Ольга Раудина
Обряд. Песня русалки

В романе упоминаются славянские руны, которые на самом деле никогда не существовали. В тексте вы встретите много мифов, а также реальных праздников, обычаев и символов, переиначенных в угоду авторскому умыслу.

Помните, что это всё – сказка.

Глава 1

Бабушка приподняла подол бордовой юбки, чуть наклонившись вперёд. Из пучка, в который она множеством шпилек с красными бусинами убирала длинные седые волосы, выпало несколько прядей у шеи. Они спрятались под кружевным воротом кремовой блузки, слишком плотной и закрытой для жаркого летнего утра.

Бабушка шагнула в воду.

Злата хотела закричать, но голос пропал. Из открытого рта не вырвалось ни единого звука. Звуков вообще не было. Не пели птицы, не шелестели листья, не свистел тёплый ветер, который Злата чувствовала кожей. Звучала только река. Звучала слабым течением, далёким перестуком камушков на дне и русалочьим смехом.

Бордовая юбка медленно намокала. Тёмные пятна расползались по ткани, двигаясь выше, к коленям. Подол терялся в черноте реки, сливался со стихией – чужой, сильной, но гостеприимной.

Бабушка шла дальше.

Злата хотела бежать. Хотела спасти, выдернуть на сушу, отвести домой – подальше от опасного берега. Но не могла. Тело сковал знакомый, уже привычный страх. Он холодной водой втекал внутрь, наполнял изнутри, делал ноги свинцовыми.

Бабушка остановилась. Изящно подняла руку, раскрыла ладонь с короткими, но тонкими пальцами. В центре затрещало длинными язычками золотистое пламя. Оно плавилось под солнечными лучами и напитывалось их силой.

Рука дрогнула. Плавно заскользила вниз.

Через секунду вода и пламя соприкоснутся.

Вода взметнётся вверх прозрачным шипящим паром.

Огонь опалит прячущееся в блестящей черноте реки белое девичье тело.

Бабушка улыбнётся, наблюдая, как скользят зелёные волосы в мутной воде.

Через секунду.

Злата рывком поднялась, свесила ноги с кровати и зажмурилась. В темноте прикрытых век таял образ бабушки в бордовой юбке с трескучим огнём в руке и красными бусинами в седых волосах. Головки алыми каплями пульсировали перед глазами, отказываясь исчезать.

Злата вскочила, машинально одёргивая вниз короткую сорочку, и бросилась к зеркалу. Столик рядом с ним занимала деревянная резная шкатулка. По её бокам вились руны Агни, сплетаясь в причудливые, чуть угловатые из-за неопытности мастера узоры. На крышке расправило лучи солнце. Оно улыбалось – кривовато для весеннего божества – и смотрело на хозяйку миндалевидными раскосыми глазами. Шкатулку подарил Саша четыре года назад. Злата в тот же вечер поставила её на столик и почти никогда не открывала.

В шкатулке лежала пара бабушкиных шпилек. Она забыла их на крыльце, когда уезжала. Забрала одежду, фотографии, даже вышитые полотенца, которые шила в приданое. Шила и приговаривала: «Если у меня, конечно, когда-нибудь будет внучка». Внучка родилась, а бабушка уехала, чтобы больше никогда не появляться в жизни сына и его семьи. Так Злате рассказывал папа.

Бабушку Злата не знала. Не знала, как звучал её голос. Не знала, как ощущается её сила, – а все вокруг говорили, что бабушка была талантливой колдуньей. Не знала даже, как она выглядит, но была уверена, что женщина, которая каждый год снится ей летом, – она. Всегда разная, расплывчатая, то высокая и изящная, то приземистая и широкоплечая, как Златин отец, но всегда прямая, как палка, с длинной седой косой и красными бусинами на шпильках.

Дверь бесшумно приоткрылась.

– Ты уже проснулась? Я ухожу, завтракай без меня.

Злата кивнула, продолжая смотреть на кривое солнце. Отца она слышала через слово.

– Боюсь, приду поздно. К ужину тоже не жди. Всё хорошо? Глаза у тебя какие-то бешеные.

– Мне бабушка снилась.

Злата закрыла глаза. Она всё ещё видела алые пятнышки, а внутри клокотало беспокойное желание бежать. Куда – непонятно.

– Что на этот раз? – отец усадил её на кровать. – Водила по лесу, собирала вещи, учила уму-разуму?

– Русалок жарила.

Отец заботливо провёл рукой по голове дочери, по мягким волосам, обнял. Кожа оказалась холодной.

***

Мягкий полумрак под плотной крышей листьев, непрерывное шуршание насекомых и переклички диких зверей и птиц; близость леса – вот, что любила Злата в Зелёном круге. Старое название, которое не нравилось никому, передалось по наследству вместе с поваленными стволами деревьев вместо лавочек, и гитарой, у которой ежегодно рвалось по струне, хотя на ней почти не играли.

Зелёный круг – поляна, затерянная в предлесье, – был единственным местом, где Злата чувствовала себя абсолютно свободной.

Сойти с протоптанной дорожки. Мимо куста с розовыми ветками направо. Четыре шага в сторону зарослей шиповника. И если знаешь, в каком месте войти, Круг откроется перед тобой.

Злата знала.

Она перешагнула невидимую границу и тут же услышала голос Олега. Он пел о снах и лете. Пел очень громко, намного громче гитары. Голос у Олега был низкий и звучный. Очень взрослый голос, к которому Злата долго не могла привыкнуть в восьмом классе и который никак не мог существовать в таком худом, почти ещё мальчишечьем теле. Олег был высокий, узкоплечий и казался младше своих семнадцати.

Второй голос пел тихо, а иногда вовсе терялся за густым басом Олега. Голос звучал мягче, бархатнее и вкрадчивее. Он околдовывал, пробирался внутрь, заставлял трепетать и слушать. Он рассказывал сказки и пел баллады. Чаще, конечно, старый русский рок, но сказки и баллады, по мнению Златы, получались лучше.

Саша выглядел под стать своему голосу: с точёными чертами, прямым носом, кареглазый, со светлыми, чуть вьющимися волосами. Он привлекал внимание всегда. А когда пел, оторвать от него взгляд было невозможно.

Злата стояла в кустах шиповника и слушала. Отголоски утреннего волнения засыпали, повинуясь спокойной, убаюкивающей мелодии.

Только на мгновение Злата оторвала взгляд и посмотрела в сторону – туда, где стоял Ярослав. Она кивнула ему. Он тоже кивнул. Злата подумала, что так можно было бы общаться и дальше – без слов, неловких пауз и стеснения. За полтора года, что Ярослав жил здесь, в Серебряных огнях, Злата к нему так и не привыкла.

Мелодию оборвал глухой звук и разочарованное шипение.

– Вторая за неделю, – констатировал Саша, откладывая свою гитару. – Ты как-нибудь аккуратнее, что ли.

Олег бросил в него прожигающий взгляд. Потом положил старенький инструмент в расщелину между выпирающими корнями ели, растущей рядом, и вернулся на поваленный ствол, на котором теперь сидела Злата.

– Привет, какие новости?

Карие глаза горели любопытством. За попыткой узнать обо всех новостях Саша прятал конкретный вопрос. Злата на него ответить не могла, но разочаровывать друга ей не хотелось.

– Вы знали, что в посёлке новая колдунья? Наша ровесница, дочка Белозёровой? – спросила она.

