Екатерина Боровикова
Подобие жизни

* * *

Глава 1

Робос вытянул манипуляторы вдоль грудного отдела корпуса и стал вещать равнодушным голосом:

– Карл Юсуфович Петухов, шестьдесят восемь лет. Женат не был, детей нет, судимостей нет, работал проституткой в виртуальном борделе. Баллов социального рейтинга двадцать восемь тысяч пятьдесят два.

Владислав Кондратенко в который раз окинул взглядом рыхлое тело на виртокресле:

– Трудоустроен был официально?

– Да.

– В жизненной деятельности есть что-нибудь подозрительное?

– Для его социальной группы ничего, – ответил робосекретарь, – судя по данным чипа, в виртуале проводил шестнадцать-семнадцать часов. Большей частью в борделе.

– Работал сверхурочно?

– Нет, свои непосредственные обязанности выполнял в течение восьми часов, как и положено по трудовому кодексу. Ещё два часа в баре в качестве посетителя. Судя по счетам, иногда пользовался услугами своих коллег, исключительно женщин. Шесть-семь часов тратил на игры в жанре «шутер», раз в неделю посещал синематик, смотрел антикварные фильмы. В основном боевики.

– А в реальности?

– Квартиру покидал раз в полгода для диспансерного наблюдения в поликлинике номер восемьдесят четыре. Три года назад заменил сердечный клапан, два месяца назад – локтевой сустав правой руки.

– Кибер или био?

– Кибернетические импланты. На выращивание органов из стволовых клеток пытался взять кредит, но не прошёл по баллам.

– В принципе, логично. Хорошо, что с таким рейтингом хотя бы на железки хватило, – Кондратенко взглянул на потолок. – Управитель, краткое описание жизнедеятельности владельца квартиры.

Динамик над окном ответил бархатистым женским голосом:

– Раз в месяц холодильник пополнялся социальным набором продуктов, раз в неделю Карл заказывал спиртное. В девяноста трёх процентах случаев водку. Среднесуточная неподвижность составляла около шестнадцати часов. Будильник настроен на два режима: будние дни – пять тридцать, выходные – одиннадцать двадцать. В первую очередь жилец выходил на балкон, выкуривал сигарету. Затем шёл в туалетную комнату, опорожнял…

– Стоп, достаточно.

Кондратенко не собирался выслушивать столь интимные подробности – не нравилось ему лишнее упоминание о том, что управители последние четыре года контролируют все помещения в жилищах. Их полномочия расширили после референдума в две тысячи сто двадцать шестом году, «за» проголосовали восемьдесят пять процентов населения. Правда, лично ни с одним любителем круглосуточной слежки Владислав знаком не был.

– Посторонние?

– Согласно утверждённому графику раз в три дня в квартиру запускался мусорщик, раз в две недели – уборщик, раз в месяц…

– Информацию о механизмах перешли моему секретарю. Меня интересуют только люди.

– После последнего апгрейда посторонние люди данную квартиру не посещали.

– Когда тебя обновляли?

– В две тысячи сто двадцать шестом году.

В душе Влада шевельнулось что-то вроде жалости. Жил-был никому не нужный Петухов. Работал в борделе, причём в женской оболочке. О таком друзьям не рассказывают. Да и есть ли у него друзья? Может быть, только в играх, но в шутерах беседуют мало, знакомятся ещё меньше. Каждый сам за себя. Так что маловероятно, но проверить надо.

В публичных домах ужасная текучка, и если сотрудник однажды не приходит на работу, его просто заочно увольняют и заменяют кем-нибудь другим.

За четыре года ни один человек не забежал на огонёк. И если бы не управитель, забивший тревогу из-за высокой концентрации путресцина, кадаверина, сероводорода и аммиака, смерть Карла Юсуфовича Петухова заметили бы ещё очень нескоро.

Незаметный, бесполезный для общества, к шестидесяти восьми годам не накопивший баллов даже на нормальное медобслуживание мужчина, которому до пенсии оставалось всего два года. Подобные ему умирают совсем по-другому.

Ладно бы, кто-нибудь из маргинальных соседей польстился на еженедельную порцию спиртного. Или грабитель с окраины решил поживиться скудным имуществом. Но, если верить управителю, ничего не пропало.

Кто-то проник в подъезд, обманув домофон – в памяти устройства имеются лишь сведения о тех, кто здесь зарегистрирован. Пробрался в квартиру – видеокамеры ни в лифте, ни на лестничной площадке ничего подозрительного не зафиксировали. Отключил управителя – в оборудовании полностью отсутствует информация о дне убийства. Что, кстати, очень интересно. Считается, что взломать следящую жилую систему практически невозможно. Не похоже на стихийное преступление.

Как-то не вяжется с жизнью жертвы.

В жилище присутствует лишь цифровой след самого Петухова. Мужчина спокойно лежал в кресле и не сопротивлялся, когда убийца выдирал шунт из шеи. Теперь тонкий провод, оплетённый обрывками нервов и сосудов, сиротливо валяется на коленях жертвы вместо того, чтобы находиться в позвоночном столбе. А ещё преступник вырвал жертве ногти и положил их на подоконнике. Это казалось смутно знакомым, но почему – Влад не мог понять. И чувствовал беспокойство.

– Робос, сделай как можно больше снимков и активируй судебщика.

– Хорошо, Владислав Александрович, – секретарь пришёл в движение и завертел головой – камера была встроена в его правый глаз.

– Управитель, есть ли у Петухова контактное лицо?

– Нет.

– Тогда сообщи о факте смерти в муниципалитет и приступай к утилизации тела. Естественно, после того, как мой секретарь закончит.

– Нужна ли виртуальная могила?

Следователь пожал плечами:

– Отправь запрос в ближайшую церковь. Пусть они сами решают.

* * *

Влад вышел из квартиры. Юрий, участковый, стоял возле окна и курил, стряхивая пепел в баночку из-под энергетического напитка. Рядом с ним дымил субтильный мужичок в потрёпанных лосинах, старой майке, которая, судя по растянутости, давно утратила способность подстраиваться под нужный размер, и пластиковых шлёпанцах на босу ногу.

– А когда его сократили, вообще перестал выходить. Пару раз с Михалычем брали пузырь, звонили, стучали – хотели поддержать морально. Но он не отзывался. Ну и плюнули. Кто ж насильно в душу полезет? Так что я его уже лет десять не видел и не слышал. Да-а-а, жалко Юсуфыча. Отличный мужик был, ну, пока это. Того.

– А кем работал Петухов раньше? – спросил Кондратенко.

Мужичок покосился на него настороженно, аккуратно затушил окурок в банке и ответил:

– Таксистом. Пока треклятой автоматикой всех водил не заменили. Ну, я пойду, Юрий Ярополкович?

– Иди, Овсов, – кивнул участковый, – и не забывай, что ты на контроле. Если рейтинг опустится ниже трёх тысяч, квартиру конфискуем в пользу города и отправим на окраину.

– Дык я это, на работу устроился, – улыбнулся мужчина, и стало ясно, что у него отсутствует два передних зуба, – в соседнем доме было короткое замыкание, уборщики как раз в гнёздах стояли. Все погорели. В ЖЭКе сказали, средств на новых пока нет. Так что я туда, подъезды двенадцать и тринадцать мыть. Светка с первого этажа, кстати, тоже. И Михалыч из дома напротив. Обещали по триста баллов в месяц, давно такой халявы не было!

– Да? Почему тогда мне не пришла инфа про работу?

Овсов пожал плечами:

– Пятнадцать минут назад всё оформили. Я только-только из конторы вернулся.

– Тогда ладно. Смотри, не уйди в запой от радости.

Мужичок презрительно фыркнул – не дурак, мол, покосился на Кондратенко, спустился на этаж ниже и скрылся в квартире.

– Отлично. Хоть эта троица проблем доставлять не будет. А то портили все показатели по микрорайону, – Юра вздохнул и вернулся к причине своего присутствия в подъезде: – Только с Овсовым и смог поговорить. Остальные либо на работе, либо в виртуале. Я оставил сообщения управителям всех квартир, за пару дней опрошу каждого жильца.

– Сам что-нибудь можешь о жертве сказать?

– Ничего. Вообще. Жил тихо, закон не нарушал, рейтинг нормальный, поэтому в поле моего зрения не попадал. Здесь почти все такие. Есть, конечно, отдельные личности вроде Овсова, но в основном это район бюджетников и работников виртуальных офисов.

Кондратенко хмыкнул и надавил пальцем на правое запястье. Перед его глазами появился небольшой голографический дисплей, в народе называемый «минивизор».

– И правда, коэффициент преступности меньше одного, – прочитав несколько строчек, удивился Влад. – Ты молодец, хорошо с контингентом работаешь. Ладно, свободен. Пришли мне в ближайшее время паспортные данные жителей подъезда. Хотя нет. Лучше жителей всего дома. И инфу с управителей. Может, выстрелит что-нибудь.

– Обязательно. Как до кабинета доберусь, так сразу. До свидания, Владислав Александрович.

– Кому же ты помешал, Петухов? – пробормотал Кондратенко, когда участковый зашёл в лифт.

Глава 2

Влад вдохнул полной грудью холодный ноябрьский воздух и медленно выдохнул. Потом ещё раз. Тошнотворный запах мёртвой плоти сменился ароматом поздней осени.

Двор радовал тишиной. Несколько человек топталось возле торгового автомата. Скорее всего те, кто не имел возможности или желания подключиться к Виртограду – там спиртное было гораздо дешевле и, хоть и пьянило так же, как и настоящее, не било по печени. Да и похмелье после виртуальной водки не грозило.

«Неблагополучные» в цифровую реальность особо не рвались. Им нравилась бессмысленная, расплывающаяся от паров алкоголя жизнь. Но были и другие в той же социальной группе. Вход в виртуал бесплатный, в возрасте трёх лет шунтируют абсолютно всех детей, а остальные девайсы служат исключительно для комфорта. Кресло, визуализатор, титановый штекер – без всего этого можно обойтись. Одна старушка, в молодости потерявшая рейтинг из-за мошенничества с накопительным счётом, приспособилась входить в Виртоград с помощью древнего компьютера, табуретки и про́вода от посудомойки. Если честно, Кондратенко восхищался её упорством. У него самого начинала болеть спина уже после двух часов лежания на мягком, но казённом кресле.

Дворник скользил по территории, собирая и сразу же утилизируя мусор в бочкообразном корпусе. Из-за листопада сжигать приходилось много, и у робота раскалилась обшивка. В элитных районах такого не наблюдалось уже лет пятнадцать – тамошние ЖЭКи оснастили механизмами последнего поколения, которые вообще не использовали высокие температуры и были абсолютно безопасны для окружающих.

Но конкретно до этого двора прогресс ещё не добрался.

Мимо проехала робоняня с ребёнком лет двух, который таращился на окружающий мир, посасывая соску. Увидев Кондратенко, малыш выплюнул пустышку и завопил:

– Дя! Увя!

Няня успела подхватить соску у самой земли и поехала дальше.

Владу стало интересно, сколько вообще детей в районе. Он активировал минивизор и нашёл соответствующий раздел в статистике.

«Семеро на двести тысяч жильцов. И неудивительно, раз тут сплошные бюджетники».

Дверь подъезда открылась, на улицу выплыл судебщик. В отличие от робосекретаря, автоматизированный лаборант был полностью лишён человекоподобности – тумбообразное тело с многочисленными выдвижными ящичками, полостями-холодильниками, ультрафиолетовым источником освещения и семью манипуляторами держалось в воздухе благодаря антигравитационной платформе. Ему не нужно было располагать к себе людей, поэтому создатели пожертвовали приятным видом в угоду функциональности.

Следом за «коллегой» вышел Робос:

– Всё готово, Владислав Александрович.

– Отлично. Едем в Управление.

Судебщик согласно пискнул, подплыл к электрокару, умостился на специальное место в багажнике и перешёл в спящий режим. Секретарь залез на заднее сиденье и замер.

Влад сел на место водителя, забил в автопилот маршрут и прикрыл глаза. Электрокар мягко тронулся с места, выехал со двора и понёсся по дороге с огромной скоростью.

Других машин на шоссе почти не было, потому что жители района в основном пользовались общественным транспортом – беспилотными летающими такси и подвесными монорельсами. К тому же почти все находились сейчас на работе – кто-то в реальности, а кто-то в Виртограде.

Следователь решил не тратить время и вновь полез в Сеть, выведя визуализатор на лобовое стекло. Его интересовала личная переписка Петухова, если она была, конечно.

Последнее преступление Влад расследовал два месяца назад – женщина незаконно забеременела и пыталась это скрыть. Её баллов даже близко не хватало на заведение потомства. Следователь сам уговорил женщину на аборт, ещё до того, как из Управления приехал психолог. Полицейский гордился тем, что убедил несчастную обратиться к врачу и тем самым сохранил ей рейтинг.

Убийства и вовсе были редки, причём они всегда оказывались спонтанными, совершёнными под влиянием эмоций, людьми, чей социальный статус был низок из-за хронической агрессии и малого ума. Загадочное, спланированное преступление Владу придётся расследовать впервые.

И это будоражило. Именно ради таких правонарушений он когда-то пришёл работать в полицию, наигравшись в шпионские игры и насмотревшись ретрофильмов.

Интересно, убитый успел что-то почувствовать? Когда злоумышленник проник в квартиру, Карл находился в виртуале. Но вырывание ногтей – болезненная процедура, сигнал боли должен был продраться сквозь ощущения фальшивой реальности. Или преступник сначала варварски удалил шунт? Чтобы узнать ответ, придётся ждать заключения судебщика.

Но даже если и так – сам способ убийства кровавый и мучительный для жертвы. Неужели сознание и тело не отреагировали? Не смогли перестроиться с одной реальности на другую? Или не успели соединиться в одно целое?

Вспомнился кликуша с Окраины-12, который утверждал, что в момент подключения душа покидает тело и перемещается в цифровой мир. А значит, люди ежедневно умирают, пусть и временно. Влад вздрогнул и выключил визуализатор – ему вдруг показалось, что молчаливые высотки вдоль дороги – могильники, и в каждой квартире, в каждом кресле, лежит подключённый к Виртограду Петухов.

* * *

Кондратенко делил рабочее место с тридцатью такими же следователями по реальным правонарушениям, но они друг другу никогда не мешали – ангароподобное помещение дробилось на маленькие кабинеты с помощью невысоких перегородок. В каждом таком «кабинете» имелось не слишком удобное, но сработанное на совесть виртокресло, панель для выведения визуализатора, напольное гнездо для робосекретаря и сейф для съёмных носителей – после великого обрушения Сети в две тысячи девяносто третьем, когда пропала абсолютно вся база сведений о населении Мегаполиса, в Управлении озаботились дублированием информации.

Оставив робосекретаря перебрасывать в Сеть собранные сведения, Владислав, встав на гироскутер, отправился сквозь соседние помещения в кабинет начальника.

Во время поездки старался не обращать внимания на чувство зависти. Отделы киберпреступлений были оснащены гораздо лучше. Кресла со встроенной массажной функцией, чтобы у пользователя ничего не застаивалось и не атрофировалось, панели визуализатора, способные принимать любую форму и размер, и перегородки до самого потолка из умного оргстекла, которое могло менять цвет и прозрачность. Но главное, здесь робоуборщики мыли, чистили и надраивали двадцать четыре часа в сутки. Поэтому дышалось легко и приятно.

И всё благодаря инвесторам, которые хотели, чтобы их виртуальная собственность была в безопасности, а полицейские, которые контролируют порядок в Сети, ни в чём не нуждались.

Киберподразделений, следящих за русскоговорящим сектором Виртограда, в Управлении насчитывалось двадцать два. Отдел реальных преступлений был лишь один. И ходили слухи, что его собираются сокращать – в Мегаполисе стремительно уменьшалось количество правонарушений, роботы становились всё умней и расторопней, их всё меньше нужно было контролировать и направлять.

Владислав очень надеялся, что до полного роспуска ОРП[1] дело не дойдёт.

Оставив несколько ОКП[2] позади, Владислав остановился возле неприметной двери и постучал.

– Войдите, Владислав Александрович, – мягко сказал управитель и открыл.

