# Как предать Героя

Крессида Коуэлл

Драконы берут верх в войне с викингами. Спасти людей может только появление нового Короля, которому Стражи запретного острова Завтра откроют тайну Драконьего Камня. А для этого надо принести им все десять Утраченных Королевских Сокровищ и сделать это не позже чем в Канун Солнцеворота. У Иккинга Кровожадного Карасика III и его друзей остались считаные дни, чтобы вернуть Сокровища, украденные Элвином Вероломным, иначе драконы исчезнут навсегда…

Cressida Cowell

HOW TO BETRAY A DRAGON’S HERO


Text and illustrations copyright © 2013 by Cressida Cowell

All rights reserved

Originally published in Great Britain in 2013 by Hodder Children’s Books


© 2013 by Cressida Cowell All rights reserved Originally published in Great Britain in 2013 by Hodder Children’s Books

© А. А. Кузнецова, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление

* * *


Мы еще не видели Завтра. Мы еще не осмелились вторгнуться в его пределы.

Некогда на острове Завтра процветал город. На башнях ста прекрасных замков гордо реяли флаги Дикозапада. Город держался на рабстве людей и драконов, но это не мешало ему быть красивым и величественным, как и многим другим городам рабовладельцев прежде и после него.

Однако сто лет назад Чернобород Оголтелый, Последний Король Дикозапада, совершил поистине ужасное злодеяние.

Сын Черноборода, Иккинг Кровожадный Карасик II, вместе со своим побратимом, драконом Ярогневом, возглавил мирное драконье воззвание – он хотел уговорить отца покончить с рабством. Чернобород по ошибке принял воззвание за восстание. Он убил сына своим мечом, Лезвием Бури, обагрив кровью Трон.

Вот так на Трон и остров Завтра пало Проклятие. Полчища драконов, собравшиеся только для того, чтобы мирно выразить свое несогласие, разрушили город. Сотня прекрасных замков сгорела дотла, но Ярогнева схватили и сковали неразрывными цепями в глубинах лесной тюрьмы.

Чернобород Оголтелый горько раскаялся в содеянном. Он поклялся, что лишь по-настоящему хороший человек, лучше его самого, сможет стать новым Королем Дикозапада, а до тех пор Трон не достанется никому. И придумал Чернобород Оголтелый Невыполнимую Задачу.

Он запрятал Десять Королевских Сокровищ в самых далеких и тайных уголках архипелага и поставил сторожить их самых ужасных чудовищ и драконов. Только настоящий Герой сможет собрать Сокровища, снять Проклятие и стать новым Королем Дикозапада.

И если когда-нибудь появится Герой столь великий, что ему по силам окажется добыть все Десять Утраченных Сокровищ, только тогда его можно будет короновать. Однако принять корону Дикозапада он сможет лишь на двенадцатый день Зимнего Солнцеворота, который зовется еще Светопреставлением Солнцеворота (и недаром), и лишь на острове Завтра, на обломках Трона, где умер сын Черноборода.

Тем временем Чернобород назначил воинов из числа людей и драконов Стражами разрушенной островной крепости Завтра. Избранные были невообразимо страшны и ужасны. Все они поклялись убить на месте любого, кто проникнет в крепость.

А сейчас архипелаг нуждается в Короле больше, чем когда-либо прежде, ибо дракон Ярогнев вырвался из лесной тюрьмы, куда некогда заточил его Чернобород Оголтелый, и несет собственное Проклятие людям. Он возненавидел род людской и намерен истребить его под корень.

И Ярогнев берет верх. Север Варварского архипелага в огне. Из страха перед драконом люди вынуждены были уйти в подземные убежища.

Ничто не может остановить Ярогнева. Ничто, кроме нового Короля, ибо новый Король постигнет тайну Десятого Утраченного Сокровища, драгоценного Драконьего Камня, обладающего властью уничтожить драконов навеки.

Раз в году наступает время, когда претенденту на Трон дозволено ступить на землю острова Завтра – утром в один из Двенадцати Дней Зимнего Солнцеворота.