– Та самая, которая чуть ли не с рождения в Дубовнике живёт? – уточнил Олег.

Вопрос прозвучал обыденно. Олег будто совсем не удивился. Подкинул пару сухих веток в кострище, раскинувшееся между упавшими стволами. Огонь разжигали редко, тёмными летними ночами или холодными осенними вечерами, но чаще ради обрядов.

– Да. Она вчера приехала. Наверное, чтобы получить второй круг. Папа сказал, что она останется здесь до Купалы.

– До Купалы, значит?  – уточнил Саша и щурясь посмотрел на Ярослава. – Кажется, у тебя появился конкурент.

– Да пожалуйста. Я не горю желанием проводить обряд третий раз.

Ярослав пожал плечами, оттолкнулся спиной от ствола дерева, у которого стоял, и сел на корточки перед кострищем. Провёл над ним рукой – плавные движения водных колдунов всегда казались ленивыми и раздражали огненных. Поэтому Злата скрестила руки на груди, а Саша закатил глаза – по их венам текло беспокойное пламя.

– Кто бы тебе ещё предложил проводить его в третий раз, – буркнул он.

Ярослав улыбнулся. К подушечкам пальцев от ветки, которую минуту назад кинул в кострище Олег, потянулась тонкая золотистая струйка смолы.

– Второй же раз предложили.

Струйка собралась в шар, и Ярослав поднялся.

– Просто больше не было колдунов нужного возраста.

– Может быть. Мне повезло, что я не огненный, – Ярослав усмехнулся.

– Подожди секунду, – Олег принялся шарить по карманам рюкзака.

Ярослав кивнул и осторожным плавным движением кисти отправил золотистый сгусток в колбу, которую протянул ему Олег.

– Спасибо, у меня как раз заканчивается смола.

Ярослав вернулся на своё место, под дерево. Вид у него был настолько равнодушный, что Злата даже разозлилась. В Серебряные огни редко приезжали новые колдуны, тем более молодые. Когда в посёлке узнали, что к Василисе Александровне приедет внук, Ярослав, это стало настоящим событием. Злата неделю гадала, как он выглядит, какое у него колдовство. Водная, конечно, это у них семейное, но какая именно, на что похожа, как ощущается? Саша эту неделю строил теории, сможет ли новый колдун стать для него конкурентом за право проводить обряд или за сердце Златы – вещи, абсолютно равнозначные по своей важности. Олег делал вид, что ему всё равно, но в обсуждениях активно участвовал.

Вот и сейчас новость о приезде новой водной колдуньи затмила все остальные. Заняла всех, кроме Ярослава.

– Я слышал, что она никогда ещё не приезжала в Огни, – сказал Олег.

– А как тогда она получала знаки? – удивился Саша.

Олег пожал плечами.

– Может, Белозёрова сама к ней ездила? – предположила Злата. – Там и ставила их.

– Нет, Белозёровой сил не хватит, чтобы далеко от Огней знаки ставить, – Олег покачал головой и поправил указательным пальцем очки. – Может, у её дочери вообще знаков нет. Такое же тоже бывает.

– Тогда ей не дадут проводить обряд, – вмешался Ярослав.

– Или сначала поставят первый знак, а потом, после обряда, второй.

– Тоже может быть, – не стал спорить тот, скрестив руки на груди. Злата успела заметить знаки самого Ярослава  – один-единственный круг, руна Леля.

– Спорим, Белозёрова теперь будет водить девчонку на все занятия и показывать, как зверюшку в зоопарке? «Вот, посмотрите, чему научилась моя доченька в знаменитой лесной школе», – передразнил Саша манерный выговор. – Бедняга, мне уже жалко эту девчонку.

– Если она такая же, как её мать, жалеть там нечего, – фыркнула Злата.

Олег неодобрительно покачал головой, но уголок губ всё же пополз вверх. Ему заносчивая старейшина водной общины нравилась ненамного больше.

– Кстати, а что решили по обрядам? Кто будет проводить их в этом году? С водным ясно, что ничего пока не ясно. А остальные?

Саша пытливо смотрел на сидящую напротив Злату. Она поёжилась, отвела взгляд. Отец, возглавлявший Огненную общину, конечно, рассказывал ей, что обсуждают на советах. Она знала, что ещё ничего не решено окончательно. И знала, что Саши среди тех, кто может руководить обрядом, нет.

– Ничего не решили, – ответила она быстро. – Ни в одной из общин. Не знаю, почему. Может, Белозёрова отняла всё время рассказами о том, какая у неё замечательная дочка…

Саша ударил по струнам. Раздался глухой хлопок  – струна лопнула.

***

«Тихо!» – крик так и срывался с губ. Он решил бы все проблемы. Он вывел бы из забытья Сухопёрышкина, который последние пятнадцать минут неподвижно смотрел в одну точку. Он отрезвил бы Северного, который мило болтал с Сандрой битый час явно не об обрядах. Он заткнул бы наконец Белозёрову. Она с пеной у рта доказывала, что никто, кроме её дочери, не сможет провести Купалу в этом году. Никто. Ни Наташа Зайцева, младшая из всех претендентов, но очень внимательная и точная в своих действиях. Ни Антон Белошвеев с его умением поднимать в воздух небольшие озёра. Ни уж тем более Ярослав Королёк, с детства укрощавший неспокойные морские волны. На его счету уже было два удачно проведённых обряда – за всю историю водного колдовства в этих местах не встречали настолько покорную воду. Но куда ему до Мариночки?

Никите Михайловичу нестерпимо хотелось крикнуть. Но он сдержался. Осторожно ударил по столу несколько раз концом карандаша, потом зачастил дробью. Только тогда гул в зале Совета затих, но не прекратился совсем.

– О чём мы спорим? Если у Марины нет знаков, мы не можем…

– Мы поставим, – тут же перебила Белозёрова. Если бы у неё был более высокий голос или она, например, чётче выговаривала все звуки, то сошла бы за назойливую торговку. Но она говорила твёрдо и уверенно, будто одно её слово решало всё. Это раздражало так же, как её элегантные платья, строгие костюмы, крупные серьги и всегда горделиво приподнятый подбородок.

– Вы прекрасно понимаете, что после метки её колдовство может выйти из-под контроля. Кто знает, сколько Марине понадобится времени, чтобы прийти в себя?

– Не больше трёх дней. Она успеет оправиться, подготовится и проведёт обряд. Вы, – Белозёрова скользнула взглядом по присутствующим, – можете не сомневаться в моей дочери.

Никита Михайлович колебался. Он видел девочку мельком: бледная, худая, с пышной копной тёмно-рыжих волос. Она отличалась от местных девушек, её красота казалась ломаной и контрастной. Но в её колдовстве ничего примечательного не было. Прохладный дождик, накрапывающий в жаркий летний день, – вот и всё, что таилось в этой девочке.

– Я не против, – сказал Северный, усаживаясь на край круглого стола. – В конце концов, у нас всегда есть запасной вариант в лице Королька.

На мгновение лицо Белозёровой исказила презрительная ухмылка, но она быстро взяла себя в руки. Никита Михайлович успел заметить, как она посмотрела на Северного – искоса, хмурясь, но в то же время с каким-то разочарованием. Может, ждала поддержки от бывшего любовника. Хотя было бы странно, учитывая их громкое некрасивое расставание, которое Белозёрова тщательно скрывала и о котором каждый в Серебряных огнях узнал на следующий же день.

