Сергей Смоленюк
2015-й: пора Пробуждений, или Проспать нельзя проснуться

2015-й пора Пробуждений, или проспать нельзя проснуться

Родник прошлого,

Питает древо настоящего,

И рождает плоды Будущего.

Серго Сутягин

Все имена и названия вымышлены. Поэтому совпадения, зависят от теории Вероятностей.

1

      Это было очень ранее утро; или, как еще говорили в те времена: Престарелая ночка. А все потому, что нелогичная в этом смысле земная темнота, попривыкнув хозяйничать снаружи – видавшего виды двухэтажного сруба; поделенного когда-то на две равные половины: человеку и домашним животным; совсем и не думала отступать. Посматривая и подсматривая недовольно ревностно, на те самые – нелюбимые места света; где проникающие сквозь щели прикрытых ставней окна лучики белого, победоносно лежали на честно отвоеванной земле. Да, именно там ночи уже не было. Как не было сна и в небольшом домике – большой собачьей будки. Не спящий и не злой хозяин которой, был старым и верным псом: по-прежнему готовый откликнуться на любой, даже самый незначительный шорох. Но по темному здесь никто не ходил, и рыжий, словно солнечный пес – с большими, точно человеческими – умными глазами осматривал черный халат со множеством мелких дырок, сквозь которые и выглядывает тело Бога – вся наша Вселенная.

“Друг” – так называли собаку люди, немного расстроился. Верно понимая и от этого недопонимая: – В доме не спят – а ко мне не выходят?! Так не совсем честно…

Вот и вздыхало мудрое животное, желая иных – более доверительных отношений. Как следствие: не получив – время потекло медленней. А продолжилась скука до тех самых пор – пока не почувствовал: Опять начинается?! И тогда, вскочив и затаив – и так практически беззвучное дыхание, поворачивая уши-локаторы в противоположные стороны; друг принялся усиленно обнимать тишину, а с ней принимать причину изменявшейся обстановки. Только все известные людям органы чувств подтвердили: пока тихо.

И правда: растянутые справа и слева сети, как и летний домик-склад где хранили рыбу – все оставалось на месте. Также и людям в доме, еще ничего не угрожало. Однако опытный страж не прозевал – отметил: какая-то тень захотела накрыть планету. В общем, шерсть на спине пса приподнялась…

Возможно это хозяйка черного – ночь забылась: что в сутках и день есть?! Дальше запамятовала: что равны они. Примерно равны: во власти на земле и по продолжительности этой самой власти. Кстати, будто разведчик всего светлого – запах белесого морского утра уже прокрался со стороны заднего двора, что глядел на восток через довольно низенькую – дольше сохраняющую тепло дома дверь; и обхватывая параллельно-прилегающие окрестности, с боем врывался внутрь. Просто подгоняемый союзником – прибрежным бризом, не замечал ни препятствий, ни малейшей профессиональной усталости. А уже от их веселого тандема, начисто пропадал сон.

Следовательно: ревнуй тьма – не ревнуй, но сегодняшняя связь земли с тобой заканчивалась. На смену, народилась и окрепла другая: дружба и взаимопонимание с огромнейшим источником; звездой по имени Солнце. Нашим горячим и горящим светилом! Поэтому естественно, что в этом прекрасном порыве объединяется все живое на нашей замечательной планете.

Точно так, в ожившей комнате с не самым высоким потолком – в пику его обширной придомовой территории; стало светло. То есть привычно – по пробуждению умывающейся серой кошке оставалось щуриться малахитами глаз; наблюдая искоса за непонятными двуногими: что выдумали рано не спать. Спать? Какой там спать… Когда на добротном столе – как именуют здешние: “Божья ладонь” – ведь всегда были Хлеб да Соль; что торжествовал в центре комнаты второго этажа, коптила одна керосиновая лампа. Просто других в доме никогда не было. И то, использовалась исключительно в праздники, да великой нужде – довольствуясь по обыкновению лучинами или свечами из тюленьего жира. Но и этого искусного света хватило: ведь окромя трех лавок, печки и вышеупомянутого стола; большего ничего не было. Соответственно, отбрасывать тени от необходимого и такого дорогостоящего освещения нечему. Причем в прямом и переносном смысле: на русском Севере и по сей день верят в Черное – Белое, Доброту и Зло. Поэтому знают: тени бывают разные…

А еще, за занавеской в углу – что именовался как “Бабий”, где собственно спала, жила да работала хозяйка дома, были: икона, тумба, сундук и те нехитрые женские принадлежности – “то бишь”кухонные предметы. Все это – приданное, некогда молодой Марфы Васильевны, что более двадцати лет назад вышла замуж и пришла с ними: сундуком и скарбом в этот, тогда еще не совсем старый – словно по волшебству собранный дом. Ведь построили без гвоздя… Но все равно, наделенный естественной – природной силой бревен, укрощал ветер и побеждал мороз. Причем – на услышанный домочадцами треск, хозяин обычно шутит: – Мороз прошелся вокруг дома, чтобы люди больше работали, а не спали. Как говорится: Не спи – замерзнешь!

Теперь вот, этот рассудительный хозяин: Илья Ефимович Строгов – мужчина лет средних, и далеко нечастого – широкого да высокого телосложения; наделенный к тому же еще быстро понимающими ситуацию глазами и умением находить нужные моменту слова; не смотря на все то же еще раннее время, с сыновьями беседу повел. Застольную.

Причина: начинался промысловый сезон. Как следствие – собирались со старшим сыном Колькой, выходить совместно с другими артельщиками в море: на ежегодную добычу трески, у побережья полуострова Мотка. Ну, так тогда называлось место. Просто не могли знать они сокрытого будущего. Когда его точно заименуют по ихнему: полуостров “Рыбачий” – а как иначе, ведь именно туда каждую весну, направляются косяки – нагулявшей жир в водах теплой Атлантики рыбы. Казалось бы: так и нашим людям Севера, проще поселиться в тепле, осваивая, как многие другие народы – преогромное Атлантическое побережье. Но нет: человеческий выбор не всегда подчиняется выгоде. Возможно то сама природа-мать приучала русских сограждан не сдаваться под напором непреодолимых сил. Поскольку за прошедшее время, осевшие тут так попривыкли бороться – всесторонне закалились; что теперь вообще не замечали суровых условий на Мурмане. В общем, стали быстрее телом и что самое главное: с непобедимым Духом!

Короче, в начале марта 1895 года, Илья со старшим восемнадцатилетнем сыном спешил докушать приготовленную женой с вечера: еще теплую, золотисто-пшенную на постном масле кашу; и отправиться на длительные заработки – за уловом. Однако младшенький – Ванька, не желая отпускать отвлекал: не давая доесть. Ну просто не принято разговаривать с набитым ртом – это раз. А во вторых: не умеет Илья не ответить на вопросы деток. Беседа продолжалась…

Малой сам соскочил с жаркой печи и все расспрашивал да допрашивал, начиная где-то докучать: в общем, так мальчишка просился в помощники. И хотя минуло только двенадцать, независимый был норовом – весь в отца. Да такой же сильный, ну – для своих лет. Даже, – вспомнил теперь Строгов: старшего уговорил в четырнадцать… Действительно: тяжело в море и холодно весною. Но младшенький сам(!) желает… Вот Илья и попросил жену Марфушу: и Ваньку покормить. Чтобы хоть рот делом занять, пока старательно объяснял: детям в море не место.

– Еще подрастешь, возьму, – привычно вразумлял басом Илья, поглаживал здоровенной – как у медведя лапа рукою, небольшую для нее головку сына.

Очень любил Илья Степанович своих детей, да и жену тоже. И хотя суров от рождения – климат; а все же воспитывал деток по новому: без малейшей силы. Попросту руками, которые с легкостью по полста верст невода да сетей с рыбой, или сработавший многоверстовый ярус – снасть для ловли на живца за день перетягивали; зашибить можно любого. Ведь не мог знать он о том прогрессивном методе воспитания, что откроет в будущем двадцатом веке замечательный педагог Антон Макаренко. Это значит, так чувствовал Илья Строгов: со своими родными лаской, а не силой с приказами действовать.

– Да я сейчас хочу, батька. – Не соглашался юный Иван Ильич, доедая быстрей старших свой завтрак. Просто смышленыш понимал: голодным, ну точно никто не возьмет.

– Какая сила остается работнику, у которого желудок забирает все?! Когда в поисках съестного так сосет, что потрудиться нет мочи. Голод – не тетка, – так еще поучал отец.

– Ешь лучше, давай добавку положим, – стоявшая рядом супруга, понимая полувзгляд мужа, добавила горку распаренного удовольствия.

– А то силы не будет, какой тогда рыбак с тебя, – снова напоминал Илья: – Мы – рыбаки, в основном руками работаем. Мой отец рыбаком был и вам – детям, придется эту лямку тянуть. Тяжела работа – ничего не скажешь. Но зато голодать не будете: море Белое – доброе, а вот Баренца – сурово бывает. Однако я вас, – Строгов собрал сыновей в охапку, – всему научу, как меня обучили ремеслу.

– Главное, запоминайте, – он сделал важную паузу: – Необходимо не уставать. Никогда! Мне такой наказ был, и я вам, их внукам – правнукам, завет передаю: И страху ни перед чем, ни перед кем не иметь. И не от кого не зависеть. Это значит, помощи не просить и не принимать даже если предложат. Вот!! Другими словами: если просишь у сильного, попадаешь в униженное положение. В будущем, будешь надеется не на себя лично, а на чью-то стороннюю помощь. Привычка дети – дело такое …

– Возьмите, батька, – не сдавался несговорчивый Ваня, возвращая назад разговор. – Я пригожусь, буду рыбку солить – складывать или еще что-то на берегу. Костер, просушка одежды… Как прошлым летом, помогал.

– Это верно, хорошо помогал. Только понимаешь сын, – протрубил Илья понимая, что внутренне уже одобрил замечательный порыв. Поэтому, даже кивнул женке: Мол, видала, какой растет?! Работящий, настоящий наследник.

Вот и вздохнул: – Одно дело – вдоль берега по морю, а другое – в даль. Мы сегодня далеко пойдем, на два – три месяца где-то. Заготовим рыбы и только тогда вернемся. А без улова, не видать родного берега. Море – наше поле, быть помором – значит жить морем. Вот и пословица о том: Была бы рыба, тогда и хлеб будет!

Теперь и старший сын – доказывая, что он то уже большой, также решил рассказать про весенний промысел: – Холодно там, мокро и мамки нет. И не видно бывало, куда плывем. Но вот летом, в июле – августе, переместимся восточней – к дому ближе. Тогда сможем взять.

– Да, верно, – поддержал отец первенца: – Так жизнью заведено: на одной стороне рассудок, на противоположной Вера. Поэтому, пока есть приметы, плывем и читаем одну сторону книги жизни; а когда берег исчез и шторм вот-вот разобьет судно – переворачиваем, и с другой стороны обращаемся к Николаю Угоднику. Молимся значит.

Мать детей и жена теперь только молчала; сдерживалась – не вмешиваясь разговоры. Это тоже заведено на Севере: хозяйке без хозяина нельзя. Вот и сориться нельзя. Однако она всегда подсказывала, когда Илья привычным взглядом просил одобрения. Поскольку помнит: и ей тяжело станет. И хотя отложил уже приличную сумму, на всякий случай – мало ли?! Когда обернется? Чтобы не голодала здесь. Ведь она у него не какая-то зубатка – злющая женщина; а самая настоящая – любящая. А вдруг, он вообще не вернётся?!

Вот и старался поддержать женщину. Вспомнив тоже: как побегут они по морю – встанут им в след жены с родными смотреть. Мерзнуть – душою своей согревая…, отправляющихся в море. Встанут!! И молиться также станут…

– Так у нас надежный карбас: и льды не берут, поднимают вверх. Плюс под парусом уже ходил, – все бурчал и бурчал, не собираясь сдаваться младший.

– Станешь старше, поймешь. Не отчаивайся… А пока, я хочу спросить что ли… Поможешь, своему бате? Я могу на твою помощь рассчитывать? – откладывая в сторону – с невероятно серьезным видом ложку, заинтересовался отец. Удивленный резкому повороту, второй сын трижды: – Да, да, да. – И сразу затих. Непривычно…

– Ты останешься старшим мужчиной: будешь мамке помогать и защищать, – на ходу придумывал Илья.

– Я заметил…, гнус появился амбарный. Надо бы изжить. Кошку хорошо кормим, вот она и не ловит. То есть, мамке без тебя не справиться. Береги ее, – он протянул ладонь и пожал ладошку сына. И тут же, в этом догонял старший сын – соскочил. Не принято кушать после хозяина.

– Хорошо, – согласился с такой постановкой вопроса Ваня. Однако по-прежнему не желая быстро отпускать любимых, вспомнив, что отец всегда говорит в такой ситуации, быстренько предложил: – Присядем на дорожку?! Не рассвело – значит время есть. И собака молчит, значит бригада не идет к дому.

А присев на лавку, тут же: – Бать, а расскажи историю?

– Только коротко, – согласился Илья. Но сам думает: Действительно, что это артельщики не подходят. Ведь условились, на восходе.

– Почему короткую?! Под парусом в отлив быстро бегут карбасы, – как знаток делился информацией Ванька.

– Историю?! – задумался Илья, тиская парней.

– Да, – ответил он, – Быстро конечно можно, но вот легко – редко бывало. Только взяв с собой мужество, можно добиться цели. Так что, слушай сюда: – Давним-давно, на остров Шпицберген – на промысел шла ладья. Под руководством кормчего… кажись Химкова. Только когда судно приблизилось к острову, двинулся лед и зажал. Так пятерка рыбаков, прихватив с собой запас муки, пороха, мушкет и другое нехитрое снаряжение; отправилась на землю; памятуя о том, что где-то там, когда-то была изба. И поморы действительно нашли заброшенное зимовье, заночевали. А когда проснулись, с удивлением обнаружили: вместо льдов чистую воду. Соответственно, ладьи больше не было… Только они были северные – наши; поэтому не могли растеряться. Кормчий подбодрил спутников, и те принялись за работу. Оказавшиеся в беде мужики заново законопатили мхом избу, отремонтировали и подготовили печку. Исследовав окрестности, обнаружили старый железный крюк. Вот сделав из подручных материалов горн, быстренько выковали наконечники стрел и пули для мушкета. Затем, соответственно сделали лук и начали охотиться, добывая необходимое пропитание. Параллельно выпаривалась морская соль; благодаря которой заготовили мясо на зиму. Постепенно – ведь не портные; научились разделывать шкуры животных и изготавливать настоящую одежду.

Так, в ежедневных заботах летело время и снова пришла зима; когда спасаясь от неминуемой цинги – вспомнив, как это делают коренные народы: также пили оленью кровь. Потянулись года и месяцы. И прожили они на острове: целых шесть лет. Наверное, смогли бы больше, но к Шпицбергену подошел корабль, на котором комиссия осуществляла опись государственных земель. Каково же было удивление прибывших, когда к ним выбежали заросшие, бородатые – говорившие по-русски братья. Химков договорился с капитаном судна о том, что с острова он заберет не только людей, но и то, что успели заготовить пребывая в вынужденном заключении: 50 пудов оленьего жира, 210 медвежьих и оленьих шкур и более чем 200 шкурок белых и голубых песцов.

– Видите дети, что получилось: голландец Виллем Баренц не смог пережить одну зимовку – обладая большими запасами бобов, сала и других продуктов; а помор Химков с сотоварищами, шесть лет жил на том самом месте. Да еще, в итоге умудрился заработать. – Запоминайте: предприимчивость, тоже одно из лучших качеств помора.

– И как медведя словить? – Сразу заинтересовался Ваня.

– Расскажу и покажу в свое время, есть несколько способов, – поглаживая, объяснил Илья.

– А новое расскажешь? – попросил старший. Поскольку не раз слышали все северные дети, эту страшную историю со счастливым концом.

– Новое? Так что же нового?! Вот, слышал как артельщики говорили: Что от самого царя люди были. Наши места – берега шибко понравились. Екатеринская гавань – где швартуются корабли… И будто неподалеку, задумали строить Военно-морскую стоянку, железную дорогу и электрическую станцию. Только мы и без них знаем, что не замерзает там гладь морская. И шуги – льда никогда нет. Спасибо теплому течению, что ведет рыбку с Атлантики. Однако, кто такое “элестричество” – никто из рыбаков не знает. Жуть какая-то?… А еще говорили: Что селение будет, с большими двухэтажными домами; портом для купцов и прочими складами. Рабочих для этого навезут, мастеровых и прочих. И как начнется стройка, так и другой люд потянется – на заработки. Поскольку только у нас, никогда не было крепостных…

– Ах да, еще “Тилиграфф” приведут, – повторил мудрёное для семьи слово.

– Поэтому с мужиками решили: побольше чем обычно заготовить!! Будем их своей рыбой кормить. И деньгу заработаем. Посему расстроимся, и еще две комнаты к дедовскому дому добавим. А там глядишь, дети семьи заведут. Будут с нами жить. Все вместе, сообща – это же такая силища: Русское хозяйство Строговых!

Вероятно от такой – заманчивой и красивой перспективы, что была по душе, хозяин подобрел больше. – А, ладно, – махнул Илья и спросил Марфу: – Может и впрямь взять мальца? Скорее возмужает под ветром! Что здесь – на берегу делать с бабами?!

– Да?! И тонут ежегодно под этим ветром тоже, – покраснев, вставила она с укоризной. Ведь когда дело касалось детей и семьи, влезала в любые мужские разговоры. Одним словом не боялась за своих ничего и никого. Она тоже была поморской!

– Ха – ха, – рассмеялся Илья, обнимая за талию. – У меня еще никто не тонул, всех обучаю. Недаром же, бригадиром столько лет в сообществе, – он еще раз осмотрел младшенького: – Не передумал? Хорошо наелся?

– Наелся! – предчувствуя важное, Иван быстренько соскочил с лавки.

– Ладно. Посмотрим, какой ты рыбачек?

– Быстро одеваться! – приказал Илья, решив взять мальца, такого к слову предприимчивого; только жена решила настоять – загородила грудью: – Не пущу. Пожалей Ильюша, ну пускай подрастет.

– Да?! И я тоже того,… так же говорю. Нам одеваться, а вам оставаться, – он начинал бороться уже внутри себя. А чтобы больше не расстраивать половинку, решил перевести разговор: – Что за Тилеграф? И освещение как днем – “Электрическое”?

Именно тут, старший Вова ревностно захихикал: – Ха – ха. Останешься дома. Смотри, не замерзни тут чуток. Хи-хи.

Ваня понял: годы. Видимо поэтому, потирая родинку на правой щеке ответил уже не своим детским, а иным взрослым голосом: – Не замерзну никогда! Ха-ха-ха…

– Эй, просыпайся; завязывай юморить, подводник, – свесившись вниз и покачивая за плечо, будил своего друга – напарника, веселый старшина Чижик. Просто сонный – заговоривший так парень, в ответ тер глаза от непонимания: только вот видел избушку, семью рыбака и отвечал за ребенка в ней; как вдруг: каюта, и разбудивший товарищ.

– Я тоже спать хочу, а ты мешаешь, – объяснял со своей – верхнего яруса сдвоенной кровати Денис Чижик.

Окончательно проснувшийся Лев Ильин раскрыл глаза. И от этого переместился: по времени и на расстояние. Оказываясь не в конце девятнадцатого века, на Кольском полуострове в старинной доме; а в своей, близкой и родной каюте младшего личного состава. Он тоже был старшиной подводником на абсолютно-новенькой, российской подводной лодке.

– Ой, извини братишка. Я наверное, разговаривал?! Просто, такой сон приснился. Супер! Ты представляешь? Про наших северных рыбаков, – трудовых людей, с такими сильными – мозолистыми руками, – по-тихому объяснял свою ошибку – некстати заговоривший во сне.

Он привстал и осмотрелся. По-прежнему: шторки двухъярусных кроватей задвинуты, а легкое посвистывание свидетельствует, что в основном все спали. Ну, кроме друга и напарника по теперешней службе. Шатен Чижик сам выбрал верхнюю койку. И хотя на нее надо было еще попасть – залезть; лично себя считал большим выгодоприобретателем. Доказывая: – Сверху видно все. А меня с нижних кроватей – не факт.

Вот и сейчас, посмеявшись над простаком – напарником, Денис снова поучал: – Так не про это сны надо видеть, дружище. Ночью приятно мечтать…

– А разве человек выбирает сны? – не понимал продвинутого друга Лев.

– Человек выбирает все. Поэтому и жизнь зависит только от него, – позиционировался напарник, который теперь строго этому придерживался: – Я вот, к примеру; про машины и дома с красивыми женщинами полюбил сон.

– Так это, у тебя же была барышня? – напомнил Лев.

– Не помирились до сих пор? Сам же хвастался, что по уши влюбилась…

Однако владелец верхнего места промолчал, а Лев добавил: – Ничего ты не понимаешь, – и повернувшись на правый бок заснул. Успевая подумать: Собака здоровенная… будка большая. Ну а собака – это лучший друг человека! Большое, громко-лающее мохнатое счастье; которое вдобавок, ни за что не предаст.

И в продолжившимся сне, снова оказался на том самом остросюжетном Кольском полуострове, о Екатеринской гавани которого рассказывалось в семье потомственного рыбака Строгова; не подозревавшего тогда, что это намоленное Богом место, в будущем превратиться в легендарный город воинской славы, город русских подводников Полярный!

2

Она была красной, а значит прекрасной и самой красивой с рождения. Постоянна в движении, безупречно стремление; в общем – та мечта… Но самое главное, что барышня этим нисколько не заморачивалась. Напротив, обойдя честно потаенный контур, по привычке бежала дальше – паря над равномерно расположившимися черными арабами. Которые, кстати, также были жутко симпатичными; и на абсолютно свободном – чисто снежном фоне, гарантированно держались заметной, не требующей излишней внимательности группой. Таким образом, подтверждая: Без лишних движений!

Ведь можно издали насладиться: как открывая и перекрывая слово “Командирские“ – красна девица; перемахнув через алую, расположенную на севере звезду, размеренно неслась дальше – к корме подлодки. И также только затем, чтобы снова – прикрыв и открывая силуэт субмарины рваться в будущее, к своей мечте – главной цели момента: пятиконечному символу героя. Жизненный круг продолжается…

– Двадцать Четырнадцать, – воспроизвел Дмитрий Владимирович, попутно фиксируя самостоятельность губ ужаться, а носовые проходы напротив – под действием выдоха, увеличиваться. Это засуетились в памяти фрагменты прошлого, и подобно новогоднему газосодержащему напитку “Шампанское”; что поступая мелкими глотками – порциями в организм группируется до образования критической массы – только затем наносит разящий удар; также принялись окружать и структурироваться, подготавливая западню гипоталамусу. Поэтому, “Батя” подводного корабля и погружался в давнишние, и временами не очень приятные воспоминания. Но благородный нос уже подавал новую порцию воздуха. И… Выдохнув громко – скопировав аварийную продувку балластных цистерн, командир справился с этим нередким – за последний то год приставанием ностальгии. Он как-бы отталкиваясь, снова внушал: – Будем жить, и станем счастливы!

От самоуверенности – засевшие острые иголочки в сердце Дмитрия Владимировича Смелова с каждым разом покидали владельца быстрее, и также дальше. Ну а как следствие, намного дольше. Однако затем, часы показали: Двадцать Пятнадцать. Это означало, что прошло ровно пятнадцать минут, как подводная дизель-электрическая лодка “Ростов-на-Дону” погрузилась на необходимую глубину для своего скрытного движения на Базу.

– Самое время, – решил командир, полюбовавшись еще секунду.

Вообще-то, они были давно, но Дмитрий Владимирович по-прежнему засматривался на расположенный к югу от центра белого циферблата – черный силуэт подводной лодки, и выше ее – симметрично-правильную звезду.

– Просто в “Командирские” часы нельзя не влюбиться, – так объяснял себе эту выработанную привычку.

Поправляя пилотку левой, в то время как правая – в любимых часах рука держала трубку внутренней громкой связи, командир – находясь на “Центральном” посту высокотехнологичной российской подлодки; стоя в аккурат между вахтенным офицером с одной стороны и своим старшим помощником Горбаленко с другой, обратился к команде:

– Уважаемые подводники! “Ростовчане”, моряки России. Запомните хорошо дату: Девятое, десятого, пятнадцатого. Будете потом внукам и правнукам рассказывать. Детям то, само собой разумеется. Так вот. Именно сегодня наша подлодка празднует совершеннолетие, – он посмотрел на белокурого командира БЧ 4-7 капитан – лейтенанта Громова, что параллельно приоткрыл рот. И обменявшись взглядом темных глаз на его небесно-синие, прояснил: – Да, можно так сказать… Ведь нами успешно пройдены все глубоководные испытания и произведены контрольные стрельбы из новейшего оружия. Засим, и совершеннолетние мы. Поздравляю!! А потому, сумеем защитить Родину: вступая при необходимости в серьезные деловые отношения с представителями запада. По-партнерски их… любя, но защищаясь соответствующими случаю резинотехническими изделиями.

Вот тут, незамедлительно повеселевший старпом неслабо шепнул: – Точно, деловые – половые, товарищ командир.

Однако разогнавшийся темперамент, под взглядом Смелова все-таки притормозил. Ну и что?! Можно только добавить, что командир сам любил пошутить и поэтому в глубине души засмеялся. Хотя внешне, остался невозмутимым. И как ни в чем не бывало, продолжал: – Экипажу так держать, но не расслабляться! Вот придем в Полярный, тогда отпразднуем: за столом и с поросенком.

– А как вы думали?! – отключив связь, командир обратился к находящимся тут же офицерам боевых частей.

– Такой праздник случается раз за жизнь лодки – нашей защитницы, – он погладил ладонью впереди стоящий пульт.

Ну и естественно, подводники поддержали командира: Из разных углов – боевых постов “Центрального” блестели пары благодарных глаз – так души ребят радовались выполнению поставленной задачи. А к примеру: служившие сейчас по отсекам – прослушав объявление, даже пританцовывали от появившегося лучшего, чем просто хорошее настроение; плюс – многие замурлыкали любимые мотивы.

Действительно, крайние месяцы службы – во время которых проходила испытания подводная лодка “Ростов”; были очень, если не пре очень напряженными. Так что теперешняя похвала стала лечебным бальзамом на их слегка натруженные, но по-прежнему горячие молодые сердца. Парни выдыхали с благодарностью… Однако старпом поблагодарил “Батю” по-особенному: дружеским рукопожатием правой и одновременно-скрытно – то есть как можно незаметнее пытаясь переложить подарок в… левую. Хотя в первую секунду, Смелов, уловив это неожиданное вручение, невольно закрывал руку. Но поняв в чем дело – решил не сопротивляться.

Облегченный от своей загадки – пол литровой черной кружки имени команды, подрумяненный Горбаленко стал просто похлопывать ладонью о другую – ее тыльную сторону: Мол, товарищ командир. Совсем не причем – команда решила. А я что?! Ведь коллектив пожелал…

Конечно, если внимательней рассмотреть это “по-особенному”. Кружка, была самая обычная: стеклянная небьющаяся; но, с напутствующей надписью: “Один за всех и все за командира П.Л. “Ростов” Смелова!”

Для справки: старпом подлодки “Ростов-на-Дону” имел чин капитана третьего ранга; был всего на два года младше командира: капитана второго ранга Смелова, и очень уважал – как впрочем и вся команда своего шефа: За профессионализм и фанатичное служение профессии российского подводника. Еще команда знала: Дмитрий Владимирович только второй год командир субмарины; до этого, несколько лет старпомил на первой Черноморской Варшавянки – легендарной красавице; своей первой любви – П.Л. “Алросы”. Вот после ее, – как было записано в личном деле Смелова: “Самолично принимал “Ростов” со стапелей от судостроителей Санкт-Петербурга и участвовал в завершающей достройке”.

Поэтому знал Дмитрий, как говорится: на все сто двадцать процентов, материальную и техническую часть нового подводного корабля. Параллельно, Смелов подбирал будущую команду, беседуя с кандидатами которых рекомендовал штаб подводного флота.

– Экипаж у меня сложился многообещающим, также из самых лучших ребят – подводников, – полушутя тогда хвастался Смелов по телефону друзьям из предыдущего места службы. Подразумевая себе, что единственным главным критерием попадания в команду, был положительный ответ на очень простой вопрос:

– Сможешь делать себе хуже ради подлодки, братьев – подводников и Родины России, или пока нет?

Ну, разумеется, профессиональное обладание и приличный стаж в своей подлодочной профессии – это само собой. Как и подтверждённое наличие положительных, чисто человеческих качеств у будущих офицеров и матросов “Ростова” – где теперь Смелов был командиром. Ведь их оценил не меньше, а где-то даже больше всего остального. Вот таким путем нашел Дмитрий Владимирович, которому уже исполнилось тридцать, себе порядочного старпома: белоруса Алексея Васильевича – двадцати восьмилетнего подводника Балтийского флота, дизельную лодку которого списывали по сроку эксплуатации, а экипажи направлялись на аналогичные места.