– Вызывали?

– А, Кондратенко, давно тебя жду.

Почти всё пространство в комнатушке занимало виртокресло, в котором сидел начслед Иван Сергеевич – полный бледный мужчина с внушительной оптикой вместо правого глаза. Напротив него на жёстком стуле скрючился какой-то рыжеволосый доходяга – узкие плечи, всклокоченные рыжие волосы, длинные тонкие пальцы. Подследственным он быть не мог – для них на первом этаже были предусмотрены камеры и допросные.

– Вот, Владислав Александрович, знакомься. Горохов Трофим. Молодая, так сказать, смена. Бери, вводи в курс дела.

Незнакомец обернулся и уставился на следователя взволнованным взглядом. Он оказался совсем мальчишкой, не старше тридцати, а на щеке его сияла модная нынче наклейка в виде логотипа Виртограда.

– Рисунок убрать, волосы подстричь. Подожди снаружи. – Владислав дождался, когда за практикантом закрылась дверь, и лишь потом позволил себе высказаться. – Сергеич, что за дела? Я что, нянька? Вон, Петренко пускай молодёжью занимается, он это дело любит! Или пусть в киберотдел забирают.

– Спокойно, – поморщился начслед, – во-первых, только у тебя сейчас есть дело в разработке. Остальные спины в креслах протирают и строчат статистические отчёты. Во-вторых, знаешь, чей это сын?

– Не знаю и знать не хочу, – протестующе замахал руками Влад.

– А это, кстати, в-третьих. Ты не тот, кто будет пресмыкаться перед наследником целой империи. А папаша очень просил пожёстче, потому что мальчишка хочет самостоятельности и отказывается продолжать семейный бизнес. Вот и надо дать ему по носу реальностью. Так что ОКП категорически нет, пусть на настоящую жизнь насмотрится.

– То есть, я должен сделать так, чтобы пацан забыл о полиции и вернулся в лоно семьи? – нахмурился Владислав, – Сергеич, ты придумал какую-то…

– Так! Следи за языком! – громыхнул начальник.

Управитель нежным голосом сообщил:

– В данном помещении превышена допустимая степень агрессии. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, иначе снизится ваш уровень социального рейтинга.

Иван Сергеевич покосился на потолок и гораздо тише, но всё так же недовольно сказал:

– Нахимичили что-то сисадмины. Уже три дня поорать нормально не могу.

– Заявку отправьте. Пусть вернут, как было. Что за кабинет начальника, в котором нельзя голос повышать, – хмыкнул следователь.

– В общем, так, – вздохнул начслед. – Отдел распустить собираются. Это пока не точно, но наверху разговоры такие ведутся. Вдруг парнишка не испугается, а наоборот, проникнется? И останется. А значит, и отдел жив будет, уж поверь. О вас ведь беспокоюсь. Только это между нами, пусть папаша считает, что мы с радостью займёмся запугиванием мальчишки, – Иван Сергеевич многозначительно подмигнул живым глазом.

– Понял.

– Тогда свободен.

* * *

Гироскутер пришлось проигнорировать. Кондратенко шёл широким шагом и ровным голосом раздавал указания:

– Про внешний вид я уже сказал, добавлю только, что одежда должна быть неприметной и немаркой. Никаких кислотных цветов. И обувь подбери попрактичней. Есть очень неприятные места.

– Ага, понял, – Горохов еле поспевал за следователем, даже слегка запыхался. Он явно не привык много двигаться.

– Оружие тебе пока не положено, но шокер выдадим. Личный автомобиль есть?

– Конечно.

Владислав покосился на парня и насмешливо сказал:

– В Управление можешь приезжать на своём, но по городу только на казённом электрокаре. А лучше открой для себя общественный транспорт – дёшево, сердито и население нервировать не будешь. Не хватало нам ещё отбиваться от обвинений в коррупции.

– В каком смысле?

– Мало кто в конторе может позволить себе машину. Здесь богачей нет.

Горохов насупился, но промолчал.

– Сейчас спустишься в отдел кадров, пусть оформят, как практиканта. Инфу я сейчас по сети отправлю. Вот мы и пришли, – Кондратенко остановился возле своего кабинета, – для тебя здесь места нет, как видишь, но что-нибудь придумаем. Всё равно в основном будем работать на улице или у меня дома.

– Дома? Почему дома?

– Там кресло удобней. Всё, Горохов. Завтра жду тебя в восемь утра, адрес сейчас сброшу.

– Как всё? А задание, работа там, расследование? – разочарованно протянул Трофим.

– Жду отчёта судебщика. Робос информацию в Сеть перебросил, проще дома изучить. Так что пока делать нечего. А задание… Хорошо, вот тебе первое поручение. Найди всё, что сможешь, о вырванных ногтях.

Глава 3

Владислав привычно выставил вперёд руки, потому что Кира бросилась навстречу с радостным лаем. Она подпрыгивала, норовя поставить лапы человеку на грудь, остервенело махала хвостом и пыталась дотянуться языком до лица.

– Фу, Кира, фу, – смеялся следователь, уворачиваясь от приветствия. Собака словно не слышала. Но, едва Влад погладил её по голове, уменьшила восторги и побежала в комнату.

– Добро пожаловать домой, – ласково сказала управитель. Года три назад хозяин однокомнатной квартиры разорился на половую идентификацию устройства и, естественно, заказал женский вариант.

– Что нового, Элис? – следователь снял куртку, которая тут же съёжилась до детских размеров.

– Коммунальные услуги оплачены, сумма снята с твоего счёта. Утром курьер привёз три ящика пива, четыре бутылки я поместила в холодильник, остальное в кладовке.

– А продукты? – Влад разулся, сунул ботинки в автоматическую сушилку и ввёл программу поверхностной дезинфекции.

– Служба доставки сообщила, что заказ будет у тебя только после полуночи.

– Ясно.

Настроение сразу испортилось, и Владислав пошёл на кухню.

Открыв холодильник, задумчиво уставился в его полупустое нутро. Из еды имелись лишь куриное филе, кабачки и обветренный кусок пирога с грибами. Мясо выращивалось в специальных баках целыми пластами, входило в базовый продуктовый набор, на который бесплатно мог рассчитывать любой житель Мегаполиса. Но вкуса филе без всевозможных добавок в виде приправ или усилителя вкуса практически не имело, да и вообще, нужно было очень постараться, чтобы сделать из него что-то приличное. Овощи передала мама, которая на старости лет устроила дачу на балконе, а пирог принесла соседка снизу. Полгода назад они столкнулись в лифте, и с тех пор женщина зазывала симпатичного полицейского к себе по всяким надуманным поводам.

С соседкой сближаться Влад не собирался – во-первых, она, как и большинство жительниц Мегаполиса средней социальной группы, к сорока годам обзавелась сутулостью, рыхлостью и нездоровым цветом кожи, а во-вторых, он привык жить один. Но знакомство не прерывал, будучи вежливым человеком. Да и готовила дама вкусно. Пирог был платой за настройку управителя, который вроде как плохо контролировал работу уборщика. Естественно, никаких неполадок Влад не нашёл, но от пирога не отказался. И в очередной раз сделал вид, что не понимает намёков.

Можно было заказать через Элис что-то более толковое, например, пиццу или пельмени, но баллы Кондратенко усиленно экономил из-за предполагаемого сокращения кадров в Управлении. Он не хотел остаться вдруг и без работы, и без приемлемого социального рейтинга.

А без затрат следователь мог рассчитывать лишь на бесплатную «социалку» – то же безвкусное филе, щавель и фасоль.

Взяв пиво и пирог, Влад вернулся в комнату. Кира терпеливо ждала, лёжа на диване. Увидев хозяина, забила хвостом по обивке.

Полицейский плюхнулся рядом с собакой и сказал, глядя на потолок:

– Элис, новости. И материализацию бахни.

В стене открылась неприметная ниша, из которой вышла стройная длинноногая брюнетка в коротком розовом халатике. Она села в кресло напротив хозяина, приветливо улыбнулась, за её спиной засветился визуализатор.

Владислав открыл бутылку, поставил пирог на подлокотник и приготовился слушать. Конечно, он мог бы самостоятельно, с помощью чипа, выйти в Сеть или даже подключиться к Виртограду напрямую, заглянуть на какой-нибудь новостной портал или в информационное кафе, но мёртвый Петухов с вырванным шунтом по-прежнему маячил перед глазами.

– Власти Суперсити подали ноту протеста Мегаполису в связи с участившимися хакерскими атаками на англоязычный сектор Виртограда. Неизвестные злоумышленники селят в виртоквартирах тараканов. Жители американского континента в панике, так как тараканы сливают их личную информацию в общедоступный раздел Сети. Власти Мегаполиса пообещали разобраться в течение ближайшего месяца.

Влад хмыкнул и покачал головой:

– Спецотдел Управления в своём репертуаре.

– В Чангши количество пластических операций приобрело столь глобальный характер, что было решено запретить гражданам, изменившим свою внешность более пятнадцати раз, заводить детей без предварительного обследования у психиатра. Кроме того, даже если медицинское подтверждение адекватности будет получено, потенциальному родителю придётся подписать отказ от претензий в случае рождения некрасивого ребёнка.

– А вот это правильно, – пробормотал Влад и сделал большой глоток. – Видел я. Куклы ходячие. Оболочки в виртуале и то естественней выглядят. Вот бы и у нас озаботились.

Почувствовав в голосе хозяина недовольные нотки, Кира встрепенулась и подсунула голову ему под руку. Кондратенко механически погладил питомицу и сказал:

– Дальше.

– Ещё одно историческое наследие, город Париж, ушёл под воду, – скорбно продолжила управитель. – Но Мегаполис два года назад вывез последние культурные ценности, стопроцентная копия образца две тысячи восемьдесят третьего года функционирует в Виртограде. Посещение Виртпарижа для представителей русскоговорящего сектора стоит две сотых балла, для англоговорящего Суперсити – пять десятых, для азиатского Чангши – три десятых. Добро пожаловать в прошлое! – Последнее предложение управитель произнесла слишком радостно, даже Кира среагировала настороженным рычанием.

– Элис, обнови антиспам. А то тебя рекламой забросают.

Владислав допил пиво и вручил бутылку собаке. Та с готовностью схватила тару в зубы и потащила на кухню.

– Принято. За вклад в развитие культуры певица, актриса, дизайнер, ведущая и светская львица Снежана Ветерок удостаивается премии в девятьсот девяносто девять тысяч баллов. Церемония переноса баллов на личный счёт состоится завтра, в шестнадцать ноль-ноль, в Кремле. Виртуальная копия торжества будет доступна через четыре дня на портале «Культура и современность».

Такое жильё, как у Владислава, можно было приобрести за двадцать пять – тридцать тысяч. Разрешение на ребёнка давали при рейтинге в двести тысяч баллов. Премию вручали ежегодно самым ценным членам общества. Правда, если раньше это были учёные, военные, врачи и спасатели, последние несколько лет в номинантах оказывались личности совсем другого круга. Следователю это не нравилось.

– Ветерок… Кто это?

Элис внешне никак не отреагировала на вопрос, но визуализатор ожил – на стадионе, заполненном зрителями, приплясывала девушка, судя по идеальной внешности побывавшая, и не один раз, в руках хирургов Чангши. Одета она была в коротенькую прозрачную тунику – гладко выбритый лобок оголялся при любом движении, а груди сияли благодаря люминесцентным инъекциям. Владу показалось, что если бы мадмуазель Снежана разделась полностью, она бы выглядела более целомудренно. Песенка, спетая слабеньким голосом, тоже не впечатлила:

– А ты пойди в Виртоград, меня найди,
И обойди модератора на пути,
Тогда я тебе себя отдам,
И в виртуале и в реале, трам-пам-пам.

Влад чуть не подавился остатками пирога – он предпочитал совсем другую музыку. А Ветерок принялась на все лады напевать «трам-пам-пам», страстно дышать, кокетливо водить руками по бёдрам и посылать воздушные поцелуи зрителям.

– Убрать эту… певицу. Рассказывай дальше.

– На Окраине-24 найдена пара с двумя незаконными детьми. Малыши не чипированы. Детей обследовали на интеллектуальный и физический потенциал, которые, к сожалению, оказались невелики, поэтому было решено их не травмировать попыткой социализации, и семья в полном составе отправлена на австралийский материк.

– М-да, скоро в Австралии будет населения столько же, сколько и в Мегаполисе, – пробормотал Кондратенко.

Хотя на самом деле он прекрасно понимал, что такого никогда не произойдёт – на Австралийском континенте на пятерых человек приходился один следящий дрон, технологии старше тысяча девятьсот пятидесятого года были под запретом, а перед заселением всем мужчинам делали вазэктомию. Тем, кто попал в Асоциальную Зону в детском возрасте, ту же операцию проводили на месте, по достижении двенадцати лет.

– Ладно, хватит новостей. Материализацию убрать. И включи телик.

Элис сверкнула белыми зубами и вернулась в нишу. Визуализатор несколько раз мигнул, распластался по стенам, и Кондратенко словно оказался в телевизионной студии. Из-за хорошего сигнала голограмма была чёткой и создавала полное ощущение того, что ведущий и два его гостя сидят прямо здесь, в однокомнатной квартире.

– Итак, вы утверждаете, что волноваться нет причин? – спросил ведущий.

– Конечно, – кивнул тучный мужчина в ярко-синих лосинах, толстом шерстяном свитере и высоких чёрных сапогах. – Природа стремится к равновесию. За последние пять лет скорость подъёма воды уменьшилась втрое, а средняя температура поверхности планеты достигла двадцати градусов и больше не растёт. Мало того, за последний год она даже снизилась на три сотых.

– Вот именно! – взвизгнул его оппонент в классических чёрных лосинах, приталенном пиджаке и белых кроссовках, – снижается! Наши предки предсказывали, что вслед за повышением температуры последует новый ледниковый период! Мы все умрём, и лишь австралийские асоциалы смогут выжить!

– Глупости, – замахал руками «свитер». – Предки чего только не предсказывали. И что наводнение грозит только прибрежным районам, и что температура повысится почти до тридцати градусов, и падение метеорита, из-за которого человечество постигнет участь динозавров. Где это всё?

– Но ведь многое сбылось! – заорал «пиджак». – Нам срочно нужно думать, как жить дальше! Готовиться к концу света, строить бункеры, запасаться провизией и топливом, переносить сервера Виртограда в безопасное место! А вы шарлатан и выдаёте желаемое за действительное! Благополучие и стабильность всего лишь видимость!

– Попридержите язык, – оскорбился «свитер», – я уважаемый член общества с рейтингом в пятьсот двадцать тысяч. Академик. И говорю, опираясь исключительно на факты. А вы?

– Я? Я глас народа! – надулся пиджак.

– Народ знает, что вы его глас? – рассмеялся учёный. – Обычный скандальный влогер.

– Господа, успокойтесь. У нас культурная передача, – вмешался ведущий, по лицу которого было понятно, что на самом деле он наслаждается скандалом.

– Напыщенный индюк! – «Пиджак» вскочил и вцепился в волосы сопернику. Тот взвизгнул, завязалась драка. Ведущий бегал вокруг гостей, просил подумать о нервах зрителей.

– Отключение.

В квартире стало тихо. Владислав видел, что потасовка постановочная – баллы ни с одного участника не снимут, может, даже наоборот, добавят. Телевидение доживало последние годы – кого интересует эта ерунда, когда совсем рядом Виртоград. Поэтому древнее средство массовой информации не брезговало пользоваться любыми способами удержания зрителя перед визуализатором. Но это была агония. Настроение испортилось вконец, и следователь решил заняться делом. Когда он уселся в виртокресло и открыл файлы, присланные участковым Юрием, верная Кира подошла к своему напольному гнезду, свернулась клубочком и перешла в спящий режим. На её спине слабо засветился индикатор уровня зарядки.

Глава 4

Клиент оказался дотошным. Сразу идти в квартиру отказался – сначала тщательно изучил двор, особое внимание уделяя искусственным клумбам и деревьям, потом попросил показать детскую площадку.

– У меня двое детей, – с гордостью сообщил он, – и я хочу быть уверенным, что они смогут посещать школу, дыша свежим воздухом. Сколько на площадке точек входа?