– Замечательный выход! – улыбнулась Лида, старейшина земляных колдунов. – Если Ярослав будет подстраховывать Марину, мы ничем не будем рисковать. Он парень отзывчивый, я думаю, согласится.

В ответ закивали, но Белозёрова никак не могла успокоиться.

– Марине не нужна подстраховка, – раздражение уже невозможно было скрывать. – Она талантливая девушка, она справится со всем сама. Ваши заботы только оскорбят её.

– Или тебя, – усмехнулся Северный тихо, но так, чтобы услышали все.

Весёлые шепотки пробежали по зале. Белозёрова выглядела каменной статуей, абсолютно лишённой эмоций. Гнев бурлил лишь в её колдовстве, в трещинах толстых льдин, покрытых снежной крошкой. Лёд раскололся пополам, когда Северный добавил:

– Мы уже поняли, что твоя дочь особенная. Не нужно привлекать столько внимания.

– Марина…

– Проголосуем, – перебил Никита Михайлович, – кто за то, чтобы обряд проводила Марина Белозёрова? Единогласно. Прекрасно. Давайте пойдём дальше? – и он посмотрел на Лиду. Жукова с готовностью кивнула.

– Мы решили в прошлый раз, что от земляных будет Олег Опёнкин. Но вас… – она прервалась, вспоминая имя. Все в посёлке называли Сухопёрышкина по фамилии. – Святослав Никитич, не было. Что вы как наставник Олега думаете?

– Полностью поддерживаю.

Слова прозвучали торопливо. После Сухопёрышкин принялся что-то записывать в старый потрёпанный блокнот.

– Замечательно… А что у вас, Никита?

Никита Михайлович вздохнул, поднял глаза на огненных колдунов, присутствующих на совете, – Егора и Катю. Втроём они специально встретились накануне, чтобы обсудить своего претендента, до этого – ещё неделю мусолили эту тему. К единому мнению прийти так и не смогли. Катя и Егор в один голос называли Злату, на худой конец предлагали Варю Чешуеву. Никита Михайлович противился, но не мог понять, почему. Злата обрекала обряд на успех. Варя способная и ответственная; в том, что к Купале она сможет подготовиться и прийти в идеальную форму, никто не сомневался.

Никита Михайлович думал о Саше Гвоздикине. Думал, что парню не хватает чуткости к природе, которая необходима для обряда. Думал, что неизученная Сашина болезнь, из-за которой он не чувствует чужое колдовство, может ему помешать. Думал, что доверие и подаренный шанс могут помочь ему, но в то же время ставят обряд по угрозу.

– Завтра утром, – наконец сказал он, предвкушая очередную бессонную ночь. – Завтра утром мы примем окончательное решение.

– В пользу твоей дочери, конечно, – фыркнула Белозёрова.

Крик рвался с губ. Больше сдерживаться Никита Михайлович не мог.

***

Когда небо начало наливаться сливовым, Злата засобиралась домой. Она привыкла приходить до заката: отец не любил, когда она гуляла по ночам, а ей этого и не хотелось. Когда садилось солнце, Злате становилось неуютно. Ночью она чувствовала себя беззащитной.

– Напишу вам, если узнаю что-то об обрядах, – пообещала она.

Саша вскочил, сунул свою гитару в руки оказавшегося рядом Ярослава и сделал пару шагов к Злате. Дежурная фраза «давай провожу» вырвалась у него раньше, чем он успел о ней подумать. Саша часто порывался проводить Злату до дома. Ему, впитавшему сюжеты мелодрам, которые мама смотрела по вечерам, этот «бытовой ритуал» казался испытанием. Если он пройдёт его, если получит разрешение дойти вместе со Златой до кирпичного дома с синей крышей, то что-то обязательно изменится.

Злата покачала головой. Золотистые волосы волнами упали вперёд, на грудь, и Саша едва сдержал вздох.

– До завтра, – Злата ушла, оставив после себя шелест кустов шиповника и лёгкий флёр огненного колдовства в воздухе.

Её мягкое солнце тут же заполонила вязкая раскалённая лава.

Саша выдернул из рук Ярослава гитару. Усевшись на ствол, принялся перебирать струны. С каждой минутой движения его становились всё резче, лицо хмурилось всё сильнее.

– Слушай… – начал было Олег, но Саша тут же его перебил:

– Ненавижу! Как это понимать? Это была моя сто тридцать четвёртая попытка!

– Сто тридцать пятая, – поправил Олег.

– Да хоть сто пятидесятая!

– Может пора привыкнуть, что твоя пламенная любовь не взаимна?

Голос Ярослава был спокойным, без тени иронии или издёвки. Но Сашу это только сильнее взбесило. Он и сам знал, что между ним и Златой возможна только дружба. Крепкая, надёжная дружба, и в огонь, и в воду. Но когда эта мысль приходила в голову, на Сашу накатывала безысходность. Он чувствовал себя одиноким и беспомощным. Перед глазами мелькали отблески золота в Златиных волосах. Они ослепляли, и Саша растворялся в серой матовой пустоте.

***

Злата не хотела проводить обряд.

Пусть главным назначат кого угодно, пусть даже раздражающую, везде сующую свой нос Чешуеву – только не её, не Злату. Пусть она постоит где-нибудь в стороне, в самом дальнем ряду. Ей всё равно хватит сил дотянуться до солнца. Зато река не сможет дотянуться до неё.

В прошлом году Злата провела обряд идеально. Её движения были точными и свободными, она безошибочно угадывала время, когда следовало переходить к следующему этапу. Даже в конце, когда обряды сливались в один, когда пришли земляные, Злата сделала всё правильно. Не было заминок. Не было осечек.

Но внутри Злату била такая крупная дрожь, что, казалось, органы вот-вот рухнут вниз, сделай она одно резкое движение. Мысли её путались и, сколько она ни пыталась сосредоточиться на обряде, возвращались к реке.

Река была близко. Слишком близко. Настолько близко, что Злата задыхалась и тонула в её силе и влажном запахе.

Сразу после обряда, пока разгорался большой костёр, Злату успокаивал отец. Вдали ото всех, спрятавшись за тонкими ветками речных кустарников, они стояли молча и неподвижно. Злата больше не могла сдерживать слёзы. Папа крепко прижимал её к себе.

Когда они вернулись, развеселившиеся колдуны  подумали, что красный Златин нос и мокро блестящие щёки – следствие перенапряжения. Такое событие для юной девушки – провести обряд, получить второй круг! Тут же начали голосить, чтобы метку поставили немедленно. Северный начал пить настойки рюмка за рюмкой, Саша с Олегом потащили Злату к костру. Постепенно напряжение спало.

Только в конце, когда расцветало утреннее солнце и колдуны разбредались по домам, Лида с тёплой улыбкой сказала: «Какая ты умничка, моё золотко. Видит Ярило, тебе и в следующем году обряд проводить». Полупьяные колдуны заголосили в знак согласия.

Дома отец смог убедить, что об этом предложении забудут через месяц. Злата поверила.

***

 Олег пришёл на Поляну первым. После вечернего дождя земля была мягкой и скользкой. Она пахла. В причудливом аромате смешались плотная чернозёмная терпкость и свежесть омытой чистой водой травы. Олег даже прикрыл глаза, чтобы вдохнуть поглубже и почувствовать, как собственная сила распускается, расцветает в каждой клеточке тела.

