Вероника Касс
(Не)военная тайна, или Выжить в тайге и не забеременеть

Глава 1
Кастрюлино зовет

Вас любят ваши родители? Вот и я думала, что мои меня тоже любят. Особенно папа… Но, видимо, я оказалась в корне неправа. Генерал-лейтенант пограничных войск Ворон Анатолий Макарович души во мне не чаял, особенно когда я поступила в военный институт без его помощи и поддержки, особенно когда ему меня хвалили друзья, особенно когда мой младший брат пошел в театральное, окончательно его разочаровав. И все эти его «особенно» закончились в один момент.

А я всего-навсего собралась замуж за однокурсника. Ну подумаешь, что он внук того самого генерал-лейтенанта Слесаренко – папиного конкурента номер один. Какая кому разница! Мы что, Ромео и Джульетта? Мы живем в двадцать первом веке, в конце концов!

Но, видимо, наши предки об этом забыли, предложив моему Монтекки выбор: хлебное местечко в Москве или должность где-то у черта на куличках. И знаете, что он выбрал? Конечно же, как подобает настоящему джентльмену, он остался в столице нашей родины. А я, ни разу не Капулетти, отправилась за семь тысяч километров от своего любимого и родного города, от своей заботливой мамочки, вредного брата и предателя отца. Ну а как еще назвать человека, отправившего родную дочь служить в самую настоящую опу этого мира?

Из переноски раздалось жалобное мяуканье.

– Да, Босюсик, я полностью с тобой согласна, – тяжело вздохнула и, подхватив переноску с любимым серым котиком, направилась к выходу из аэропорта.

А вообще, во всем надо искать плюсы. И в моей ситуации они тоже были. Наконец-то свобода. Больше никакой родительской опеки. Только я и мой кот. Замуж я больше не хотела, хватит мне и Босюсика.

Несмотря на ранний час, солнце на улице пекло нещадно, и я поторопилась в сторону такси. Когда водитель потребовал три с половиной тысячи, я послала его в одно причинное место. Ну сами понимаете? Словно и не уезжала из Москвы. Слава богу, до драки не дошло, вовремя подъехал автобус, к которому я и поспешила, ну их… таксистов этих. Мне до следующей зарплаты еще полмесяца жить, а деньги у родителей я не взяла из принципа. Хорошо, что поехала я налегке, кроме Босюсика со мной был лишь небольшой чемодан на колесиках.

Попыталась расположиться на сиденье общественного транспорта с максимальным комфортом. И только тогда вспомнила про вещмешок за моей спиной. Вот тебе и налегке… тридцать килограмм военного обмундирования – совсем не в счет. Привычка – страшная сила, как говорится. Расстегнув защелки над грудью и на животе, сняла свой рюкзак на восемьдесят литров и поставила на пол.

Народу, как ни странно, в автобусе было мало, то ли сюда прилетают одни олигархи, то ли они умеют лучше договариваться с местными таксистами.

Положив переноску на колени, я взглянула на Босюсика: выглядел он полудохлым. Еще бы, восьмичасовой перелет по соседству с доберманом и питбулем дался ему очень тяжело. В салон самолета моего любимца не взяли, и я весь полет переживала за нервную систему своего серого друга.

Спустя сорок минут автобус прибыл на конечную остановку. И это был даже не автовокзал, до него мне пришлось топать еще два квартала. И вот, когда я была почти на финишной прямой и обратилась в кассу за билетом к месту моей службы, меня ждал облом.

– Девушка, туда не ходят автобусы. Это же на самом севере области, невыгодно. Пару лет назад ходили через день, да все водители разбежались, – печально вздохнула кассирша, как будто её это как-то трогало.

– А как мне туда добраться?

– Как это как? На поезде, конечно!

– А не подскажете, как мне до поезда добраться?

Ну раз уж женщина попалась сопереживающая, почему бы у нее и не разузнать, как из областного центра добраться до города с идиотским названием Кастрюлино.

– Вам надо перейти на другую сторону дороги, – женщина махнула рукой куда-то мне за спину, – как бы по диагонали, и там сесть на тридцаточку. Железнодорожный вокзал не проедете, там автобус в обратную сторону разворачиваться будет, он по кругу ходит.

– Спасибо вам, добрая женщина, – я поблагодарила отзывчивого человека и отправилась на поиски остановки.

На железнодорожном вокзале мне повезло намного больше. Если не считать тридцатиминутного ожидания в очереди. Поезд до места назначения будет сегодняшним вечером, и мне вместе с Босюсиком продали на него билет.

Оставив вещмешок и чемодан в камере хранения, я отправилась приводить Босюсика в чувство. Выпустила своего толстячка на газон и подождала, пока послушный мальчик сделает все свои дела. Жутко не хотелось засовывать его обратно в клетку, но такова жизнь.

– Потерпи, Босюсик, мы почти рядом.

В Москве было лишь два часа ночи, и я отправила сообщение брату, маму будить не стала. И вот только тогда я решила оглядеться. На самом деле город был мало похож на опу мира, чистый зеленый и уютный.

– Ну что, Босюсик, пойдем гулять?

Из клетки донеслось писклявое: «Мяв», и я, приняв это за знак согласия, отправилась к уже знакомой автобусной остановке. Только перед тем, как добраться к центру, в котором я уже была, мне пришлось объехать половину города. Ну кто же знал, что ходящий по кругу автобус, на котором я ехала сюда, всего лишь заезжал на вокзал, а не разворачивался там насовсем, как сказала мне кассирша. И перед тем, как сесть, нужно было спрашивать: «В центр или в микраху?» Что ж, в следующий раз буду умнее.

День пролетел незаметно, я гуляла по гранитной набережной вдоль широкой реки, через которую были хорошо видны дома соседнего государства. Китай так близко, руку протяни – и уже там. Моим вторым языком был китайский. И по гражданской специальности я переводчик. Да, помимо военной специализации в дипломе значилась и такая. Пополнив память телефона на триста двадцать семь фотографий и запасы сухомятки, я поспешила обратно на вокзал.

Полка мне досталась верхняя, и, выпустив Босюсика из переноски, я расположила его на своем спальном месте, он был не против, лишь довольно потянулся и подставил свой животик для ласки. Всю ночь Босюсик мурчал, посылая мне этим прекрасные сны.

Ранним утром, ступив на землю Кострюлинскую, я вдохнула прохладный воздух и не смогла сдержать разочарованного стона. Город был похож скорее на небольшую деревню: интересно, здесь хотя бы десять тысяч населения есть?!

Зато место расположения военной части знали все. После случая с автобусом я не брезговала спрашивать лишний раз одно и то же у разных людей. У одной девушки я даже заприметила красивый маникюр и наращенные ресницы. Значит, не такая уж и дыра. Значит, жить можно!

– Лейтенант Ворон прибыла к месту службы, – произнесла я, протягивая свое удостоверение офицера сержанту, дежурившему на КПП.

– Простите? – Молодой парень выпучил на меня глаза и почти высунул голову из своего окошка.

– Я говорю, прибыла к месту службы. Выпишите мне временный пропуск, товарищ младший сержант, и подскажите, как пройти к начальнику кадров.

– В-вы?

– Я! Или доложите обо мне хотя бы оперативному дежурному.

– Сейчас-сейчас, подождите.

Парнишка схватил трубку и практически шепотом начал выспрашивать у своего начальника, что же ему делать. Нужно было одеться по форме. Для погранвойск женщина, окончившая военный институт, – это такая же редкость, как и коренной француз, живущий во Франции. Из пяти пограничных институтов набор девушек шел лишь в одном. И даже там мой поток был последним.

Здесь же, на самом отшибе моей любимой страны, на меня смотрели как на дикобраза. Не прошло и двух минут, как пришел слегка потрепанный на вид капитан и, представившись, попросил показать ему свое направление. Что ж, хоть перед сержантом отчитываться не пришлось. Ознакомившись с моими документами, мужчина побледнел еще сильнее и, вернув их, откашлялся и промямлил:

– Пойдемте, я провожу вас в штаб. – Схватил без разрешения мой чемодан и поспешил вперед. Возможно, он не так уж и плох. Может, он вчера отравился чем-нибудь, а я его… в алкаши записала.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – поприветствовала местного начальника кадров. – Разрешите войти не по форме? Выпускник Московского пограничного института, лейтенант Ворон, представляюсь по случаю назначения в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы.

Босюсика я оставила за дверью, капитан обещал за ним присмотреть. Пришлось поверить ему на слово.

Мужчина за столом кивнул и указал мне на стул. Да уж, бедненько у них здесь. Дешевые зеленые обои в ромбик, коричневая зашарканная мебель времен моей бабушки и два высоких сейфа с облупившейся краской. На шкафы с документами лучше не смотреть. Казалось, что они стоят на подпорках и вот-вот упадут на хозяина кабинета.

– Итак, Анастасия, – мужчина тяжело вздохнул, – я понятия не имею, чем вы прогневали, – он мотнул головой вверх, – пока обучались. Но у меня по документам значится, – замолчал на пару секунд, – вашим местом службы значится застава Ольховская.

– Но меня же после выпуска зачислили в личные списки части тридцать шестьдесят восемь. Это же ваша часть? – нахмурившись, спросила.

– Наша, – устало кивнул мужчина, – и застава к нашему участку относится.

– Ах, вот как.

Я прикусила губу и уставилась на свои руки, стараясь сдержать подступающие к глазам слезы. Застава. Папочка, ну почему же так жестоко? Да в этом регионе они все в лесу. В тайге! Да меня там медведи съедят.

– У вас по документам еще две недели отпуска. Вы останетесь здесь или поедете к месту службы?

– Поеду, – с трудом произнесла, по-прежнему не отрывая взгляда от своих рук. Кто же мне теперь маникюр делать будет? Я и лака ни единого не взяла с собой.

– Что ж, хорошо. Но учтите, представлять вас к месту службы сейчас никто не поедет. Да и добраться туда сейчас… – Он слегка замялся, и я наконец-то подняла голову, пытаясь понять, о чем говорит мужчина. Он сложил руки в замок и продолжил: – Проблематично. Уровень воды в Амуре довольно высокий, все мелкие речки вышли из берегов, и там либо на “Урале”, либо на “Марсах”. В общем, идите, Анастасия, вас проводят в приезжую комнату. Сегодня транспорта точно не будет. Звоните завтра в автопарк, узнавайте, есть ли транспорт до Калинды.

– Это тоже застава, да?

Название было мне знакомо, но вот про Ольховскую я слышала впервые – это где вообще?

– Да, сельская. С нее вам и предстоит добираться. Если бы вы подождали две недели… – развел руками товарищ кадровик.

– Да-да, товарищ подполковник, я поняла. В ближайшие две недели ради меня никто Урал гонять не будет. Разрешите идти? – я дерзила, но офицер решил сделать вид, что не заметил. Возможно, ему было меня жаль.

– Идите, товарищ лейтенант.

Вышла из кабинета как пришибленная и первым делом выхватила переноску с котом у капитана. Обняла клетку и, больше не смотря по сторонам, отправилась вперед. Теперь только Босюсик у меня и есть. Больше никого.

Капитан, с трудом подхватив мой вещмешок и чемодан, поспешил следом. Правильно, ему же дорогу показывать. А у меня депрессия. Я хоть и военнослужащая, но все же девочка. Как отец мог так поступить со мной? Не понимаю. А вдруг там вообще нет женщин? Что же я де-е-елать-то буду…

После того как я увидела разруху в кабинете подполковника, уже не ожидала ничего хорошего от местной приезжей комнаты. И почти равнодушно оглядела большое помещение с девятью койками, на которых невооруженным взглядом было видно насыпи песка. Они что, картошку сажали прямо на кроватях?

– Товарищ лейтенант, ваша комната следующая, – послышался за моей спиной голос капитана.

Что ж, следующая так следующая. Я последовала за мужчиной и, перейдя порог небольшой комнаты, все же удивилась: она была чистой! Всего две кровати и даже цветок на подоконнике. Штор, конечно же, не было, лишь тюли. Но бог с ними, со шторами этими, главное, песка нигде не было.

– Эта приежка для женского пола, – промямлил офицер и, положив на пол мои вещи, поспешил ретироваться.

Получается, соседняя была для мужчин? Ужас!

– Выходи, Босюсик. – Открыла клетку с котом и опустилась на единственный стул в помещении.

Странно, кровати две, тумбы тоже две, а стул один… Наверное, утащили.

Собрав в кучу мысли, я все же решила, что пока не время заниматься самобичеванием, и жалеть себя тоже не время. Вон, Босюсик уже к углам принюхивается, надо ему горшок достать, а то еще нагадит куда не следует.

Выставив мисочки с едой и водой для кота, я понюхала сложенное аккуратной кучкой постельное белье. Чистое! Свежее! Можно смело на нем спать и не бояться что-то подцепить, развернула его и заправила кровать.

– Видишь, Босик, не все так плохо. – Присела и погладила плюшевую шерстку кота, пока тот кушал. Он ответил мне громким мурчанием и продолжил поглощать свою кошачью еду.

– Ладно, ты здесь осваивайся, а я пойду на разведку.

Я вытащила из вещмешка маленький навесной замочек: как хорошо, что такие нужные вещи у меня с собой. От такого же замка, висевшего на той стороне двери, ключа мне никто не дал – ну что ж, их проблемы. Я свои вещи тут просто так не оставлю.

Пока путешествовала по территории части, нашла столовую и автопарк, в последнем меня расстроили. Сержант, дежуривший там, сказал, что в ближайшие дни планового транспорта до Калинды не будет. Но все же записал мои данные и телефон в журнал. Мол, если что, вам позвонят. Ага, как же, позвонят они. Разгонятся и еще раз позвонят.

Тем сильнее было мое удивление, когда в семь утра меня разбудил звонок с неизвестного номера.

– Да?

– Лейтенанта Ворона можно услышать?

– Я Ворон, и фамилия, если что, не склоняется.

– Да-а-а? – Мужчина, чей голос раздавался из трубки, кашлянул. – Простите. В общем, собирайтесь. Через двадцать минут вас на КПП “Буханка” ждать будет.

