этой службе. Война-то по сути почти закончилась, активные боевые действия в ближайших окрестностях никто уже давно не ведёт.

Так что пост на въезде мы просто обошли. Да здесь на ночных городских улицах даже патрулей никаких не было! Единственное, дальше окраины не сунулись – нечего наглеть и «дразнить гусей». Да и не нужно нам было дальше. Аэродром-то вот он, как раз на окраине и располагается.

Выглянувшая так своевременно из-за облаков луна хорошо подсветила знакомые брезентовые ангары и выдала нам немногочисленную бодрствующую охрану.

Караульные у полосатого шлагбаума даже не успели ничего понять, как их уже повязали и в быстром темпе опросили. А больше никого из несущих службу на поле и не было. Резать никого не стали, связали крепко да так и оставили у шлагбаума. Ночи пока ещё тёплые, не замёрзнут. На всякий случай подпёрли подвернувшейся под руку железкой входную дверь в караульное помещение, пробежались вдоль ангаров, заглянули в каждый из них, осмотрели содержимое. Остановился в конечном итоге на уже знакомой мне по прошлому разу технике.

Сдвинули в стороны брезентовые шторки входа, на руках выкатили биплан на улицу, проверили наличие топлива. На всякий случай загрузил в кабину стрелка ещё несколько жестянок с бензином и маслом.

Интересно, это не одна ли из тех машин, которые нас тогда в воздухе, а потом и в горах гоняли? Сжечь тут всё, что ли? Жаль, что весь лётный состав в городе квартирует, а то бы я отсюда просто так не ушёл. Да и от намерения пустить «красного петуха» австрийцам меня казаки с трудом отговорили-удержали. Ну да. Я-то сейчас улечу, а им-то потом отсюда на своих выбираться…

Запустился, прогрел мотор, вырулил на полосу. Рулил почти на ощупь – луна как назло снова спряталась за облака. Хорошо хоть успел осмотреться и запомнить расположение накатанных рулёжек и полосы для взлёта.

Так в полной темноте и взлетел. И никто мне не помешал. Успел краем глаза заметить какую-то суету возле караульного помещения и вспышки выстрелов. Самих выстрелов, правда, не слышал, рёв мотора все звуки забивал. Ничего, вернусь скоро, ждите…

После взлёта перевёл самолёт в резкий набор высоты. Потому как темно, ничего не видно и опаска понятная присутствует. Мало ли какое дерево на пути может оказаться или крыша чья-то? Или ещё что…

Подпрыгнул на несколько десятков метров вверх и на такой высоте начал разгоняться. Ну и развернулся в нужную мне сторону. Осмотрелся сверху – тишина в городе. Какого-либо видимого переполоха в этой темноте внизу не наблюдаю, новых огней не загорается, никто с фонарями по улицам не бегает.

Через пару минут город остался далеко позади – можно набирать высоту…

Даже не ожидал, что настолько просто получится угнать самолёт. Что-то совсем местные вояки расслабились. И за горцев как-то совершенно не беспокоился. Был уверен, что спокойно уйдут. А что у караулки кто-то пострелял, так это наверняка со страху местные в белый свет и палили…

И только сейчас сообразил: я же со всей этой нервотрёпкой по угону вражеской техники совсем забыл о своих страхах! Сообразил и заорал от восторга! Лечу! Плечи пошире развёл, на сиденье выпрямился, голову над козырьком высунул. И тут же захлебнулся холодным воздухом, рот быстренько захлопнул – щёки под напором воздуха чуть было по старым швам не треснули. Тут же вниз нырнул, козырьком прикрылся, выдохнул. Больше так не подставлялся, но восторг не унялся. Я! Буду! Летать!

Высоко забираться не стал, тысячи метров вполне достаточно. Да и холодно на высоте. Одежда у меня для полётов малоподходящая, продувается насквозь. Весь восторг из меня быстренько выдуло.

