Дорога длиною в жизнь
Книга вторая
Леонид Диневич

Молдавия, Заполярье. 28 творческих и счастливых лет моей жизни

Редактор Анатолий Анимица

© Леонид Диневич, 2022

ISBN 978-5-0056-7439-5 (т. 2)

ISBN 978-5-0053-8510-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор книги в своём кабинете. 1975 год.

Вместо предисловия

Я жизнь прошагал, словно птица в полёте.

Родился в России, дышал Сахалином,

Шагал по Курилам, просторам Сибири,

Я жил на Волыни, учился в Одессе,

Служил в Заполярье в Хибинских снегах,

Работал в Молдавии и в Украине

И дождь рукотворный творил в облаках,

Я разным народам был другом сердечным,

Советником честным в их сложных делах.

Производственно-лабораторный корпус Службы

На фото – производственно-лабораторный корпус Службы активного воздействия на атмосферные процессы, который я построил в Кишинёве.

Два этажа здания – ниже уровня земли. За зданием складские помещения, мастерские, гаражи.

В здании расположены управление службой, радиолокатор МРЛ-5 с командным пунктом для управления воздействиями на атмосферные процессы и тренировочная база для обучения и повышения квалификации специалистов, экспериментальная база, большой зал вычислительного комплекса, библиотека с архивом, столовая со своей кухней, большой зал для собраний и конференций и малый зал для проведения технических и научных советов, лаборатории экспериментальной базы, аккумуляторная.

На крыше здания антенна радиолокатора и антенны различной аппаратуры связи.

Из окон моего кабинета открывался вид на сады, поля и виноградники до самого горизонта.

Перед зданием трёхкаскадный бассейн и полянка с пятью берёзами. За зданием гаражи и складские помещения.

На острове Кунашир мы всей семьёй в 1948 году посадили пять первых в нашей жизни ёлочек. В дальнейшей жизни я на всех своих базах посадил множество различных деревьев и полноценных рощ. И всё – таки эти пять берёзок символичны на моём жизненном пути. Как бы мне хотелось сейчас на них взглянуть!!! Я горжусь этим творением. Однако, это здание лишь небольшая итоговая часть всего моего творения, выполненного почти за тридцать лет своей творческой жизни почти во всех районах Молдавии и частично Крыма.

Эта книга охватывает период моей творческой жизни с 1965 по 1992 годы. Это годы душевного и профессионального горения после завершения учёбы в институте и до переезда в Израиль. Это были годы жизни и творчества, которые, по моим оценкам того периода, проходили в самой лучшей Стране в мире.

В этот период у меня сформировался большой круг старших и младших меня по возрасту и научному статусу коллег и друзей. Всех их я назвал на разных страницах книги.

Однако, есть среди них те, кто в этот период стал моей научной и жизненной опорой. Среди них заведующий отделом активных воздействий ЦАО Иван Иванович Гайворонский, старший научный сотрудник лаборатории радиолокации ЦАО Аркадий Борисович Шупяцкий, директор ЦАО Георгий Иванович Голышев, заведующий отделом физики облаков Соломон Моисеевич Шметер, помощник Председателя Совета Министров Молдавской ССР Иван Матвеевич Васильев.

Прежде всего, я решил ввести читателя в понимание значимости и сложности задач, решавшихся в эти годы мировой наукой в области разработки методов и средств воздействия на некоторые опасные для народного хозяйства природные явления.

Вначале в среде многих учёных это был период эйфории. Казалось, что желаемый результат близок. А он всё больше отдалялся, выдвигая всё более новые и более сложные задачи, втягивая исследователей всё глубже в проблему.

Мы, учёные того времени, «нырнули» в проблему, взяли на себя обязательства перед народным хозяйством разных стран и остановиться не имели права. Мы шли разными путями в поисках истины. Я пытаюсь рассказать об этом марафоне на длинную дистанцию от постановки научной задачи к постижению истины.

Вот и решил я заинтересовать читателя, прежде всего рассказав об итогах, а потом о том, как мы к ним шли.

Что стоит за моими словами: «Я построил». Конечно я лично не копал землю (хотя было и такое) и даже не выполнял функции прораба. Мне на каждом объекте пришлось выполнять функцию существенно более сложную чем задачи прораба.

На разных объектах у меня были разные прорабы. Кто был заказчиком на строительство каких-либо объектов в СССР, тот знает этот сизифов труд.

Мне пришлось построить в разных районах республики Молдавия (Унгенском, Каларашском, Суворовском, Лазовском, Фалештском, Рышканском, Флорештском, Григориопольском, Единецком, Сорокском, Чимишлийском, Чадыр-Лунгском, Комратском, Кагульском, Оргеевском, на территории Кишинёвского аэропорта, непосредственно в Кишинёве и в Крыму) около 300 ракетных пунктов, 17 баз отрядов, множество различных служебных и жилых зданий, проложить десятки километров подъездных дорог, линий связи, электрических проводов, установить при этом множество специального оборудования.

Реализация такой большой строительной программы вместе с комплексом уникальных научных и экспериментальных исследований, созданием вместе с ЦАО и другими институтами страны ракетной, самолётной и наземной технологий воздействия на атмосферные процессы, формированием высоко профессионального коллектива специалистов позволяет мне гордиться своим научным и производственным творчеством.

Я горд этим своим творением. В его основе лежали десятки научно-исследовательских экспериментов, творческих решений и диссертаций. По одной из тем этого творчества я защитил свою кандидатскую диссертацию, а по совокупности – докторскую. Правительство высоко оценило этот труд, присвоив мне звание Лауреата Премии Совета Министров СССР в области науки и технологии за 1985 год.

К сожалению, ныне новые люди, пришедшие мне на смену, пытаются переписать эту нашу историю. Они стремятся уменьшить значимость моих достижений. Однако таковы, видимо, законы жизни. Здесь я хочу разместить два поздравительных письма, которые я получил от группы моих сотрудников к 60-летию, т. е. через 10 лет после отъезда, и к своему 80-летию, через 29 лет после моего отъезда из СССР.

Читатель, попробуй найти отличие.

Я же объясню. Отличаются они лишь тем, что второе письмо не подписано нынешним руководителем (моим студентом и моим сотрудником Гарабой).

Не подписано оно и ведущим специалистом доктором Потаповым, близким другом семьи, которому я создал все условия для занятия наукой. Почему? Ответ найдите сами.

Поздравительные письма

Письмо первое.

23 сентября 2009 года.

Дата моего выхода на пенсию.

Титул фирменного бланка Специальной службы по активному воздействию на гидрометеорологические процессы в Молдове.

23 сентября 2009 года

Дорогой Леонид Абрамович!

От имени командования Специальной Службы по Активным Воздействиям на Гидрометеорологические Процессы в Республике Молдавия мы искренне желаем Вам здоровья, счастья и многих лет жизни!

Ваш вклад в организацию и развитие работ, связанных с активными воздействиями на облака, включая воздействия с целью подавления града, в республике Молдавии огромен и эта высокая оценка будет подтверждена многими поколениями специалистов, работающих в республике Молдавии в этой области.

Основы и потенциал, заложенный Вами в 70—80-е годы, позволил Противоградовой Службе противостоять тяжёлым временам с помощью демонстрации постоянной высокой эффективности противоградового метода, применяемого в республике Молдавия, целесообразности и экономичности этих работ.

Ваши достижения распространились не только на сферу, связанную с организацией, развитием и улучшением в системе противоградовой защиты в Молдавии, но также и на развитие других научных направлений.

Под Вашим руководством и при непосредственном участии и сотрудничестве с ведущими институтами России, Литвы, Украины, Грузии, Молдавии были успешно проведены исследования в таких областях науки, как физика облаков, активное воздействие на них, радиометеорология, результаты которых получили международное признание.

Ваша замечательная репутация и достижения в Противоградовой Области были всегда притягательны для обучения специалистов из разных стран, большинство из которых стали известными менеджерами в сфере активного воздействия.

Ваше постоянное внедрение новых технологий, методов активного воздействия, и научных достижений в выполнение противоградовых работ поощрило создание условий для развития творческих работ многих вступивших в ряды Противоградовой Службы, для которых Вы были фактически научным руководителем. Их имена известны в России, Украине, Америке, Бразилии, и так далее. Настоящая дирекция Специальной Службы, так же, как и его ведущие специалисты были Вашими студентами.

Выражая Вам глубочайшую признательность, личный состав Специальной Службы желает Вам ещё раз многих лет жизни, благополучия и не сомневается, что Ваша энергия, знания и опыт позволят Вам эффективно работать в выбранной Вами сфере научных и практических знаний ещё много лет. Мы желаем Вам новых достижений.

Директор специальной Службы И. Гараба

Заместитель Специальной Службы В. Киструга

Руководитель отдела активных воздействий Е. Потапов

Руководитель отдела радиолокации П. Ингулец

Руководитель синоптического отдела Л. Короткова

Руководитель финансового отдела Г. Гаина

Руководитель ракетного отдела А. Калягин

Письмо второе.

11-ое июня 2021 года

Уважаемый Леонид Абрамович!

Мы, Ваши коллеги по совместной работе в Молдавии, от всей души поздравляем Вас, видного эксперта в области активных воздействий на атмосферные процессы, с замечательным юбилеем – 80-летием со дня Вашего рождения!

Мы всегда ценили и продолжаем помнить Ваш огромный вклад в создание Молдавской Службы и неустанную заботу о ее процветании на протяжении нескольких десятилетий. Ваша завидная работоспособность, разносторонние навыки и умения, незаурядные организаторские способности всегда были направлены на развитие и укрепление Противоградовой Службы: привлечение талантливых кадров и повышение профессионального уровня специалистов, обновление техники, заботу о быте, условиях жизни и работы специалистов и рядовых сотрудников.

Жизнь у всех сложилась по-разному: нас разбросало по странам и континентам, многие поменяли свои профессии, почти все стали дедушками и бабушками, но до сих пор мы продолжаем общаться, с благодарностью и любовью вспоминая лучшее время в нашей жизни – замечательные годы работы в Противоградовой Службе. Все эти напряженные и наполненные плодотворной работой годы рядом с Вами была и поддерживала Вас верная жена и преданный друг – Софья Ефимовна. Ей мы посылаем наши самые теплые пожелания добра и здоровья!

В этот день Вашего юбилея мы желаем Вам крепкого здоровья, благополучия и новых творческих замыслов.

С глубоким уважением и признательностью:

Василий и Елена Петровы, Марина и Евгений Лившиц, Валентина и Валерий Маматовы, Валерий Гаранин, Людмила и Владимир Швецовы, Татьяна и Анатолий Старостины, Ольга Тутова и Игорь Шнайдер, Татьяна и Владимир Никорич, Георгий Бурундуков, Леонид Левинсон, Виктор Егоров, Вера и Александр Морозовы, Ирина Тарарина (Бойченко), Наталия Николаева, Татьяна Звонкова, Людмила и Сергей Панчук, Маргарита Россохатская, Юрий Чебану, Петр Дьяков, Александр Борисенко, Эльвира Солонарь, Валерий Бахов, Татьяна Александрова, Людмила Курудимова, Александра Кикоть, Елена и Андрей Бынзарь, Ирина Погребенко, Марина и Игорь Шеставины, Альберт Лукин, Говхар и Владимир Буйницкие, Валентина Несиненко, Рафаель Миннахметов, Надежда и Евгений Зотовы, Галина Уткина и Владимир Пилин, Александр Хоменко, Георгий Герзон, Любовь и Валерий Перепечко, Людмила и Юрий Политиковы, Руфина и Сергей Коман, Ирина и Александр Киргизовы, Нина Спивак, Наталья и Александр Осипенковы, Галина Чудина, Раиса Пограничная, Мария Выжанова, Раиса Карпова, Ольга Морозова (Максименко), Лидия Преснякова, Игорь Параховой, Наталия Патрашко, Игорь Култышев, Александра Дубровина, Василий Бут, Нина и Анатолий Горовые, Ульян Баркарь, Григорий Москалу, Анатолий Сиргий, Светлана Чебан, Виктор Чебаненко, Надежда Иванова, Валентина и Юрий Черновы, Людмила Молчанова, Иван Кэлдершану, Александр Михайлов, Ольга Самсонова, Зинаида Коломойцева, Сергей Ткаченко, Татьяна и Владимир Болбошенко, Зинаида и Федор Зглавок, Татьяна и Николай Избаш, Иван и Анастасия Тагиырш, Валентина Сиромаха, Ольга Ежова, Зинаида Ткаченко, Алла Клюбченко, Василий Кузнецов, Алла Политикова, Николай Волков.

11.06.2021.

Молдова, Россия, Украина, США, Израиль, Испания, Германия, Великобритания, Парагвай, Бразилия, Аргентина.

Вот так судьба разбросала моих учеников и сотрудников.

Я искренне благодарен этим своим сотрудникам за память.

Однако, читатель, я хочу объяснить причину моей фразы: «К сожалению, новые люди, пришедшие мне на смену пытаются переписать эту нашу историю. Стремятся уменьшить значимость моих достижений.

Таков впервые сформулированный Г. Гегелем «ЗАКОН ОТРИЦАНИЯ ОТРИЦАНИЯ».

Среди подписантов этого письма нет ни нынешнего руководителя службы, которого я учил в университете и сделал специалистом, ни ведущего специалиста Евгения Потапова, для которого я создал специальную лабораторию. Нет ещё ряда ныне ведущих специалистов, получивших свои профессии из моих рук.

Создание Службы активного воздействия на атмосферные процессы

Строительство

С извинениями за отклонения от темы, продолжу свой рассказ.

Можно себе представить усилия моих отделов строительства и снабжения (начальника Мельникова, инженеров Чунтонова, Коломойской, Белан).

К моему стыду я не все фамилии помню, которые нужно было вложить, чтобы оформить отвод участков, всю соответствующую строительную и финансовую документацию, в том числе для банков, заказать проекты и оформить все документы по организации строительства. Какого труда стоило проложить через весь Кишинёв кабельные линии связи от строящегося объекта до соответствующих центров связи.

Рытьё каждого метра траншеи для прокладки кабелей следовало согласовывать с десятками различных организаций. Заказ и поставка кабельной продукции, различного мелкого и крупного оборудования лежали на плечах заказчика, т. е. на моём отделе снабжения. А вот ещё только один пример. На площадке для строительства производственно-лабораторного корпуса в Кишинёве было четыре частных дома. В них было прописано 4 семьи. Всем этим семьям я должен был предоставить соответствующие на их выбор 4 квартиры. Так вот, пока принималось решение об отводе этого участка под мой корпус, в этих четырёх домах оказалось прописанными уже 12 семей. Каждой этой семье я был обязан предоставить в Кишинёве по их выбору отдельную квартиру (всего 12 квартир). И вот представьте себе, что я эти вопросы решил.