Я присела в кровати и растерла глаза, чтобы хоть как-то их раскрыть. Заснула всего пару часов назад и в итоге жутко не выспалась. Организм не хотел перестраиваться и продолжал жить по Московскому часовому поясу, а там ведь всего лишь час ночи, утро еще так не скоро.

– Мне же вчера сказали, что никакого транспорта не предвидится.

– Ночью задержание было, китов взяли.

– Кого, простите? – Я приподнялась с кровати и поспешила достать из сумки форму, вчерашней ошибки повторять больше не стану.

– Китайцев, товарищ лейтенант, что непонятного?

– Ах да, простите. Машина за ними?

– Да.

– Хорошо, через… – Отодвинула телефон от лица и глянула на продолжительность нашего разговора. – Через восемнадцать минут буду на КПП.

Дура! Нельзя же так тупить! Что обо мне подумают?! Кого же еще могут задержать на границе с Китаем, как не китайцев.

У КПП я стояла уже через десять минут, и уазик, который в армии и окрестили «Буханкой», подъехал почти сразу же.

С переднего сиденья меня поприветствовал жизнерадостный блондин – капитан, старший по машине, – а рядом со мной устроились два прапорщика с автоматами. Было тесно, если учесть, что багажник был заполнен какими-то колесами и туда поместился лишь мой вещмешок. В итоге чемодан и клетку с Босюсиком пришлось утрамбовывать в салоне.

– Неужели такая красота теперь будет служить на Калинде? – обернувшись, спросил капитан минут через пятнадцать пути по рыхлой дороге и ямам.

Я не успела ничего ответить, как в очередной раз подпрыгнула и приложилась макушкой о потолок машины. Прекрасно.

– Сейчас будет участок с ровной дорогой, – смущенно выдал прапорщик.

– Правда? – не скрывая иронии в голосе, ответила ему, растирая ноющее место на голове.

– Да, сейчас будем ехать по федералке, правда, недолго, – продолжил капитан.

– Ну вы мне прям боевой дух подняли, товарищ капитан. И нет, на Калинде я служить не буду. Еду на Ольховскую.

В машине раздался дружный свист, четверо мужчин, включая водителя, видимо, таким образом показали крайнюю степень своего удивления.

Спустя полтора часа показался контрольно-пропускной пункт со шлагбаумом. Поселок городского типа Калинда был закрытым, дежурные, посмотрев мои документы, не смогли скрыть удивления. А мне такая реакция на мой пол начинала надоедать, я жутко устала и хотела домой, к маме, и с каждой прожитой секундой начинала ненавидеть своего бывшего жениха все больше, а вместе с ним и весь род мужской. Предатели!

Еще через пятнадцать минут мы подъехали к заставе и меня вежливо попросили из машины. Бросив свои сумки на землю около козырька – почему-то сейчас на то, что меня могут обокрасть, мне было глубоко все равно, – я пошла внутрь здания – узнать у дежурного, что же ждет меня дальше. А дальше не предвиделось ничего хорошего.

До места своей службы я добралась лишь к шести часам вечера. Вначале было даже интересно… Пока я ждала нужный мне транспорт на Калинде, наблюдала за тем, как уже знакомые мне прапорщики с автоматами наперевес выкидывали колеса из багажника, а потом в этот самый багажник на сидушку усадили китайца с завязанными глазами. Нарушитель границы при этом напевал на ломаном русском «калинку-малинку». Нет, слова я не узнала и даже разобрать их не смогла, а вот мотив угадывался безошибочно.

Когда «Буханка» с гражданином Китайской Народной Республики в багажнике отправилась в путь, я начала скучать…

Следующим моим транспортом стал «Патриот», приехавший через час, новенький и удобный. Жаль, что везли меня на нем лишь пятнадцать минут, до реки. Потом я с сумками и Босюсиком пересела на «Марс» – маленький катер на воздушной подушке. Водный транспорт был весьма шумным, но даже адский звон в ушах был не способен затмить безумно красивый вид, открывшийся моим глазам. Широкая полноводная река, омывающая сопки, по пути нам встречались небольшие островки, которые мы огибали, следуя по фарватеру. Прапорщик, управляющий «Марсом», пытался перекричать шум транспорта и рассказывал мне, где «наши» островки, а где Китайские, его сосед махал руками, восклицая, что сегодня уровень воды поднялся еще сильнее.

Когда через тридцать минут наше судно на воздушной подушке остановилось у суши, я вздохнула с облегчением, и даже то, что мне пришлось два раза подниматься в гору по проторенной дорожке, чтобы дотащить свои вещи и Босюсика, меня совсем не смутило. Да куда там, я даже не обратила внимания на гигантских комаров-кровососов. Я практически летела. На крыльях нетерпения, желая поскорее завалиться на свою новую кровать и проспать несколько суток.

Только и тут меня ждало разочарование: на двери здания заставы, с которой меня так никто и не встретил, висела табличка с надписью «Сосновый бор», что явно говорило о том, что это не «Ольховская».

– Вы к кому? – выбежал мне навстречу дежурный.

– А часовой у вас спит, простите? Почему никто не встретил прибывший «Марс», товарищ? – Глянула на парня: он был в армейской футболке без кителя и, соответственно, без погон. Вопросительно посмотрела на молодого человека: тот выглядел растерянно и успел заметить звездочки на моих погонах.

– Старший прапорщик Бегун. У нас с двенадцати и до четырнадцати нет наряда на вышке.

– Ах да… В это время нарушителей, наверное, не бывает, да? Они, скорее всего, тоже обедают?

– А вы… вы… – Видимо, я поставила его в тупик.

– А я пытаюсь добраться до Ольховской! – зло выдала я, нервы сдали окончательно.

Папочка, за что? Ну за что?

– Так вы и есть тот новый зам по воспитательной работе, который явился раньше на две недели? – Заметив мое недовольство, парень потупил взгляд. – Простите. Я сейчас с ними свяжусь. Они отправят за вами машину. Правда, у нас небольшая накладка с мостом. Сейчас! Подождите. – Он скрылся в дежурке и принялся куда-то звонить.

Через пару минут он вышел и указал на дверь сразу напротив входа в дежурку.

– Может, пообедаете? Еще все горячее… столовая, вот.

– Спасибо. – Пожалуй, это было самое лучшее предложение за весь день. Время обедать, а я не завтракала.

Суп из рыбных консервов показался мне произведением кулинарного искусства, я поглощала его с таким аппетитом, что не хотелось отвлекаться и задавать прапорщику Бегуну вопросы о транспорте. Молодой человек все это время стоял на пороге и как-то опасливо поглядывал на клетку с Босюсиком. Неужели аллергия на кошачью шерсть?

– Ну, рассказывайте. – Я сходила на кухню за кружкой и вернулась в столовую за кипятком и заваркой. Помещение было маленьким, ни о каком раздаточном столе и речи не шло.

– Там у нас мост через «Кутаманду» просел. – Как хорошо, что я не успела сделать глоток. – И мы боимся по нему ездить.

– Кута… чего? Манду? – Все. Меня уже не остановить, я не смеялась с такой силой давно. Видимо, это та самая истерика. Но сил сдерживаться больше не было, из глаз потекли слезы, река под названием Кутаманда стала последней каплей. Это было выше моих сил. Я подняла руку вверх, давая понять прапорщику, чтобы он прекратил рассказывать о речке с чудным названием, и побежала обратно на кухню, к раковине. Мне нужно было умыться и взять себя в руки. Иначе безудержный приступ смеха запросто может превратиться в самую настоящую истерику с соплями, красным носом и опухшими глазами.

Спустя еще полтора часа ожидания и часа в дороге (а ехали мы всего восемнадцать километров, так что я лучше промолчу об ухабистой размытой земле, которую дорогой назовет лишь идиот) я переходила мост, катя чемодан на колесиках одной рукой и неся переноску в другой, с вещмешком за спиной. Я решила не рисковать и пройти по этому деревянному строению под названием мост, который и правда просел в самом центре, всего один раз. Река не казалась глубокой, но течение в ней было очень сильным. Босик, видимо, чувствовал мой страх, или его так обеспокоил шум воды, но всю дорогу, показавшуюся мне вечной, он жалобно мяукал из клетки. Кажется, в этот момент я окончательно возненавидела всех мужчин, живущих на этой планете, и даже собственного отца. У меня в голове не укладывалось, как … Как он мог отправить меня сюда.

Когда я наконец-то ступила на твердую землю и перевела дух, у машины, стоящей на этом берегу, открылась передняя пассажирская дверь и из нее вышел бог. Нет не так: из нее вышел БОГ. Господи, прости, но мужчина, что-то сейчас говоривший мне, был прекрасен: высокий, подтянутый, смуглый, с притягательными пухлыми губами и небесно-голубыми глазами, внутри которых горел азартный огонек.

Он что, улыбается? Нет… нет… нельзя так улыбаться, это противоречит любым правилам.

Что? Что он сказал? Я не слышала ни единого звука, Босюсик перестал мяукать, вода шуметь, а комары-мутанты жужжать, вокруг меня образовался вакуум, а в ушах странно бухало, как будто в них напихали вату, словно я поехала на стрельбы и забыла надеть наушники. Я оглохла, я ослепла, и если бы еще минуту назад не возненавидела всех мужчин, населяющих эту планету, то определенно влюбилась бы в этого, без сомнения, идеального представителя сильного пола.

Мужчина подошел еще ближе и пощелкал пальцами у моего лица, а я заметила, какие у него ухоженные руки: тонкие пальцы с удлиненной ногтевой пластиной на них. Да он же безупречный образец, от такого надо рожать, не задумываясь, увидев его руки, я влюбилась еще сильнее.

Стоп, Настя, стоп! Ты же ненавидишь мужчин, забыла, что ли, какое влюбилась? Давай успокаивайся, он вон уже над тобой смеется.

Мой внутренний голос, видимо, оказался умнее меня. Прикрыв глаза, я досчитала до десяти и вновь услышала и Босика, и речку, и комаров. Повторила еще раз про себя, что я ненавижу мужчин и больше никогда-никогда ни за кого не соберусь замуж, и лишь после этого распахнула ресницы.

Капитан (теперь я сразу посмотрела на его погоны) стоял передо мной, ухмыляясь. Понял, гад, как подействовал на меня.

– Простите, товарищ капитан, со мной такое впервые. Просто я не умею плавать, – безбожно врала ему, – а речка такая бурная – видимо, это была паническая атака. – Улыбнулась самой милой улыбкой, на которую только была способна, и продолжила: – Вы что-то говорили?

– Я говорил, что рад приветствовать вас в нашем дружном коллективе, товарищ лейтенант, – лукаво улыбнулся. – Теперь я ваше непосредственное руководство. Начальник заставы «Ольховская», капитан Калинин Роман Юрьевич.

– Ворон Анастасия Анатольевна.

В первую очередь я должна была отдать ему воинское приветствие и лишь потом протягивать ладонь. Но, видимо, в моей голове все же что-то сломалось после всех испытаний, выпавших на мою бедную, несчастную долю. И сейчас я глупо наслаждалась теплом его рук. Они не были такими уж и ухоженными, как мне показалось на первый взгляд, на внутренней стороне ладони были шершавые мозоли, которые делали его настоящим… настоящим мужчиной.

– Да вы замерзли, Анастасия. Бегом в машину, давайте вашего кота и чемодан.

Завтра я пожалею, что так легко его послушалась и отдала ему переноску с Босюсиком, а еще я буду обзывать себя последними словами за то, что всю дорогу – а это ни много ни мало еще целый час – я пялилась на его затылок и выглядывающие из-под кепки темные волосы.

Он еще и брюнет.

Спокойно, Настя! Спокойно!

Как же сложно загнать глупые мысли обратно в голову. Это будет тяжело – служить с ним на закрытой территории и не влюбиться! Ой, мамочки. Держите меня семеро!!!

Глава 2
День первый, он же второй

Я проснулась от холода, байковое армейское одеяло грело как-то слабовато. Хотя лето на дворе, август. В августе не должно быть так холодно. Спрятавшись под одеялом с головой, свернулась калачиком и попробовала согреться. Не помогло.

Спрыгнув с кровати на холодный деревянный пол, быстро добежала до чемодана и вытащила из него шерстяные носки и свитер. После этого опять вернулась в кровать и потянулась за телефоном, который дожидался меня под подушкой. Три процента заряда – вот это он у меня живучий! Посмотрела на дату и поняла, что мой телефон настоящий гигант: я спала сутки. А вот то, что я заметила следом, заставило меня напрячься: не было ни одного пропущенного сообщения или звонка. Связи тоже не было, ни единой антенки, про интернет я и вовсе молчу. Впервые отсутствие связи я заметила на «Сосновом бору», но тогда мне было совсем не до того, я решила, что телефон затупил и значок оператора скоро появится. Видимо, я ошиблась. Конкретно так ошиблась.

– Что, совсем нет? – Я, наверное, походила на самую настоящую сумасшедшую, выпучила глаза, схватила за руку Калинина и часто-часто дышала.

Я поймала его в столовой, мужчина с задумчивым видом водил ложкой по тарелке. И стоило ему только произнести эти четыре роковых слова: «Здесь не ловит связь», – как я тут же подбежала к нему и вцепилась в его запястье мертвой хваткой.

– Такого не бывает! – продолжала я уверять саму себя в абсурдности утверждения капитана.

– Как видите, бывает, – пожал он плечами и вернул взгляд обратно к своему супу.

– Вообще-вообще? И даже ешечка не ловится? – Я не отчаивалась…

– Вы бы хоть одну антенну поймали, Анастасия Анатольевна, а лишь потом об интернете мечтали.

Его сухое обращение по имени-отчеству заставило меня прийти в себя и отдернуть руку. Я развернулась и пошла на выход. По пути задев плечом какого-то высокого парня, буркнула ему извинение, даже не посмотрев, и пошла на поиски связи. Телефон к тому моменту был заряжен на сто процентов, ведь, проснувшись, я думала, что проблема именно в этом, но, как оказалось… нет.

Я облазила всю территорию, забралась на крышу дома офицерского состава, но связи не было и там. Оглядевшись, заприметила вышку. Точно!

Ближайшие к ней ворота были закрыты, а вот с другой стороны территории приветливо распахнуты, словно специально для меня. На вышке никого не оказалось.