Поэтому спрятался в кабине поглубже, сполз вниз на сиденье, одна только макушка из проёма высовывается. Шлема-то тоже не имеется… Эх, и почему я не сообразил сразу в том ангаре насчёт лётного обмундирования пошариться?

Периодически высовываюсь, головой по сторонам кручу, быстро светлеющее небо оглядываю. Мало ли кому из австрийского командования на том самом аэродроме придёт в голову умная мысль за мной погоню отправить в жалкой попытке вернуть назад собственную технику? Не один же я умею по ночам летать? На фоне стремительно бледнеющего неба мой новый самолёт сейчас прекрасно своим силуэтом виден. Да и сам восход солнца уже на подходе, восток вовсю розовыми красками размалевался.

Так что головой по сторонам кручу, на проявившиеся в рассветном сумраке приборы поглядываю, визуальную ориентировку вроде бы как веду, знакомые места по сторонам высматриваю. Карту-то перед выходом пришлось хорошо изучить. Ну и мысли разные заодно думаю. Радует, что получилось у меня взлететь, что страха перед высотой нет, да и само управление самолётом никаких трудностей не составило. Имелись у меня по этому вопросу кое-какие сомнения после потери памяти да поломанных рук-ног. Мало ли моторика мускулов другая стала в конце-то концов, вдруг забыл, как это управлять самолётом?

Так что на авантюру я согласился в большей мере именно по этой причине – проверить в первую очередь самого себя, свои собственные навыки, убедиться в том, что они у меня полностью сохранились. Помнят руки-то, помнят! А за разведчиков я не беспокоюсь. Уйдут они спокойно. И от преследования, если оно, конечно, будет, и вообще уйдут.

Как только более или менее рассвело, покрутился немного над лесом, выписал пару горизонтальных виражей, покидал «Альбатрос» из крена в крен, походил «змейкой», выполнил горку и снижение, потренировался, так сказать, восстановил немножко свои профессиональные навыки после длительного перерыва в полётах. Полностью удовлетворился своими действиями и пошёл в сторону расположения дивизии. Будет ещё возможность полетать и потренироваться! Посадочную площадку за это время должны были для меня подготовить. Сам лично для этого подходящее поле подбирал. Ну, про посадочную площадку я, конечно, загнул, но вот от кустов расчистить поле должны были. Почему-то никто не сомневался в благополучном исходе нашей авантюры.

До австрийского аэродрома на лошадках скрытно добирались больше трёх дней. Обратно же я долетел за час. Ну, может быть, чуть больше часа. Но ненамного. И садился у своих уже при свете дня. Солнце, правда, ещё взойти не успело, только-только над горами вынырнуло, у самой земли присутствовал туман, но тёмное пятно вытоптанной вытянутым прямоугольником травы на подходе было хорошо видно. Правда, на выравнивании земля пропала, полоса тумана всё в себе спрятала. Но был готов к подобному, поэтому не растерялся. Да и высоту эту зафиксировал сразу же. А дальше опыт и большая практика выручили. Ну и мастерство. Без него никак. Так что сел, можно сказать, легко – землю «пятой» точкой чуял. И что особо порадовало, даже не задумывался с посадкой. Всё делал на автомате. Так что никуда мои навыки с многолетним опытом не делись. И это главное.

После приземления скорость быстро упала. Пришлось на рулении добавлять обороты мотору, разгонять пропеллером приземный туман. Подрулил к краю натоптанного поля, заглушил двигатель, выпрыгнул из кабины. Правда, после того, как приземлился на ноги, испугался. Запоздалый такой испуг – за ноги. А вдруг снова кости хрустнут? Не хрустнули. Но от такого подсознательного страха нужно обязательно избавляться. Даже не ожидал от себя подобного…

А тут и народ служивый опомнился. Набежали, налетели на конях со всех сторон. Вру, не со всех. Со стороны поля никого, само собой, не было. А вот со стороны расположения бригады почти все прибежали. Окружили, сначала на прицел взяли, из сёдел спрыгнули, руки заламывать собрались. Самолёт-то у меня с крестами на борту, по определению – враг. Но тут же узнали, опознали сначала по форме, а потом и знакомые нашлись – опомнились служивые. Да и начальство не дремало, быстро объявилось на месте посадки и командовать принялось… Начальство оно такое – любит покомандовать…

## Глава 2

У самолёта сразу же пришлось выставлять охрану. Слишком много набежало желающих посмотреть на пригнанный трофей. Ну, на самом-то деле набежало не так и много, основная масса на своих конях прискакала.