Все эти семьи получили ордера на новые квартиры. Так переселяйтесь! Идёт июнь месяц. Есть ещё возможность начать строительные работы в текущем году. «Нет», – отвечают эти семьи: «Мы переселимся только после того как соберём урожай со своих садов и огородов».

Т. е. раньше конца сентября бороться за свои права бесполезно. Когда мой заместитель по хозяйственным вопросам Александр Борисович Розов приходил к этим людям с какими-то вопросами они прогоняли его матом. Только со мной они не позволяли себе грубость и тем более мат. Они понимали, что я буду распределять им квартиры. Тут уж следует вести себя интеллигентно.

Пришёл октябрь. Площадка свободна. Строители доставили на площадку строительную технику, бульдозеры и т. д. Однажды утром получаю звонок от прораба. Директор соседней школы-интерната вывел маленьких школьников на площадку, расставил детей около строительной техники и не позволяет ей работать.

Звоню этому директору. Получаю ответ: «Мы не позволим строительство на этой площадке потому, что во-первых при строительстве котлована могут пострадать высокие тополя, растущие на границе участка, во-вторых мы пытаемся этот участок получить для нужд развития школы». Запоздалые идеи директора школы поддержало министерство образования и экологии.

Важно то, что сам министр образования в беседе со мной встал на сторону этого директора школы. Я пытаюсь ублажать директора школы обещаниями помочь в ремонте классов и крыш его зданий, тем, что я привлеку детей школы к нашим лабораториям и т. д.

Ничего не помогало. В итоге этого директора (из-за комплекса проблем) отправили на пенсию и на его место пришла более разумная женщина. Конечно, я решил эту проблему. У меня была поддержка Председателя Совета Министров Молдавии и Секретаря ЦК.

Конечно, у меня был соответствующий заместитель и отдел капитального строительства. Однако, только я мог разрешить все эти проблемы. Учитывая состояние грунта, проектная организация приняла решение в качестве фундамента построить сплошную опорную плиту. Это значит, следует забить большое количество свай, потом выполнить их обвязку и залить бетоном. Это вызвало немало жалоб жителей соседних домов. Конечно, представьте шум и тряску грунта при забивке свай! Всё я построил, установил тесную связь с этой школой-интернатом, отремонтировал им кровли на всех корпусах, дал материалы для ремонта классов, подключил заинтересованных школьников к нашим лабораториям. Эти отношения пришли в норму.

Я привёл этот один пример для того, чтобы представить те усилия, которые вкладывались в строительство каждого объекта, чтобы в каждый объект «вдуть со всего объёма своих лёгких» воздух функционирования, наполнить его соответствующим оборудованием и обученными профессиональными кадрами, создать соответствующий для данного объекта коллектив.

Коллектив

И всё это на фоне основной научной и производственной деятельности. Подготовку кадров для новых полигонов я начинал заблаговременно за два года до завершения строительства их баз.

В те годы Госпланом Республики лимитировалась численность инженерно-технического состава организации. Пришлось мне убедить начальника отдела Госплана по фамилии Левит в необходимости создания у меня резерва специалистов для их подготовки к работе в новых отрядах.

Убедил. И вместе с этим установил очень тесные отношения взаимопонимания и взаимоуважения с этим и другими отделами Госплана.

Я ежегодно принимал 50—60 бойцов из демобилизованных солдат и до 20—30 молодых специалистов из различных вузов страны (Харьковский институт радиоэлектроники, Куйбышевский авиационный институт, Саратовский, Казанский, Томский, Ленинградский, Московский, Кишинёвский университеты, Одесский и Ленинградский гидрометеорологические институты, Одесский и Кишинёвский политехи и т. д.)

Каждому из этих специалистов нужно было предоставить жильё и интересную (захватывающую) по специальности работу.

Все специалисты для строящегося полигона жили и работали на действующих базах отрядов под заботой самых опытных к тому времени специалистов.

К открытию нового полигона на него переводился уже слаженный и хорошо подготовленный коллектив. В ряде случаев строительство полигонов отставало от сроков начала оперативной деятельности нового отряда.

Для таких случаев я создал временное оборудование в составе передвижных радиолокатора (АРС-3М), узла связи, командного пункта, кухни и столовой, складских помещений, 12 – 15 ракетных пунктов, расположенных на площади 100 тыс. га тоже с соответствующим передвижным оборудованием (передвижными дизель-электростанциями, жилыми и служебными помещениями, ракетохранилищами, ракетными установками).

Условия проживания и работы специалистов были достойными. Между тем в этих условиях продолжал формироваться коллектив, состоящий в основном из молодых специалистов различных советских вузов.

Вот в таких условиях новый отряд работал первый экспериментальный год.

Параллельно на этой же площадке строилась его капитальная база, а в районном центре – многоквартирный жилой дом. После завершения строительства капитальной базы освобождаемые передвижные объекты полевой базы перевозились в новый район для организации нового отряда в новом районе и т. д.

Что такое основная творческая деятельность, я попытаюсь объяснить в последующих рассказах этой книги.

Почему я в книге уделил строительству баз отрядов особое место? А вот почему. Технология воздействия на различные атмосферные процессы предполагает применение очень сложной, дорогостоящей техники и её надёжной работы.

Я был уверен в надёжности разработанных к тому времени теоретических моделей активных воздействий на ряд опасных метеорологических явлений. А если это так, то следует создавать условия работы на многие годы.

Каждому строению следует создавать надёжный фундамент. Этому служила моя строительная программа. Однако, при этом, моей главной заботой была разработка технологий и технических средств воздействия.

Коротко скажу, что мы впервые в мире создавали ракетную технологию воздействия на облачные процессы с целью защиты сельскохозяйственных культур от градобитий и увеличению осадков, выполняли экспериментальные работы по регулированию осадков в разные периоды года с помощью ракетных и самолётных средств, рассеиванию переохлаждённых туманов в аэропортах с использованием пропан-бутановых и жидкостно-азотных установок, предотвращению заморозков, регулированию грозовой активности и т. д.

Все эти работы финансировались из реcпубликанского бюджета. Соответственно, мы несли ответственность за их результаты. Небольшую часть денег для оплаты оборудования (радиолокаторов, пусковых установок) мы получали из ГОСКОМГИДРОМЕТА СССР.

Я обязан подчеркнуть, что весь спектр этих тем был предметом наших исследований, внедрения в производство и ответственности за их результаты.

Наука

Не было в те (1965 и последующие несколько лет) завершённой модели развития градоопасных облаков и, соответственно, достаточно обоснованной технологии воздействия на них с целью предотвращения роста града.

Не было понятно влияние наших воздействий по предотвращению образования и роста града в облаках на режим осадков, т. е. увеличиваются они или, наоборот, уменьшаются.

Не было!!! А что было? Были лишь теоретические концепции. Были научные споры разных школ. Эти споры были важны, потому что на основе их нужно было развивать создание различных дорогостоящих средств воздействия (радиолокаторы, ракеты, снаряды, ракетные установки или артиллерийские (зенитные) орудия, реагенты, технологии их применения и т. д.

В этом списке я отвёл скромное место реагентам. На самом деле именно они должны были играть главную роль в этом лабиринте задач.

Проверенные в теоретических и лабораторных исследованиях свойства веществ, названных реагентами, нужно было реализовать их в некоторой части облачной среды для влияния на микромасштабные процессы осадкообразования.

Другими словами, очень малыми энергиями следовало повлиять на процессы большого масштаба. Таким образом, в данной технологии все эти технические средства были нужны лишь для того, чтобы внести в заданную область облака достаточное количество йодистого серебра в виде ядер кристаллизации, чтобы изменить естественный процесс осадкообразования.

Дискуссия учёных велась вокруг нескольких проблем, в том числе состава реагентов, определения места введения реагента, его количества, периодичности доставки и определения самого этого места в облаке.

В этом научном (а иногда и ненаучном) споре в тот период выделялись в основном две школы: Московско-Молдавско-Грузинская (И. И. Гайворонский, Ю. А. Серёгин, Л. А. Диневич, А. И. Карцивадзе, Б. Н. Лесков, А. Д. Соловьёв, Н. О. Плаудэ, В. В. Костарев, А. Б. Шупяцкий, С. М. Шметер, И. П. Мазин и т. д.) и Северо-Кавказская (Г. Сулаквелидзе, Н. Ш. Бибилашвили, М. Т. Абшаев, Л. Федченко, М. Тлисов, Черняк, Н. Штульман, Б. Камалов и т. д.).

Некоторыми нюансами выделялись в тот период школы Среднеазиатского региона, Армении, Службы министерства сельского хозяйства Грузии. Надо отдать должное Госкомгидромету СССР (руководители Е. К. Фёдоров, Ю. А. Израэль, Ю. С. Седунов, В. М. Захаров, Ю. А. Серёгин, И. И. Бурцев), который в тот период поддерживал развитие всех творческих концепций.

Эти концепции опирались на разные сформировавшиеся к тому времени взгляды разных научных школ на физические процессы в облаках.

Становление

Весь мой коллектив был молодёжный, после институтов, университетов, техникумов, а бойцы после демобилизации из армии.

Понятно читателю, что в каждом таком коллективе возникали любовь и ссоры, создание семей и разводы. Безусловно разборки всех этих процессов нередко замыкались на мне. И всё это на базе основной чрезвычайно напряжённой работы. А ведь я и сам был молодой. Ну как помирить влюблённых в случаях измены?

Да, да, читатель, не удивляйся. Я был обязан и этими вопросами заниматься. Ну вот один пример. Флорештский отряд. Там работает прекрасный командир, бывший лётчик первого класса В. Ильяшенко. Весь коллектив базы отряда молодёжный, в том числе только что приехала молодая пара из Харькова. Он очень хороший инженер по радиолокации, она инженер-метеоролог.

В группе воздействия 6 молодых инженеров, из которых три девушки красавицы из Одесского гидрометинститута. Такие же молодые инженеры в группе ракетной техники, связи и т. д.

Вдруг я начал одно за другим получать письма от жён инженеров по радиолокации и ракетной технике. Одно за другим. В них подавался сигнал SOS. Мне сообщалось, что в отряде командир ведёт аморальный образ жизни.

Эти жёны требовали уволить немедленно командира. Письма подписали и мужья этих женщин. По сути сигналы означали бунт на корабле. Шла середина сезона. Мне нужно было обеспечить работоспособность отряда.

Пришлось мне отложить все дела и выехать во Флорештский отряд. До отряда на машине примерно три часа. Приехал в отряд я примерно в 17 часов, а уехал не ранее 14 часов следующего дня. Почти полночи я беседовал со всеми специалистами в присутствии командира. Что произошло?

Командир, будучи женатым, влюбился в девочку, молодого специалиста, приехавшую из Одессы. Любовь оказалась взаимной. Имел ли я право вмешиваться и разрушать эту любовь?!!. Я понимал, что не имею. Как быть? Лишаться такого хорошего командира я не имел права. Погасить «бунт на корабле» я был обязан. Бунт я погасил. Любовь сохранил.

После завершения сезона я перевёл командира этого отряда на такую же должность во вновь построенный к тому времени отряд в Единецком районе.

Во Флорештском отряде я назначил нового прекрасного командира. И уж для того, чтобы завершить эту тему, приведу только ещё один пример.

Чадыр-Лунский отряд на юге Молдавии (теперь Молдовы). Расположил я его на территории Чадыр-Лунгского аэропорта в передвижных вагончиках и обеспечил передвижным оборудованием. Аэропорт дал мне возможность временно подключиться к его электроподстанции. Параллельно вблизи завершалось строительство его новой базы.

Коллектив отряда прошёл год стажировки на одной из моих баз и теперь учился жить и работать самостоятельно. Командиром отряда я назначил выпускника Одесского гидрометинститута, отслужившего ещё до поступления в институт три года в армии, по фамилии Андрусенко.

Он понравился мне при годовой стажировке в Чимишлийском отряде. Всегда организованный, активный и хорошо профессионально подготовленный. Он был женат на выпускнице этого же института и оба считались молодыми специалистами. В Чадыр-Лунге в ожидании квартиры в городе они жили в одном из вагончиков этой временной базы отряда. Рядом располагались такие же вагончики, в которых жили такие же молодые специалисты девочки и ребята.

Я был спокоен за этот отряд, полагаясь на его командира и на отряд молодых специалистов. И вдруг в середине сезона я стал одно за другим получать письма от жены командира.

В них говорилось об моральном поведении девочек, молодых специалистах и безобразном отношении к этой ситуации со стороны командира, её мужа.

Я послал туда разобраться своего замполита. К сожалению, он не привёз мне никаких предложений. Его заверили, что они сами разберутся с проблемой и тревожиться за работу отряда не следует.

Вновь пошла вереница писем. Мне приходилось выезжать в Чадыр-Лунгу на планёрки строительства базы отряда. При одной такой поездке (4 часа от Кишинёва) я задержался на этой временной базе отряда и опять полночи проговорил с коллективом.

Чем была недовольна жена командира. А тем она была не довольна, что к молодым девушкам (моим молодым специалистам) ходят молодые ребята, бойцы отряда. Ну скажи мне читатель. Должен был я заниматься такими вопросами!!! Конечно, нет.

Молодые девушки безвыездно, более полугода живут в поле вдали от цивилизации, занимаются очень напряжённой и ответственной работой имеют право в свободное время встречаться с молодыми ребятами!!! Не имею право я им это запрещать. НО!!!. На кону стояло благополучие работы отряда. Я успокоил ситуацию, но всего лишь на несколько месяцев до конца сезона. Чтобы не утруждать чтением неинтересного текста о продолжающихся жалобах, скажу лишь следующее. После завершения сезона ко мне в Кишинёв приехала эта пишущая жалобы молодая дама. Поведала она мне следующее. Её молодой муж, командир отряда, не удовлетворяет её, как женщину. В итоге она завела себе любовника среди бойцов отряда. И вдруг этот любовник стал ей изменять, променяв её на одну из девочек отряда. Письма, которые она мне писала, были её защитой. Она хотела таким образом вернуть своего любовника.

Требования к мужу, как к командиру, запретить посещение девушек бойцами не выполнялось. Вот и решила она действовать через меня.

В итоге, командир, о котором я очень жалею, покинул службу и мне с большим трудом пришлось подбирать на эту должность нового командира. А защитница морали в коллективе всё – таки вернула своего любовника и осталась работать в отряде.

Хочу заметить, что это маленький фрагмент из жизни службы и моих обязанностей.

Технологии

Так шёл процесс создания ракетной технологии воздействия на градовые процессы, а параллельно с ним и другие направления этих проблем.