– Сто четыре, – с готовностью ответила Лариса, – штекеры универсальные, подстраиваются под любой диаметр разъёма шунта. Апгрейд проводится раз в два месяца за счёт домовладельца. Все кресла со встроенной массажной функцией, так что ваши ребята будут получать необходимую стимуляцию мышц в соответствующем их возрасту объёме. Кроме того, противопролежневое покрытие здесь последнего поколения.

– Прекрасно, молодой человек. Прекрасно. Пока меня всё устраивает.

Мужчина развернулся и уверенным шагом направился в сторону парковой зоны.

Лариса постаралась ничем не выдать своё отношение к обращению «молодой человек». Она терпеть не могла облачаться в мужское тело, но в файле на клиента имелась информация о том, что тот не воспринимает женщин всерьёз.

Девушка в теле юноши поспешила за потенциальным покупателем.

– Чижиков, проверь. У него баллов достаточно? Всё-таки двое детей, а в файле указано, что мужик – обычный домохозяин.

– Тэк-с, секундочку. Ларка, ты не поверишь – личных всего тридцать тысяч.

– Серьёзно?! Как его система вообще пропустила, с таким-то рейтингом?

– Ты не дослушала. Семейных баллов почти пятьсот тысяч, так что расслабься.

– Офигеть, ну и разница. А кто у него жена?

– Виртдизайнер. Работает в «Оболочки точка ру».

Клиент, сунув руки в карманы, стоял на дорожке и разглядывал исполинские пластиковые деревья:

– Молодой человек, в рекламе было сказано, что в этом жилом комплексе нет ни одного натурального растения. Это точно? Не хотелось бы подвергать семью аллергическим рискам.

– Конечно, – Лариса лучезарно улыбнулась. – Робоуборщики настроены на удаление любой травинки, так что волноваться не о чем.

Жилые комплексы ещё более элитной категории наоборот, засаживались живыми деревьями, но для каждой социальной группы были свои модные веяния. В бедных районах тоже росла «натуралка», но другая, менее «аристократичная».

– Да, впечатляет. А там что?

– Ничего интересного. Обычное техническое помещение, в нём хранятся дворники и уборщики.

– Хочу посмотреть. – Мужчина свернул на дорожку, ведущую влево.

Работа в риэлтерской конторе не была обременительной – девушка просто показывала «виртуальные стопроцентные копии настоящих квартир» потенциальным клиентам, сделку на покупку реального жилья оформлял напарник, Чижиков. Обычно люди удовлетворялись тщательным, но не слишком глубоким осмотром. Поэтому «стопроцентные копии» на самом деле таковыми не являлись.

– Твою мать! У нас там внутрянка не предусмотрена!

– Так наложи что-нибудь. Ты же видишь, какой зануда попался. Перетащи с другого объекта, временно сделай!

– Задержи его, Ларка. Хотя бы на две-три минуты.

– Иван Джозефович, простите, забыл ещё кое-что сказать. Вы обязательно об этом знать должны.

Клиент остановился и обернулся.

– Понимаете, – Лариса теребила галстук и смущённо рассматривала ботинки, пытаясь придумать важный и страшный секрет, – в рекламном проспекте есть кое-какая неточность.

– Вы о чём? – нахмурился мужчина.

– Ну… я не могу об этом говорить, меня уволят, если узнают…

– Я никому не расскажу. Поймите, молодой человек, мы с женой хотим найти спокойное, приличное место для наших мальчиков. Всё должно быть идеально.

– Готово. Пусть заглядывает. Но не дольше, чем на сорок секунд, потом картинка рассосётся.

– В каждой квартире по девятнадцать точек входа, а не по двадцать, как заявлено, – «сдалась» Лариса, – двадцатая на балконе, а значит, она не относится к основному помещению, лишь к сопутствующим.

Клиент хмыкнул:

– Это мы переживём. Но благодарю за искренность. Я оставлю отзыв и упомяну о вашей честности.

Настроение девушки резко улучшилось – хвалебное мнение клиента добавляло к социальному рейтингу целых тридцать баллов.

– Давайте заглянем в кладовку, а затем, наконец, осмотрим квартиру.

– А ты молодец, Самохина. Не забывай, половина моя.

– Только если клиенту понравится кладовка, Чижиков.

* * *

На визуализаторе сияло слово «выход». Лариса провела запястьем над сканером, встроенным в подлокотник, и после еле слышного щелчка вытащила штекер из разъёма, расположенного за правым ухом. Кресло, перестав чувствовать человеческий разум, приняло сидячее положение. Произошло это слишком резко, девушка чуть не стукнулась лбом о собственные колени.

«Надо новое покупать, а то оно когда-нибудь меня сплющит».

Эта мысль в последнее время часто посещала Самохину, но дальше неё дело не шло. Рейтинг набирался туго, со скрипом, и утекал сквозь пальцы, словно песок. Два года назад, когда она самонадеянно заявила маме и папе, что выходит из-под их опеки и подаёт прошение о признании её совершеннолетней, девушка не понимала, каково это – жить, не пользуясь семейными баллами. О еде, жилье и прочих вещах, которые обеспечивали родители, тоже подумать забыла.

Мама поплакала, конечно, но покорилась. А отец гордился дочерью неимоверно – большинство дозревало до автономности годам к тридцати, а то и к тридцати пяти. Лариса выпорхнула из родительского гнезда в двадцать два, забрав положенные по закону проценты семейного рейтинга. Вот только она привыкла вкусно кушать, хорошо одеваться и проводить свободное время в Виртограде, в котором бесплатным был только вход. Начальный рейтинг растаял очень быстро, девушка едва не оказалась на грани выселения на окраину, поэтому срочно устроилась на несколько работ. Родители помогали, но в основном продуктами и платой за жильё. Девушке иногда казалось, что даже мама нашла прелесть в том, что дочь – совершеннолетняя. Старшие Самохины стали позволять себе те траты, о которых раньше могли только мечтать. Например, сделали ремонт, сменили виртокресла на более современные и открыли для матери прелести хирургии красоты. А ещё Лара поняла, почему в высшем обществе никто не отделяется от семей. Только переходит из одной в другую в процессе свадьбы – богачи, юридически держась рядом, приумножают и повышают совместный рейтинг.

Сегодняшняя сделка должна принести ей и Чижикову по триста двадцать баллов. И плюс по пятнадцать за отзыв от покупателя, если тот, конечно, не забудет о своём обещании.

До начала смены на другой работе оставалось ещё полчаса, и девушка решила размяться.

От съёмной квартиры никогда не ожидают многого, и жилище Самохиной не было исключением. В холодильник не был встроен даже самый примитивный ВИ, в древней плите отсутствовала программа блюд, а в посудомоечной машине не стиралось бельё. Впрочем, остальные комнаты тоже не могли похвастаться хотя бы минимальным оснащением, без которого невозможно представить современное жильё. По сути, здесь имелся лишь управитель самой простой модели – без материализации. Подобными устройствами благодаря государственной программе «Прогресс в каждый дом» оснастили даже дешёвые арендные дома. Хуже следящие системы были только на окраинах.

Вкладываться в не своё жильё Лариса не собиралась, но на беговую дорожку потратилась. Она с презрением и ужасом смотрела на людей более старшего возраста – долгое лежание даже на суперсовременном виртокресле никому не шло на пользу, поэтому Самохина давно решила, что будет посвящать физическим нагрузкам хотя бы час в день.

Правда, не всегда получалось.

Пробежав километр, Самохина с чувством выполненного долга умостилась в кресле. Времени оставалось достаточно, и она решила проверить почту.

Сканер, считав информацию с чипа в запястье, удивлённо мигнул красным, не почувствовав прямое подключение, но затем покорно активировал визуализатор.

«Ларочка, давно не виделись. Мы соскучились. Давай сегодня встретимся в Кукловодах, вечером, в десять. Мы знаем, что ты приблизительно в это время заканчиваешь. Угощение за нас счёт. А ещё тебя ждёт сюрприз».

Лара задумалась – на вечер у неё были другие планы. Но с мамой и папой она действительно не общалась уже несколько недель, а планы можно было перенести на более позднее время.

«Ок, мам».

Следующее письмо было рекламной рассылкой нового портала, который, судя по названию, специализировался на сплетнях о жизни звёзд. Самохина перетащила послание в корзину, не читая.

Третье сообщение прислала Яна, соседка по квартире. Подруга предлагала сходить на реальный концерт группы «Киберпохоть» на следующей неделе. Самохина просмотрела проморолик и торопливо надиктовала:

«Обалдела? Пятьдесят баллов за билет! Я лучше подожду и через месяц посмотрю виртуальную версию. Цена в сто раз меньше, эффект тот же. И кстати, сегодня, как договаривались, но на часок позже. Жди».

Через несколько секунд вдогонку к первому отправилось второе письмо:

«Короче, ладно. Я подумаю. Пятьдесят баллов не так уж и много. Один раз живём».

Больше тянуть не было смысла, работодатель очень не любил опоздания.

– Управитель, мазь, – она вскочила и стащила с себя футболку.

С потолка спустились длинные многосуставные металлические руки, прятавшиеся до этого в специальных пазах, бережно взяли большую банку с лекарством и нежно, аккуратно нанесли её на спину хозяйки.

Девушка заглянула в соседнюю комнату, подошла к виртокреслу, заботливо накрыла пледом ровно дышащую Яну и вернулась к себе.

– Переворачивай меня каждые два часа, помнишь? – Лариса оделась и вернулась в кресло.

– Конечно. Но рекомендую приобрести специальный матрас. Я могу сравнить предлагаемые розничной торговлей модели по цене и качеству.

– Как-нибудь потом.

Самохина надеялась со временем купить полноценное кресло, например, такое, какое сегодня показывала в жилом комплексе клиенту. Но управитель настойчиво и ежедневно предлагал заиметь хотя бы противопролежневый матрас. Девушке такие полумеры казались унизительными.

* * *

«Вход».

Сканер в подлокотнике считал информацию, и в ту же секунду надпись исчезла. Как и визуализатор, и квартира. Зрение временно отключилось.

Момент перехода из реальности в виртуальность всегда немного пугал Ларису. Девушка с детства боялась, что эта пустота в любой миг может стать вечной. Конечно, она старательно отгоняла от себя эти мысли, но всё равно каждый раз инстинктивно задерживала дыхание и замирала в ожидании.

Но и в этот раз ничего неожиданного не случилось. Темнота отступила, и Самохина оказалась в личном меню.

Оно выглядело как небольшая, уютно обставленная комната. Стены были оклеены обоями цвета морской волны и украшены фотографиями пейзажей, слева в небольшое окно заглядывало солнце, яркость которого гасил молочный тюль. Под окном стояли мягкий уютный диван шоколадного цвета и жёлтый торшер. Всю правую стену занимало зеркало, паркет прикрывал длинноворсовый светлый ковёр.

Лара очень любила ретро-стиль. Мода выставлять скриншоты своих «менюшек» в общедоступных сетях девушке не нравилась, поэтому уютный шоколадно-морской мир принадлежал только ей одной. Правда, почему насыщенный тёмно-коричневый цвет назывался шоколадным, она слабо себе представляла. Знала только, что в конце двадцать первого века погибло последнее дерево, из плодов которого делали какое-то невообразимо вкусное лакомство. Заменитель, активно использующийся в виртуальных кафе, по вкусу больше напоминал сладкое молоко. Хотя Яна утверждала, что ей «шоколад» кажется солёным.

Лариса подошла к зеркалу, нажала на сердечко, нарисованное губной помадой. Бесшумно открылся шкаф с базовыми оболочками, которые все называли просто персонажами или персами. В нише они выглядели двумерно и схематично.

Продавая квартиры, можно было пользоваться любыми оболочками, главное, чтобы клиент доверился. Но на второй работе предусматривалась униформа, соответствующая вселенной, поэтому пришлось влезать в казённую модель эльфийки.

Вернув зеркало на место, Лариса увидела вместо себя остроухую и стройную сотрудницу игры «Зомби против эльфов», пока ещё лысую и в какой-то степени условную. На отражающей поверхности высветился список разрешённых индивидуальных штрихов.

Девушка выбрала короткое зелёное платье, две светлые густые косы, венок из трав и грудь третьего размера. Удлинила ресницы, добавила губам пухлости и оживила лицо веснушками.

До начала смены оставалось меньше трёх минут. Подойдя к двери, Лара вызвала пункт «мгновенное перемещение» и ввела название рабочего места, потому что гулять по Виртограду времени не было.

Выйдя из меню, она сразу же оказалась за прилавком кассы, в которой игроки обменивали игровую валюту, так называемую голду, на баллы социального рейтинга.

Глава 5

Изначально иллюзию жизни в Виртограде создавали простые и сложные программы. Но с годами бо́льшую их часть сменили люди, хотя им, в отличие от «компьютерных человечков», приходилось платить. Потому что не всякая не́пись[3] могла вести себя естественно при общении с человеком. Отсутствие чувств и натуральных эмоций сводило на нет всё волшебство виртуала. Конечно, маленькие фирмы, рекламщики и те, кто во главу угла ставил экономию, использовали неписей, но в «Зомби против эльфов» даже задания игрокам выдавал настоящий, живой персонал.

– Почему три с половиной тысячи? – Неплохо сохранившийся зомби в легендарном сете брони орал так, что у Ларисы начали болеть виртуальные уши. – Вчера же было один к трём тыщам!

– Простите, уважаемый Меганагибатор, но курс – величина непостоянная, плавающая, зависит от многих факторов. – Самохина пока держалась и делала вид, что крик её не трогает. – Вчера, например, две эльфийских гильдии завалили босса в актуальном рейде и после этого поторопились сюда. Из шестидесяти человек только двое оставили себе добычу, остальные поменяли на голду, которую, соответственно, перевели в баллы. Вот цифры и изменились. Можете подождать пару дней. Во-первых, поднакопите, а во-вторых, курс снова может стать приемлемым для вас.

– Да пошла ты, коза эльфийская! – рявкнул зомби, и его единственный сохранившийся глаз налился кровью, – мне завтра за квартиру платить, баллы позарез нужны, я всё рассчитал!

– Ничем не могу помочь, – сочувствующе вздохнула Лариса и незаметно для клиента покосилась на индикатор агрессии над его головой. Датчик был жёлтым. Если дурачок не успокоится, поимеет большие проблемы. – Если вас не устраивает курс, подождите.

– Корова! – Он вдруг схватился за прилавок, наклонился, и Самохину чуть не сбил с ног смрад разлагающегося тела. – Я тебя в реале найду, поняла, цыпа? Давай по вчерашнему курсу!

Индикатор по-прежнему был жёлтым. Но Лара оскорбилась. Почему этот хмырь ей угрожает? Она сама, что ли, правила устанавливает?

– Вы не кричите, уважаемый Меганагибатор, а подумайте о своей жизни, – миндалевидные эльфийские глаза сузились, – и вместо того чтобы сутками сидеть в игре, зарабатывая мизер, устройтесь на работу. Можно даже реальную. Тогда и проблем с рейтингом не будет. Я здесь на работе, например, поэтому ваши резкие слова несправедливы. Искренне вам сочувствую, но обменять валюту могу только по официальному курсу.

Она добилась того, чего хотела. Этот «вежливый» ответ при проверке никого не должен смутить. Наоборот, может показаться, что она предельно корректна. Но на самом деле Лара знала, куда бить – уже навидалась таких же игроманов, которые надеялись с помощью развлечения заработать на безбедную жизнь. Пока в этом деле никто не преуспел. Люди не отказывались от лишних баллов, которые получали в выдуманных мирах, но рассчитывать только на такой способ было глупо и непродуктивно.

Индикатор резко покраснел. Зомби зарычал и потянул руки к тонкой шее кассира.

И тут же исчез. Молчащая до этого очередь из эльфов и трупов разной степени разложения порскнула в стороны. Раздался механический голос, идущий отовсюду сразу:

– Меганагибатор, гильдия «Ароматы гнили», забанен за агрессивное поведение в отношении сотрудника технической поддержки на семьдесят два часа и оштрафован на ноль целых семь десятых балла.