Другими словами, спустя год с небольшим совместной службы: сначала на строящейся субмарине “Бугель-237”, а затем и проходя испытания на Балтике; командир видел, как учили они со старпомом новую подлодку жить, погружаться-всплывать и безопасно ходить по морю. За это время Дмитрий Владимирович сдружился с новой командой так, что казалось теперь знал всегда, своих пятьдесят двух братьев из личного состава. Ну а с помощником – как поговаривали в штабе: вообще и образно стали походить друг на друга. Хотя заметим: Смелов темненький – загорелый, а старпом светлый; да и глаза: черно-карие командирские, контрастировали со старпомовскими – летне-зелеными. Но в остальном, все равно: походка, рост, вес, сила духа и служение Делу.

Даже – вспомнил сейчас командир, что и семейное положение схоже: у обоих как по копиру, жена и пока один малыш – наследник. В общем, сроднились ростовские хлопцы, а старпом так вообще оказался двойняшкой Смелова. Поскольку всегда обязательный Алексей, еще понимал своего “Батю” с полувзгляда и полслова.

– Алексей Васильевич, – обратился Смелов: – Соберите командиров боевых частей и старших офицеров в кают-компании. Через, – он снова любовался образом лодки на часах, – через десять минут.

– Есть, – принял распоряжение Горбаленко.

И пока Дмитрий Смелов по пути заходил в свою каюту, старпом довел распоряжение до требуемых адресатов. Поэтому, уже через пять минут, ждали командира во всеоружии: сидя за самым длинным на подлодке столом, с авторучкой в руке и квадратно-широкими, распластанными блокнотами. Такими же ровными были расправлено-широкие плечи, а глаза и уши максимально готовыми к восприятию информации.

Ну и что, что подлодка шла на сорокаметровой глубине холодного Баренцева моря – или, как любит называть Дмитрий: по старинке – первооткрывателя, голландца Баренца; зайдя в кают-компанию, он оказался в почти домашнем уюте, подсвечиваемом вдобавок, светлыми мечтами подводников. Пожелав здравия, и привычно присев на командирское место – во главу стола, командир еще раз поздравил ребят, уже нисколько не скрывая улыбки.

Похваставшись – помахав листом бумаги, что с утра передал радист, сообщил: – Команде поступило поздравление от контр–адмирала Кольской флотилии Серьгина. По прибытию, обещал лично встретить и раздать…его,– снижая голос на последней фразе, подшутил командир. Тем самым, поощрив команду так называемыми: вербальными интервенциями.

– Завтра – по прибытии в Полярный, как отшвартуемся в Екатерининской гавани, так и получим, – он снова шутил: – А если серьезно, службу знаем… Проверили и настроили системы корабельного организма. Из всех видов вооружений постреляли. И хотя “Ростов” был принят с конца прошлого года, а я считаю: вот только сегодня достигли нужных размеров и приняли необходимую форму – обросли горой мышц.

Смелов снова обводил глазами ребят: – Ну что, устали? Честно?!

– Немного была запарка, а так ничего, готовы всегда. – Первым решился ответить командир носового – торпедного отсека, что по-научному: БЧ-3, Иван Ферзев. Он словно еще доказывал фактами, показывая кулаки.

– Разрешите теперь я, товарищ командир? – спросил старпом. А получив “Добро”, огласил: – Ну, Вам то – торпедистам, по любому быть на награждении. Вы везде крайние, – также подшутил над командиром первого отсека Алексей Горбаленко.

– Никак нет, весь “Ростов” в одном ряду… И мы не устали. С чего уставать, когда нас этому учили и до сих пор учат? – теперь доложился главный механик, завидя хорошее расположение духа Бати.

– Верно, – подчеркнул Дмитрий Владимирович. Мы с Вами хлопцы – как команда “Ростова”, как его первый экипаж еще ничего не сделали. Только-только приобрели навыки и научились грамотно пользоваться передовой техникой. Поэтому, у “237-ой” все победы впереди. Как говорится: "Нас трудно засечь, легко потерять и невозможно догнать".

– И я считаю, что коллектив у нас дружный и надежный. Вот поэтому служиться легко, – вставлял очередное свое важное зам по личному составу Юрий Пескарев, Его рыжая голова и проникающе-хитроватые глаза – от которых не мог спрятаться ни один подводник на борту, всегда были в курсе всего.

– Кто-то хочет добавить?! – поинтересовался командир.

– Что тут говорить, Дмитрий Владимирович? – быстрее бы домой, на Базу в Новороссийск попасть, – мечтательно ответил полный парень -штурман, командир БЧ-1 Олег Немцов.

– Так Вы же штурман. Вот и объявите для начала, когда будем в Полярном?

– В Полярном будем, к 10-00, Дмитрий Владимирович,– перепроверив себя блокнотом, доложил штурман. – А год пролетел – считаю быстро из-за того, что много трудились.

– Сам давно верю, что всех вас знаю жизнь, – согласился Дмитрий Владимирович: – И не надоели еще! – засмеялся командир.

Восемь старших офицеров одобрительно закивали, соглашаясь со своим Богом. Просто командир подлодки по-прежнему, почти что Бог. Вернее, всегда будет первым после.

– Так точно, – хором соглашались собравшиеся, одновременно подталкивая соседа плечом.

– Тогда уважаемые мои, – командир быстренько становился серьезным, – доведите до каждого мичмана, старшины, матроса отсеков и боевых частей: Подлодка прошла испытания успешно. Командование флота объявило благодарность!

– Старпом, – обратился к помощнику: – Это можно записать в вахтенный журнал. Думаю, несколько дней отдохнем и домой, в Новороссийск. Вот там и начнутся трудовые, а значит радостные будни. Я вот, служил в Севастополе. Старпом – петербуржец с Балтики. Есть в команде с Тихоокеанского спецы и здешнего Северного флота, – прояснял командир.

Тут же, часть офицеров, по очереди кивали.

– Так что, разницы нет. Россия – она везде Родина. Одна. Какой бы флот не был. Флаг-то, всегда один, – говорили моряки в Великую Отечественную…

– В общем, – подводил черту Смелов: – Уверен, служить на Черном море понравится каждому. Ведь Черное оно только ночью. А днем – одна благодать. Ну, если все новости обсудили?! И вопросов нет, то по местам, товарищи офицеры, – сделал вывод Дмитрий Владимирович.

– Товарищ командир, разрешите? – снова вступал в разговор командир БЧ-5, кучерявый Леонид Хрустальнов.

– Да, пожалуйста, Леонид Дмитриевич.

– Именинник намечается: завтра двадцатилетие у Ильина. Думаю предложить… Если можно, то от всей команды поздравить. Служит старшина хорошо; нужно поощрить старание. В воспитательных целях.

– Правильно. Соглашусь: люди на первом месте, – почувствовав, что нужен именно этот ответ, Смелов обратился ко всем: – Своих будем ценить. – Счастливчик значит?! Только смотрите, уши не оторвите поздравлениями. А то полста силачей, могут не только уши, но и все остальное, что пониже есть оторвать. А ему еще семью заводить. Поскольку в России – традиционная семья Главное.

– Отсюда запоминай старпом, – обратился к помощнику: – Вызовешь на “Центральный”, к 8.01. Я поздравлю от лица командования, ну и кто захочет, добавит. По-моему – этот парень с головой. Простой – спокойный. Тот второй – его напарник, пошустрее и посложнее характером будет. А подарок?…, – командир соображал быстро: – Есть памятный вымпел с подлодкой “Ростов”; плюс новая футболка с ее изображением. Вот и пускай домой отправит, порадует родных.

И зам по личному добавил: – Тогда распоряжусь, чтобы кок торт испек. С шоколадом – муравейник. Вот все вместе и вручим: товарищей по отсеку угостит во время отдыха.

Офицеры кивали, но тот самый Громов – командир БЧ 4-7, то есть информационных систем удивился, полусерьезно протирая очки: – Товарищ командир, а почему у меня нет такой футболки?

На что Смелов резонно разводил руки, а старпом – подхватив идею, доходчиво объяснил: – Кто как служит, тот то и имеет. Правильно, товарищ командир?

И готовый исполнить крайнюю команду, доложил: – Взял на карандаш, Дмитрий Владимирович.

– Разрешите тогда, еще почетную грамоту распечатать. Там есть бланки в “ноуте”. Сам сделаю, если командир не против, – снова предлагал кучерявый детина, как первый руководитель именинника.

– Пускай экипаж знает: мой скромный парень – пример остальным.

– Хорошо, сделаем это традицией: лучших поощрять. Составьте текст, – согласился Смелов.

Однако зам по составу, попытался возразить: – Вообще-то, на день рождения грамоты не дают. А то получается, как в прошлом веке: “В честь такого-то летия Октябрьской Социалистической революции, награждается товарищ”…

– Ну, он точно хороший товарищ, – старпом поддержал начальника энерго-механической службы.

Только воспитатель – на то и главный в таком деле. Поэтому опытный. Вот и подкрепил фактом: – Конспекты у них – в Шестом отсеке по подготовке не видел. Учатся – учатся, а не показывали чему. Просто пряник и плеть – это главные воспитатели.

– Ну Вы блин, даете?! Плеть ни к чему в команде. Мы семья, – высказался Смелов. И заглядывая в оперативный блокнот, возразил: – В том, что давали грамоты в Советском Союзе; плохого не было. Люди работали лучше, чем где-либо. Не все, конечно… Поэтому, нужно было достойными условиями жизни, поддержать социалистическую модель. Но ЦК Компартии почему-то выбрал предателя, который сделал все, чтобы развалить великую страну.

Командир замолчал, обдумывая: Может, еще что-то?

Вот подчиненные в паузе, потихоньку стали выяснять друг у друга: – Действительно, почему у нас нет вымпелов и почетных грамот?

Даже полушутя, предлагали главному воспитателю свои кандидатуры: на будущие вручения. Очередность смешную придумали, пока главный мыслит…

У него снова всплывало в памяти то, чего не могли знать теперешние друзья – офицеры. А именно, что в прежней команде: на “Алросе”, главный воспитатель – зам по личному составу капитан-лейтенант Подлякаев, невероятно оказывался предателем. Которого, хитростью загнали в долги спецслужбы запада, а затем, технично – как дурочка завербовали. И который(!), тогда вредил с размахом, продавая Родину и их братьев-подводников.

– Да уж, – чуть слышно озвучил командир, откровенно сморщившись от прошлого.

– Да уж! – он повторил громко, возвращаясь в свое прекрасное настоящее и будущее: на “Ростов-на-Дону” в России.

Офицеры, поняв слова командира по-своему: “Что шутки закончились”, затихли.

– Бывает, все в жизни бывает. Ну ладно, разберемся, – осмотрел еще раз своих людей Смелов: – Значит, двадцать?! Святое дело. Юрий Дмитриевич, как зам по личному, вместе со старпомом займитесь. А подарки от команды, возьмете: я приготовлю, что назвал.

– Все?! – не столько спрашивал, сколько приказывал командир: – Тогда по местам.

Подводники привычно – по-быстрому вышли. Каждый, до своей боевой части и отсека. Только капитан второго ранга Смелов остался. Полюбил Дмитрий думать в одиночестве: подвести итог.

– Как все-таки время торопиться? – прошептали губы. – Год жизни пролетел. Почти незаметно: целый год! Каждый день мы пахали. А я еще и как папа Карло. Но зато команда у меня что надо. Все умеют. На любых соревнованиях-учениях, любых обойдем.

– Да, “Ростов” – подлодка новая: возможности шире и больше они. Как говорится: Сбылась мечта патриота! Гидроакустика нового поколения, ракетно-торпедный комплекс и все выдвижные устройства. Ну а более комфортные условия, позволяют не задумываться – где находимся: дома или месяц как в автономке.

– “Для защиты России, мы сделаем все!” – вспомнились слова его кумира и прежнего учителя, комдива Черноморского дивизиона подлодок Анатолия Геннадьевича Варачкина. У которого, и перенимал тогда опыт, как и у своего командира “Алросы” Станислава Рижского. А тот, очень любил повторял:

– Плох тот моряк, который не стремится расти, чтобы однажды выйти в море адмиралом.

Да, ведь такое его быстрое, превращение в командира – полностью их заслуга. И эти приятные воспоминания, – снова ограничивались негативным фактом, ну помимо перевертыша Подлякаева: не он – старпом Смелов тогда спас “Алросу” с экипажем, хотя все делал правильно. А простой русский парень, из российской Якутии – матрос Сергей Удачный.

– Да, слава Богу, он это сделал. Предотвратил беду, – воспроизвел Смелов напрашивавшиеся мысли.

– Только теперь самому придется, ну если конечно потребуется, – так рассудил Дмитрий: – На несколько шагов вперед видеть… Поскольку “Удачного” больше нет в коллективе. А я по-прежнему, отвечаю за всех. Одним словом, это мой “Ростов-на-Дону” и все “ростовчане” дети. Поэтому, сам стану “Удачным!”

Тут следом вспомнилось, что обещал себе твердо: – Если сунутся: Россия опять победит!

Все это было тогда, когда ровно за день до нового, две тысяча пятнадцатого года; стоя на одном колене принимал из рук командующего подводным флотом Андреевский флаг. Как сразу почувствовал гордость в команде, когда подняли пресвятой флаг. И давал адмирал завет: “Никогда не спускайте флаг перед неприятелем!”

Смелов это напоминал часто… своим. И хотя был уверен в новой команде, в ее знаниях и умениях – выбирал лично; а все равно, постоянно наставлял ребят. Проверяя и перепроверяя их службу, а заодно свою; беря пример с исторических фактов – воспоминаний героев-моряков Великой Отечественной. Ну просто историй этих и вообще информации о моряках, в нем самом было предостаточно: что дома, что в каюте, половина от всех книг точно о Великой войне… Также молодой командир повторял одно старое правило; сказанное когда-то Ключевским: “История не учительница, а надзирательница: поскольку ничему не учит, зато сурово наказывает за незнание”.

А далее, продолжал уже из военных книг: – Вот послушайте братцы, поучительную историю надводного капитана: Идет минута обыкновенной морской службы. Хорошо идет… Только она прошла, и представляете, ничего?! Затем, следующая минута прошла. Также ничего не случилось. Тихо на вашей вахте, вокруг корабля, в команде и мире. Следом еще и еще, новые… Проходит десять, час, день, сутки и неделя. Все спокойно. И вроде-бы, – так может казаться, что можно успокоиться… Верно?! Но именно в этот момент: мысль, взгляд, реакция, ваши поступки – все расслабляется. А основа нашей профессии: может и проклятой кем-то и в тоже время четырежды горячо всеми любимой и кроется в ожидании всевозможных Ч.П.. Поэтому в полной, а не частичной к ним готовности. Это значит, жить и служить будем так, будто в следующую минуту обязательно произойдет то, чего тут допустить нельзя.

– Мы, – шепнул он сейчас, словно напоминая, – будем трижды готовы! Ведь и палка стреляет, – зачем-то приплел еще эту – предупреждающую народную мудрость.

Да, Смелов не забудет, как песочил особист; предлагая понизить по службе. Хотя конечно, он выполнял работу по наведению порядка: должен среагировать. И хотя была доказана невиновность, и даже повысили Смелова: сделав “кап. два” – командиром строящейся подлодки ”Ростов-на-Дону”; сам лично, Дмитрий посчитал себя вдвойне виноватым.

– Ладно, – решил Смелов, выходя из кают-компании: своих ребят в обиду не дам. А если что, сам проконтролирую, получше особиста.

Поэтому, взял за основу: внезапно проверять личный состав. И или старпома посылал, или сам периодически осматривал также и всю материальную часть. Ведь что старпом Алексей, что командир “Ростова” – порядочные профи. Так что любое, на первый взгляд даже незаметное отклонение от норматива, обязательно замечали глаза. Вот и сегодня, накануне этой крайней ночи перед возвращением в Полярный, Смелов решил пройтись и все еще раз хорошенько осмотреть. Привычка!

Только сначала – сдав управление подлодкой старпому; поужинал и передохнул. А когда знаменитые “Командирские” отсчитывали двенадцатый час вечера, вышел. Вообще-то, на неожиданное появление командира в отсеках – все ребята реагировали по-разному. Но всегда с улыбкой и уважением докладывали о состоянии рабочих процессов и своем личном самочувствии. Тоже повторялось сегодня. Его, не спеша добравшегося до последнего, Шестого отсека, – поприветствовала пара вахтенных.

Можно подробнее: Служили два товарища, ага. Как в песне у “Любэ”…

Просто звали их: Лев и Денис. И обоим: по двадцать лет. Однако то, что произошло с Дениской девять месяцев назад, для Ильина наступает завтра. Еще были внешние отличия: Лев высоковатый парень, с молочно-шоколадными волосами – это напоминали о себе далекие предки… Также, имел более мудрые и добрые глаза. Описание характера: спокойный, уравновешенный. А вот друг его: абсолютно среднего роста, русый и сероглазый. К тому же, Денис всегда и во всем стремится быть первым. Лидер, или все-таки выскочка? Пока оставим это…

Матросы шутили: – В “Шестом” сейчас темно-светлая банда или, бело – черные друзья. Домино, одним словом подлодки.

Да, и офицеры говорили при необходимости: – Вызовите на службу.

– Кого?

– Обоих: черного и белого. Домино Шестого отсека.

В общем, эти парни были веселы и только улыбались в ответ, подтверждая не словами, а действиями, весьма приятную действительность; которая, как известно гласит: Что может быть лучше в жизни военного, чем служить и жить рядом со своим другом – друзьями?!

– Здравия желаем, товарищ командир! – поприветствовали бело-черные.

– Как дела, парни? – обоих осматривал командир.

Первый номер отсека – Чижик, доложил: – Кормовой отсек и его материальная часть в полном порядке. Также и личный состав: замечаний нет. Служим, товарищ капитан второго ранга.

– Хорошо. Так держать, – кивком похвалил Смелов. И просмотрев отсек и расположенный в нем запасной командный пункт; собирался уходить. Как вдруг, из памяти показалась закладка. Вот шагнув навстречу, командиру пришлось задержаться.

Попросту она была натренирована – не умела забывать. Напротив, всегда и везде, в нужный момент подсказывала. Вот и сейчас, память четко проконстатировала: – Зам то твой, по воспитательной – Пескарев, был недоволен. Учебой на курсах повышения мастерства, старшинами Шестого отсека.

Засим командир решил сам проверить, а при необходимости, пожурить ребят: – Как у Вас с учебой и повышением квалификации, старшина Чижик? Мне сообщили, что относитесь поверхностно: конспекта не показываете. Или, может быть не ведете, полагаясь на фотографическую память? – здесь командир нахмурился.

– Конечно, можем пофилософствовать.. Хорошая память – это здорово. Но также считаю: конспект еще никому не мешал. Вам есть что ответить?! – со всей строгостью говорил Смелов.

Побелевший Чижик продолжал светлеть: – Никак нет…, товарищ командир. Теперь все ведут тетрадки. Просто я сперва торопился, вот и забыл показать заму по личному. А теперь, все переписал со своего черновика в чистовик.

Отметим – конечно, Денис действительно перепугался… Еще – бы. Вот и постарался доказать.

– Разрешите, товарищ командир? – порыскав глазами, он громко спросил: – Лев, братишка, где моя тетрадка? Ну, ты брал переписать последнюю вводную; и куда кинул?

Закрутился взгляд Ильина: право-вверх-низ…, но Денис уже доставал синюю тетрадь. Объясняя: – А, сам вспомнил. Вот же она лежит, внутри загорает…

Словно в подтверждение самостоятельности, на ее обложке красовалась надпись: Наш Кормовой – всегда Первый… с обратного хода.

В общем, передавая раскрытой, Чижик торопился обменяться и мыслями-взглядом… со Львом. Только затем, повторно затаил дыхание.

– Нам без учебы нельзя! Сколько служим, столько учимся, – также напоминал Смелов. Однако сейчас, мог гордиться за своего подводника: этому аккуратному почерку, позавидует любой писарь и даже каллиграфист. Ровными печатными буквами, с одинаковым как под копирку интервалом, записанная информация в лёгкую усваивалась головой, логично воспользовавшись парой самых разумных мест; пока эти дверцы – очи командира стремились впитать как можно больше: ведь то, от чего возрадуется глаз и туловище не оторвать.

Не спорю: девушки об этом знают больше… А здесь, в точно таком же стиле были законспектированы и все схематические рисунки.

– Да, Шестой отсек у нас лучший, и первый среди равных, – сделал вывод Смелов. И про себя думал: – Что это воспитатель придирается?!

– Все имеет датирование, – обратил внимание командир.

– Хороший конспект. Хвалю. Он Ваш?

– Так точно! – был негромкий ответ.

Все-таки глазам не хотелось отдавать назад, и Смелов напомнил:

– Не забывайте, старшины. Что завещал Александр Васильевич Суворов: Послушание – это душа солдата! И наши легендарные отцы-командиры Рижский и Варачкин говорят: Учеба живых на подводной лодке, не заканчивается никогда! Ведь самообразование – путь прогресса!

У Вас товарищ Чижик, хороший почерк. Писать печатными…, это ведь так долго? Почему не пишите как все, по-простому?

– Привычка. Именно поэтому, записываю торопливо; но потом переписываю печатными на чисто. Отсюда и читать одно удовольствие, – чуть краснея признался Денис.

– Ну, тогда старайтесь. Все в ваших руках. Станете отличником учебы и службы в Шестом отсеке, обязательно получите повышение. Затем, выучитесь на службу в Пятом и в Четвертом отсеках. А после, ну после соответствующих курсов, сможете претендовать на должность зам командира БЧ-5. – Смелов отдал конспект. Следом, обратился ко второму старшине: – А Вы товарищ-праздник. Также ведете?

– Так точ – но, това – рищ командир, я веду конспект, – сначала робко – ну, первую часть фразы. Затем – воодушевившись, что можно тоже поговорить с командиром, парень отвечал бодрее.

– В следующий раз покажете. А пока, не отставайте от своего старшего товарища, – и как появился – нежданно быстро, Смелов отбыл назад.

Наверное, к себе на “Центральный” пост, – одинаково подумали парни.

– Спасибо дружище, что промолчал, – Денис поблагодарил Льва, отдавая чужую тетрадь.

– Ты все же взял бы и переписал уроки по “повышению”. Зачем командира обманывать? Он видишь какой: настоящий герой. За нас: в огонь и в воду пойдет. И спасет любого, если потребуется… Тебе не надо было так поступать, – объяснил Лев свершившуюся ошибку.

– Да ладно, проехали. Пронесло. Что я еще писать должен? В свое время, что дается на отдых? И так его катастрофически не хватает. А учебу, я запоминаю. На корочку…, так говорилось в прекрасном фильме: “Большая перемена”. И это: Пусть пашет трактор – он железный. А мы с тобой лучше, в свободное время посидим с планшетом. Поучимся на видео-уроке, как на бирже быстрее зарабатывать. Там финансы капают, а тут просто: Пескарев жалуется руководству.

– Все равно, нельзя так. – Настаивал Лев. Не удовлетворившись пожиманием плеч Дениса, продолжил: – Ну а если бы мой следом решил проверить? Вот что бы я показал? – доказал Лев абсурдность подобного поведения.

– Но он же не стал… Ладно, забыли. А следующий раз, когда еще будет. Да и забудет Дмитрий Владимирович, вон нас сколько. И вообще, почему уважаемый командир переживает? У нас новая подлодка. Все чики-пуки. – Денис привычно гнул свое. Он даже запел: – Надо жить играючи, старшина Львенок, – и чтобы переключить внимание напарника, предложил: – Посмотри-ка лучше, что прикупил.

Словно фокусник зайца, торжественно доставал из шляпы – внутреннего кармана очередной новый сотовый. К тому же, не просто какой-либо; а телефон, что для всех остальных похожих устройств являлся примером. Как говорит модники, аппарат с большой суммы: “Айфон” последней модели.

– Опять?! – удивился Ильин.

– И снова новый. Ты что, где-то нефть нашел, так часто меняешь?! Это же целое состояние.

– Загорелся? – предположил Денис. – Объясняю: между прочим, я уже работаю… А ты говоришь: конспекты пиши.

– Только я лучше в “Биткоин” или в акции технологического сектора вложусь. На индексе “Доу-Джонса” можно заработать больше, чем мы тут с тобой вскладчину, – хвастался Чижик.

– Да, это неплохо: что такое хобби. Только все равно: здесь главное – Служба. А там, только в свободное и личное время, – нашелся что Лев.

– А ты что, навсегда хочешь остаться старшиной Шестого отсека? Ну, или Пятого – Четвертого? – не понимал подобного рвения Денис.

– Ну как?! – Лев также не принимал такой постановки вопроса.

– Только же, командир объяснил: Можно и до зама начальника энерго-механической службы дослужиться. Если очень стараться, заметят.

– Ага, как же. И сколько лет на это уйдет? – не согласился Денис, становясь очень важным: – Я считаю, молодость пройдет быстро. А до этого, нужно двигаться к цели: заработать денег и стать самым важным человеком в городе. Весь бизнес под себя подмять и политику. Вот тогда и женщины будут самые лучшие и машины дорогие.

– Сам это придумал, или подсказали? Лучшие женщины… – это вряд ли. А машины – да, возможно купишь. Также и продажных людей расположишь к себе… Только настоящая любовь по-прежнему – не продается! Ни женская, ни людская! – улыбаясь такой наивности, предупредил Лев.

– А ты хочешь чувства купить. Авантюрист!!

– Не продается!? Как же…, – теперь удивлялся Чижик. Ведь по его теперешнему мнению, новое время меняет людей – все стали капиталистами. В общем, опять начал проповедь: – Когда пойдем в увольнение – тогда и поглядим, у кого больше девчат.

– Или я: куплю им все; или ты: будешь как всегда на себе экономить, чтобы взять дополнительные коктейли или такси с цветами. А еще – представляй, если я на красивой машине подъеду. На своем серебристом “Мерине”. Да если хочешь знать, уже и номер придумал: №088: и девки подерутся, за поездку со мной! Так что останется только выбрать, какую взять на ночь, – так Дениска описывал счастье.

– Раньше ты так не говорил. Намекал, что любишь Вику. И по-моему…, хотя видел только фото: она хорошая для тебя партия. Так зачем говоришь, что нужно еще выбирать? Бери Победу – станешь счастлив.

– Ну, не знаю. Всегда хочется лучше. Так сказать: не останавливаться на достигнутом, – Денис подмигнул другу.

– Ну, мечтай – мечтай; все равно, судьба только одна, – насторожился Лев. А вспомнив, рассказал мысли какого-то профессора, что давным-давно почерпнул из журнала школьной библиотеки:

– “Если мы хотим добиться чего-то путного; у нас обязана быть своя платформа – фундамент. А основа всего – это прошлое. Вот основываясь на героическом прошлом нашего народа, мы сможем ставить и решать любые задачи; осуществлять немыслимые на первый взгляд мечты”. Так что, новое новым, а свое прошлое – забывать нельзя. А это значит?

– Что?! – недопонимал намека Денис.

– А то, что в библии написано: Не убей, Не укради и Не обманывай. Ну, как-то так. Я конечно не спец, но читал пару раз. Давненько. Ведь ты обманываешь девушку… Просто она надеется, – я так думаю. Теперь – вот командира обманул. Кто будет следующий?! Подумай об этом. Ночь впереди. А пока, давай-ка пол помоем и уберемся в отсеке. Малая приборка. Все, смена наша заканчивается.

– И че тут убирать? Только толкаться станем, резонно – как ему казалось, возразил недовольный нравоучениями Денис.

– Ну, так всегда было. Поровну, по-братски, – напомнил Ильин.

– Так это вчерашний век. Вдвоем сделать то, что осилит первый. И вообще, у нас всегда чисто. А когда убираемся – только время теряем. Давай, товарищ – царь зверей, перестраиваться начнем: сегодня ты убираешь, а на следующей смене я. Ну а та девушка, про которую ты… Так я вообще, с ней давно расстался… Лучше одному. Сладко спать и вкусно есть, – и не дождавшись ответа напарника, схватил планшет с появившимися таблицами, графиками и видео-прогнозами финансовых и сырьевых рынков. Другими словами, завис окончательно.

– Хорошо. По очереди, так по очереди. Только ранее ты не мерил жизнь – сном и полным холодильником, – как всегда спокойно отреагировал Лев, и также невозмутимо стал прибираться в отсеке.