Они тут вообще работают хоть когда-нибудь?

Телефон не ловил даже на такой высоте, я топнула со злости и чуть не пошатнулась, казалось, что доски под моими ногами затряслись.

Встала, успокоилась, перевела дыхание. Нет, это бухало мое дурацкое сердце в груди. Успокойся, Настя, совсем неадекватно ведешь себя, чего удумала – на наблюдательной вышке прыгать.

Подошла к перилам и посмотрела на заставу с высоты. Да уж, зрелище плачевное. Одноэтажное здание заставы буквой “П”, одноэтажный жилой дом на шесть квартир. И чуть вдалеке склад ГСМ. Бокс с машинами, кочегарка, дизельная, столовая, спортзал и склад с продовольствием – все это находилось в той самой буковке “П”. Система вокруг территории залатана в нескольких местах, и не работает освещение, а плац перед центральным входом в здание заставы растаскан по кирпичикам. Я и представить не могла, что где-то еще существуют такие места. За все время, пока наблюдала, я не увидела ни души. Только лес кругом и два одиноких здания.

Жутко как-то… Надо узнать у Калинина, сколько здесь человек личного состава. И есть ли здесь женщины? Ведь должны же быть чьи-то жены, раз целых шесть квартир в доме. Ну ладно, одну я заняла, одну Калинин. Интересно, а он женат?

Так, все, отставить, Настя. Ты сюда приехала работать, а не дружить с женщинами и лямуры с офицерами крутить. Этого отец точно не переживет, хотя… так оно ему и надо.

Я ещё раз беспомощно посмотрела на экран телефона. Без антенки он был какой-то неродной, незнакомый мне – чужой айфончик, от которого толку было еще меньше, чем от младшего брата актера. Ничего, Настя, выживем и так, где наша не пропадала.

Когда я во второй раз появилась в местной столовой, там было пусто, на кухне стояла кастрюля с каким-то супом. И большая сковорода с макаронами, в которых редко-редко виднелись волокна тушенки. Попробовала – вроде есть можно.

– Здравствуйте. – На пороге появился мужчина азиатской национальности, не китаец. Однозначно. Но разрез глаз узкий, рост низкий, и говорил он с жутким, непонятным акцентом, как будто только вчера выучил русскую речь.

– Здравствуйте, – кивнула ему, ну не буду же я еще и представляться сама. Вообще, какая-то странная ситуация, меня должен был представить старший офицер. Он-то и представит, через две недели. А сейчас? Калинин мог бы и озадачиться. Я вдохнула поглубже и протянула руку: – Лейтенант Ворон Анастасия.

– Аяс, – мужчина кашлянул и на своем ломаном продолжил: – Колчак Аяс, прапорщик. Вы к нам временно или на постоянку?

Вот и что ему ответить, когда хочется отсюда сбежать уже сейчас?

– На постоянку. – Растянула губы в улыбку и, взяв тарелку с макаронами, пошла в столовую. Так себе название для помещения в двадцать квадратных метров и всего с двумя длинными столами.

– Приятного аппетита. А вас сюда… это… Ну за че? – спросил мужчина, присев напротив меня.

– Вы о чем? – не поняла я его.

– Да так, не обращайте внимания, – буркнул еле понятно и уткнулся носом в тарелку.

Все остальное время мы ели в тишине, пили чай. И даже вместе вышли из столовой, как-то это у нас одновременно получилось. И, пока мы шли по коридорам заставы, не встретили ни одного человека. Это было как-то пугающе.

Сержант завернул и распахнул одну дверь. В появившийся зазор я успела разглядеть ковер и койку, заправленную покрывалом, – значит, это его личная комната. Я еще раз оглянулась по сторонам и, по-прежнему не увидев никого, поспешила окликнуть этого Аяса, пока он не скрылся в своей комнате.

– Аяс, а вы не подскажете, сколько сейчас человек на заставе?

– Шесть, с вами семь.

Мне нужно было как-то это переварить… ну я могла подумать, что здесь и тридцати человек нет, хотя, судя по размерам, застава рассчитана явно на пятьдесят. Но семь – это же… это… Да у меня даже слов подходящих нет.

– А гражданских сколько? – еле сдержалась и не выказала того, насколько я ошарашена.

– Сейчас никого, скоро Курок из отпуска возвращается с женой, и у старшины жена уехала куда-то к врачам, через пару дней вернется, если будет с кем.

– Ясно. Спасибо, Аяс.

Ну-у… Здесь хотя бы бывают женщины… Да и шесть мужчин на одну меня – это не так страшно, как если бы их было тридцать. В тайге, без связи… А если мост все же сломается? Боже, как отсюда выбираться-то?

– Анастасия?

Какой у него приятный голос… Я сама не заметила, как дошла до канцелярии, начальник заставы был на своем посту.

– Здравствуйте. – Потом вспомнила, что мы, вообще-то, уже виделись, и поправилась: – Еще раз. Извините за тот случай в столовой, товарищ капитан. Просто тяжело поверить в такой факт, как отсутствие связи.

– Понимаю. – Он кивнул, будто что-то прикидывая. – Так и будете стоять на пороге или войдете и поговорим?

– Да, да. – Ну почему я рядом с ним постоянно туплю? Подошла и села на стул около его стола.

Он указал рукой на второй стол, который я даже не заметила, тот стоял в углу и был в два раза меньше, чем стол хозяина кабинета.

– Вот этот стол будет вашим и еще одного лейтенанта, зама по боевой. Он должен приехать через одиннадцать дней, как и положено.

– Тоже после института? – воодушевилась я. Вдруг это кто-то знакомый?

– Да, только Хабаровского, – тут же разбил он мои надежды. – Сейчас на заставе катастрофически не хватает личного состава, поэтому в такие наряды, как «Часовой заставы» и «Часовой на вышке», я никого не ставлю, еще я объединяю «Дежурного по части», «Дневального» и «Дизелиста».

– Стоп. Вы хотите сказать, что тот, кто сидит в дежурке, – он же еще и ходит дизель заправлять? – Все еще хуже, чем я думала.

– Да там раз в шесть часов его заправлять.

– Но как же… Дизельная на другом конце заставы, а он отлучается со своего служебного места. Вдруг что-то важное?

– Представляете, Анастасия, он еще и кушать три раз в день ходит в столовую, и покурить на крыльцо. Я, конечно, понимаю, вы из Москвы и порядки у вас там сильно отличаются от наших, но… как бы вам так помягче сказать… – Он покрутил ручку. – Чем дальше от начальства, тем проще живется, понимаете?

– То есть вы хотите сказать, что у вас тут постоянное нарушение порядка? И вы хотите, чтобы я на это не обращала внимания? – Я настолько возмутилась, что не заметила, как подскочила с места.

– Анастасия, не нарывайтесь, – жестко проговорил он.

Ах так?

– Да как вы… – Ну все, война так война, гад.

Калинин приторно улыбнулся – ну просто Аполлон, не меньше. Ладно, он не гад – он красивый гад!

– Я всего лишь вас предупреждаю. Вам же жить с этими людьми, зачем ссориться и провоцировать их на что-то… Здесь, как бы вам помягче сказать… Здесь нет случайных людей.

– В каком плане? – нахмурилась я.

– Все, кто здесь служит, попали в это место за что-то… скажем так.

– А-а-а-а, то есть это филиал ада в погранвойсках, так, что ли?

Капитан засмеялся – как же обалденно он смеялся, хрипло и так задорно.

Спокойно, Настя, спокойно!

– Как вы точно сформулировали. Четкое попадание в цель, прямо десяточка. Я обязательно запомню ваши слова.

Да он, блин, издевается. Да пошел он… Я задрала нос и, не прощаясь и не спрашивая на то разрешения, пошла прочь из его кабинета. Ну и что, что нарушение субординации? Я в отпуске, вообще-то, и не по форме…

– Анастасия, – окликнул он меня у самых дверей. Пришлось повернуться и встретиться с его голубыми глазами, в которых плясали чертята. Ведь он еще совсем молодой, если уже капитан, то ему где-то двадцать восемь, возможно двадцать девять или тридцать, но не больше. – Приходите к двадцати часам, я буду ставить приказ, заодно и познакомлю вас с личным составом.

– Спасибо, – выдавила из себя и пошла домой. Ну хоть что-то. Не такой уж он и гад.

Квартира мне досталась однокомнатная, хоть и угловая, но уютная. Были какие-то старые шкафы и стенка, две ученические парты и целых пять стульев. На кухне даже был полуразвалившийся кухонный гарнитур облупленного зеленого цвета, и все. Не было ни плиты, ни холодильника, ни стола. В ванной не было зеркала, да и в саму ванну садиться было страшно: днище черное и какое-то слегка рифленое…

А еще не было горячей воды, вот от слова совсем… из крана с красным вентилем текла холодная вода, из крана с синим вентилем текла ледяная. Вот и приплыли, Анастасия Анатольевна. Кипятильника у меня с собой нет… и чайника электрического тоже нет.

Достала зеркальце из косметички и недовольно себя оценила. На голове чёрт-те что! И вот как с такой мочалкой вместо волос знакомиться с личным составом? Хватит и того, что такую меня видел Калинин. У него стопудово есть кипятильник, вон какой чистенький и лощеный. А волосы… какие у него гладкие и пушистые… на вид, конечно. Все время, проведенное в его кабинете, хотелось к ним притронуться и проверить, на самом ли деле они такие, какими кажутся.

На ужин я решила не идти, доела свой запас чипсов и сухариков. Покормила Босюсика и начала разбирать вещи. Благо в наличии были целых четыре вешалки, как будто специально для меня старались. Для парадки, которая, я думаю, мне здесь ни в жизнь не пригодится, для повседневной летней формы, для повседневной зимней и – барабанная дробь – свадебного платья.

Я понятия не имею, зачем привезла его с собой. Господи, да я даже не знаю, зачем его купила. Это было задолго до предложения руки и сердца, которое мне сделал бывший. Просто пошла однажды с подругой в свадебный салон – помочь той определиться. А в итоге определилась сама. Мне было девятнадцать, и я уже тогда решила, что если и выйду замуж, то только в нем. Все эти годы оно висело в моем шкафу у родителей дома и никого не трогало. И вот пару дней назад отец его заметил и как начал орать: «Да ты же не только дура набитая, еще и ребенок самый настоящий! Замуж она собралась! За кого, Настя? За кого? Платье она купила, балбеска! Небось еще и на мои деньги, жених-то твой с мозгами будет!»

Это был наш последний разговор, после которого я собрала вещи, запихав это пресловутое платье в маленький чемодан, забрала свое направление и купила билеты на самолет. И вот я здесь – раньше, чем надо, на целых две недели, с грязной головой и с гель-лаком на ногтях, который вот-вот отвалится. Только это все мелочи по сравнению с тем, что через две недели мне нужно идти на коррекцию ресниц, а через месяц – волос. Если я не найду мастера, то буду ходить как драная кошка по всей заставе. Хотя, возможно, с таким видом меня не съедят медведи, они просто испугаются и сбегут.

Спокойно, Настя, спокойно! Где наша не пропадала! И с победным кличем: «А-а-а-а-а-а!» – я засунула голову под ледяные струи воды.

– Брр, да, Босюсик, видишь, как мучается твоя хозяйка, брр-р. Холодно-то как, – причитала я, вытирая голову и прыгая по комнате в надежде согреться.

Да что же это за лето здесь такое? Дубак как зимой. Когда сушила волосы, перестала дрожать, все-таки фен – это вещь, и, как бы ни убеждали, что он вреден для волос, без него никуда. Как и без моего любимого утюжка.

Настроение у меня было боевое, поэтому я решила накрутиться, ну чтобы быть при параде. Колдовать над прядями волос в маленькое круглое зеркальце из косметички было неимоверно трудно, но я справилась. Голливудские локоны рассыпались по моим плечам, когда до двадцати ноль-ноль оставалось пятнадцать минут.

Почти новые пограничные сутки, а мой отпуск сократился еще на один день. Десять дней, и выходить на службу. Чем же я заниматься все это время буду?

Ладно, Настя, подумаем об этом позже. Я обула облегченки и пошла знакомиться с местными аборигенами. Тьфу, с местными военнослужащими.

Когда я зашла на заставу, приказ уже шел. Решила притаиться у самого входа и посмотреть. Калинин говорил быстро, четко и громко:

– Приказываю выступить на охрану Государственной Границы Российской Федерации. Вид наряда – дозор. Задача – не допустить нарушения Государственной Границы Российской Федерации. Связь по радиостанции. Пароль «Каналабу» – отзыв «робокоп три». – Я подавила смешок и прикрыла рот ладонью: никогда не понимала, откуда брались эти дурацки пароли и позывные. А начальник заставы между тем продолжал, и эта уверенность в голосе ему безумно шла, он больше не казался таким молодым, как прежде. – В случае обнаружения признаков нарушения доложить Дежурному по Пограничной Заставе и принять все меры для преследования и задержания нарушителя Государственной Границы Российской Федерации. Старший пограничного наряда – старший прапорщик Рассохин. Вопросы? Повторить приказ.

Следом последовал гомон из непонятной тарабарщины, говорили мужчины, скорее всего, одно и то же, да и было их всего трое, но получалось у них это жутко несинхронно, хотелось заткнуть уши. А вот голосом Романа наслаждаться.

– Вопросов нет, приказ ясен. Есть выступить на охрану Государственной Границы Российской Федерации. Вид наряда – дозор. Выполняйте поставленный приказ. Наряд, напра-аво, на охрану Государственной границы шаго-о-ом марш.

Калинин, все это время стоявший ко мне спиной, повернулся и поймал мой взгляд. Он прищурился и, так и не отведя своих магнетических голубых глаз, произнес:

– Личный состав, задержитесь, пожалуйста. – А потом мне: – Анастасия, подойдите. – Затем он мотнул головой и быстро отвернулся от меня.

Чертовщина какая-то творилась, я висла при каждой встрече с ним, бред какой-то. Еще месяц назад я собиралась замуж за совершенно другого человека, пусть и козла. А сейчас тут готова слюной истечь на этот образчик мужественности.