– Здравствуйте, Эльтаниор, чем могу помочь? – нежно улыбнулась Лариса следующему игроку, когда очередь успокоилась и вернулась на место.

* * *

К сожалению, в «Кукловоды» из личного меню попасть было нельзя, поэтому Самохиной пришлось добираться на транспорте. Разработчики «Зомби против эльфов» разрешали сотрудникам пользоваться игровыми средствами передвижения по минимальной цене, поэтому из кассы девушка направилась в ангар, заплатила один голд, уселась на розового единорога и поехала в центр.

Единорог никак не реагировал на проносящиеся рядом броневики, лимузины и рекламные экземпляры новейших электрокаров. Его не интересовали лошади, бегемоты, гигантские ящеры и волки. Парящие в небе мётлы, грифоны, бабочки, вертолёты и флаеры тоже оставались без внимания. Небольшой отклик вызывал лишь встречный транспорт – следуя заложенной программе, единорог подпрыгивал и переносил Ларису над автомобилями, мотоциклами и поездами. В исключительных случаях и он, и наездница становились полупрозрачными и протискивались сквозь такие же потерявшие плотность объекты.

В Виртограде не бывало аварий.

Лара уже много лет бо́льшую часть своей жизни проводила здесь, в виртуале. И всё равно с удовольствием рассматривала этот яркий, всё время меняющийся мир. Вот офис Сбербанка высотой в триста этажей. Рядом с ним виртмузей двадцатого века – широкое приземистое здание с трудночитаемой вывеской. Развлекательный центр, клиника психологической помощи, государственная школа, военкомат, синематик. Всевозможные кафе, рестораны и бордели. Курсы языков, восточных единоборств, кулинарии, виртмакияжа. И сотни, сотни игровых серверов. Над каждым строением сверкал значок, обозначающий возрастной рейтинг.

Кафе «Кукловоды» располагалось между магазином программного обеспечения для роботов и офисом «Виртпутешествия по реальным местам». Единорог, довезя клиентку до конечной точки маршрута, исчез. Лариса закрыла глаза, удалённо обратилась к меню, уменьшила декольте и размер груди, потому что родителям не нравилось, когда их дочь рядилась в чересчур сексуальные оболочки.

Все столики оказались заняты. Правда, намётанный глаз сходу определил, что воркующая парочка в углу, три женщины у стойки бара и брутального вида мужчина, играющий в бильярд – неписи. Слишком уж отточенными и в то же время замедленными были их движения. Владелец активно поддерживал репутацию модного и востребованного места, заполняя зал иллюзией жизни.

Остальная публика привлекала внимание разношёрстностью. Шикарные мужчины с голыми накачанными торсами, прекрасные юные девы с густыми волосами и точёными фигурами, древние старцы с посохами, вампиры, пираты, инопланетяне, принцессы, актёры, политики разных эпох и прочие занятные персонажи.

Окинув взглядом помещение, Лара поняла, что вычислить мать и отца будет сложно. Поэтому вновь прикрыла глаза и включила опознавание френдзоны.

Теперь два персонажа за одним из столиков подсвечивались зелёным – бородатый синеглазый брюнет в узких брюках с отворотами и тесном пиджачке и миловидная юная блондинка с модными в начале двадцать первого века губами «варениками». Одета она была под стать кавалеру. Перед ними стояли бокалы с пивом.

Самохина заулыбалась – скорее всего, до того, как прийти сюда, родители отдыхали на какой-то тематической вечеринке.

– Пап-мам, привет.

Эльфийка плюхнулась за столик. Тут же подбежал официант. Судя по живой мимике, он был человеком.

– Гарсон, – томно протянула мама, – наша дочь очень любит молочные коктейли с клубникой. В высоком стакане, пожалуйста. И сахарной пудрой сверху посыпьте.

– Четыре балла, – предупредил официант.

– Я видела меню, – надула губки старшая Самохина, – но нам для нашей дочери ничего не жалко.

Мать никогда не упускала случая подчеркнуть статусность, а лучше всего это могло сделать наличие ребёнка. Папе на то, как его воспринимают окружающие, всегда было плевать. Но хоть подход к родительству был разным, и он, и она любили Ларису одинаково сильно.

Официант пробежался пальцами по меню, и перед Ларисой появился запотевший бокал с соломинкой. Затем работник общепита провёл ладонью перед глазами отца, принимая оплату, и удалился.

– Привет, Лариска-Ириска, – улыбнулся отец, – хоть бы заехала в гости, что ли. А то только в виртуале и видимся.

– Ой, что ты говоришь такое, Паша! Лариса работает, не покладая рук! Когда ей по Мегаполису-то разъезжать! – возмутилась мама и закурила длинную тонкую сигарету. В реале баловаться табаком она себе не позволяла.

– Я пытаюсь все выходные свести в одно время, чтобы освободилось хотя бы пару дней под Новый Год. Если получится, заеду обязательно. Честное слово, пап.

– Вот и хорошо. А это твоя униформа?

– Ага. Симпатичный перс, правда?

– Как сказать, – неодобрительно пробурчал Павел, – всякие орки, наверное, слюни безостановочно пускают. Вон, какое платье короткое. И уши острые. О чём ваши разработчики думают? Открыли бы бордель при сервере. Зачем приличных девушек в такое рядить?

– Пап, какие орки? Там только зомби и эльфы. И вообще, я в кассе работаю. За прилавком. Он почти по пояс высотой. А бордель есть. Но я к нему отношения не имею. Только оплату принимаю.

– Да? Хм…

– Ой, Паша, отстань от ребёнка! – мама возмущённо затушила окурок в пепельнице. – Давай лучше про подарок.

– Подарок? Какой? – заинтересовалась девушка. – Вроде повода нет пока.

– Значит, так, Ириска, – торжественно заявил Павел, – мы хотим подарить тебе кое-что. Сейчас. Но это как бы на Новый год.

Лариса скисла, натянуто улыбнулась и допила коктейль. Эта родительская привычка бесила её с детства. Вроде бы и радостно подарки получать, особенно без повода, но оставаться потом без сюрприза под ёлкой или с дешёвой ерундой на день рождения было как-то не очень.

Мать и отец, не замечая реакции, воодушевлённо продолжили, перебивая друг друга:

– Ты очень много и упорно работаешь.

– Честно говоря, не ожидали от тебя.

– Юля, может, ты и не ожидала, а я всегда знал, что Ларка упорная!

– Так я тоже! Это я просто так сказала! В общем, доченька, мы уверены, что рано или поздно ты научишься экономить, может даже, заработаешь максимальный рейтинг.

– Конечно, заработаешь. Жизнь длинная.

– Но про биологические часики, солнышко, забывать не стоит. Поэтому мы решили…

– Подарить тебе операцию по забору яйцеклеток и оплатили пятьдесят лет хранения!

Девушка, ошарашенная новостью, забыла о том, что напиток закончился, и присосалась к соломке, которая тут же издала хрюкающий звук, вобрав в себя воздух и остатки молока – симуляция жизни в Виртограде всегда была великолепна.

– Тебе нужно в течение недели явиться в клинику. Там как раз действует скидка в сорок процентов.

– И ты сможешь спокойно строить свою жизнь, зная, что рано или поздно у тебя появится малыш из молодых клеточек! А на сурмаму ты к тому времени спокойно заработаешь.

– Ну? Ты рада?

Мать сияла. Впрочем, как и отец.

– Эм… ну… спасибо, мам-пап. Но ведь это очень дорого.

Родители успокаивающе замахали руками:

– Что ты, Ириска. Мы же внука когда-нибудь хотим. Нет ничего более жалкого, чем женщина, которая к шестидесяти заработала на ребёнка и поняла, что поезд ушёл, – отец понизил голос и наклонился вперёд, чтобы дочь хорошо услышала: – Как бы нам не втюхивали, что традиционная семья – пережиток прошлого, а дети – обуза и бесконечные потребители родительского капитала, элита и по трое, и по четверо рожает.

– Вот именно, – поддакнула Юлия. – Делают из нас дураков. Так что, Ларочка, не раздумывай даже. Запас карман не тяготит.

Девушка была не согласна с родительскими взглядами, но решила, что с неё не убудет, поэтому покорно позволила маме провести ладонью перед своими глазами и приняла на счёт нужную сумму.

– Чтобы ты не расшухала баллы на всякую ерунду, мы установили маркер на целевое использование, – строго сказал отец.

– Я и не собиралась, – проморгалась Лариса после яркой вспышки, – спасибо огромное, не ожидала, честно. А с чего вдруг именно сейчас?

– Да просто…

В кафе замигал свет, а несколько посетителей с воплями провалились в текстуры.

Глава 6

Неписи разом исчезли, словно их стёрли ластиком. За соседним столиком вскрикнул упавший зеленокожий орк – под ним растворился стул. Стены потеряли натуральный вид и превратились в нагромождение полупрозрачных кубиков. Та же участь постигла пол. У столов и стульев отключилось сглаживание.

Люди стали спешно покидать кафе, уходя в оффлайн. Но не все – многие с интересом вертели головами, жадно выискивая виновника переполоха.

– Мам-пап, вы нормально? Пап? – испуганно спросила Лариса.

– Уважаемые посетители! – у давешнего официанта тряслись руки, но он пытался следовать инструкциям. – Наше кафе находится в одной ячейке с турагентством и частью улицы, поэтому просим не выходить через дверь и не пользоваться личными меню. Покидайте виртуальность через экстренное отключение, чтобы не увеличить область неполадок.

– Юля, давай, – отрывисто бросил отец, – и ты, Ириска.

Мама всхлипнула и исчезла.

– Пап, давай ты первый, – жалобно попросила Лара.

Самохин открыл рот, но ответить не успел – один из посетителей, синий инопланетянин с тентаклями на макушке, вскочил, уронив стул, и завопил:

– Я не могу выйти! Не могу! Что за бред!

По залу пронёсся еле слышный вздох облегчения, люди перестали отключаться от Виртограда. Лариса испуганно схватила отца за руку.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, – успокаивающе проговорил официант, подходя к «пришельцу». – Возможно, это просто неполадки на сервере.

– Я не хочу! Нет!

Всхлипнув, человек подбежал к двери, рванул ручку на себя, открыл, но выйти не успел – его оболочка вспыхнула нестерпимо ярким светом и исчезла. В кафе прекратились скачки энергии, неписи вернулись на свои места.

Это всегда происходило именно так. Человек, умирая в реальности, ещё какое-то время жил здесь, в виртуале. Поговаривали, что однажды кто-то то ли в англоязычном, то ли в азиатском секторе прожил после смерти целых полчаса, и лишь потом растворился. Только неполадки с Сетью давали понять, что где-то в кресле лежит мёртвое тело, в которое сознание уже никогда не вернётся. И каждый, кто находился в «зоне поражения» паниковал, потому что мертвец никаких изменений не ощущал. Вот только перейти в режим оффлайна не мог.

– Бедняга, – пробормотал Павел, – не дай бог вот так. Уж лучше умереть в реальности, в полном сознании.

– Ну, не знаю, – Лариса потихоньку успокаивалась, – зато так ничего не чувствуется.

– Официант, водки. Ты не права, Ириска. Видел я однажды, пару лет назад. Человек вдруг стал орать, что ему больно. Правда, недолго это длилось. Как он успокоился, тут-то свистопляска с окружающим виртуалом и началась. И минуты через две парень развеялся. А этот, сегодняшний, видимо, быстро умер.

– А тот, про которого ты говоришь?

– Не знаю, – отец пожал плечами и опрокинул в себя рюмку, – может, пожар в квартире был, а он горел, или ещё что-то такое… болезненное. Ты вот если руку или ногу отлежишь там, здесь чувствуешь? Или если в туалет захочешь, например, сразу ведь выходишь, даже на меню время не тратишь.

– Да, но это ведь совсем другое! Да и слабенькие получаются ощущения отсюда, не сравнить с реальными.

– То-то и оно, дочка, то-то и оно. Пойду я, там мама меня уже вовсю тормошит, наверное. Волнуется.

– А я ещё посижу. У меня дела.

Отец задумчиво кивнул и исчез.

– Ещё что-нибудь закажете? – несчастным голосом спросил официант.

– Спасибо, ничего не нужно. До свидания.

Лара прикрыла глаза и переместилась в личное меню.

* * *

Чтобы разыскать Яну в такой толпе, пришлось включать опознавание френдзоны. И даже после этого Лариса потратила минут двадцать, прежде чем заметила знакомое зеленоватое свечение.

Сегодня подруга была в образе длинноногой узкобёдрой брюнетки, затянутой в латекс. Смоляные волосы развевались на ветру, черты лица были резкими и яркими, а глаза – кислотно-синими.

– Ларка! – завопила она, завидев Самохину, растолкала каких-то парней анимешного вида и рванула навстречу. – С ума сошла? Сколько ждать можно! Ребята уже регистрироваться собираются!

– Я же написала, что опоздаю на часок, – Лариса запрокинула голову и посмотрела на Луну, на которой имелись стрелки. – И, между прочим, за сорок минут управилась.

– А, ясно. Тогда ладно. Я просто не смотрела почту. – Ксения схватила подружку за руку и потащила к старту. – Пацаны классные. Мой – светленький. Даже не вздумай глазки строить. Я с ним неделю чатилась.

– А мне значит, тёмненький? – хмыкнула Самохина.

– Почему? – Брюнетка удивлённо взглянула на подругу. – Тебе лысый.

У Яны сегодня было первое свидание «лицом к лицу» после очень активного заочного общения. Девушкой она была влюбчивой и страстной, но осторожной. Поэтому раз в два месяца Лариса отправлялась на смотрины. А чтобы «объект» не пугался или ещё хуже – не думал, что ему обломилось сразу две барышни, в компанию зазывался «свободный и не обременённый занудством друг».

Обычно подобные встречи проходили в кафе, ресторанах, в играх или музеях, но сегодняшние кавалеры оказались креативными и пригласили девушек на стритрейсинг[4].

Огромное количество моделей старых, а иногда даже и древних машин, которые когда-то ездили по городам и сёлам, облепила пара тысяч участников и зрителей. Владельцы, гордо облокотившись на капоты и багажники, вещали об истории создания и утилизации того или иного автомобиля. Монстры промышленности прошлого невообразимо ревели и дымили. Лариса вдруг подумала, что предки жили в ужасных условиях, раз им приходилось дышать этой гадостью каждый день. Радовало одно – она не застала тех времён, поэтому дым из труб пах для неё обычной горелой бумагой.

Самохина из школьного курса помнила, что тогда автомобили передвигались с помощью двигателей, которые работали не от электричества, а от горючей жидкости, которая получалась из другой горючей жидкости, добытой из-под земли. Название обеих субстанций она забыла, так как «земляную» перестали добывать лет пятьдесят назад. То ли она кончилась, то ли месторождения скрылись из-за таяния льдов, девушка не знала. Да особо и не интересовалась, если честно.

Современные автокары – воткни в розетку, подожди полчасика и езжай себе спокойно, а главное, почти бесшумно и безопасно, нравились ей гораздо больше. А прошлое на то и прошлое, чтобы похоронить его и забыть.

– Вон они, – постаралась перекричать толпу и машины Яна, – как он тебе? Ну, Игорь.

Лариса придирчиво посмотрела на парней, которые девушек пока не замечали.

Светловолосый явно имел проблемы с пространственным мышлением. Длинные волнистые волосы ниспадали на треугольную спину. Невообразимо широкие плечи переходили в сужающийся книзу торс, который заканчивался не широкими, но очень выпуклыми и ягодицами, чья упругость угадывалась даже отсюда.

– Кхе, кхе, как бы сказать…

– Правда, у него отличный вкус? Шикарный перс, – пропела Яна и заулыбалась, как идиотка. Лара подавилась критикой и обречённо кивнула.

«Гонщики», наконец, заметили девушек и пошли навстречу, радостно улыбаясь. Самохина расслабилась – к лицу светловолосого она при всём желании придраться не смогла бы. Парень постарался, вылепливая симпатичную и при этом мужественную мордашку.

Его друг действительно был лыс. А также ужасно мускулист, чем явно гордился – облегающая майка без рукавов и лосины, которые последние лет пять считались лучшей одеждой для мужчин, создавали незабываемый образ.