О том, что он будет проводить обряд своей общины, Олегу сообщили ещё полторы недели назад. Вчера Лида позвонила и сказала, что теперь всё точно, даже Сухопёрышкин дал согласие. Она, конечно, не знала, что наставник начал готовить Олега намного раньше, чем начали собирать первый совет по Купале. Олег выпросил у учителя редкий рецепт «зелья удачи». Он хотел, чтобы обряд прошёл идеально. Ничто не должно помешать. Необходимо исключить даже минимальные риски.

Олег собирал ингредиенты. У сложного зелья был сложный состав. Олег каждый день зачёркивал в списке пункт за пунктом, и это его успокаивало. Он всё рассчитал. До обряда он должен успеть.

Когда на Поляне появилась Злата, Олег сидел на корточках чуть поодаль от кострища.

– Привет, – Злата осторожно подошла ближе и заглянула за его плечо. Олег ссыпал с ладони семена, похожие на мелкую жёлтую гречку. – Я опоздала, ты начал без меня?

– Нет, готовился к твоему приходу.

С ладони соскользнуло последнее зёрнышко, и Олег отряхнул руки. Поднялся, отошёл к двум ёлкам, под которыми были свалены пеньки, и принёс один из них Злате.

– Спасибо, – она кивнула и села, поставив локти на колени. – Мне нужно просто на них посветить, правильно?

Олег кивнул. Злата медлила.

– У меня с травами не так хорошо, как у тебя, конечно, – сказала она, – но даже я знаю, что искусственно выращенные растения не обладают колдовскими свойствами.

– Вообще-то обладают, – Олег вдавил очки в переносицу. – Просто не такими яркими.

– Зачем тебе еле-еле колдовской клевер? Он же в зелье просто потеряется.

– Злат, я всё делаю по рецепту. Не хочешь помогать?

– Ты чего, я ж не из-за этого!.. Но ты уверен в рецепте? Это не может быть уловкой Сухопёрышкина?

Олег вздохнул – Злата попала в цель – потом присел на корточки и немигающим взглядом уставился в землю. Снова поправил очки. Злата ждала ответа, но быстро поняла, что его, похоже, не знал сам Олег. Тогда она пригнулась, вытянула руку перед собой и раскрыла ладонь.

– Правильно? – уточнила она, когда мокрая земля заблестела под её мягким, почти прозрачным светом.

– Да. Продолжай.

Олег заметил, что между бровями Златы пролегла короткая вертикальная морщинка. Светло-рыжие волосы упали вперёд, и теперь их закруглённые кончики золотил льющийся на землю свет. Когда Злата бегала, волосы развевались за спиной. Когда вертела головой, они скользили по плечам и груди, но, стоило ей замереть, ложились волнами, обрамляя лицо. Все её черты были мягкие, всё ещё почти детские и округлые. Бледные мелкие веснушки меркли на фоне ярко-синих глаз. Иногда, если Злата задумывалась о чём-то, глаза становились почти чёрными. Это случалось редко. И пугало. Но именно в такие мгновения Олег понимал Сашу с его странной влюблённостью.

Свет дрогнул. Злата зевнула, не шевеля ладонью.

– Прости, пришлось рано встать, – сказал Олег.

– Ничего, я понимаю. Потом набегут остальные. Но почему, кстати, ты не захотел выращивать клевер дома? У вас большой огород, там бы нашлось местечко.

– Не хочу, чтобы мама знала.

– Почему?

– Скажет, нечего обряд проводить «с допингом». Она… не понимает. Ей кажется, что всё можно перебороть, стоит проявить немножечко воли.

Злата кивнула.

– Ты продолжай в том же духе, – голос Олега стал более уверенным. – Теперь я им помогу. Главное, чтобы мы с тобой не смешались.

– Да, поняла.

Олег положил руку на пригретую, но все ещё влажную землю. Мокрый чернозём с глухим хлюпаньем проступил между пальцами. От силы, которой земля охотно делилась, закололо под ногтями.

Олег улыбнулся. Рядом с ладонью проклюнулись первые ростки.

***

«Ты просишь за Сашу, потому что хочешь помочь ему или себе?» – слова отца всё ещё звучали в голове, хотя разговор состоялся утром. Злата не смогла найти ответ на вопрос, и теперь непонимание портило радостное предвкушение. Она уже видела Сашино удивлённое лицо, его округлившиеся глаза, чувствовала плечами его руки, когда он кинется её обнимать. Но горечь сомнений заставляла её то и дело замедлять шаг.

Злата почувствовала сильное водное колдовство и поняла, что приближается к повороту к Серебрянке. Она, помедлив, шагнула на протоптанную дорожку одной ногой. Потом осторожно поставила вторую рядом. Река радушно звала её к себе.

Злата сделала несколько шагов вперёд. Колени отказывались сгибаться. Внутри забрезжил крошечный, едкий страх.

Злата упрямо шла вперёд, мысленно подгоняя и ругая себя.

И вдруг перед ней появилась девушка. Рыже-каштановые волосы в двух низких хвостах, лёгкое платье в цветочек. Она показалась бы лесной феей, если бы не чёткое ощущение её водного, совсем человеческого колдовства.

Злата уже хотела заговорить с ней, как вдруг услышала шаги за спиной. В следующую секунду её схватили за запястье.

– Хорошо, что я встретил тебя. Пошли! Есть разговор.

Злата не успела опомниться, как Ярослав утянул её за собой в сторону Зелёного круга.

Глава 2

Полы коричневого плаща-мантии то и дело цеплялись за ветки и голые, но ещё не сухие кусты. Плащ, пестривший заплатками оранжевого и охристого цветов, был на удивление крепким. Правда, изрядно изодранный книзу, он лоскутами летел за обладателем, если тот запахивался или отбрасывал одежду назад широким жестом.

Осенью Сухопёрышкин почти сливался с лесом. Худой, но широкоплечий и потому нескладный, он походил на кривое дерево. В непослушных каштановых волосах, как в лиственной кроне, путались то перья, то цветочки, то другая лесная мелочь. Густые брови наваливались на часто полуприкрытые, будто у засыпающего филина, глаза.

Сухопёрышкину было около двадцати семи лет, он приехал в посёлок издалека, и это всё, что о нём знали местные.

Роса ещё не сошла. В воздухе висела та особенная свежесть, которую нельзя почувствовать даже после дождя. Сухопёрышкин остановился, поправил плащ и закрыл глаза. Замелькали картинки прошлой жизни, другой страны, другого мира, и по венам потекла почти забытая сила. Ничто, кроме постепенно пробуждающегося леса, не могло разбудить в нём колдовство. Ничто не могло причинить такую острую радость и подарить такую сладостную боль.

Сила раскрывалась, раня изнутри.

И вдруг в поток этой силы ворвалось что-то чужеродное и почти мёртвое. Ощущения повели в глубь леса, и Сухопёрышкин, доверившись, слепо подчинился. Сила земляного колдуна помогала огибать деревья, обходить ямы и муравейники. И всё-таки он едва не споткнулся, когда нога упёрлась во что-то мягкое.

Догадка поразила раньше, чем Сухопёрышкин открыл глаза. В раздвоенном стволе берёзы сидел юноша лет семнадцати. Лохматый, грязный, в помятой одежде, с разводами на щеках и мелкими царапинами на открытых участках кожи, он откинулся на спину и смотрел вверх не моргая.