Сейчас середина зимы и утро девятого дня Солнцеворота.

И вот через пролив под названием Теснина Героев к большой земле Душегубских гор плывет одинокая лодка. Лодкой правит человек огромного роста – Перевозчик.

Перевозчик – один из Друидов-Стражей острова Завтра. Глаза у него завязаны, и он не может снять повязку, пока не будет коронован новый Король Дикозапада. Повязка символизирует его роль беспристрастного и неподкупного Судьи, безграничную преданность долгу Друида-Стража. Однако шестое чувство подсказывает ему, что на берегу его ждет некто, окруженный небольшой кучкой последователей. Это СТР Страхолюд. В сердце Перевозчика вспыхивает надежда.

Наконец… в последний миг… Герой пришел, чтобы предъявить права на Королевство!

Ибо Друид-Страж боится, что еще немного – и Ярогнев истребит весь род людской.

Друид-Страж заставляет лодку плавно скользнуть на Поющие Пески берега, который зовется Дар Перевозчика, и, широко раскинув руки, произносит нараспев, как делали его отец, и отец его отца, и отец отца его отца год за годом до него:

– О Будущий Король или Королева, ступи же навстречу Завтра, если посмеешь! Только тот, кто собрал Утраченные Королевские Сокровища, может принять корону и остаться в живых…

Он поворачивается к СТРу Страхолюду и вопрошает со всей серьезностью:

– Ты ли Будущий Король?

– Я, – отвечает СТР.

– Избран ли ты всеми племенами архипелага, чтобы править? – спрашивает Друид-Страж.

СТР кивает.

– Привез ли ты дар для Перевозчика? – спрашивает Друид-Страж.

– Привез, – отвечает СТР Страхолюд.

Торжественно, но не в силах скрыть надежду, Перевозчик произносит:

– Тогда покажи мне Сокровища.

СТР Страхолюд щелкает пальцами своим присным, и они одно за другим выносят вперед Сокровища.

Это беззубый дракон, второй лучший Чернобородов меч, римский щит, стрела из небывалой страны, рубин в форме сердца, тикалка, ключ, Трон, корона и Драконий Камень.

Приспешники СТРа Страхолюда раскладывают их на песке перед Друидом-Стражем и отступают. Друид-Страж выходит вперед, чтобы осмотреть Сокровища.

Долго-долго перебирает он их, ощупывая каждое длинными чуткими пальцами, стараясь почувствовать каждый предмет со всех сторон, дабы убедиться в его подлинности.

А затем отходит на шаг и мрачно объявляет:

– Эти все – ПОДДЕЛКИ. Особенно отвратительна подделка беззубого дракона – жестоко так поступать с беззащитной тварью. Мы дадим ему приют на острове Завтра.


(СТР Страхолюд вырвал все зубы бедному маленькому дракону-бегунчику, чтобы выдать его за настоящего беззубого дракона из Пророчества.)

CТР Страхолюд побелел, как овечье руно.

– Что до ТЕБЯ, СТР Страхолюд, – продолжает Друид-Страж, – узнай же: тот, кто посмел приблизиться к Завтра с даром неприемлемым, умирает быстрой и ужасной смертью вместе со своими присными. ВОССТАНЬТЕ ЖЕ, СТРАЖИ-ЗАЩИТНИКИ ЗАВТРА! ВОССТАНЬТЕ И ИСПОЛНИТЕ СВОЙ ДОЛГ!

Песок вокруг СТРа Страхолюда и его приспешников вскипает, и земля рождает тварей невообразимо ужасных, громадных и страшных, вопящих об отмщении. Они так быстры, что никому не успеть не то что защититься – даже шелохнуться или вскрикнуть. СТР Страхолюд и его люди не успевают даже разглядеть, кто это – драконы или кто похуже.


Твари хватают СТРа Страхолюда и его спутников, взмывают вверх и вверх, высоко в небо, все выше и выше, уносят орущих и извивающихся жертв за облака, в перехватывающий дыхание ледяной холод и пламя верхних слоев атмосферы, и эти люди перестают быть. Они вернутся на землю только пеплом и багровым дождем.