Устроили вокруг самолёта танцы с бубнами. Это образно – вместо бубнов топота копыт хватило. Ну и поскольку этот самолёт имел на себе в виде опознавательных знаков всем ненавистные кресты, то каждый из любопытствующих считал своим долгом в лучшем случае плюнуть на эти самые кресты. Ну а в худшем мог и кинжалом потыкать. Народ простой в своей ненависти ко всему тому, что собой олицетворяет врага…

Поэтому и пришлось после первой же подобной попытки озаботиться охраной. Не всё же мне самолично на страже стоять? Да и не успеваю я за юркими всадниками…

– Весьма своевременно вы вернулись, Сергей Викторович. И трофей ваш сейчас очень кстати придётся, – командир бригады принял мой доклад, покосился на враз присмиревших подчинённых и сразу же приступил к делу: – Сможете провести воздушную разведку?

– Сейчас? – выдохнул с облегчением. Да я бы сейчас не только на разведку, я бы ещё разок с той скалы спрыгнул… Лишь бы от этой лошадиной круговерти вокруг самолёта избавиться. Надеюсь, дальше люди попривыкнут к трофею, и станет проще.

– Да. Именно так.

– Так точно, смогу! – прямо камень с души упал. – Дозаправлюсь и можно лететь. А куда именно?

– Да тут рядышком совсем. Недалеко…

Рядышком-то рядышком, да наблюдателя на всякий случай не помешало бы в задней кабине заиметь. Причём не просто наблюдателя, а лучше бы и хорошего стрелка. Пулемёт же не просто так там на турели установлен? Так что без стрелка никуда. О чём тут же командира и уведомил. И тот сразу же на мою просьбу откликнулся. Не стал затягивать с этим делом и распорядился дать мне в подчинение кого потолковее да посметливее из ближайшего окружения – самых любопытных, а значит, и самых пытливых. Ну и с зорким глазом, само собой. На разведку же полетим как-никак! Вот и пригодился трофей для воздушной разведки! И причина как-то очень уж своевременно образовалась. Насторожился, а потом плюнул на свои опасения и успокоился. Не стоит в каждом подобном случае подвох искать. Но ведь на самом деле очень уж подозрительно зашевелились австрийцы именно на нашем участке? Сколько времени спокойно сидели, а стоило только мне тут появиться, как начались подвижки… Совпадение, наверное. Ладно, сейчас слетаем, осмотримся сверху.

Тут же из жестянок бензин в бак перелил, проверил уровень масла, обошёл разок вокруг самолёта. Осмотр предполётный провёл. Вроде бы всё в порядке. Так и доложил командиру. Сначала пассажира-наблюдателя на рабочее место определил, посмотрел-проконтролировал, чтобы пристегнулся правильно и ремни подогнал. Коротко проинструктировал, чтобы ни в коем случае в полёте ремни не расстёгивал. Припугнул немного – рассказал несколько подходящих по этому случаю ужастиков. Ну и как пулемётом в полёте пользоваться, само собой, показал, заодно и секторы стрельбы обозначил. На снисходительное уверение разведчика, что я попусту теряю время, и он прекрасно разбирается в этом виде оружия, кивнул и показал на хвостовое оперение самолёта:

– Не сомневаюсь, что разбираетесь. Бывали случаи, когда в горячке боя свой же аппарат и калечили. Надеюсь, у нас с вами до подобного не дойдёт…

Проигнорировал снисходительный ответный взгляд – пусть поглядывает, лишь бы нам хвостовое оперение с крыльями не размолотил, случись в небе с противником столкнуться.