3

Ровно в полночь, бело – черных сменила очередная пара; и друзья направлялись в каюту. Где соответственно, вскоре покушают, предварительно проведя процедуры личной гигиены. Как говорили раньше: Война войной – а обед важен по расписанию. Ну, или ужин. Однако приняв в организмы положенные калории, парни не стали засыпать – восстанавливая силы для последующей вахты; а решили поболтать – то есть по-народному: заточить лясы. Как-никак, поход заканчивался, а с ним и подводники перевоплощались обратно: из железных, во вполне земных россиян. И вот Лев напомнил “зависшему” товарищу: – Все-таки, ты был не прав. С командиром так нельзя. Уяснил?!

– Да почудилось тебе, старшина. Показалось наверное, дружище. Ты переслужил – забылся? Смотри, с этим поаккуратней. А то ничего не было, а ты выдумываешь…, – почти правдоподобно возмущался товарищ.

– Не. Когда чудо чудится знаю, – все больше разочаровываясь, но еще пытаясь подправить друга – как теперь и подушку; Лев также занимал горизонтальное положение.

– Да что ты знаешь?! Живешь как под копирку: одно и то же всегда – Устав, Правила. А вдруг, представляешь – подкинут левак? Ты никогда не играл в лотерею?! – Денис повторно загорался мечтами.

– Я бы такое знал! А так, поменять привычно-личное на чужое не надежное… глупость! То есть: стремиться к таким переменам – приблизить измену. Ну, подумай сам: зачем идти на поводу обстоятельств? Опять не веришь?! – Лев не терял надежды: – Тогда давай случай расскажу. Поучительный. Может, тогда задумаешься! Я просто перескажу, что запомнил.

– Где произошло? На подлодке? – взбудоражено соглашался Денис.

– Все на земле. Вроде-бы… Интересно?

– Как это вроде?? Давай-давай, не скрывай, – раскраснелся Чижик, в надежде заснуть под сказочку.

И в меру упитанный Ильин, откровенно и ничего не утаивая: то есть как на духу приступил: – Знаешь Деня, как это ни странно прозвучит; но в детстве я был худоват, и совсем невысокого роста. Также болел часто… Сейчас то перерос, еще спорт помог. Короче сам видишь, набрал лишние килограммы. Так вот, моя бабушка – а она людей лечила, объясняла так: – Когда душа не уживается с телом, вот тогда человек и болеет часто.

Нет, конечно, если простыл и перемерз; или инфекция нехорошая пристала – заболевают все. А так, когда все нормально в жизни; заболеют только тела, чьи души ищут предназначение. Просто они не даются, а назначаются… О, у меня знаешь какая бабуля была? Вот! – улыбающийся Лев показал большие пальцы свесившейся голове.

– Я теперь часто вспоминаю… Ведь раньше мало думал – молодой был. Вот и зря, что не слушал. Моя бабушка свято верила: изменить судьбу подвластно каждому. Также и бренное тело. Но душу, что самое главное – нет. Нет и никогда! Рождаясь, мы получаем одну на всю жизнь. А от кого? – это еще один, и не для всех решенный вопрос.

Притихший Денис – перестал ворочаться; и приоткрыл рот. Да он бы рассмеялся – привычно; сильно подурачившись. Но вот тон и старание друга в объяснениях, не позволяли этого делать. Поэтому и помалкивал, смотря то в потолок над собой; то в свой новый сотовый.

– Так что, Душа человеческая – штука тонкая и неосязаемая. Ну попросту, никто ж никогда не видел. Мы только чувствуем, когда она одно или другое выкинет. Правда? Бывает же, что тянет?! То в прошлое, то к кому-то лично. Или: попробуй сейчас ответь: совесть твоя, где расположена? Покажешь?! А бывает еще, что болит на душе. Верно?! Только где точнее болит? В каком именно месте? – никто не знает, – Ильин опять удивлял.

– Спорно это, – выдохнул возмущенный слушатель: – Совесть в наши дни, не особо приветствуется.

И видимо в доказательство – гордо потребовал добавки: – Давай дальше, что там еще от бабули?

– А то заснуть не могу, вот ты и рассказывай басни, – так затем подумал Дениска.

– Продолжаю свою басню! Сам думаю: Не принимаем полностью, вот и не знаем Душу. С телом же, наоборот – не скроешь. Кому-то нравиться; а ведь есть наверное такие – которым нет. В основном женщинам, что-то в себе не нравится. Хотя, возможно и мужчины подобные рождаются.

– Да это понятно, еще дальше, – подгонял неспящий, удивляясь некоторым репликам.

– Бабушка утверждала: побаливал потому, что душу не устраивало что-то. Вероятно, был на нее другой план. А у кого? – тогда было вообще непонятно. Только она всегда обещала: Великое предназначение России…, а может, и просто желание исполняла.

– Все? Вся история! – Переворачиваясь на противоположный бок, скрипели с верхней кровати. – Тоже мне…, скукотища.

– Да нет. Это вступление – эпиграф. Так рассказывать или детское время вышло?! – Не замечая витающей иронии, поинтересовались с земли.

– Давай – давай, что тянешь за хвост, – зевая, Денис жмурился.

– Давным-давно, и очень далеко отсюда, произошел один… случай не случай; а довольно непраздная история: Как-то, в одно обыденное и ни чем не примечательное осеннее утро; один маленький мальчик поспешал с мамой в садик. Однако весь фокус был в том, что малышу показалось – прохожие понимают: это я веду маму в сад. Да, так и никак иначе… Ему всегда хотелось считаться взрослым.

– Ты наверное скажешь? – обращался Лев: Так многие дети мечтают. Возможно… Вот потому, что располагался садик в квартале от дома; они и оказывались там часто самыми первыми посетителями.

В общем, в тот раз – не успев промокнуть под мелким сентябрьским дождем; хотя мальчик и порывался лидировать, а все же – под влиянием внешнего ненастья – стихии, часто оглядывался и прижимался к тому небольшому пространству, что улыбаясь предоставляла мама. Поскольку естественно спешила за своим четырехлетним богатством, дабы прикрыть родное зонтом или даже собой – подобно медведице от любых гроз. Тем более следом, ей еще предстоит бежать назад – на остановку, и вступить там в гарантированный ежедневно, неравный бой. Когда защитившись от применения невероятных по изобретательности абордажных приемов тел, технично проникнет внутрь автобуса девятнадцатого маршрута. Где также предстоит хорошенько побороться, чтобы удачно ввинтится в первую же освободившуюся щель: между стоящими и качающимися по ходу движения, наглыми как пираты – пассажирами. И так зависнуть, не придавая значения ощущениям, от чувства веса на себе целого – часто с нотками запахами перегара, общественного желтыша – с гормошкой “Икаруса”.

Внутри этой – своей невозможности пошевелится, она пробудет около часа: до самой конечной. Где вырвется из ненавистных наглых объятий, и логично вспорхнув своей привычно-летящей походкой, приземлится уже на территории автобазы, откуда обязательно сбежит вечерком, дабы не опаздывать за малышом; когда усталая и счастливая, опять будет улыбаться только ему: своему коротконогому счастью.

– Отец все время ездил по командировкам: он строитель. Вот парнишка и не видел толком, – так объяснил ситуацию рассказчик.

– Возможно поэтому, с четырех лет и был самостоятельным? Верно! Во всяком случае, тогда это так представлялось, – посоветовался со слушателем Лев.

– И дальше: так как деток в садике еще не было, встретившая их незнакомая воспитательница – ответственная другой группы; помогла переодеться и отвела мальчика в Игровую комнату, c постоянно включенным – дежурным, а значит неярким светом. Там мальчик сидел со своим одиночеством, желая оставаться незамеченным: для стен, мебели и в связи с освещением – своего воображения. Просто оно, как бывало часто – самостоятельно включилось…

Короче, соблазнившись грудой ярких: мягких и твердых пластиковых, металлических и надувных – резиновых игрушек; ребенок подсел в центр и началась его Игра. Автоматически соображая, мальчик легко представил: что непрерывающиеся параллельные линии восточного ковра на полу, это дорога – по которой будет ездить понравившийся ярко-желтый – с зеленым кузовом самосвал. Следовательно, соблюдая правила дорожного движения; а это значит: не выезжать с ним за пределы придуманной трассы, молодой водитель стал грузить цветные кубики и вести – направляя машину рукой, при этом добросовестным гудением походил на характерные звуки работы “КрАЗа”. С его турбо надувной мощью двигателя – выгружал сей груз и скорее возвращался за новым. Игра жила. Он уже перевез “н” – ое количество подобных стройматериалов, планируя вскоре приняться за постройку жилого дома. Для чего, естественно, ему предстоит также стать башенным краном – поменяв воспроизводимый губами звук. Ну, просто строить парень полюбил с детства; почему-то, очень нравилось создавать. И совершенно не понимал тех ребят, которые начинали ломать и уничтожать сотворенные кем-то объекты. Будь то натуральные скульптуры: зимой из снега и льда, а летом из песка; или игрушечные: поделочные и сложенные изделия бумаги. Так вот, проигрывая сюжет парень увлекся; не замечая иного. Отсюда неожиданно споткнувшись на мягком и ровном ковре – словно об чье-то желание; покидал счастливое место… Хотя, если честно – его попросту вышвырнули. Короче, парень увидел это… Только сначала – за секунду до произошедшего: кем или чем-то принужденного поворота его головы; внезапно ощутил тяжесть: безумный вес давил. Следом, сопротивлявшуюся ему душу, проявившуюся от иного.

А если спросишь: Иного инородного, из другого – чуждого мира? Ребенок пожмет плечами. Просто не знал достоверно: парень только чувствовал, что чужого и нехорошего. Поэтому, увидев – онемел. Поскольку на маленького смотрел и вероятно даже облизывался в своих недружественных мыслях; упитанный как докторская колбаса – удав. Вот только не хищнически коричневый или оранжевый, а по-вегетариански: почти салатного цвета. Это хитрое пресмыкающееся или Большая змея важно раскачивала могучим хвостом; понимая – ребенок один и никто не помешает позавтракать. Отсюда обрадовался зелененький под полированным пристенным шкафом, не спеша покидать место.

Оказывается: расположившуюся между низом шкафа и линолеумом пола в свернутую бухту, змею не замечали. А она – идеально маскируясь, дожидалась часа. И вот, такой наступил… Успев сделать несколько шагов – мальчик встал памятником, слушая как капает слюна змееподобного.

– Стран… -шно, – осматривая ножки, запутались мысли человечка.

Словно читая их, “Этот” стал готовиться к нападению: подёргиваясь так сильно, что по скользкому телу пробежали волны. А еще, он принялся зевать: открывая пасть все шире; видимо разминая соответствующие сухожилия.

Помните: парнишка считался большим – ну, лично у себя; только даже такого взрослого, страх не спешил отпускать. В общем, это он теперь распоряжался телом. Вероятно, физика этого дела была и в том, что змей оказался выше и массивнее мальчишки. Вот и сковывалась как от мороза, вся человеческая гладь. Даже язык преобразился – студень. Поэтому крикнуть или позвать кого-то на помощь, ребенок не смог. Все возможные контакты с миром, кем-то или чем – были надежно заблокированы. И пареньку оставалось смотреть детскими глазами, на свою взрослую смерть.

– Вот такая ситуация…, – Лев обводил глазами каюту; а подтянувшись руками, заглянул вверх. Денис лежал завороженный, смотря ввысь и не видя ничего кроме этой – представленной собой картинки. Слушатель жил в рассказе…

Лев упал на подушку, продолжая: – Затем, удав – хорошо размявшись, мгновенно-мощно бросил малую – жирную часть туловища; и выполняя зигзагообразные движения, внутренне прогнусил. Даже при скромном освещении мальчик увидел, как плавно – точно сапер, лоснящаяся и поблёскивающая зелено-синими чешуйками кожа, по дециметрам приближается к цели. Действительно, удостоверившись, что пища не сбежит – загипнотизирована, удав исполнял роль мастером.

– Эх, – пожалел мальчишка. – Вот если бы я только смог сделать первый шаг. Уж он или она бы меня ни за что не догнала. Зато я легко б разогнался – добежал до края ковра… на линолеум – где еще важно не поскользнуться; и открыв дверь в коридор – вбегу в туалет. Где сразу закроюсь на крючок: а там швабра всегда и ведро. Вот и прогоню червяка из жизни… Ну, или хотя бы, не сдамся без боя!!

Такими были желания. Только в реальности, он с все большим ужасом понимал: мечты это здорово; и еще лучше – если прекрасны. Однако жизнь – вот. И вскоре, может вообще закончиться: никто не узнает. Крикнуть, и то не могу…, – так сильно мальчик расстроился. Поэтому, как-то само сложилось, что ребенок твердил непонятное: просил кого-то. А что оставалось? Вот ребенок и повторял неизвестные слова…

Удав словно и это узнал: заспешил. Оказавшись ближе к выходу, чем место, в котором стоял ребенок; Оскалился: завтрак в ловушке. От этого, принялся обезьянничать – показывать двойной язык, и по актерски лепить из себя нескромные фигуры. Прощаясь с ними, распрямился в длину со свистом давно скрученной спирали, которой, наконец-то посчастливилось осуществить мечту. Готовый к финальному прыжку, змей приоткрыл пасть и…

Русский человек стоял на своем(!): не сдавался и боролся с помощью единственно доступного способа – Возвышая душу, все твердил и твердил о нем. Это получалось до того отчаянно, что не сразу заметил: как безмолвно стекла слеза, отогревая искренностью. Может поэтому…, а может, что не сдавался; в общем, что-то произошло. Небеса услышали: у парня зашевелились пальцы.

И в эту самую секунду: когда протягивал навстречу злу ручки – препятствуя нападению; внезапно-быстро зашла знакомая воспитательница. Молодая женщина мгновенно зажгла основной свет, от тысячи свечей которого, в огромную комнату вваливался редкий в ту осень – солнечный спектр, а вместе с ним и хорошее настроение. Поздоровавшись с ребенком доверенной группы, Наталья Сергеевна дважды погладила мальчишку по голове, и как по ее команде, заявились еще две души: две знакомые девочки. Они также присели рядом. И как-то живу стали хватать и растаскивать кубики, что еще недавно перевозились “КрАЗом”. Конечно, мальчик не пожалел стройматериалов, что заготовил для стройки. Ничего не сказал. Однако отметил, из-за доброго сердца; возвратилась подвижность ног и рук. Так что, взяв в руки полюбившийся “КрАЗ”, перебежал на противоположную боковую сторону. То есть туда, где стоял большущий и длинный коричневый диван. Где сев и подняв по себя ноги – боясь оставлять на полу, думая: мало ли, ползают тут всякие; нечисть подзаборная… Он выставил перед собой грузовик и с тревогой смотрел в сторону, где технично затаилось то, что только-только едва не слопало.

– Тогда отчего не пожаловался Наталье Сергеевне, что с любовью относится к детям?! Естественно, потому что большой, вот и не стал ябедничать. Сам захотел справиться, – ответил на свой вопрос Лев.

А любимая тетя Наташа, рассмотрев зелёный и длинный – странный предмет на полу; просто ловко подтолкнула ногой – да так, что в мгновение ока снова оказался под полированным шкафом. И вероятно от этого – каратистского толчка, больше не высовывался и не покидал безопасного места. Но мальчик по-прежнему наблюдал – готовился, замечая: как приходят все новые и новые души; ожидая, что “этот” обязательно решится напасть. Вот тогда парень – по львиному накинется и будет бить – сражаться оружием, по наглой двуязыкастой голове. Однако удав стал изваянием – макетом. Сражаться не пришлось…

Зато ровно в восемь, всех выстроили парами прикрепленные воспитатели – командиры, поведя в атаку – в столовую на втором этаже; на входе которой, ребят приветствовали солдаты – две боковые шеренги: из бело-стальных раковин. У каждой такого мойдодыра, имелись два погона: отдельные, желто-песчаного цвета краны. Соответственно, с наличием горячей и холодной влагой. Наш герой действовал в третьем ряду, и как все мальчишки, держал в своей смуглой руке ручонку Саши; что предоставили торопливые воспитатели. Видимо – по росту подбирали девочку, не расспрашивая о собственных симпатиях малышей. Не понимал ребенок, от чего не спросили: хочет идти с ней или нет? Просто ему давно приглянулась другая, черноглазая девочка Марина, что шла последней с каким-то подёргивающимся хлопцем.

Да, у паренька всегда было свое желание. Где-то глубоко. А внешне, парнишка исполнял требуемую в данный момент роль: благородно кавалера.

Манная каша и чай с вкуснопахнущими: сливочно-молочным маслом и ванилью коржиком, детки скушали на ура. Затем, когда вновь вернулись в любимую игротеку и расхватали игрушки; то подумывающий о Марине обзавелся самолетом. Поскольку с “КрАЗом” дружила девица с двумя розовыми косичками. Ну, не забирать же у девочки? – Решил парень. Вот и начал гудеть теперь по небесному: авиационному, а не по прошло-земному: автомашины.

Взрослые знают, у детей короткая память. И он также, заигравшись, позабыл об утренней опасности. Пролетая мыслями меж облаков, а по факту – с новой игрушкой вдоль все того же шкафа, даже наступил своей правой на что-то притворное – мягкое. Мальчик отпрыгнул интуитивно, сразу вспомнив все и от этого снова перепугавшись. Но посмотрев на пол, он… Посмотрев на пол – громко засмеялся: под шкафом, словно на своем законном месте лежал вовсе не наглый или голодный удав; а нужный всем, добрый и салатовый садовый шланг. Просто именно им дядя Петя поливает цветы на клумбах. Стало видно: как налипшие песчинки, так и временные незначительные трещины, которые с утра мальчишка принял за чешую и глаза рептилии.

– Да уж – произнес человек облегченно. – Это простой шланг. А как же я мог обознаться? – не принимал мальчик. И даже решил, что лучше спросить у кого-нибудь. А вдруг, это очередная маскировка нечисти; и его душа права. Ну, хотя-бы у этого зазнайки: стоящего неподалеку Криченко Павла, в неизменных своих светло-коричневых подтяжках: – Это что такое?

На что тот, как обычно – поправив кривые косые очки, картаво пискнул: – Шлаг дубина. Не знаешь, что такое шланг?

– Сам ты, не знаешь. Четвероглазик. – Придумал чем ответить наш герой и пошел прочь. А продолжив играть как все нормальные дети – забыл свое не совсем обычное представление.

– Попросту, что еще нужно им делать?! Только одно: приятно проводить время и постепенно взрослеть, – снова спросил и сам ответил Ильин.

– Да уж… Ну и воображение у тебя старшина. Сам придумал или подсказал кто? Просто так не бывает: то змея – а то шланг. Знаешь – ты точно не гениальный фантазер, многое не понятно, – подводил оценку всей истории Денис.

– Ну конечно – я не фантазер. А во остальном – Время покажет, – загадочно – с улыбкой реагировал Лев: – Ты значит, не веришь?! Тогда… скажу, что тот четырехлетний мальчуган был… я.

Пауза что возникла следом, была мхатовская. Но взяв себя в руки, Денис, понимая, что друг по обыкновению не врет, все же отреагировал в привычном духе: – Слушай, а ты терапевту показывался?

– Зачем? – не понимал старшина Ильин. – В смысле?

– Ну, если стесняешься, давай я все расскажу врачу? – расхохотался Дениска.

– Между прочим, – отвернувшись к стене разъяснил Лев: – Как говорила мне одна леди: Каждому, кому даришь доверие рассказывая о себе; ты даешь в руки нож. Им друг сможет тебя защитить, или легко ранить!

– Да, будущий адмирал Ильин. Ты по ходу философ… Не замечал раньше. Но не бойся, мне то зачем тебя подставлять, какой резон? Где смысл, выгода? – не до конца понимал Денис.

– А если будет, этот самый твой смысл? – теперь и Лев не понимал друга.

– Да ты что, шутишь? Кто это оплатит?! И вообще, Вам не то видится, товарищ старшина шестого отсека, – сладостно зевая, засыпая и посмеиваясь над другом – простачком, Денис замышлял погрузиться в свои иллюзии. Подразумевая: – Эх, еще бы раз так попасть. Уж я бы своего добился!

Небольшая ремарка: “Ответ существует на любой вопрос!” – это доказал Владимир Ворошилов.

Вот и Дениска знал: всякий раз, когда отправляется в страну сновидений; его мечты просыпаются, слетаются, а проникнув в сонную голову – вызывают необходимые ощущения.

– Жить надо эффектно, – во сне додумал Денис. Поскольку уже считал себя “избранным” и поэтому верил: Что он то, обязательно состоится. А для этого, необходимо, – понимал, – использовать все возможности и не пропускать мимо подарки жизни. Поэтому постарался приблизиться – ну хотя-бы во сне, к этой – давней и сокровенной мечте: что в действительности произошло больше года назад; только несколько иначе – чем захотелось…

4

Все-таки мозг человека своеобразная и часто не подчиняющаяся даже ему штука. К тому же, умеющая подсказывать важное. Во сне в том числе… А может, предупреждать?! Ведь не оспоришь, что жизнь образуется из двадцати четырёх беспрерывных блока. Поэтому то, что привычно вычеркивается из внимания – целая треть на сон; само по себе тоже Жизнь. В это время мы также что-то делаем. Только не как обычно: телом и головой, а одним сознанием. Бессознательно. Одним словом – возникает вопрос… Вот и выходит, что Сон – это жизнь без движения и верного понимания, где в действительности происходит. Снится тебе, или взаправду есть? И потом – с пробуждением также: бывает, что запоминаются сны; а бывает и нет: так Денис снова оказывался в любимой позе – стоя, c широко расставленными ногами и крепко сжатыми в кулаки руками; привычной одежде – синем спортивном “Adidas”; и на том самом месте – ну, с предыдущего подобного сноведения. Вечерело. Освободив из кармана дорогущий смартфон, причем которого – в реальности на гражданке еще не было; небрежно – одним большим пальцем набрал нужный номер, приподнимая затем с рукою и голову. Ведь парень “на обязательно” включил громкую связь; поскольку не задумывался, что окружающие – невольно конечно, но смогут подслушать столь личный разговор. Здесь все логично: Денис так решил – не обращать никакого внимания. Пересмотрев старые принципы – перекрасился в нувориша, объясняя: Жизнь то – дна. И будет лучше, когда для себя!

Сегодня, она показывала на последний этаж крупнопанельного – современного дома; в застекленной плоскости которого отсвечивалось закатывающееся солнце.

– “Пентхауз”, – так подумал Деня, превознося подобную иностранщину. Хотя по правде – по-русски, это почти что чердак…

В ответ – на этот нижний вызов, сверху махала симпатичная и не высокая блондинка. Именно невысокая, потому как с этим – выражающим радость движением, синхронно подпрыгивала на месте. Да, это был ее сотовый, Денис услышал миловидный голос: – Да-да, бегу мой командир. Уже бегу мое солнце. Не скучай, товарищ капитан, – так откровенно и через-чур переживая, оправдывалась девушка.

– Сейчас – сейчас, через час, – произнес собеседник, старательно придавая вид сердитого на избранницу. Короче, отключив связь – показал спортивный жест: пробежка. Подразумевая: быстрей красавица, опаздываем. А то поеду еще без тебя…

Видимо чтобы усилить доводы – демонстративно отвернулся, любуясь теперь не копушей-девчушей, а любимым, почти новым автомобилем: попросту фары “Мерседеса”, подсветкой напоминали глаза соблазнительной женщины. Вдобавок, у серебристого коня под номером “088”, заиграла без талантливая попса. Получалось – ничего, что у исполнительницы не было ни слуха – ни голоса; главное, что ее – также плохо говорившую по-русски, теперь транслировали из каждого проплаченного утюга.

Дениска вальяжно раскрыл дверцу, и… пристально наблюдая – одним боковым зрением: за восхищенными взглядами подростков – облюбовавших лавочку соседнего подъезда; смачно плюхнулся на водительское, с функцией массажа сидение. Ничего не поделать, полюбил удовольствия Денис Чижик. И все последнее время, только об этом думал – отсюда и снился часто один, но с новыми дополнениями сон… В нем, выбрав в меню бортового компьютера нужную функцию, остался доволен от усиленного пальпированния пятой точки. И подпевая радио: – Не разбирается, не разбирает.... В падежа…, – превращался в бездумное прозападное существо.

Через две минуты сбежала, или точнее сказать слетела – не став дожидаться свободной кабинки лифта его Вика. Платьишко в молодой горошек, толстые косички в круг и лакированные до зеркала цвета сажи туфли. А еще: большие, сине-прекрасные глаза и раскрасневшееся, но без нанесенных румян личико. Она вообще считает: что неестественно – все обман. А любимых обманывать – самый вверх предательства.

Девушка ласково постучала в окошко и, получив хмурое разрешение – открыв дверцу, скромно присела на краешек соседнего кресла.

– Ух, – выдохнула барышня: – Спорт – это здоровье! Я не долго?!

Ну и разумеется, при виде красавицы у любого гусара просыпаются чувства. Вот и Денис, перепутав ее коленки с подлокотником, стал целовать шею и лицо девицы. Она не грубо, но настойчиво отклонилась, резонно предложив: – Ну, поехали уже, а то все соседи смотрят.

– А, – еще больше надувался водитель. – Я и передние стекла затонирую; пускай смотрят – да хоть фоткают, – и переключив пальчиками селектор передач в положение “D”, покатился со своим продвинутым креслом из придворовой территории.

Денис натурально – ну как во сне показалось считал, что имеет право гордиться, скрывающимися под металлическим капотом лошадьми. Для этого придумал: выезжать со стоянки тихо, очень технично и спокойно… Но только затем, чтобы вскоре неожиданно газануть. От чего они – двухсот лошадиные силы начнут копать на одном месте; в следующее мгновенье сорвутся в неограниченный галоп.

– Ну, я не долго?! – словно извинялась девушка, заметив “не настроение” бойфренда.

Однако опять – делая вид что не слышит, он газанул. Да так, что из рядом расположенных домов – с небезосновательным риском выпасть, повыглядывали жильцы. Попросту люди хотели узнать: что за гоночные болиды появились в спальных районах города?

– Ну, извини тогда…, не знала что одеть, – объяснила девушка сожаление, что остановилась на этом коротком – выше уровня колен экземпляре.

Денис поддавливал, от чего все и вся в автомобиле устремилось назад. Снова осмотрев коленки пассажирки, поинтересовался: – Куда рванем?!

– Просто… может, немного походим. По улице: такая погода классная. Тем более, слышала в новостях: сегодня очередной звездопад. Представляешь?! Можно и нам желание загадать… Так каждый год происходит – в августе, – девушка наполнялась счастьем. Но заметив непонимание, разжевала: – Так в народе говорят. И если желания совпадут, тогда вообще – Судьба значит.

– У меня только одно желание, когда тебя вижу, – по-взрослому – не скрывая подтекста, заявил восемнадцатилетний Денис.

Она снова краснела… Но справилась с эмоцией: – Это все платье. Я подросла. И вообще, не это главное! Главное, чтобы двум людям было хорошо. Представляешь, “Он и Она!” Звучит?!

– Одна Сатана, – Рассмеялся Денис, добавляя от себя ложку дегтя: – Без этого тоже, не очень.., – намекая на запланированное, логичное продолжение вечера: – Давай в шашлычку, там – помнишь, эти кабинки закрытые? Никто не зайдет.

– Ой, нет!! – Нервно подпрыгнула девушка. Попросту хорошо помнила, как в прошлом месяце ухажёр был очень настойчив. Просто чудом тогда удалось выкрутиться, заявив: что не гигиенично любить в таких общественных местах.

– Ты снова боишься? – Почуял подвох парубок.

– Очень. Только себя опасаюсь больше. Могу не сдержаться и звездануть по первое число, – смело заявила девушка, для которой субботний вечер – к слову такой долгожданный, что даже откладывала всю неделю деньги: она не позволяла платить за себя; в общем, эта желанная встреча приступала к потере привлекательности. А от этого возрастал риск перевоплощения мечты в ссору.

– Ну, извини, думал взрослая, – замечая как насупилась избранница, ретировался водитель.

– Конечно. Поэтому считаю, все должно быть по-настоящему. Встреча. Любовь. Настоящая любовь. Свадьба. Соитие. И самое главное: рождение деток и воспитание их в любви. Только затем, медленное совместное старение… … А умереть лучше всего будет в один день; взявшись за руки. И поцеловавшись, чтобы продолжать в раю…, – она попыталась улыбнуться, но поймав тот же безучастный взгляд – отвернулась к окну.

– Да – а? – протянул Денис. – Ну, тогда понятно!

Словно не слыша, это подозрительно-притворное: “понятно”, – девушка продолжала мечтать: – И на облаке, вместе наблюдать за миром… Помогать людям!! Ну а если “Она” не настоящая, тогда детей лучше вообще не заводить. Зачем мучить. Дети счастливей в любви.