Лариса поняла, что глядя на «брутала», думает о грозди винограда и засмеялась, не в силах сдерживаться.

– Подруга, очень рекомендую узнать настоящий возраст наших кавалеров.

– Чего это?

– Судя по внешнему виду, им лет тридцать на двоих. Приве-е-ет! – она сделала вид, что смеётся от радости. – Простите за опоздание!

Ускоренно перезнакомившись, компания подошла к небольшой машине, чей силуэт, казалось, вырубили топором.

– Запрыгивайте, девчонки, – открыл заднюю дверь «брутал». – Наш заезд через три минуты.

– Ух ты, а что это за автомобиль? – Яна плюхнулась на заднее сиденье. Лариса умостилась рядом с ней.

– Это? Это вишнёвая девятка, классика! – важно заявил Игорь. – Когда-то считался самым легко ремонтируемым и одним из самых проходимых автомобилей. У моего пра-пра-прадеда такая была. Даже фотография есть. Ещё плёночная.

Девушки важно покивали, делая вид, что понимают, о чём речь. Потом Лариса невинным голосом спросила:

– А как скорость? Я видела машины такого зверского вида, пока сюда шла. Мы точно не будем в хвосте плестись?

Парни переглянулись и захохотали:

– Вы что, не знаете? Скорость у всех одинакова, это же виртуал! У девятки, у мерса, у лошади и велосипеда.

– Да? – безмерно удивились девушки.

– Конечно. Так что всё будет зависеть только от нашего мастерства.

Громкий сигнал возвестил о начале. В небе появилось табло, на котором отсчитывались секунды до старта.

– Поехали! – рявкнул Игорь и вжал педаль газа в пол.

* * *

Лариса вытащила штекер из шеи и сползла с кресла. Её тут же стошнило на пол.

– Управитель, убери, пжалста, – простонала она, встала на четвереньки и поползла на кухню. Перед глазами всё ещё мелькала трасса, сбитые торговые павильончики, светофоры и неписи, разлетающиеся от лобового стекла весёлым фаршем. В ушах звучала полицейская сирена, а желудок бунтовал, вспоминая крутые повороты.

Лариса больше не верила, что сто пятьдесят лет назад стритрейсинг был популярным видом спорта. Видимо, организаторы что-то напутали. Или специально ввели клиентов в заблуждение.

Подползя к раковине, девушка взялась за край, с трудом подтянулась, открыла кран, набрала в стакан отдающей химикатами воды, рухнула на стул и принялась жадно пить.

Хлопнула дверь второй комнаты. На кухню выползла такая же «зелёная» соседка.

Выглядела она совершенно не так, как в виртуале. Излишне полная, голубоглазая, с редкими, хоть и очень мягкими русыми волосами, собранными в небрежный хвост. Её доброе и простоватое лицо было искажено мукой.

– Козлы, – с чувством заявила Яна, повторила водный манёвр подруги и опустилась на второй стул, – чтобы я ещё раз с ним связалась.

– В чёрный список занеси, – простонала Самохина и прижала холодный стакан ко лбу. – Он же придурок, как ты сразу не заметила?

– Он весёлый, и язык хорошо подвешен, – стала оправдываться девушка.

– Он идиот! – припечатала Лара. – Я даже думать не хочу, какой он в реале.

– А какая разница? – пожала плечами подруга и одним махом осушила стакан.

– Как какая?

– Я с ним по-настоящему знакомиться не собиралась. Нафига? Замуж я не собираюсь, дети мне даром не нужны, а весело провести время и хорошо потрахаться и в Виртограде можно.

– Даже для такого нужно адеквата искать, – наставительно сказала Лариса.

– Да поняла уже, – поморщилась Яна, – не зуди. Господи, у меня перед глазами до сих пор та эстакада!

Лариса метнулась к раковине, потому что желудок вновь попытался вывернуться наружу. Она тоже вновь ощутила тот эпичный полёт вниз на сотню этажей, поцелуй машины с асфальтом, взрыв и горящее тело. Владельцы уличных гонок считали, что реалистичность гибели – главная «фишка» их детища.

– Янка, больше не собираюсь знакомиться с твоими ухажёрами!

Глава 7

– Пожалуйста, назовите себя.

Трофим покорно приложил запястье к сенсору на косяке. Секунду управитель раздумывал, а потом нежно сказал:

– Горохов Трофим Семёнович, статус «коллега», несовершеннолетний, семейный рейтинг овер девятьсот девяносто тысяч девятьсот девяносто девять, доступ разрешён. Добро пожаловать.

Замок щёлкнул, дверь открылась, в коридоре включился свет, и Горохов увидел девушку в розовом халатике. Он сразу её узнал – материализация управителя, вариант «милая брюнетка». В доме отца такие следили за вторым этажом. Парень смутился – он был прекрасно осведомлён о дополнительных функциях данной модели и даже активно пользовался ими в подростковом возрасте.

– Элис, потри спину! – раздался приглушённый голос хозяина.

– Владислав в душе. Прошу снять обувь и верхнюю одежду и пройти в комнату. – «Девушка» приветливо улыбнулась и пошла в ванную.

Трофим, раскрыв рот, оглядывался. Он никогда не видел такое тесное жильё. Вся квартира была меньше его личных апартаментов в родительском доме раза в три. Конечно, он понимал, что люди с читаемым рейтингом живут совсем не так, как те, у кого баллы из-за неспособности системы показывать число больше миллиона начинаются со слова «over», но не думал, что разница столь катастрофична.

Хаски, увидев гостя, спрыгнула с дивана, подошла, деловито обнюхала и вежливо махнула хвостом. Парень не сразу понял, что это биоробот, настолько по-настоящему выглядела собака. Лишь матовый нос и светящийся сквозь шерсть на спине индикатор выдавал искусственное происхождение создания. Трофим уселся на диван, питомец засуетился, забегал по комнате, достал из-под журнального столика небольшой мячик и принёс гостю.

Горохов успел бросить мяч всего два раза – вернулась материализация управителя. Она прошла мимо дивана и скрылась в нише. Следом за ней появился хозяин квартиры.

– Привет, практикант. Кофе будешь?

– Вы уже? – вырвалось у Трофима, – так быстро…

– Это просто утренний душ. Что мне, час в нём сидеть?

– Я просто… модель «милая брюнетка», она…

– Ты думал, я Элис позвал к себе не только для помывки? – развеселился следователь. – Ты ведь в курсе, что управитель пишет всё, что происходит? У меня нет желания оставлять сексуальный след в базе.

– А зачем тогда материализация? Да ещё такая симпатичная? – удивился Горохов.

– Элис, два кофе сделай, – Кондратенко сел в кресло напротив дивана и скрестил руки на груди, – симпатичная молодая девушка, не спорит, не пилит, ничего не просит, поддерживает беседу, замечательно делает кофе, улыбается всё время и всегда выглядит на десять баллов. И по первому требованию прячется в стену. Что может быть лучше?

– Может, настоящая девушка?

Владислав фыркнул, потом, не сдержавшись, захохотал:

– Молодой ты ещё, жизни не видел. Зачем мне лишние проблемы? Ребёнка заводить не хочу, хоть и могу себе позволить, если когда-нибудь вдруг передумаю, куплю яйцеклетку в базе и найму сурмаму. О сексе даже говорить смешно – в Виртограде можно на любой вкус партнёршу найти. И зачем мне в доме живая женщина? С ролью собеседницы материализация прекрасно справляется.

Трофим смущённо пожал плечами.

– Ладно, давай о деле, – посерьёзнел Влад, – ты сделал то, что я просил?

– Да, – практикант с радостью сменил тему разговора, включил минивизор и стал зачитывать: – Вырывание ногтей с давних пор является одной из самых популярных пыток. Её применяли ещё в Древнем Египте и других античных государствах наряду с иными истязаниями. Особую популярность конкретно этот метод приобрёл на Востоке. Европейская инквизиция в средние века считала вырывание ногтей щадящей экзекуцией и использовала в допросах тех, кто обвинялся не в колдовстве и ереси, а в менее страшных прегрешениях.

– Давай покороче, – поморщился Кондратенко, – мне не нужна лекция по истории.

Трофим сбился, вконец растерялся и скомкано закончил:

– В общем, это очень популярный вид издевательств, использовался для наказания, устрашения или для того, чтобы вызнать какие-нибудь тайны. Может, наша жертва скрывала что-нибудь такое? Секретное.

– Кофе готов. Принести?

– Не надо, я сам, – сказал потолку Влад и поднялся, – не будем смущать гостя твоей сексуальной материализацией.

– Трофим Леонидович считает меня красивой? Я польщена.

Парень удивлённо захлопал глазами. Управитель оказался странно «живым» судя по реакции на комплимент.

– Спокойно, практикант. Элис приходится очень много разговаривать и анализировать. Я люблю обсуждать с ней новости, работу, людей. А поскольку это самообучающаяся система…

– А, я понял, – расслабился Горохов и шёпотом, словно управитель мог обидеться, добавил, – у нас дома тупые. Наверное, потому что к ним только по мере необходимости обращаются, по бытовым вопросам.

Владислав вышел из комнаты и почти сразу же вернулся:

– Угощайся. Пытки это хорошо, то есть плохо, конечно, ну да ты меня понял, надеюсь. Дело в том, что твоя версия про тайну не выдерживает никакой критики. Шунт выдирали живому Петухову, а вот ногти – мёртвому. Не думаю, что он мог открыть какие-нибудь секреты своему убийце.

* * *

– Всё, что говорил управитель, подтвердилось. Жертва ни с кем не общалась, из дома не выходила, ничем противоправным не занималась. Писем он никому не писал, в Сети и Виртограде общительностью тоже не отличался. Отпечатки пальцев, ДНК только владельца квартиры. Как я уже сказал, шунт вытаскивали, пока человек был ещё жив. Он не сопротивлялся. Удивительно это только на первый взгляд, потому что удаление произошло очень быстро, тело Петухова не успело среагировать на боль и достучаться до сознания, которое в этот момент находилось в виртуале. Смерть наступила мгновенно. И вот это как раз странно, потому что шунт длинный, нижний конец закреплён аж у первого копчикового позвонка. Нужна огромная сила и знание, как именно потянуть. Обычный человек на такое не способен. Медики используют специальное устройство, которое сначала даёт шунту команду на отделение от органики, а затем медленно и аккуратно вытягивает прибамбас. Человек при этом под общим наркозом, длится операция больше часа. И сам понимаешь – это очень опасно, удаление шунта проводят только при некоторых неизлечимых заболеваниях, и повторно его ввести нельзя.

– Угу, я знаю. Моей прапрабабушке такое делали, она потом недолго прожила. И всё время жаловалась, что врачи изверги, лишили её Виртограда и заставили умирать в унылой реальности.

– Сочувствую твоей утрате, но давай продолжим. Преступник вырвал шесть ногтей, по три на каждой руке. Судебщик определил, что чем-то титановым. Больше он ничего не нашёл.

– А что управитель? Неужели нет совсем-совсем никакой информации?

– Насколько я понял, наши программеры в замешательстве. Предпоследняя запись – управитель входит в Сеть для передачи данных. В полночь, как положено. Последняя ровно через сутки, в файле абсолютное и незамутнённое ничто. То есть, получается, он функционировал, но работу не выполнял. А такое невозможно. Спецы обратились с запросом в институт высоких технологий, но там только развели руками. Просмотрели всё за последние пять дней, больше пока не успели. Никаких зацепок.

– А восстановить инфу не пытались?

– Трофим, я же сказал – файл пуст. Как можно восстановить то, чего не было?

– Но я не понимаю!

– А давай спросим у специалиста. Элис, ты нас слушаешь?

– Конечно.

– Можешь сказать что-нибудь по данному вопросу?

– Чего она там сидит? Пускай выходит. Что я там не видел.

– Раз гость просит, выпускай материализацию, так уж и быть.

Брюнетка вышла из ниши и уселась на диван рядом с Гороховым.

– Пятьдесят четыре года назад, когда управителями только начали оснащать здания, такое бывало. Но тогда мы были гораздо примитивней, общаться не могли, да и система больше занималась записью, чем взаимодействием с жильцами.

– То есть, всё-таки это возможно? – оживился Владислав.

– Сейчас нет. А тогда… вирусы и баги могли сотворить всё, что угодно. Но в настоящее время у нас несколько сотен степеней защиты и способность к самооздоровлению. Я даже предположить не могу, что случилось в квартире жертвы.

– Может, какой-нибудь доморощенный хакер придумал новый вирус? Который вы пока не умеете распознавать? – спросил Трофим.

Элис совершенно по-человечески пожала плечами:

– Теоретически да. Но практически… У программиста должен быть отличный уровень знаний и высокий социальный рейтинг. С низким у него просто не было бы возможности незаметно разработать такую программу. Потому что у него тоже свой управитель. Понимаете? А точек входа в Сеть и тем более в Виртоград там, где нет нас, попросту не существует. Это базовое условие существования человеческого общества. Зачем представителю благонадёжной социальной группы такое придумывать? К тому же я не нахожу в нашей общей базе упоминания о подобных инцидентах.

– Понятно. А сам управитель не мог такое сотворить с хозяином квартиры? И удалить информацию? – Влад допил кофе и поставил чашку на журнальный столик. С потолка спустился манипулятор, бережно взял посуду и потащил её на кухню.

– Мы не способны причинять вред людям.

– Это живым, – заспорил Горохов. – Тела ведь утилизируете.

Элис покачала головой:

– Если человек не подаёт признаков жизни более двадцати четырёх часов, а в воздухе растёт концентрация специфической газовой смеси, мы вызываем полицию и медиков и временно передаём им функции хозяев. После констатации смерти по указанию уполномоченного представителя власти мы приступаем к утилизации: вызываем ближайшего дворового уборщика, который уничтожает тело. Сами ничего подобного не делаем. Затем переходим в автономный режим охраны помещения, пока не появится новый жилец.

– Понятно, – кивнул Владислав.

– Понятно, что ничего не понятно! – воскликнул Трофим, – У нас нет никаких зацепок, что нам дальше-то делать?

– Зацепка есть. Участковый нашёл свидетеля. Мальчишка из соседней квартиры что-то то ли видел, то ли слышал. Сейчас будем выяснять. Ты, кстати, на каком участке был следящим?

– Ни на каком, – буркнул Трофим, – папа решил, что это необязательно.

Кондратенко хмыкнул, но промолчал. Он не понимал, зачем перескакивать через эту ступень – она давала хорошую базу, любой следователь обязательно в начале карьеры работал участковым.

Весь город делился на сектора. К каждому был закреплён участковый, по сути, следящий бюрократ. Он получал сведения со всех управителей, контролировал записи о входах и выходах в виртуал, базу социального рейтинга и личные дела каждого жителя. В общем, знал, чем дышит население. Собранную статистику он отправлял в Управление и Муниципалитет. Нудная, но необходимая служба.

– Ладно, пообщаемся с мальчиком. Элис, сядь подальше от угла обзора, а то засмущаем свидетеля.

Глава 8

Визуализатор показывал бледную, какую-то болезненную, явно экономящую на себе женщину:

– Игорёк сейчас в школе. Мы же договорились, что вы позвоните в десять. Сейчас без пяти. Я не хочу прерывать урок и уж тем более, насильно отключать сына от Сети. Врачи говорят, это вредно для психики.

– Ничего страшного, мы подождём. Может, присядете?

Женщина последовала совету Кондратенко, стало видно простое кресло и небольшая часть бежевой стены.

– И ещё я хотела вас попросить слишком долго не беседовать – перемена всего двадцать пять минут, а занятия сейчас очень дороги. Если он не подключится к классу химии вовремя, с семейного счёта баллы всё равно спишут.

– Конечно, я понимаю. Не волнуйтесь, мы Игоря надолго не задержим.

Трофим с интересом, даже с каким-то восхищением наблюдал за следователем – у того цепкий и проникающий прямо в душу взгляд сменился на сочувствующий и мягкий. А тембр голоса стал бархатистым и убаюкивающим. Даже самому Горохову захотелось довериться Кондратенко и рассказать все-все тайны. На женщин такой тон должен был действовать завораживающе.