Я глубоко вдохнула, ослепительно улыбнулась и направилась к мужчинам. Встала рядом с Калининым и почувствовала себя так легко-легко. Странно, последний раз я такое ощущала в подростковом возрасте рядом с папой, чувство защищенности и надежности… Бред какой-то… Потом я слегка дернула носом, принюхавшись, и поняла: у Романа был тот же парфюм, что и у отца семь лет назад. Чуть-чуть сладковатый светло-коричневый «Ив Сен Лоран». Потом мама промыла ему мозги, что, мол, слишком дешево для его статуса, и отец сменил духи, ставшие для меня символом любви, защиты и дома.

Смешно… Дома, где я никому не нужна. Меня тут медведи съедят, а родители ничего и не узнают. Поймала на себе взгляд того самого Аяса, с которым сегодня обедала, и поняла, что слишком долго и глубоко находилась в собственных мыслях.

– Анастасия? – донеслось со стороны капитана.

– Простите, я задумалась.

– Теперь вы с нами? – усмехнулся стоящий рядом со мной гад.

– Я же сказала, – выдавила из себя сквозь улыбку, – задумалась.

– Ну что ж, тогда начнем. Надеюсь, вы запомните. Старший прапорщик Рассохин Андрей Александрович, старшина на нашей заставе. – Мне улыбнулся крупный мужчина средних лет – ага, вот с этим человеком надо дружить, у него ключи от всех складов. Господи боже, какие мысли только в голову не придут с голодухи. – Старший сержант Колчак Аяс, вожатый, и младший сержант Дудин Дмитрий, инструктор. – Совсем молодой высокий парень кивнул мне и тоже улыбнулся. Интересно, ему хотя бы двадцать-то есть?

– Приятно познакомиться, – кивнула им, и мужчины разошлись, а я повернулась к Калинину и шепотом спросила: – А где остальные?

– Кто остальные? – ответил он мне тоже шепотом, несмотря на то, что около нас больше никого не было.

– Мне сегодня днем сказали, что здесь вместе со мной семь человек, не хватает двух, – по-прежнему тихо-тихо.

– Вам, видимо, посчитали приезжих: майор в приезжей комнате спит, он здесь на усилении. Сама знаешь, на заставе должны быть минимум два офицера.

– Ну да, ну да! На три человека личного состава – два офицера, – чуть повысила голос, а Калинин, напротив, заговорил еще тише, склонившись к моему уху и обдав меня сладостью своего парфюма.

– Россия, Настенька, Россия.

И это его «Настенька» напрочь отшибло у меня мозги, я часто-часто задышала и ждала продолжения. Какого? Сама не понимала, но однозначно не того, которое последовало.

Мужчина отстранился и безразлично произнес:

– Еще водитель есть, тоже приезжий. Штатного у нас нет. Доброй ночи, Анастасия. – Калинин кивнул и зашагал прочь в сторону своего кабинета.

А я еще минут пять стояла на прежнем месте и пыталась понять: что же со мной все-таки происходит и почему я так странно на него реагирую? Неужели все дело в его духах? Да, наверное, именно так!

Глава 3
Феечка, принцесса и Сейлормун

День выдался тяжелым и до отказа забитым эмоциями. Когда все разошлись, я простояла какое-то время в коридоре на заставе и, лишь придя в себя, отправилась домой. Переоделась в теплую пижамку – как хорошо, что взяла с собой их несколько и нашелся даже теплый вариант. И, лежа под двумя одеялами, подводила итоги сегодняшнего дня. Результаты меня не радовали, от слова совсем.

Ну начнем с самого главного: не было связи. Это самый жирный минус, следом шел Калинин со своими духами, голосом, глазами и телом Аполлона. Маленькое количество людей скорее плюс, чем минус, хотя как же их в наряды-то ставить? Они, наверное, тут совсем зашиваются. Еще одним плюсом за сегодняшний день стала перестройка моего организма. Кажется, я перешла на местное время, сама того не заметив, потому что сейчас меня жутко клонило в сон. Ну что ж… Как говорится, утро вечера мудренее. Я позвала Босюсика и, зарывшись пальцами в его мягкую плюшевую шерстку, провалилась в сон.

– Выходи за меня, Настенька, – шептал ей на ухо Калинин, – Я не предам, поеду за тобой хоть на северный полюс. Сам куплю тебе свадебное платье. – Он осыпал её шею поцелуями. А Настя ничего не понимала, почему они вдвоем, почему Калинин говорит такие странные вещи с таким запалом, почему она так остро реагирует на его прикосновения.

Внезапно послышался громкий удар, затем еще один.

– Быстрее, Настенька, ответь мне, пока он не пришел.

– Кто? – не понимала Анастасия, а звуки ударов становились все громче.

– Он не хочет, чтобы мы были вместе, а я так тебя люблю. С самого первого взгляда, Настенька моя.

– Рома, – прошептала она ему в ответ, потянувшись к его губам, и тут же проснулась.

– Вот черт, – я поднялась на кровати, пытаясь оглядеться в темноте, – приснится же такое. Настя, ты совсем уже ку-ку.

Я сдула прядь волос с лица и уже собиралась лечь обратно, когда услышала такой знакомый звук, точь-в-точь как во сне. Кто-то стучал в мою дверь, причем очень настырно и громко. Потянулась за телефоном – два часа ночи, ну совсем уже с ума все посходили.

За дверью стоял Калинин, и, судя по тому, как он ехидно улыбнулся, видок у меня сейчас был не из лучших. А чего он хотел? В два часа ночи… чтобы я спала накрашенная и с прической?

– Что тебе надо? – мы не переходили на ты, но какая может быть субординация в два часа ночи.

– Серьезно? – Он явно сдерживался, пытаясь не засмеяться во весь голос. И это начинало бесить.

– Говори! – я сказала громче в надежде, что так до него дойдёт быстрее.

– Тебе звонят, но… – Он окинул меня насмешливым взглядом, плавно опуская его вниз. – Не пойдешь же ты на заставу в таком виде. У меня есть тапик, – он поднял вверх руку со связкой ключей и прогремел ими, – так что пошли ко мне.

Затем он развернулся и, сделав два размашистых шага, уже вставлял ключи в замочную скважину двери напротив.

Да он еще и сосед. Хуже не придумаешь.

Его квартира была намного больше моей, если быть точнее, то в три раза.

– Зачем тебе трешка? – А вдруг он женат? Или у него есть дети? От этих мыслей стало как-то не по себе.

– Как будто я выбирал, – хохотнул капитан и указал мне налево: – Там у дивана стоит телефон. Я пойду на заставе трубку положу. Как закончишь, просто скинь вызов и прикрой дверь.

– Ты не вернёшься? – спросила я его, оглядывая обстановку в большой комнате. А он неплохо устроился: светлый угловой диван, большой телевизор напротив, бежевый ковер с высоким ворсом, на стене висели две собранные мозаики, метр на метр каждая, на одной красовался лесной пейзаж, на другой морской. Неужели сам собирал… да там, наверное, больше пяти тысяч пазлов в каждой. Чокнутый.

– Я сегодня ответственный, – коротко ответил Калинин и хлопнул дверью.

Я же направилась к заветному тапику: неужели папа? Возможно, он понял, насколько был неправ, и решил извиниться, а потом и вовсе все исправить?

– Слушаю, – с трудом сдерживая радость, произнесла я в трубку.

На другом конце провода и правда был отец, только вот надежды мои не оправдались.

– Ну что, дочь? Устроилась с удобствами? Я заказал максимально комфортные для тебя, – хмыкнул генерал-лейтенант Ворон, разбивая мою веру в него. – Это же надо было удумать такое. Сбежала из дома, никому ничего не сказав. Несносная девчонка.

– Я поехала работать. Туда, куда ты меня отправил, папочка. Так в чем проблемы? – Как же тяжело, тяжело держать себя в руках, говорить с ним пренебрежительным тоном и не расплакаться.

– Ты ещё и огрызаться смеешь. Хочешь вообще пожизненно там остаться?

– Валяй, папочка. Только не забудь, что я в полном праве уйти из армии через три года, после окончания контракта. И что ты тогда скажешь маме? Почему дочь не возвращается домой?

– Ты что, угрожать мне вздумала?

– Ничего я не вздумала! Зачем ты звонишь? У меня два часа ночи, говори по существу, так, как сам меня учил.

– Настя, – рыкнул отец, – я не учил тебя хамить родителям и старшим по званию офицерам.

– Ты звонишь мне как старший офицер? Или как недовольный родитель? Ты сам уже разберись, а потом нотации читай.

– Да как ты!.. Наська, не испытывай мое терпение.

Ха-ха, папочка.

Ненавижу! Как же я всех ненавижу.

– Разрешите отключить вызов, генерал-лейтенант Ворон.

– Твоя взяла. Хочешь чудить и дальше – прекрасно! Только помощи не смей у меня просить, когда нарвешься на очередную неприятность.

В трубке раздались гудки. А меня словно прорвало. Как хорошо, что Калинин ушёл! Я свернулась калачиком на его диване и в голос заревела, впервые за последние два месяца.

Наверное, только сейчас до мозга дошел весь ужас происходившего со мной. Предательство любимого.

Двух.

Меня предал не только бывший, когда предпочёл мне безоблачную карьеру, но и отец. Самый родной и близкий человек в моей жизни. Он решил меня проучить, только методы воспитания оказались у него слишком жестокими.

Да и кто в наше время наказывает своих детей за их выбор, пусть и неправильный? В груди все горело огнём от безысходности и отчаяния. Слезы текли, не останавливаясь, а я все жалела себя и жалела. Даже мама не заступилась, даже она промолчала, безмолвно соглашаясь с отцом и поддерживая его. А ведь она могла изменить ситуацию. Она могла повлиять на отца. Но не стала! Не захотела. И теперь я здесь. Реву, захлебываясь своими соплями и слезами, лёжа на чужом диване в чужой квартире.

Ничего, это в первый и последний раз, Настя. Сейчас я залью молочную обивку дивана своими крокодильими слезами и продолжу жить дальше. Как и прежде, легко и беззаботно. «Вот ещё бы убраться отсюда до прихода Калинина», – отметила я на периферии сознания, проваливаясь в беспокойный сон.

Пробуждение было приятным: как же мне нравился этот сладковатый запах настоящего мужчины.

– Ммм… – промычала я, не открывая глаз. Вдохнула в себя запах еще раз и потерлась носом о теплую гладкую кожу.

Стоп. Я тут же зажмурилась. Осознание происходящего вернулось ко мне одним моментом. Я на заставе. В квартире Калинина. На его диване. И сейчас, кажется, нюхала его руку… или плечо? Да какая разница…

Мне было страшно открывать глаза. Прислушалась к ощущениям своего тела и поняла, что, несмотря на близость мужчины, который просто давил на меня своей энергетикой, пересекалась я с ним лишь кончиком носа. Ну хоть что-то. Задержала воздух и открыла глаза.

Калинин спал на животе, подложив руки под голову и без подушки: единственная подушка была подо мной, хотя засыпала я однозначно без нее, да и не укрывалась я ничем. А сейчас мы с Романом лежали под одним одеялом, как какая-то семейная парочка. Но в целом все было культурно, Калинин спал на самом краю, и я поразилась, как же он не свалился с дивана вовсе. Он был в серой футболке, а мой нос упирался в его накачанный бицепс.

В форме он казался худее. Так, стоп, Настя, нечего заглядываться на постороннего мужика.

Тихонечко приподнялась, скинула одеяло и поползла на корточках к краю дивана. Фух… Мои ноги утонули в пушистом ворсе ковра, и я почувствовала облегчение, так же тихо на носочках пошла в коридор, и вот там-то меня и ждало разочарование: дверь была заперта, и, судя по тому, что на ней не было никаких щеколд, заперта она была на ключ.

– Твою ж!..

– Чего ругаешься, принцесса? – раздался хриплый голос у меня за спиной. Я подпрыгнула. Честно. Я так испугалась, жуть… Как не описалась на месте – вопро-ос.

Приложила руки к груди и медленно повернулась. Он был… Черт возьми, он был великолепен: заспанный, с взъерошенными волосами и пухлыми губами, футболка чуть задралась, оголяя низ его живота и бедра, на которых висели пижамные штаны. Серьезно? Он спал в пижаме? Да он идеальный мужик!

– Не обязательно так пугать!

– Ну… – Роман запустил руку в волосы, потом растер глаза и ехидно улыбнулся. – Сама виновата, принцесса.

– Я не помню, что бы мы переходили на ты. – Я скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него.

– Ну после вот этого, – он взмахнул рукой в мою сторону, как бы намекая на мой вид, – я уже не могу воспринимать тебя серьезно, – только вот говорил он, напротив, с самым серьезным выражением лица.

– А ты что, ожидал, что я сплю накрашенная? – взвизгнула, теряя терпение.

– Ммм… как бы тебе сказать помягче, – Калинин потер подбородок, как бы раздумывая, – я ожидал, что ты взрослая девочка. – Да о чем он? – А ты спишь в пижаме с Сейлормун.

И заржал как самый настоящий идиот.

– Сейлор кто? – О чем он вообще? Опустила голову, перепроверяя, что же на мне надето… Та же пижама, в которой и засыпала.

– Это Винкс, придурок, – с вызовом бросила я, а Роман рассмеялся еще сильнее, сгибаясь пополам и упираясь руками в свои ноги.

Вся эта ситуация начинала мне надоедать.

– Открой дверь!

Мужчина выставил руку вперед, продолжая смеяться. Гад… самый настоящий, божественно красивый гад, смех которого мог сбить с ног. Волшебный смех. Настя, дыши!

Калинин выпрямился и растянул губы в улыбке – блин, какие же они у него пухлые, особенно с утра.

– Пойдем, сваришь мне кофе.

– Чего?

– Я сегодня спал без подушки! Из-за тебя! Так что бегом на кухню – варить мне кофе, фее-е-чка, – протянул он и пошел куда-то, видимо, на кухню.

– Кофемашины, я так понимаю, у тебя нет?

– Так точно, капитан очевидность. – Мужчина сел на стул и, сложив руки на столе, принялся меня разглядывать.

– Где кофе, турка, сахар? Мне наколдовать?

– Ну ты же феечка, могла бы и наколдовать, – выпятил он нижнюю губу, задумавшись.