Он отвернулся… Вот так. Даже в своем новом – старом продолжающемся сне, Денис стал ворочаться, отрицая консервативный подход к современному мироустройству; просто не желал двигаться в этом направлении. Ведь почему-то, этот желанный сон – по той же непонятной причине, снова начинал складываться неприятно. Вот и завертелся спящий, придумывая что бы ответить на этот раз прекрасной знакомой. И придумав – успокоившись, наблюдал продолжение…

– Так можем сделать, чтобы без детей… Встречаться для удовольствий, – заявил о своем “новом”.

– Можно конечно…, – не видя теперь ничего, шепнула Вика.

Они были знакомы шесть месяцев, однако она всем говорила: это настоящая Любовь. А теперь вот, поняла: Поспешила!!

– Только для этого, сперва надо найти такую, ищущую подобные утехи… А не большую Любовь и счастливую совместную Жизнь, – еще тише, но также настойчиво объяснила небесноглазка.

– Не, ну я тоже любовь-морковь хочу. Только это… вдруг, представляешь: люди любят-любят друг друга, а в постели у них ничего не получается. Или получается, но не очень, – логично – как ему показалось, оправдался парень.

– Значит… это такая оригинальная Любовь, – подумав, объяснила дрожащая: – Просто когда люди созданы друг для друга, то даже то, что доставляет неприятность… вместе проредактируют и это станет их взаимным любимым делом. Да пойми наконец, если двое одновременно, я подчеркиваю – Одновременно, смогут доставлять себе боль ради любимого; то это не болью называется, а Судьбой, – вздыхая, она еще пыталась донести суть отношений.

– Да уж…Походу, мы не похожие. Разные предпочтения, – сделал он вывод, продолжая путешествие по полупустому городу. Ничего удивительного – в летний выходной вечер, большинство населения на дачах, или за городом на природе. Вот напевая очередную навязываемую проевропейским радио песню, небрежно и бросил: – Может, ты все-таки передумаешь?!

– Насчет чего?! – не понимала гордая девушка, у которой уже высохли так и не показавшиеся наружу слезы.

– Ну, насчет встреч до свадьбы. Кстати, у меня соседка с пятого этажа есть. Так она постоянно намекает, что различия притягивают. Говорит – дополняют друг друга. Ну, типа магнитов: север и юг. Что так притянутся, не оторвешь. А вот одинаковые полюса – непременно отталкиваются. И представляешь, эта переселенка вообще замужем…

Они помолчали. Затем Денис остановился, закончил: – Ладно, выходим, и это…давай пробовать; может и у нас притянется, – он неуверенно засмеялся, все еще пытаясь показаться взрослым. Получается, пока разговаривали, и девушка не замечая дороги – внутренне плакала, доехали к все той же, им – горячо любимой шашлычке.

– Я есть не хочу!! – громко вскричала душа той, которая захотела одного – навсегда домой! И чтобы никого не видеть.

– Э…, – ну просто посидим и вообще… скоро служить – не увидимся долго. Я ведь, через два месяца – моряк. Не забывай.

– Нет. Что-то не хочется. Не нравится так…, – подтягивая непослушное платье – настаивала Вика.

– Ну…, то-то тебе не нравится, то это, – вырвалось у будущего призывника. Кровь ударила в голову: – Мне, если хочешь знать: тоже не очень нравится так кататься.

– А я ведь не заставляю, чтобы обязательно нравилась…, – все же заплакала девушка.

– Ну и зачем тогда села. Знаешь, сколько на это место желающих? Сейчас новые принципы у населения. Каждая ищет, где потеплее, – разгорячился Денис.

– Только сам ты, что выбираешь: желающих или ту, что любит? – она больше не сдерживалась: водопад слез и камнепад в сердце, не позволяли молчать вчерашней школьнице.

– Извини, вырвалось. Просто я не понимаю… Да хватит реветь! Что мы, поговорить по взрослому не можем, – он ударил кулаком по рулю и немец завыл.

– Что тут не понятно? – она брала себя в руки: – Я в тебе не уверена; вот и все. Мы сто восемьдесят один день знакомы, а ты не становишься ближе. В духовном плане. И вот: пока я молода и красива.... Ты сам говорил, это не мои слова. Так вот и тебе нужна для этого. А вдруг, что-то случиться? В жизни, к сожалению многое может произойти. И хорошее, и наверное не очень… Так вот, если стану другой: растолстею к примеру после родов. Тебе не понравиться и сразу побежишь к другой?

– Конечно, – нисколько не задумываясь, мгновенно признался водитель. Но спохватившись, смягчил: – А почему ты должна растолстеть? Я видел твою маму – суперженщина.

Ее дочь больше не слушала: закрыла душу, боролась с собой – лишь бы не побежать… Также больше не интересовало, как в темнеющем городе зажглись фонари; как умирающее на сегодня солнце, обыскав – просмотрев почти все крыши домов, опускалось за их западные стены. Или даже то: как идущие мимо увидят, как плачет хорошенькая. Фактически оказалось(!), что то что никто из них не среагировал, становилось нормой. В навязанном россиянам капитализме, все должны проходить мимо. То есть лозунг: Моя хата с краю, – тому яркий пример!

Однако она успокоилась; смерившись с одиночеством: – Разное бывает… Вот у мамы к примеру, на работе одна девочка не помыла руки; и подхватила гепатит. Простая желтуха, но даже лицо воспалилось. Так теперь она лечиться бедная, а дырочки на лице все равно остались… Только муж ее не ушел; стал по три раза каждый час руки мыть и целовать. Вот это настоящая любовь! Понимаешь?! – Я ведь по-прежнему считаю: мой мужчина лучший. Независимо от того, что думают окружающие. Только Он – настоящий друг и ценность всей жизни. Поэтому сделаю все, чтобы был счастлив. Буду жить для него. Ведь человек этот достоин. А люблю я не за внешность, и тем более – не за удобства…

На рулевого напало молчание, даже заграничный конь больше не радовал. Он понимал, тот утренний визит за джентельменским набором: горки резиновых противозачаточных – мартышкин труд. Поскольку сегодня, они явно не понадобятся. Но тестостерон бурлил – инстинктам становилось тесно.

Хотя, чего скрывать; и так ясно: давно, давно стремятся обесценить. А западное киноискусство навязать: чтобы Верность и Преданность, не перенимались нашими современниками. Вот молодое мужское население и поверило, что Высшее предназначение женщин: удовлетворять физиологическую потребность. Напоминая при случаи: А что еще этим “юбкам” делать?

Правда – по-современному?! Поэтому не останавливается – идет дальше заокеанская псевдокультура. Где давно норма, не только прошловековые огрехи – проституция, наркомания и идолопоклонство – современный культ потребления. В двадцать первом веке, запад заражает новыми болезнями: своей однополой любовью, ненавистью к другим – имеющим отличное мнение; предательством Родины за деньги… А чего только стоит их свободная любовь?! Когда традиционная семья не нужна; люди превратятся в рабов удовольствий. Но… наше большинство – воспитанные граждане России, или каждый – “Рожденный в СССР”, гарантированно не согласимся. Наши люди знают об истинном предназначении последовательниц Евы – самой первой женщины Земли. И хотя нет теперь такого занятия, которым не смогли бы заниматься современные женщины; главное для них не поменяется никогда: хранительница домашнего очага, мать сыновей и дочерей Родины, спасительница своего мужчины. Также необходимо вспомнить, что за каждым выдающимся гением, обязательно стояла тылом любимая. У Мастера к примеру, была Маргарита Николаевна. А Родина-Мать подняла сыновей на борьбу с фашистом Гитлером…

Вот и Виктория оказалась другой. Только перевоспитанный заграничным телевидением надеялся, что она переменится – под его то контролем. Встречались долго, девушка закончила школу. Поступила в медицинский. И вот – в час “Х” ничего не пошло…

Да, у нее был свой – не похожий на все навязываемое взгляд. Так что теперь – спящему Денису, она напомнила нынешнего сослуживца: Льва с “Ростова”. Он точно так, в этом глобальном мире выглядел белой вороной: отстаивая свое Русское и Российское начало!

– Ладно, – тогда по домам! – с горчинкой приказал шофер.

Ну что ж, барышня все поняла. И чуть слышно подтвердила: – А хочешь, можешь вообще больше не приезжать и не звонить, раз для другого тебе не нужна?!

Назад ехали долго и скверно – собирая ямы дороги. Но как только она вышла из сразу потемневшего автомобиля, и не оборачиваясь – рванула в подъезд; как бы в отместку – Денис позвонил любительнице чужой соли: соседке Гули; что довольно-таки часто стала наведываться, в почему-то одних и тех же, обтягивающих розовых шортах. Видимо так намекала на просыпающийся в одиночестве темперамент. Ну, пока муж ходил в плавание.

Да, Денис тогда жил с родителями. И со своего балкона на четвертом частенько слышал, как незнакомый мужской голос называет соседку: загорелым птенцом. Причем муж – Марат Косен, а Денис это точно знал: был в командировке.

– Да что я теряю? – подумал Чижик, договариваясь о визите: – Она сама дала телефон.

Так и помчался, подгоняемый невоспитанными гормонами. Что подняли не на свой, а выше: на пятый этаж. Где уже ждали…

Охочая до мужского внимания, почти молодая – проводившая все время у телевизора; как увидела в дверном глазке желанного перед скорой ночью посетителя – быстренько отстегнула две верхние пуговицы на приталенном цветастом халате. Так, обычная одежда превратилась в необычную: манящую возжелавшего. И словно не замечая получившегося полуобнажённого вида – как ни в чем не бывало, бездетная женщина впускала припозднившегося гостя. У старшины Чижик – увидев обнаженные части, от неожиданности подкосились ноги. Так что парень плюхнулся, на стоящее у двери кресло.

– Это ты, Дэниска?! А я чаю напылась. И так жарко стало, – засмеялась над откровенно выпученными глазами хозяйка двухкомнатной.

Мадмуазель стала крутиться, еще больше оголяя ножки; а запыхавшись, плюхнулась на коленки его. И вот тут(!), они – мужские колени стали подергиваться и приподниматься естественным образом: без явной на то воли владельца. Причем независимое движение вверх передавалось и бедрам, и голени – все выше, выше и выше…

– Ровно в семь, и без объявления войны. В общем, меня снова жестоко кинули, – так додумал Дениска.

Просто эту желанную жизнь или все-таки мечту-сон, что так старался приблизить; непреднамеренно прерывал друг – приподнимая ноги, так как другие способы разбудить – которые он несомненно уже использовал, не помогали. Конечно, товарищ по отсеку не догадывался о той пикантной ситуации, в которой по собственному желанию оказался Денис. Ведь сны по-прежнему навещают без спроса, с каким-то – только им известным умыслом. В общем, правы философы, что сравнивают сновидения с маленькой, скрытой дверцей; что отведет в самые потаенные уголки. Но самое-самое, что дверца эта, – как утверждают, – открывается только в космическую ночь. В обе стороны…

А на земле получилось: наблюдая, что напарник не встал. Лев Ильин поначалу – не шибко толкал. Удивляясь: какой сон богатырский? Не добудишься. Вот устав от безрезультативности, стал переводить в вертикальное положение – конечные части: руки и ноги спящего.

– Подъем рука, нога вставай! – снова и снова шутил Лев над распластанным на верхней койке товарищем.

Помогло, Денис нехотя просыпался. И первая реакция была: – Вечно ты не к месту. Такой сон обломал. Эх, Ильинкин Лев…

– Потом досмотришь. Твой сон, только твой. Никто за тебя не посмотрит и не подсмотрит – не переживай, – по-доброму объяснил напарник, застегивая на брюках ремень. Потому как переживая за товарища – просто другие ребята давно встали, Ильин посчитал что помогает: вдвоем остались. Вот и объяснил, раз заспавшийся недопонимает: – Все ушли, а ты спишь. А если снова зам по воспитательной увидит? Опять к тебе будут претензии. Спасибо бы сказал, за своевременную помощь.

– Ой, спасибки. Низкий поклон. Я там такое видел… А тут ты со своим замом.

И стал рассказывать: – Сначала, у меня не складывалось…, с Победой моей Викой. Хотя был – как и мечтаю, на собственном “Мерседесе”. Все равно, не помогло – опять расстались. Тогда я и пошел к соседке. Ну там пышные украшения в форме бюста; и все пошло по первоначальному плану. А тут ты, со своим: Вставай-вставай. А у меня давно, все стояло…

– Откуда у тебя “Мерин”? Ведь и прав насколько знаю, еще нет. И вообще, могу не помогать, – почти что обиделся Лев; заправив койку и поворачиваясь к выходу.

– Да все, все, – спускаясь на пол, Денис принялся щекотать друга.

Вот сразу – надо же, что совпало: зашел вахтенный офицер Александр Глебов. И увидев единственного раздетого, объявил выговор: – Так Вы – старшина Чижик, до сих пор в неглиже? Наряд вне очереди захотели? Или, ударить длинным рублем; лишив премиальных?

Больше обыкновенного. Да, больше привычного выпучив глаза, раздето-испугавшийся вмиг накинул штаны. Доложил: – Виноват, товарищ лейтенант. Исправлюсь. Это в первый и последний раз.

– Смотрите, чтобы не в предпоследний, – пожурил Глебов и приказал Ильину: – Лев, а Вас к 8.00 вызывает командир на “Центральный”.

Услышав слово командир, подтянулись оба подводника.

– Есть. Только, нам на вахту к 8.00. Как быть? – поинтересовался удивленный старшина.

– Ничего. Напарник примет, а ты – через десять минут подойдёшь. Сам то справится, напарник? – намекая на Дениса, вопрошал офицер.

– Обижаете, товарищ лейтенант. Я старший в отсеке, – застегивая китель, оправдался Денис.

– Ну – ну, проверю, – и поправляя пилотку, Глебов покинул помещение.

– Так точно, – вдогонку выстрелил Лев, не понимая: что смог натворить?

5

Специально парни не старались, но в последующую тридцатку минут старательно копировали друг друга; выполняя привычное: умыться, побриться и так далее. Затем, также дружно и c превеликим аппетитом; переместили в себя все, что полагалось каждому в плане очередной трапезы. А в без пяти восемь, дружно разошлись. Ведь Ильин не пошел как большинство – принимать отсеки; а притихнув и даже погрустнев, двинулся сдаваться на “Центральный”. Однако вскоре заявился в “Шестой” веселым, и смущенно-радостным, прижимая левой рукой поднос: с шоколадно-бисквитным килограммом. Так сказать: счастье сладкоежки. Но в правой(!), держал еще более значимые: Почетную грамоту, Вымпел и белую футболку с Подлодкой.

Вот вручая богатство Денису, рассказал: – Представляешь, почетной грамотой наградили. Еще торт… Ну давай, дружище бери разрезай. День рождения.

– Ах, да-да. Сегодня твой день, – включался в процесс Денис. – Также присоединяюсь: “Хэппи бездей ту-ю,“ – напарник напел.

– Только я думал, что вечером поздравим: после смены “отхепибездю”. И ручку подарю. Видел, у меня фирменная? Американская. А командир с утра порешил…, – напарник обнюхивал торт.

– Спасибо друг. Только знаешь: главное не подарок, а внимание. Вот я и удивляюсь: у командира столько всего. А он все успевает, о каждом помнит, – Лев с благодарностью воспринял недавний разговор.

– Значит, считаные часы остались – и мы в Полярном, – объяснил Денис.

– Все равно, знаешь, как приятно поговорить? Он умный, – именинник был на седьмом небе!

Больше облизываясь, чем слушая – Денис отозвался: – Хвоста не было? Муравьи со всего корабля не сбегутся?

Однако следом, осмотрев и футболку и грамоту, признался: – Я тоже хочу. Просто когда у меня юбилей был, поздравили и торт отдали. А тут во…

– Так мы тогда на Базе – тренировались до седьмого пота. Вспоминай?! Падали как медведи… Вот наверное, и не до того было. Хотя знаешь…, бери мою – я сейчас подарю, – Ильин пожал другу и руку.

Денис словно жизнь прождал. Сразу ухватился за тряпку, примеряя: – О, мое. Что размер, что цвет к лицу, – приглаживая к телу белоснежку. Забывая на радостях то, что известно каждому моднику: белый, как и черный – цвета классики. А она – что подтверждает время; каждого любит – на любом смотрится.

– Да, белое всем идет, – как-бы в доказательство первоклассного, рассмеялся Лев.

Только модник не обращал внимания. Привычно пошел дальше: – И грамоту отдашь?

– Э…, ну на; если хочешь, то конечно, – не совсем понимая, старшина и ее не жалел.

Нарядно оформленный – торжественный текст, был прочитан сразу. Однако также быстро, стремившийся заполучить расстроился – отдавая назад: – Нет, спасибо. Тут твое Ф.И.О. указано. Как исправлю? Черкать не принято нам.

– Кому нам? А если так – не исправляя, аккуратно сделаем. Давай, я просто допишу: Вручается грамота не только мне, но и тебе. Вот смотри: сейчас написано, что подводнику шестого отсека ФИО. Но так как мы вдвоем служим… Как сказал зам по воспитательной: Хорошо служите!

– Так это он вручает? Я думал командир?! Хотя во мне, зам только конспекты пишу или нет – видит, – еще больше расстроился напарник.

– Ой, – быстро нашелся Лев. – Сейчас идем к берегу. Как разрешат в увольнение, так сразу в магазин – в канцелярию. Сам куплю грамоту и все что тут сказано, подпишу под твоим именим.

– Да ты что?! От командира хотелось. Только представь: дома висит – в рамочке… На западе сейчас фишка – именно в коридоре, на уровне глаз. Так что бы всякий, невольно читал. Я ведь специально выйду, чтобы гостья в одиночестве подумала, – он представил себе картинку: Это ж сколько можно девчат получить?

Но трезво оценив шансы, понимая: что это только мечты и у него нет своей грамоты, как впрочем и своей квартиры – машины; краснея, отдал:

– Спасибо, не надо.

Даже чай пить не стал, когда именинник приглашал откушать совместно с парнями из соседнего отсека. Щедро разделяя празднество – самодельное искусство солдата Андрюхи. “Просто торт” – сказал тот.

Ведь “Тот” – это краснощекий Андрей Марущак. Как и положено любому коку – наш Андрей также был добрым полным. Теперь не вспомнить: отчего именно владыка камбуза, заимел сухопутный псевдоним “Солдат”. Впрочем, он его тоже устраивал.

Кок так и сказал, передавая утречком торт: – Вот товарищи матросы. Солдатское счастье: просто Торт. Сам делал.

По достоинству оценив вкуснотищу, Лев повторно не принимал выходку – продолжая настойчиво звать: – Пойдем, чего ты, Денис?

– Не, спасибо. У меня аллергия на шоколад, – отказывался он особенно вежливо. Вероятно, действительно верил: использовать! То есть, в первую очередь сам – затем остальные. А тут он увидел: не самый большой в жизни торт. Даже не двухэтажный… Что при его аппетите; в общем – лучше вообще не делиться. И еще: Нечего устраивать – убирать за всеми придётся.

Короче, из-за этой меркантильности, расчетливому приходилось глотать… только слюну.

Как бы там не было, в соответствии с предсказанием штурмана: подлодка подошла к Полярному; и стоящие на “верхушке” – верхней вахте офицеры, любопытством разглядывали сопки. А ровно в десять и сам Смелов в тщательно отглаженной форме стоял на площадке ограждения выдвижных устройств, контролируя швартовку. Рядом были: старпом, штурман и матрос-сигнальщик; а в не непосредственной близости – пара буксиров; готовые вмешаться и подправить курс. Только этого не потребовалось: все новые “Варшавянки” заимели вторую линию вала. И используя принцип раздрай, “Ростов” пришвартовывался самостоятельно. Удостоверившись, что процесс идет к своему логическому завершению, командир поприветствовал: – Ну здравствуй трудяга, наш Северный Кронштадт: город Героев и воинской Славы Полярный.

Все это время, находящиеся рядом – выполняя должностные обязанности, осторожно переглядывались. Во всяком случае – думали, что незаметно… Теперь же, удостоверившись в прекрасном настроении командира, офицеры поинтересовались: – Товарищ командир. Два или три дня будет на… завоевание города?!

– Напакостить можно и за минуту, – остудил такой темперамент Смелов: – А потом, Вы ведь из Кубани и Питера. И насколько знаю – в Полярном никого нет. Или уже есть?! К женщинам собрались?

Но про себя вспомнил: в Мурманске родные у торпедиста Степанова. В Архангельске: у электрика Володина Володи.

– Не, мы только город посмотреть, – оправдываясь, семафорили перемигивающиеся. Ну, чтобы отвечать синхронно.

– Дом Культуры “Полярник”, площадь “Двух капитанов”. А на площади Победы: памятник "Морская душа", – перечислял один и добавлял другой: – В парке Ларина очутиться… Можно даже попробовать, спуститься к старому чертовому мосту, – рассказывая, парни хвастались осведомленностью.

– Это понятно, что желаете прикоснуться к “Морской душе” – памятнику в честь отваги военных моряков и защитников Кольского края. Вот только к чертям-то зачем? – не принимал Смелов последнего; хотя в остальном – поддержал: – С другой стороны, дорогие мои офицеры, посмотреть достопримечательности Мурмана надо! А то служили на Севере, а красот почти не видали. Вон здесь, горки какие…

– Вместе и посмотрим, всей командой, – решил командир, задумав какой-то очередной личный план.

– А Вы знаете, товарищ капитан второго ранга. Тут сходить-посидеть не куда. Давно сгорел “ДОФ”: Дворец офицеров флота, – теперь хвастался Горбаленко.

– Знаю, а еще знаю: что беспричинно сгорел. И Вы Алексей Васильевич, после этого хотите спускаться с ними к Чертовому мосту?! – подтрунил командир, не переставая контролировать работу швартовой и смежной береговой команды.

– Не, мы только в плане экскурсии. Так сказать, для понимания и запоминания местности, – поднявшись на ходовой мостик, заступился зам по личному Пескарев. Но так как командир уже все решил, просто кивнул в ответ. Просто теперь, внимание привлекло иное: Пирс, – на котором также решительно и давно, все оказалось готово. Ровным строем блестела медь оркестра; несколько отрядов чернокурточников: экипажей таких же, уже стоявших рядом субмарин и служб обеспечения Базы; пресловутый столик с поросенком и сам контр-адмирал, во главе штаба разнородных сил.

Задумку командира легко объяснить: Смелов прилежный ученик. Поэтому помнил, как сплачивал прежнюю команду Станислав Рижский. И тем более, как воспитывает алросовцев комдив Черноморского дивизиона: Анатолий Варачкин. Преследуя девиз: “Сначала в бой вместе, а затем и в баню после Победы!

– Я думаю, сделаем так, – командир отвлекся от берега и стал доводить мысль до подчиненных: – Отметим возвращение, передохнем – осмотрим Полярный; однако если выходные дадут – слетаем на дальний. Ну и конечно, кто захочет уединиться с поклонницами; так сказать, в интимной обстановке, – он иронично посмотрел на молодых, – обязательно дам время. Но только после. Не против?!

Последовавший в ответ громкий смех – на шутку командира, услышали даже встречающие. Понимая выплескивающуюся радость с П.Л.“Ростов”, как исключительную – “За возвращение на землю”.

– Да, – продолжил командир, не забывая о своих: – У нас ведь ребята с Мурманска и Архангельска: отпустим. Пускай порадуют родных. Быть рядом и не появится – преступление. Наверняка, в новостях ТВ перемолвятся о прибытие “Ростова”. Поэтому, Юрий Дмитриевич. Увольнительную сразу, как только командование предоставит три – четыре дня на отдых.

– Есть, товарищ капитан второго ранга, – отчеканил зам.

– Всего три дня? – разочаровано переспросил штурман Немцов.

– Всего?! Не всего, а целых надо говорить. Хотя, сам пока не знаю. Ну, все. – И перестав быть задумчиво – мягким, прослушав доклад по внутренней связи – командир четко скомандовал: – Пошли!

Под звуки приветствующего марша, прикасаясь своей правой головного убора – отдавая честь развивающимся на “Ростове” флагам; Смелов энергично чеканил против встречного ветра строевым, и остановившись перед главным из встречающих, торжественно – по форме доложил: – Товарищ контр– адмирал ….

Исполнив по уставу, Дмитрий традиционно обнялся, принял блюдо с загорелым – в сметанную полоску поросенком; и передавая помощнику, огляделся. То есть пока команда, ну кроме вахтовых, сбегала на берег – выстраиваясь в шеренги, он поглаживал взглядами русскую землю и рассматривал окрестности: несмотря на большое количество людей, штатских не было. Хотя это тоже понятно: подлодка на испытаниях. Смелов вообще на этот счет стал строгим. Предыдущий опыт “Алросы” многому научил.

– Ну как ощущения от похода? – вполголоса поинтересовался командующий флотилии, – пока оркестр дожимал композицию.

– Все хорошо. Испытания прошли, – заверил Смелов.

– Да, знаю, – согласился Пал Палыч, – Разведка работает. А по-человечески: Чего хотелось во время учений?

– Товарищ контр–адмирал. Нам и сейчас хочется одного. Скорее встать в строй на боевое дежурство – на свое место: в море Черное.

– Молодцы, – похвалил командующий, добавляя: – Однако у нас товарищ кап. два. везде свое место: по всему миру. Приступим! – решил Серьгин, так как оркестр теперь замер.

Вооружившись приготовленным микрофон, обернувшись к команде – что теперь стояла за его спиной, соединив в себе отечество да отцовство, напутствующе поздравил: – Здравствуйте товарищи подводники!

В ответ, богатырское: – Здравие желаем…

– С прибытием товарищи. Поздравляю с выполнением очередной задачи; желаю крепкого здоровья и удачи в дальнейшей службе. А также, продолжать боевую подготовку, и быть готовыми выполнить поставленные задачи Родины. На сегодня, уже вторая подлодка этого проекта окончательно закончила испытания. Выполнив на “Хорошо”: глубоководные погружения и стрельбы ракетным комплексом “Калибр П.Л.” Так держать! Так что, – оглянувшись – приглашая присоединится всех встречающих, зааплодировал Серьгин. Соответственно, звуковые волны воздавали похвалу.

– Мы встречам “Ростов-на-Дону” как героев… Или будущих, – еще больше предположил Пал Палыч.

Пока опытный командующий держал внимание, Дмитрий Владимирович думал совсем о другом. А именно: Вот мои товарищи, моя Россия. Так будет всегда. И мы еще посмотрим, кто кого на учениях?! Мой “Ростов-на-Дону” везде станет первым. Как когда-то, была любимая “Алроса”. Уж мы с ребятками постараемся…

– Ну а теперь награды, что заждались владельцев, – своим повышением в голосе, контр-адмирал возвращал Смелова.

– Также хочу напомнить, что именно здесь, с сорок первого по сорок пятый, подобные награды вручал сам Арсений Головко. Вот и соответствуйте героям!

Наградив особо отличившихся памятными подарками, грамотами и повышением по службе; командующий завершил: – Друзья, в 12.00 состоится торжественный обед. Вход свободный. Сейчас передохните и через два часа, – он взглянул на руку, – Даже вот – меньше, ждем-с. И еще…, у Вас будет три выходных. Разойтись.

К Смелову подбежал старпом. На румяном лице искрилась улыбка: – Спасибо Дмитрий Владимирович. За награду от командующего.

– А я причем? – немного отрешенно высказался командир, словно не он подписывал списки: – Как служите, так и отмечает командующий – все вопросы к нему.

– Ну, Вы же знаете мою супругу; и то как она любит, когда что-то рассказываю. А так как рассказываю мало, то радуется при случае больше меня. Ведь теперь, а ведь это точно покажу – так вообще всего расцелует. По ходу она морячка, больше меня…

– Это уже без меня. Сами там замеряйте со Светкой, у кого из вас, где и что больше, – прекрасно зная жену старпома, отшутился командир.

– А вообще-то, я рад за вас обоих. Вот только не задавайтесь, – не время сейчас, – Смелов цитировал комическую ситуацию, из отечественного фильма “Шырли-мырли”.

Да, Дмитрий Владимирович действительно был знаком со многими женами подопечных. Поскольку принимая с офицерами лодку от судостроителей, знакомился в городке и с их семьями, что навещали подводников на берегу. Посему, мог общаться и на такие деликатные темы.

– Товарищ командир, а что это у нас старпом сегодня такой лучезарный? – Пескарев подошел со спины, осматривая в руках старпома памятный вымпел: ”За отличную подводную службу“.

– Да, мы отстрелялись. Но я то думал, когда придём на место постоянной службы – могут по звезде вручить, – профессионально скрывая, что увидел произошедшие вручения, Пескарев выпалил: – У кого не хватает… А оказывается: тут награждали?!

– Да не, Юрий Дмитриевич. Это не главное, – теперь возражал Горбаленко. – Нам повышение не к спеху.

– “Плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом”, – отреагировал вездесущий и опытный в своем амплуа главный воспитатель.