Только после этого на своё шикарное кресло перебрался. Почему шикарное? Моё потому что.

Запустились, прогрели мотор и прямо со стоянки взлетели. Только руками в стороны любопытствующих разогнал да убедился, что по курсу никаких препятствий не имеется. Мало ли что охрана проинструктирована и посторонних на поле не пускает? А вдруг какому-нибудь джигиту придёт в голову умная мысль посостязаться в скорости с разбегающимся самолётом? Да и кони-то вон как рёва мотора испугались. Всадники их с трудом удерживают.

Разбег короткий, метров пятьдесят по полю проскакали и оторвались. Лошадки своими копытами ровное доселе поле изрыли-истоптали. На будущее нужно будет как-то исхитряться и ограждать периметр нашего импровизированного аэродрома. Не дело это зубами на разбеге лязгать. А ведь ещё садиться и рулить придётся по этим рытвинам…

Сразу в набор не полез, разогнался сначала. Ну и за щиток спрятался. Ветер-то сразу из ласкового у земли ветерка превратился в воздухе в ревущего зверя. Так и норовит всё тепло из тела выдуть. Нет, нужно будет на будущее обязательно озаботиться лётным комбинезоном и курткой. Ну и шлемом с очками, куда же без них.

Потянул ручку на себя, машина послушно нос задрала. Ну а обороты и так на максимуме, ничего добавлять не нужно. Сразу же плавным разворотом с небольшим креном курс нужный занял. Командир мне линию на карте обозначил, над которой нам пройти нужно будет. Туда и летим.

Высоко забираться не стал, полторы тысячи метров вполне достаточно. Да выше при всём желании не получилось бы. Кучёвка плотная чуть выше нас сплошной белой массой висит.

Перевёл самолёт в горизонтальный полёт, оглянулся назад. Как там пассажир? Сидит, головой по сторонам крутит, руками в борта вцепился. Ну да, первый раз в небо поднялся же, впечатлений – море. И хорошо ещё, что головой крутит, а не поглубже вниз спрятался. Значит, не испугался.

Через полчаса полёта вышли в заданный район, развернулись и пошли по намеченному маршруту. Идём ровненько, в горизонте. Оглянулся ещё раз – пассажир мой так и продолжает головой по сторонам крутить и всматриваться вниз. Заметил, что я обернулся, улыбнулся довольно. Только вот зря он так рот распахнул… Встречный-то поток на высоте холодный и довольно-таки плотный – щёки кавалерийскому разведчику враз барабаном и раздуло. Тот даже подавился, захлебнулся воздухом. Закашлялся и вниз нырнул. Тут же вынырнул, головой затряс, кулаком глаза протёр и большой палец мне показал. Ну и я улыбнулся в ответ. Мне-то проще, мне поток в затылок сейчас дует. А его даже щиток от набегающего ветра не очень спасает. Это ему ещё повезло, что меня послушался и папаху свою с головы снял да на сиденье подложил. Иначе бы её ещё на разбеге мигом за борт сдуло. Интересно, ему там, в тесной кабине, шашка с кинжалом не мешают? И карабин ещё. Ведь категорически отказался с ними расставаться. А приказывать я не стал, понимаю же, что к чему…

Через пятнадцать минут развернулись и пошли в обратную сторону. Вниз поглядываю, отметки на карте ставлю карандашом. На удивление спокойный и безмятежный полёт. Ни снизу, с земли, нас никто не беспокоит, ни с воздуха. И даже болтанки нет. Ни одного самолёта в обозримом пространстве не наблюдаю. Ошибся я, переборщил со своими опасениями. Но на всякий случай не только вниз внимательно поглядываю, но и за горизонтом слежу…