В том числе рассеивание туманов в аэропортах, защита растений от заморозков, увеличение осадков из облаков во все времена года с помощью ракетной и самолётной технологии, уменьшение грозовой опасности и т. д.

В то же время параллельно и независимо от работ ЦАО, ИГГАН, моей службы учёные и специалисты Высокогорного Геофизического института (ВГИ) Г. Сулаквелидзе (обожаемый в институте человек, национальный герой Кабардино-Балкарии, профессор, директор и основной автор артиллерийской технологии воздействия на облачные процессы), доктора наук Н. Бибилашвили, М. Хргуани, М. Черняк, М. Тлисов, И. Бурцев, М. Залиханов, Л. Федченко, М. Абшаев и другие развивали артиллерийскую технологию.

Основной мотив применения артиллерийских снарядов заключался в том, что по представлениям группы учёных из ВГИ под руководством Г. Сулаквелидзе град формируется и растёт в так называемой зоне аккумуляции конвективного облака.

Такая зона, по представлениям авторов метода, имеет ограниченные размеры и попасть туда должен артиллерийский снаряд, снаряжённый реагентом на основе йодистого серебра. Снаряд вводит реагент путём его взрыва. Ключевое слово здесь взрыв. Йодистое серебро разбрасывается методом взрыва.

Базовой организацией артиллерийской технологии с соответcтвующими полигонами в ВГИ была Северо-Кавказская служба (впоследствии Северо-Кавказская Военизированная служба по активным воздействиям на атмосферные процессы), руководил которой Н. Г. Штульман.

В таком методе лично у меня всегда был и остаётся вопрос.

Верно ли, что зона аккумуляции есть то необходимое и достаточное место в сложнейшем процессе облако-и-градообразования, засев которого такими, образовавшимися после взрыва кусочками реагента, можно предотвратить образование и рост града? По оценкам многолетних исследований развития градоопасных облаков ответы на эти вопросы отрицательные. Разработанный в ВГИ артиллерийский способ предотвращения роста града оказался ошибочным. Со временем развитие и примененение артиллерийского метода было прекращено.

Многолетние исследования не доказали верность такой технологии.

Тем не менее, артиллерийская технология дала возможность выполнить целую серию экспериментальных исследований облачных процессов, положенных в основу физики облаков.

Несколько слов о Георгии Константиновиче Сулаквелидзе. Я не был с ним близко знаком. Рассказываю из впечатлений от совместного участия в семинарах и воспоминаний близких людей к академику Евгению Константиновичу Фёдорову.

Перед войной в период дружбы между Германией и СССР на Северный Кавказ кататься на лыжах и подниматься на вершины гор приезжало большое число немцев. Молодой в те годы, хороший альпинист Сулаквелидзе учил их подниматься на вершину Эльбруса. В годы войны эти обученные немцы поднялись на Эльбрус и водрузили там фашистский флаг.

Сулаквелидзе с командой бойцов сняли этот флаг, заменив его на советский. Эта боевая операция в горных условиях была особо опасной и героической.

(Из интернета. В конце января 1943 г. в сложных условиях боевой обстановки группа альпинистов с участием Георгия Константиновича осуществила восхождение на вершину Эльбруса, откуда был снят фашистский флаг со свастикой и водружено Красное знамя).

Это событие сделало Георгия Константиновича национальным героем. Ко всему он был молод, энергичен и пользовался большой любовью у коллег, особенно, по словам рассказчиков, у женщин.

Федоров

В 1947 году Сталин освободил от должности начальника гидрометслубы СССР Евгения Константиновича Фёдорова. В этот период вождь проводил чистку в рядах руководителей страны. Евгений Константинович Фёдоров, знаменитый полярник, после спасения со льдины получил звание героя СССР, учёную степень доктора наук, должность начальника Гидрометслужбы СССР и звание генерал-майора. В 1948 году он принимал делегацию из США. Однажды, вернувшись к себе домой с этой группой американцев, он дал своей собаке генеральскую папаху, чтобы она положила её на место. Ему хотелось продемонстрировать ум собаки.

Это событие стало известно Берия. Немедленно был организован очередной суд чести (таких судов чести в СССР было проведено несколько). Фёдорова обвинили в оскорблении советской атрибутики. Сталин пригласил его к себе. Произнёс он всего одну фразу: «Ну что ж, товарищ Фёдоров, на льдине смогли прославить нашу Страну, а перед американцами унизили». Возражения Сталин слушать не стал.

Оставшись без должности и звания генерал-майора, Фёдоров уехал в Нальчик к своему другу Сулаквелидзе. Там они вместе создали лабораторию исследования снега, которая в дальнейшем переросла в Высокогорный Геофизический Институт (ВГИ). В 1962 году Н. Хрущёв вернул Фёдорова на должность начальника гидрометслужбы СССР. При Фёдорове Гидрометслужба СССР превратилась в особо влиятельную организацию. Горы Приэльбрусья, куда он периодически любил приезжать на отдых, однажды его подвели. Он упал и поломал шейку бедра. Операцию ему делали в Москве. К сожалению, во время операции оторвался тромб и Евгений Константинович умер. Телеграмму о смерти Фёдорова я получил из Гидрометслужбы СССР 31-го января 1981 года.

Активные воздействия на атмосферные процессы

Что касается работ в области активных воздействий на атмосферные процессы, как мне представляется, он относился в равной степени внимательно ко всем институтам, занимавшимся этой проблемой. В итоге можно подытожить, что Фёдоров был одним из инициаторов работ в области активных воздействий на атмосферные процессы, а Сулаквелидзе, Гайворонский, Карцивадзе первопроходцами в научной и практической реализации этих идей. На долю мою, Серёгина, Абшаева, Соловьёва, Плауде и ещё нескольких учёных и специалистов того времени выпала счастливая миссия превращать эти идеи в жизнь.

Сулаквелидзе

Ещё несколько слов о Сулаквелидзе. По каким-то причинам отношения между Сулаквелидзе и научным руководителем моей службы Гайворонским напоминали отношения между плохими кошками и собаками. Однако, пришло время мне защищать диссертацию. Одной из ведущих организаций в моей тематике были ВГИ (Высокогорный геофизический институт в Нальчике) и ИЭМ (Институт Экспериментальной метеорологии в Москве). После прекрасного сообщения в лаборатории знаменитых в то время Вульфсона и Левина ИЭМа и получения от них хорошего отзыва я должен был доложить работу в ВГИ. По тем временам этот институт был оппонирующей организацией. На заседании научного Совета под руководством Сулаквелидзе я доложил диссертацию. Зал был полон. На защиту пришли не только члены Учёного Совета, но и те, которые к нему отношения не имели.

Моя фамилия вызывала интерес у учёных института. Почему? Потому, что я был лидером ракетной технологии в оперативной и научной деятельности.

К тому же, я знал, что в институте есть немало моих сторонников. Первым слово попросил Магомет Тахирович Абшаев. Его выступление свелось к тому, что ракетный способ воздействия не годится. Это при том, что диссертация была посвящена радиолокации и ни одним словом в ней не упоминались средства воздействия. Не говорил я ни о ракетах, ни об артиллерии в своём докладе.

Вторым выступил Евгений Лившиц. У меня даже нет необходимости о его выступлении вспоминать. Его страстные, ничем не обоснованные и не приемлемые в обсуждениях между учёными заявления, повторяли все те же аргументы, о которых говорил Магомет Тахирович. В заявлениях и Абшаева и Лившица главной аргументацией было то, что ракеты не могут эффективно применяться в противоградовых работах.

Далее ведущие учёные института проф. Черняк, Хргуани, Федченко, Каплан, Бейтуганов и другие в своих выступлениях высоко оценили мою работу. В заключение выступил с удивительно высокой оценкой моей работы Георгий Константинович Сулаквелидзе. В итоге, он подошёл ко мне, обнял, дал свою визитку и предложил прислать ему мою работу, чтобы он написал хорошее заключение. Вот таким был в моих воспоминаниях Георгий Константинович Сулаквелидзе.

Ракетная технология

Ракетная технология воздействия на облачные процессы в тот же период (начало 60-ых годов прошлого века) была создана и развивалась вопреки агрессивному не аргументированному противодействию авторов артиллерийской технологии. Агрессивность проявлялась в резких выступлениях на семинарах и конференциях, публикациях.

Она, ракетная технология, формировалась на основе результатов теоретических и экспериментальных исследований в Центральной Аэрологической обсерватории (ЦАО, Долгопрудный Московской области) – доктора наук И. Гайворонский, Ю. Серёгин, Л. Диневич, А. Соловьёв, Н. Плаудэ, Л. Зацепина, Г. Голышев, А. Черников, В. Мельничук, А. Шупяцкий, С. Шметер, И. Мазин, Б. Лесков, при участии специалистов из ТУЛГОСНИИТОЧМАШ (Тула, А. Азиев), и НИИПХ (П. Несмеянов и др., Загорск) и в Институте геофизики грузинской АН (ИГГАН, А. Карцивадзе).

Я буду неточен, если не скажу, что в теме активных воздействий на атмосферные процессы в этот период участие принимали Институт Экспериментальной метеорологии (ИЭМ, Обнинск), институт прикладной геофизики (ИПГ, Москва), Главная Геофизическая Обсерватория им. Воейкова (ГГО, Ленинград), Украинский научно-исследовательский институт (УКРНИИ, Киев), Среднеазиатский институт (САРНИИ, Ташкент), Московский университет (МГУ), Ленинградский университет (ЛГУ), Казанский (КГУ), Саратовский (СГУ), Томский университеты (ТГУ), Одесский и Ленинградский гидрометеорологические институты (ОГМИ и ЛГМИ), Куйбышевский авиационный и Харьковский институт радиоэлектроники (ХИРЭ), Московский физико-технический институт (МФТИ).

Использование ракет мотивировалось тем, что град формируется не в зоне аккумуляции, а во всём конвективном градоопасном облаке и засевать йодистым серебром следует не зону аккумуляции, а очень большие области.

Структуру потоков в облаке следует изучать и искать мигрирующие во времени и в пространстве ответственные за образование и рост града области.

Да, град выпадает из области максимальной радиолокационной отражаемости. Однако, формируется и растёт он в разных частях облака. Засевать зону аккумуляции, т. е. уже выросшего града бессмысленно.

Такова была концепция специалистов ЦАО, ИГГАН и моей службы. Такую задачу засева йодистым серебром больших областей, а не зон аккумуляции, в облаке, не путём взрыва реагента, а диспергированием льдообразущих частиц при возгонке специальных пиротехнических составов может выполнять не снаряд, а ракета.

В этом заключается основное противоречие двух школ (ракетной и артиллерийской).

Молдавская экспериментальная база ЦАО

Базовой в СССР организацией ракетной технологии была созданная решением Правительства Молдавской ССР в последних числах декабря 1964 года Молдавская экспериментальная база ЦАО, преобразованная потом в Специальную Военизированную Службу по активному воздействию на атмосферные процессы. С периода основания почти 30 лет мне посчастливилось её возглавлять и развивать. Экспериментальная база ЦАО на правах одного из отделов стала структурным подразделением Службы. Сюда следует прибавить ещё одно, созданное мной структурное подразделение Службы в Крыму. Крымская служба на правах одного из отрядов создавалась и управлялась много лет мной. Было такое соединение под одним руководством научных, экспериментальных и производственных тем при теснейшем сотрудничестве с учёными многих институтов и в первую очередь ЦАО. Место моей службы в цепочке познания (от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике) было весьма значимым на каждом из этих этапов. Здесь выдвигались идеи и создавались технические задания на разработку всех технических средств воздействия на облачные процессы, собирались важнейшие экспериментальные данные (наземных специализированных приборов, самолётные, радиолокационные). Мне трудно назвать какую-либо южную Страну, из которой не приезжали бы учёные и специалисты для знакомства и изучения опыта Службы (Аргентина, Бразилия, Италия, Испания, Индия, США, Болгария, Швейцария, Франция, Китай, Румыния, Венгрия, Югославия, Чехословакия, Куба и др.). На специальном экспериментальном полигоне в районе Измаила и на многих производственных полигонах Республики выполнялись испытания и внедрение всех типов новой ракетной техники. По заявлению заместителя Председателя Госкомгидромета СССР, профессора Ю. Седунова Молдавская служба стала в СССР флагманом работ в области активных воздействий на атмосферные процессы по ракетной технологии. Мне удалось на трёх заводах Молдавии организовать производство и поставку всех типов ракетных установок для всех советских Республик и для зарубежья. Здесь проходила испытания вся новая ракетная и радиолокационная техника, создавалась совершенно новая ракетная технология воздействия на облачные процессы, обучались все специалисты, переходившие с артиллерийской на ракетную технологию, в том числе стажировалась значительная часть специалистов из разных Стран. Большой комплекс научных и экспериментальных работ, выполненных научными и профессиональными коллективами Службы, составил основу ракетной технологии защиты сельскохозяйственных культур от градобитий и увеличения осадков из облаков различных типов. Отсюда получали путёвку в жизнь новые виды активных воздействий на атмосферные процессы, в том числе ракетные с целью увеличения осадков из зимних облаков, самолётные с целью регулирования осадков во все времена года, экспериментальные по защите урожая от некоторых видов заморозков, рассеиванию переохлаждённых туманов в аэропортах, регулированию интенсивности грозовых разрядов и т. д. Одним словом, это был большой научно-

производственный комплекс в статусе отдельного министерства агропромышленного комплеса Молдавии. Спектр задач и объёмы выполняемых службой в Республике работ были самыми большими в СССР. Самой главной особенностью этой организации была связь её сотрудников и тематики работ с самыми выдающимися учёными Страны. Базовой научной опорой Службы были учёные ЦАО. На мою долю выпала счастливая миссия этот комплекс с 1965 года создавать и с эмбрионального состояния превратить к 1992 году во всемирно известную и самую большую по спектру задач и объёмам работ организацию в области активных воздействий на атмосферные процессы в Мире.

Разница между двумя названными технологиями была не только техническая, но, в первую очередь, концептуальная. Из этой концептуальной разницы вытекали различные модели физики процессов и, соответственно, требования к техническим средствам и методам их применения. Однако, это в дальнейших моих рассуждениях.

Фраза из интернета. «Начиная с 1992 года организатором научно-технических разработок в противоградовой сфере в России является Научно-производственный центр (НПЦ) „Антиград“ г. Нальчик, директор Абшаев М. Т. – доктор физико-математических наук, профессор».