– Да, так было сказано Суворовым. Однако затем, было и продолжение: “Повышение и заслуги военному нужны, но не часто. А так, чтобы просто знал: что ценит и в него верит Родина”, – цитировал все помнящий командир.

– Поэтому, – от себя добавлял Смелов. – Частые поощрения необязательны. Да?! – поинтересовался у своих подчинённых.

– Так точно, – ответил мудрый Пескарев, завершая: – Ведь звездочки, еще ни кому не мешали.

– Ну а если звезды зажигаются, – значит это кому-нибудь надо, – быстро вставил осчастливленный старпом.

Все трое друзей рассмеялись. Что говорить: “Ростовчане-подводники” на отдыхе – веселые ребята. Только Юрий Пескарев не был бы замом по личному составу, если бы не трудился постоянно. Стремясь что-то или кого-то улучшить. Вот и придумал:

– Товарищ командир, предлагаю на торжественный обед отпустить и вахтовых. А вместо них, оставить отстающих по службе. Ну конечно, после смены повторно не ставим. Зато, будет нагляднее всем.

– Есть такие? – насторожился старший помощник.

– Нет. Зато есть несколько проштрафившихся. Вот и пускай на доп.дежурстве переосмыслят. Время не вернуть, а так оно у них точно появится на “подумать” над ошибками.

– Это в воспитательных целях? – поинтересовался Смелов.

– Так точно, товарищ командир.

– Ладно, только без перегибов! – приказал Дмитрий Владимирович:

– Только я вот что еще предлагаю, – Смелов поманил офицеров ближе. И по-заговорщицки – в полголоса рассказал: – Сейчас отдохнем, а к вечеру прогуляемся. Но завтра – возьмем транспорт и сходим в Североморск. Или как раньше говорили: “Романов-на-Муроме”. Представляете? Там до сих пор стоит легендарная “К-21”, Героя Советского Союза Николая Лунина.

– Это того самого, что атаковал хваленный “Тирпиц”?! – у старпома округлились глаза. Благодатный свет из прошлого подхватил зам по личному: – Немецкий “Тирпиц”. Помню – помню. Как бежал он тогда… Жаль только, что не догнал его Лунин.

– Да не, Юрий Дмитриевич. Там по-другому было – а не то чтобы сразу сбежал. Но наш Николай Лунин все равно герой. Один пошел на эскадру: атаковал и возможно даже подбил немца; хотя фашисты отрицают факт попадания. Дескать – с виду все цело. Но бывают же и скрытые подтверждения. Лично я, Николаю верю. Раз сказал: что стрелял и слышал два взрыва – значит так все и было. Просто для такого огромного корабля – имеющего бронепояс, повреждения от одной или двух торпед несущественны. Ведь второй подобный гигант – “Бисмарк”, уничтожали не один день и целой эскадрой кораблей с самолетами. Так что, одну “Катюшу” Лунина, немецкая кодла могла закидать. При таком количестве надводного врага, и по площади нанесения удара…, Николай бы просто не всплыл. Ну, если только чудо, – стал раздумывать о таком варианте Смелов.

– Вот такие они, наши ветераны. Большие герои, сколько лет уж прошло, – старпом хвалил подводников того времени.

– Причем здесь прошло? Им то годов было, не больше нашего. Действительно, как время летит? И мы когда-то были юные. А теперь, уже старички для старшин и матросов, – подправил Дмитрий Владимирович.

– Ну, так что? Идея понравилась?! – Смелов поглядел на флаг. И хотя для себя решил, что обязательно свозит на “Катюшу К-21”; а все равно, советовался по привычке. Поскольку сам часто говорит: Одна голова хорошо, а много хороших намного лучше. Целый Горыныч вырисовывается.

– В Североморск, конечно? Думаю, что наши еще не были. Давайте свозим, – поддержал зам по личному.

– Точно, сегодня отдыхаем, а завтра рванем, – согласился старпом: – Сам еще не был, ведь на Балтике служил… А там свои музеи: Имени Александра Мариненко в Санкт-Петербурге, и в Калининграде подлодка “Б-413”.

Тем временем, команда перестраивалась на земной лад. И это нормальное для любого человека ощущение жизни, в моменте становилось в тягость. С этим просто: здесь не было привычной опасности, из-за которой моряки пребывают в состоянии повышенной готовности. Поскольку даже засыпая в каюте – на глубине, каждый и во сне помнит, как и что сделать при “Тревоге”: спасая подлодку, а значит весь экипаж. Теперь же можно было не принюхиваться и не прислушиваться; а просто жить, наслаждаясь обычными: солнцем и ветром – матерью природой.

6

Вот и Ильин и Чижик, после сытного то обеда вышли в город. Где не сговариваясь, завернули на площадь Победы; а постояв у мемориала “Морская душа” вдоволь нафотографировались: c памятником матросу, и рубкой подлодки “Б-319”. Соответственно золотые слова, что украшают постамент, парни прочитали вместе: – “Вам, кто погиб, но не был побежден, посвящается…”

Ребята долго стояли оголив головы; отсюда передохнуть, направились к ближайшей лавочке. Только так получилось, что именно это место на их глазах заняли. Облюбовало сомнительное сообщество: с грязными рюкзаками, пакетами и в не совсем нормальном состоянии.

Не знают наших законов, – решил Лев, обращаясь к нетрезвой мигрантской группе: – По-русски понимаете? Почему здесь пьете? – показывая на соответствующее стремительно опустошающееся стекло.

– А шо! Нам пофиг, мы нелегальные, – выдавил из себя низкорослый; но зато с самой большой бородой.

– Здесь не столовая и ресторан, а место отдыха. И зачем плюете…, – Лев даже поморщился, от рукотворного свинства.

– Я спрашиваю: Убирать за собой собираетесь?

– Не убирать; не знай такой закона, – бородач привстал, и сверкнув глазом пнул бутылки. Естественно, зеленоватые осколки – словно части зеленого змия, охватили периметр.

– Собирай! – не сдержался Лев.

– Слышали?! – поддержал Денис. – Что сказал старшина подводного флота?

В общем, не выдержав чванства, Чижик стал поднимать – когда нетрезвые персонажи пересаживались на лавочку.

Лев сообразил: – А давай хитрее, – он достал телефон и сфотографировал нелегальных нарушителей. Много раз.

Технологическое или нет – не важно. Но чудо действительно произошло: они убрали. Затем, ценители грязного предсказуемо скрылись.

– Видал, все понимают?! – убедился Ильин; и ребята отправились в часть.

Только вечером – перед сном Пескарев объявил: завтра, идем на экскурсию в Североморск.

– Ну что, почти что капитан Ильин? – Денис раскрыл “Айфон”: – Посмотрим, сколько накапало, пока я страну спасал?

– Отчего? – Не понимал друг.

– Ну как отчего, от деятельности, за которую платят, – Чижик затаил дыхание.

– Нет, от чего спасаешь? – Лев нахмурился.

– Не это главное, – Денис, запрыгнул в кровать: – Просто к слову приплел, – сознался биржевой поклонник. И вот тут – словно прилег на кипящую сковородку: соскочил и так затрясся – показывая обожженную; а вернее согнутую руку в локте.

– “Ес”, – он закричал не по-русски: – Такого еще не было. – Ты только смотри? – и предложил Льву, при этом, не передавая устройство. Где, видимо отправив стандартный запрос, Денис опять-таки от кого-то, получил легитимный ответ. Который заключался в поступлении на счет приличной разницы: в денежных единицах заокеанской страны. Другими словами, продажа принесла десятки тысяч рублей.

– Ну вот, другое дело. А то стараюсь-стараюсь для них…

И похлопав в ладоши, запел: – Тысяча баксов, как с куста! Ха-ха.

– Слушай, а может и мне расскажешь? Помогу сестренке на квартиру собрать, – предложил друг.

– Да ну, – прогоришь еще. Знаешь, сколько я денег проиграл, пока получаться стало?! Пока нашел фонд и нужного брокера с советами. Поскольку сейчас, только анкеты заполняю; а он предлагает темы, – признался Денис.

– Ну, ты же не дашь мне прогореть. Поделишься информацией! – Понадеялся Лев.

– Вот тут, извини, – дружба дружбой, а табачок свой, – он вспомнил закон капитализма.

– Ну и ладно. Действительно, зачем? Сам заработаю, – решил Лев.

– Да не сердись. Ну, пойми сам. Если ты появишься в этом фонде, тогда прибыль будет делиться на двоих, – доказывал свою математику Дениска.

Только Ильин не слушал. Просто сказал: – Молодец, что имеешь возможность помогать родным.

– А то. Вот заработаю еще, тогда и фирму открою. Хочешь, я и тебя возьму? Мне честные люди нужны, – Денис привычно погружался в мечты.

– Так они везде нужны, – напомнил Левка.

– И знаешь почему? – прозвучал встречный вопрос.

– Ну как, порядочные же: приятней дело иметь не с прохвостом, а с нормальным человеком, – додумал Ильин.

– Да не, болван – порядочные причем? Просто, честные не будут воровать. Вот и все…

– Ты думаешь, все воры что ли?

– Ну, все не все, а половина точно. Или больше? – покривил губы Чижик, придумывая как потратить вознаграждение. В общем, подустав листать виртуальные страницы, остановился: – Какие тачки, – показывая фотки. – Я тоже хочу…

– Хочешь, бери, – не на шутку обиделся Лев, от неправильной интерпретации слова “Порядочные”. Короче, спать они ложились молча. И…

И тут(!) – перед сном, комнаты обходил зам по личному. Зайдя к ребятам, ни слова не говоря направился к уже лежащему в постели Денису.

– Не спишь?! Я твоего конспекта не видел, – Да, капитан третьего ранга Пескарев служит и ночью.

– Но… командиру показывал, – удивленно оправдывался Денис, успев спрятать телефон под подушку.

– Причем командир. Согласно устава, утвержденного еще ….. занимается воспитанием и учебой всего личного состава Пескарев. Нашего уважаемого командира, подобным беспокоить не нужно: на нем и так столько ответственности. И мы с вами, должны только помогать… Вот лично Вы, как помогаете?

– Не, я к тому, что просто не успел показать Вам. А так, все написано. Даже печатными…

– Тогда почему другие успевают вовремя: и написать и показать? – поинтересовался главный воспитатель, решая: – Поэтому завтра с утра, как уже было объявлено, свободные от вахты поедут на экскурсию. Однако вам придётся подежурить. И там хорошенько подумать: как все делать вовремя. Ясно?!

– Так точно! – щеки Дениса покрылись краской. Розовой… А Юрий Дмитриевич напомнил: – Вот товарищ старшина, первая заповедь подводника, Не зевай! Есть и вторая – Не обманывай! А то быть беде, – теперь главный по личному осмотрел соседа. Просто Лев пошел в помощь.

– Разрешите доложить? – заступился друг: – Я лично видел, как старшина Чижик показывал конспект.

– Не путаете, ни чего? – проницательный Пескарев вздохнул.

– Да, он действительно видел. Как я показывал! – Денис подеялся, что они уговорят зама.

– Вопрос решеный и обжалованию не подлежит, – повторил Пескарев.

– Однако чтобы не получить еще и наряды вне очереди, перед завтраком покажете. Представите конспекты… оба, – и скомандовав: – Отбой! – преспокойно вышел.

– Чего цепляется? – укладываясь, не понимал Денис.

– Видишь: надо было давно переписать, и показать. А ты все время шутишь, – шепотом, объяснил Лев.

– Да некогда было. Я файлы – что накачал, обучающие, срочно просматривал. Поскольку там все: как разговаривать, что думать. Какие выводы делать?! И потом еще, социологический опрос.

– А, – придумал Денис: – Тогда вообще стану блогером…

– Слушай блогер, нас ценят отцы-командиры, и мы должны соответствовать, – переубеждал Лев.

– И помогать друг другу? – Денис подошел к стенке и уставился в зеркало.

– Ну конечно, – похвалил Лев – хлопнув ладонью по одеялу.

– Супер! Тогда, может не будем голословно – братскими тезисами разбрасываться. А действительно поможешь? – предложил Чижик.

– Сейчас?! – надеясь, что это была шутка; Лев накрылся с головой.

– Ну а когда? – настаивал напарник: – Твой почерк… Помоги переписать.

– Сразу весь?! – предположил Ильин.

– А хоть бы и весь. Я бы – к примеру, за тебя все сделал. И в огонь и в воду поше…, – Чижик закусил язык.

– Ну, если так, то конечно. Напишу – не переживай, – согласился товарищ.

Естественно, что Денис вскоре забылся. При том отношении к нему и почти домашних условиях, которые предоставляла матросская казарма; подводник заснул. А старшина Ильин, погасив верхний свет и включив торшер, расположился за новеньким полированным столом; где и принялся переписывать собственную тетрадку, не замечая при этом как побежало время. И если бы сейчас – ночью, к нему подошел хоть кто-нибудь, с одним простым вопросом: Скажите, наши люди по-прежнему отзывчивы и помогают в беде? Не как обычно: только себе любимому; и даже не своим знакомым или родственникам. А просто: помочь погибающему. В планетарном – так сказать, масштабе.

То не задумываясь, парень ответит: – Да. Любой россиянин такой!

Вот только однажды, в обычный – запомнившийся современникам только тем, что был душным – летний день; подобный хороший человек не повстречался одному подозрительно худому юноше. Поскольку не заметить озверевшего вида, любой бы нормальный не смог. А поговорив, обязательно помог; ну хотя бы советом. Однако кто или что-то старалось, чтобы болезненный оставался один. А в одиночестве как утверждают медики, и с ума нередко сходят.

7

Так вот, день только переваливал за экватор; а он уже разменял несколько районов огромного города. Причем сделал это не замечая: ни дорог, ни хоть одной, сколько-нибудь живой мысли в голове – сами ноги несли… Только периодически – на нужных поворотах вновь становясь послушными – переводили дух, пересекая очередной перекресток. Вот на последнем, бешено-смотрящий в даль и очнулся; окунаясь в горячо любимое всеми гурманами обеденное время. С этим как раз просто: высокорасположенное солнце плюс призывы желудка – не оставляли альтернатив. Вдобавок, это настоящее подтверждалось шерстяным – превратившимся в серо-пыльный и уже захваченный каплями тела чехольчик. Да, юноша по-настоящему взмок. И это неприятное и носу состояние, поддерживали также хрусталики глаз, что искажая отображали все больше больших и ужасающих картин из цикла “Без будущего”. Другими словами, подтверждался местный менталитет(!) – никто не помог и не узнал: как захотелось ему слышать слова благодарности; напоминание – что Гений. Поэтому в отместку: отправляя непослушную челку влево, юноша все сильнее сжимал и без того искусанные губы, бормоча очередные проклятия. Нет – сумасшедшим он тогда еще не был. Вот начиная приходить в себя от недавно пережитого – не обделённый любознательностью стал всматриваться в разношерстную, иногда говорящую на разных языках публику. Но только когда очередной прохожий или прохожая, не выдерживая внимания – неестественно улыбались; он воспринимал реакцию как насмешку над собой. Получалось: хотелось одного – а выходило, совсем иное. Короче, и тут категорически не везло.

Просто с утра, обнимая несколько авторских работ – уподобившись неокрепшему орленку, он повторно летел в Венскую Академию. Как говорится: был “в процессе”. И только поэтому не придал значение внешнему виду; когда словно не разбираясь в композиции и цвете, решил облачиться в этот старенький, некогда очень официальный костюм. Хотя, чего с него взять – другого все равно не было…

Так почему тогда и физически, не новый наряд захотел принизить: ужать плечи владельца? Ответ конечно есть: Природа. Поэтому повторимся: любитель живописи не сомневался в своей исключительности. А посему, вместо того чтобы весь прожитый год – подобно другим неудачливым абитуриентам готовиться; прогулял – инспектируя столичную архитектуру. Помнится, что напевал: Мои картинки берут! Мои картинки берут!

Это правда – он стал забывать как ночевал в ночлежках; а кусок хлеба добывал работой носильщика, или дворника. В общем, юный гражданин ненавидел Австро-Венгерскую империю. Поскольку в своей нищете винил всех – ну кроме самого себя. А именно: евреев, венгров, славян и многих других – давно проживавших в ней народностей. Почему-то, молодой австриец уверовал: это они отбирают работу!

– Моя жизнь в Вене, – напишет позже, – самое несчастное время. Я вынужден был спать на лавочках, дышать пылью – выбивая чужие ковры и даже чистить снег. Но зато, рисуя картины с видами городских шедевров – я самостоятельно становился великим!

Да, самоучка придумал: на этот раз обязательно поступлю. Тем более что и близких обманывал: как хорошо там учиться с прошлого года. И конечно, как всякая мать, урожденная фрау Пёльцл всецело поддерживала отпрыска; понимая – он австриец, а в стране прекрасные виды. Значит эта тяга к рисованию, естественна.

Эх, знала бы больная мать будущее, когда вспоминала: – Все что он видел – пытался зарисовать. Только людей не изображал почему-то…

Но произошло немыслимое – самоназванного гения снова не приняли. Хотя и был замечен экзаменаторами прогресс в манере рисования и формирования сюжета. Смех. Ему объяснили: – Мы принимаем талантливых или способных, а не тех – кто просто учится рисовать.

Итак, мощный удар состоялся. И главное, как водится: во время и точно в цель – в огромное самолюбие. Он вновь проиграл… Тогда что осталось?! Волочится от величественно-нарядных и праздничных, до убогих и грязных улиц; жители которых не очень спешат убирать мусор. Отсюда, нокаутированный видел не только лицевую, но и обратную сторону города. А ведь для большинства, Вена по-прежнему считалась чудесной; и более того: домом композитора из композиторов, короля вальсов Штрауса.

– Иоганну значит “Да”, а мне снова “Нет”? – В который раз повторял парень: – Я также, захотел жить искусством… Как верил, в свое картинное будущее.

Что это было: проверка маленького человечка дополнительным испытанием; простое, случавшееся с любым невезение или чей-то, давно запланированный план? Об этом, человечество узнает гораздо позже. К моему огромному сожалению… А пока, серо-черно-пиджачный перегревшийся брюнет продолжал неистовствовать: – Ему – профессору вступительной комиссии, даже наряд не понравился. Назвал “Бездарным”.... Что говорить про картины? – вспоминал разговор несостоявшийся студент:

– Он наверно подумал, что я без фантазии?! Ну, раз не понимая черно-белых основ, напялил темное? Конечно – этот цвет подчеркивает излишнюю стройность. А великий художник обязан разбираться в образах… Эх, если бы выбрал противоположную – светлую сторону гаммы; то никакого неестественного вида бы не имел. Со светлым, меня бы точно приняли…. Что же теперь сделать??

И поразительно быстро нашелся ответ: Главное: не возвращайся назад – в этот чертов приют на “Мельдерманнштрассе”.

– Я просто не переживу еще одну ночь в комнате, где ночует триста… О, как же ненавижу этих самодовольных профессоров! Тем более, многие из них даже не немцы, а немецкие евреи. Однако указывают на несостоятельность.. Значит – они ненавидят(!), – так, за нежеланием признать истину – отсутствие таланта; непринятый в Академию объяснил произошедшее. И эта надуманная причина, начинала все больше нравиться. Так что далее, худющий решил: – Я докажу черномазым, как смертельно они ошиблись. Когда-нибудь, обязательно покажу!

А между тем, заканчивалось первое десятилетие двадцатого века: Европа развивалась. И к привычности австрийских улиц – немалому количеству пеших и в старомодных теперь гужевых повозках сограждан; добавлялись врывавшиеся в привычный быт новомодно-одинокие, но зато самодвижущиеся экипажи. Застыв памятником – пока подобное детище технического прогресса разворачивалось на перекрестке мостовых, он чуть было не оглох от выстрелов его выхлопной системы.

– Прямо как на войне, – придумал черненький, отгоняя от себя окутывающее облако; что норовило поселиться в легких. Однако откашлявшись, заметил: оказывается, я стою напротив Михайловского корпуса Императорского дворца Габсбургов “Хофбур”.

– Вот где жизнь… никто не перечил, только потакали, – представляя себе быт прежних хозяев – беседуя, рядом остановились брюнетки в армейской униформе.

– Точно. Ничего не запрещалось, а если что: голову гильотиной…, – и обе барышни, показав – как ему увиделось: свои скошенные на сторону лица рассмеялись. Видимо важным для них было и то, чтобы именно он обратил внимание. И тонкий заметил, услышав следом трубный – а не их “не бас”:

– А тебе указывают! Убить бы за такое…

– Точно! – зашептал стройный своим дисконтирующим тенорком: – Если бы только была возможность. Так бы и сделал, и спасибо сказал.

Сразу(!), будто этого ждало проведение: какой-то чумазый и кудрявый мальчишка-выскочка, появившись словно из-под земли – а по факту, из-за широченной спины очередного многочисленного прохожего; в общем, этот невысокий и прихрамывающий, умудрился так точно и пресильно ударить своим – будто железным бортом, более слабое и физически недоразвитое плечо несостоявшегося художника; что он страстно завыл. Но другой, естественно не заметил – при существенной разнице контактирующих; чаще проигрывает меньший. Вот и ударивший не стал останавливаться, а также по-ребячески – проворно вбежал в этот самый дворец; что потиравшему ушибленное место почудилось: учувствуй тот в олимпиаде, обязательно установит новый порядок – вернее, новый мировой рекорд.

– Ах-ты! – вырвалось у стонущего самоучки. И нисколько не задумываясь, ноги рванули следом. Видимо захотели помочь пострадавшему телу нападдать подростку, за такое наглое обращение. А может, и случайное невежество; поскольку по существующим тогда европейским нормам, агрессию искусно скрывали. Это потом, все кардинально измениться…

Однако милая – с мелкими зубами фрау на входе; остановив – словно стальными – капиталистическими руками не тонко намекнула: – Билет нужен…, чтобы попасть в храм западноевропейского искусства. В общем, хочешь глазеть на экспонаты и интерьер, – плати!

– Я австриец и немец, – гордо – как показалось, заявлял обиженный гость: – Поэтому имею право смотреть на завещанное искусство.

Улыбка и снисхождение к глупцу совокуплялись в ее словах: – Вообще-то, у нас культурная страна. Мы не делимся по национальности: перед Богом все равны; поэтому, заплатить тебе все равно придётся.

– Ты посмотри: снова евреи запрещают?! – в голове повторно возникали чужие слова. Переварив, обиженный заявил: – Это никуда не годится! Если запрещается видеть, зачем они здесь?

Да, понимание такого факта, превращалось в ледяной душ. Ушат – как говорят еще: был неприлично полон. И все же не остывая под ним, гражданин не заметил или просто не придал должного значения: какая-то вселившаяся сила сперва порылась в нем: в мыслях и желаниях; а затем и в тощих карманах. Следовательно, не очень удивился, когда сам(!) – выбрав оттуда последнюю мелочь; своей левой безвольной передавал ее приставучей крючко-нособразной женщине. Он только успел отметить, еще больше походя на наружное платье – то есть мрачнея: – Последние деньги. А за новые картинки, обещали в будущий четверг…

То есть, хотя парень и считался у знакомых не самым бедным; занимать ему теперь не спешили: ведь нигде не учился; следовательно, стабильной работы не получит: как рассчитается? Короче – так обиженный профессорами Академии искусств попал внутрь.

И вышеупомянутое искусство встречало прохладой… Застегнув свое жаркое – для улицы одеяние; становясь веселее, “шерстяной” с наслаждением принялся прогуливаться по нескончаемым залам; получая не только эстетическое, но и полноценное физическое удовлетворение.

Так как внутреннее состояние больше не перегревалось; а внешнее будоражило уже воспаленное воображение – масштаб былой власти Габсбургов завоевал очередного посетителя. Та грандиозность: от массивных колонн на входе и статуй под потолок, до огромных размеров самих обставленных комнат; все это подчеркивало величие над остальным миром.

Повторно переходя в управляемый транс, юноша с жадностью проглатывал представленные экспонаты. Тем более, действительно было на что посмотреть: роскошно-убранные – в смысле мебели помещения, оказались буквально заваленными предметами интерьера. Повыше их, сие великолепие дополнялось известными миру картинами; и довершали избранность, непрактичной дороговизны люстры да расписные потолки. Отмечая себе: что больше всего притягивают залы с живописью и античной лепкой, мрачный посетитель упрямо двигался вглубь. Считали минуты… Мускулы, обнаженный торс и женские прелести – все эти застывшие боги, пронизывали старинное здание мощью и энергией ушедшей эпохи.

Впрочем, самоучка это видел и раньше, считая промежуточным искусством – надеясь даже когда-то превзойти; но теперь, видимо подбадриваемый изнутри, впитывался иным смыслом: – Управлять и властвовать! Властвовать и Управлять! Вот посыл мирового искусства.

Однако даже такие – бредовые идеи, требовали перерыва… Или по причине, что пеший отсчитал дневные возможности; или еще что-то. В общем, в голове опять возникала чужая речь: – Ты устал. Отдохни. Здесь можно: посмотри, сколько красивой мебели?!

Хотя ранее, возле любого – мало-мальски пригодного для сидения тут предмета, имелась соответствующая надпись: “Запрещено использовать по назначению”. Он увидел то, чего в принципе не могло быть: мягкую мебель без запрета. Путник присел. Но тотчас, на сей факт среагировала решительная смотрительница. К слову – заскучавшая, решила выговориться по полной: – Сидеть воспрещается! Это французский экспонат. Чему Вас только в школе учат?!

– А я не школьник, студент, – повторил он то, что снова подсказывали на ушко.

– И на кого тебя учат, студент? – она вставила французское: “Etudiante”.

– Стану самым главным художником, над всеми другими, – оправдывался посетитель, осматриваясь и ища поблизости подкрепление – картины со вкусом.

– Твое “художник”, происходит от “худо” – заявила женщина, вновь переходя на немецкий. В общем, она защитила мебель – отогнав ненужного в определенную сторону. Он и побрел… дорогою другой.

О том, чтобы попросту вспомнить: Что именно подтолкнуло зайти? Ну, тот -нечаянно толкнувший, похожий на чертенка подросток; и найти его, – так об этом вообще не было речи. Он – который мечтал стать художником и которого вновь отстранили, а вернее уничтожили сокровенную мечту; больше не хотел жить: все стало не просто плохо, а категорически неудовлетворительно. Так прежняя вера заразилась, поболела в нем и умерла. А сам бедняга, перевоплощался…

“Бледный” – теперь не видел искусства. Не замечал: нарядно одетых искусствоведов, собирающих как и прежде – перед каждым значимым экспонатом народ. Следовательно, упускались и восхищенные, наливающиеся доброй энергией души… То есть то, что занимало в нем прежнюю сущность – художество; оказалось в небытии. Это значит и физически, теперешняя пустота требовала нового заполнения: повышая градусы перемен. Так продолжалось, шестьсот шестьдесят пять секунд…

Пришло время, а скорее – так было задумано: почти что художник возвращался – перегорев прошлым. В следующую секунду, к нему вернулись: слух, зрение, пространственное мышление и масштабная – не похожая ни на чью злость. А сам чбыл примагничен лекцией и объектом – в зале сокровищ.

Расскажем подробней: группа молодых девушек – видимо какого-то учебного заведения, остановилась именно в том месте, где ничего не видящим стоял полуживой парень. Сошлось и время – когда зрительный туман рассеялся, стоящий напротив полный – в новеньком белом льняном костюме гид, как по команде – ткнул указательным пальцем в центр стеклянной витрины. Вот с этим выпадом, безмолвно стоящий – не обращавший никакого внимания на рассказчика; считая это присутствие лишь вторжением в интимное течение своих мыслей – ожил. Даже пытаясь сообразить: Что делать теперь? И стоит ли вообще жить: когда старое сгорело, а новое кажется невозможным; как вдруг услышал. То есть не просто услышал, но и разобрал, вникая и принимая в себя – ставшие предопределяющими слова.

Так, хвастающийся отменным аппетитом бюргер рассказывал о представленной экспозиции: – Эта история – стара как сам мир: c данным Копьем, связана замечательная легенда.

И с сомнением оглядев слушательниц – восторженно заявил: – Так слушайте, если не знаете главного: Тот, кто объявит своим и постигнет его тайну – возьмет судьбу мира за руку.

Упитанный сделал паузу – подумал шевелящими щеками: заглядываясь на дозревающие женские формы. А пока их владелицы – смотрящие теперь в рот рассказчику не дышали; технично добавил – понижая голос до состояния полного предательства: – Совершит любое… Доступно все копью, что римлянин Лонгин вонзил в подреберье Иисуса; уже распятого на Кресте.

Неизвестно, понимали ли студентки суть легенды. Об этом, мировая история умалчивает. Также и гид этот, которого впоследствии все же заставят жениться на одной из многих забеременевших от него студенток – нигде более не упоминается. Но вот то, что подслушавший экскурсию уяснил, принял и начал соответствовать – тенью ложилось на светлое, в мире живое.