Ещё через пятнадцать минут прошли нашу первую точку выхода на заданный маршрут и полетели дальше. Вот тут стало тяжелее. И с земли по нам начали помаленьку постреливать. Как определил? А с такой высоты прекрасно видно, что там внизу творится. А там очень уж недовольны нашим появлением, даже можно сказать, что разозлились на наше присутствие в воздухе. Только вот одно настораживает – самолёт-то у нас трофейный, для противника однозначно свой. И стрелять по своим же крестам вроде как должно быть не с руки… Или у них тоже в намалёванных на крыльях знаках никто не разбирается? Да быть того не может! Чтобы ещё больше обезопасить и себя, и самолёт от попаданий, пошёл короткой «змейкой». Выше залезать не стал, там уже нижний край облачности начинается. Так что удалось таким образом избежать пробоин. Но от неприятностей всё равно не уберегло. Потому что ещё минут через двадцать, когда мы вполне удовлетворились увиденным и можно было уже разворачиваться в сторону дома, с запада показалась пара истребителей противника.

Заметил я их почти сразу, ещё на подходе увидел. Потому как хорошо научен прежним горьким опытом, оттого и расслабляться не стал. И нашим спокойным до этого момента полётом не обольщался, с самого начала ожидал чего-то подобного. Если уж внизу пошли какие-то шевеления непонятные, то не могут эти шевеления остаться без воздушного прикрытия. Только я это прикрытие чуть раньше ожидал…

Ну а теперь внимательно отслеживаю приближение самолётов противника. На пассажира в задней кабине надежды мало. Что бы он ни говорил, но стрелять из кабины летящего самолёта по точно такой же быстро движущейся цели тоже немаленький опыт нужен. Впрочем, посмотрим. А вдруг там талант неимоверный?

До своих лететь нам минут восемнадцать или чуть меньше. А противник догоняет. Однотипные же машины, а скорость у них чуть выше. Почему, интересно? И заходят грамотно. Один сверху идёт, наверняка будет атаковать на снижении с разгоном скорости, другой чуть в сторону отвалил, будет нас от своих отжимать. Да ладно!

Не оторваться. Обороты максимальные, двигатель поёт, а австрийцы всё равно догоняют. Ещё немного и начнут стрелять, черти грамотные!

Тяну до последнего. Вот как только понял, что сейчас попаду под огонь, спинным мозгом почуял, так и отдал ручку от себя. И сразу же ушёл вправо, под самолёт сбоку, в мёртвую для его стрелка зону. Ну и разогнался немного на снижении, не без этого. Всё ближе к своим уйдём, заодно и от нагоняющего сверху «Альбатроса» оторвёмся и его же товарищем прикроемся. Вот только непонятно, почему наш талант в задней кабине молчит и не стреляет? Ему же только ствол пулемёта вверх задрать да на крючок нажать! Оглянулся, а он что-то там в своей кабине возится. Наверное, патрон заклинило. Ох, не к добру это…

Да он там совсем с дуба рухнул!? Из своего карабина начал стрелять! Шашку бы ещё достал.

Да-а, придётся мне постараться! И крутиться нельзя – собьют, и по прямой не уйти – догонят, обгонят и снова собьют. Остаётся только шарахаться из стороны в сторону, ну и снижаться-разгоняться помаленечку, к своим уходить. Пока высота позволяет. Ну и на то, что стрелок в задней кабине перекос патрона в конце концов устранит…

Так и шарахался змейкой из крена в крен, пока высота позволяла. А дальше всё-таки выскочили к нашим, и противник сразу отстал, развернулся и ушёл вверх. Повезло нам. Или мастерство пилота сработало, или… Что самое интересное, так это наш стрелок даже со своим карабином заставил себя уважать. То ли попал там в кого-то, то ли ещё что, но после первого сближения противник так больше и не рискнул с нами сближаться. Издалека по нам постреливали, но больше всё мимо. Так что зря я на нашего стрелка наговаривал…

А вообще, этот неожиданный вылет пришёлся как нельзя кстати. Я в свои силы уверовал. И все сомнения отлетели прочь. Да и не было никаких сомнений… Кто сказал, что они были? Правильно, никто!