– Эй, парень, – Сухопёрышкин тронул его за плечо, но реакции не последовало. – Всё хорошо?

Юноша не двигался и не отвечал. Но грудная клетка мерно вздымалась, губы и щёки розовели, и сомнений в том, что он был жив, не оставалось. Он будто спал с открытыми глазами.

– Не хочется тащить тебя на себе, – вздохнул Сухопёрышкин и потянул юношу за руку. Тот неожиданно повиновался. – Уже хорошо.

Сухопёрышкин, не отнимая руки, сделал несколько шагов. Юноша покорно пошёл за ним.

– Мы, конечно, тебя ещё осмотрим. Но я уверен, что тебя усыпили, дружок.

Они торопливо пробирались через проснувшийся лес – меньше всего Сухопёрышкину хотелось, чтобы кто-то их заметил.

– А может это приворотное, а? Хотя нет, тогда тебя бы заткнуть было сложно, а ты молчишь… Интересная ты находка. Из наших такие фокусы никто не умеет делать.

Сухопёрышкин шёл, тихо переговариваясь с безмолвным юношей. Так колдун успокаивал себя – одна из немногих сохранившихся из прошлой жизни привычек.

***

– Неизвестное колдовство перед Купалой – плохой знак, – заметил Олег, поправляя очки.

Ярослав, только окончивший рассказ о том, как встретил Сухопёрышкина в лесу, задумчиво кивнул. Парня, который шёл с травником, он не знал. От него не исходило ни магии, ни той многозначной пустоты, которая ощущалась рядом с людьми. Энергетически он был абсолютно пустым местом. К тому же слишком покорно и безвольно шёл за Сухопёрышкиным, странным даже для магического общества.

– Напоит зельем, парень всё забудет. И всё, – буркнул Саша. – Сухопёрышкин же сможет понять, кто его заколдовал?

– Нет, – возразил Олег. – Если Ярослав всё правильно понял и почувствовал, следов колдовства на том парне нет.

– Может заклинание сложное?

– След есть в любом случае.

– Может, Яру не хватило способностей его рассмотреть?

Ярослав скрестил руки на груди и закатил глаза:

– Я уверен в том, что почувствовал.

Саша отвернулся и ничего не ответил. День не задался с утра: его разбудил истошный плач младшей сестры, он забыл о каше на плите и оставил всех без завтрака – мама, правда, спасла ненавистной в семье Гвоздикиных яичницей. Теперь на поляну вбежал дурак-Королёк, раздувает из мухи слона, ещё и Злату под ручку притащил.

– Кто мог это сделать? – спросила удивительно тихая Злата. Она сидела на большом пне под ёлкой рядом с ямой, где лежали гитары – вдали ото всех, обняв себя за плечи, точно замёрзла. – На чьё заклинание похоже? Точно не огонь. Мы не можем влиять ни на тело, ни на сознание.

– И не воздух. Некоторые из них могут управлять дыханием, но таких мастеров мало, – заметил Ярослав и добавил, – Вода – возможно.

– И земля тоже может, – кивнул Олег. – А вообще может любой, если это дар или зелье. Перебирать стихии бесполезно.

– Приворотное? – тут же нашёлся Саша.

Злата не смогла сдержать улыбку. Ярослав прикрыл ладонью губы. Даже он знал о «проклятье» Гвоздикина, который дважды попадал под действие приворотного зелья.

– Не думаю, – усмехнулся Олег. – Эксперт по приворотным зельям у нас, конечно, ты, но не похоже, чтобы найдёныш Сухопёрышкина был кем-то одержим. Да и не стал бы он так волноваться из-за приворотного: снять его – пара пустяков.

– Тебе ли не знать, – хмыкнул Ярослав, искоса глядя на Сашу.

– Не завидуй, – буркнул тот и снова обратился к Олегу, – Вдруг это было сильное приворотное? Или не рассчитали порцию? Перед Купалой все травы становятся сильнее.

– И девушка отправила своего заколдованного возлюбленного в лес. Одного, – продолжал Ярослав. – Я понимаю, если бы она пошла с ним…

В воздухе разлилась раскалённая лава, и по Сашиным щекам тоже. Он покраснел до кончиков ушей, проскрежетал что-то сквозь зубы, насупился и замолчал.

– И всё-таки кому это нужно накануне Купалы? – снова подала голос Злата. Она уже не улыбалась, но остатки смеха ещё прятались в её голосе. – Вряд ли это сможет сорвать обряд, но…

– Не сможет, – сказал Олег. – Сухопёрышкин напоит того парня зельем забвения, и люди ничего не узнают. Мы спокойно проведём обряд. Как обычно.

– Мне больше интересно, – подал голос всё ещё обиженный Саша, – кто из наших умудрился сотворить такое накануне праздника. Это угроза.

– Не драматизируй, – Ярослав поморщился. – Это один человек. Один случай.

Злата подняла глаза на Ярослава, всмотрелась в спокойное лицо с острым подбородком, в расслабленную позу и в который раз подумала, что он чужой. Его не удивляло то, что было событием для неё, Олега и Саши. За шестнадцать лет жизни он будто уже видел всё и пережил всё.

Ярослав повернул голову, встретился со Златой глазами. Её обдало холодной водой.

– Наверное, ты прав, – проговорила Злата и отвела взгляд. – До Купалы мы сами сто раз забудем об этом. Нам лучше сосредоточиться на подготовке к обряду, меньше недели осталось.

– Я согласен!

Саша по-прежнему сидел, отвернувшись от друзей, но голос его стал теплее. Он положил руки на колени, голову – на руки. Изредка бросал взгляды из-под ресниц на Злату. Вид того, как переливались её волосы под редкими в лесу солнечными лучами, его успокаивал.

– У меня сегодня занятие с Сухопёрышкиным, – подытожил Олег. – Я постараюсь расспросить его, чтобы мы все точно были спокойны.

На занятие Олег пошёл уже через полчаса. За ним ушёл и Ярослав, сославшись на какие-то свои дела. Саша тоже поднялся на ноги, вздохнул, предвкушая день дома с младшей сестрой, которая сегодня явно была не в духе. Но вдруг за ним увязалась Злата. Она спросила, могут ли они пойти вместе – всё равно в одну сторону – и, не дожидаясь ответа, пошла прочь с поляны.

Они шли мимо школы, когда Злата заговорила об обряде огненных колдунов.

– Кстати, ты знаешь, что вчера они всё-таки определились?

– Нет, – осторожно отозвался Саша. Он правда ничего не знал, но думал об обряде постоянно. Его не так заботили найдёныш Сухопёрышкина и угроза празднику, как то, кто будет проводить главную его часть.

– А они определились. И я порасспрашивала папу. Не то чтобы он сильно что-то скрывал, просто…

 Злата сознательно тянула время, и Саша, поняв это, остановился. Он ждал. Он вдыхал глубоко и долго не выдыхал, пытаясь успокоить клокочущую в животе преждевременную радость. Саше казалось, что он уже слышит свою фамилию, видит, как шевелятся губы Златы, когда она её произносит.

Злата встала напротив и тоже ждала. Её окутал жар Сашиного колдовства, его неспокойные лавовые волны. Она чувствовала волнение, она видела, как он побледнел, какими большими нетерпеливыми глазами смотрит на неё. Смотрит так жадно, будто одно её слово станет для него спасением от любых невзгод и болезней. Он ждёт и почти не дышит. Он зависит от её слова. И осознание силы, и понимание того, что она, Злата, сделает его самым счастливым человеком в этом мире, заставляет её сердце подпрыгивать в горле.