– Ну наконец-то, определился, – сказал тогда молодой человек, подходя ближе к рассказчику.

Уже и гид не казался противным – с лицом, похожим на пенку вскипавшего молока. А тот, словно подтверждая неизбежное, а вернее расфуфыриваясь перед молодыми женщинами; гнал историю дальше: – В средние века, многие германские императоры владели копьем. Однако за последние пять столетий, особого доверия у властьимущих к этой истории не было. Это… если не считать Наполеона, потребовавшего копье себе – после победы при Аустерлице. И он, кстати, потом захватил полмира. На целый ему не хватило…, – лектор еще пытался шутить.

– Дальше? – чужим голосом попросил подошедший.

Подчиненный лектор чеканил: – После разгрома наполеоновских войск, наконечник копья был тайно вывезен из Нюрнберга и спрятан у нас: в Вене. В моем любимом интимном месте…

Тут группа экскурсанток хихикнула, и продолжила путь. Разочарованный гид поплелся следом: его информация оказывалась ненужной. Но молодой Гитлер, а ведь это был именно он, завороженно прислонился к витрине. Причем глаза приобретали цвет подложки – материал под наконечником: алая кровь.

– Очень нужная вещь, – отметил он. И вот тут показалось(!), что старинное копье подмигивает – поблескивая намекая. В общем, как теперь стало понятно: юношу удержала сила. Адольф принял: это мой знаменательный день.

Преступное копье гипнотизировало долго. Все чудилось: как убившее Иисуса оружие, расскажет страшные тайны.

Короче, случилось! Адольф покорился. Сознанием овладело новое. Оно просило? Нет, – оно приказывало!

– Ты знаешь, чего хочешь! Твои инстинкты не сломать!

Не в состоянии анализировать подсознание, Адольф промолчал. А позже скажет: “Копье было магическим носителем откровения, открывающим прозрение в тот идеал, где мое воображение казалось более реальным, чем весь материальный мир. Все было так, как если бы я столетия назад уже держал его в руках; и оно вспомнив – передавало могущество”.

Так что подумать: Как это может быть? Или: Что за безумие овладело разумом и родило бурю на сердце? – юный Гитлер не смог. Музей закрывался, а бывший художник еще стоял заворожённым. Поэтому, его выталкивали сотрудницы…

Только не прошло и чертовой дюжины шестидесяти минуток; парень снова появился у здания. Дождавшись открытия, созерцал только его – смертельное оружие; ожидая новую тайну. Все остальное теперь будет не важным: по пути он продал лучшие – предоставленные для поступления в Академию работы. Поэтому вход в музей, надолго остается свободным.

– Картины больше не понадобятся. Разве, только батальные…, – вот как мысли толкали к оружию. И поселившийся – уже обустроившийся в сознании голос, чревовещал: – Не переживай! Копья действительно не понадобятся. У нас с тобой будет другое: современное и массовое вооружение.

Адольф стал тереть пальцами информацию – медную табличку витрины: “Сие копье, принадлежало Византийским императорам – первый век нашей эры. Затем, императорам германских наций: Генриху птицелову, Барбароссе. После: Мамаю, Наполеону Бонапарту… Австрийскому фельдмаршалу Блюхеру.

– Стоп, – приказал голос, – это важное. Запоминай! Сам видишь – только великие полководцы. Прежние властители мира. Главнее, еще не жили на этой земле…

Он даже вопрос задал: – Ты желаешь быть следующим?!

Действительно, лето было горячим. Адольф Гитлер не заморачивался: каким образом появляется голос? Но сообщаемую информацию усваивал. Тем более что ранее, ничего подобного не знал, не читал и соответственно вспомнить, что когда-то забыл – не мог. Данные оказались вставленными – вся прожитая история человечества:

Злосчастный День также был солнечным: 5 апреля 33 года. Вспомнил Гитлер и как сотник Лонгин, желая узнать: жив ли сын Бога – от нечеловеческой жары и чудовищных мучений; или отдал отцу душу – не кольнул, а вонзил копье между кварта и квинта ребром. Так завершилась мелодия самой мирной жизни…

– Эта реликвия особой важности, – напоминал вкрадчивый голос, не забывая как тогда – именно он заставлял Лонгина взяться за копье и подойти к Иисусу. Поэтому, одурманенный сотник не рассчитал силу укола. Помогли извне…

– Мы смогли тогда победить Добро, – похвастался тембр: – Теперь сам видишь, возможности почти безграничны!

Этот настойчивый, принуждающий все и вся так полюбился Гитлеру – ведь оказался сильнее, а силу новый Адольф уважал. Может быть, что сам был несильным: часто обижали. Посему, слушая захвативший и переваривший под себя его тело звук, Адольф понял – все поменялось. С таким нововведением, пропала прострация – заявилась уверенность. Уверенность в завтрашнем дне. И дно это, было предопределено.

Внутренний голос теперь не шептал, выкрикивал: – Это, приносящее силу копье – твое. А здесь, на хранении. Так легче контролировать…

– Значит тот, кто владеет, может стать самым-самым?! И справится с самим Богом, а не то что с какими-то людишками, – об этом думал молодой Гитлер.

Хотя разум еще пытался возразить: – Природа всегда уравнивает шансы: ребенок, что родился богатым – нередко бывает глуповатым. А тот, что послабей здоровьем – всех обхитрит, стараясь выжить в неприспособленном теле.

Только захвативший голос настаивал: – C копьем, эта ваша Дарвинская конструкция рушится… Зачем тебе приспосабливается? Оно дает безграничную силу.

В общем, будущий фюрер предвкушал уготованное. Однако “Этот”, отрезвил: – Только есть одно Но… Завладеть необходимо в войне! Поэтому нельзя выкрасть, купить, получить или обменять. Иначе, сила не переходит. Для Вас, закон Вселенной неизменный: “От себя не убежишь – и Бога, никогда не обманешь”. Да, такова Истина. Мир поделен на Добро и Зло также, как сутки на день и ночь. Я знаю – злое тело сильнее; однако доброе – с Духом и Верой живет. Паритет…

– Хочу силу, – попросил Гитлер, вступая в диалог.

Действительно, он не забыл: как избивал спивавшийся отец… до полусмерти. Получается, в нем также сидело нечеловеческое. Короче, Адольф окончательно выбрал, озвучивая написанные для его новой жизни слова: Сила рождает право! Я буду новым Лонгином.

– В копье, – теперь он услышал не прежний – чужой внутренний голос, а своими ушами, – столько силы, что даже сын Бога проиграл. Ты следующий Властелин. Восемьдесят восемь…

Адольф оглянулся – рядом никого нет. Только уши продолжали: – ‘’Хозяин’’ принял тебя. В доказательство, даруется бессмертие.

Пока Адольф переваривал, откуда-то снизу – из межподставочного витринного пространства проявилась тень. Причем робкий силуэт самого Гитлера, все также лежал неподвижно. Но эта – непонятно чья, оказалась сама по себе: потому что перемещалась вне зависимости от проходивших неподалеку.

Снова молодой не сообразил – не сопоставил: если рядом никого нет, тогда чей же голос я слышу? Или: Что это за тень с рожками??

Просто правильней было предположить: что это она – тень пообещала: Копье станет твоим!

Вот только она не упомянула главное: что давно “служит” возле него и очень редко кто-то – из спровоцированных ею выбирал Зло. А ведь за столько лет, перед ним – убийцей Иисуса, простояли миллионы отпрысков человечества.

В общем, чернь выполнила задание – нашла кандидата. А вопрос: Кандидата на что? К сожалению, так называемым “еврочеловечеством” не задавался. Очередная ошибка запада…

И все же жива мудрость. Наши соотечественники – прототип евразийского человека знают: Вопросы ставить, необходимо вовремя!

Только через несколько дней, люди заметят странность: дрожащего, ежедневного поклонника у копья. Это спустя многие годы, демонологи докажут: – В Вене, Адольф Гитлер подписал договор с самим Дьяволом; когда в обмен на обещанное бессмертие, будущий фюрер стал еще одними руками его на Земле…

Но так ли смешны подобные утверждения?! Просто вышеописанный эпизод свидетельствует о готовности Гитлера пойти на любое, только бы уподобиться Чингисхану с Наполеоном. Хотя историки настаивают: дескать, в том, что Гитлер стал самым кровавым убийцей – повинен сам; а не какие-то сверхъестественные силы. Даже, подкрепляют современными аргументами: Любой начинающий политик – да еще с такими нацистскими убеждениями как у него, должен идти на любые сделки. И приняв решение – расставляя точки: осуществлять, или ограничиться идеями без воплощения.

Так что, как будет оформлено – самостоятельно Гитлер дошел до невозможного или с помощью сверхъестественного, уже не имеет значения. Как говорится – не было бы так смешно, если бы не стало грустно. Поскольку этими объяснениями, неверующие подтверждали “невозможную” – первоначальную версию: Гитлер слуга Дьявола!

Просто самое страшное случится потом – сопоставьте факты; а пока – в начале 20-го века, музейные посетители улыбались друг другу. Однозначно не обращая внимание – что на планете возник союз. Союз негодника и Зла. Которое, уже не скрываясь кричало – хотя, кроме самого Адольфа, этого голоса никто не слышал. И крик усилился: – Ты удостоверишься в возможностях – будешь жить вопреки. Тебе бессмертие – мне души.

От такой – теперь ясной перспективы, все еще болезненный Адольф закрыл глаза. Пошатнулся и …. И не упал. Спасло лицо: мужчина, что поглаживая бородку в этот момент – неподалеку, любовался старинными вазами. Вот профессионально среагировав – завидя падающего, не задумываясь бросился на помощь. Короче, упав на колени поймал растерявшего свое сознание. Конечно, человек с округлой лысиной на голове ударился, но не показывая вида перетерпел коленно-преклоненную боль: – Я медик. Пожалуйста, не беспокойтесь, – поднимаясь, объяснял он падшему.

Только Гитлер сторонился помощи, вырываясь из крепких рук.

– Вам помогут. Где болит?! Сердце? – обнимая ловкими пальцами его правую руку, врач определял давление. Следом, потомственный медик заглянул в зрачки безмерно расширенных и уже таких пустых глаз.

Да, многого повидал на своем веку Дава – случались разные пациенты. Однако увидеть в глазах колодцы с безжизненными телами, такого конечно не было.

Адольф снова попытался встать – отталкивая все человечество. В общем, походил на Зло – избегающее воды священной.

– Не бойтесь. Ибо как сказал пророк: “Помоги ближнему своему и тебе воздастся”, – врач Давид успокаивал.

Адольф действительно притих – пока осматривали; заметил тень. Причем, она не только развязностью отличалась от обычной, но и внешне – цветом, походила на факт разлитых чернил. Гитлер увидел вторую – не выделяющуюся из многих, образовывавшихся в любом месте, при появлении послов света. Эта нечеловеческая – чисто-черная бесцеремонно схватила вторую – земную, отбрасываемую врачом. Свидетель немыслимого выкатывал глазки: ведь непривязанное к чему-либо существо на полу, стало тянуться к тому месту, где у докторской копии в “2 D” голова переходила в тело; и будучи физически выше – а это Гитлер отчетливо понимал: держала человеческую – словно тиски руками и улыбаясь только одному будущему убийце – для чего показывала по контуру предполагаемых зубов белый пол; сперва стала душить, а затем – очень быстро, с какими-то корнями – венами вырвала сердце доктора; и покрутив хвастливо – бросило под ноги. Причем брызги, что заливали снежный пол и находящиеся на нем тени; по воспоминанию самого Адольфа стали грязно-красными. Но.… Но по-прежнему, кроме Гитлера этой половой сцены никто не увидел.

А пострадавшая тень уже металась в конвульсиях, беспомощно стуча слабеющими конечностями – в надежде ухватится за исчезающую жизнь. Вот эту вибрацию и ощутил живой доктор, сравнив с привычным человеческим сердцебиением. Он даже расслышал: следом закончилась…

Дава, непонимающими глазами целился в Гитлера. А тот смотрел, как убитая растворилась в победительнице – от которой становилась еще темнее. Он сперва думал, что черно-белая сцена показалась – так стало плохо; но обращенная в ответ на эту мысль победительница – радостно показала руки в крови… намекая, а может и обучая будущего убийцу: – Учись как надо. Раз и все!!

Другими словами, читая мысли – доказывая происходящее, тень стала размахивать оставшимся от всей тени тела человека сердцем; приглашая таким образом последовать. Ведь человек от убитой тени еще жив…

– Ой, мне кажется…, у меня удар, – все-таки сказал Гитлер. Попутно решая: Мне можно убить?!

Тогда он еще пробовал думать – оттолкнув медика, неровным шагом направился к выходу. Врач соответственно, ударился головой; с тех пор она болела всю жизнь – до самой смерти. То есть, до осени 1941-го, когда загнанных в газовую камеру обнаженных людей, бесчеловечно лишили жизни.

А пока, Гитлер оказался на улице – Бог всегда дает второй шанс! Казалось бы: воспользуйся – и не будет величайшей трагедии. Но поджидавшее его и там Зло – хозяйское напоминание: перед глазами возникло недавнее представление; и Адольф – перебегая в это время дорогу, понятно как оказался под колесами того самого, дурно-пахнущего средства передвижения. Наверно вся кольцевая – заложенная когда-то на том самом месте, где возвышались защищавшие город укрепления: улица “Рингштрассе” ахнула. Вернее не сама улица, а наводнившие люди. Но еще большему – чем им удивлению водителя: что неожиданно для самого себя решил проскочить – вселилось что-то, вот и добавил усилие на акселиратор; являлось понимание лежащего под обеими передними колесами. Он совсем не пострадал. Только кровь носом… сбитый замарал палец.

Ну и подоспели сочувствующие – стремящаяся помочь дамочка, что шла за продуктами в соседнюю лавку и теперь вытирала его закопчённый – словно поцелуем черта лоб; так, платок получил капли, смахивающие на “14”. Молодой Гитлер смотрел на даму, в ответ на уже знакомый голос из дворца:

– Мы еще встретимся. Время пошло, ты бессмертный. Договор подписан.( А=1, G=4)

И она прильнула – добавилось столько силы; что Адольф накричал на желающую помочь:

– Просто задумался, и перешел … А так, все цело, – назвавший это побежал. То есть ему стало ясно: человеческие неудачи закончились. Впереди оставались… нечеловеческие.

– Помочь хотела, – возразила леди.

– Себя помогите …, – закричал Гитлер: – Пригодится еще…

– Пригодиться, – повторил подводник Чижик не своим, а голосом из только что просматриваемого сна. Кстати, от него и проснулся, проговаривая: – И приснится такое?!

8

Не только “Быстрый”, а одновременно и “Находчивый” – это только малая часть личных качеств Дмитрия Смелова: уже успел побывать в штабе 161-ой бригады, в которой прошли испытания. Все оказалось просто и в то же время непросто: удивился, договариваясь о посещении Североморска. Ведь спланировал добраться из города воинской славы Полярного до другого города воинской славы Североморска водным – привычным путем. Однако оказалось, что сделать этого не представляется возможным; а можно: “глотая пыль и чувствительных ям”, плестись не родным – наземным путем.

– Понимаете, товарищ капитан первого ранга, – объяснял Дмитрий командиру бригады: – Мы с мая на учениях – берега почти не видим… А вскоре вовсе домой; тогда точно, в ближайшее время не побываем в Североморске. Ведь очень хочется – сами знаете, какие здесь выдающиеся достопримечательности.

– Это точно! А как начнется Полярная, вообще времени не будет. День короткий, – подтвердил условия заполярной службы Соболев. И так как умел не замечать сложностей, автоматически сгенерировал шутку: – Я уплываю в теплые моря, не вспоминай как звали. Да, Черное не Белое и даже не Балтийское… Вот и предупреждаю – у нас отличная разведка. Это к тому – чтобы не подвели там своих учителей.

– Будем стараться, товарищ капитан первого ранга. Поскольку благодаря Вашей бригаде, освоили подлодку. Выражаю огромную благодарность, – Смелов приложил руку в пилотке.

Командир возразил: – Единственной благодарностью всех наших выпускников, является служение Родине. Помните, именно Вам предоставлена Честь по защите России.

Смелов приложился к груди: – Скорей бы – в Новороссийскую военно-морскую базу. Однако если успеем – хотелось “Катюшу”, подлодку “К-21” посмотреть.

Соболев пожал руку подводнику: – Узнаю своих. Правильно мыслите – в первую очередь о лодках. Но я также советую, и Полярный осмотреть. Мы называем его: северный Севастополь. Тут также много героических мест.

– Так я о чем?! – Заулыбался Смелов. – Полярный быстренько, а вот на Североморск, день нужен.

– Согласен. Только от меня что нужно?! У вас честный короткий отпуск: вот и поезжайте завтра. Автобус выделим и несколько десятков километров, пролетят незаметно.

– Есть, товарищ капитан первого ранга. Спасибо, – но улыбка сошла с уст ростовчанина.

– Только по морю, за час доберемся; а не два с лишним пылить в обход. Не хочется, время терять.

– Снова узнаю душу подводника, – отреагировал опытный Олег Викторович:– Не хотите трястись?! – Не надо. Хотя виды из окон красивые: сопки, холмы. И пыли нет… А главное: Люди настоящие.

– Это мы уже знаем, товарищ командир подплава. Попросту, так больше останется на осмотр. Памятник Алеше… и другим героям Севера. Все хочу своим показать, – разумно объяснил Смелов.

– Верно: пока не пощупаешь – не проймешь; не поймешь – как велик подвиг. А то теперь, – он махнул за спину, – по приказу проигравшего запада, пробуют переписать историю. Не понимая главного: наврете про прошлую – приблизится будущая война. Вот так.

Смелов кивнул. Только Соболев прокручивал дальше: – Что тогда?! Из Полярного ходили паромы… ранее. Но сейчас, плавучий док на ремонте; поэтому никто из большеразмерных не заходит. У тебя ведь большая команда! Теплоходы тоже есть, но все курсируют вдоль берега с туристами; к нам ни ногой.

– Прям каменный век, – неожиданно воскликнул Дмитрий Смелов и осекся.

– Ну почему, каменный? Город то, закрытый. Хотя конечно, развалив СССР не задумывались: Что будет дальше? И свои дальние территории, практически перестали развивать. Но не отчаивайся командир: Русские своих не бросают. Придумаем, как помочь, – он задумался на секунду и воскликнул: – Слушай, у нас неделю как прибыл базовый тральщик “Полярный”! Корабль после ремонта; проходит проверку малым расстоянием: каждый день вдоль побережья. Вот и проверим по настоящему: твою пол сотню бойцов, да тебя до Североморска поручим доставить. И вечером – только условьтесь по времени: чтобы забрал. Подойдет, товарищ капитан второго ранга?

– Еще бы! Спасибо за помощь, – воодушевился Смелов. – От всего Черноморского флота и “Ростова-на-Дону”.

– Да ладно – будет… Мой дед говорил: флаг-то, всегда один. Поэтому вместе мы… Россия. – В общем, на небе сочтемся, – шутил Соболев.

На следующее утро, усеченная команда П.Л.“Ростов” – кроме тринадцати оставшихся на дежурно-вахтовой службе; позавтракав и разместившись удобно во внутренних помещениях и даже палубе большого свежеокрашенного тральщика, уверено следовала намеченным курсом. Дождя – с его непроглядным стеклом в это время года не было. Поэтому, на подходе – еще с палубы подводники видели: как бережно – словно пуховым платком матери Североморск укрывает белый туман; который, природа начинала снимать – до следующей прохладной ночи.

Далее, подобно действующей морской пехоте; бравые подводники сбегали в пункте своего назначения: на территорию морского вокзала.

– Рановато еще, – шепнул Смелов, пожимая руку командира тральщика. Поскольку созвонившись вчера с филиалом музея – что представлял собой подлодку “К-21”; ростовчанин выбрал лучшее время – двенадцать. Так Смелов перестраховывался на дорогу. Вернее на то, как поведет себя отремонтированный корабль. То есть предполагал Дмитрий Владимирович, что техника – не принятая в состав военно-морского флота России; имеет право подвести. Ну, хотя бы один раз. Но далее знал: что уже принята, не подведет никогда! А допустить, чтобы “ростовчан” ждали в музее-подлодке – просто не смог.

– Ну, ничего, – мысленно оправдывался командир, – погуляем по землице. Когда еще будет возможность: всем вместе. – Правда? – обратился Смелов к старпому.

– Да, товарищ командир! Везде и всегда, – не совсем понимая о чем речь, Леха привычно поддержал шефа.

Однако командир намекнул, что туристическому настрою способствует и поднимающееся солнце – с небольшим кортежем: гонимыми ветром облака-тучами. Также температура, державшаяся выше пяти градусов; подталкивала на прогулки.

– А вот и мы, – шепнул старпом, ожидая распоряжения.

– Начнем с завоевание города? – подошедший зам Пескарев тоже шутил.

Смелову импонировало настроение личного состава; и пока команда выстраивалась в три шеренги, прояснил: – Думаю: дойдем до памятника Алеши, осмотрим шедевр…, – намекая на впередистоящего, двадцати семи метрового великана.

Просто им и так восхищались, отмечая с подхода: как развиваются ленточки бескозырки. И теперь, поняв что Леша все-таки из металла, подводники повторно приходили в восторг: – Ай да скульптор, ай да молодец!!

Вообще-то, огромный размер русского воина объяснялся: планировался совмещенный маяк. Но затем, решили установить один памятник; уменьшив до известных миру двадцати семи тысяч миллиметров.

– После, разделимся на две группы. Одну поведут: старпом Горбаленко и зам Пескарев. А вторую я, – подмигнул командир: – Первые отправятся по местам знаменитых мемориалов. Значит: самолет “Ил-4”, боевая техника “МТ-ЛБ” и героический торпедный катер: “ТКА-12”. Это для начала, далее, на месте разберетесь. В городе есть из чего выбирать. Ну а мои, на подлодку “К-21”. Только это – парни, разделитесь сами. Примерно поровну, по желанию. Затем все равно поменяем маршруты.

– Вы подготовились, о чем будете рассказывать личному составу? – поинтересовался Смелов у своих старших офицеров, пока подводники делились поровну.

– Так точно, – сдвоенный голос помощников подтверждал подковку: – Всегда готовы!!

– Вот и хорошо… После экскурсии, будет личное время. Встречаемся на мор.вокзале в 16.00. Готовы? Тогда за мной! – командир пошел не спеша.

Вскоре, став кругом, оба черных – по цвету формы прямоугольника окружили северного великана. Причем вблизи, неизвестный защитник Заполярья выглядит еще мужественней. Поскольку бронзовый богатырь, держа в руках пистолет-пулемет Шпагина (ППШ), демонстративно сделал шаг вперед – навстречу неприятелю. Его смелый взгляд, напряжение мышц выражает главное: защитить Русскую землю любым, даже самым дорогим для себя способом. Это значит – воин понимал, что может погибнуть… Однако свято верил: Я не сдамся, Победа всегда будет за нами!

– Вот парни, – командир обводил глазами каждого: – Теперь можете гордиться, что побывали: на Алешином постаменте – выполненном в виде боевой рубки подлодки, есть барельефы с текстами. В них названия всех отличившихся частей Карельской армии, дислоцированных Воздушных сил и частей Северного флота. Также имена кораблей, подлодок. Сами видите, что символично… Запоминайте: защитник Севера стоит на рубке подводной лодки. Вот как много сделали тогда подводники.

Он снял фуражку – команда переняла. И по кивку головы, привезённые с собой гвоздики – бережно охраняемые штурманом, аккуратно уложили у основания мемориала.

– Ну что, кто чего?! – больше обращаясь офицерам, чем к матросам намекнул Смелов. Однако видя прежние, восторженные взгляды на памятник, переиграл: – Тогда сам начну, вы продолжите.

Командир говорил громко, и как всегда спокойно: – На приморской площади Североморска, установлен символ всех защитников Заполярья: “Русский Алеша”. Сколько у нас таких ребят было и сколько еще будет… Кстати, ровно в “9.12.15.18 и 21 ноль-ноль”, играет музыка и соответствующая песня. Так что, если кто не успел выучить слова: “Прощай-те скали-стые го-ры. На подвиг Отчизна зовет…”. – Он напел.

– Можете в свой выходной прийти и записать.

– Разрешите? – пришел в себя Пескарев открывая папку: – Вот, – выписал ночью, с официальных источников, основные тезисы. Чтобы так сказать, каждый подводник, каждый гражданин России – задумался о героическом прошлом. Подходите ближе, я не кусаюсь… сразу, – и переглянувшись с командиром, приступил:

– Вдумывайтесь! Важна внимательность, понимание вопроса – истории того времени. Поскольку еще много молодежи не знает, или не хочет интересоваться жизнью предков. Да? – он обратился к Льву Ильину, что стоял теперь ближе всех.

– Никак нет! Я решил отправиться с командиром на “К-21” Николая Лунина. Того самого, что атаковал фашистский “Тирпиц”. Этот гад сковывал арктические перевозки, мешая союзническим конвоям помогать нам побеждать. Разрешите?! – быстро, как на одном дыхании отвечал старшина.

– Ну вот, другое дело; что Вы такой молодой, а знаете нашего Лунина. Так держать, – похвалил главный воспитатель: – Можно и нужно с командиром! И знать свое прошлое, а не в игрушки играть на гаджетах, – намекая на его друга – Дениса Чижик, которого в назидание на экскурсию не пустил.

Смягчившийся лектор стал зачитывать. При этом хорошо поставленный голос следовал за строчками, а глаза умудрялись еще не упускать из вида команду.

– История обязана сделать жизнь лучше, – так говорят классики. Причины Великой Отечественной Войны: После окончания первой мировой, Российская империя показала недееспособность – признав непонятное(!) поражение. Поскольку союзники по Антанте победили. А ведь именно русские воевали и погибали больше их… Вот поэтому, плохой царь Николай Второй и был свергнут либералами; которые, не зная что потом делать, попросту передавали власть дальше: коммунистам. Так, к управлению страной после Февральской с Октябрьской революциями пришли большевики – люди коммунистических убеждений, опиравшиеся на теорию Маркса и Энгельса. Кстати, ошибочно посчитав наукой. Они и повели старую – молодую страну к всеобщей справедливости, то есть: для всех граждан. Это было очень правильное направление! Только к этому, необходимо двигаться постепенно последовательно; без уничтожения того хорошего, что веками собиралось в стране – и это мое личное мнение. Запомнили?! Однако оказалось: это не нужно западу; где паразитизм столетиями охраняется законом и войсками колониальных правительств. Следовательно, там не захотели видеть сильной Россию, стремительно превращавшуюся в СССР. Именно для этого, интервенты оккупировали часть территории… Но мы все равно победили – и страна стала примером для многих; где по подобию, также образовывались партии коммунистического и социалистического толка. Причем даже не приходя у себя к власти, они требовали равные условия. Знайте: именно у нас, в 1936 году была принята “Сталинская конституция”. Введя впервые(!) в мире понятие: “Право трудящихся на отдых”. Сейчас мы называем это “Оплачиваемые отпуска”. Поэтому, в СССР стали развивать сети Домов отдыха и Санаториев для трудящихся. Подчеркиваю – до этого, их нигде на планете не было. Для царей, баронов, князей, прочих богатеев и казнокрадов – пожалуйста. Везде и сколько угодно, а простому люду – нет! Приведу пример: в одной из самых тогда образованных стран – Франции, это случилось только в 1939 году. Ведь мировая буржуазия и дальше хотела единолично употреблять блага; следовательно СССР превратился в цель, перед разъяренным западом.

В этом месте – в паузе, командир шепнул старпому: – Да, молодец “воспитатель”. Подковался, одобряю подход.

Понимая эти реакции на расстоянии по своему, докладчик решил: – Пропустим немного, чтобы все время не занимать. Буду зачитывать только самое-самое: Главным мировым колонистом, как вам известно, была Англия. Их премьер Чемберлен, посетивший Гитлера провозгласил: “Для процветания Великобритании имеющей 45 колоний – большевизм должен погибнуть!”

Теперь понимаете?! – воспитатель оглядел молодежь.