Это правда, если только принять за ключевые слова 1992 год и в России. Однако, годы создания и развития ракетной технологии были 60-ые – 80-ые, и до 1992 года. При этом базой развития ракетной технологии, её внедрения на смену артиллерийского метода была служба в Молдавии. Когда я в конце 1991 года уехал из СССР Магомет Тахирович Абшаев остался без своего главного оппонента в моём лице и объявил себя основным автором ракетной технологии. Более того, он позволил нынешнему руководителю моей службы в созданной мной комнате технических советов повесить свой большой специально нарисованный цветной портрет. На торцовой стенке этой комнаты я в своё время повесил портреты покойных основопожников нашей системы Гайворонского, Сулаквелидзе, Карцивадзе и Оболенского. Теперь вместо великого Оболенского висит портрет Абшаева. Я обращаюсь к своим покойным учителям и коллегам Ивану Ивановичу Гайворонскому, Юрию Алексеевич Серёгину, к бывшему научному руководителю Магомаета Тахировича Абшаева Георгию Константиновичу Сулаквелидзе с вопросом: «Как бы Вы оценили этот поступок?» Я знаю цель и одного, и другого авторов этого поступка.

Одному нужно было завоевать расположение для защиты диссертации в ВГИ, другому нужно было поставить ногу на «поверженного» Диневича. Однако, я никогда не был повержен и по своей инициативе оставил службу своему преемнику в высшей форме её технического состояния и мирового авторитета.

Не был Магомет Тахирович никогда автором ракетной технологии. Более того, на одном из совещаний первый заместитель Председателя Госкомгидромета СССР проф. Ю. С. Седунов запретил Абшаеву вмешиваться в дела молдавской Службы.

Считалось, что есть в Молдавии отдельный коллектив, который развивает работы в области активных воздействий на основе идеологии, заложенной ЦАО. Очень много лет Магомет Тахирович был её агрессивным противником.

Я был «бульдозером» (так почему-то меня назвали и в СССР, и, независимо от СССР, в Израиле) и развивал вместе с учёными ЦАО ракетную технологию. М. Абшаев тоже был «бульдозером» и вместе с коллегами ВГИ много лет развивал артиллерийскую технологию. Двигались мы параллельными путями. Я, развивая ракетную технологию, одновременно на её основе создавал большую научно- производственную организацию в Молдавии и почти 30 лет ею руководил. Мы почти каждый день в разных районах Молдавии и Крыма «Шли на грозу», строго отвечали перед населением и правительством за результаты. Должен подчеркнуть слово «отвечали».

Магомет Тахирович в это время занимался обоснованием артиллерийской технологии, не очень тактично боролся за неё и лишь в силу административных обстоятельств через много лет подключился к ракетной тематике.

А что оставалось делать!!! Оппонентов не стало. При всём при этом он не знает что такое ответственность за пропущенное градобитие. НЕ ЗНАЕТ!!! Эту ответственность несли руководители соответствующих служб.

Эти, мои коллеги, всегда при серьёзных сбоях могли сослаться на учёных разработчиков, применяемой ими технологии. У меня таких возможностей (привилегий) не было. Я был не только руководителем производства, но и одним из научных разработчиков технологии.

В этом мозговом противостоянии были свои прелести нашего сосуществования в науке. Развитие одних и тех же научных тем в нескольких научных коллективах, с моей точки зрения, является образцом движения к научной истине. Наше независимое друг от друга параллельное движение к истине поддерживалось руководством Госкомгидромета СССР (Е. К. ФЁДОРОВ, Ю. А. ИЗРАЭЛЬ, Ю. С. СЕДУНОВ, Ю. А. СЕРЁГИН, И. И. БУРЦЕВ).

Истина для нас была понятием не абстрактным, а конкретным. Она лежала в основе жёстко контролируемых практических результатов.

Цена наших ошибок измерялась потерями урожая на миллионы советских рублей (считай по курсу того времени – долларов), а в ряде случаев и жизней людей. Когда в таких критических ситуациях мне звонили члены Правительства, чтобы узнать причины событий, моя поясница сжималась, превращаясь в металлический обруч.

Я был чрезвычайно ответственным человеком и остаюсь таким до сих пор. Я не историк и не пытаюсь изложить историю развития технологии.

Я пишу воспоминания из собственной жизни и творчества. В них могут быть неточности, моменты не прикрытой чувственности. Это была моя жизнь на протяжении самых творческих в жизни любого человека 30-и лет, помноженная в каждом году на 12 месяцев, каждый месяц на 30 дней и на 24 часа в сутки. Я имею право не всё помнить. Но в том, о чём пишу, нет неправды.

На годовом совещании в Таджикистане руководство всех военизированных служб СССР и соответствующие руководители ведущих отделов из ГОСКОМГИДРОМЕТА СССР, ЦАО, ВГИ

и ряда других НИИ.

Здесь же главные конструкторы технических средств (ракетных комплексов, радиолокации, средств связи, авиационных приборов). Вот далеко неполный состав тех людей, которые внесли вклад в развитие технологии активных воздействий на облачные процессы. Каждый в меру своих возможностей.

В нижнем ряду справа налево с портфелем в левой руке Г. Шевела (главный конструктор радиолокатора МРЛ-5), далее без фуражки кто – то из специалистов Таджикской службы, далее в фуражке во втором ряду мой заместитель В. Буйницкий, после него в нижнем ряду я, рядом со мной в этом же ряду без фуражки ещё один мой зам. Г. Бортэ.

Глядя на эту фотографию, я хотел бы вставить в своё повествование некоторую долю эмоции. Мне дорог каждый человек на этой фотографии. Я хотел бы каждого обнять. Многих уже нет. С многими из этих руководителей и специалистов я был очень профессионально дружен и мы ценили друг друга в наших безумно ответственных, но счастливых делах. Я не буду называть ни одного из них, дабы не пропустить чье-нибудь имя.

Мне не хотелось бы у читателя создавать впечатление чисто человеческого противостояния с проф. Абшаевым. Нет, нет и снова нет. Он большой труженик в науке. У него перед наукой много заслуг. Мы с ним нередко работали вместе. Я прожил эту жизнь в науке и защищаю труд свой и моих коллег. Они уже не могут бороться за свои права. Почему-то они (Гайворонский, Карцивадзе, Серёгин, Черников, Костарев, Соловьёв, Шупяцкий, Плаудэ, Голышев, Имянитов, Степаненко, Гальперин, Седунов, Шапаускас, Шалавеюс, Шиханов, Ильин и многие, многие другие мои соратники, ученики, очень значимые и славные имена) оставили эту задачу мне.

Физика атмосферы

Я должен отметить, что проблемой активных воздействий на атмосферные процессы занимался целый ряд научно-исследовательских институтов и военизированных служб страны. Первые научно обоснованные попытки вмешаться в естественный ход облакообразования, проведенные в 1920 – 1935 годах, принадлежат советским геофизикам В. И. Виткевичу, Б. П. Вейнбергу, В. Н. Оболенскому, Б. В. Кирюхину и др.

Искусственная кристаллизация

Важнейшим событием на пути к воздействиям на осадкообразующие процессы было открытие Шефером (США) в 1942 году возможности использования искусственной кристаллизации переохлаждённых капель с помощью твёрдой углекислоты (сухого льда), а вскоре Воннегутом (США) в 1947 году – йодистого серебра. Важнейшими «пионерскими», объясняющими процесс образования града и осадков, являются работы американских учёных Ладлэма, Лэнгмюра, Шумана, Лемонса, Вейкмана, Бовена, Маршала, российских учёных Шишкина, Кирюхина, Шметера, Мазина, Гайворонского, Сулаквелидзе, Карцивадзе.

Переконденсация

После многочисленных теоретических и экспериментальных исследований физики облако-и-осадкообразования большинством учёных за основу принята схема, предложенная Финдайзеном и Бержероном. При появлении ледяных частиц в капельном облаке сразу же начинается конденсация пара на лёд, что вызывает испарение жидких капель. Такая фазовая перегонка, или переконденсация, называемая процессом Бержерона – Финдайзена, положена в основу современной науки о холодных облаках, как фактор, обязанный за считанные минуты переводить двухфазное облако в конечно-устойчивое ледяное состояние.

Практика

Однако, всё это в теории. На практике всё обстоит гораздо сложнее. Чаще всего облака различных форм находятся в двухфазном состоянии. Рассмотрим один пример из практики. Представим себе кучево-дождевое градоопасное облако высотой 12 км и радиусом 10 км на уровне коэффициента радиолокационной отражаемости Z равной 10 dBZ. Таким образом, объём такого облака составляет 𝜋𝑟²*H, т. е. около 4×10³ км3. Представим себе, что мы запустили в это облако 200 ракет «Алазань», что равносильно 200 кг реагента. Один грамм реагента при температуре -4⁰C создаёт 10¹⁴ ядер кристаллизации. Одна ракета (килограмм реагента) вдоль своей трассы создаёт 10¹⁷ ядер кристаллизации. Т.е. 200 ракет создают 2*1019 ядер кристаллизации вдоль своих веерно расположенных трасс. При температуре минус 4 градуса и ниже эти ядра кристаллизации становятся ледяными ядрами, конкурирующими с естественными ядрами за переохлаждённые капли и водяной пар. Примем, что 20% этих ядер не попадают в должную среду и пропадают. Остаётся из 2*1019 только 1.6*1019 ядер кристаллизации. Но затем из-за разных причин от них может остаться только 1018 ядер – тружеников, которые, превратившись в ледяные ядра, должны забрать на себя всю питательную среду потенциальных градин.

Итак, допустим, что каждый кубокилометр облака получил за этот час 1018 ядер кристаллизации. Примем, что для положительного результата необходимо обеспечить должную концентрацию этих искусственных ледяных ядер в первые 5 минут с момента обнаружения градоопасной ячейки. Предположим, что в эти пять минут нам удалось запустить 100 ракет из 200, т. е. 50% всех ядер кристаллизации, что соответствует 0,5×1018 ледяных ядер. Можно ли запустить такое количество ракет за пять минут? Можно, если в засеве данной ячейки одновременно участвуют 4 – 5 ракетных пунктов. Теория требует обеспечить 105 – 10⁶ ядер на метр кубический, или 1014 – 1015 на кубический километр в той части облачной ячейки, в которой идёт процесс градообразования. Посмотрим, обеспечили ли мы такой засев в рассмотренном случае.

Причём следует иметь в виду, что эту концентрацию следует поддерживать до начала диссипации этой облачной ячейки. Учитывая то, что в молдавской технологии в мои годы управления организацией засеву подлежало только примерно 25 процентов рассчитанного в моём примере объёма, то засеваемая часть получает (при правильных координатах пуска ракет) концентрацию ледяных ядер от 4.0×10¹⁷ на км³, или 4.0×10⁸ на м³ объема области ледяных ядер. В этом случае остаются вопросы, правильно ли выбирается место засева в облаке, какое количество естественных ядер кристаллизации есть в облаке, и совпало ли время начала засева с моментом процесса роста естественного града. Нередко скорость всасывания новых (объёмов) порций влажного подоблачного воздуха существенно превышает (возможности) частоту пополнения ракетами искусственных ядер кристаллизации.

Подведём итог. В нашем примере каждая единица объёма этой облачной ячейки получила всего 2×10⁸ на м³ ядер кристаллизации в первые пять минут с момента обнаружения. Если теория Бержерона – Финдайзена и мои рассуждения и расчёты верны, если реагент в условиях его применения в ракете соответствует стандартам, то остаётся вопрос, почему из этой облачной ячейки выпал очень интенсивный и на большой площади град.

Таким образом, если предположить, что теория верна, следует искать причину в определении места и своевременности засева облачной ячейки, либо в том, что вток (вовлечение) новых порций влажного воздуха существенно больше расчётного в данном процессе облако-и-осадкообразования. А можно предположить, что без нашего засева градины были бы большими и их число было бы большее. Эти вопросы мной с проф. Шалавеюсом на многолетних экспериментах исследовались и опубликованы в статье «Опыт использования трассеров для изучения распространения реагентов при искусственном воздействии на конвективные облака».

В книге «Вопросы физики облаков», Москва. Изд. Метеорология и гидрология. 2008 год, на стр. 58—105 в примере взята реальная часто встречающаяся облачная ячейка.

И тем не менее, очень важно, найти решения для таких процессов. Я не случайно предложил рассуждение над таким примером в самом начале воспоминаний. Именно эта проблема была в теме моего постоянного многолетнего поиска. На начальном этапе этого поиска я абсолютно верил своим учителям и научным авторитетам.

Было это только на начальном этапе производственного применения разработок учёных мирового уровня. Однако, вскоре пришло время ответственности. Вот тогда пришло время для поиска истины. Я вместе с коллегами и своими сотрудниками с помощью всё более и более совершенных технических средств и технологий, всё более и более совершенной квалификации специалистов проводил исследовательские и производственные работы.

В этой своей войне нередко я не был победителем. В этой войне во мне оттачивались мои жизненные принципы чести, долга, ответственности. Я создал самую технологичную организацию в мире, но до истины не добрался. В итоге – отчаяние, отчаяние, отчаяние и отъезд для временного отдыха мозгов. Оказался отъезд – навсегда!!! Вот об этой части своей жизни я и пишу. Она почти тридцать лет на 90% занимала мои мозги. Только 10% оставались для семьи.

К началу пути

Вернусь к началу этого пути. Не все учёные поддерживают теорию Бержерона. Эта теория описывает лишь часть всего микро-и-макромасшабного процесса осадкообразования, которая учитывается в современных моделях. Однако, до сего времени именно она является базовой и в ракетной, и в самолётной технологии воздействия на градовые и другие осадкообразующие процессы.

Это касается и технологии воздействия на эти процессы с помощью самолётных и наземных генераторов. Другие идеи воздействия проверяются, но пока широкого практического применения не нашли.

Историческую справку теоретических исследований в этой области, положенных в основу разработки технологии воздействия на облачные процессы предложил Г. К. Сулаквелидзе в своей книге «Ливневые осадки и град».

С точки зрения ряда специалистов, не всё в этой книге изложено верно. Однако общее описание проблемы в ней изложено познавательно.

Для артиллерийской технологии данная книга является учебником. Для ракетной технологии написаны другие книги и статьи. Для объективной оценки этого исторического процесса следует ознакомиться с трудами ЦАО, ИГГАН, УкрНИГМИ, СарНИГМИ, ИПГ, ИЭМ, ГГО, МГУ, ЛГМУ с работами И. И. Гайворонского, Ю. А. Серёгина, С. М. Шметера, И. П. Мазина, А. М. Боровикова, А. Д. Соловьёва, Н. О. Плаудэ, В. В. Костарева, А. А. Черникова, Л. А. Диневича, С. Е. Диневич, В. А. Диневича, В. Д. Степаненко, А. Шупяцкого, Г. И. Голышева, Б. Н. Лескова, С. Гальперина, Мучника, И. П. Имянитова, М. П. Леонова, Б. Камалова, А. И. Карцивадзе, Вульфсона, Левина, Т. Н. Громовой, М. Кима, М. Хоргуани, Н. Ш. Бибилашвили, М. И. Тлисова, Л. Г. Каплана, Г. К. Сулаквелидзе, М. Т. Абшаева, С. С. Шалавеюса, Л. М. Федченко, Б. Зимина, М. Т. Абшаева, Е. И. Потапова, А. Н. Старостина, В. Швецова.