– Слушай, прекрати! То принцесса, то феечка, то вообще какая-то сейлор непонятно кто! – Невозможный мужчина. Капитан! Начальник заставы, а ведет себя как самый настоящий ребенок.

– А что я? Я все по делу, – пожал он плечами и добавил: – Турка наверху, там, где посуда, кофе внизу, справа от мойки, в зеленой баночке.

– Спасибо, – огрызнулась я и нагнулась за кофе.

– Слушай, принцесса, – хохотнул Калинин, – беру свои слова назад, отличная пижамка… обтягивающая.

– Придурок. – Схватила первую попавшуюся тряпку со стола и запустила её в Романа.

– Тише-тише, – он поднял руки, ловя летящий в него снаряд, – я же не обзывался. Вот смотри. – Он начал загибать пальцы, пока я засыпала кофе и сахар в турку. – Во-первых, феечка из-за пижамы, во-вторых, Сейлормун из-за того, что очень уж похожа твоя пижамная героиня на анимешек, по которым перлись девчонки в мое школьное время, ну и в-третьих, принцесса… сама как думаешь, почему?

– Понятия не имею, – развела руки в стороны, но слукавила: я прекрасно поняла, о чем он.

– Генерал-лейтенант Анатолий Ворон. – Хмыкнул. – Слушай, я вчера чуть не обделался, когда он мне представился.

– Прекрати вести себя как придурок! – не выдержала я, оборачиваясь к мужчине. – Тебе по должности не положено.

– Ты видишь на мне форму? – Хмыкнул. – Или на себе? – Поднял брови и выжидающе посмотрел на меня: какие же у него красивые глаза, светло-голубые, ангельские, небесно-чистые, но в то же время настолько лукавые, что возникало ощущение, будто он явился из самой преисподней, потому что в его глазах плясали самые настоящие чертята. Вот такое он ходячее противоречие.

– У тебя кипит. – Блин, блин, блин, когда же я перестану виснуть, глядя на него? Отвернулась и поставила огонь потише.

Когда я разливала кофе, Калинин наконец-то поднялся с места и достал из нижней тумбы эмалированный голубой таз, в котором были шоколадные вафли, печенье и много конфет. Поставил эту посудину, занимая ей добрую половину стола, и грохнулся обратно на стул.

– Угощайся.

– Да ты сладкоежка… – Я опустила кружку с кофе на стол перед Романом и пошла варить лакомство и для себя. Запах был замечательным, значит, кофе хороший, у меня даже желудок сжался от предвкушения.

– Я просто запасливый, поживешь здесь с мое и коробками закупаться начнешь. Спасибо, очень вкусно.

Я пожала плечами и ничего ему не ответила. Чуть позже села напротив Калинина и взяла одну конфетку из тазика, ммм… вкусные, с черносливом внутри.

– Телевизор у тебя для красоты? – тишина напрягала, и я поинтересовалась действительно важным вопросом.

– Нет, спутниковое телевидение через тарелку.

– То есть если купить тарелку, то будут показывать телевизионные каналы?

– Само собой.

– А что с интернетом? Почему никто не ставит для него тарелку?

– Ну-у-у-у… наверное, потому, что это очень дорого и никому не нужно. – Роман взял вафлю и откусил от нее кусочек, измазав рот шоколадом.

– Настя? – донеслось до меня… Кошмар, я опять зависла, засмотрелась на то, как он ест. Да что же такое со мной творится?

– Извини, задумалась.

– О чем же? – ехидно улыбнулся этот Аполлон.

– Да так, – пожала я плечами, – свои у тебя губы или ты успел побаловаться укольчиками, – Выкуси! Мило-мило улыбнулась, дожидаясь ответа.

Мужчина выглядел ошарашенным, наверное, целых секунд десять, потом быстро собрался и, положив руки на стол, наклонился ближе ко мне.

– А что, Анастасия Анатольевна, завидно? Вам свои, наверное, пришлось долго накачивать? Сколько миллилитров понадобилось, чтобы добиться такого эффекта? Ммм… три или сразу пять?

– За раз никто столько не колет, – вспылила и увидела, как Роман улыбнулся. Да он меня спровоцировал! Гад.

Мужчина протянул руку и легонько провел пальцем по моим губам, я и понять-то ничего не успела, как он отодвинулся и встал из-за стола. А я сидела на месте, хлопала глазами и пыталась привести в спокойное состояние свое глупое сердце, которое бухало где-то в ушах, и размеренные вдохи совсем не помогали. Сумасшествие какое-то.

– Спасибо за кофе и за компанию. Я в душ. Ключи, кстати, на столике в зале.

Калинин ушел, а я сидела словно оглушенная и не понимала, что вообще сейчас было. Всего лишь легкое касание, а из меня вышибло дух. Может, здесь природные аномалии какие? Или воздух отравленный? Точно, где-то в этой области есть космодром… все, наверное, из-за него… радиация и отравляет окружающую среду на тысячу километров вокруг себя, заставляя мое сердце сходить с ума. Противогаз, что ли, у Саныча выпросить… надо с ним контакт наладить… Старшина – это самый полезный человек на заставе.

Точно. Так и сделаю, съем сначала еще одну конфетку, вон ту, кругленькую.

– Ммм… – Вишенка в шоколаде. Да у Калинина чудесный вкус на сладости. – Все, а теперь убираемся, Настя, отсюда убираемся.

Прошла мимо душа и в этот момент услышала шум включившейся воды и громкое: “У-у-у-у-х!” – потом частые вздохи и опять это: “У-у-у-х!”

Да он же под холодным душем моется! Ну точно больной, причем на всю голову. Или это радиация на него так подействовала? Или на местных она не действует? Интересно, а он вообще местный? Та-ак, это все надо разузнать – этим и займусь в самое ближайшее время.

Глава 4
Мафия, дурак и яйца

Далеко за информацией идти не пришлось, она, можно сказать, пришла ко мне сама. В виде худенькой рыженькой девушки.

– Ой, здрасте! – воскликнула она, стоя рядом с моей дверью. – А вы девушка Романа? – И обезоруживающе улыбнулась.

– Вика, – цыкнул на нее мужчина, который открыл третью дверь на нашей лестничной площадке. «Соседи», – сделала вывод я. Интересно, они на пару витамины роста едят на ужин? Если девушка отличалась модельной фигурой и была ростом не меньше ста восьмидесяти сантиметров, то её молодой человек – или это был муж – выше её сантиметров на десять и очень накачан. Если на мой вкус, то скорее даже перекачан.

– Ох, это, наверное, некорректный вопрос с моей стороны, но вы в пижаме, босиком вышли из квартиры Калинина, – все это она произнесла, тараторя с такой скоростью, что я в очередной раз задумалась о пагубном вреде радиации на этот регион.

– Нет. – Услышав мой ответ, рыжая вмиг скуксилась, смешная. – Просто ваша соседка. – Я указала рукой на свою дверь и продолжила: – И новый зам по воспитательной работе.

– Серьезно? – выпучила она глаза, пока её муж, распахнув дверь квартиры, заносил в нее сумки.

– Вика, серьезно, успокойся, пожалуйста. Извините мою жену, она чрезмерно любопытна, – улыбнулся молодой мужчина и протянул мне руку для пожатия. – Антон Курков, прапорщик.

– Анастасия Ворон, лейтенант.

– А я Виктория, я гражданская, – улыбнулась эта милая девушка, – поэтому, думаю, ты не будешь против, если я буду обращаться к тебе на ты? Тем более ты такая молоденькая – наверное, сразу после института?

– Да… да… – Я не успевала переваривать все, что она произносила вслух.

– Знаешь что, приходи к нам вечером. Я чего-нибудь вкусненького сварю. Мы с собой много продуктов в этот раз привезли, – усмехнулась Вика. – Правда, и на заставу парни много чего привезли, даже два мешка макарон, – хохотнула она.

– А вы не одни приехали?

– Нет, конечно, стали бы ради нас одних «Марс» катать, еще Праздник из отпуска вышел и Дамир.

Я кивнула головой, как будто эти клички мне о чем-то говорили.

– Ты сегодня не ответственная? – не унималась новая знакомая.

– Нет, – переступила я на месте, ноги уже порядком замерзли на холодном бетонном полу. – У меня еще десять дней отпуска. Или девять, – призадумалась я, запутавшись в датах окончательно.

– Ну и прекрасно, приходи часов в семь, поболтаем, – улыбнулась мне эта рыжая кукла-модель и, махнув напоследок, скрылась в своей квартире.

Я поспешила к себе, Босюсик встречал меня у самого порога. Конечно, он был возмущен: хозяйка пропала посреди ночи, а сейчас уже почти день, и бедный мальчик до сих пор не кормленый. Я быстренько исправила ситуацию и, переодевшись, пошла на заставу.

Кофе с конфетами – это, конечно, хорошо, но моему молодому и пока еще растущему организму нужно что-то посущественнее.

В столовой я встретила двух новых парней, видимо, у меня судьба такая – знакомиться со всеми в столовой. Или просто место встречи изменить нельзя и здесь это помещение самое что ни на есть центральное.

– Здравствуйте, приятного аппетита, – улыбнулась я.

– Здравствуйте, – хором выдали мужчины, кивая.

Один из них на вид был однозначно какой-то кавказской национальности – наверное, и есть тот самый Дамир, – а вот второй, высокий, худой и рыжий, – еврей. Как я поняла? По висевшей золотой звезде на толстой-претолстой такой же золотой цепочке. Вот тебе и Праздник.

– Меня зовут Анастасия. – Я уже давно забила на всяческие формальности.

Ответить мне никто не успел, из самой кухни послышался отборный мат, а следом уже более понятное:

– На какой вы сюда яйца запихали? Вы че, совсем больные? Я теперь мясо достать не могу.

Дамир засмеялся, издавая звуки, больше похожие на ржание коня, а вот тот, который Праздник, посмотрел на меня, извиняясь, и поднялся с места.

– Студент, ты что как маленький? Тут дама, а ты кудахчешь, словно неощипанный цыпленок.

Я пошла следом за рыжим мужчиной: видимо, любопытством я утром заразилась у еще одной рыжей особы. Наверное, воздушно-капельным путем.

– Давай я подержу, – протянул руки мужчина, и студент – это тот, которого я определила вчера как самого молодого, хм, ему подходит эта кличка, – начал доставать из морозилки лотки с яйцами. Шесть лотков по тридцать штук.

– А кто их туда засунул? – Я не смогла скрыть своего удивления, это было за гранью.

– Старшина, чтобы не пропали. Кстати, я Александр Праздников, старший прапорщик, – лучезарно улыбнулся мне мужчина. Я кивнула в ответ, ценя его вежливость и продолжила допытываться до правды.

– А в холодильник никак?

Он ничего не ответил, лишь толкнулся бедром о дверцу холодильной камеры, открывая ее. И я увидела там десять, нет-нет… тринадцать таких лотков. Да как они их туда поместили?

– З-з-зачем? – Я не понимала, зачем так много.

– Вот и я тоже не понимаю, – пропыхтел студент, ища мясо. – Да их через две недели уже не останется.

Что?

– Думаешь? – протянул Александр. – Ставлю на то, что через неделю.

Они что, серьезно?

– На блок винстона?

Видимо, серьезно.

– На два.

Однозначно, серьезно.

Я как болванчик мотала головой, пытаясь разглядеть признаки шутки на лицах мужчин, но их не было. А потом они засунули эти чертовы яйца обратно!

– Да они же там испортятся! – вскрикнула я, не сдержавшись. – Это же бред бредовый – замораживать яйца.

– Поверьте, Анастасия, и их съедят, – раздался за моей спиной насмешливый голос Калинина.

Затем капитан обошел меня и пожал руки своим подчиненным.

– Я ставлю на то, что Александр прав, – усмехнулся Роман. – У вас с Дамировым завтра выход? – Рыжий кивнул. – Я тогда тебя завтра в дежурку поставлю, – сказал он, взяв чистую кружку с полки, затем сполоснул её и пошел обратно в столовую, задержавшись на пару мгновений рядом со мной и шепнув на ухо: – Дружеский совет: не ешь, когда поваром заступает Дамиров. Не ешь, – усмехнулся он и пошел заваривать себе чай.

* * *

Ровно в девятнадцать ноль-ноль я постучала в соседскую дверь и уже была в предвкушении интересных новостей и отменного ужина, потому что аппетитный запах печёного мяса и картофеля стоял на весь подъезд.

Дверь открыла Вика:

– Проходи. Вон справа ванная, мой руки и пошли на кухню.

Только я села за стол, как девушка начала раскладывать приборы и тарелки с едой. Когда я увидела всю эту вкуснятину с румяной корочкой, то чувство голода усилилось во сто крат.

– А твой муж? Он что, не будет есть?

Вика лишь махнула рукой.

– Он после поест, у него сейчас какая-то важная миссия в игрушке. – Рыжая передернула своим носом, на котором красовались бледные веснушки – и как я их раньше не заметила? – Так что не трогаем его ещё пару часов. Ну, рассказывай.

И уставилась на меня, будто я любовь всей её жизни или денег обещала дать, много-много.

– Так вкусно, – пробормотала я с набитым ртом, – Может, я сначала поем?

– Ох, конечно-конечно. Ты совсем без продуктов приехала?

Я кивнула и продолжила жевать вкусную курочку.

– И плиты, наверное, у тебя нет, и посуды?

– Даже чайника электрического.

– Ну ничего, в принципе, все это можно купить на Калинде, только вот добраться бы до неё. Мост совсем уже осел, если утонет, то прости, конечно, но тогда полная жопа будет.

Я вопросительно на неё посмотрела, и Куркова продолжила:

– Сейчас в области непонятно что творится, с наводнением этим.

– Что, прям наводнение? Подполковник говорил, что уровень воды в Амуре высокий.

– Вот именно. Последний раз такой уровень был в восьмидесятых, и рассказывают, что по городу тогда на лодках плавали, это потом только дамбу построили.

– Ты местная?