– Уничтожить нас хотелось не только фашистам в тридцатых-сороковых прошлого века; а и многим другим капиталистическим странам. – Еще один факт: Первая мировая война унесла двенадцать(!) миллионов жизней, из двадцати семи стран. Представили себе это гигантское число?! Только оно сдерживало мировых империалистов, от нового повторения. Уж очень не хотелось терять население, которое по их плану – должно всегда работать на них. Короче, они схитрили – сделать такое решили чужими руками. И вскоре, таковые нашлись… Первую мировую Германия не только проиграла, а говоря американским языком: еще грубо кинули. История помнит: до перемирия – ноябрь 1918 года; ни один солдат Антанты не вступил на немецкую территорию. Но(!), по Версальскому договору, Германия потеряла земли. Вот граждане и сделали вывод: нас обмануло правительство. И не долго думая, также свергли кайзера. Только не как у нас: Николая Второго жестоко убили; а спокойней: отстранив от власти. Однако репарации для Англии и Франции, вгоняли немцев в непривычную нищету. Поэтому логично, что в Германии возникали реваншистские лозунги. За ними организации, требующие пересмотра тех условий; и даже(!) новой европейской войны. Вот как появились нацисты: национал – социалистическое движение рабочего класса. С ним буржуазия и связало будущее; увидев мясо своим пушкам. – Кстати, – нашел еще один интересный факт: в ту пору, нацисты и коммунисты Германии являлись союзниками. Но когда Адольф Гитлер возглавил “НСДРП” – отвернул от немецких коммунистов. По очень простой причине: взять власть в стране, ни одна из этих партий самостоятельно не могла. Для этого, необходимо объединение; как обычно и происходит в подобных случаях. Вот только возглавить рабочих и коммунистов у Адольфа не получилось: у немецких коммунистов был свой, выдающийся лидер; превосходящий(!) Гитлера по популярности. Короче – он отомстил, объявив всех коммунистов врагами; в надежде, что электорат испугается и перекраситься. Так затем и случилось. И обрадовавшийся западный мир открыто спонсировал националистов – пока они скрывали будущий план; заявив: “Наш нацизм – исключительно для Германии”. Про то, что фигурировало в стратегии: “Арийцы – это немцы, голландцы, австрийцы, шведы и норвежцы. Все остальные, пока живущие недочеловеки – люди второго и третьего сорта”. Или: “Нам придётся решать еврейский вопрос!” – умолчали.

Еще подтверждение: в CCCP к этому времени национализировали все земли и предприятия. А нацисты Гитлера не отбирали капиталистическую собственность; ограничиваясь пока взятием налога с прибыли. К тому же, наши революционеры – не обладая политическим опытом международных отношений провозгласили: Советский Союз поможет странам в стремлении освобождения от капитализма. Подкрепив идею: организовав “Коминтерн” – интернационал коммунистов. Теперь, любой вступивший в партию коммунистов в своей стране, автоматически становился интернациональным коммунистом. Понимаете?! Так просто, присоединяя себя и страну к СССР: “Пролетарии всех стран соединяйтесь!”

Естественно, что после этого в Германии пошло как по маслу: Запад помог больше и следующие выборы победили нацисты, а не коммунисты – чуждые капиталистам, защищающим свое имущество. Тем более, в неизвестной никому ранее книге “Моя борьба” – вышедшей 1927 году; Адольф Гитлер открыто признавался о намерениях, осудив действия свергнутого кайзера, что задумал Первую мировую. Поскольку по его мнению: “Если Вильгельм Два спланировал завоевание новых колоний; нужно было вместе с Россией, отвоевывать их у той страны, у которой было больше. Значит, у Англии. А если кайзер физически расширял Германию, то нужно было в союзе с Англией воевать против России(!); имеющей самую большую территорию. Отсюда Гитлер и негодовал: “Наш глупец воевал с Россией, Англией и Францией одновременно. Хотя с Францией – понятно; является вечным противником. И боясь силы соединённых немцев, всегда разделяла на Пруссию, Баварию и Австрию. Но кроме захваченных Эльзаса и Лотарингии, к французам претензий по земле нет”.

Гитлер подчеркивал: “Единственный способ получить новые земли – движение на восток; за счет России. Просто второй вариант: союз Германии и России; будет означать крах капиталистов. Нам стоит только ступить на путь Маркса и Энгельса; как это сделает нас изгоями. Поэтому, – пророчествовал Гитлер, – мы завоюем рабов на востоке”.

– Идея понравилась изголодавшемуся по обеспеченной жизни народу… Но еще больше, продолжала устраивать запад, который все активнее – финансово и технологически, поддерживал фюрера. Вот и английский премьер зачастил к Гитлеру, которого, в 38-39 годах объявили человеком года; в модном и поныне в США журнале “TIME”. Королевская чета пошла дальше: наградив родоначальника фашизма – Муссолини, главным национальным орденом. Представляете, насколько они были близки?! Хотя до сих пор, Англия скрывает свой негласный союз с фашистами. Только настоящую историю не обманешь!! Приведу еще факт: в тридцать девятом, английские кинооператоры сняли фильм. Называется: “О великой радости”. А как им еще его называть? Когда со всех экранов страны рассказывали о поездке Чемберлена к фюреру, и заключению там равноправного союза. И союз этот, по факту – действовал до 1943 года. А именно? – Офицер все же уставал говорить, поэтому взял паузу. Обвел глазами ловивших каждое слово ребят, и остановившись на самом молодом – девятнадцатилетнем дизелисте из Рудного: Александре Медведеве, в надежде что продолжит, кивнул. Вот Саня, поразмыслив вслух, без стеснений объявил: – В 43-м, или Курская дуга была или Сталинградская битва. Но так как Сталинградская раньше закончилась: зимой дизентерийный Паульс сдался. Поэтому, до Сталинградской битвы сотрудничали они.

– Молодец, – похвалил зам по личному и продолжал веселее: – Только после поражений Германии; обещавшая открыть второй фронт Англия сделала это. Даже США, прятавшиеся на другом континенте, намеривались осуществить раньше. И еще: Главным требованием для открытия второго фронта к нам, союзники называли закрытие… “Коминтерна!” Видите – у нас люди гибли, а им “Коминтерн” помешал!

– У Вас серьезная лекция, товарищ – мы не успеем все посмотреть, – заметил вполголоса вездесущий старпом.

– Ну, хорошо, перенесем… Давайте я своими словами дорасскажу, еще минуту внимания. – Итак, – он вновь оглядел воспитуемый экипаж.

– Есть много фактов, подтверждающих становление Гитлера за счет запада. В открытом доступе… В госархивы Германии я пока не ходил. Хотя уверен, там замели немало следов! Так что “Ростовчане”, делайте выводы. Я не кому, ничего не навязываю: Сговорившись в 1938 году в Мюнхене, Англия и Франция отдают Гитлеру на растерзание Чехословакию; хотя ранее, выступали как стратегические друзья. Интерес Гитлера легко объяснить: более трети всех вооружений, будет изготовлено на чехословацких заводах. Так что, президенту Чехословакии пришлось бежать – в…. Англию. Ведь именно там хранился золотой запас: шесть миллионов долларов. Это, по ценам того времени; сейчас – несколько миллиардов. Именно на них Эдвард Бенеш собирался продолжать освободительную борьбу. Вот только(!), стал немым свидетелем, как Чемберлен подарил чехословацкое золото… Гитлеру. Осознавая мировую опасность, СССР предложил Франции и Англии создавать единый рубеж. Думаю, теперь всем понятно, почему Англия отказалась(!); но ведь и Франция промолчала. Как следствие, нам пришлось защищаться в одиночку. Хотя в самом начале Второй мировой, воевавшие уже с Гитлером Англия и Франция были значительно сильнее его вооружённых сил; но не нападали(!), предпочитая отсиживаться в окопах. Эта странное время получило логичное имя: Окопная война. Да, никто не скрывал: тем самым, давалась возможность Гитлеру нарастить силу и опыт. Чем он и воспользовался, захватив Данию и Норвегию. Ну и раз Запад помогает, то и Францию заодно. Очередной факт: Когда Гитлер прижал англо-французскую коалицию к Дюнкерку; то по логике должен был размазать по побережью. Однако неожиданно отдает приказ: “Не приближаться к противнику ближе, чем на 200 километров!”

Тем самым, давая окруженным единственную возможность переправиться через Ламанш. И трехсот сорокатысячная армия спасена. Это также подтверждает союз Англии и Германии. Еще?!… Небезызвестный у нас фельдмаршал Манштейн, после войны вспоминал: “Захватив Францию, мои войска готовились взять беззащитную Англию; но странным образом Гитлер протрубил отбой. Объясняя, что не надо уничтожать колониальную страну. С ней будем сотрудничать…” Еще!: Рудольф Гесс – сподвижник Гитлера; когда в мае 41-го убежал в Англию – с ним велись тайные переговоры. Все сведения об этом до сих пор засекречены. Но когда его осудили в Нюрнберге, неожиданно(!) именно он получает самый большой срок. Хотя единственный, кто не успел поучаствовать в преступлениях против человечности: не воевал против СССР. Даже тогда, когда самые отъявленные изверги выходили на свободу, Гесс продолжал срок. А когда Михаил Горбачев в 1987 году – как представитель страны победителя решился помиловать; неожиданно умер… в тюрьме. Все улики мгновенно были уничтожены, пленник кремировался. США объявили: повесился сам. Это – в 93 года! Не раньше, в 60 лет, а именно в 93, – по сути, очень немощный старик… Вот и думайте! И напоследок: в тяжелейший для нас период – лето 1942 года; состоящий из нескольких десятков судов конвой PQ-17, британский флот оставляет без защиты. Даже, не оповестив нас! Так погибли 22 корабля, унеся вооружений на целую армию. И ссылаясь на это, англичане несколько месяцев вообще не посылали конвои, оправдываясь большими потерями. Это также воевало за немцев – не за нас…

Офицер поморщился, словно почувствовал неприятный запах лжи. Но подумав – переменился и даже улыбнулся: – Устали? Вот и вся лекция. Самое главное рассказал, так что делайте выводы. Вы разумны, современны и опытны. А факты, как известно, самая упрямая в мире вещь!

Снова влез старпом, решивший: что и ему пора внести свою лепту: – Спасибо за содержательный рассказ. Теперь точно знаем, каково тогда было!

Только командир эти подробности давно знал, вот и воспользовавшись заминкой, скомандовал: – Отдохнули?! Тогда построится по группам.

– Правильно, – перешептывались неженатые офицеры некоторых боевых частей. – Мы пойдем к девушкам.

Сделав вид, что не замечает тихих реплик – просто Смелов не посмотрел в их сторону; а спокойно объявил: – Для тех, кто торопиться полюбить; предлагаю начинать с лодки!

Подводники заулыбались, командир повторил: – Первая со старпомом, вторая за мной; затем смена. Пошли.

Сформированный прямоугольник двинулся. И так как цели оказались рядом, геометрия развалилась. Отряд со стороны сердца взял левее, направившись к соседствующим достопримечательностям. А Дмитрий Владимирович со своей – правой группой, естественно правее и ускорившись, направился к музею – той самой легенде: подводной лодке “К-21”.

Снова с подхода, взгляды обнимали не совсем похожий на свой родной – “Ростовский” металлический корпус. Также – через самостоятельно приоткрывшиеся рты, стремились увидеть по тридцать два зуба подводника; пока тридцать два синхронных стука ботинок о твердый асфальт – подобно накатывающим аплодисментам приближались к историческому месту. Она же, словно волшебная – светло-небесного цвета; каким-то загадочным способом проясняла современным людям: Успеете, Вы все успеете. Поскольку здесь – на Земле я надолго, почти что навсегда!

Однако так и не став спокойнее – сдержанней, подводники норовили провести ладонями по легкому корпусу. Кому-то – с этого ракурса, лодка напоминала рыбину морскую – уснувшую на воздухе без большой воды; ну а кому-то, померещился удав… Только все это меркло, когда двигаясь вдоль борта, парни встречали главное: “К-21” – большие, русские литеры; подтвердившие главное правило современной жизни: Наше Дело правое – Мы победили!!

А еще моряки знают, что загадочная “К” означает “Крейсерская”. То есть, эскадренная большая. Действительно, это был самый настоящий крейсер, но только не надводного, а подводного советского флота. Смелов вспомнил, что служившие краснофлотцы обращались ласково: “Катюша”. Теперь же, отдав стране воинский долг, мужественная Катя жила тихо – у самой кромки берега… Причем каждый понимал: стоит только дать волю – разрешить погрузиться, как сначала отдышавшись и придя в себя нырнет. Ну а затем, обязательно покажет врагам: на что только способна. Поскольку главное для любой нашей субмарины: топить недругов – друзей защищать, нисколько не поменялось. В общем, как говорил знаменитый Помпей: “Плавать по морю необходимо. Жить – не так уж необходимо”.

И… самые нетерпеливые, посматривали в сторону входа…, попутно делясь впечатлениями. Один командир, сверившись с “любимыми”, решил еще погулять.

– Рановато парни, – предлагая обойти и с противоположного борта.

– Ну давайте тогда, и я что-то вспомню – расскажу. Этот музей, – на ходу начинал Смелов, – напоминает о героях североморцах и североармейцах того времени. Хотя забыть войну нормальному человеку – невозможно; всего семьдесят лет прошло – это, для мировой истории “почти ноль”. Тем правильнее будет вспомнить, что Гитлер отвел одну – максимум две недели на взятие города-порта Мурманск, и всей прилегающей территории. Наверное, это и без меня уже знаете… Да? – Командир остановился, и увидев знакомую уверенность подопечных, похвалил: – Молодцы!

– Тогда все ли из вас знают, как Гитлер раздавал приглашения в сорок первом на… парад в Мурманске? Нет?! Или как прислуга разыграла сценарий – того, воображаемого парада… поминутно. И как докладывали его генералы, что расстояние в сотню километров от Петсамо до Мурманска – станет легкой прогулкой “Вермахту”? Тоже нет… Ну слушайте: то, что Северный флот и Четырнадцатая Кольская армия не полностью подготовились к началу Великой Отечественной – давно не секрет. Действительно, поначалу у Родины не хватало сил и средств для ведения боевых действий против опытного и хорошо подготовленного врага. Попросту на то время, именно гитлеровская – была самая многочисленная военная машина. Кстати, Французскую Республику взяла одна танковая группа. А на мать городов русских – Киев, немцы бросили две. И то, с большим трудом…

Смелов повторно остановился: – Уловили?! – Фашисты специально покорили Европу, усилив возможности в десятки-сотни раз. Ведь вся промышленность континента работала на нацистов. Отсюда и техники было больше нашего и боеприпасов, обеспечения, – он поглядел на небо и повысил голос: – Да, мы медленнее – как оказалось перевооружались и готовились к возможному нападению. И порою, не хватало самого необходимого. Например: все боле-менее приличные рыболовные и грузовые суда этих мест, тоже были призваны на флот. Так, из рыбацких шхун сделали дозорные, разведывательные и сторожевые корабли. Приведу известный и хорошо описанный свидетелями факт: Обычный рыбацкий траулер переименовали в “Туман”; и с установленными парами: 45-миллимитровыми пушками и пулеметами, в августе 41-го он первым на Северном флоте вступил в бой. И не просто в бой, а в бойню с тремя немецкими эсминцам.

– О-о,– от уважения ростовчанами “Тумановцев”, пошел настоящий гул. Только Смелов рассказывал дальше: – Командир “Тумана” не повернул вспять и не сдался, а принял неравный бой с неожиданно обнаруженными в Кольском заливе фашистами. Бывший рыбацкий кораблик продержался целый час(!), стреляя из всех четырех стволов… Затем, на тонущем “Тумане”, двое: рулевой Семенов и радист Блинов, высоко подняли флаг Военно-морских сил; показывая уже в самом начале пример бесстрашного мужества. Они завещали: “Братья. Мы можем погибнуть, но сдастся – никогда!”

– Вот какие люди в стране жили. А лет то им было всего…

Наступила логичная пауза. Современникам было жаль погибших братьев-моряков; хотя и не совсем понятно: почему, наш кораблик воевал с тремя вооружёнными до зубов эсминцами. Где были остальные?

Вот отсюда видимо, каждый помечтал: Эх, нам бы попасть, на место героического “Тумана”. Мы показали бы: Что такое мощь русского оружия. Всю войну выиграем…

Но самый деятельный в этом плане – командир БЧ-3 Ферзев, то есть торпедно-ракетного отсека; и вовсе не смог сдержатся. Заявив: – Товарищ командир. Я гарантирую: наш “Ростов-на-Дону” уничтожит целый флот нацистов. И даже, во главе с их хвалеными линкорами: “Тирпиц” и “Бисмарк”. А воевать эсминцам с одним траулером – большой отваги не надо.

И снова – не сговариваясь, парни вслух поддержали: Легко мол, готовы одни выйти в море, против всего флота неприятеля.

– Хватит мечтать ребята, – резонно охладил Смелов. – Запоминайте лучше, что рассказываю. Вдруг пригодиться в жизни и …пойдемте обратно. Там вход в прошлое – музей. Наше время пришло!

9

А в то же самое время, что подгоняло спускавшихся – вторая группа подводников, во главе с Алексеем Горбаленко окружила следующий исторический монумент. Все по делу: “В честь североморцев, не вернувшихся с войны”. На пьедестале застыл броневик “МТ-ЛБ”, под номером 400.

Парни выстроились напротив, пока Алексей Васильевич укладывал на свободное место – рядышком с многочисленными букетами, приготовленные командой цветы. Обезшапочные помолчали и двинулись к следующему. Поскольку рядом, навис стелой Ил-4 – живой памятник, легендарному бомбардировщику. Уж он то, повидал в свое время много фашистов. И поливал проклятых горячим огнем…

Дождавшись, когда все поднимутся на возвышенность, Юрий Дмитриевич зачитал новый лист: – В честь авиаторов-североморцев, сражавшихся против фашистских захватчиков. А история этого “Ильюши” такова… На Север прибыл 22 марта 1942 года: воевал доблестно; и утром 12 декабря, под командованием старшего лейтенанта Дьякова в очередной раз поднялся в небо. Только не с привычным боевым заданием, а облетать машину после замены двигателя. Известно: в войну безопасных вылетов не было. Поэтому стрелок-радист старшина Анатолий Шевяков не удивился, когда заметил "Мессершмитты" заходящие в атаку. Так экипаж принял неравный бой, который станет для командира и штурмана последним. Но сперва, стрелки мгновенно распределили цели. Удар Шевякова оказался точным и первый стервятник – объятый горящим смрадом отправился к проотцам. Однако по-прежнему, атаковал другой… Уже был мертв штурман – стрелок передней установки и выведены из строя оба мотора, когда тяжелораненный – в позвоночник, старший лейтенант Пантелей Дьяков; собрав последние силы – сумел посадить “Ильюшу” на фюзеляж. В общем, самолет оказался на льду озера, среди непроглядной тьмы. Выполнив последнее – сохранив машину, Пантелей поднялся в иной мир… Стрелку люковой установки Золотову перебило ноги. Раненный Шевяков с трудом выбрался из кабины и помог товарищу. А те часы, за которые проползли несколько десятков метров, запомнил на всю жизнь.

Подводники долго аплодировали летчикам самолета, а заодно и всем другим. Поскольку слыша о ком-то, мы – поминая время, чтим всех героев России.

Следом старпом – также начитавшись воспоминаний, взял слово: – А я узнал, что сначала эта “четверка” базировалась в Прибалтике; участвовала в бомбежках Берлина. Однако после оставления аэродрома, перебазировалась сюда – где продолжала топить вражеские суда и уничтожать наступающих фрицев. Вы только представьте?! Самолеты: “И-15”,”И-16” и “У-2”, также поставлялись на Северный флот. Уловили? Они все с открытой кабиной. Хотя температура зимой, доходит до 30-40 градусов. Сами знаете, с какими ветрами в придачу.

Ответ – у наших хлопцев не было слов. Все понимали: и так на Севере прохладно, а на скорости полета, да еще и высоко в небе – равносильно смерти.

Только старпом обнадежил: – Тут проявилась смекалка русских. Чтобы не отморозить лицо, летчики намазывались гусиным салом. А на открытые участки, приклеивали натуральный мех. Благо, его всегда много на Севере.

– Разрешите, Алексей Васильевич? – и получив эстафету, штурман Немцов добавил: – В первые годы, на самолетах почти не было радиосвязи. Промышленость просто не поспевала выйти на нужные объемы производства: много заводов эшелонировали в тыл… Поэтому, наши асы – во время полетов над морем высовывались наружу – показать ведомому: куда лететь. Вы понимаете: что ориентиров над водой нет, а если и радио нет – потеряться в прижатых к любимой земле облаках, очень даже можно. Пожалуйста, продолжайте Алексей Васильевич.

– Да, верно подмечено, – похвалил старпом. – У нас не только моряки и пехота герои Великой войны, а вся страна по-геройски защищалась. Вот и мотайте на ус. У кого они есть, конечно. Но так как таких не видно, мотайте на другое выпирающее, – пошутил он, добавляя главное: – На ум!

Веселая группа двинулась к следующему мемориалу.

– Катер, торпедный катер “ТКА-12”, – объявлял старший помощник: – Им в годы Великой Отечественной командовали одни герои Советского Союза.

Пощупав красный нос скромного – в размерах корабля, он с уважением рассказал: – Этот воевал с подлодками и кораблями противника. Учувствовал в диверсионных операциях и постановках мин на маршрутах движения вражеских транспортов, что снабжали двадцатую армию генерала Дитля: это те самые – перехваленные Гитлером егеря, которые к счастью так и не смогли взять герой-город Мурманск!

– Такой маленький, а какие дела делал, – вырвалось у кого-то.

– А еще, – продолжал старпом: – Катера высаживал и снимали разведывательные группы на побережье противника; выходили в море для оказания помощи экипажам потерпевших аварии или подбитых в боях самолетов; конвоировали транспорта; обеспечивали боевую подготовку кораблей других соединений флота. Поэтому – да, они маленькие – но очень удаленькие. Этот, в сорок первом доставили по железной дороге из Ленинграда. И уже в сентябре, потопил первый корабль фрицев. Всего, у “Двенадцатого” целых восемь побед!

На святом слове: “Побед!”, подключился Пескарев – озвучивая очередную заготовку: – Непоколебимость русского Заполярья, заставила хваленных победителей Европы навсегда остановиться. Уже к осени, они построили первые долговременные сооружения и инфраструктуру: Доты и Дзоты. Представляете, какая это колоссальная затрата сил? Нападающим окапываться в скалах. Только одна их канатная дорога, протяженностью в семьдесят “кэмэ” чего стоила.

– Канатная?! – переспросил мичман Ерохин, находя в себе единственное объяснение – “Туризм”.

– Да, для быстрой доставки грузов к передовой. К примеру: на наши полуострова “Рыбачий” и “Средний”, что с первых дней становились блокадными, – припасы завозили морем. И все равно гранитные линкоры фашисты взять не смогли! Вот так, на линии побережья Западная Лица – в тридцати километрах от Мурманска и простояли поганцы. Пока мы не погнали. Ну, а если бы пали “Рыбачий” со “Средним”; Мурманску грозила оккупация. А так, не а каком внезапном десанте к городу, не могло быть речи. Островные батареи днем и ночью – в упор расстреливали все дерьм…что двигалось с вражеской стороны.

– Теперь сами видите, как связано. В точности, как у нас – подводников: все зависят друг от друга. Ведь Таллин, Лиепа, Одесса и Севастополь, к сожалению, к “сорок второму” были захвачены. Хотя, к примеру – только один герой Севастополь, продержавшийся “двести пятьдесят дней и ночей” сковывал такую громаду фрицев, что весь Юг и Закавказье – где по сути, серьезных войск никогда не было – оставались нетронутыми. И еще, снова и снова атакуя Мурманск, Севастополь и Ленинград, Гитлер ослаблял главное направление – Москву. А так как Северный флот выстоял, все прилегающие населённые пункты остались нашими. Думаю, каждый понимает: подлодка без снабжения и своевременного ремонта не может воевать. Даже ходить в район боевых действий издали – потеря время и топлива. Вот с сохранением баз, подводники по-прежнему совершали быстрые и дерзкие рейды на транспорта противника. Как потом воспоминали ветераны фашистских кораблей: “Из-за русских лодок мы теряли как драгоценные грузы, так и свои корабли”.

Новый пример: “К-22”. Под командованием Виктора Котельникова, в январе 42-го подлодка потопила пару небольших транспортов. И в одном из них находилось, то ли тридцать, то ли пятьдесят – по-разному пишут, тысяч комплектов зимнего обмундирования. То бишь: овчинных полушубков для готовящегося в зиму – самый страшный период обороны, наступления на Мурманск. Получается: когда до немцев дошло, что и осенью Русских не взять; несколько месяцев готовились к новому, решающему наступлению. Для чего многократно увеличили: как военную технику, так и живую силу. Однако воевать в своих европейских шинельках, больше не желали. И передовым частям горных стрелков направили партию одежды. Но… наш простой и очень добрый парень: Виктор Котельников не задумываясь – взял и потопил фашистское тряпье. Хотя, думаю, неважно было: Что топить?! Просто следовал правилу: Раз фашисты – значит топим! Нет им места на наших: Земле и Море. Так сорвался очередной план Гитлера по-новому – мощному штурму. И пока фрицы ждали новую одежонку, мы подтянули резервы: к следующему наступлению подготовились. Только поэтому, продолжались конвои в наши порты. Хотя конечно, эти поставки, в количественном выражении ничто – по сравнению с тем, сколько требовалось Красной армии для сдерживания мирового зла. Хотя в первый год войны, когда вся наша военная промышленость практически была эвакуирована и начинала с нуля – в чистом поле выходить на плановую мощность; вот в это переходное время – западная помощь оказывалась очень кстати. Так вот(!), при нынешнем отношении запада к России, многие заокеанские русофобы задаются вопросом: если бы мы тогда не помогали СССР? А более открыто поддержали Гитлера: была бы современная Россия? Таким злыдням, официально отвечаю: Мы победим в любом случае!! Только – без помощи союзников, на это могло потребоваться больше времени. И вероятно, еще больше наших граждан погибло бы в жерле самой страшной войны. Вот в этом их соль: они – помогая нам, сберегли солдат и свою землю – имущество. Потому что долго воевали с фрицами нашими руками. А когда тут – у нас, Гитлеру безоговорочно был перебит хребет – вяло открывали второй фронт, который, в сущности ничего не решал.

Заметив шептания в рядах молодых слушателей, капитан-лейтенант поинтересовался: – Вам что, все это известно?! Или, вопросы по теме?

Покрасневший акустик Свиридов, что что-то доказывал матросам, спешно оправдывался: – Вы все правильно говорите. В стране есть молодые, что частенько смотрят на запад. Хотя, многие не специально – а в практическом плане. Я просто спрашивал у парней, где тут можно джинсы купить в подарок брату на совершеннолетие. Уж очень просит. Вот и хотелось отправить – в посылке. Рост и талию знаю… А то в деревне нашей, спекулянты втридорога продают.

– Ну, ты Леша артист. Спросил бы у меня, всегда помогу… Подойдешь потом, – пожурил Пескарев. И вспомнив что-то по теме, продолжил:

– Джинсы значит, хотите? А знаете-ли вы, что первые джинсы попали в СССР… именно во время Великой Отечественной? Тогда слушайте: Когда наши бравые ребята встретились с американскими матросами, ну а те – естественно, были в рабочих комбинезонах; тогда и приглянулась эта заокеанская ткань. И недолго думая, предприимчивые русские просто меняли на какие-то сувениры. А бывало, что и дарили иностранцы по дружбе. Попросту в войну дружат по-настоящему: перед смертью некогда притворяться! Короче, наши отстирывали и одевали… Думаю понятно всем, что нам тогда было не до легкой промышленности. Ну а после Победы, наладили выпуск у себя, насколько знаю. Почему в наше время дефицит, честно говоря – не пойму. Видимо, на местах не дорабатывают чиновники.

– Да не, товарищ капитан-лейтенант. Нет дефицита. Просто в дальнюю деревню завозят одни перекупщики, и бессовестно задирают цену. Вот мне и дешевле тут купить – на Севере и отослать в глубинку, – объяснил парень.

– Ясно, – воспитатель вздохнул. – Давно пора навести порядок на гражданке. Сколько можно со своих в три дорога брать? Везде должны быть одинаковые цены. Ладно. Я уверен, все наладим… Теперь сделаем перерыв и тронемся к подлодке. Ну а после, как сказал командир – у всех будет свободное время. Повторяю: Сбор на Мор.вокзале, возле пушки Космачева. Это тоже памятник: в 1941-ом, потопила вражеский тральщик.

10

А Смелов спустился внутрь Краснознаменной подлодки; хотя было в запасе еще пять минут… По привычке – за своим “Батей” ринулись подводники, притормозившие у бортов витрины, где собственно говоря и замерли. Командир остался в центре. Он только успел подумать: Где тут кто?! Как сразу, поправляя на ходу рыжую башню – пышную прическу, из глубины музея выбежала невысокая девушка. И она была очень: молода и неспокойна. Все потому, что пробовала одновременно улыбаться и незаметно – а на самом деле наоборот; смотреть на часы.

Так барышня, со знаменитым на бейджике именем: Маргарита; разрешила подводникам пройти: – Пожалуйста, заходите. Ждем-с!