– Пока мы ждём мальчика, может, вы сами что-нибудь расскажете, уважаемая Ольга Кирилловна?

– Даже и не знаю, чем вам помочь, – улыбнулась мать свидетеля, – я мертвеца, в смысле, Петухова, совсем не знала. И видела всего один раз, когда он приходил к нам ругаться из-за того, что Игорь громко кричал, когда капризничал. Это было несколько лет назад. А позже мы даже ремонт делали, шум стоял неделю, но ему это почему-то не мешало.

– И неудивительно. Он раньше работал в реале, в Виртоград почти не заглядывал, – влез в разговор Трофим, – а потом стал проводить в нём почти всё своё время. Поэтому, наверное, даже не догадывался, что за стенкой шумят.

Владислав закашлялся и бросил на практиканта испепеляющий взгляд. Парень понял, что сделал что-то не то и решил больше ничего не говорить.

Женщина ничего странного не заметила:

– Да? Может быть, вы и правы.

– А сын что-нибудь вам говорил? – Кондратенко активировал минивизор и приготовился записывать.

– Да так, ничего особенного. Я, если честно, не особо спрашивала, меня другое интересовало – думала, как наказать, чтобы он понял, но при этом не получил психологическую травму. Понимаете, в тот день я была на работе в Виртограде, муж мой в командировке в Чангши уже второй месяц, поэтому Игорёк решил прогулять школу, думая, что никто об этом не узнает. Ой, мне так не хочется об этом рассказывать!

– Не волнуйтесь, Ольга Кирилловна, детьми были все. А мы с Трофимом Леонидовичем ещё и мальчиками. Ничего страшного, думаю, мы не услышим.

– Ну… я о ситуации понятия не имела, пока участковый не пришёл. Оказалось, Игорь, вместо того чтобы учиться, гулял по Виртограду. Слава богу, сильно потратиться не успел. Попытался пройти в бордель, вы представляете? Откуда он о таких местах знает?!

– Какой ужас! – совершенно искренне ахнул следователь.

Приободрившаяся женщина продолжила:

– Естественно, рейтинговая система определила его возраст и забанила на сутки. Только в школу допуск и остался. И глупыш вместо того, чтобы подумать о своём поведении и вернуться к учёбе, решил, что пока мама в виртуале, можно прекрасно провести время дома. Набрал в пакетики воды и стал бросать их с балкона – пытался облить дворника.

– Надеюсь, у него не вышло. Он ведь мог штраф получить, – сочувствующе сказал Кондратенко.

Женщина всхлипнула:

– Да, мог. Но не попал ни разу, и всё обошлось.

– Мам?

Визуализатор растянулся, подстраиваясь под изменившиеся обстоятельства разговора, и полицейские увидели старенькое виртокресло. Трофим очень удивился – из-за поведения Ольги у него сложилось впечатление, что свидетелю максимум лет двенадцать, но школьник оказался толстым высоким юношей, который был хорошо знаком с бритвой.

– Сынок! – мать вскочила, подошла к сыну, помогла отсоединить штекер и встать. – Эти мужчины хотят поговорить с тобой о соседе, ну, том, который отсюда переехал.

– Игорь, малыш, не уделишь нам немного времени?

«Малыш» прекрасно понял, что полицейский не всерьёз так его назвал, и немного расслабился. Попытка сыронизировать над материнской гиперопекой словно бы поставила юношу на одну ступень с мужчинами.

Ольга не заметила в словах Кондратенко ничего странного:

– Я могу присутствовать при разговоре? Как законный представитель.

– Простите, но мне кажется, Игорю уже есть шестнадцать.

– И что? – воинственно спросила женщина.

– Он сам может решить, говорить с нами в присутствии родителей или нет.

– Мам, я есть хочу. Может, ты пока кукнешь что-нибудь?

– Что за слово такое! Кукнешь. Жуть! Чтобы я такого больше не слышала!

– Ольга Кирилловна, давайте не будем задерживать друг друга. Переменка короткая.

Женщина обиженно поджала губы и исчезла из поля зрения. Игорёк тяжело опустился в кресло, в котором до него сидела мама, и вздохнул:

– Вы по поводу деда, который помер? Спрашивайте.

– Водными пузырями в рободворника кидался? Серьёзно? – не вытерпел Трофим и снова удостоился грозного взгляда следователя.

«Мальчик» взглянул на потолок и угрюмо сказал:

– Ладно, всё равно узнаете, если захотите, эта дрянь пишет, как положено. Я тогда к матери подошёл, активировал её чипом свой минивизор. Она всё равно в виртуале была. Решил, раз в Виртограде не вышло, на визоре посмотреть что-нибудь, ну…

– Горячее, – подсказал Владислав.

– Типа того. Ну, и вышел на балкон – там у нас управитель только пишет, ни манипуляторов, ни динамика нет. Не хотел, чтобы он доколупался до меня, мать его подрядила следить, чтобы я ну, это…

– Ничем предосудительным не занимался. Не переживай, мамы, они все такие. Почти. И на балконе что?

– Ну, я только сел на пол, как на свой балкон, ну, сосед вышел. Я и затихарился, чтобы он не засёк.

– И?

– Он по минивизору с кем-то говорил. Ну, с бабулькой какой-нибудь, наверное.

– Почему ты так решил?

– Ну, потому что прямо уси-пуси в голосе. И смеялся, как придурок.

В комнату вернулась мама, принесла несколько бутербродов и чашку:

– Сыночек, обязательно выпей чай. А то животик болеть будет.

Трофим еле сдержал улыбку. Гордо выпрямившись, женщина вновь ушла.

– Короче, я больше ничего не знаю. Особо не прислушивался, всё думал, как заползти в квартиру, чтобы дед не засёк. Могу только сказать, что под конец они говорили про какие-то импланты, он типа жаловался на свои. А она, вроде, ну, тоже жаловалась на что-то, потому что он сочувствовал. Это всё.

– Ладно, Игорь, большое тебе спасибо за информацию. И маме благодарность передай. Кстати, имей в виду – пока не исполнится двадцать лет, ни один бордель тебя не пропустит, не трать силы. Но есть курсы, их министерство образования курирует, которые обучают половой жизни с восемнадцати. Лицензии выдают после тщательной проверки, там всё очень по-деловому, относятся ответственно. Конечно, излишеств никаких, но зато ты определишься с ориентацией, сексуальными предпочтениями и поймёшь, как это вообще надо делать. А то ваше поколение начинает с драконами или какими-нибудь инопланетными барышнями нестандартного строения, а потом в реальности имеет огромные проблемы.

– Серьёзно?! Да это же… Это… – Игорь вскочил, – это же зашибись! Надо матери сказать. Только дорого, наверное?

– Да, дорого. Но, – Влад улыбнулся, – у тебя благодаря обучению не будет психологической травмы, справиться с которой выйдет гораздо дороже. Ты так маме своей и скажи, думаю, она проникнется.

– Она этой «травмой» совсем меня замучила. Спасибо. Прямо вот такенное спасибище!

Юноша развёл руки в стороны, показывая размер благодарности.

– Удачи, молодой человек, – Владислав прервал соединение. И только затем позволил себе рассмеяться в голос.

– Владислав Александрович, вы чего?

Следователь отмахнулся. Но отсмеявшись, объяснил:

– Родители такие странные. Даже не верится, что пару сотен лет назад над детьми никто не трясся. Рейтинг по швам трещит, но они ради ребёнка готовы на всё. И душат своей опекой. Особенно в этой социальной группе. Хотя оно понятно – при не слишком высоком статусе решиться на потомство может только тот, у кого инстинкт перевешивает логику. Забавно.

– Ну, не знаю. В моей социальной группе тоже шагу без заботы ступить не дают. И зачем вы ему про курсы сказали? Разве это имеет отношение к расследованию?

Владислав посерьёзнел и строго сказал:

– Ты пацана видел? Воздержание никого до добра не доводило, а с таким материнским контролем он даже в одиночку расслабиться не может. Ещё сорвётся, не дай бог. Зачем преступников плодить? Изнасилований не фиксировалось уже семь лет, только на окраине изредка случаются прецеденты. А если этого Игорька спермотоксикоз накроет? Пусть лучше его маманя удавку ослабит. И кстати, практикант, ты обалдел? Я по поводу твоих высказываний при этом милом семействе. Мы спрашивать должны, а не отвечать. И обсуждать следствие с посторонними нельзя. И уж тем более нельзя давать оценку действиям того, кто проходит, как свидетель. Люди давно научились скрывать мысли, сам знаешь, почему. Только подростки в силу незрелости не понимают, что такое тотальное наблюдение и чем оно чревато. А ты вдруг начал рассказывать о деталях расследования первой попавшейся гражданке и упрекать парня его хулиганскими действиями. Которых на самом деле даже не было, как оказалось.

– А сами-то его малышом назвали!

– Конечно. Во-первых, усыпил бдительность мамаши, потому что она действительно считает его маленьким и беззащитным. Я дал ей понять, что воспринимаю парня точно так же. А мальчишке наоборот, показал, что мы прекрасно понимаем – мать перегибает. Ясно теперь?

Трофим обречённо кивнул.

– Ладно, запомни. Твоя задача – молчать и слушать. Хотя бы первое время. Если хочешь стать толковым следователем, конечно. Я-то в курсе, что в ВУЗе преподают лишь основы. Большинство знаний приобретаются во время работы участковым.

– Так я и хотел! Но папа…

Владислав поморщился и перебил:

– Давай о деле. Мы письма и звонки Петухова проверили. По всему выходит, он ни с кем не общался. И тут выясняется, что он разговаривал с загадочной личностью, скорее всего, женщиной, за неделю до гибели. По сети. И снова никаких следов. Странно. Очень странно.

– Это невозможно, – раздался голос управителя, – ваш свидетель что-то напутал. Любая виртуальная беседа – в чате, по телефону, в любом голосовом приложении для визуализатора или минивизора записывается. При этом оба или более собеседников подключаются через чипы, а значит, фиксируются паспортные данные, время и место входа. Рекомендую проверить записи управителя за тот день. Возможно, ситуация прояснится.

– Спасибо, дорогая, без тебя мы никак бы не догадались.

– Всегда пожалуйста, Владислав, – Элис не смогла распознать сарказм.

– Ну что, практикант, – Кондратенко поднялся, подошёл к стенному шкафу и достал тёмный свитер и джинсы – он принципиально игнорировал современную моду на лосины. – Поехали в контору. Будем копаться в памяти управителя Петухова.

Глава 9

Робос притащил старый офисный стул, который полностью не поместился, поэтому пришлось поставить его прямо на входе. Так что спина Горохова находилась в коридоре, а всё остальное – в «кабинете». Кондратенко сидел в своём виртокресле.

Запись разговора оказалась очень занятной. Во-первых, в Сети она не сохранилась, словно бы и не существовала. Полицейским пришлось довольствоваться видеофайлом из управителя. Поэтому Карла Юсуфовича было прекрасно слышно, а вот его собеседницу – нет.

– Привет, котик. Мы же вроде уже договорились – встречаемся вечером в распределителе перед учебным уровнем. Что-то случилось?

– …

– А мне казалось, тебе нравится игра. Ты же сама в ней зависаешь. Помнишь, как уделала меня при первой встрече?

– …

– Ха-ха-ха! Конечно, захотел. А ты бы не захотела поотшибать рога тому, кто не только тебя убил, но и увёл из-под носа очень выгодный квест? Я же думал, ты мужик, а не женщина. Вы же в шутеры почти не играете.

– …

– Серьёзно? Сорок процентов? Да ну, хрень на постном масле.

– …

– Ну ладно, не дуйся. Может, ты и права. Я просто в статистику игры никогда не заглядывал. Нет, ну ты точно не шутишь? Почти половина игроков ба… э-э-э, женщины?

Кондратенко остановил воспроизведение:

– Робос, проверь. Временной отрезок три месяца. Все игры, в которых отдыхал Петухов.

– Хорошо, Владислав Александрович, – пауза была едва заметной, секретарь выдал информацию практически сразу: – Игра «Подселенцы». Она единственная, в которой предусмотрено дружеское взаимодействие. Месяц назад жертва в восьмидесяти семи процентах стала выбирать групповые, а точнее, парные задания. Но информация о партнёре отсутствует. Судя по данным, все задания Петухов выполнял один, хотя урон наносил в объёме, который не соответствует заявленным характеристикам оружия.

– Словно ему помогал невидимка, – прошептал Трофим.

– Так, практикант. Давай без мистики.

– Чего звонишь? Хочешь время встречи перенести?

– …

– В реале? Эм, ну, это очень неожиданно, если честно. Я прямо офигел.

– …

– Чего?! Конечно, нет! Не боюсь я!

– …

– Котик, я тебе не врал. Нет, не подросток. Я же говорил, что чуть старше сорока. Честно!

– …

– А вот на это плевал я с высокой колокольни. Главное, что у тебя молодая душа. И ба… женщине жизненный опыт всегда идёт, лох тот, кто по-другому говорит.

– …

– Вот видишь? Ты сама волнуешься. Зачем спешить. Разве мы плохо зависаем? Если хочешь, можем вне игры встретиться, в ресторане или на пляже. Или даже в музее. Нахрен реал.

– …

– Да? Ну-у-у, ничего в этом страшного нет, не парься.

– …

– Ох ты ж, хрень-то… Даночка, котик, не плачь!

– Так, стоп. Робос, проверь списки всех Дан, зарегистрированных в «Подселенцах». Возраст от тридцати и выше.

– Семь тысяч пятьсот две. Возраст от тридцати до ста шестнадцати.

– Неожиданно широкий выбор кандидаток. Ладно, слушаем дальше. Потом сузим круг поиска.

– Я догнал, почему ты хочешь встретиться. Раз такое… У тебя семьи ведь нет? Что ж делать-то… Ну, не плачь, зайка.

– …

– Мне тоже кажется, что ты мой самый родной человек. Честно. И круто, что ты довериться мне решила. Я говорю – не парься. У меня у самого шесть штук, последний поставил за месяц до нашей встречи.

– …

– Правый локоть, пластина в теменной части черепа, сердечный клапан, вся правая нога, одно ребро, селезёнка. Видишь? Я ничего от тебя не скрываю.

– Кроме возраста, – хмыкнул Трофим.

– …

– Четыре из них после аварии. Уже много лет прекрасно себя чувствую, и вообще – эти операции давно на поток поставлены, тебе ничего не грозит. Зато сможешь позволять себе всякие нямки. Печень – это очень важно!

– …

– Ха-ха-ха! Ладно, записывай. Жду в гости. Только ты это… я в своей квартире ремонт затеял, так что сейчас в съёмной. Тут не очень, но это временно.

– О настоящем соцрейтинге тоже умолчал, вот жук! – возмутился практикант.

Продиктовав адрес, Петухов попрощался и прервал разговор.

– По идее, он должен был сообщить управителю её данные. Чтобы впустил. Но ничего подобного нет, – задумчиво протянул Владислав.

– И что теперь? Проверим всех Дан?

Ожидая ответа, Трофим подался вперёд. В его глазах горел жадный огонь, и Влад вдруг понял, что из этого парня может выйти толк, если к энтузиазму добавятся знания и опыт.

– Да. Только с этим быстрее справится Робос. Хотя я сомневаюсь, что нашу таинственную барышню зовут Даной. И что это барышня, тоже сомневаюсь. Хотя… Робос, вводные данные. Пол – женский. Имя – Дана. Медицинские показания для замены печени. Не замужем, совершеннолетняя. Возраст прежний – от тридцати до ста шестнадцати. Пользователь игры «Подселенцы», выполненные групповые квесты аналогичны квестам Петухова.

– Принято.

В этот раз секретарь замолчал больше, чем на секунду, видимо, информации перелопачивать пришлось много.

– Дана Ломова, сорок четыре года. Семь месяцев назад перенесла операцию по замене печени на искусственный аналог. На момент смерти социальный рейтинг составлял сто одна тысяча двадцать два и семь десятых, из-за отсутствия семьи баллы переведены на городской резервный счёт.

– Как на момент смерти?! – Трофим неуклюже вскочил со стула и чуть не пробил оргстекло локтем. – Когда?