– Ты! Ну конечно ты! Ты будешь проводить обряд!

Злата приготовилась, протянула руки, ждала, что её тут же сгребут в охапку и заобнимают до смерти. Но Саша не шелохнулся.

– Я?

– Ты.

Злата испугалась, опустила руки, сделала шаг назад.

– Ты, ты, ты! Что такое? Ты же так этого хотел. Теперь…

И в следующую секунду Саша прижал Злату к себе. Он обнимал её, гладил по мягким волосам и ничего не говорил. Она улыбалась, обвив руками его талию, и слушала, как гулко и часто стучит его сердце.

***

 Воды Серебрянки приветливо поблёскивали на солнце, и Ярослав, сидя на песке, жмурясь, наслаждался переливами и силой, в которой его щедро купала река. Она понравилась ему сразу, стоило прийти однажды утром, когда солнце едва-едва поднялось над горизонтом. Она текла серым металлом с белыми отблесками, спокойная, тихая, не сравнимая с бушующим опасным морем на его родине. Море было ближе Ярославу. Он вырос рядом с бесконечной водной гладью и штормами. Но эта река. Река, рядом с которой росла его бабушка, где долгие годы жила после свадьбы с дедом, где узнала, что у неё родится ребёнок – его отец. Когда приехал Ярослав, Серебрянка словно приняла его в свою семью. Рядом с ней он чувствовал, будто вернулся в старый дом, который столетиями принадлежал его семье. Он чувствовал родство с этой рекой, с посёлком, с людьми, которые здесь жили. Даже если эти люди не признавали в нём своего.

Плеск воды. Ярослав рывком поднялся и быстрым шагом поспешил к части пляжа, укрывшейся под ветками древней, разросшейся ивы. За ней начинался маленький островок с чистым песком, окруженный камышами и высокой травой. Там стоял большой камень. К нему Ярослав, опустившись на корточки, прислонился спиной. Прогретая солнцем твёрдая неровная поверхность приятно грела кожу.

Из воды показалась сначала макушка, потом длинные чёрные волосы с запутавшейся в них ряской, потом, когда волосы были откинуты в сторону, лицо. Молодое, но слишком уж бледное лицо, шея с голубыми следами чьих-то пальцев, часть груди, выглядывающая из воды. Белая кожа собирала все оттенки окружающего мира – серо-зелёная вода, салатовая трава и кувшинки, жёлтая ряска, прибившаяся к берегу. Девушка казалась искусственной куклой, фарфоровой фигурой, зачем-то погруженной в воду на поселковом пляже. И только глаза, неестественно яркие, но живые, медовые, даже ласковые глаза отличали её от игрушки. Глаза, встречи с которыми Ярослав старательно избегал.

– Прости, я опоздала, – её голос звучал слишком просто и приземлённо для такой внешности.

– Я сам недавно пришёл.

Ярослав смотрел на мерзко дрожащую из-за волн трясину, на влажный край берега в том месте, где песок соприкасался с водой, но взгляд сам то и дело скользил по тонким девичьим рукам, по узким плечам, по бледным губам. В Ярославе зарождалось странное, неясное для него самого чувство. Это был не страх. Скорее, то же, что он чувствовал рядом с Серебрянкой, но извращённое, вывернутое наизнанку.

– Ты что-то узнала? – спросил Ярослав, в очередной раз прикрывая глаза, чтобы избавиться от навязчивого образа.

– Да. Я никогда, никогда так часто не ходила в гости! – девушка кокетливо поправила чёрные волосы, оголяя правое плечо. Она приподнялась на локтях, стараясь подобраться ближе. Ярослав, понаблюдав за её стараниями пару секунд, снисходительно наклонился к ней. Она заговорила тихо-тихо, разделяя слова и едва задевая его ухо губами: – Ни одна. Русалка. Не знает. Что случилось.

Ярослав резко выпрямился. Девушка расхохоталась и, оттолкнувшись от берега, окунулась в воду спиной. Вскоре она снова выплыла. На её губах играла довольная улыбка.

– Есть другие варианты? Узнать у кого-то ещё? – спросил Ярослав.

– Не-а, – девушка покачала головой, – я проплыла всю Сребрянку, поспрашивала у всех, даже у Евы. Никто ничего не слышал. Может быть, тебе лучше поговорить с наземной нечистью?

– Да, может быть, – кивнул Ярослав и поднялся на ноги.

– Уже уходишь? – в голосе слышалось разочарование. – Ты и так приходишь слишком редко, посиди со мной ещё немного.

– Мне пора, – отозвался Ярослав, замер, подумав, и присел на корточки у самой кромки воды. – Спасибо тебе за помощь.

 Он обворожительно улыбнулся, прекрасно зная, как его улыбка на неё подействует, и нежно заправил мокрые длинные волосы за её ухо. Пальцы задели кожу. На них осталась липкая влага и холод неживого тела.

Потом он резко поднялся, заметив присутствие чужого колдовства. Последнее, что услышал, выбираясь из своего укрытия – плеск воды, сомкнувшейся над девичьей макушкой.

Едва Ярослав выбрался из кустов, как встретился взглядом с незнакомой девушкой. Она смотрела так, будто понимала, с кем он встречался, о чём говорил и какие «запрещённые приёмы» использовал. Понимала и не боялась.

– Я никому не скажу, не беспокойся, – поспешила заверить она.

– О чём не скажешь?

Девушка усмехнулась.

– О том, что ты встречался с русалкой, конечно.

У неё был мягкий звенящий голос, сияющие светло-зелёные глаза, совсем детский и в то же время пробирающий до мурашек, проницательный взгляд.

– Спасибо, – кивнул Ярослав и подумал, что именно таким голосом должна обладать русалка, с которой он только что встречался. – А ты с кем тут разговариваешь?

– Ни с кем. Я изучаю реку, часто сюда прихожу.

– Я здесь бываю каждый день и ни разу тебя не видел.

– А я видела тебя. Утром ты убежал с девочкой с золотистыми волосами, огневичкой. Я прихожу сюда последние пару дней, я недавно приехала.

– Ты, наверное, дочка Белозёровой?

Девушка кивнула.

– А ты, наверное, Ярослав Королёк, который так легко подчиняет любую воду. Я много о тебе слышала. Я Марина, – она протянула руку, и Ярослав пожал её.

Глава 3

Окна Белозёровых выходили на маленькую площадь с крохотным круглым фонтаном и четырьмя лавочками. Её «пронзала» неширокая асфальтированная тропинка, вдоль которой были высажены кустарники и уже цветущие бархотки. Дальше начинался ряд магазинов и жилых домов, ютились в одном здании банк и швейная мастерская – всё, что казалось слишком бытовым и простым. Когда Марина стояла на балконе на четвёртом этаже, площадь с фонтаном выглядела зелёной жилкой, бьющейся в такт большому сердцу посёлка. Даже на высоте она чувствовала воду, струями бьющую из ржавых труб, и ей постоянно хотелось схватиться за краешек из брызг и потянуть вверх. Особенно вечером, когда включались фонари и тёплые оранжевые отблески впитывались в прозрачные капли. Потянуть вверх. Свернуть в фигуру, тут же перестроить в другую. Ощущать через воздух приятную влагу и текучесть. Потом сделать лёгкое, но точное движение – рассыпать капельки по воздуху, заставить замереть – и…

– Привет! – голос матери тихим эхом влетел в балконную дверь.