Работница музея переживала не зря: ей поручили торжественно(!) встретить защитников Родины. А каравай с солью – незаменимый в том благодарном деле, не успели выдать. Вот поэтому, опытный экскурсовод и рванул за ним лично, оставив свою неопытную – в связи со стажировкой коллегу одну. Только российский командир не был бы нашим, если бы сразу и без каравая не понял – в чем соль; показывая девушке руками: Мол, все нормально; пожалуйста, не волнуйтесь.

Смелов тактично успокаивал – аккуратно пожал ручку и предложил выход: – Мы раньше обещанного пришли – да?! – Давайте подождем – да?! – Вы Маргарита Батьковна, не нервничайте. Просто, полчаса ходим кругами – как акулы перед нападением, – подшутил подводный офицер.

– Да-да, – подхватила спасательный круг девушка, поправляя красное шерстяное платье.

– Наш экскурсовод скоро будет. А пока, пожалуйста, давайте смотреть экспонаты, представленные в начале экспозиции. Я правда, не все еще запомнила – стажируюсь второй день…

Короче, смущаясь от мужественных глаз, негромко начала: – Мы рады приветствовать вас в мемориальном корабле-музее… Боевой Славы Северного флот…

– Да все нормально. Второй – не первый. Хотите, я сам расскажу хлопцам?

– Большое спасибо, – девушка так обрадовалась, что переставала соревноваться лицом с цветом платья. И пятнадцать самых голодных до музеев пар глаз, снова смотрели на своего батю. Так что, Смелов продолжил: – Что парни, разве можно время терять? Мы же подводники. Давайте начнем. Еще вспомню…

Ребята привычно кивали и стоящий в центре командир – показывая на стену с множеством экспонатов, приступил: – Вот, посмотрите: это кажется… ну да, портрет Сергея Витте – министра финансов России; которому в 1895 году, сам царь Александр Третий поручил найти место для будущей базы Северного флота. Грамотный министр не подвел – выбрал Екатерининскую гавань, где в 1899 году, торжественно открывали город Александровск-на-Муроме. Теперь этот город Полярный.

Молодежь прилипла к борту и к командиру, стремясь побольше узнать; так что старшие по возрасту и рангу, оказывались аутсайдерами – в хвосте экскурсии. Смелов вошел и в эту роль, показывая рукой представленные друг за другом макеты: – Модель первой русской подлодки: “Дельфин”, что принимала участие в войне с агрессивными японцами.

Он обернулся – осмотрев своих, и напомнил: – Такое должен знать каждый подводник! Именно после русско-японской, подводные силы официально включены в состав ВМФ. Затем, была первая мировая и ускоренное развитие, – командир сделал несколько шагов, пропуская экспонаты.

– А вот, – указывая на большой портрет, – Узнали?! Эта наш главком ВМФ, во время Великой Отечественной: Кузнецов Николай Герасимович. Он возглавил флот в тридцать девятом. Еще известно, что Николай добавил себе два года, когда пятнадцатилетним явился на службу. Сначала парень помогал при штабе – печатал на машинке. Однако уже тогда отмечалось, что Кузнецов обладает невероятной обучаемостью. Став постарше, Николай Герасимович поступил в Академию и попутно получил профессию переводчика. То есть в совершенстве владел французским и немецким языками. Видите, какая славная голова! – хвастался Смелов.

– Разрешите вопрос, товарищ командир? – поинтересовался дизелист Леха.

Командир кивнул.

– Тогда как мы проморгали наступление фашистов? Не подготовились…, – и, видя внезапно округлившиеся глаза своего личного командира БЧ-5, по-простецки объяснил: – Поначалу теряли лодки и корабли.

Смелов подозвал Лешу ближе: – Есть такая поговорка: “Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает”. Хотя в этот раз, она не особенно актуальна. А что касается флота – то Николай Герасимович сделал больше, чем мог в своей должности. Ведь в стране были люди выше. И выше головы в то время, не особо прыгнешь… Давайте тогда расскажу, чтобы не путали истину.

Уже и белолицая стажер, примкнув к подводникам дышала тише. Просто того что рассказывают настоящие моряки, трудно найти в книгах. Или, на это надо потратить много времени – а тут, дарят материал.

Командир громко: – Начнем с причины. Бывший руководитель “Кригсмарине” – а так тогда назывался немецкий ВМФ, Эрих Редер; на суде Нюрнбергского процесса удивил: “Я узнал о нападении на СССР накануне: 22 июня 41 года”.

А это ложь! В их архивах – что захватили в 45-м, официально значится: С такого-то декабря сорокового года, Гитлер направил всем родам войск директиву: “План Барбаросса”. Поэтому, каждый штаб самостоятельно планировал нападение. Аналогично было и на Мурманском направлении.

– Вот гады, – вырвалось у Лехи.

– Естественно, но об этом после… Как известно, по договору Молотова – Риббентропа, расположенная у самых границ Ленинградской области Финляндия отходила к нашей зоне влияния. Это сложилось исторически – она была частью нашей страны: Российской империи. Поэтому, готовясь к нападению на севере СССР, немцы не смогли заранее ввести войска. Хотя финны и так хорошо помогали: узнав про будущее наступление, спешно строили дороги в нашу сторону. А пока, немецкий горно-стрелковый корпус генерала Дитля расположился в Норвегии. И 22 июня, спокойно перешел финскую границу, где заранее дали зеленый свет. Вот поэтому, через неделю они оказались у наших рубежей. Уловили суть?! Северные пограничники не знали о нападении. Хотя о том, что немец нападет на западном направлении, руководство страны знало. Но для русского Севера, стало неожиданностью. В войсках вообще не понимали: финны нападают или немцы. Просто финны проиграли в Зимней войне тридцать девятого года. И теоретически, с немецкой поддержкой могли вновь атаковать. Когда мы разобрались: что началась война, а не очередная провокация – дали отпор. Благодаря личному приказу Кузнецова, флот заранее вышел на запасные места; и поэтому был сохранен! Однако если бы война не началась, Николая Герасимовича и еще несколько подобно ему настоящих командиров, за самовольство и ослушание могли отстранить или что похуже сделать…– Смелов остановился. Вслед за ним, все услышали торопившиеся шаги; с которыми вбежали ноги, на коих останавливалось спортивное тело. И сбросив капюшон – парни увидели короткостриженого, слегка подрумяненного симпатичного мужчину. Лет он прожил: примерно пятьдесят. Имел ровное, гладковыбритое лицо и чистые водянистого цвета очи. А поскольку широкоплечий мужчина освобождался от объятий пятнистой куртки – пуховика: снизу – вверх; то сначала, подводники усмотрели зеленый, теплый пиджак; после: под ним черную, блестящую рубашку. Появившийся походил больше на делового менеджера, чем на служащего культурного заведения. Ведь несомненно: подлодка-музей “К-21” это и история, и культура современной России.

И все-таки пара матросов прыснули в кулаки – почему? Потому как с отстегиванием им последней верхней клепки заметили и среагировали на зачем-то обмотанную пуховым платком – и от этого кажущуюся длинной шею. В общем, со стороны, она походила на забинтованную при ранении; а сам музейщик на героя войны.

– Извините за опоздание, пришлось отлучиться – будто по-гусиному, сначала прочищая связки: – Га-га, – прохрипел слегка удивленный – возможно, от такого массового появления экскурсантов вошедший.

– Горло прихватило. Экскурсия за экскурсией без остановок. Третий день как громкая речь не показывается. Но я все равно веду и буду вести! Потому что главное для любого музея – рассказать людям правду! Вот вчера и решился лечиться по-народному. И теперь, уже лучше. Могу дольше говорить. Собственно для этого мы и пригласили в музей Риту.

Теперь улыбнулся и командир БЧ-3. Далее, его жизнерадостность полетела дальше – от человека к человеку: вот только запаха бога возлияний и увеселений Бахуса – спиртного; моряки не улавливали. Однако сотрудник музея был настоящий русский; и сразу понял этот всплывавший юмор, проясняя: – Я не пил, просто полоскал горло. Поэтому и стало лучше – народный способ.

– Ну это понятно, не переживайте, – поддержал командир Смелов, давая понять чтобы приболевший берег его и тоже не нервничал по пустякам. Мы мол, с девушкой тут все осматривали и вообще, подводники сами могут осмотреть бабушку своего “Ростова”.

Только Иван Саныч, – так представился работник музея, своим давно поставленным – офицерским, но еще хриплым голосом, вежливо отвергая помощь – профессионально предложил: – Пройдемте товарищи. Для нас большая честь принимать современных подводников. Как говорится: “Настоящее получаем из Прошлого”, поэтому без него – не будет будущего.

А на удивленные – оценившие глубокие знания взгляды, объяснил: – Это великий Дмитрий Лихачев сказал.

Обернувшись на девушку, Саныч поинтересовался: – Маргарита Николаевна, чего уже показали?

Но рассмотрев безучастность, решил сначала: – Царь Александр 3, в Архангельской губернии – а так раньше называлась местность, приказал выбрать место для постройки базы Северного флота. Так в Екатерининской гавани, основали город Александровск-на-Муроме. Был 1899 год. После смерти императора, Александровск стал обычным поселением.

Как только гуру истории взял необходимую горлу паузу – команда запротестовала: – Знаем уже. Слышали. Давайте ближе к нам, к подводникам.

– Ну, хорошо, – согласился грамотный лектор. И указывая на макеты: – Во время Первой мировой, на Севере России появились подлодки. Они должны были охранять доставку грузов от союзников. Поскольку Англия и Франция обязались поддерживать Россию. К примеру, вот макет, – указывая на маленький пароходик, – подлодка “Дельфин”. Были еще так называемые: “Лодка №1 и № 2”. Но, как вспоминали подводники того времени: они обзывались “Северными недоразумениями”. Таково было качество субмарин… Далее. В 1922 году, Владимир Ульянов-Ленин самостоятельно(!) решает, что ВМФ на Севере нам не нужен. И, и так небольшую беломорскую флотилию, расформировывают. Только через десять лет, разум восторжествовал. В 1933 году, товарищи Сталин, Киров и Ворошилов посещают Мурманск. Иосиф Виссарионович лично вышел в море и обследовал акваторию. Он подтвердил – Базе ВМФ быть! Но этому времени, города уже не было – лишь небольшой поселок: Полярное. Командующим Северного флота назначили Константина Душенова, который принялся налаживать службу с нуля; обучать новобранцев, посылали в район Новой земли. Где в сороковом случилось несчастье: погибла лодка “Д-1”. И хотя командующий добился повышения статуса – с флотилии до Северного флота; был расстрелян как враг. К сожалению, в то время много хороших людей гибло. Ну что теперь сделаешь? Главное: не повторять прошлых ошибок.

– После гибели “Д-1”, пришла директива: “Запретить длительные переходы, а также глубоководные погружения!” Именно поэтому, подводники оставались малоопытными. Как следствие – в 1941-ом гибли… Пройдемте дальше, – профессионал указал на новую витрину: – Флаг и колокол с “К-21”. А вот сам герой: Николай Лунин, командовавший с марта 42-го по декабрь 43-его. И так как все вы подводники, объяснять назначение и применение не имеет смысла. Сами больше расскажите…

– Га-Га, – вновь прочищая горло, лектор пытался засмеяться.

Смелов подправил: – Пожалуйста, если тяжело – не рассказывайте. Или, только ключевые моменты. Хотя, в нашей истории все важно. И действительно, нужно напоминать: в каких тяжелых и героических условиях воевали дедушки.

– Согласен! Я вообще, не понимаю, – признался лектор, – как мы, обладая лучшей образовательной и воспитательной системой, перешли на эти липовые – западные “ЕГЭ”. Теперь наши дети вообще, мало чего не знают. Что говорить тогда про Историю и Культуру России. Тем более, их еще зомбируют в интернете… Вот поэтому, молодежь, подходи ближе, – попросил лектор.

– Длина “Катюши” – 97.5 метров; ширина – 7.5. Вооружение носового, первого отсека: шесть торпедных аппаратов с 16-ю торпедами. Седьмого торпедного: четыре аппарата с четырьмя торпедами. Снаружи, вы видели: в надстройке установлены две зенитки 45-мм и две пушки 100-мм. Еще имеется 20 мин, в минно-балластной цистерне. – Га-га…Экипаж состоял из 65-и человек. Автономность: 50 суток. Однако по факту, редко получалось, что больше двадцати. Так как на больший срок, питьевой воды не взять. Что же еще?! Эта лодка пришла с Балтики, по Беломор-балтийскому водному пути; и была зачислена в первый дивизион, под руководством Магомеда Гаджиева. А всего на Севере воевали 15 лодок в трех дивизионах. И за всю войну, со всех флотов – целых 47 советских подлодок не вернулись домой.

Вновь вмешался Дмитрий Владимирович: – Напомните пожалуйста, в каких условиях воевали ребята. У нас-то, на “Ростове” как на курорте.

– Да-да, – эмоционально подхватил Саныч: – Условия спартанские. Это в первом отсеке, спали на торпедах – что было спасением. Ведь на штатных стеллажах, нельзя вытянуть ноги – длина составляет 160 сантиметров. Могу еще удивить: на подлодках серии “К” было холодно. Поэтому, подводники спали в одежде.

Он сделал шаг в сторону: – Вот фотография, – указывая на очередную витрину вдоль борта: – Командир Лунин, в своей знаменитой шубе на “Центральном” посту. Пройдемте дальше…

Группа потянулась гуськом.

– Вот и “Центральный”, – надрывался Иван Саныч: – Под нами артиллерийский погреб, где находились снаряды для пушек. По поводу заряда – заряжались они изнутри, а снаружи: наводчик и стрелок вели стрельбу по надводным и береговым целям.

Саныч разрешил покрутить перископ: – Пожалуйста, все работает. Здесь, – продолжая экскурсию, – находился вахтенный офицер. Его задача – наблюдать за водной обстановкой и Зенитом – воздушным целям, от которых исходила главная опасность.

– Так каково главное достижение “К-21”? – решил проэкзаменовать молодых ребят выздоравливающий экскурсовод. И сразу похвалил, так как все как один: страстно: – Атака на линкор “Тирпиц”.

– Молодцы, что помните… Дело было так: Летом 1942 года, союзнички сформировали конвой “PQ-17”. И немцы в ответ, разработали операцию “Ход конем”, – по уничтожению материальной помощи России. Для этого, целых две немецких группы – и с линкором вышли на перехват. В эскадру, помимо самого большого корабля Германии, входили 12 эсминцев и 2 тяжелых крейсера. Сопровождаемый англичанами конвой шел со скоростью десять узлов. Но как только охранение узнало, что “Тирпиц” в море; бросили грузовые суда. Как следствие, транспорта не понимали, куда уходят эсминцы… То есть, согласно прежнего приказа, продолжили следование в порты Архангельска и Мурманска.

– Тут снова необходимо вспомнить о Николае Кузнецове и Арсении Головко. Именно они – оперативно приняли решение об охранение конвоя уже нашими силами. Для этого, командующий Северного флота отправил и экипаж Николая Лунина. Так, наша подлодка – пусть и самая мощная во флоте; стала искать иголку в стогу сена: вражескую эскадру. Однако с Божьей помощью повезло, “Катюша” обнаружила неприятеля. Николай Лунин решил атаковать. Хотя: это все равно что… Ведь если бы его обнаружили, легко могли закидать глубинными бомбами. Поскольку в тот Полярный день – 5 июня, как назло стоял полный штиль: все просматривалось. И поднятый над поверхностью перископ, замечался издали. Только отчаянный командир сумел не только скрытно обнаружить “Тирпиц”, но и атаковать: выпустив четыре торпеды, подлодка ушла на глубину. Акустик услышал мощные взрывы, но когда всплыли – эскадры уже не было. Вот тогда и состоялось знаменитое радиосообщение. Как впоследствии оказалось, немцы перехватили его, расшифровали и поняв, что раскрыты; отдали приказ: “Немедленно возвращаться в Норвегию”. Поэтому(!), всего одна наша лодка, не допустила грозные корабли к Семнадцатому конвою. Хотя впоследствии он был сильно побит; сделали это подлодки и авиация, а не разрекламированный, дорогостоящий “Тирпиц” и компания.

Мне все-таки жаль, – экскурсовод-патриот опустил глаза: – Что не уничтожил его командир Лунин…

Смелов снова решил вступиться за брата подводника: – Вы все правильно говорите, однако позвольте добавить; так как тоже владею информацией. Николай Александрович Лунин герой! Хотя действительно жаль, что “Тирпиц” не затонул. Только подводники все сделали правильно. Просто в то время – советские командиры руководствовались устаревшими приемами: практиковался одиночный выпуск торпеды. А торпедные автоматы стрельбы – гарантирующие попадание, стали устанавливать только к концу войны. Именно поэтому, все чем мог воспользоваться Лунин – был его командирский перископ. Хотя, непорядочно поступившие англичане – что базировались в Полярном; уже применяли другую технику боя: “Правило веера”. В двух словах: когда выпускается не одна, а сразу три торпеды по одной цели. Этот метод гарантировал попадание, хотя и увеличивал расход.

– Да, это правда, – Саныч ревностно продолжал: – Ведь североморцам приходилось бороться не только с минами, самолетами, торпедными катерами, подлодками и надводным фашистским флотом; а также, с еще одним смертельным врагом: суровыми природными условиями. К тому же, подлодкам приходилось всплывать каждые 12 -15 часов для зарядки. А это во время полярного дня, особенно опасно.

Смелов пожал руку Санычу: – Спасибо!! Только еще один задокументированный факт: после торпед Лунина, немецкая эскадра сбавила ход. Это подтверждалось не только нашим самолетом-разведчиком; но еще и союзническим. Хотя во время войны – и я могу подтвердить: подобное запрещается. Также известно: простоял затем “Тирпиц” в ремонте долго. А всего наш Северный флот уничтожил 158 транспортов и 56 боевых кораблей противника, – командир вываливал такое количество информации, что и знающий многого экскурсовод, готов был взять историка Смелова на работу.

Смелов не смог остановиться: – Было очень опасно… Ведь что такое беспузырная стрельба – понимает каждый подводник. Но тогда – во время войны, у нас ее не было. Как следствие, на фашистских кораблях видели след приближающихся торпед: давалась команда: “Принять в сторону!” – судно пыталось уклониться. Часто такое удавалось, и надводный флот начинал охоту: корабли окружали район, сбрасывая бомбы. Бывало, и превентивно бросали: просто плотность воды в 1000 раз больше воздуха; это значит и взрывы сильнее. Достаточно вывести из строя нужный прибор или механизм, и подлодка прекращало преследование, отправляясь на Базу. Вот с какими вызовами сталкивались русские подводники.

Экскурсовод похвалил: – Столько работаю с историей, а все равно новое почерпнул. И я тут больше не нужен.

– Нет-нет, Уважаемый продолжайте, – попросил Смелов. – Я русский моряк, поэтому обязан знать прошлое России. А Вы знаете, как историк. Продолжайте.

– Ну, тогда пойдемте дальше, – Саныч уже не знал: что еще рассказать – чем удивишь моряка? Поэтому, решил говорить редкое: – Конечно, “PQ-17” у всех на слуху. Но ведь были другие… И главное, немцы уничтожали не только транспорта, но и идущие гражданские корабли на спасение терпящим бедствие. Кстати, гражданское население Севера также перевыполнило свой долг. Два партизанских отряда: “Советский Мурман” и “Большевик Заполярья”; в глубоком тылу и в нечеловеческих условиях уничтожали мосты, дороги, линии электропередач. Для этого, приходилось проходить по триста – четыреста километров. И не страх или злющий холод были основными спутниками партизан; а голод. Поскольку рядом не Беларусь и Украина, с проживающими малороссами и белорусами. Население фашисткой Финляндии плохо относилось, а на себе, помимо нужных военных грузов – много припасов не унесешь.

В общем, экскурсия дошла до крайнего: Седьмого отсека. Ребята не заметили, как прошли всю стометровку. Здесь Иван Саныч объявил: – В завершении, предлагаю подумать: можете пройти сотни километров на лыжах, неся взрывчатку, оружие и немного съестного? А гражданские русского Севера – смогли!

Так что покидали героическую “Катюшу” подводники – с гордыми головами. Кстати, на поверхности обнаружили вторую свою группу. Поскольку именно им вручал “припоздавший” каравай. Но экскурсовод то подумал: это весь экипаж. А оказалось, было две группы.

В общем, ребята поделились хлебом. Старпом еще обратил внимание – на “Посветлевшие лица”; и, подмигнув командиру завел.

11

Просто сказать: возвратились с экскурсии ребята другими; то это будет – почти ничего не назвать. Так переполняться впечатлениями: от увиденного да услышанного; подводникам давно не приходилось. Даже молодежь – а их в любой новой команде большинство; самостоятельно снижала пыл, привычно-бурлящий на отдыхе. И вот новый факт: подтрунивать и разыгрывать друг друга, не находилось желания. Вместо этого, на лица легла печать мудрости и благодарности; подразумевая: Какие герои в России. Гордимся и будем соответствовать!

В действительности, каждый для себя решал: Попади он в то время на Северный флот, в Кольскую армию или партизанский отряд Мурман; смог бы как дедушки – защитить Отечество? Или, все-таки нужно время на подготовку?! Короче, ребята по новому – полноценно оценили современную жизнь.

Однако не секрет, что в любой стране и в любом сообществе найдется хоть один индивидуум, относящийся к окружающим некорректно. Вас разве не напрягает их беспочвенное чувство собственного достоинства? Зациклинность на себе… Напыщенность. Вот и складывается впечатление: что кто-то плохой и неизвестно по какому праву внушил таким деятелям: вас сделали из другого теста; а значит, приравняли к правителям – царям. Следовательно… все остальные не ровня.

Только я уверяю, что после подобных мероприятий, даже к таким достучится Истина. Поймут глупцы: что любая показуха – это шелуха, вздор и пустая трата времени. Доказательства?! – Земная жизнь: истратив на глупости, не успеешь сделать важное для семьи, Родины России или своих товарищей. Ведь по-прежнему, человек рождается во имя поступков, решений и даже целей; а не только пустых разговоров, выяснения отношений и складирования по карманам ложных ценностей. Однако пока подобных показушников на подлодке не было. А было вот что: каждому в эту ночь, приснились сны с военной или гражданской тематикой прошлого. Как говорится: дозрели. К примеру, старпом – как и все нормальные люди ценил и уважал ветеранов, гордясь всеобщей Победой. И естественно расстраивался Алексей Васильевич, когда встречал тех немногих сограждан, что не желают выделять светлое “9 МАЯ” из остальных – других красных дат. Подобные бедолаги главное торжество мирной жизни встречают буднично, объясняя: – Мол, все равно. Как каждую пятницу отмечаем… так и на майские праздники пьем.

Даже вспомнился Горбаленко спор в паутине; где не желавший помнить “День Победы” объяснял осуждавшему его большинству: – “А шо?! Вашего СССР давно ниту – е другая, европейская страна Россия. Тем более, победили не Ви, виши родственники…”

Вот как стремилась эта заграничная единица уменьшить, а может и вовсе замолчать о колоссальном подвиге советских граждан, что супротив расчетам и прогнозам Запада, сделали невозможное возможным: Спасли Мир от чумы.

– Да уж. И что они полезли к нам в 41-м? – не принимал Алексей абсурдности гитлеровского нападения.

– Хорошо еще, что понимают современные немцы – потомки фашистов, о своей обязанности: не допустить подобного в будущем. Именно им нужно реагировать первыми на попытки возродить неонацизм и национализм, бандеровщину; чтобы хоть как-то загладить вину сородичей. Перед Богом, хотя-бы перед Богом и погибшими душами, – уже засыпая, повторял российский офицер.

– А если вернется?! Мы напомним чертям: Кто победил! – эта идея последней посетила голову подводника, когда посапывая, проваливался в мир сновидений. Где сам того не ожидая, оказывался меж двух двоек, да таких же нулей. То есть: в 20-х годах 20 века. Математическим крестиком прикрепилась чужая страна… В общем, совпало – непривычное c малоприятным: Черно-белое кино и атмосфера зарождающей мрачности. И таким сон показался не от давно прошедшего времени; а от самой темы, что для современного мира категорически неприемлема!!

Но обо всем по порядку: не секрет, что после Первой мировой на улицах немецких и австрийских городов было полно проигравших войну солдат. Всюду правила нищета, голод и грязь и снова голод. Еще – драки, по любому, даже не стоящего ломаного гроша поводу. К сожалению, были и калеки с оторванными частями конечностей, облюбовавшие углы засаленных площадей и просящие от безысходности милостыню. Попросту они оставались живы; и испытывая естественную нужду – дополняли и без того невеселую картину поражения. Другими словами Горбаленко увидел, как процветающий в современном мире – за счет дешевых ресурсов из России запад; изменился до неузнаваемости. Алексей заметил и худющих демонстрантов – рабочих, шагающих по Берлинским улицам к Рейхстагу – в надежде: что кто-нибудь услышит. А еще лучше поможет! Тем более, страдальцы не требовали многое: давайте работу или кусок хлеба!

Действительно, большинство немцев голодали. Но… Но по-прежнему, среди них числилось меньшинство, что на недавно прошедшей бойне заработало. И неплохо заработали. К таким без малейшего зазрения совести можно зачислить: все тех же европейских промышленников, банкиров, снабженцев и прочих хитрецов-коммерсантов различного пошива. Только они не потеряли, а приобрели от задуманной ошибки Кайзера. Вот и собирались продажные личности за закрытыми дверями – подальше от народных глаз. Такая необходимость обеспечила скрытность: нельзя показать, ставшую для многих несбыточной – свою сытую жизнь.

А мастера выживаемости в условиях хаоса решали: Что делать дальше и как теперь жить? От сплошного минора, а может просто – чтобы развеется; богачи нередко гадали: Что ждет нас в обруганной миром стране?! И не пора ли эмигрировать на спрятанный за океаном континент?

Хотя, правильней будет назвать: гадали теперь все немцы – бедные и не очень; каждый стремился в предвидении, скатываясь до пошлого оккультизма. Попросту, что еще оставалось из доступного? Только это… Поскольку выплачиваемые репарации – на тех условиях, что подписала немецкая сторона; гарантировали полное разрушение государственности. Вот массовые кружки “по спиритизму” и превращались в давно забытые языческие ритуалы: преподношение Огню. Так по старинке немцы пытались задобрить духов и даже узнать: Где тот чудесник, что увернет от пропасти?

Мы опустим утверждение психологов: Гадание – лишь попытка связаться с собственным подсознательным желанием. Говоря по-народному: спецсвязь с интуицией. Ведь на самом деле, задавая вопрос – человек сам на него отвечал. Поэтому природа его, научилась подделывать результат. И наука придумала имя: Эффект Пигмалиона! Когда гадающие подсознательно(!) идут в направление, необходимое для проявления. Например: гадающий с металлической рамкой – проволкой в форме “Г”, пользуется биофизическим свойством. То есть энергетическим излучением планеты – когда подсознание входит в состав астрального тела; вот эти излучения и воспринимаются шестым органом чувств… только передаются не сознанию, а подсознанию. А оно уже, автоматически обработав помимо сознания; выдает ответы на интересующие вопросы через движения рук, в которых покоится рамка.

И время старпомовского сна шло… От безысходности – понимая, что на безрыбье и рак может сплавать, а может действительно – попадая под колдовские(!) неосознанные чары; мюнхенцы преувеличивали – уже восхищаясь словесностью нового оратора. Который, выступая все чаще и больше провоцировал.

Помните со школы?: Повторение – мать учения!

Сначала “Крикливый” – а именно так нарекали его нетрезвые клиенты; был так нелеп, утверждая, что только он знает как возвеличить Германию; обвиняя во всем жутко сообразительных евреев, а также управляемые ими страны запада. Видимо этот бывший ефрейтор полностью лишился разума; потому как грозил миру несуществующими войсками. Однако вот что происходило дальше: Очевидное – Невероятное; голодные баварцы привыкали к сладким речам. Помогала в этом накопившаяся за последние годы несправедливость. А еще обида на обманувших и поделивших территорию. Инстинкт самосохранения сработал: германцы соглашались идти за кем угодно – даже за Дьяволом; только бы защитил от национального позора и смертельного истощения. Именно так, запланированное извне сбывалось – все сходилось в одну точку: Живой материал – персонажи со злым духом; Сатана – жаждущий проверки человечности и внедряющий для этого преступный национализм; и Триггер – великолепный оратор, применявший гипноз. Напомним еще: организованная потусторонней силой – начинавшаяся реакция по окончательному слиянию немецкого с духом разрушений; также подпитывалась – не давая закончится, собиравшимися богачами “Туле”. Ведь не имея возможности богатеть дальше – при всеобщей-то разрухе, обеспеченные мужи придумали – найти того, кто обяжется это исправить.

– Если экономика не заработает, – так посоветовал им дух спиритизма, – то и все остальное потеряете.

Как позже напишет наш Фазиль Искандер: – Показания кофейной гущи, подкрепленные снами – в самом деле сбываются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.