Да, ещё в одном повезло в этом вылете. Расположение-то наше, и дивизия своя, и мы тут в кабине сидим тоже вроде бы как свои, но на самолёте-то у нас кресты намалёваны! Так что зря я успокоился раньше времени!

Похоже, не все в дивизии про наш трофей знают. Потому как на пролетающий у себя над головами самолёт с крестами бойцы отреагировали положенным образом. Постреляли по нам, соответственно. Хорошо хоть скорость у нас была высокая. Скорость высокая, а высота, наоборот, маленькая. На бреющем шли, по верхушкам деревьев. Потому-то и стрельба велась в основном вслед уже пролетевшему самолёту.

Над очередным лесом подпрыгнули вверх, определились с местом и снова снизились, взяли курс на наш импровизированный аэродром, куда и сели спустя несколько минут. И зарулили на прежнее место, под ту же самую охрану. И даже любопытный народ почти не успел разойтись.

Помог стрелку вылезти, заодно сразу и о стрельбе уточнил. Что сказать… Моя ошибка, моя вина. Полностью… Просто патронов к пулемёту нет. От слова «вообще» нет! А я-то на человека грешил. Хорошо хоть своё мнение при себе придержал и не стал по этому поводу сразу высказываться. Воистину, поспешишь, людей насмешишь. Или ещё одно, как раз подходящее к месту: «Язык мой – враг мой».

Быстро сориентировался и поблагодарил бойца за отличную стрельбу. А там и командир подъехал.

Доложил ему о выполнении задания, отдал карту с пометками. Объяснил то, что нарисовал и увидел сверху.

Ближе к вечеру, после посещения нашего импровизированного аэродрома командиром дивизии и начальником штаба, удалось найти краски и замалевать кресты. И взамен нарисовать российские опознавательные знаки. От руки нарисовали. Кривенько, косенько, но лучше уж так, чем никак. А караул со стоянки всё равно решили не убирать – пусть будет. Когда ещё народ привыкнет…

Вот только закончилась моя лафа в полку и бригаде. Отныне место моё в штабе, в личном распоряжении командира дивизии, великого князя Михаила Александровича. Точнее, не моё, сам-то я там низачем не сдался. А вот самолёт… Самолёт оказался нужнее… А ещё лучше было бы, как в сердцах выразился на следующий день в разговоре со мной великий князь: «Вместе с самолётом и ангар с обслуживающим персоналом прихватить…»

– Умеете вы, господин полковник, головной боли своему командованию добавить. Что смотрите? Помню, помню я наш давешний разговор и просьбу свою к вам не забыл. Но вот именно сейчас этот трофей нам не нужен. Если только служивых за сию доблесть отметить… И вам благодарность вынести… – остановил меня князь движением руки. А я ведь только сказать собирался, что не за награды и благодарности старался. – Знаю, что не за этим вы к неприятелю в тыл ходили. Понимаю. Но и вы сейчас меня выслушаете и поймёте. Ну где я вам сейчас найду квалифицированных механиков? А бензин с маслом? Да-а, задали вы мне задачу. И площадку с укрытием под этот аэроплан каждый раз новую готовить нужно, – великий князь поморщился, нарочито тяжело вздохнул, а сам в это время осторожно провёл пальцами по обшивке крыла.

– Сам со всем справлюсь. Пока у мотора ресурс есть, пусть на воздушную разведку летает. До снега можно брезентом кабину накрывать, и этого достаточно. Патроны-то к пулемёту в дивизии найдутся? А то получится, как вчера…

– Найдутся… – посмотрел на меня с каким-то отстранённым интересом Михаил Александрович. Вижу же, что о другом князь думает. – Разведка, это замечательно! Ваш вчерашний вылет очень кстати пришёлся! А уж если сами со всем справитесь, то это вообще прекрасно! А стрелять кто из этого пулемёта будет? Тоже сами?