Марина столкнулась с ней в прихожей, прошла в кухню и начала разбирать пакет с продуктами.

– Вот насколько я люблю обряды, настолько же не люблю советы перед ними, – сказала мама, устало опустившись на стул. – Решали сегодня, когда и где проводить подготовку, чтобы нас не заметили.

– А где вы проводили её раньше?

– На том берегу Серебрянки. Теперь там всё застраивают коттеджами, и не сунешься. Жалко, красивое место было. Маринчик, налей, пожалуйста, чаю – очень пить хочется.

Марина щёлкнула кнопкой чайника, и через три секунды он начал тихо гудеть.

– Решили, что, кроме нашего берега, идти больше некуда. В других местах или к реке не пройдёшь, или местность слишком открытая, а ставить заслон, чертить руны… сама представляешь.

– Это долго? – уточнила Марина. Она ещё не сталкивалась с рунами и защитным кругом, потому что в Дубовнике никто не скрывался, – там жили только колдуны.

– Да, и сил отнимает много. Ну ничего, не думаю, что тебе на обряде помешает след после тренировок.

Щёлкнула кнопка бурлящего чайника. Из носика повалил пар. Марина провела в воздухе линию плавным движением кисти, и тонкая струйка воды с миллионом маленьких пузырьков перелетела в кружку с жёлто-зелёной заваркой на дне.

– Ты ж моя умница. Спасибо, – мама поднесла чашку к губам, но не сделала глоток. – Чем сегодня занималась?

– Была у реки, как обычно, – Марина пожала плечами, села напротив. – Я ещё сегодня познакомилась с Ярославом Корольком. Ты о нём рассказывала.

– А, да, внук Василисы Александровны, – пальцы крепче сжали чашку. – И как он тебе?

Марина нахмурилась, не понимая, какой смысл мать закладывает в этот вопрос. Ей тут же вспомнилась русалка, с которой так спокойно, без страха и защитных заклинаний, наедине говорил Ярослав. Марина пришла на берег в тот момент, когда раздался громкий плеск, будто в воду что-то уронили. Любопытство, смешанное с желанием помочь, если потребуется, заставили её пойти к скрытому растениями уголку. Она уже протянула руки, чтобы отодвинуть в сторону густые ивовые ветки, как услышала девичий смех. Он показался неприятным и глуховатым, но вполне обычным.

За ивами могли скрываться девочки, только-только осваивающие стихию, или влюблённая пара, ищущая уединения. Но тут Марина почувствовала, что рядом с уже знакомой ей силой мятных морей появилось ещё что-то, совершенно новое, непривычное и неясное. Что-то из другого мира.

Когда Марина осторожно выглянула из-за веток, то увидела Ярослава и наполовину лежавшую в воде девушку. По её бледной коже, по длинным волосам с зелёным отливом, по жадному хитрому взгляду и слабой, холодной и юркой силе Марина узнала русалку. Она впервые видела нечисть так близко. Много читала, часами рассматривала картинки, но никогда не встречала вживую. Марина слишком хорошо знала способности и природу нечисти, чтобы бояться, но слишком слабо сопротивлялась предрассудкам колдовского мира. В ней появилось отвращение к мёртвому телу, которое так беззастенчиво заигрывало с Ярославом.

Марина отпустила ветки и отошла к воде. Вглядываясь в зеленоватую поверхность, подумала, сколько таких же девушек, неживых, скользких, пропитанных холодной влагой и тиной, живёт в реке, и попыталась успокоить нахлынувшие эмоции, заменить отвращение на сострадание и понимание. Это у неё получилось быстро.

В тыльную сторону ладони что-то ткнулось. Марина попыталась схватить назойливую траву или веточку, но упёрлась в гладкое и твёрдое. Кухонный шкафчик с отвалившейся с краю лентой из мягкого пластика. Марина вдавила ленту в край, но обратно она не приклеилась.

– Этот паршивец чуть не занял твоё место в обряде, – заговорила мама с плохо скрываемым презрением. – Никто бы с ним так не носился, если бы не Солнцев и Василиса Александровна. Бабушкин внучок!

– Ты говорила, он сильный колдун.

– Ты не слабее его. Посмотрела бы я на него, не будь у него такой бабушки. У неё в общине особое место, её все уважают. Её слово сильнее моего слова. Представляешь? Я не отрицаю, что она великая и очень опытная колдунья, но кто из нас старейшина, в конце концов?

Мама сделала большой глоток, но тут же почти уронила кружку на стол. На выпученные глаза накатились слёзы.

Марина налила стакан воды.

– Не надо, – мама несколько раз махнула на стакан. – Обожглась, вот и всё.

– Осторожно!.. Мы поговорили с Ярославом немного, пока шли до дома, – он показался нормальным.

– Знаешь уже, какие слухи о нём ходят?

Марина неопределённо покачала головой.

– Он нечисть, Маринчик, – мама на секунду выгнула брови дугами: «да, вот так вот». – Нечисть. А ты думаешь, откуда у него такая сила?

– Сильные колдуны не редкость, – Марина пожала плечами, быстро забрала у мамы пустую кружку и отвернулась к раковине. – Ты тоже сильная колдунья, хотя человек.

– Сильный колдун сильному колдуну рознь. Так что мой тебе совет: не связывайся с Корольком. Лучше занимайся, готовься к обряду. Я думаю, тебе нужно добавить ещё вечерние уроки. Давай сегодня пойдём к Серебрянке вместе, покажу пару уловок.

– Но я уже занималась сегодня.

– И что? – в голосе звучало искреннее недоумение. – Это же твой первый обряд. Всё должно быть идеально. Это важное событие в жизни каждого колдуна, да?

– Да. Но я уверена в своих силах. Я точно сделаю всё правильно.

– Да что ты говоришь? А не рано нос задрала?

– Нет…

– Когда люди так говорят, в итоге у них ничего не получается.

– Мам…

– Нет, я тебя не заставляю. Просто даю совет, как более опытная колдунья.

– Это значит: «Даю совет, к которому ты обязана прислушаться?» – уточнила Марина. Мнимо предоставленный выбор злил больше, чем уверенность матери в беспомощности дочери. Марина чувствовала, как собственное колдовство закипает внутри, как хочет вырваться наружу неуправляемым потоком, совсем как пар из чайника десять минут назад. Но Марина сдерживалась.

– Ой, да делай ты что хочешь, – мать махнула рукой и поднялась. Уже стоя в дверях гостиной она крикнула: – Не забудь, что завтра вечером мы ставим знаки и несколько занятий у тебя пропадут.

Заголосил музыкальный канал. Марина уронила в раковину вымытую кружку. Злость кипела и кипела. Хотелось плакать, кричать и почему-то спать. В горле стоял ком, но слёзы не появлялись. Слёзы – последнее, что может позволить себе дочка старейшины. Крик тоже остался в горле – такой живой и колючий, что Марина прокашлялась. Резкие звуки, всколыхнув разложенные по полкам чувства, отдались в голове звоном. Снова накатила волна. Куда деться от злости и стыда из-за собственной слабости, Марина не знала.

В телевизоре пели о том, что выхода нет, и стало совсем невыносимо.