Такова месть Стражей Завтра тем, кто осмелится ступить на их берега без истинных Сокровищ.

Друид-Страж вздыхает и ласково гладит по голове бедного беззубого бегунчика, тихо уверяя его, что все будет хорошо. Он бормочет про себя:

– Еще два дня… Всего два дня у Героя, чтобы явиться и спасти нас всех.


Страж устало забирается обратно в лодочку. На самом деле он и не ждал, что придет настоящий Герой. Да и с чего бы? Этот ритуал совершается каждый год вот уже девяносто девять лет подряд, но являлись только недостойные. Старик начинает грести обратно к Завтра.

Он будет выкликать Героя, чтобы тот пришел и заявил права на корону, еще два дня. Если Герой не явится на одиннадцатый день, в Канун Солнцеворота, будет слишком поздно. Правила, установленные Чернобородом сто лет назад, непреложны. Границы Завтра замкнутся снова до следующего года.

А на следующий год будет и правда ПОЗДНО. К тому времени Ярогнев станет слишком силен. Этот год – их единственный шанс.

Герой должен прийти и заявить права на Трон, со всеми Утраченными Сокровищами, на одиннадцатый день Солнцеворота…

…или все потеряно.


## Пролог, написанный Иккингом Кровожадным Карасиком III, последним из великих героев-викингов

Все события последних двух книг моих воспоминаний уместились в сорок восемь часов, последние два дня Солнцеворота. В ту пору мне было четырнадцать лет. Предупреждаю, эти главы самые мрачные и страшные, их было труднее всего писать. Ибо тогда мне пришлось иметь дело и со Стражами-Защитниками Завтра, исполняющими волю Черноборода Оголтелого, и с истинной мощью и злобой дракона Ярогнева.

В то время драконы оказались на грани исчезновения.

В начале этой книги архипелаг охвачен войной. Драконы и люди пытаются уничтожить друг друга, а за мной охотятся и ужасные Мятежные драконы, и ведьма с Элвином Вероломным.

Я оглядываюсь на того бледного, тощего четырнадцатилетнего мальчика, каким я был тогда, и безумно тревожусь за него. Ведь он еще не знает, что ему грозит. Он живет в этой жуткой войне, он уже видел смерть, но ему пока не доводилось терять тех, кого любит. Он начинает понимать, что значит нести бремя вины и ответственности, которое всегда ложится на плечи вождя. Но он еще не принял это бремя как свою судьбу и предназначение.

Сумеет ли он в конце концов спасти драконов?

Мне отчаянно хочется ему помочь.

Я тянусь к нему через бездну пространства, звезд и времени, чтобы взять его за руку и помочь пройти через все это. Но Прошлое – страна столь далекая, что, как бы я ни кричал, он меня не услышит.

Теперь я древний-предревний старик, я оглядываюсь на прожитую жизнь и вижу, что тьма в те времена пала на землю не зря.

Великие дела совершаются лишь из любви и боли.

Великий меч куют из самой лучшей стали. Но по-настоящему великим делает меч то, что происходит с ним потом.

Мы зовем это закалкой меча.

Меч колотят, бьют и выстукивают сверкающим молотом, придавая клинку форму. Его погружают в яростный жар горна, где он размягчается, и тут же окунают в ледяную воду, где он снова затвердевает. Чем горячей, чем яростней пламя, тем крепче и лучше становится в скором времени меч.

И после этой мучительной закалки клинок либо становится прочным и совершенным, либо ломается.

То же происходит и при Становлении Героя.


## 1. Мама не велела покидать нору

В Душегубских горах стояла зябкая и туманная ночь.

Отличная ночь для предательства.

В эти мрачные времена войны люди старались не соваться в леса на склонах Душегубских гор. Стоило Мятежным драконам уловить хоть малейший намек на человеческое шевеление среди обугленных деревьев на мглистых горных перевалах, они обрушивались на несчастных и убивали.