Робот вопрос проигнорировал, поэтому Кондратенко сказал:

– Робос, ответь. И измени свои настройки – Горохов Трофим Леонидович. Гостевое подчинение.

– Хорошо, Владислав Александрович. Гражданка Ломова совершила суицид пятнадцатого июля.

– За три месяца до смерти Петухова, за два месяца до встречи с ним в игре. Оч-чень интересно. Дай-ка мне всю инфу по её делу.

– Оно в архиве, в базе некриминальных смертей. Нужно время.

– Окей, мы подождём.

На визуализаторе высветилась иконка сообщения. Владислав открыл письмо и быстро пробежался по тексту взглядом.

– Трофим, посиди пока здесь. Я к начальству.

* * *

– Иван Сергеич. Только один вопрос – зачем? С каких пор на задержании нужен человек? Роботы сами прекрасно справляются уже сколько – десять лет?

– Двенадцать. Ты, Кондратенко, не бухти. Надо, чтобы вы с пацаном поприсутствовали.

– А, всё интриги плетёшь, Сергеич?

– Тихо ты! – начслед взглянул на потолок, – что ты вечно, как ребёнок. Хоть иногда сдерживайся. В общем, так. Со мной связался Горохов-старший и упрекнул в том, что его сынок не бежит от нас со скоростью света. И посоветовал отправить его на окраину. Чтобы посмотрел на изнанку, так сказать.

– Отец захотел подвергнуть наследника такому риску? Мало того, что окраина – не место для прогулок, так ещё и арест. А если перестрелка? А если кто-нибудь из местных узнает, какой социальный рейтинг у семьи парня и похитит его?

– Если честно, это придумал я, а не он. Горохов просто попросил повозить Трофима по улицам, показать, так сказать, контингент. У них в семье какие-то ссоры на почве социального неравенства населения. Но объяснять мне подробно, ясное дело, никто ничего не стал. И я подумал – уважим отца, но в то же время мальчишку заинтересуем. Выстрелы, погоня, адреналин – он такой молодой, в этом возрасте подобное должно быть по душе.

– А если вдруг что-нибудь случится?

– Вот поэтому ты поедешь с ним, чтобы минимизировать риски. Подробности я тебе скинул, ознакомишься по дороге. Окраина-11.

– И всё равно не понимаю. Я ведь даже дело не вёл. Чьё оно?

– Да ничьё, там всё ясно. В файле всё расписано. В принципе, можешь роботов собой и пацаном не подменять, – начслед вдруг обречённо вздохнул, – да и присутствовать тоже. По обстоятельствам действуй. Дело не в аресте, дело в Горохове. Ты пойми, Кондратенко – о мальчишке знают многие, и о том, что он у нас стажируется, тоже. Но наши с тобой разговоры пока известны только моему управителю. Если всё получится, его записи так и останутся в архиве Муниципалитета невостребованными. Зачем всей Конторе знать, что мы не отпугиваем парнишку, а наоборот, пытаемся привлечь?

– Ох, Сергеич, намудрил ты что-то. Тебе бы сценарии для шпионских игр писать. Чую, проблем не оберёмся.

– Иди уже, – буркнул начслед, – и постарайся, чтобы Горохов-младший никуда не вляпался.

– Ты даёшь взаимоисключающие задания, товарищ начальник. Могу я пацану хотя бы оружие выдать?

Иван Сергеевич нахмурился, почесал бровь над киберглазом и недовольно произнёс:

– Ладно. Энергетическое. И только на время операции.

Кондратенко взялся за ручку двери, но потом тряхнул головой и вернулся на стул:

– Похоже, я влез по самые уши. Трофим, вроде, ничего, только как будто с другой планеты. Но из него может выйти толк. Рассказывай, что за семья Гороховых и почему ты вертишься, как уж на сковородке.

– А я сразу предлагал все исходные данные послушать. Короче. Семья с максимальным рейтингом. Уже три поколения почти никто не подаёт прошения о совершеннолетии, глава семьи в завещании указывает того, кто станет на его место и автоматически приобретёт самостоятельность. Понимаешь? Там такие цифры запредельные! В семье приветствуется образование в сфере программирования, генной инженерии, биомехатронике и робототехнике.

– Стоп. Те самые Гороховые? «Создатели будущего?»

Корпорация «Создатели будущего» охватывала очень широкий спектр бизнеса и науки. Киберпротезы, биороботы, социальное псевдокуриное мясо, изучение человеческого генома, виртокресла бюджетных моделей, и многое, многое другое.

– Вот именно. Дронов и робосекретарей они бесплатно Управлению предоставляют, в рамках помощи городу. Считай, самый крупный наш инвестор. А Трофим – один из самых младших Гороховых. Родных братьев и сестёр пятеро. Двоюродных и прочих не уточнял, если честно, там на целый микрорайон наберётся.

– Ничего себе…

– Так а я о чём! Пацан должен вместо одного из родственников, который не может работать в силу возраста, изучать и модифицировать то ли овощи, то ли фрукты. Всё на благо общества. А он видишь, чего удумал?

– И всё равно не понимаю – в чём смысл твоих интриг?

– Какой недогадливый. А ещё лучшим следователем в ОРП считаешься, – проворчал начслед, – Горохов-старший сейчас глава семьи. Нам, да и мне лично с ним ссориться не с руки. Если дам понять, что хочу привлечь его сына к работе, Управление лишится большой доли финансирования, а я получу по шапке от начальства. А я хочу привлечь. Потому что Трофим тоже имеет долю в семейном рейтинге, а значит, если останется у нас, сможет нажать на какие-нибудь кнопки, чтобы твой отдел не закрывали. Или возьмёт на себя его финансирование. Я, кстати, утром узнал, что вопрос с закрытием почти решён. Муниципалитет хочет сэкономить.

– Вот чёрт.

– Угу. Ну и вот, я решил – сделаю вид, что выполняю просьбу старшего, чтобы, если младший останется, можно было развести руки в стороны и сказать, что мы сделали всё, что могли. И убить сразу двух зайцев.

– Ох, Иван Сергеевич, – вздохнул Владислав и поднялся, – боюсь, ты не зайцев убьёшь, а свою должность, финансирование и ОРП. И мою карьеру.

Глава 10

Крышу нельзя было назвать абсолютно чёрной. Цветные разводы лениво перетекали друг в друга, скручивались в завораживающие спирали и расплывались, словно плёнка машинного масла на водной глади. А потом медленно погружались в глубину твёрдой лишь на первый взгляд поверхности, чтобы через какое-то время вновь появиться.

Он стоял на самом краю и наблюдал за суетой, которая царила внизу. Город представлял собой скопище ярких пятен, кубов, цилиндров и пирамид. Суть, скрытая под привлекательной фальшивой обёрткой, под которую только он мог заглянуть. Здание, на котором он сейчас наслаждался одиночеством, тоже было гигантской геометрической фигурой.

А вот чистые человеческие эмоции не притворялись чем-то материальным. Возможно, именно поэтому он готов был любоваться ими бесконечно – длинные столбцы цифр, букв, символов и рисунков постоянно сменяли друг друга, делая небо Виртограда живым и непредсказуемым.

– А ты всё никак не насытишься зрелищем. Сколько лет прошло, а всё так же глуп.

Человек даже не вздрогнул. И не обернулся. Знал, что за спиной никого нет. И никогда не было.

– Что ты хочешь? – устало спросил он, пряча руки в карманы.

– Сам знаешь.

– Но ведь прошло совсем немного времени. Я вижу кровь на моих руках, и она ещё не засохла.

Боль в голосе была такой насыщенной, что «масляные» разводы ускорились и, словно испуганные, заметались по крыше, стараясь отползти как можно дальше.

– Это необходимо.

Человек молча спрыгнул с крыши. Лишь у самой земли падение превратилось в полёт.

Он на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, всё вокруг уже изменилось. Яркие пятна превратились в жителей города и средства передвижения, а огромные геометрические фигуры в здания.

Всё так же пряча руки в карманы, человек неторопливо пошёл по проспекту. Его не замечали, потому что он пока что был без оболочки.

– Гуляешь? – Голос стал звучать немного глуше, – или убегаешь?

– От тебя не убежишь.

На определённом расстоянии от чёрно-радужного куба, который не превращался в высотку или замок, а просто исчезал, собеседник замолкал. Но это не значило, что от Голоса можно избавиться, уйдя подальше.

– Кто ты сейчас, напомни?

– Карл.

Голос засмеялся:

– Твои попытки отдать дань погибшим выглядят нелепо. К тому же к следующему разу ты забудешь об этом Карле, как забыл об остальных. Сколько их было?

Человек прошипел:

– Я вспомню, обязательно вспомню, слышишь, ты!

– Конечно. Как и то, что было в самом начале. Когда-нибудь. Может быть. – Голос уже откровенно издевался. – Воспоминания, они такие. Приходят и уходят, да? Впрочем, хватит с меня твоих страданий. Ближе к делу. У тебя неделя. Ищи и не забывай…

Невидимая граница была пройдена, Голос пропал. Человеку сразу стало легче дышать.

Он стоял в транспортном потоке довольно долго. Средства передвижения на него никак не реагировали, сам он тоже не обращал внимания, когда какой-нибудь автокар или жеребец проносился сквозь него.

Всего неделя. На поиски, подготовку и убийство мучителя и его несчастной жертвы.

* * *

У него тоже была своя граница. Он не один раз пытался сорваться с этого поводка, но, переходя невидимую черту, неизменно оказывался на чёрно-радужной крыше.

На доступной для «прогулки» территории подходящие кандидаты почти не встречались, а если всё же попадались, не особо жаждали заводить знакомство. Голос объяснял это шуткой Рандома, невидимого юмориста, которого здесь почему-то считали богом.

Но человек был уверен, что бог здесь не живёт.

Поэтому приходилось пользоваться помощью ненавистного напарника. Тот каким-то известным лишь ему способом забрасывал человека в Игры. Переход сквозь изнанку города не натягивал поводок, и в локальных вымышленных вселенных он мог находиться сколько угодно. Правда, при выходе нить, связывающая с кубом, тут же срабатывала.

Оставалось найти оболочку. Такую, чтобы отголоски Карла почувствовали себя в своей тарелке. Меньшее, что можно было сделать для уничтоженного. И человек зашёл в первую попавшуюся дверь.

Это оказался симулятор под названием «Сказки для девочек». Над кружевной аркой сверкал знак «18+». В интерьере преобладал розовый цвет, орхидеи, солнце и кружева.

Человек даже подзабыл о своей миссии, настолько интересно ему стало – он никогда ещё не бывал в месте, предназначенном исключительно для женщин. А может, и бывал, но позабыл. Подумал, что здесь вряд ли найдётся персонаж, который понравится Карлу, но всё же решил потратить немного времени.

В конце концов, он был спасителем этого мира и имел право хоть иногда радоваться жизни.

Симулятор по-прежнему никак на него не реагировал, представители технической поддержки, милые красивые девушки, тоже. Способность существовать без оболочки иногда оказывалась полезной. Вот только загрузить сценарий можно было лишь после создания «клиента».

Он прошёл дальше, за одну из бархатных занавесок, и уселся в мягкое кресло перед панелью меню.

Выберите, пожалуйста, ваш возраст.

Человек, в котором жила частица Карла, пожал плечами и попытался пропустить этап. Но не получилось.

Выберите, пожалуйста, ваш возраст.

Пришлось покориться.

Выбор оказался не так уж велик – от восемнадцати до двадцати пяти лет. Человек ткнул наугад.

Выберите, пожалуйста, вашу внешность. Предупреждение – через три часа меню закроется, а образ и вселенная будут сгенерированы автоматически.

И здесь выбор был невелик. Все тела оказались стройными и длинноногими, бюсты высокими, ягодицы упругими, губы пухлыми, волосы густыми и шелковистыми, а глаза ясными и лучистыми. Вот одежда, обувь, косметика и украшения действительно поражали многообразием. Человек даже немного растерялся. Всё так же, не особо глядя, создал и приодел девушку.

Выберите, пожалуйста, условия существования вселенной.

Здесь было гораздо веселей. Симулятор предлагал абсолютно всё – будущее, прошлое, альтернативную магическую реальность, исторические эпохи, современность и ещё огромное количество вариантов. Кроме того, можно было выбрать уровень жестокости от нуля до десяти, количество дополнительных проигрываемых сюжетов от нуля до четырёх и личное средство передвижения. Человеку захотелось хоть на какое-то время забыть о миссии, и он попробовал создать что-то целенаправленно. Даже немного увлёкся. Получился фэнтезийно-средневековый мир, с магией, с жестокостью уровня шесть, с одним дополнительным сюжетом и с транспортом в виде огромной пантеры.

Выберите социальный статус.

Вариантов опять было совсем мало: королева, принцесса, княжна в изгнании, дворянка из обедневшего рода, наследница драконов.

Выберите количество поклонников.

Человек с удивлением уставился на строчки – женщинам, приходившим сюда за сказкой, предлагали от одного до пятидесяти воздыхателей. А следующий пункт вообще поразил в самое сердце.

Выберите количество поклонников, с которыми возможны сексуальные контакты. Укажите, с каким количеством мужчин возможен одновременный контакт. Выберите расу и внешность поклонников.

Вот тут-то частица Карла и дала о себе знать. На варианте «колдун» сердце забилось чаще. Дальше можно было не искать. И находиться в меню тоже. Он вспомнил, для чего вообще затеял поход в этот симулятор. Торопливо и не глядя прожав варианты следующих пунктов до конца, он шагнул в появившийся портал.

– О, прекрасная незнакомка! Откуда ты здесь, в этом страшном и тёмном лесу?

Непись уверенно держался в седле, его светлые длинные волосы развевались на ветру, жеребец под ним сверкал огненными очами и выпускал из ноздрей дым. Но человек пришёл сюда не за романтическим приключением.

Сбросив с себя оболочку юной девушки, он невидимкой скользнул дальше по сюжетной линии. Краем глаза заметил каких-то рыцарей и широкую реку, золотого дракона на горном пике, но останавливаться не стал, потому что чувствовал, где находится нужный ему персонаж. Довольно быстро человек добрался до высокой мрачной башни и взбежал по винтовой лестнице.

Это был примитивный непись в чёрном длинном одеянии, высокий и широкоплечий. Он следовал заложенной программе, поэтому сейчас просто стоял у узкого окошка и словно смотрел вдаль. Человек знал, что персонаж начнёт проигрывать роль лишь тогда, когда главная героиня любовной истории окажется поблизости. Поэтому колдун никак не отреагировал на то, что человек подошёл и положил невидимые руки ему на затылок.

Осторожно, стараясь не задеть оболочку, человек принялся разбивать программу на отдельные фрагменты. Те слабо вспыхивали, на какой-то миг зависали и растворялись в воздухе. Затем, когда остался только внешний, визуальный слой, он обнял равнодушно застывшую фигуру и через секунду оказался внутри. Несколько раз присел, приноравливаясь, а затем пошёл напрямик, сквозь структуры симулятора. Через несколько секунд он стоял на своей крыше.

– Новый прикид? – послышалось за спиной. – Какой-то он слишком слащавый. Ты его откуда вытащил?

– Неважно. Карлу нравится.

– Как же ты глуп. И почему не пользуешься персами людей? В них и подселяться проще, и внешность можно выбрать более интересную.

– Отправь меня в какую-нибудь фэнтезийную игру. В которой колдун выделяться не будет.

– Ты не ответил.

– Выгонять живых людей из их тел подло.

Глава 11

Домики, похожие на круглые корзинки, тихонько скрипели, покачиваясь на ветру. На каждом исполинском дереве таких жилищ насчитывалось более десяти. Землю устилала трава, мягкая и упругая, в центре поляны располагался длинный стол, такой же плетёный, как и подвесные дома, а на нём стояли букеты из светящихся кувшинок.

И лежал чёрный камень сложной огранки.

Ларисе всегда нравилась эта деревня – здесь выдавали только мирные, хоть и немного нудные квесты – собрать определённое количество лекарственных трав, перебинтовать зайчат в лесу, очистить ручей от порчи… А ещё в этом месте жил единственный на всю локацию кузнец уровня «профессионал», специализирующийся на магической броне.