Я назвал в основном тех учёных, с которыми близко сотрудничал и приношу извинения тем значимым и очень значимым советским и зарубежным учёным, которых нет в этом списке. 99% этих людей с нами уж нет.

Здесь я хотел бы отметить, что мне выпала честь в своей целевой творческой программе быть одним из лидеров в стране и в мире. Я не пишу историю развития работ.

Я пишу свои собственные воспоминания и описываю собственное участие в этом процессе.

Ракеты Италрацци

И ещё. Мне хочется предотвратить атаки за якобы нескромность. Не претендуя на историческую точность, но первые ракеты для «как будто» засева градоопасных облаков появились в Италии.

Почему «как -будто»? Потому что никаких технических средств для определения градоопасности облаков не применялось. Авторы технологии создали небольшие ракеты «Италрацци», которые запускались просто отдельными фермерами чуть ли не с руки. Поднимались они на высоту примерно одного – полутора километров и там дымили, засевая небольшой подоблачный участок льдообразующим аэрозолем (йодистым серебром).

Под градоопасным облаком фермеры принимали любые облака с тёмным основанием. Идея не была бессмысленной. Роль частиц йодистого серебра в качестве ядер кристаллизации в процессах осадкообразования к этому времени теоретически была обоснована.

Один из влиятельных учёных одного из московских институтов в начале пятидесятых годов, ознакомившись с такой технологией, за деньги Гидрометслужбы СССР, каким-то образом закупил у итальянцев большую партию таких ракет.

Ракеты пришли, а что с ними делать, никто не знает. Авторитетные учёные, опять-таки, московских институтов, обосновано докладывали о бессмысленности такой технологии в борьбе с градобитиями. Что произошло с итальянскими ракетами, я не знаю. Вероятнее всего, они были опробованы учёными ВГИ и ЦАО. Фраза из Интернета «Инициатором разработки противоградовых ракет в 1960-х годах был Высокогорный Геофизический институт», вероятно, имеет отношение именно к проверке возможностей этих ракет (это я додумываю).

Ныне, после многих лет исследований и научных экспериментов понятно, что результаты такой оценки не могли быть положительными. Нужно было искать новые технологические схемы воздействия. Народное хозяйство страны требовало решения этих задач. Предстоял большой период теоретических и экспериментальных поисков.

Вот тогда Председатель Гидрометслужбы СССР академик Е. К. Фёдоров инициировал соответствующие исследования и разработки по тематике «Активные воздействия на гидрометеорологические процессы».

Вот тогда в Алазанской долине три института, в том числе Центральная Аэрологическая обсерватория, Москва (ЦАО, Иван Иванович Гайворонский), Высокогорный геофизический институт, Нальчик (ВГИ, Георгий Константинович Сулаквелидзе), институт Геофизики Грузинской академии наук, Тбилиси, (ИГ ГАН, Амиран Ильич Карцивадзе) приступили к соответствующим исследованиям. ЦАО и ИГГАН пошли по пути развития ракетной технологии, ВГИ – по пути развития артиллерийской технологии.

В работах участвовали учёные из Среднеазиатского научно-исследовательского гидрометеорологического института (Ташкент, САРНИГМИ, Украинского научно-исследовательского гидрометеорологического института (Киев, УКРНИГМИ), института прикладной геофизики (Москва, ИПГ), института экспериментальной метеорологии (Обнинск, ИЭМ), главной геофизической обсерватории (Ленинград, ГГО), Одесского, Ленинградского гидрометеорологических институтов (ОГМИ, ЛГМИ), Ленинградского и Московского государственных университетов (ЛГУ, МГУ), предприятий оборонной промышленности Загорска, Красногорска, Тулы, Ленинграда, Горького, Свердловска и т. д.

Вскоре три основных участника разошлись в своих взглядах на физические представления развития градоопасных облаков, рассорились и «разъехались по своим квартирам».

ЦАО по приглашению Молдавского Правительства продолжило разработку ракетной технологии в Молдавии, ИГ ГАН остался заниматься также ракетной технологией в Грузии, а ВГИ продолжил разработку артиллерийской технологии на Северном Кавказе, в Армении, Азербайджане.

САРНИГМИ вначале стал внедрять в Средней Азии (Узбекистан, Таджикистан) артиллерийскую технологию, но вскоре перешёл на ракетную.

В рамках этой программы были созданы соответствующие лаборатории и технические средства, в том числе активизировались исследования с помощью самолётов, радиозондов, радиолокации, появились технические задания на разработки ракет, реагентов, радиолокаторов, артиллерийских снарядов, технических средств воздействия с помощь. самолётов.

Исследования в СССР

Начиная с 60—ых годов Советский Союз весьма серьёзно с большими финансовыми вливаниями отнёсся к теме активных воздействий на атмосферные процессы.

Особо следует отметить, что во главе научных направлений в то время стояли такие энергичные, увлечённые и бескомпромиссные организаторы науки и учёные, как Евгений Константинович Фёдоров, Юрий Антоньевич Израэль, Юрий Степанович Седунов, Гурий Иванович Марчук, Иван Иванович Гайворонский, Амиран Ильич Карцивадзе, Георгий Константинович Сулаквелидзе, Натан Шалвович Бибилашвили, Вадим Владимирович Костарев, Аркадий Борисович Шупяцкий, Альберт Алексеевич Черников, Нора Оскаровна Плауде, Алексей Дмитриевич Соловьёв, Наум Исаакович Вульфсон, Лев Михайлович Левин, Георгий Иванович Голышев, Алексей Моисеевич Боровиков, А. Х. Хргиан, Илья Павлович Мазин, Илья Моисеевич Имянитов, Семён Михайлович Гальперин, Николай Шишкин, Соломон Моисеевич Шметер, Михаил Петрович Леонов, Юрий Алексеевич Серёгин, Вадим Владимирович Степаненко, Борис Никанорович Лесков, Михаил Петрович Половина, Татьяна Николаевна Громова.

Безусловно, к этой плеяде следует отнести и молодых в то время Магомета Тахировича Абшаева и меня, Леонида Абрамовича Диневича, и других.

Мы были молоды и очень «горячи» в своих спорах. Я был очень наивен. Мне всегда казалось, что «моё» всегда будет оставаться «моим».

Это теперь я понял, что повсюду нужно было оставлять свои «якоря», в форме статей, названий, патентов, медалей и орденов. Я же не позволял себе тратить на это время. Я шёл вперёд. Как оказалось другие всё «якорили».

Самое страшное событие (Я об этом пишу вторично. Это большая рана.) я обнаружил недавно. В зале технического совета построенного мной производственно-лабораторного корпуса в Кишинёве ныне висит рисованный большой портрет моего главного научного оппонента Магомета Тахировича Абшаева. «ПРИЕХАЛИ». Что было бы с перечисленными выше моими учителями и коллегами, если бы они это увидели!!!!. Мои ученики меня предали!!!! По ряду научных проблем некоторые из перечисленных учёных и я в их числе, обсуждали теоретические вопросы с академиками Зельдовичем и Харитоном. Меня, в то время лишь молодого специалиста, судьба крепко связала в этой проблеме с учёными ЦАО и в короткое время поручила роль одного из лидеров.

Я не могу удержать себя от важного, с моей точки зрения, замечания.

Выросшее в послегорбачёвско – ельцинское время поколение живёт в среде, совершенно отличной от нашей.

Все перечисленные славные учёные жили в основном наукой. У них (за исключением жуликов) в моё время не было возможностей совершенно легально грабить, строить себе виллы, покупать яхты и футбольные клубы. Спектр оплаты труда ограничивался штатными расписаниями и был весьма узок.

Я не знаю, как бы они вели себя в новых ельцинско – путинских условиях, но в те годы их главный жизненный ориентир был связан только с наукой и соответствующим признанием со стороны других исследователей.

Можно было получить звание профессора, академика, лауреата Премии Совета министров СССР или Государственной Премии СССР (что одно и тоже), Героя Социалистического труда. Однако, это только поощряло путь в науке и не создавало иллюзий о дворцах и яхтах. Люди жили и умирали в науке. Представляете себе, сколько нужно было бы затратить времени (из времени науки) на строительство замков и дворцов.

Все перечисленные учёные (99% из них уже в мире ином) создали вокруг своих взглядов на тему целые школы своих твёрдых в научных убеждениях учеников и последователей.

Я оказался в этой среде. Важно и то, что они, при нашем уже участии, смогли убедить сельскохозяйственных производителей, военных, энергетиков, авиацию и т. д. в реальных экономических возможностях своих научных достижений и их эффективности при практическом применении.

Исследования в других странах

Всё это дало возможность быстрого и опережающего в мире продвижения в поиске истины в области физических процессов в атмосфере и облакообразования.

США, Франция, Испания, Китай, Италия в тот период искали свой, отличный от СССР, путь реализации идеи воздействия на облачные процессы.

США ориентировались на самолётный метод засева облаков, Франция, Испания – на применение наземных генераторов льдообразующих частиц.

Одно из объяснений такой ситуации в США заключалось в том, что воздушные пространства этих стран насыщены местной и частной авиацией, причём летающей на малых высотах.

Совмещение пусков ракет с полётами таких самолётов и вертолётов было бы чрезвычайно сложным. Большинство восточно -европейских Стран (Болгария, Венгрия, Чехословакия, Румыния и т. д.) присоединялись к технологиям, разработанным в СССР. Китай стал развивать свою артиллерийскую технологию. Испания, Италия стали развивать работы на основе французской технологии.

Швейцария приняла решение провести международный эксперимент (Grosferzuch) на основе советской ракетной технологии на одном из французских полигонов. Я поставил им ракетные установки и оказал методическую помощь.

Руководитель швейцарского проекта доктор Федерер провёл на одном из моих полигонов несколько дней. Он внимательно изучил нашу ракетную технологию. В тот период мы ещё применяли только ракеты «ПГИ» и «Облако». К сожалению, при проведении экспериментов Федерер необоснованно стал экономить ракеты, сокращая их расход по сравнению с требованиями технологии от пяти до десяти раз.

Естественно, такой эксперимент не мог принести объективный результат.

Эксперименты Федерера при участии специалистов из США, Франции, Испании проходили несколько лет.

Советские специалисты в их проведении не участвовали.

В то время начальник управления активных воздействий Госкомгидромета СССР Юрий Алексеевич Серёгин посчитал, что проведение швейцарского эксперимента (по сути – проверки эффективности советской технологии) без участия нашего специалиста будет наиболее «чистым», «независимым».

К сожалению, он не учёл «интересантскую» составляющую организаторов эксперимента.

За эти годы в СССР было несколько международных совещаний, в которых Федерер участвовал.

В начальные годы он сообщал на семинарах слушателям, о том, что этот швейцарский эксперимент показывает высокие результаты ракетной технологии.

И вот на третий, завершающий год эксперимента, его организаторы под руководством Федерера доложили о неудовлетворительном результате.

В те годы мы совершили ошибку, предоставив свою технологию и оборудование для проведения экспериментов без участия нашего специалиста. У меня сложилось впечатление, что весь проект (Grosferzuch) был задуман лишь для того, чтобы дискредитировать советскую ракетную технологию и дать дорогу наземному способу противоградовых работ.

В науке есть и такие способы дискредитации истины.

Ракетная технология в Аргентине

Аргентина на начальном этапе и в течении длительного времени применяла советскую ракетную технологию. На начальном этапе организовывали там работу соответствующих полигонов мои специалисты по физике воздействия Е. И. Потапов, В. Н. Ильин, ракетчик В. Н. Мурлин, радиолокаторщик А. Озаренский и др.

Все аргентинские специалисты, в том числе бойцы, прошли соответствующее обучение у меня в Молдавии. Аргентинские военные специалисты месяцами изучали наши ракеты (в то время это была ракета «Облако»). Аспирант Буэнос-Айресского университета Нунес несколько лет собирал на наших полигонах экспериментальные данные для своей диссертации.

В дальнейшем новый начальник управления активных воздействий Иван Иванович Бурцев направил в качестве консультанта туда специалиста с Северо-Кавказской службы Хажби Титуева. Он перенастроил всю работу под северокавказскую технологию, привлёк к работе ряд специалистов с Северного Кавказа. Должен заметить, что отличие технологий в моей службе и в северокавказских республиках заключалось не только в разных средствах доставки реагента, но и содержало множество нюансов во всех аспектах организации работ и принятия решений о местах засева облаков и дозировках реагента.

По приглашению аргентинцев в качестве научного консультанта я множество раз был в этой Службе. Скажу откровенно, анализируя результаты неудачных воздействий этого коллектива, мне было чрезвычайно, мягко говоря, неуютно.

Мои замечания принимались этими специалистами буквально в штыки. Мои специалисты из Молдавии работали бы иначе и, по моим убеждениям, результаты были бы более эффективными.

Я предлагал взять в состав группы воздействия одного-двух специалистов моей школы из Молдавии. Это предложение вызвало мощное сопротивление российских специалистов. Шли 90-ые голодные годы. Северо-кавказские специалисты крепко держались за свои рабочие места. Титуев в дальнейшем на севере Аргентины организовал противоградовый отряд по прямому договору с заказчиком и до сего времени там работает.

Он там получил гражданство, женился и стал аргентинцем. В послесоветское время открылись возможности для проявления личных инициатив без согласия и контроля Госкомгидромета СССР. Титуев воспользовался этим.

Самолетные технологии и метеотроны в СССР

В СССР с целью увеличения осадков из облаков различных форм в разные периоды года были созданы и внедрены самолётные технологии. Центральная аэрологическая обсерватория создала наземные генераторы для воздействия с целью увеличения осадков в горных районах.

По заданию Госкомгидромета в Армении были развёрнуты работы по увеличению количества осадков над озером Севан.

Горное озеро Севан сформировалось за счёт горных стоков и дождевой воды. Реки в это горное озеро не впадают. В то же время водой озера питается всё сельское хозяйство Армении. В итоге озеро с большой скоростью начало терять свои воды. Было принято решение построить на холмах над озером метеотрон. В проекте участвовали ИПГ (проф. Вульфсон, проф. Левин, док. Воронов – теоретическое обоснование), ЦАО (Серёгин, Красновская, Соловьёв, Плаудэ, Власюк) – воздействия с помощью самолётов, наземных генераторов. Контроль результатов предусматривался с помощью вертолётного оборудования. Армянское управление гидрометслужбы должно было обеспечить строительство метеотрона на базе списанных двигателей боевых самолётов, топливохранилища и системы трубопроводов для подачи топлива двигателям. Нужно было установить несколько реактивных двигателей боевых самолётов на одной платформе так, что бы они вместе создавали мощную вертикальную динамическую тепловую струю. Эта мощная динамическая тепловая струя при неустойчивой стратификации атмосферы должна была вовлекать нижние слои приземного воздуха для движения вверх, создавая условия мощной конвекции и, соответственно, способствуя образованию конвективных облаков.