Но где-то в глубине леса, вдали от любой помощи, исполненный ужаса человеческий голос орал: «Помогите! Помогите! Помогите!» – и крохотный отряд храбрых, но глупых людей и драконов спешил ему на выручку.


Иккинг Кровожадный Карасик III сидел на спине Смертеня, летевшего низко-низко над верхушками деревьев. Драконьи крылья медленно взмывали и опускались, порой задевая обугленные верхние сучья.

Смертени – хамелеоны, и потому красивый трехглавый дракон сливался с ночным небом и по его сияющим бокам проплывали звезды.

Колени у Иккинга дрожали от усталости – слишком много времени он провел в седле.

Для человека, которого с недобрыми намерениями разыскивает столько народу, Иккинг выглядел на удивление непримечательно.

Оборванный долговязый подросток в огнеупорном костюме, от которого остались одни лохмотья, лицо в синяках и ссадинах, волосы дыбом, а в глазах застыл страх человека, уставшего быть в бегах. Война и изгнание превратили его в пугало.


Он стискивал в руке меч, в ушах звенело от пронизывающего холода и кусачего ветра. Иккинг вглядывался через крыло Смертеня в обугленную пустыню далеко внизу, и сердце у него колотилось.

«Помогите! Помогите! Помогите!» – вопил голос, и уже виднелся в глубине лесов крохотный мерцающий огонек костра, то вспыхивающий, то пропадающий, словно светлячок или мерцание их собственного любопытства.


Нетрудно понять, почему Иккинг так тревожился. Эта обугленная, сожранная огнем территория принадлежала дракону Ярогневу и Драконьему восстанию. А Ярогнев больше всего на свете хотел поймать Иккинга. Дракон торжественно поклялся обратить в пепел весь мир, лишь бы найти его, поклялся, что не останется ни скалы, ни острова, ни пещеры, ни утеса, где этот мальчишка сможет укрыться от возмездия. И вот Смертень летел над тем, во что превратился мир из-за безумной охоты Ярогнева: под ними простиралась оплавленная, искалеченная земля, изломанные трупы деревьев, закопченные останки разбитых скал.


– Ох, ради Тора, – шептал лучший друг Иккинга, Рыбьеног, сидевший за спиной у него на Смертене.

Рыбьеног был еще более тощим и потрепанным, чем Иккинг, хотя казалось бы, дальше некуда. На кончике носа у него болтались разбитые очки – того и гляди свалятся.


– Мятежные драконы разорвут нас в клочья! Твоя мама велела НИ ПОД КАКИМ ВИДОМ НЕ ПОКИДАТЬ НОРУ, – протестовал Рыбьеног. – Нам просто надо просидеть там еще два дня, до Кануна Солнцеворота, а потом встретиться с остальными сторонниками Драконьей Печати на Поющих Песках Дара Перевозчика. Вот и ВСЁ. Об остальном твоя мама обещала позаботиться сама…

– Но что, если это кто-то из наших там, в лесу, один-одинешенек? – возражал Иккинг.

– Ты прав, – соглашался Рыбьеног, дрожащей рукой покрепче стискивая меч. – Я знаю, что ты прав… просто очень уж страшно…

Иккинг и двое его друзей-людей были белые, как муравьиные яйца. Они уже месяц не видели солнца и сегодня впервые вылезли наружу. А до этого только их драконы по очереди выбирались из укрытия за едой и дровами. Но теперь Десять Воинов Драконьей Печати выползли из безопасного убежища, заслышав вдалеке перепуганный человеческий голос.

Чем ближе они подлетали в скудном свете, тем отчетливее слышался отчаянный призыв. И невозможно было не откликнуться на звучавший в нем страх. Что должно происходить с человеком, чтобы он так орал?

Когда человек зовет человека, этот крик не пропустишь мимо ушей.


Иккинг сглотнул и глянул вниз на проплывающие под ним деревья. Некогда этот лес жил и дышал. Теперь его сковала смертная неподвижность, сожженная и обугленная, уничтоженная в горниле драконьего гнева.