– Да, я с Благи. – И, увидев мое непонимание, она улыбнулась и поправилась: – Из административного центра этой области. Так вот уже сейчас уровень намного выше нормы, сёла на берегу затоплены. А обещают циклон с осадками. И ГЭС, говорят, полная, надо сливать, а куда сливать? Уровень воды и так высокий, в общем, страшное дело. – Она выпучила глаза, а потом махнула рукой, и я только сейчас заметила, что у неё красивый маникюр – скорее всего, наращенные длинные ногти. Значит, не все так плохо, она же где-то планировала делать коррекцию. – Давай лучше о тебе поговорим. Тебя за что сюда?

– Уже второй раз слышу этот вопрос. Неужели все, кто здесь служит, за что-то?

– Ну-у-у, – протянула рыженькая, – да. Все, кроме студента. Ему одному, бедолаге, не повезло, наверное кармой не вышел.

– Я с отцом поругалась, и он решил меня проучить.

– А отец у нас?

– Генерал, – выдохнула я. А смысл скрывать, если она все равно все узнает?

– Видимо, ты очень сильно его расстроила, как-то жестоко это. Может, передумает? – попробовала она меня подбодрить.

– Не думаю, – осекла я её, не хотелось мне говорить об отце. Я ещё не простила его. – Расскажи лучше про заставу. Про Калинина. За что он здесь? За что вы все здесь?

– Ну, что тебе рассказать? – потянулась рыженькая девушка и, собрав пустые уже тарелки, отнесла их в мойку. – Чай будешь? У меня зеленый есть.

– Давай.

Виктория засыпала сушёные листики чая в заварник, поставила греться воду и села обратно.

– За что здесь Калинин, никто точно не знает. Он тоже парень непростой. И дед у него какая-то там большая шишка, – шепотом заговорила она, как будто нас мог кто-то услышать. – Роман служил сначала на хорошем месте в управлении, а потом какая-то мутная история случилась у его отца, он бизнесмен и, в общем, при большом бабле. Как я поняла, того еле отмазали, а Калинина вообще могли уволить. Сама же знаешь, тут строго, если у родных есть судимость или что-то подобное. Но с его дедушкой ему это не грозило. И вот все шепчутся, что его за это сюда и отправили, хотя знаешь, – она заговорила ещё тише и наклонилась ко мне ближе, – мне кажется, его здесь просто спрятали.

– Кто? – удивилась я.

– Дедушка? – пожала она плечами. – Отец… Я не знаю, но сомневаюсь, что дед бы его не перевёл, а Калинин здесь уже больше года.

Она говорила умные вещи, и я впервые задумалась о том, что она не настолько глупая, какой кажется на первый взгляд. Так же как и я… Какой бы избалованной и взбалмошной я ни была, я все же считала себя умной. Возможно, это было чересчур самоуверенно с моей стороны, но прикидываться обычной ветреной пустышкой куда проще. Чайник издал характерный звук, и Вика поднялась, чтобы заварить чай.

– Кто там дальше… – защебетала она уже более привычным, громким и веселым тоном. – Мы здесь за то, что судились с частью.

– Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно. Мужа незаконно уволили, мы подали на них в суд, правда не здесь, а в Подмосковье. Знаешь, здесь бы нам точно ничего не светило. А так выиграли, здешние подали апелляцию, а мы опять выиграли. – Она усмехнулась и наконец-то начала разливать заварившийся чай по чашкам. – Естественно, нам здесь никто не оказал радушного приема, сразу же в самую, прости, жопу. Но ничего, недолго осталось.

– Вас переводят? – Вот так всегда, только я начинаю испытывать симпатию к человеку…

– Да ну ты что, просто заставу закрывают. Правда, её уже три года все закрывают и никак закрыть не могут, но… в следующем году точно-точно…

– А почему?

– Настя, ну ты же на все это училась, ты хоть на карту смотрела? – Я лишь покачала головой и в этот момент почувствовала себя не такой уж и умной. – Ольховская находится в тридцати километрах от границы, да что это за застава такая? Смех! Китайцы нападут, а мы самые последние узнаем, – хохотнула она. – У меня в Благовещенске квартира ближе к КНР, чем тут.

– Признаться честно, единственное, чем я вчера занималась весь день, это пыталась найти связь и вымыть голову под холодной водой.

– У нас есть бойлер, так что приходи, когда надо. Хотя… я туплю. Когда его включу, горячая вода и на вашу квартиру пойдет, он там как-то неправильно подключён, – махнула она рукой и отпила чаю. – Так кто там у нас дальше? Старшину с женой сюда отправили из Калинды, там вообще весь старший состав пораскидали по разным заставам. Они очень бурно отметили восьмое марта, и кто-то на них настучал. Праздника перевели из Тимошина, – улыбнулась Ника, – кадровик его называет «серый кардинал». Саша был начальником группы, и его слушались больше, чем начальника заставы. Но кто-то там спалился с куревом – и все, ползаставы на детектор лжи да на анализы отправили, а там застава раза в четыре по численности больше нашей, сельская как-никак.

– Страсти-то какие.

– Хм… Аяс вроде как с ножом на кого-то драться полез.

– Вика, ты же шутишь?

– Не-а, – хохотнула девушка. – Азиаты – они такие: чуть выпьют – башню мгновенно сносит.

– А он кто по национальности?

– Тувинец. Знаешь, у нас тут вообще интернациональная команда собралась: тувинец, башкир, еврей, два дагестанца. Ох, нет, Калмыков перевелся, пока мы в отпуске были.

– А второй Дамиров, да? Кстати, мне Калинин сказал не есть, когда тот в столовой дежурит.

Девушка чуть не захлебнулась чаем и громко рассмеялась.

– Да ты посмотри, Рома о тебе заботится, бережет. – И опять закатилась в приступе смеха. – Просто Дамир, он… блин… я не могу это вслух сказать, но ты правда лучше не ешь то, что он готовит. Ох, ладно, – не выдержала она моего убийственного взгляда, – кто-то видел, как он постоянно чешет у себя между ног, когда готовит. Аппетит такое зрелище враз убивает. – Вику всю перекосило, и она допила чай до дна залпом. Надо же, он уже порядком остыл, пока я, развесив уши, собирала стратегическую информацию на личный состав.

– Может, это шутка такая.

– Да ну ты брось, стали бы парни во вред себе шутить, они же реально разгрузочные дни устраивают и ничего не едят. Так, все. – Рыжая резко подскочила с места и громко прокричала: – То-о-о-ош, время! Иди есть, иначе нах вырублю твой комп, а ужин в унитаз спущу.

– Ого… – Я была шокирована, и это мягко сказано. Муж Вики появился буквально через минуту, девушка его чмокнула в щеку, потрепала по кучерявым волосам, это же еще дотянуться надо… и усадила за стол. – Вот это сила внушения.

– Так, ты поела? – обратилась она ко мне. Я кивнула, и она продолжила: – Пойдем на заставу тогда. Тоша, я новости смотреть. – Она опять чмокнула мужа и отправилась в коридор. – Настя, ты идешь или останешься компанию моему мужу составлять?

– Приятного аппетита, – пискнула я и поспешила за девушкой, уже в подъезде я наконец-то её нагнала и, вцепившись в руку, поинтересовалась, зачем мы идем на заставу.

– Там есть телевизор.

– Так у вас же тоже вроде есть телевизор, я видела краем глаза.

– У нас просто телевизор, а там новости и первый канал.

Мы быстрым шагом и в полной тишине дошли до здания заставы.

– Привет всем, кого не видела, – сказала Вика, переступив порог ленинской комнаты.

Здесь были все, почти все… не было старшины и старшего офицера, который здесь на усилении. Был даже незнакомый парнишка – видимо, временный водитель. И все они…

– Товарищ капитан, вы опять дурак, – хохотнул Аяс на своем корявом русском. Да, они играли в карты. Вот так запросто офицер вместе с личным составом играл в дурака в ленинской комнате. Моя жизнь после увиденного больше не будет прежней.

– Да уж, четыре раза подряд оставаться в дураках – это как-то чересчур.

– Значит, в любви повезет, Роман Юрьевич, – улыбнулась Вика и кинула на их стол какую-то голубую коробочку. – Я вот что привезла.

– Виктория, где опять мужа потеряли? – повернулся к нам Калинин и наткнулся взглядом на меня, улыбнулся еще задорнее, чем прежде, и подмигнул мне. Да он издевается.

– Да у него там то ли строительство, то ли миссия важная в игре какая-то. – Она придвинула стул к их столу и по-свойски села между капитаном и Аясом.

– Во что сейчас играет? – Калинин больше не оборачивался в мою сторону, мешая колоду карт. Парни между тем дотянулись до коробочки.

– Ух ты! – присвистнул Праздников. – Роман Юрьевич, нам специальные карты для мафии привезли, сыграем?

– Анастасия, вы с нами? – спросил Калинин, не оборачиваясь, своим чарующим голосом.

– Да, Насть, бери стул, садись, – поддакнула ему Вика, и мне ничего не осталось, как принять затаенный вызов в обращении Романа и Виктории.

И кто бы сомневался: мне попалась карта «Мафия». Не удивлюсь, если Калинин там специально что-то подтасовал, чтобы побыстрее меня рассекретить.

Первым выбывшим ни за что ни про что стал студент, он же и стал ведущим. И вот…

– Город засыпает.

Я закрыла глаза, перед этим поймав на себе хитрющий взгляд Романа.

– Мафия просыпается.

Я открыла глаза и опять поймала на себе его взгляд. Непонимающе огляделась по сторонам и поняла, что вторая мафия – Роман. Ну точно подтасовал колоду.

Мужчина широко улыбнулся, видимо довольный произведённым эффектом, и кивнул в сторону Вики.

Нет. Нет. Нет.

Её-то за что? Я отрицательно помахала головой и указала в сторону водителя. Ну а что? Его я знаю меньше всех остальных, первый раз сегодня вижу. Роман пожал плечами и указал студенту на водителя.

– Мафия сделала свой выбор. Мафия засыпает. Просыпается доктор. – Пара секунд молчания. – Доктор засыпает. Мирные жители просыпаются, – замогильным голосом сказал студент, – все, кроме Кота. – Он постучал водителю по плечу. – Покойся с миром, друг, надо было самого себя лечить.

– Твою ж… простите, – поймав мой взгляд, тут же осекся водитель, видимо, по кличке Кот.

– Какая невосполнимая потеря, – усмехнулся Роман, и все, мигом насторожившись, посмотрели на него с недоверием.

– Так, может, вы и постарались, Роман Юрьевич?

Калинин не ожидал такого наезда с моей стороны, он приподнял брови и, потерев указательным пальцем подбородок, начал ответную атаку:

– А может, все-таки вы, Анастасия Анатольевна? – И посмотрел так, как будто в самую душу. Глубоко-глубоко. Как хорошо, что я в кроссовках и никто не узнает, что у меня поджались пальчики на ногах от одного его взгляда.

– Я вообще самый честный мирный житель, – пролепетала, еле разлепив губы.

– Да все мы тут такие, – хохотнул Праздников, – кроме Аяса, само собой.

– Эй, ты че, эй? – возмутился Аяс.

– А я предлагаю выгнать Дамира, – усмехнулась Вика. Отреагировали все, кроме самого Дамира, потому что тот, подложив руки под голову, спал прямо на парте.

– Виктория, вы сейчас совсем неправы, – поддел её Калинин, – раз человек спит таким прекрасным крепким сном, значит, его совесть чиста. Поэтому я по-прежнему предполагаю, что Мафия – Анастасия…

Куркова повела веснушчатым носом, как будто задумываясь над словами капитана, заправила рыжие волосы за уши и воинственно протараторила:

– Я за Дамира! Тьфу, против! Кто со мной? – И подняла руку, голосуя.

Праздников и Аяс подняли следом за ней.

– Вы друг против друга? – Мы с Калинином одновременно кивнули. – Ну вот, – продолжила Вика, – даже если Дамир проснётся и проголосует против кого-то из вас, то вы все равно в меньшинстве.

– Да, все верно. Дамир выбывает, и вы опять убили мирного жителя, – вмешался наш ведущий. – Город засыпает, и просыпается мафия.

Стоило встретиться взглядом с Калининым, как меня опять прошибло потом. Да что же это такое …

Мужчина опять мотнул головой в сторону Вики, но я не согласилась с ним и указала на Аяса. Мы долго спорили – вот так, без слов, просто обменивались хмурыми взглядами и кивками. В конце концов Роману это надоело, и он поднял руки вверх, сдаваясь. Вот так-то! Я указала ведущему на тувинца и со словами «Мафия засыпает» прикрыла глаза. Все-таки стратег из меня никакой. Самым опасным противником была Вика, и нужно было прислушаться к Калинину. Она каким-то образом нас вычислила и убедила Праздникова голосовать против Романа, я тоже не могла отступить и отдала свой голос против капитана. Все мои надежды были на ночь, но…

– Так, давайте опять голосовать, без ночи, – вмешался студент, – а то тогда в любом случае выигрыш за мафией.

– Да, Дима, ты прав, – обратилась к студенту Вика, – давайте быстрее доигрывать, потом ещё одну партию, и мне домой уже пора. Я против Насти, – она говорила со скоростью, наверное, десять тысяч слов в минуту. Или двадцать? Пока я пыталась переварить сказанное, до меня дошла очередь голосовать. Я проголосовала против рыжего длинноволосого стратега, но толку было мало. Второй рыжий, Александр, был с ней заодно и тоже решил, что мафия – это я.

А я только сейчас заметила, как они похожи: оба высокие, худые, рыжие.

– Вы не родственники, случайно? – спросила я, кидая карту мафии на стол.

– Мы, Настя, рыжие, а этим все сказано.

– Вот так вот, – хмыкнул Калинин. – А мы с вами, Анастасия Анатольевна, брюнеты – может, тоже объединимся?

И так двусмысленно звучала его фраза, что у меня по всей коже мурашки побежали. Ну не мог же он о таком сказать вслух? Хотя никто даже вида не подал, что услышал что-то не то. Может, это у меня у самой мысли рядом с ним не в ту сторону идут? Та-ак, нужно быстрее доигрывать и сваливать отсюда – подальше от Калинина и его умопомрачительной, просто сшибающей с ног улыбки.