Следует подчеркнуть фразу «только в условиях неустойчивой стратификации нижнего слоя атмосферы».

Очень важно понять. Метеотрон действует только в условиях атмосферной неустойчивости, интенсифицируя ее. Вот эти облака с атмосферной неустойчивостью нужно было засевать льдообразующими ядрами, которые способствовали бы образованию облачных капель и осадков.

ЦАО и ИПГ свои работы выполнили.

Армянское управление гидрометслужбы выполнить свою часть работы не смогло. Им не удалось установить (увязать) несколько двигателей на одной платформе и подать им топливо из удалённого резервуара.

Землетрясение в Спитаке приостановило исполнение проекта. А потом исчез и Советский Союз. Проект был остановлен. Если бы сегодня меня спросили о целесообразности этот проект повторить, я бы, безусловно, рекомендовал это сделать.

С этой целью следует создать коллектив из трёх групп, в том числе двух теоретиков, трёх – четырёх экспериментаторов, четырёх – пяти исполнителей. Теоретические основы этого проекта были разработаны группой очень авторитетных учёных, в том числе профессорами из ИПГ Левиным В. и Вульфсоном Н., из ЦАО Ю. Серёгиным, Н. Плаудэ, М. Власюком.

Их разработки следует взять за основу. Проект заслуживает особого внимания правительства Армении.

Озеро Севан требует компенсации той воды, которую из него берут на сельскохозяйственные и гражданские нужды. Источником такой воды в данном регионе могут быть только осадки из облаков. Тот регион в горах, где планировался метеотрон, с моей точки зрения идеален. В интересах Армении всё – таки его построить.

Метеотроны и лесные пожары

2019 год. Горят сибирские леса, создавая эффект мощнейшего естественного метеотрона. Человек создать без атомного взрыва такой метеотрон искусственно не может. Возникает вопрос почему такая мощная конвекция не приводит к образованию дождевых облаков? Ответ напрашивается простой. Даже такая энергия восходящего потока не может одолеть энергию нисходящего потока воздуха в сибирском антициклоне. Так какую же эффективность Севанского метеотрона мы ожидали?

Ответ простой. Рукотворный метеотрон, как и любое другое воздействие на атмосферные процессы (при современных технологиях), может быть эффективным только тогда, когда его действие совпадает с направлением естественного процесса. Только в таких ситуациях активные воздействия могут естественное направление процесса активизировать и усилить.

Не прервать его, а активизировать, если эта активизация будет решать полезную задачу. Возможно, в будущем будут найдены другие способы воздействия на облако-и-осадкообразующие процессы, которые смогут преодолевать эти несоизмеримые энергии между естественным процессом и нашими воздействиями.

Ныне же закон простой. Эффект искусственных воздействий с заданными целями может быть положительным только в том случае, если его направленность совпадает с вектором данного естественного процесса.

В Китае в 1990 году

В 1990-м году я по приглашению Китайской АН, в составе группы учёных Госкомгидромета СССР из 4 человек (кроме меня, были проф. из ЦАО Юрий Мельничук, проф. из ВГИ Михаил Тлисов, помощница председателя Госкомгидромета доктор наук Валентина Филимонова) посетили Китай. Их методика защиты сельскохозяйственных полей от града в тот период заключалась в применении зенитных орудий для запуска разрывных патронов (небольших разрывных снарядов) оснащённых йодистым серебром по облакам с тёмными основаниями. Долетая до своего потолка, такой снаряд взрывался, разбрасывая и распыляя содержащийся в его патроне реагент с йодистым серебром.

На фото я (в гражданской одежде) с китайскими бойцами на лафете пушки (зенитного орудия). Китай, 1990 год.

Необходимость воздействия определяли сами бойцы. Зенитки вслепую выпускали, как из пулемёта, залпами, много снарядов по тёмной части облака. У китайцев при этом были командные пункты (я бы их назвал, скорее, организационными) воздействия. Эти пункты не принимали учаcтия в управлении воздействиями непосредственно.

Они лишь с помощью радиолокатора фиксировали типы облаков. Их радиолокатор не имел возможность определять градоопасность облака. Если ориентироваться на научные представления о процессах развития градоопасных облаков, то такой способ воздействия может быть эффективен в том и только в том случае, если в зоне роста града количество искусственных ледяных частиц, созданное реагентом этих снарядов, будет достаточным, чтобы сыграть роль конкурентов за переохлаждённую влагу. Представить такое очень сложно. Для этого нужно было бы выпустить тысячи снарядов с надеждой, что их реагент попадёт в область градообразования в облаке.

Отмечаю, что это 1990 год, т. е. уже тот период, когда в СССР была создана и внедрена в производство известная во всём мире строгая научно обоснованная и физически осмысленная технология. Полагаю, что после этого посещения и после посещения китайскими специалистами моей службы в 1989 году, их технология была скорректирована. Для корректировки технологии китайцам нужен был специализированный советский радиолокатор МРЛ-5 и ракеты.

Именно об этом они вели переговоры с нашей делегацией. До моего посещения Китая их делегация Академии наук и специалистов противоградовой службы была у меня в Молдавии.

Я, при участии моих специалистов, детально, насколько это было возможно за несколько дней посещения, познакомил их и с ракетной, и с самолётной технологией подавления роста града и увеличения осадков из облаков всех периодов года. Мы даже в аэропорту Кишинёва ознакомили их с оборудованием наших самолётов. В этой связи они приняли решение начать развивать такую ракетную технологию у себя.

Полет в Китай

Полёт в Китай требует особого рассказа. Я летел через московский аэропорт Шереметьево. 1990 год. Период горбачёвских порядков. То что я наблюдал в этом аэропорту, называется хаос. Хаос, с которыми нас знакомили режиссёры фильмов о гражданской войне. Тысячи (если не десятки тысяч) людей пытаются зарегистрировать свои билеты у одного окошка. Рейсы отменяются и переносятся. Информации нет. Каким-то чудом (скорее нахальством) я пробился через служебную дверь и мне зарегистрировали мой билет. Летели мы через Новосибирск. Сели. Дальнейший вылет самолёта задерживается из-за непогоды в Хабаровске. Информации нет. Люди спят в каждом уголке на полу и на лестницах. Присесть некуда. Всё заполнено сидящими и лежащими. Наконец-то прилетели в Хабаровск. В Хабаровске сильные дожди. Я оказался близко к месту своего рождения (к Сахалину и Курилам). Никакой дождь не может остановить меня в желании хотя бы чуть-чуть увидеть город. С Мишей Тлисовым (профессором из ВГИ, одним из членов нашей команды) мы на автобусе едем в город, смотрим на него через окна автобуса, приезжаем к набережной Амура, выходим. С каким наслаждением я смотрю на горизонты с высокого берега Амура!!! Нужно срочно возвращаться, чтобы не опоздать на рейс Хабаровск-Харбин. Сам Хабаровск остался в моей памяти как серенький, далёкий, убогий городок. Вероятно, это не так. Однако, таким он мне представился в том уже далёком 1990 -ом году. Наконец-то Харбин. Сравнить в то время Харбин и Хабаровск было нельзя. Один город в Китае устремлён всеми своими чертами в будущее, второй остаётся в сером прошлом. Таковы были впечатления. Я не предполагал, что такую нашу страну можно разрушить. Да и зачем же это нужно делать!!! Страна уже заплатила за своё создание миллионами уничтоженных судеб и морями человеческой крови. Капитальный ремонт, НЭП, отдать в рыночные отношения большую часть производств, уменьшить влияние государственного регулирования производств, которые должны развиваться на основе рыночных отношений, исключить в стране двоевластие, связанное с ролью партии, но не призыв Интернационала «всё разрушить» и … «мы наш, мы новый мир построим, кто был никем, тот станет всем». Что в итоге произошло, мы с Вами теперь знаем. Путь к новому «светлому будущему» вновь завален тысячами трупов и миллионами исковерканных судеб. Это новая цена «светлого будущего». Какое счастье испытывают семьи и дети, потерявшие в этом движении своих кормильцев? Мне говорят: «зато Горбачёв открыл железный занавес». Отвечаю, «зато Ельцин открыл ворам все ворота для накопительства, бескрайних свобод и бизнеса». Отвечаю: «Какая радость детям, потерявшим при этом своих родителей, родителям, потерявшим детей, людям, потерявшим работу, все свои достижения и накопления, вынужденным беженцам и переселенцам?» Спрашиваю себя и читателя: «А был ли другой путь обновления страны?» Отвечаю: «Был. Был даже при всём железном противостоянии партийных старцев в Кремле». Все преобразования со страной были возможны и в руках Горбачёва были все для этого возможности. Нужно было найти своего советского Дэн Сяопина и передать ему власть (крамольные мысли, но в моём возрасте я могу себе позволить их озвучить).

Сейчас Путин строит его (его) новый мир. Я приношу извинения читателю за то, что внедряюсь не в своё дело. Однако, я уверен. Путин делает большую ошибку. Столь большой территорией нельзя управлять вручную из своего кабинета, даже периодически наезжая в регионы. Её следует разделить на кантоны или другие формы местного управления с предоставлением избранным руководителям этих образований предельной самостоятельности. Этими своими соображениями я не вмешиваюсь в дела России. Я так думаю.

Итак, я возвращаюсь к своим воспоминаниям.

Китай произвёл на меня удивительное впечатление. Мы несколько дней были в Харбине, нам показали глубокие ущелья и огромные чистые озёра, дачу Чжоу Эньлая (мы на ней побывали), их противоградовый полигон и артиллерийский пункт для запуска по облакам специальных снарядов, более двух часов беседовали с китайцами по теме воздействий на борту круизного катера, плывшему по огромному, чистейшему озеру с прекрасными зелёными берегами.

Общее мнение о той части Китая, которую нам удалось посмотреть. Это красивая, зелёная страна с очень трудолюбивым и гостеприимным народом.

Китайская технология

Несколько слов о китайской технологии по защите сельскохозяйственных культур от градобития..

Есть пункт управления воздействиями. Радиолокатор оценивает облачную обстановку, но методики определения их градоопасности нет. Есть связь с артиллерийскими точками. Бойцы этих точек рассказывают о своих визуальных наблюдениях. Главные критерии возможного роста града – синоптический прогноз и тёмный цвет основания облака. Получив разрешение на воздействия, бойцы из зенитного орудия запускают по облакам с тёмным основанием большое количество снарядов, снаряжённых йодистым серебром.

Есть ли в такой технологии какой- то научный смысл?

Отвечаю, если не считать расходов и не учитывать существующие уже в тот период знания процессов образования града, есть!

Если Вы не считаете снарядов и «пуляете» их тысячами, просто засевая йодистым серебром длительное время большие подоблачные области, то Вы можете рассчитывать на успех.

Такой реагент попадёт случайным образом, подчиняясь воздушным потокам, в нужные области зарождения и роста града.

Может быть, цель в этом случае оправдывает средства. И, тем не менее, в такой технологии мало научной логики. Все эти действия с засевом облаков следует делать с учётом понимания процессов и целенаправленно.

А что если Вашего реагента будет недостаточно и вместо предотвращения роста града вы его образование и рост, наоборот, интенсифицируете?

К тому же мы ни разу не услышали объяснения о составе реагента и процентном содержании йодистого серебра в нём. Вот это мы и пытались объяснить китайским учёным и специалистам. Они с нами соглашались.

Для этого нужны другие радиолокаторы, ракеты и ракетные установки, изменение концепции, её физического и математического обоснования, и другая подготовка специалистов.

Об этом мы и говорили с китайскими специалистами. Путь этот лежит в установлении между нами тесных контактов.

Прием в Китае

Возвращаюсь к приёму. Покормили нас специфическими морепродуктами. Ресторан на самом берегу огромного озера. Большой круглый стол. В центре стола большой вращающийся диск. Между этим диском и неподвижной частью стола есть небольшое, но достаточное расстояние, чтобы ставить тарелки гостю. Сначала подали в небольших круглых пиалах рис, маленькие стопки рисовой водки, 0,75 литровые бутылки пива и суп из морепродуктов. Конечно мы поинтересовались какие морепродукты в супе. Нам ответили, что только те, от которых никогда не отказываются русские и перечислили их. Всё для нас было съедобное.

После этого на вращающийся диск стали носить разные виды по-разному приготовленной рыбы и всевозможные салаты. Всё, что нравится гостю он может взять, повернув к себе соответственно вращающийся диск. Этих видов рыб было так много, что я сейчас (пожалуй и тогда) затрудняюсь сказать, сколько. Водки нам много не предлагали. Зато пива было очень много и оно было очень хорошее. Атмосфера была очень благожелательной.

Сопровождал нашу делегацию профессор из Китайской АН. Очень сдержанный, мудрый, но по китайски хитрющий человек.

Поездом из Харбина мы уехали в Пекин. Вечером на площади из окон гостиницы в Пекине я видел много людей, но совсем немного велосипедов и очень редко – машин (шёл 1990 год). Площадь – сплошной асфальт и ни одного деревца. Утром я из этого же окна увидел тысячи разных велосипедов, включая рикш, сотни специально оборудованных велосипедов для перевозки товаров разной величины. На площади стояли сотни огромных кадок, в которых росли большущие прекрасные деревья. Машин почти не было. Нам показали Великую Китайскую Стену и знаменитые китайские храмы – дворцы бывших императоров. Была встреча, обсуждение с учёными Академии наук и с одним из высокопоставленных членов Правительства нашей и китайской технологии воздействия на градоопасные облака и переговоры по вопросу обмена одного радиолокатора на некоторое количество китайских ЭВМ. Мы выпили много маленьких стопочек китайской рисовой водки, китайского пива, чая из китайских термосов и красивейших чашечек из китайского фарфора (они стоят во всех комнатах гостиниц), съели множество морепродуктов, подписали договор о покупке компьютеров в обмен на один радиолокатор МРЛ-5, получили в качестве подарков для жён жемчужные ожерелья и уехали.

На меня огромное впечатление произвела Великая Китайская Стена, сыгравшая огромную роль в создании не только китайской гоcударственности, но и в регулировании экономических и политических процессов на пути с Востока на Запад. Как мне кажется, ширина стены позволяет ездить по ней лошадиной упряжке. В некоторых местах уклон дороги на ней превышает 40 градусов и идти по ней можно лишь прилагая усилия.