Третьим седоком на спине Смертеня была мелкая вертлявая девчонка из племени Бой-баб. Звали ее Камикадза. Волосы у девчонки выглядели так, словно на ее макушке всю ночь веселилось семейство бешеных белок.


– Да ну, Рыбьеног, – весело шепнула Камикадза. – Ты же знаешь, мы должны это сделать. Кроме того, я лично не прочь поразмяться. Мы слишком долго торчали в этой Норе.

Честно говоря, Камикадзе уже настолько надоело сидеть под землей, что предложи Иккинг вручную отполировать Ярогневу задние когти, она и то подписалась бы.

– Поразмяться?! – взвился Рыбьеног. – Поразмяться? Это тебе не викингская гимнастика «Будь в форме» для девочек!

Три маленьких охотничьих дракона летели, держась строго над Смертенем. Двое из них были драконы Иккинга: очень старый, Одинклык, с рваными и мятыми крыльями, и очень юный, Беззубик, самый мелкий и капризный охотничий дракон в архипелаге. Третья, золотая нравная драконица по имени Буримуха, принадлежала Камикадзе.

Еще с ними был ездовой дракон Ветрогон – длиннолапый, неказистый и ласковый. Он вилял лохматым хвостом, с надеждой ожидая, пока все остальные решат, что делать.

–Ле-летим домой… – хныкал Беззубик по-драконьи.

Среди людей только Иккинг понимал драконье наречие, на котором общаются между собой драконы, поскольку единственный из викингов потрудился изучить его.

Громадные нефритовые глаза Беззубика так и лезли из орбит от ужаса. Ему не было особого дела до чужих людей, сколько бы они ни звали на помощь. Он просто хотел домой, но стеснялся признавать это перед Буримухой. Беззубик был неравнодушен к прекрасной драконице и в ее обществе изо всех сил строил из себя большого и храброго.

–Тут с-с-слишком зя-зябко… – плакал Беззубик.

Дракончик заикался, а сейчас вдобавок сильно дрожал, отчего заикался еще сильнее.

–А разве я не говорил тебе надеть шубку, Беззубик? – возразил Иккинг. – Говорил, и не раз! Но ты сказал, ах нет, тебе будет жарко…


–Шубки – это для не-неженок… – возразил Беззубик. – На самом деле Б’бе-беззубику все-таки не-не х-холодно… Б’бе-беззубику очень те-те-тепло… Может, даже че-чересч’чур… Б’бе-беззубику надо обратно в укрытие, чтобы не-немного остыть…

Разгоряченный Беззубик аж посинел от холода.

–Это не потому что Б’бе-беззубик боится Мя-мятежных д’драконов, – пропыхтел дракончик. – Нет-нет-НЕТ. Б’бе-беззубик может сразиться с Драконьим восстанием, даж-же если ему одно к-крылышко за спиной привяжут! Да, Буримуха! – похвалялся он. – Правда же, Одинклык? И Б’бе-беззубик однажды так уку-кусил Ярогнева за поп-пу, что тот аж плакал… Но Б’бе-беззубик немного пе-перегрелся, и крылышки у него че-чего-то не того… СМОТРИТЕ… – Беззубик вытянул одно крылышко, повесив кончик. – Бяк-бяк, бяк-бяк… – проворковал он тоном нежного самоутешения.

– Да у меня у самой в горле першит, – прошелестела Буримуха, хлопая ресницами. Она говорила на древненорвежском, языке викингов, ибо была одной из очень редких драконов, способных разговаривать по-человечески. – Может, нам лучше вернуться и немного полежать… Или давайте я слетаю и принесу Беззубику шубку… По-моему, она тебе очень идет, Беззубик.

–Ой, правда? – Беззубик срочно переменил мнение насчет одежки.

– Ерунда, – нахмурилась Камикадза. – Свежий ночной воздух пойдет вам обоим на пользу. В твоем случае, Буримуха, это, скорее всего, несварение. Нечего было глотать белку целиком.

– НЕСВАРЕНИЕ?! – в ярости пропыхтела Буримуха.