Правда, сегодня, как и всю предыдущую неделю, в деревушке было безлюдно – в игре, да и во всём Виртограде, готовились к Хэллоуину, поэтому здесь устроили театрализованную резню, удалили всех неписей и техподдержку, и поселили праздничного босса. Каждый, кто сможет победить его в ближайшие дни, получит шанс выиграть кинжал легендарного качества и триста тысяч голд, равных приблизительно ста баллам рейтинга.

Лидер группы Жупрыверг, миниатюрный гном в смешной голубой шапке и расшитой золотом мантии, а точнее, Савелий, тридцатипятилетний биоэтик, принялся раздавать указания:

– Действуем как всегда. Как только я активирую кристалл, Инсерт закрывает нас бабблом[5]…

– Если крит[6] проходит, то баббл пробивается. Мы вчера из-за этого четыре раза вайпнулись[7], забыл? – перебила лидера Яна, а точнее, Инсерт, красивая человеческая девушка в бронелифчике и бронетрусиках, высоких мягких сапогах и с резным посохом за спиной.

Яна злилась – она очень ответственно относилась к роли лекаря, сегодня даже потратила четыре балла на дополнительные магические свитки, и желание Савелия наступить на вчерашние грабли казалось ей невозможно глупым.

– Тогда предложи свою стратегию! – вспыхнул гном и воинственно скрестил маленькие руки на груди.

Инсерт беспомощно оглянулась на подругу.

Лариса сегодня была в образе валькирии Шинары – к откровенной броне прилагался внушительный шлем, щит, меч и сияющие наплечники. Девушка, а точнее, воительница, оперлась на оружие и задумчиво сказала:

– Кристалл могу активировать я. Получается, оказываюсь с боссом нос к носу и агрю[8], не тратя драгоценные секунды на добежку. И он долбит первым ударом по мне, ваш баббл цел. Янка, у тебя есть что-нибудь, чтобы он меня не снёс сразу?

Лекарь пожала плечами:

– Навешу «прославление» – если хэпэ[9] просядет до пятнадцати процентов, заклинание вернёт его до максимума. Но это только один раз.

– Мне хватит. Значит, я агрю, бабл цел, вы спокойно заливаете босса, – сказала она, косясь на новенького. В их нервной и не слишком умелой, но дружной компании произошла временная замена – семья Тонга неожиданно перешла в другую социальную группу, и парень уже сутки не появлялся в Виртограде, так как занимался переездом в более дорогую и престижную квартиру. Как себя поведёт боец, с которым до рейда успел пообщаться лишь Савелий, не знал никто.

– Ничего не получится, – авторитетно заявил Жупрыверг, – надо делать так, как советуют нормальные гильдии.

– Ты не прав, Сева, – осторожно сказал высокий эльф, в миру Дмитрий, – давай попробуем, как девчонки предлагают. Ивент[10] идёт уже четвёртый день, а босса ещё никто не завалил. Даже твои «нормальные гильдии». Давай попробуем другую тактику.

Гном поджал губы и задумался. Все остальные терпеливо ждали.

– Ладно. Но до первого вайпа. Посмотрим, сколько продержимся. Держи активатор, – он отдал Шинаре небольшой вышитый кисет на тесёмочках.

Лариса кивнула, и, не тратя больше времени на разговоры, пошла к столу. Оглянулась на соратников, дождалась, пока подруга активирует «прославление», развязала кисет, достала флакон, отвинтила крышку и капнула густой алой жидкостью на чёрный кристалл. Тот впитал в себя активатор почти мгновенно, Лара едва успела положить кисет в поясную сумку.

Небо над деревней быстро затянуло тяжёлыми тучами. Засверкали молнии, поднялся ветер, а слева от стола провалилась земля. Раздался низкий, жуткий рёв, и из образовавшейся ямы вылетела страшная тыква.

Она была огромна. Неизвестно кем вырезанный рот мог заглотнуть всю честную компанию разом, глаза сияли демоническим светом, а из ноздрей валил болотно-зелёный дым. Трава на поляне и листья на деревьях стали стремительно жухнуть.

Лара, не мешкая, запустила в чудище щит. Тот пролетел, со свистом рассекая воздух, чиркнул острым краем по оранжевому боку и вернулся в руку воительницы. Тыква издала гневный вскрик и полетела прямо на девушку.

– Давайте! – крикнула Самохина, взмахнула мечом и принялась сражаться с боссом, безостановочно используя заклинания, которые не давали тыкве переключиться на остальных.

Со стороны других бойцов в непися полетели стрелы, огненные шары и сгустки тьмы.

Через пять минут от мирного вида поляны ничего не осталось. Хлюпали грязные лужи, горели домики-корзинки, стол завалился набок, выставив на всеобщее обозрение нижнюю часть столешницы. Лара не поспевала следить за индикатором собственного здоровья, который находился в левом верхнем углу зрительного обзора, поэтому звон в ушах, похожий на звук разбиваемого стекла, стал для неё неожиданностью. Отвлеклась на миг от босса и увидела, что «прославление» сработало и рассеялось, а уровень здоровья, подскочивший до максимального значения, снова неуклонно снижается, хотя Яна безостановочно швыряет в подругу лекарские заклинания. Стиснув зубы, Шинара принялась наступать на тыкву, осознавая, что второй раз уже не спасётся. Спустя ещё три минуты тыква захохотала и проглотила девушку.

– Шинара! Ты чё?!

– Я всё.

– Какое всё? Бегом назад, может, успеешь реснуться[11]! Тут этот, как его там, Карл, выскочил из баббла и агрит моба на себя, так что ноги в руки!

Лара кивнула, забыв, что Савелий её не видит, и бесплотным духом припустила с кладбища к месту битвы. Разочарование сменилось надеждой – рискованное поведение новичка давало группе шанс всё-таки завалить босса. Главное, чтобы человек, играющий за чернокнижника, а значит, защищённый лишь тряпичной бронёй, сумел продержаться хоть пару десятков секунд.

Её перс, словно хладный труп, лежал в луже. Самохина рухнула в грязную воду и прижалась к «воительнице». И уже через секунду, слившись с оболочкой, побежала туда, где тыква нависала над новичком, который упал, споткнувшись, и сейчас пытался отползти как можно дальше.

Правда, девушка вдруг ощутила, что бежит на месте. Впрочем, и тыква, продолжая пыхать дымом, висела в одной точке, соратники под баблом застыли в заклинательных позах, а чернокнижник скрёб по земле пальцами, не продвигаясь ни на сантиметр.

Лара попыталась подключиться к личному меню и поняла, что сделать это не получается. Решила вдруг, что умерла и безумно испугалась, но потом осознала, что происходящее напоминает смерть в сети лишь отдалённо. Оболочки при появлении мертвеца обычно не «глючило».

Пока Лариса раздумывала, её перс продолжал перебирать ногами. Поэтому, когда странности резко прекратились, Лара чуть не зарылась носом в землю.

Мир вновь пришёл в движение, щит долетел до босса, который утробно заревел, завертелся в воздухе волчком и разлетелся на мелкие тыквенные ошмётки. В центре поляны появился сундук с наградой.

* * *

Группа решила в честь такого события шикануть, поэтому в таверне им предоставили отдельный чат – целый зал, стилизованный под мир игры. В глиняных кружках пенилось тёмное пиво, жареные колбаски, присыпанные мелко порубленным зелёным лучком, источали умопомрачительные ароматы, а ноздреватый пышный хлеб так и манил хрустящей корочкой.

– Карлу и Ларисе троекратное ура! – крикнул гном, его восторги тут же разделили эльф и лекарка. Соратники чокнулись, расплёскивая содержимое кружек, к ним подбежала модератор, точнее, официантка в оболочке лесной эльфийки, и вытерла массивный деревянный стол.

– Видали? В небе наши ники сияют. Это супер-пупер. Непередаваемое ощущение. Все девчонки мои, – мечтательно сказал Дмитрий и вгрызся в мясо.

– Погоди, Димка. Слава дама капризная, ещё придавит к земле, – наставительно сказал Жупрыверг.

– Тебе-то откуда знать? – обиделся эльф, – ты и в топе-то никогда не был.

– Простите, – прервала зарождающуюся ссору модератор, – к вам в чат просится гость.

– Кто? – хором спросили друзья.

– Вернон, глава гильдии «Противники скверны».

– Подключите, пожалуйста.

Посреди зала замерцал воздух, и к столу, бряцая оружием, шагнул широкоплечий усатый человек.

– Я его знаю, – горячо зашептала Яна Ларисе, – он крутой.

– Тише ты.

– Привет, ребята, – Вернон взял стул и без спроса присоединился к компании. Впрочем, никто не противился. – Не буду ходить вокруг да около, меня ждут. Как у вас так получилось?

– Запись посмотри, – пожал плечами Жупрыверг, – она сразу же в Сеть ушла, после ки́ла[12].

– Да всё уже посмотрено и изучено, – махнул рукой гость, – и не только нами. Весь сервак бьёт босса вашим способом. И нихрена не получается.

Лариса пожала плечами:

– Значит, руки не из того места.

Глава чужой гильдии нехорошо прищурился, но сдержался и вкрадчиво сказал:

– Руки растут оттуда, откуда надо. Непонятно, как ты, киса, его завалила после реса.

– «Бросок щита» и враг повержен, – улыбнулась Лара.

– Так, да не так. После броска он агрится, но не умирает. Дольше всех продержались пацаны с моей гильды – шестнадцать минут. А у тебя он сдох за секунды. Не объяснишь, киса?

Градус веселья снизился.

– Шинара не читер, если ты на это намекаешь. Шёл бы ты отсюда по-хорошему, – процедил Жупрыверг.

– На видео разве не видно, что игру заглючило? – вступилась за подругу Яна. – Может, поэтому мы так быстро его кильнули.

– Но сундук дали? – спросил Вернон и сам себе ответил: – дали. Если бы был глюк, игра бы откатила босса, фиг бы вам награда досталась. Ладно, не хотите признаваться, не надо. Только имейте в виду, весь сервер за вами следит.

Воин исчез.

– А и правда, как оно так получилось? А, Ларка?

– Иди ты в пень! – рявкнула Самохина на Дмитрия, – не знаю! Может, Карл в курсе?

– Новичок, не произнёсший за весь вечер и пяти слов, многозначительно пожал плечами и приложился к кружке.

– Может, кто-то умер, – тихонько сказала Яна и торопливо добавила, увидев испуг в глазах друзей: – не мы, мы-то уже полчаса в норме, и мир вокруг с ума не сходит. Кто-нибудь другой.

– Вряд ли, – Лариса покосилась на официантку, которая с равнодушным видом села на стульчик неподалёку. Самохина по себе знала, как скучно следить за порядком в приватном чате. – Обычно это не так выглядит. Я вообще не поняла, что это было.

– А я слышал о подобном, – Эльф доел свою порцию колбасок и с тоской посмотрел на тарелки соратников, – говорят, бывает такое. Словно что-то высасывает энергию из Виртограда в разных точках и в разное время. Выглядит именно так – мир словно бы замирает. Потом либо идёт обвал сервера и пользователей принудительно выбрасывает в офлайн, либо всё проходит. В основном страдают игры, бордели и развлекательные центры.

– Откуда знаешь? – шёпотом спросила Яна.

– Оттуда. Я много чего интересного могу рассказать о Виртограде. Думаешь, это простой и понятный мир, подчиняющийся законам программирования, стабильный и радостный? – Дмитрий наклонился и произнёс, добавив в голос таинственности, – ты очень ошибаешься, дорогая Инсерт.

Глава 12

Даже модератор передвинула свою табуретку ближе, настолько интересно рассказывал эльф. А тот, видя всеобщее внимание, заливался соловьём:

– Поначалу представители всех религий обрадовались – как же, стопроцентное доказательство существования души! Даже был период, когда увеличилось количество верующих. Лет шестьдесят назад. Добавьте сюда постоянные катаклизмы из-за потепления и постепенно затапливаемые материки. Секты полезли, фанатики… И тут-то они совершили большую ошибку.

– Кто? Секты и фанатики? – спросила Яна.

– Все. Вообще все. Вместо того чтобы дружно-мирно вести свои паствы к благоденствию, представители разных конфессий устроили грызню. Да какую! С публичными драками, шпионами в стане врага, скандалами и интригами, разоблачающими статьями и грязными подробностями личных жизней. Люди посмотрели на это, решили, что хорошее дело религией не назовут, а вера – дело личное, плюнули и обратили внимание на учёных. Те, пока мир бился в экстазе по поводу того, что душа может существовать отдельно от тела, пусть даже недолго и в виртуальном мире, тихой сапой занимались изучением феномена. Финансировали исследования оверы. Основная мысль была такая – если сознание, ну, или душа, если хотите, может отделиться от тела в момент смерти и сохраниться на какое-то время в виртуале, нельзя ли её как-нибудь засунуть обратно, а ещё лучше – в новое и молодое тело?

– Офигеть. Вот только бессмертной элиты нам не хватало, – стукнул по столу впечатлившийся Жупрыверг и крикнул: – Официантка, ещё пива всем, за мой счёт! Только светлого. И козьего сыра.

Девушка подошла, провела рукой перед глазами гнома, принимая оплату, активировала меню, и на столе появилась новая порция выпивки и закуски.

– Откуда ты всё это знаешь, Димка? – недоверчиво покачала головой Лара, – придумать всякий может. Ты нам тут сказки не рассказываешь?

Эльф явно обиделся:

– Я историк по образованию.

Яна прыснула, а Лара с подозрением спросила:

– Кто?

– Историк. Что смотрите? Я, между прочим, преподаю. В школе, на меня пятьсот учеников подписано. И в трёх ВУЗах, но там факультативно, поэтому выхлоп небольшой. Да вы подождите, потом с моим образованием разберёмся.

Дмитрий приложился к кружке, причмокнул и продолжил:

– Исследования свернули после неутешительных выводов. Да, теоретически душа, хотя яйцеголовые настаивают, что нужно говорить «сознание» или, на крайний случай, «личность», может существовать отдельно от тела. Но нужно вместилище. Человеческая нервная система идеально для этого подходит – аксоны, дендриты, всякие синапсы и что там ещё есть. Отсоединившееся сознание стремится найти такую же стабильную систему и жрёт огромное, просто запредельное количество энергии, стягивая вокруг себя цифровое пространство. Переселить в бесхозную квартиру, то есть, в труп, не получилось. На живых опыты не проводили – негуманно. В общем, единственное, что они научились делать – локализовывать те места, где глюкнул умерший, поэтому Виртоград поделен на сектора и ячейки. Ну, и соответственно, наловчились отсекать личность от виртуала. Пара минут, и она отправляется туда, куда и должна – на тот свет. Официальные религии спохватились и вернули себе лицо, заявив, что это идеальное решение. Кстати, христиане ваще ребята, первыми сообразили, что нужно идти в ногу со временем и пересмотрели правила похорон. Свободной земли ведь не осталось почти, костры жечь – дров не напасёшься, так что виртуальные кладбища освящены по всем правилам. Они даже нашли в Библии места, в которых говорится, что виртуал – идеальное место для кладбища. «Тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои». И «ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие». И ещё несколько таких же туманных фразочек, не буду вас грузить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отдел реальных преступлений

Вернуться

2

Отдел киберпреступлений

Вернуться

3

Непись – от англ. NPC (Non-Player Character). Персонаж, управляемый не человеком, а программой.

Вернуться

4

Стритрейсинг – уличные, часто незаконные гонки.

Вернуться

5

Баббл – от английского «пузырь», в играх так иногда называют защитное заклинание

Вернуться

6

Крит – критический удар, то есть, увеличенный вдвое или более

Вернуться

7

Вайпнуться – коллективно «погибнуть»

Вернуться

8

Агрить – провоцировать компьютерного персонажа на то, чтобы он атаковал только тебя и не обращал внимания на остальных членов команды.

Вернуться

9

ХП, хитпоинт – количество жизни в цифровых значениях

Вернуться

10

Ивент – нестандартное, временное мероприятие в игре, часто приуроченное к какому-нибудь празднику

Вернуться

11

Реснуться – воскреснуть

Вернуться

12

Кил – убийство, в данном случае босса

Вернуться