Сегодня, возвращаясь мыслями к тому времени, я думаю о той Стене, которую Израиль построил, пытаясь защитить нашу страну от террористов. Это другая Стена. Однако, в какой-то мере она должна выполнять хотя бы часть функций Великой Китайской Стены.

Китайские зарисовки

Вот три маленькие зарисовки с дорог по Китаю.

Перед нашим автобусом ехала грузовая машина, в кузове которой были клетки с большим количеством собак. Я спросил сопровождающего куда везут такое количество собак. Ответ был такой. «На бойню, а потом туши для ресторанов. Хотите попробовать?» – спросил он меня. Я думаю, что ответ наш можно не публиковать. С тех пор мы всегда интересовались чем нас кормят!!

Рядом с трассой я заметил большущую гору земли. У нас для того, чтобы её убрать и переместить, использовались бы пара бульдозеров с погрузчиками и десятки машин. Я же вижу, что возле этой горы стоят и работают сотни китайцев с лопатами и носилками. В то время они вот так убирали эту гору.

Все они были одеты в одинаковые телогрейки серого цвета.

1990 год. Рассказываю я это, а думаю о тех телевизионных современных передачах, которые ныне представляют эту страну. Полагаю, что теперь таких картин на дорогах этой страны уже нет. С той поры прошло 30 лет.

На улицах Пекина тысячи велосипедов, которые выполняют различные функции, перевозят людей, красавиц с зонтиками для защиты от солнца, грузы и просто перемещают велосипедистов. Машин почти не видно. Сегодня Китай уже другой.

Договор мы, после торга, сколько компьютеров китайцы хотят нам дать за один радиолокатор, подписали.

Договор предусматривал развитие наших отношений и оказание нами помощи китайцам в модернизации технологии защиты сельскохозяйственных культур от градобитий.

Однако, реализации этого договора не суждено было состояться.

Начался период развала СССР.

Отдельное «спасибо» надо выразить китайскому профессору из АН. Он снабдил меня специальным лекарством для мамы, которая в то время болела онкологией груди. Уже тогда, когда я был в Израиле, мне из Молдавии передали письмо этого профессора, который предлагал мне заняться бизнесом. Я ему не ответил. Я не человек бизнеса. В 1994 году я встречался с группой этих китайских специалистов на конференции в Италии. Мы тепло обнимались, вспоминали наши рабочие встречи у меня в службе и в Китае.

Я понимаю, что из-за специфики темы, множества терминов и описания сложных физических процессов, непросто будет читать отдельные страницы моих рассказов. В этой связи я специально расположил некоторые большие описания физических основ темы в приложениях.

Тем не менее, в ряде случаев в тексте я пользуюсь физическими терминами и пояснениями. Такова специфика темы моего рассказа. Там, где встречаются сложные для понимания рассуждения, или формулы, можно просто их пропускать.

Мои друзья литературные специалисты советовали мне определиться, для кого я пишу эту книгу. Если для специалистов, то она может быть насыщена терминологическими и физическими подробностями. Если я пишу не для специалистов, то следует все физические описания перенести в приложения. Я рассуждал об этом и принял решение.

Пишу книгу я и для специалистов, и не для специалистов. Я просто рассказываю о своей жизни в столь сложной теме воздействия на ряд природных явлений.

Я не пишу роман. Я пишу рассказ о жизни. В этих терминах и была моя жизнь.

В их потоках будут и участки с ламинарным течением, и участки повышенной турбулентности. На турбулентных участках умело используйте «вёсла». Основные терминологически насыщенные материалы приведены в приложении, но всё-таки отдельные страницы с физическими пояснениями в тексте сохранились.

Смело читайте.

Начну я всё – таки вот с этого отчёта

Улетели мои самолёты,

Уплывает последний корабль,

В пути всей длинной жизни счёты,

Со мной осталась лишь печаль.

Ну что сказать тебе, мой друг,

Мы были часто виноваты,

Но к чести, в нашей совести был круг,

Для нас его границы были святы

Наш караван не шёл быстрей,

чем могут старики и дети,

Сполна мы познавали в жизни грусть,

Но чаще – счастье и благие вести,

С родных ветвей нам радость улыбалась,

Длина всего пути нам бесконечностью казалась.

В труде своём мы честь и истину искали,

Мы жили святостью любви и с облаками жизнь смешали,

Нас дойны¹ в жизни берегли и в радости наш слух ласкали,

Пришла пора, всё птицы Феникс унесли,

Сверкнув на миг и молнией умчали.

Теперь стою на пирсе последнего порта,

листаю книгу жизни в голове.

По Соломону ведь она решает судьбы,

по Марксу дело в животе,

Моисей от неба жизнь пророчил,

Христос твердил – она в душе,

Я ж по Эйнштейну обозначил

законы жизни на земле.

В них есть предательства и ссоры,

В них верность, дружба и любовь,

В них относительность и споры,

В них миг удачи – труд и кровь

Сейчас я думаю о тех

кто был мне в жизни мил

Средь них друзья, товарищи, родные,

Средь них и те, кто горечь приносил

И те, кого любил, люблю, лелею,

Они – семья, они – любовь, они

со мной до дней последних донца.

Они есть бог, они есть честь,

они мой лучик солнца.

Я увядаю, жизнь уходит,

Душа бежит из тела на земле,

Я оставляю память, дело

И всё, что будут помнить

люди обо мне.

Я к мигу этому готов.

Когда наступит он, не знаю,

Но жизни длинной свой удел

Без грусти отдаю я в птичью стаю.

Когда-нибудь в живой природе,

среди полей, лесных ветвей

Мы будем в стае журавлей

И в небе, в облаках, в тумане,

среди степей и горных рек

Хочу я с Вами в птичьей стае

летать под солнцем новый век.

Живите так, чтоб солнце видеть,

Чтоб небо голубым казалось,

Чтоб утром двигаться хотелось,

Чтоб видеть птиц и слышать трели,

Чтоб дома музыка играла,

Душа всё время песни пела,

Чтоб облака и дождь Вас грели

и бурно радость вызывали,

Чтоб труд Вам радостью казался,

Чтоб дети счастье приносили,

Чтобы родители и дети, друзья,

товарищи, подруги нуждались в Вас

и сердце грели.

Живите так, чтоб люди помнили о ВАС.

Живите!!! И людям радость приносите!!!

Я рассказываю о своём пути к истине на этой дороге тревог, отчаяний и радости.

Воспоминание Виктора Корнеева

Краткое воспоминание Виктора Корнеева, ныне руководителя известными в мире работами по обеспечению хорошей погоды во время проведения парадов и торжественных мероприятий в Москве. Об этих работах всегда сообщают все российские информационные каналы.

Лето 1978 года…. Моя первая командировка после перехода из Центрального института химии и механики Минмаша в Центральную аэрологическую обсерваторию (ЦАО). Мудрый Ю. А. Серегин решил проверить, кого он взял в свой Противоградовый Центр (тогда Юрий Алексеевич сидел в двух креслах: в кресле заведующего Отделом активных воздействий и в кресле начальника Противоградового центра, в котором я трудился заведующим группой) и направил меня в Молдавскую ВСБГ в состав комиссии по случаю аномального срабатывания ракеты «Облако». Я с удовольствием летел в эту командировку, поскольку интересно было посмотреть Службу, которая первой в Союзе начала использовать ракетный метод борьбы с градом, ну и, конечно, свежи были теплые воспоминания о благословенной молдавской земле, которые остались у меня после службы в Советской Армии в городе Могилев-Подольский на границе с МССР.

Молдавия встретила жарой, а Управление Молдавской ВСБГ, находившееся на Пирогова, деловой активностью, свойственной хорошо отлаженному механизму, люди были заняты своими делами. По существующим правилам мне надо было доложиться начальнику ВСБГ Л. А. Диневичу. Этого человека я уже видел в кабинете Ю. А. Серегина, когда он приезжал в ЦАО, с которой Молдавскую Службу связывали плотные научные и дружеские связи. Диневич был на своем рабочем месте и за время нашей краткой беседы произвел впечатление компетентного руководителя, уверенно держащего в своих руках бразды правления Службой. Он дал команду доставить меня в п. Корнешты, где работала комиссия, а я попросил его разрешить мне после завершения работы комиссии несколько дней посмотреть работу противоградового отряда. Диневич дал «добро», и спустя пару часов поездки по жарким молдавским дорогам я оказался в одном из приятных беленьких домиков Корнештского противоградового отряда, где предстал перед тремя серьезными людьми: один, ярко выраженной кавказской внешности – был Нодари Шалвович Бибилашвили, второй – поджарый и стриженый «ёжиком» – заместитель Диневича, Владимир Спасибо, и третий, плотный с мягкой улыбкой —командир Корнештской военизированной части Игорь Наумович Мазурик. Приняли меня как равного, несмотря на то, что специалист я был тот ещё.

И я, понимая разницу в «весе», предложил им быть «машинисткой» и напечатать протокол работы комиссии. Они любезно согласились, и работа комиссии прошла без осложнений и худо-бедно завершилась подписанием протокола, после чего на следующий день прибывшие из разных мест члены комиссии разъехались.

Я остался в отряде. Мне «повезло» – на следующий день в Корнештах прошел градовый процесс, и я впервые наблюдал тяжелый труд бойцов находящегося тогда рядом с КП пункта воздействия, которые под проливным дождем таскали тридцатикилограммовые ракеты «Облако». Для меня эти наблюдения оказались знаковыми – после труда в «оборонке» я понял, что и здесь буду заниматься важным государственным делом.

Цели командировки были выполнены, и на обратном пути мне даже удалось заскочить в Могилев-Подольский, пообщаться с бывшими сослуживцами.

Тогда я еще не знал, что на многие годы связал свою жизнь с Молдавией и с её Противоградовой службой. Потом были ежегодные экспедиции в Корнешты, полеты по воздействиям на облака с базированием в Кишиневе, поездки с инспекцией Госкомгидромета.

Молдавская противоградовая служба в то время представляла собой своеобразный полигон, где ученые из Москвы, Ленинграда, Риги, Новосибирска при постоянной поддержке руководства Службы обкатывали свои идеи по изучению облаков, проводили летные эксперименты по активному воздействию на облака с целью регулирования осадков, наземные эксперименты по рассеиванию туманов. Я уж не говорю о разработчиках противоградовой техники из Тулы, Сергиево-Посада, Москвы, которые пользовались особой заботой Диневича, его заместителей и руководителей отделов.

Здесь можно было встретить Ю. А. Серегина из Москвы, Т. И. Громову из Ленинграда, В. Х. Азиева из Тулы, П. А. Несмеянова из Сергиево-Посада, Г. А. Медведева из Одессы, ученых из Новосибирского академгородка, а уж когда прилетала летная экспедиция ЦАО, гостиница «Кишинэу» напоминала филиал ЦАО. После, работая в Управлении активных воздействий Госкомгидромета СССР у И. И. Бурцева, мне приходилось бывать в Молдавской службе по активным воздействиям на гидрометеорологические процессы.

В это время Л. А. Диневич развернул масштабные работы по ИУО в Молдавии и работы по рассеянию переохлажденных туманов в а/п Кишинев и со свойственной ему энергией оборудовал несколько самолетов Ан-30, обучил и посадил на них своих парней и регулярно проводил работы по увеличению осадков в Молдавии.

Не менее масштабными были работы по рассеянию туманов в аэропорту. При поддержке А. А. Черникова и Ю. А. Серегина Диневичем и его командой была создана система по рассеянию туманов с помощью генераторов мелкодисперсных частиц льда на жидком азоте.

В Службе существовала удивительная творческая атмосфера, когда требования дисциплины не подавляли инициативы и творческих порывов подчиненных. Л. А. Диневичем был собран коллектив молодых, квалифицированных специалистов. Имея постоянную поддержку со стороны начальника (и служебном и бытовом плане), пришедшие после института молодые ребята раскрывали свои самые лучшие качества.

За многие годы я объездил практически всю Службу и, хотя в то время центром Службы считался Котовский отряд, мне были ближе Корнешты, откуда и пошли противоградовые работы в Республике Молдавия

Я с теплотой вспоминаю соратников Леонида Абрамовича: Валерия Шилина, Анатолия Калягина, Виктора Мурлина, Владимира Диневича, Валерия Ильина, Леонида Видиборского, Евгения Лифшица, Вилория Кравченко, и рядовых сотрудников: Ивана Олиевского, Василия Татару, Олега Сенченкова и других.

Развал Союза и экономические проблемы разбросали этих людей по всему миру, и спустя много лет в далеком бразильском Фрайбурге мы с Валерой Ильиным с удовольствием вспоминали эти времена, нашу (не побоюсь этого слова) Молдавскую противоградовую службу, её прекрасных сотрудников и, конечно, её славного начальника – Леонида Абрамовича Диневича.

Комплекс обеспечения орнитологической безопасности полетов (через 30 лет, в Израиле)

…Год 2021, июль месяц. Мне уже 80. Я уже 30 лет живу в Израиле. Много лет, работая в Тель-Авивском университете, посвятил созданию радиолокационного компьютеризированного комплекса для обеспечения безопасности полётов самолётов в сложной орнитологической обстановке. По оценкам заказчика темы, экономический эффект от внедрения разработки за период примерно 10 лет превысил миллиард долларов.

Письмо министра финансов Израиля

Параллельно с этой темой я множество раз выезжал в качестве члена научного комитета для консультационной работы по проблемам активных воздействий на облачные процессы в Аргентину, Бразилию, Болгарию и другие страны.

Немало внимания я в качестве Председателя Форума учёных-репатриантов вкладывал в решение проблем интеграции учёных, этой замечательной элиты общества.

Далее – письмо министра финансов Израиля.

Письмо Авигдора Либермана

Из воспоминаний Л. А. Видиборского

Из воспоминаний одного из моих командиров части Леонида Абрамовича Видиборского.

До изложения его воспоминаний я должен сказать несколько слов предварительно. Он (Леонид Видиборский) прекрасно проявил себя в качестве заместителя командира Корнештского отряда и при создании мной в Кишинёве отдельной военизированной части по увеличению осадков с помощью самолётной технологии я перевёл его на должность её командира.

Эта военизированная часть располагалась в построенном мной здании командно- диспетчерского пункта службы (КДП) в аэропорту Кишинёва. Командовал этим КДП Владимир Абрамович Диневич. Там же на отдельной территории располагалась радиолокационная станция с дистанционным управлением МРЛ-5 и там же располагался новый отряд по рассеиваниию туманов с помощью пропан-бутановых и жидкостно-азотных генераторов. Этим отрядом командовал Роман Ефимович Герценштейн.