Ее красивое змеистое тельце сделалось лиловым (такой цвет оно обретало, когда хозяйка врала). Но чем больше она сердилась, тем темнее становилось черное облако, расползавшееся от ее сердца, словно капля чернил в воде.

– НЕСВАРЕНИЕ? Я художник, свободный дух… я лечу туда, куда несет меня ветер… У свободных духов не бываетнесварения…

–Все-таки я должен предупредить, что это может быть ловушка, которую Элвин и его люди устроили специально для вас, – еле слышно прошептал Одинклык Иккингу.

Одинклык был сморщенный, как изюм, бурый, как осенний лист, а в целом походил на дряхлую, мятую маленькую таксу. В эту минуту уши у него полиловели и дрожали, как всегда при близкой ОПАСНОСТИ.


–Послушай моего тысячелетнего опыта, Иккинг. Этот свет ведет себя очень странно для костра. Я никогда не видел, чтобы костер двигался… ни разу за тысячу лет.

Одинклык был прав.

Костер медленно-медленно полз вниз по долине. Порой его полностью заслонял густой подвижный туман или густые ветви. Но затем он снова возникал, мерцая чуть дальше.

Движущийся костер?

Но это же невозможно!

Человеческий голос умолк. Почему-то это пугало еще больше. Неужели его обладателя вынюхали и проглотили ужасы, таившиеся в этом неподвижном, изрезанном шрамами ландшафте?

Смертень и остальные нагоняли огонек. Тот становился все больше, ярче и сильнее, и Иккинг уже уловил отчетливый запах дыма.

Теперь они следовали за руслом реки. Она вилась, словно зловещая спящая змея по ущелью.

Река обогнула утес, и они увидели его…

Костер пылал на ледяном островке, который быстро несло течением по стремнине.

На льдине ничком лежал человек, прикованный к спящему верховому дракону, сплошь покрытому шрамами и следами бича.

Иккинг сразу понял, почему этот человек так орал. По берегам, среди деревьев стремительно скользили темные силуэты гигантской стаи волкозубов. Должно быть, путник разбил лагерь на замерзшем озере в верховьях реки, а лед ночью треснул и понес маленький плот вниз по течению, где его запах привлек волкозубов. Хвала Тору, волкозубы не присоединились к восстанию, остались сами по себе. Они были бескрылые, но все равно закоренелые убийцы.


Некоторые уже попрыгали в воду и молча пытались взобраться на плот, вывалив языки, а человек отчаянно спихивал их обратно мечом.

Что ж, это объясняло, почему он звал на помощь.

Но почему он перестал?

И почему эти волкозубы, карабкающиеся на ледяной плот, преследуют свою жертву без единого звука?

Ох, Тор нас убереги…

Человек замолчал, потому что на ночь вдоль берегов реки расположился Кое-Кто Еще. Очень много Кое-Кого Еще дрыхло там, и они были куда страшнее волкозубов.

С легким ужасом Иккинг вдруг понял, что полузатонувшие стволы в камышах на отмелях – вовсе не стволы.

Это были бритвокрылы и вертокруты, мозгоеды и лютозавры, самые жуткие из участвовавших в восстании драконов.

И их там собралось немало.

Вдоль берегов реки, насколько хватало глаз, неподвижно лежали Мятежные драконы.

Повсюду вокруг на мелководье спали хищные и могучие, как пантеры, драконы, остужая свои раскаленные тела в ледяных струях реки. Вода омывала их чешуйчатые бока, и над рекой витал тошнотворный сернистый парок желто-зеленого цвета.

Один громадный лютозавр во сне глодал ободранный ствол гигантского дерева, жестоко вырванного из земли. Бедные нежные корни непристойно торчали во все стороны. Другой, мозгоед, обнимал жалкие окровавленные лохмотья, оставшиеся от человеческого плаща, и Иккинг всей душой уповал лишь на то, что в прошлом этот плащ не принадлежал какому-нибудь воину Драконьей Печати.


Темные зловещие силуэты источали злобу и страх.