Глава 5
Калинин Роман Юрьевич

Во второй партии я был мирным жителем, а потому существенно повлиять на процесс игры не смог. Меня убили первой же ночью. А когда я увидел, что мафия Куркова с Аясом, даже не удивился. Виктория обдумывала сто шагов наперед, именно поэтому я хотел от нее сразу избавиться в прошлой игре, но Настенька не дала.

Настенька… Точно, самая настоящая Настенька из «Морозко» смотрит на меня своими огромными глазищами так, что пульс сбивается. Ей платочка только не хватает, сейчас у Ворон даже волосы в косу заплетены… длинную, тугую и толстую. Намотать бы ее вокруг запястья да…

Впрочем, тормозить надо с подобными мыслями, как бы девочка ни была хороша, но мне совсем не светит разбираться с наездами генерал-лейтенанта за то, что косо посмотрел на его дочу.

Какая же она наивная: хлопая своими безумно голубыми глазами, она доверчиво принимала на свои уши «лапшу», которую ей с лихвой навешивала мафия-Виктория.

Анастасия прикусила пухлую алую губу и проголосовала против Студента, как и убеждала её рыжая бестия. И как Курков с ней живет? Я бы застрелился, если бы мне такая жена досталась.

Это же… шаг влево, шаг вправо – сразу расстрел, она моментом вычисляет любое вранье. Верил бы в магию и «Битву экстрасенсов», решил бы, что она ведьма. Причем потомственная… приезжала как-то сюда её мать, милая женщина, у которой вся застава странным образом по струнке ходила, и никто ничего не замечал. Но я-то знал её не первый год, так что…

Остерегаться надо таких женщин и обходить десятью дорогами, по широкой-широкой дуге.

Студент кинул карту доктора на стол, и Настя вмиг переменилась в лице, нахмурилась и так злобно посмотрела на Вику, что даже я испугался. Но рыжей хоть бы хны, она рассмеялась и поднялась с места.

– Я домой. Анастасия, вы со мной?

– Я вас провожу, – я вмешался в женский разговор еще до того, как Ворон ответила. – А то еще закопает тебя где-нибудь под кустиком наш новый офицер, а мне потом отдувайся.

Рыжая рассмеялась, а Настя хмыкнула и, обогнав нас, зашагала вперед.

– Рома, ты ж не в обиде на меня? – Да, когда рядом с нами не было никого из личного состава, Куркова звала меня на ты.

Настенька, услышав такое обращение, сбилась с шага, запнулась и повернулась к нам, посмотрела на нас по очереди с подозрением во взгляде. Как будто мы тут обсуждаем заговор мирового масштаба. Вообще, жаль, что она повернулась, вид сзади у нее был куда интереснее, а еще эта длинная коса, которая покачивалась при ходьбе…

Туда-сюда.

Туда-сюда.

– Ро-о-ома, – протянула Вика.

– Ты совсем, что ли? Чего бы я на тебя обижался? Дуй лучше к мужу быстрее, а то потеряет, и будем мы тут потом всей заставой ходить… побитые.

Вика посмотрела на меня, потом на Настю, хитро улыбнулась и хлопнула меня по плечу, затем отправила воздушный поцелуй Ворон и сорвалась с места.

Какая же она умная девчонка. Не была бы ведьмой, манипуляторшей и худющей дылдой, я бы, возможно, к ней присмотрелся еще давным-давно.

Только вот уже четвертый день я представить не мог, что смогу захотеть смотреть на кого-то, кроме Насти. Утонченная, красивая вредина. Её хотелось защитить, и в то же время я был не против надавать ей по попе за плохое поведение. Как увидел её, идущую в мою сторону по мосту, так и пропал. Еле сдержался, чтобы не выбежать из машины и не отобрать у нее все сумки. Не хотел, чтобы кто-то подумал, что начальник Ольховской совсем неадекват.

Посмотрел на хмурую Анастасию, она сложила руки на груди и воинственно спросила:

– Вы, я посмотрю, близки очень с Викой?

Да ну на фиг.

Я засмеялся, от души так… Нет, ну правда, сдержаться было нереально. Вот эта московская кукла, избалованная папина дочка, меня, кажется, приревновала. День удался!

– Ну-у-у, – протянул я, нагнетая обстановку. – Как бы тебе ответить на этот вопрос? – Девушка напряглась. Как же мне, оказывается, нравилось выводить её из себя. – Пойдем в беседку, – махнул рукой, указывая в сторону, – посидим, поговорим, пока еще не совсем похолодало.

Ворон кивнула и, отвернувшись от меня, пошла в указанном направлении. Какая хорошая девочка.

Я зашел следом за ней. Перед тем как сесть, достал флакончик с Фумитоксом, хорошенько его разбрызгал и только после этого опустился на скамью рядом с ней.

– Это было обязательно? – поморщилась она.

– Ну если ты не хочешь оказаться ужином для местных комаров, то да. Они у нас здесь дикие.

– Я заметила, – огрызнулась Анастасия, – комары-мутанты какие-то. Даже сквозь форму кровь сосут.

– Ну а ты что хотела? – улыбнулся, наблюдая за тем, как она теребит кончик своей косы, – Здесь на столько километров одни животные, а у тех шкура потолще человеческой будет. Так что даже комары выживают как могут.

Она кивнула, опустила голову, еще раз кивнула и, прикусив свою аппетитную пухлую губу, все же посмотрела на меня. Воинственный взгляд ярко-голубых глаз прожигал меня насквозь, вот тебе и на… а у Ворон-то потенциал огромный к командованию, теперь понятно, почему её папаша сюда заслал. Из девочки получится отменный управленец.

– Ты так и не ответил.

– Слушай, может, уже определимся, на ты мы или на вы. А то путаюсь.

Она не ответила, лишь пригвоздила своим взглядом.

– С Викторией мы очень близки. Вот прям очень-о-о-о-очень, иногда мне кажется, что я к Вике ближе, чем её муж. – Ворон моей шутки не заценила. Надо прекращать. – Первого сентября будет двадцать два года, как мы знакомы.

Генеральская дочка посмотрела на меня своими огромными глазами и часто захлопала длиннющими пушистыми ресницами, ни черта не понимая. Я дал ей пару минут, но в глазах девушки так и не появилось осознание.

– Эй, принцесса, – щелкнул её по носу, – как там звучало? Сейчас, подожди, вспомню. – Для проформы потер подбородок и выдал одну из самых любимых фраз моего детства: – И потом, мы с первого класса вместе. За всё, что мы делаем, мы тоже отвечаем вместе. И во всём этом дерьме прикрываю вас я! – усмехнулся. – Ну как-то так.

– Что за чушь?

– Нет-нет-нет, феечка, не разочаровывай меня. Ладно, ты не знаешь, кто такая Сейлор Мун, вон Вика просветит, она, кстати, и была ярой поклонницей этих анимешек, но не знать «Бригаду»? Ты вообще из этой вселенной?

– Это сериал такой, да? Я вроде слышала. – И как её серьезно после такого воспринимать? Нет, ну как?

– Да, сериал. И я теперь жуть как хочу его вместе с тобой посмотреть, – сказал и только потом понял, какую глупость сморозил. От принцессы нужно держаться подальше, а то в карму мне ни единого плюса не зачтется.

– Подожди, ты про первый класс что-то говорил? Хочешь сказать, что знаешь Вику со школы? – Какая же милая у нее улыбка, ну точно феечка, крылья бы раздобыть и ушки остроконечные. Стоп! А у фей уши длинные? Или нет… – Но почему она мне ничего не сказала?

– Ну, во-первых, мне очень льстит, что вы обо мне говорили, а во-вторых, она об этом никому, кроме мужа, не сказала. Зачем это кому-то знать?

– А как так получилось? – Она обвела взглядом заставу, не закончив предложение, но я её понял.

– Совпадение. А как так получилось у тебя? – Этот вопрос не давал мне покоя уже который день.

– С папой поругалась.

– И все? – не поверил я ей. Это же насколько надо поругаться, чтобы родной отец отправил дочь в тайгу. – Стой, а он точно родной? Не отчим? – продолжал допытываться я.

– Просто он очень сильно разозлился, а я, знаешь, не стала плясать под его дудку, и в итоге он решил, что меня надо проучить. Я думаю, что он планировал оставить меня в Кастрюлино, какой-никакой, но город. Но я опять с ним поругалась и уехала из Москвы раньше времени.

– Ага, на две недели раньше, – кивнул я, – суровый у тебя отец. Ну ничего, думаю, через месяцок он отойдет и выпишет тебя обратно.

– Я тебе что, посылка, чтобы меня выписывали?

– Ты феечка, – хохотнул и получил по плечу. А удар-то у нее что надо. – Занималась чем-то?

– Физкультурой, – огрызнулась девушка, – теперь твоя очередь. Почему ты здесь?

– Дед засунул. – Я ненавидел эту тему, но она права: откровенность за откровенность. – Да не делай вид, что Вика тебе ничего не рассказала. Не всем же быть генеральскими дочками, кому-то и генеральским внуком очень даже неплохо живется.

– А почему засунул?

– Лез туда, куда не надо. Ты не замерзла? Пойдем, провожу тебя.

Я не то что разговаривать – даже думать на эту тему не хотел. С одной стороны, я понимал и отца, и деда: наверное, сам бы поступил так же, будь у меня свой отпрыск. Но от этого не становилось легче. У отца проблемы в городе, а я отсиживаюсь здесь и сделать ничего не могу, если только в самоволку уйти. Но этого мне никогда не простит дед. Так же как и не простит того, если я уйду из армии. Для него это дело жизни, смысл жизни.

Двадцать пять лет назад он попал в больницу, после того как узнал, что мой отец бросил армию и подался в бизнесмены. Но тогда были девяностые и все крутились как могли. Отца он все-таки простил: кто не хочет лучшей жизни для себя и своей семьи? Сейчас же служить престижно и материально выгодно, а потому дед меня не поймет. Да я и сам любил свою работу, а служба на заставе, как ни странно, мне нравилась, было здесь что-то необъяснимое и притягательное. Лес, тишина, свежий воздух, охота.

За принцессой захлопнулась дверь, а я еще раз задумался о том, когда же генерал Ворон затребует дочь обратно, ведь не мог же он отправить её сюда насовсем…

Сон ко мне не приходил довольно долго, я ворочался с боку на бок, размышляя о том, в какие последствия может вылиться пребывание на нашей заставе феечки Ворон. Она не так уж и глупа, какой кажется на первый взгляд. Главное, чтобы не выпендривалась и не пыталась служить по уставу, иначе мы с ней не сработаемся. Хотя наладить общение с ней очень хотелось, только в совершенно другой плоскости.

Я почти уснул, когда услышал хлопок подъездной двери. Ну что за несносная девчонка? Быстро встал, накинул олимпийку и вышел на улицу.

– Ты давно не получала, да?

– Ой, не начинай, – отмахнулась от меня Виктория. – Тоже мне папочка нашелся, пойдем лучше в беседку, а то здесь и не поговоришь. – Она кивнула в сторону Настиного окна.

Да, слышимость здесь прекрасная. Старые деревянные рамы пропускают не только холод, но и звук.

– А комары тебя не смущают, нет?

– Я их дымом отпугну, товарищ начальник. – Одноклассница показала неприличный жест и пошла в беседку.

– Язва, – бросил ей вслед и поплелся за ней. Сев на лавочку, наконец-то поинтересовался: – Что думаешь?

– Да нормальная девчонка. Ухоженная такая вся, красивая, короной об косяк вроде не бьется.

– Вика, ты хоть в мою сторону не дыми, я лучше донором для комаров стану, – попытался отмахнуть дым, но, увы, безуспешно. – Это же отвратительно, я бы на месте твоего мужа хорошенько тебя отлупил. Он же сам не курит. Не понимаю его.

– Ага, – хохотнула девушка, – не курит, не пьет и спортом занимается. А я курю, пью и, о боже, – она округлила в испуге глаза, – ненавижу физкультуру и все, что с ней связано. Кстати, он не знает. До сих пор не вычислил меня.

– В смысле? Ты сейчас серьезно? Вик, ну не будь дурой, вы спите в одной кровати, и хочешь сказать, что он не почувствовал, как от тебя несет пепельницей?

То ли я недооценил Вику, то ли переоценил её мужа. Устроился поудобнее и закинул капюшон на голову. Это называется «уши мерзнут».

– Ой, все, не будь нудным, Калинин. В школе ты был проще. – Вика затушила сигарету и спрятала бычок обратно в упаковку. – Не смотри так, – возмутилась девушка, – я что, по-твоему, совсем дура – такое палево оставлять. Просто у меня стресс.

Я приобнял подругу, притянув её к себе поближе. Вика, не сопротивляясь, положила голову мне на плечо и тихо всхлипнула. Потом несколько раз шмыгнула носом, и тогда я решил, что уже можно…

– Что случилось?

– Ром, да что у нас может случиться? Ничего. Опять ничего. Я так устала… безумно просто.

– Ну, давай только не плачь, – щелкнул свободной рукой её по носу. – Вика, я скажу, наверное, глупость, но, возможно, сейчас не время? А? Ну какие могут быть дети, пока вы здесь, на заставе? Да здесь даже беременным жить страшно. Не дай бог что случится – до больницы не доедешь.

– Ну Рассохина-то живет, – тихо ответила Виктория и тут же икнула.

– Ви-и-ик…

– Да поняла я. Поняла. Хвост пистолетом и живем дальше. Все будет.

– Да, все обязательно будет. А вот если и дальше станешь курить, то я в этом совсем не уверен, – попытался пошутить, но как-то неудачно.

– На, – она засунула пачку мне в карман, – на хранение тебе сдаю.

– А если я их в унитаз спущу?

– Ты не посмеешь. – Она отодвинулась и, скинув мой капюшон, потрепала меня за волосы. – А вообще, ты же знаешь? – Девушка обворожительно улыбнулась.

– Конечно, знаю, я твоя первая любовь. – Усмехнулся этому факту. – Пойдем уже, любвеобильная ты моя.

Встал и протянул руку девушке.

– О-о-о, кажется, я сейчас буду получать, – делано протянул я.

Из подъезда вышел Викин муж.

– Если что – курил ты! Бли-и-ин, как же вовремя я отдала тебе сигареты, – прошептала она мне на ухо, обдав мятным дыханием, и побежала в сторону мужа.