– Надеюсь, найдём охотника сменить одного рысака на другого… – улыбнулся в ответ на великокняжескую шутку и сам пошутил, потому как шутка моя к месту пришлась. – Да, главное. Можно самолёт в опись имущества дивизии не вносить… Трофей же… Если возникнут неполадки или какие-либо другие проблемы, то всегда можно просто оставить его на земле.

– Хорошо, пусть так и остаётся. А бензин мы для такого дела найдём!

Ещё бы не нашли. В дивизионном штабе-то не только лошадки имеются, но и парочка железных коней найдётся. Да грузовики ещё… Так что списать топливо не проблема…

Утром следующего дня я был несколько ошарашен, когда командир дивизии прямо к самолёту пожаловал. Или снова срочный вылет? Так я завсегда готов!

Михаил Александрович как-то равнодушно выслушал мой бодрый доклад, обошёл по кругу самолёт, попытался провернуть винт и тут же оставил эту затею в покое. Резко развернулся ко мне, а я следом за ним шёл, прямо и пристально взглянул мне в глаза:

– Это хорошо, что и самолёт, и вы лично к вылету готовы… Только некому будет на этом аэроплане в небо подниматься. Высочайшим повелением приказано вас срочно отправить в столицу… С обязательным сопровождением, Сергей Викторович… И чем, интересно, вы так государю не угодили?

Стою, соображаю. Вот оно в чём дело… Да понятно, чем не угодил. Или как раз угодил. Вот же чёрт! Разогнался! Полетать захотелось! Только что все мои планы пошли псу под хвост. Не готов я к подобной поездке, да и не нужна мне она сейчас. Мне бы ещё некоторое время в дивизии побыть.

– Ваша светлость, – протянул, лихорадочно выискивая хоть малейшую причину отказаться от поездки и прекрасно понимая, что этот приказ всё равно придётся выполнять. – Ваше императорское высочество…

– Что, господин полковник, не хочется вам в столицу? – усмехнулся Михаил Александрович, прекрасно понимая мои метания.

– Нет! – решительно выдохнул я.

– Понимаю. И рад бы вам помочь, да против монаршей воли не пойду.

– А если по-братски с государем поговорить? – я всё ещё выискивал хоть какую-то возможность отказаться.

– Сергей Викторович, вы что, действительно не знаете о моих отношениях с братом? Ведь об этом вся империя знает! – удивился Михаил Александрович.

А я не вся империя! Как-то я этот момент пропустил. Или это до моего появления произошло? Да какая мне разница? Похоже, придётся и впрямь в столицу ехать… А почему, кстати, эта поездка вызывает во мне такое неприятие?

Вот тут и всплыло в памяти лицо адмирала Эссена и его предостережение держаться подальше от столицы, от столичных интриг. Говорил же себе, что память вернулась не полностью! И, похоже, будет подкидывать мне подобные сюрпризы. Да лишь бы вовремя подкидывала, чтобы не наделать по незнанию непоправимых ошибок. На грудь табличку о потере памяти не навесишь…

– Сергей Викторович? – голос князя заставил очнуться от воспоминаний.

– Прошу прощения, не знал.

– Да? – явное сомнение в голосе Михаила Александровича только глупец бы не распознал.

– Да! – ответил утвердительно, да так, чтобы больше никаких сомнений не возникло.

– Тогда готовьтесь к отъезду.

– А самолёт?

– А что самолёт? Это же не лошадь – сена не просит, пусть стоит до вашего возвращения. Ну а если не вернётесь, тогда и будем думать, где нам пилота найти. Но с пилотами сейчас очень трудно. Так что постарайтесь приложить все усилия, чтобы вернуться…

Что не лошадь, это точно. В общем-то, наш с великим князем короткий разговор на этом и закончился. Придётся мне выполнять приказ государя и ехать в Петроград. Вот же ещё придумали название – ни к селу, ни к городу. То ли дело прежнее было – Петербург!

И кому тогда трофей оставлять? Под чью ответственность? А если дивизия и впрямь начнёт передислоцироваться? Кто самолёт на новое место перегонит? Или так его здесь и оставят? Хотел напоследок задать вопрос князю, да передумал. Всё уже сказано.