Иккинг направил Смертеня вниз, стремясь нагнать перепуганного человека на стремительно уносящемся вниз по реке ледяном плоту.

Три пары человеческих и семь пар драконьих глаз щурились в туман, в надежде разглядеть беднягу, распластавшегося ничком на движущемся островке льда и колотившего по мордам волкозубов. Те не оставляли попыток залезть на плотик и утащить человека с собой.

Это был мужчина. Юноша.

Молодой викинг, уже утративший надежду на спасение. Это читалось по его побежденному, перепуганному лицу – он приготовился к смерти.

Иккинг потрясенно ахнул, когда узнал его.

Это был Сморкала.


## 2. Нам просто интересно, на чьей он стороне

От потрясения Иккинг задохнулся, словно кто-то ударил его в живот. Сморкала приходился ему двоюродным братом, и они враждовали с самого рождения Иккинга.

Последний раз они видели Сморкалу на поле боя в Янтарных Рабовладениях. Тогда Сморкала пытался решить, на чьей он стороне – их или Элвина с ведьмой. Так кого же он выбрал?

Похоже, Камикадза и Рыбьеног считали, что уже знают ответ на этот вопрос.

– Возвращаемся в укрытие, – с отвращением прошептала Камикадза.

Рыбьеног вздохнул:

– Боюсь, я согласен.

– Погодите секунду! – шепотом воскликнул Иккинг. – Мы не можем просто ОТПРАВИТЬСЯ ДОМОЙ и оставить Сморкалу здесь!

Рыбьеног смотрел на друга запавшими глазами человека, который слишком долго скрывался от Драконьего восстания:

– Иккинг, я не думаю, что Сморкала выбрал Драконью Печать. Он лживый, двуличный, вероломный разбойник. Он предавал тебя столько раз, что я со счету сбился, и он почти наверняка работает на Элвина.

– Люди меняются! – возразил Иккинг, глаза его вспыхнули воодушевлением. – Надо верить в людей, и тогда они, может быть, сумеют измениться!

Рыбьеног стал загибать пальцы:

– Давай посмотрим. Он пытался убить тебя на уроке Боя На Мечах В Море. Он пытался убить тебя, когда мы застряли на Истерии. Он бросил камень, открыв всем твое Клеймо в школе «Гром и молния»… Он только и делал, что предавал тебя, снова и снова.

– На сей раз будет по-другому, – прошептал Иккинг с верой в лучшее. – Теперь-то он изменился… Я совершенно уверен.

–Пытаясь по доброте душевной спасти Сморкалу, – предостерег Одинклык, сгорая от беспокойства, – ты поставишь под угрозу нас всех, подвергнешь опасности жизнь тех, кто верен тебе, кто никогда тебя не предавал. Порой доброта оборачивается жестокостью. Это одно из тех трудных решений, которые приходится принимать вождю.

Вот спасибо тебе, Одинклык. Очень кстати. Большинству из нас повезло – мы не короли и не герои, и нам не приходится делать выбор, который выпадает на их долю. Или я уже говорил это, да? Ну, не грех и повторить…

Ледяной плот затрещал, когда один из волкозубов едва не перевернул его. Показалось Иккингу или драконы, полулежавшие в воде вдоль берегов, тоже шевельнулись, когда раздался треск?

В этот миг Иккинг заметил очень маленького и очень уродливого дракончика-нюхача. Дракончик невинно дрых рядом со Сморкалой и его драконом, Ураганом, и больше всего походил на невинную маленькую свинку. Он был из породы мухрюнделей, самых глупых и добродушных драконов в мире.

Девять пар глаз, драконьих и человеческих, с тревогой глядели на Иккинга. Иккинг любил своих друзей. Он понимал, что не должен подвергать их опасности. Но он не мог обречь на ужасную гибель в когтях Мятежных драконов собрата-человека, даже если он на другой стороне, не говоря уже о бедном, покрытом шрамами верховом драконе и умильном глупом маленьком мухрюнделе.

– Давайте спасем его, – прошептал Иккинг. – Давайте его спасем!