Для увеличения осадков с помощью самолётов нужно было обеспечить производство гранул сухого льда. С этой целью служба установила специальные французские грануляторы. Каким-то образом они попали то ли в ЦАО, то ли в другой институт, где долго висели на балансе как неустановленное оборудование.

За неустановленное оборудование Госкомгидромет сильно ругал организации. Вот мне и предложили это оборудование забрать. Я не только забрал, но и быстро установил грануляторы в отряде Герценштейна. Однако, для производства гранул сухого льда нужна была углекислота, но не простая, а обезвоженная. Такую углекислоту я нашёл в одесском морском порту. Пришлось купить специальную машину с прицепом для перевозки этой углекислоты. Таким образом обеспечивалось непрерывное наличие жидкой углекислоты для получения гранул сухого льда.

Эти гранулы помещались в большие ящики-термосы и далее по потребности грузились в самолёты. Координировал всё взаимодействие всех этих подразделений и их связь со службами управления полётами самолётов Владимир Абрамович Диневич.

Вначале для реализации проекта увеличения осадков с помощью авиации своих специально оборудованных самолётов у нас не было. На этапе эксперимента по договорённости с Юрием Алексеевичем Серёгиным (ЦАО, Москва) и Борисом Никаноровичем Лесковым (УКРНИГМИ, Киев) к нам по нашему вызову прилетали самолеты-лаборатории из ЦАО и УкрНИГМИ – АН10, АН26Б, ИЛ18, ИЛ14, АН30. Через пару лет после начального периода они присоединялись к нашим двум самолётам и выполняли воздействия.

Наши самолёты могли засеивать облака гранулами сухого льда, жидким азотом и йодистым серебром с помощью пиропатронов. В таком сотрудничестве был двусторонний интерес.

При посадке у нас мы их дозаправляли гранулами сухого льда, а иногда и жидким азотом и даже пиропатронами. К тому же, работая в нашем регионе, особенно над нашей экспериментальной мишенью на земле, они получали результаты нашего контроля за выпадающими осадками. В 1986 году Госкомгидрометом СССР было принято решение переоборудовать на КИАПО (Киевское авиационное производственное объединение) 2 самолета-аэрофотосъемщика АН-30 в самолеты-метеолаборатории для активного воздействия на облака как слоистых и слоисто-дождевых форм, так и на конвективные облака с целью вызывания дополнительных осадков.

Один из них предназначался для Молдавской Службы, а другой – для Днепропетровской военизированной части по искусственному увеличению осадков.

Однако, руководство этой части, уже имея один переоборудованный самолет и связи на КИАПО, решило «прикарманить» и наш самолет. Пришлось мне лететь в Киев, встречаться с начальником гидрометслужбы Украины и улаживать эту проблему. Я взялся на себя частичные расходы на оборудование самолёта для нашего проекта.

Вот об этом событии и вспоминает Леонид Абрамович Видиборский.

27 или 28 декабря, в канун Нового 1987 года, Леонид Абрамович Диневич посылает меня, «вновь испеченного» командира Кишиневской военизированной части по искусственному увеличению осадков в Киев для решения всех вопросов, связанных с переоборудованием самолета и с его последующей арендой.

29 декабря, в понедельник, я на заводе. Работники некоторых цехов уже начали готовиться к Новому году. С трудом удалось отыскать человека, который открыл мне самолет, чтобы можно было оценить объем выполненных заводом работ и недоработок, которые надо было в срочном порядке устранить, ведь мы должны были получить полностью переоборудованный самолет до 31 декабря 1986 г, иначе неосвоенные деньги вернулись бы обратно в бюджет. Я должен был подписать акт приема-сдачи переоборудованного самолета, для чего мне под личную ответственность выдали Гербовую печать Службы, которую я должен был хранить как зеницу ока.

Начались долгие переговоры с руководством КИАПО по доработке самолета в установленные сроки, а с командиром летного отряда аэрофотосъемщиков – по аренде самолета и т. п.

Два дня я буквально «висел» на телефонном переговорном пункте на постоянной связи с Л. А. Диневичем и Виктором Ивановичем Корнеевым, рекомендации и указания которых неукоснительно соблюдал. Рекомендательная помощь Виктора Ивановича Корнеева, который в то время от Управления Активных Воздействий Госкомгидромета СССР курировал вопросы переоборудования самолетов, как нашего, так и Днепропетровского, позволила нам убедить руководство Киевского летного аэрофотосъемочного отряда выделить именно нам в аренду переоборудованный самолет. В дальнейшем мы неоднократно «вызывали» коллег из Днепропетровской части для работы на нашем полигоне во время отсутствия благоприятных для вызывания осадков условий на их полигоне, на что они охотно соглашались.

31 декабря. Акт приема-сдачи самолета подписан. Время возвращаться домой, в Кишинев. В аэропорту Жуляны не пробиться к кассе. Но намек, полученный по телефону от Л. А. Диневича: «Что ты скромничаешь, ты же в авиации работаешь!» я воспринял в полной мере и, пробравшись к служебной кассе предъявил Свидельство бортоператора-бортнаблюдателя ГА и общесоюзный служебный пропуск в любой аэропорт страны.

Домой я попал вовремя, как раз к бою курантов на Спасской башне Кремля.

В феврале 1987 г наш АН-30, бортовой номер 30036 совершил первый полет по искусственному увеличению осадков на Молдавском полигоне.

Были еще и другие полеты – на АН-26Б Кишиневского 3-го летного отряда, тоже специально оборудованного по техзаданию ЦАО для полетов с использованием жидкого азота и Л-410 Черновицкого летного отряда для комбинированного воздействия сухим льдом и жидким азотом, и другие полеты самолетов-лабораторий, но эта предновогодняя подготовка к первому полету АН-30 осталась в моей памяти на всю жизнь.

Начало

1964 год

Зимой 1964 года к нам в Одесский гидрометеорологический институт (ОГМИ, ныне Одесский государственный экологический университет) приехал известный учёный в области активных воздействий на гидрометеорологические процессы Иван Иванович Гайворонский.

Мы, студенты 5 курса, знали о нём лишь по учебникам и лекциям. В этот период воздействия на облачные процессы с целью регулирования осадков только начинали выходить из области теории и отдельных экспериментов в сферу практического использования.

Для физики атмосферы это было время научной эйфории. Учёные многих стран по итогам отдельных экспериментов посчитали проблему регулирования осадков теоретически решённой и переходили к широкому внедрению полученных результатов в опытное производство.

Иван Иванович Гайворонский

Торжество по случаю присвоения Госпремии СССР

Торжество по случаю присвоения группе учёных звания лауреатов Государственной Премии СССР за разработку технологии противоградовых работ.

Стоит Иван Иванович Гайворонский. Сидят слева от Гайворонскиго Василий Иванович Шляхов, в то время директор ЦАО. Стоит справа учёный секретарь ЦАО, сидит Геннадий Воронов.

Среди награждённых кроме И. Гайворонского были Г. Сулаквелидзе, А. Карцивадзе, Б. Кизирия, Н. Бибилашвили, Ю. Серёгин, В. Лапчева и ещё несколько человек, фамилии которых я не помню.

В то время я только начинал работать в этой области, руководить и создавать технологию своей Молдавской Службы. По настойчивому приглашению Ивана Ивановича я, молодой специалист, но уже начальник Молдавской Службы, приехал в Москву на этот праздник.

Холодная война между Западом и Востоком была в полном разгаре и кто-то вынашивал планы метеорологической войны против Советского Союза, полагая перекрыть активными воздействиями на облачные процессы дорогу смещающимся с запада дождям. В печати того времени широко обсуждались американские действия во Вьетнаме по созданию тропических ливней в зоне действия вьетнамских партизан. Учёные многих стран, в том числе и СССР, всерьёз обсуждали и готовили технику для проведения воздействий на крупномасштабные циркуляционные процессы и, в первую очередь, на ураганы.

Американцы в тот период создали бронированный самолёт для полётов в центр (глаз бури) ураганов. В Советском союзе такого самолёта не было, но программы исследования ураганов, в том числе с помощью авиации, морских экспедиций в различные районы океанов, активно обсуждались. Снаряжались и направлялись в различные регионы океанов морские научно-исследовательские экспедиции. При этом в океанах искали энергетические центры погоды.

На их наличие и особенно влияние на погодные процессы на планете в то время отмечалось в теоретических работах Президента Новосибирского отделения академии наук академика Гурия Ивановича Марчука. По его мнению, за счёт многих факторов (сложной орографии океанского дна, неравномерности солнечного прогрева, взаимодействия океанской поверхности с континентами, процессами газовых преобразований в океанской воде и т. д.) внутри водной толщи океанов формируются крупномасштабные течения, тёплые и холодные, а над поверхностью, соответственно, формируются тоже очень подвижные и изменчивые во времени и в пространстве крупномасштабные циркуляционные образования воздушных масс (циклоны, антициклоны, ложбины и гребни, фронты холодные, тёплые, окклюзии, их возмущения над разной подстилающей поверхностью и т. д.).

Именно они формируют погоду и климат на Земле. Эти процессы поддаются математическому описанию на основе сложных, состоящих из многих уравнений математических моделей. Для расчётов таких моделей уже тогда требовались компьютеры с большой скоростью обработки данных и большим объёмом памяти.

Для поиска таких энергетических центров в океанах формировались большие морские и авиационные экспедиции. Нам в институте уже рассказывали о создании в Советском Союзе и за рубежом методик активных воздействий на градоопасные облака с целью предотвращения роста града.

Рассказы эти были победного духа, типа град на сельскохозяйственные поля больше выпадать не будет, что разработанные методики позволят увеличивать осадки, в том числе снежный покров на полях, рассеивать туманы, сокращать ущербы от заморозков и от большой грозовой активности, менять пути движения ураганов, уменьшать их разрушительную силу и т. д. Обсуждались уже даже вопросы о воздействиях с целью изменения радиационного баланса в верхних слоях атмосферы с целью изменения климата и т. д. и т. д.

Иду на грозу

Интерес общественности в различных странах к практической реализации достигнутых наукой перспектив был велик. Внимание и заказы общества росли. В близкое к этому время вышла из печати книга Даниила Гранина «Иду на грозу», а за ней и одноименный фильм. К слову, прототипы героев этого фильма в скором времени стали моими друзьями и коллегами. Так во времени и в пространстве шла моя жизненная дорога, начало которой сохранилась в моей детской памяти, когда было мне 4,5 года.

Судьба моя сложилась так, что я стал нерядовым продолжателем этой темы и фактически одним из ведущих специалистов, возглавившем внедрение теоретических исследований в производство.

К счастью, эйфория быстро прошла, и начался большой и кропотливый труд над совершенствованием разработанных к тому времени технологий, проверкой теоретических выводов, подготовкой специалистов и проведением новых и новых мало-и-крупно-масштабных экспериментов. Работа эта продолжается и сегодня. Однако, всё это было потом. А зимой 1964 года это направление деятельности молодого специалиста по физике атмосферы считалось весьма перспективным и привлекательным. В конце этого года Центральная аэрологическая обсерватория (ЦАО) Гидрометеорологической Службы СССР решением Правительства Молдавии создала с центрами в Кишинёве и в посёлке Корнешты Унгенского района экспериментальную базу ЦАО.

Инициатором этого решения (в будущем ставшего моим другом) был директор института садоводства и виноградарства Молдавии доктор сельскохозяйственных наук Николай Иванович Гузун. Задачей этой базы было проведение учёными ЦАО экспериментов по предотвращению градобитий на площади примерно 20 тысяч гектаров. Градобития в Молдавии были очень частыми и опустошительными. Их повторяемость с большими ущербами для сельскохозяйственной продукции (садов, виноградников, овощей и зерновых) составляла от 10 до 15, а иногда 20 дней в году. Экономический ущерб из-за потери продукции выражался сотнями миллионов советских рублей. (В то время доллар стоил примерно один рубль). Поэтому Правительство республики было очень заинтересовано в решении этой проблемы и ожидало от учёных реализации достижений науки. Для обеспечения работы в Молдавии этой базы кадрами специалистов в ОГМИ и приехал Иван Иванович. В деканате и на кафедре метеорологии, которой руководил в то время известный учёный и замечательный человек проф. Эммануил Аронович Бурман, Ивану Ивановичу Гайворонскому показали документы выпускников и он решил побеседовать с некоторыми из них для приглашения на работу в штат ЦАО. Когда я, в то время худенький и чрезвычайно подвижный молодой человек, по приглашению Эммануила Ароновича Бурмана пришёл на кафедру, за столом сидел немолодой (лет пятидесяти пяти) крупный, чрезвычайно серьёзный, с большой, седой, растрёпанной шевелюрой учёный. Лицо у него было одновременно и жёсткое, и доброе. Цель приглашения я не знал. К тому же я в то время был уже женат. Вопрос распределения в то время для нас уже был актуальным, хотя окончательного решения, куда ехать, нами ещё не было принято. По результатам пяти лет учёбы руководство института предлагало мне остаться в очной аспирантуре. В списках на право выбора мест распределения я был первым. Средний балл за все годы учёбы был равен пяти (по шкале в Израиле – 100). Комната для проживания в Одессе в период учёбы в аспирантуре у нас была. Всё это давало нам основание не очень волноваться о планах на ближайшее будущее. К тому же, молодой дух, чрезвычайная уверенность и самоуверенность в высокий уровень своей подготовки, студенческий патриотизм, воспитание в офицерской семье с её вечными переездами по различным городам от Сахалина, Курильских островов до западной Украины вселяло в меня готовность ехать на любую работу, в любой конец Советского Союза. Соня чувствовала во мне надёжную опору и готова была ехать со мной на край света. Лишь бы быть со мной и работа была интересной!!! Вот что делает любовь!!! Иван Иванович при мне познакомился с моими документами, задал мне серию вопросов и сразу пригласил ехать к нему на работу. При этом он обрисовал выдающиеся перспективы для меня и моей жены. Я попросил время подумать и обсудить это приглашение с женой и родителями. В тот же день доцент кафедры Георгий Георгиевич Медведев по просьбе Ивана Ивановича Гайворонского пришёл к нам с Соней в общежитие и привёл дополнительные аргументы за выбор предлагаемого направления будущей творческой и производственной деятельности. Он в красках рассказал о своём участии в таких экспериментальных работах, которые в тот период проводились уже на Северном Кавказе под руководством профессора Г. К. Сулаквелидзе. Мы с женой приглашение приняли. На второй встрече с Иваном Ивановичем он попросил нас приехать сразу же после защиты диплома и в порядке подготовки к работе почитать некоторую рекомендованную им литературу. С этого периода я считаю себя сотрудником этой организации. Был декабрь 1964 года.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Молдавская и румынская лирическая песня

Вернуться