Забрал в штабе дивизии проездные документы, на выходе столкнулся с Юзефовичем. Начальник штаба ответил на приветствие, предложил подняться в кабинет. Наверху в приёмной озадачил адъютанта каким-то поручением (я не вслушивался), пригласил меня проходить. Предложил присесть и немного подождать.

Ждать пришлось недолго. Минуты через три звякнул телефон, генерал поднял трубку, ответил утвердительно. Тут же и дверь отворилась. Вот теперь понятно, кого мы тут ждём. Жандармы по мою душу пожаловали. Это и есть то самое негласное сопровождение до столицы. Будут со стороны за мной приглядывать.

Юзефович представил нас друг другу и быстро свернул встречу. Распрощался с нами. Правда, уже на выходе я остановился и всё-таки уточнил насчёт самолёта. Оказывается, уже всё просто. Поскольку знаки на самолёте российские, то и самолёт поставлен на учёт…

На вокзале наткнулся на пару репортёров. Сразу на входе, как назло. Разминулись с ними, а за спиной громкий, на весь зал, шёпот. Вот уж кому стоит отдать должное, так этой братии – узнали меня сразу. И не успел я выйти на перрон, как меня окликнули со спины. Оглянулся…

И зажмурил глаза от магниевой вспышки. Проморгался, чертыхаясь про себя, глядь, а фотографов этих уже и след простыл. И, что самое интересное, охранение моё даже не почесалось. А если бы это не фотографы были? То-то! Вот и мне стало плохо от такой мысли. Но выговаривать и портить отношения с сопровождающими меня людьми не стал, ни к чему. Да и своё начальство у них есть, вот пусть оно им за подобное несение службы и выговаривает…

А потом поезд и столица. Проездными документами меня в дивизии снабдили, даже некоторое количество денег на дорогу выделили. Ну и бумагу, удостоверяющую личность, выписали. Отправился я в путь вроде бы как и один, но всё время неподалёку от меня крутились мои новые знакомые. Ну и ещё на пару человек неподалёку обратил внимание, потому как поймал на себе несколько раз явно заинтересованные взгляды. И в здании вокзала их же заметил, и на перроне они же рядышком трутся. Явно ребята принадлежат к ведомству контрразведки. Или тоже к жандармам. Да и ладно, не идти же выяснять. Мне же так проще. От любых неприятностей оградят в случае чего…

Ага, уже от репортёров один раз оградили. Толку от них немного, на себя надеяться нужно и более ни на кого!

Поезд как поезд, и рассказывать нечего. Билет у меня в вагон первого класса, благо проездные документы это позволяют. И всё благодаря великому князю. Ну и моим новым друзьям. Так и поехал, в папахе и черкеске. Вот только шашки у меня так и не было. И кинжала. Не достоин, не заслужил пока…

В столицу приехали на Варшавский вокзал. Ближе к вечеру. Место знакомое. Вышел на перрон, кивнул на прощание железнодорожному служителю, нашёл взглядом знакомые лица. Сопровождение моё неподалёку трётся, уже и не скрывается. Пошёл потихоньку к выходу. Если я правильно понимаю ситуацию, то о моём прибытии уже извещены те, кому следует. Поэтому меня наверняка сейчас встретят. Или кто-то из ведомства Джунковского, или… А кто или? Батюшин? Больше и некому меня тут встречать.

– Сергей Викторович?! Вы ли это? – удивлённый возглас сбоку заставил повернуть голову.

– Собственной персоной, Игорь Иванович, собственной персоной, – удивился присутствию самого Сикорского на вокзальном перроне. – А вы тут какими судьбами?

– Вас встречаю, – склонился в шутливом поклоне мой старый товарищ и компаньон. Ещё и усмехнулся на моё законное недоумение. И тут же посерьезнел. – Да вы так не удивляйтесь, Сергей Викторович. Шутка это. Вот сюда гляньте…