Хотя бы леденцом поделилась, зараза рыжая.

– Ты что тут вообще делаешь? – Антон недовольно кивнул мне и посмотрел на жену.

– Не спалось, услышала, как Ромка вышел, решила с ним обсудить нового лейтенанта.

Мужчина приобнял Вику и недовольно забурчал.

– У тебя язык абсолютно без костей. Когда ты уже наговоришься и хотя бы десять минут помолчишь? Если не спишь.

И он спрашивал её об этом на полном серьезе?

– Курков, вы же уже столько лет женаты, неужели ты так и не понял, что она не замолчит ни-когда? – усмехнулся я.

Не мог не подначить, настроение отчего-то вдруг стало замечательным.

Антон притянул жену к себе еще крепче: неужели опять приревновал? Этот вопрос мы с ним утрясли давным-давно, еще до того, как по воле случая оказались на одной заставе.

Вика всегда была частью моей компании. Класса с шестого и до сих пор я тесно общался с ней и еще с тремя одноклассниками.

Школьный выпускной и прозвеневший последний звонок ничего не изменили. Двенадцать лет прошло, нас раскидало кого куда, но минимум один раз в год мы собирались, и именно в один такой «раз» Курок не отпустил свою тогда еще девушку на встречу с какими-то непонятными мужиками. То, что с нами была еще одна наша подруга, его не волновало. Вот тогда-то мы все и порешали раз и навсегда. Я тогда еще учился в институте и представить не мог, что мужик выше и шире меня чуть ли не в два раза когда-нибудь окажется моим подчиненным.

Вот тебе и превратности судьбы.

– Ладно, голубки, наслаждайтесь обществом комаров, а я спать. Спасибо, Виктория, за компанию.

На этот раз сон пришел ко мне неимоверно быстро, а мелодия будильника на телефоне, казалось, прозвенела сразу же, стоило мне только уснуть.

Резко подскочил с кровати, по-другому никак. Чем дольше лежишь, тем больше хочется спать. Быстро ополоснулся под холодным душем и получил стойкий заряд бодрости. Кофе, сваренного феечкой Ворон, конечно же, не хватало, но не буду же я её каждую ночь приглашать к себе спать и отдавать единственную подушку лишь ради того, чтобы она варила мне кофе по утрам.

Ничего хорошего из этого не выйдет. Нужно придумать какой-то другой бартер.

Я надел спортивный костюм, обул кроссовки и отправился на пробежку. Каково же было мое удивление, когда на улице я встретил Анастасию, занимающуюся разминкой. В данный момент она делала наклоны туловища вперед, стоя ко мне спиной. Вид открывался превосходный.

Еще чуть-чуть, и у меня потекли бы слюнки, нужно прекращать вести себя как придурок.

– Анастасия Анатольевна, а я думал, что вы предпочитаете спать до обеда.

– А я думала, что мы перешли на ты, – хмыкнула девушка, так и не обернувшись.

– Хм-м, прости, принцесса, так засмотрелся на твои упражнения, что обо всем на свете забыл.

– Придурок, – буркнула она достаточно тихо, продолжая делать эти чертовы наклоны, но я услышал.

Уже повернулся и сделал пару шагов в сторону ворот, но затем почему-то остановился. И совершил еще одну наиглупейшую глупость.

– Я на пробежку, за систему, если хочешь, давай со мной.

Калинин, ты придурок.

Вот че ты к ней лезешь? Разве тебе нужны проблемы с такими хорошенькими принцессами и их злобными папочками-драконами?

– Спасибо за предложение. – Девушка выпрямилась и, повернувшись ко мне, улыбнулась. Да так искренне и обворожительно, что у меня глаз чуть не задергался. Какая же она хорошенькая: пухлые манящие губы и большие голубые глаза, острые скулы и длинные черные волосы, заплетенные сейчас в косу. Никогда и предположить не мог, что мне могут понравиться женские косы, а сейчас определенно захотелось подержать эту самую косу в руках, взвесить, а потом намотать на кулак и-и-и…. так, тормозим!

Второй день эта коса не даёт мне покоя, вызывая весьма сомнительные желания.

– Кстати, если что, я бегаю до седьмых ворот, это четыре километра туда и столько же обратно. Справишься?

– Ты за кого меня принимаешь? Я не такая уж и неженка. Давай догоняй, – проговорив все это со скоростью, которой позавидовала бы и Вика, Анастасия сорвалась на бег в сторону ворот.

– Подожди, – крикнул ей в спину, даже не думая бежать следом, – надо сначала ключи от ворот взять. Или ты через систему прыгать собралась?

– Ну зачем же прыгать? – выкрикнула она, остановившись. – Можно в дырку пролезть.

– И то верно, – пробубнил я себе под нос и пошел за ключами.

Девчонка меня уделала, система и правда в ужасном состоянии, впрочем, если никому из начальства нет до этого никакого дела, то почему я должен об этом думать?

– Товарищ капитан, – поприветствовал меня Дудин, – у нас чп.

– Что? – Прекрасное настроение пропало вмиг.

– Ну как бы не конкретно у нас… – протянул сержант.

– Да говори ты уже.

– С Соснового звонили, их старшина ночью на охоте был, хотел через Кутманду переехать.

– Только не говори, что он все же заехал на машине на этот долбаный мост! – Нет, ну не мог же сорокалетний мужик с кучей опыта, знаний и правильных понятий оказаться таким придурком.

– Нет-нет, там не на что было уже заезжать.

– То есть мост все же обвалился? – переспросил сержанта, еле сдерживая улыбку. Тот лишь кивнул. – С этого и надо было начинать, Дмитрий. Не докладывали ещё?

– Никак нет.

– А соседи?

– Так они нас и попросили, не скажет же старшина, что он…

– Я понял, – прервал этот бессмысленный поток невнятной речи. – Дай мне ключи от восьмых, я сейчас на пробежку, распорядок позже в журнале изменю. Буди Куркова, скажи, что в дозор со мной в десять поедет. И водителя не забудь предупредить.

Анастасия ждала меня у ворот, переступая с ноги на ногу и разглядывая что-то в траве.

– Дырки в системе в другой стороне, если что. Настя… прием? Что ты там рассматриваешь?

– Грибы, – заторможенно ответила девушка.

Я подошел и проследил за её взглядом: и правда, в траве виднелись маслята, целых три штуки.

– И чему ты так удивлена?

– В таком месте, рядом с воротами? – нахмурилась она.

– Настя, там, – указал я в сторону леска рядом с беседкой, – можно и подберезовики найти, если постараться, а за территорией вообще каких только не встретишь. Это лес, принцесса, ты забыла, да? Что мы живем в самой настоящей тайге?

– М-м-м, – она сделала плавный шажок в сторону от меня, и я только сейчас понял, что слишком близко к ней подошел, – ты прав, я до сих пор не привыкла к этому. Вот утром первым делом полезла в инстаграм и телеграм, – грустно выдала Ворон, – а они не загрузились.

– Ну еще бы, – хохотнул в ответ. Мне даже стало её слегка жаль. – Так что, побежали? Мне еще до восьми нужно успеть вернуться и помыться. Ты же не пойдешь ставить приказ вместо меня?

Принцесса перевела на меня недовольный взгляд, прищурилась и с обворожительной улыбкой выдала:

– Ну, побежали.

Глава 6
Ценная пропажа

Все же я совсем расклеилась. Не только душевно, но и физически.

В сторону заставы я бежала на последнем издыхании, виду, конечно же, не показывала. Но одышка, дающая о себе знать, выдавала меня с головой.

А Калинину хоть бы хны. Спасибо хоть на том, что никаких бесед со мной не вел и давал в тишине любоваться видами. Здесь было очень красиво, самый настоящий густой лес: сосны, ели, березы, толстые и высоченные дубы и деревья, названия которых я совершенно не знала. А воздух был просто сумасшедшим и пах чистотой, если такое возможно. Я, наверное, и не чувствовала никогда такого обилия кислорода: стоило вдохнуть полной грудью – и сразу хотелось спать.

Не добежав метров сорок до ворот, Калинин перешел на шаг, я догнала его и тоже сбавила темп.

– Мост уплыл, – спокойно произнес мужчина.

– Это тот самый?

– Ага.

– Но только вчера же столько человек приехало и мост был, – недоумевала я, позабыв о том, что запыхалась и жутко устала.

– Вот так все и происходит в этой жизни, Анастасия Анатольевна, – развел он руки в стороны и опять перешел на вы.

– Калинин…

– Не дуйся, принцесса, просто так и тянет тебя по имени-отчеству величать, ты сразу такая важная.

– Придурок, – на этот раз громко высказалась я и отвернулась, не желая смотреть в сторону этого… этого плохого человека.

И только оказавшись дома, я поняла, какая же я все-таки дура. Ну вот какая мне пробежка, еще такая длительная, когда нет горячей воды?

Я не Калини и под холодную не полезу. Будить Курковых в семь утра тоже не очень-то и хотелось. Но не ходить же мне вонючей, в самом-то деле?

Пока размышляла о том, как же быть, чуть ли не сгрызла один из ногтей и все же вышла в подъезд и решительно постучала в капитанскую дверь.

Я была не готова к тому, что он успеет за это время помыться и встретит меня на пороге лишь в одном полотенце. Я была к этому не готова совсем-совсем. У меня из головы до сих пор не выходил его вид в пижамных брюках и задравшейся футболке, а теперь… Теперь же, увидев его безупречную фигуру, я не смогу забыть это великолепное зрелище уже никогда.

Ну почему?

Почему природа создает кого-то настолько красивым?

Настолько идеальным?

Идеальным во всем.

– Соскучилась? – ухмыльнувшись, Роман скрестил руки на груди. И развеял весь флер своего очарования.

Далеко не во всем он идеален. Характер у него, например, просто чудовищный.

– Чайник дай, – без предисловий потребовала я.

– Вот так просто?

– А нужно как-то сложно?

– А за какие такие заслуги я должен тебе отдавать свой чайник? – улыбнулся мужчина, дразня меня.

– Ведро и кипятильник? – предприняла я еще одну попытку, стараясь не замечать его подначек, безупречных кубиков и косых мышц живота.

– Ладно, – решил он сжалиться, – тазик надо?

Я как болванчик закивала и стала ждать его все там же, на пороге. Я не войду в его квартиру, когда Калинин в таком поражающем воображение виде.

– На, – протянул он мне большой пластмассовый голубой таз, в котором лежал электрочайник, – как от сердца отрываю. Ведь я так люблю пить чай. Но нюхать дурно пахнущую принцессу я не особо настроен, так что…. – Он развел руки в стороны и с лукавой улыбкой заглянул мне в глаза.

Вот же… А я только собиралась сказать ему спасибо. Так и хотелось приложить его по голове этим самым тазиком. Или чайником – тот потяжелее будет. Но… благоразумие взяло надо мной вверх.

Я и правда сильно вспотела, и мне просто необходимо помыться.

Не найдя колкого ответа, я развернулась и скрылась в своей квартире. Хотя видит бог, как мне хотелось ответить ему что-то едкое. Что-то такое, чтобы эта самодовольная улыбочка сошла с его лица, а между бровями появилась хмурая складка, которая мне почему-то тоже нравилась. Но мне ничего не шло в голову, ни единого слова не лезло, когда он стоял рядом – полуголый, загорелый, рельефный и источающий приятный запах шоколадного геля для душа.

Он точно сладкоежка…

Спокойно, Настя, спокойно! Хватит постоянно о нем думать. И нюхать его тоже хватит!

Я накипятила воды, налила в тазик и включила кран, чтобы разбавить. И громко так, совсем не литературно выругалась.

– Да что ж это такое?

Вода была горячей: то ли Курковы уже не спят, то ли бойлер у них работает круглосуточно и никто еще не успел его опустошить. Но горячая вода шла из крана с красным вентилем. Чудеса прям.

Закрыла кран и посмотрела на тазик. Возможно, Курковым самим нужна горячая вода утром, а я её потрачу…

Но я же самую малость… Всего чуть-чуть…

Даже голову мыть не стану. Всего лишь ополоснусь.

Боролась сама с собой недолго, не прошло и минуты, как я залезла под душ, тепленький такой. Я мылась всего ничего, но вода становилась все прохладнее и прохладнее. Уже укутавшись в полотенце, я услышала отборный мат за стенкой:

– Вика, ты че? Не включила бойлер? Хоть бы предупредила!

Ну вот, теперь Курковой еще и попадет из-за меня. Надо как-то загладить свою вину. Только вот как? Даже шоколадки и той с собой нет.

А теперь еще и моста нет. Виктория вчера говорила, что если мост уплывет, то мы тут надолго без выездов останемся. И почему я ничего не купила в той Калинде?

Приведя себя в порядок и открыв форточку, чтобы впустить немного свежего воздуха, я села на кровать и, просидев так минут десять, поняла, что мне нечем заняться.

Взяла телефон и поиграла в «Судоку» – хорошо, что для этой игры не нужен был интернет. Все остальные игрушки именно его и требовали. Эх… козочки на моей веселой ферме совсем подохнут без пропитания.

Через тридцать минут мне надоело и это. Бросив смартфон рядом на кровати, я легла и уставилась в потолок. На нем были разводы, словно соседи сверху не один раз заливали эту жилплощадь, только вот наверху была лишь крыша… А это значило, что заливало эту квартиру от дождей. Прекрасно.

Прикрыла глаза. Открыла. Чем же заняться? Остальные военнослужащие чем-то да занимаются в свободное время, неужели лишь игрой в дурака?

Я пролежала так три часа, с абсолютно пустой головой и не двигаясь, даже сон и тот не приходил. Лишь мурлыкающий Босюсик, развалившийся на мне, не давал умереть со скуки, хотя я к этому была очень близка.

Когда в мою дверь постучали, я подпрыгнула со скоростью горной козочки, напрочь позабыв про кота. Серый командир недовольно мяукнул и убежал в сторону кухни. Я же поспешила открыть дверь.

– Привет, – улыбнулась рыжая соседка и зашла в квартиру как к себе домой. – Это ты с утра всю горячую воду потратила? – Виктория скинула тапки и пошла в единственную комнату. – Ты не подумай, все в порядке, просто надо как-то договариваться заранее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.