Марина поставила чашку на полку, пробежала в коридор так быстро, что из гостиной нельзя было её заметить, и надела босоножки. Застыла, пытаясь успокоиться – иначе в голосе будет слышно слёзы, – и крикнула:

– Я ушла на тренировку!

Не дожидаясь ответа, Марина выскользнула за дверь. Она слетела вниз по ступенькам и побежала к реке, чтобы не дать себе шанса развернуться.

***

Сухопёрышкин спал, закутавшись в плащ и уронив голову на стол. Он не шелохнулся, когда в замке провернулся ключ и дверь с тихим скрипом отворилась. Не шелохнулся, когда кто-то сквозь зубы чертыхнулся и тяжёлыми шагами прошёл по коридору. Не шелохнулся, даже когда неизвестный уронил стопку книг, которая стояла прямо на пороге кухни. Книги посыпались, задели непонятно откуда взявшуюся на полу десятилитровую кастрюлю. Крышка с оглушительным грохотом съехала на тарелки. Раздался хруст.

– Почему вы ставите тарелки на пол? – спросил в полный голос Олег. Он тут же опустился на корточки посмотреть, уцелело ли хоть что-то из посуды: все тарелки раскололись на большие неровные части.

– У меня был занят стол, – пробурчал куда-то в свои руки Сухопёрышкин, так и не поменяв положения. – Да и вообще не до тарелок.

Олег вернулся из ванной комнаты с веником и совком, отодвинул кастрюлю и принялся убирать осколки.

– Извини, что не открыл.

Олег мысленно усмехнулся. В самом начале их занятий он торчал под дверью учителя часами, потому что на звонки – и телефонные, и дверные – Сухопёрышкин не отвечал. Чаще он просто крепко спал и не слышал, что пришёл ученик. На оправдания Олега в свой адрес – «да ничего страшного, я понимаю, у вас много дел» – Сухопёрышкин начинал злиться и повторял, что нужно ценить своё время. А однажды просто отдал запасной ключ от своей квартиры и сказал, что днём Олег может приходить в любое время.

– Да ничего, – по привычке ответил Олег. – Работали всю ночь?

Сухопёрышкин неопределённо хмыкнул. Только теперь Олег заметил, что весь кухонный стол завален книгами, свитками и талмудами, к обложкам которых прикреплены замочки и цепи. Откуда у поселкового колдуна настолько старые книги, он не знал, но был уверен, что добыли их не совсем честным путём.

– Ого, – Олег быстро ссыпал в мусорную корзину осколки и начал жадно разглядывать книги. – Все про травы? Вот эту я у вас вообще никогда не видел.

– Да, про травы. Не видел, потому что не время ещё, – Сухопёрышкин пожал плечами и зевнул. Потом принялся убирать книги. Делал он это небрежно, будто выбрасывал брошюрки из соседнего магазина. Но прикасаться кому-то ещё, даже Олегу, запрещал. Сухопёрышкин лично перенёс книги стопками по десять штук в дальнюю комнату. Надрывался, но упрямо отказывался от помощи. Олегу оставалось лишь слушать, как захлопывается дверь, и гадать, чудится ли ему шуршание ключа, который проворачивается в скважине. Но ведь замка на двери не было.

Сухопёрышкин унёс последние книги и долго не появлялся на кухне. Олег успел вымыть пол и теперь сидел за столом на привычном месте – в углу, спиной к коридору, который заканчивается поворотом в прихожую.

– Что обсуждаем сегодня? – спросил Сухопёрышкин.

Он разлил золотистый чай из круглого заварочного чайника в два больших бокала. По кухне растёкся запах зверобоя и мяты. Олег расслабился. Плечи опустились, он перестал поправлять очки и прислонился, чуть сгорбившись, к стене.

– По плану у нас были женские травы. Ещё я про рецепт хотел спросить, который вы дали в прошлый раз.

– Рецепт? – Сухопёрышкин почесал затылок. Ни о каком рецепте он не помнил.

– Да, к обряду, – осторожно уточнил Олег, оттолкнувшись от стены. – С пустым клевером, помните?

– А! – воскликнул Сухопёрышкин вместе со свистком закипевшего чайника. – Да, точно. На удачу. Я помню. Ох, прости меня, Опёнкин, бессонная ночь.

– Что-то случилось?

Сухопёрышкин слегка повернул голову и, разливая кипяток, искоса посмотрел на Олега. Тот перехватил его взгляд.

– Нет, – соврал Сухопёрышкин, поставил кружки на стол, достал с полки блюдце с клубничным вареньем и сушки. – Начал собирать ингредиенты?

– Да, – кивнул Олег, засуетился и вытащил из кармана сложенный вчетверо листок. – У меня есть клевер. Но я внимательнее почитал состав и не совсем понимаю. Не понимаю, как оно работает. Зачем здесь пустой клевер? Он же вообще нигде не используется.

– Во-первых, используется: против головных болей или, например, для очищения крови, – терпеливо и серьёзно перечислял Сухопёрышкин, задумчиво глядя мимо кружки. – Во-вторых, это мы называем выращенные с помощью колдовства растения пустыми. В них есть крупицы силы. Другие компоненты зелья усилят их, и вот тебе, пожалуйста, рабочий клевер.

– Но… – пробормотал Олег и перечитал рецепт. Там была сушёная лунная мята, которая усиливала почти все растения. Может, о ней и говорил Сухопёрышкин. – Ладно, хорошо. Но роса? Её ничем нельзя заменить? Для основы подходит и отстоявшаяся вода, и полынная вода…

Сухопёрышкин резко выдернул из рук Олега рецепт, что-то черкнул на нём выуженным из кармана плаща карандашом и вернул. На листке появилась объединяющая все ингредиенты скобка и приписка большими буквами с маленькими петельками: «замен нет».

– Понял, – вздохнул Олег и сделал несколько глотков уже остывшего чая.

– Вздыхаешь так, будто я отправляю тебя за кровью Змея, – по-доброму усмехнулся Сухопёрышкин. – Вот проблема: росу собрать!

– Для земляного колдуна?

– В твоей компании есть самый сильный водный! Попроси Королька, мне кажется, он не откажет.

Олег спрятался за большой, уже пустой кружкой, делая вид, что пьёт. Просить о помощи он не хотел. Просить о помощи – признаться в своей слабости, в волнении перед обрядом, в том, что он не может справиться сам. Он никому не позволял сомневаться в своих силах.

Поставив кружку, Олег заметил улыбку на лице Сухопёрышкина.

– Клевер же ты как-то вырастил, – заметил тот. – Тоже пришлось просить.

– Мне помогла Злата.

– Уверен, Королёк ничуть не хуже Солнцевой!

Олег не ответил. Сухопёрышкин безразлично допивал чай и думал о чём-то своём. На долгие мучительные минуты повисло молчание.

– Хочу заметить, что Королёк мастер именно по таким тонким штучкам, – сказал вдруг Сухопёрышкин, будто разговор не прерывался. – Хотя по нему и не скажешь. Но я ж не настаиваю, проси кого хочешь. Ну или не проси, тогда останешься без зелья. Ещё раз, кстати, напоминаю тебе, Опёнкин, что оно тебе не так уж и нужно. Я уверен, ты хорошо справишься с обрядом сам.

«А я не так в этом уверен», – подумал Олег.

– Давай девичьи травы отложим до… ну, скажем, недели после Купалы? Не против?

– Нет.

– Ну и прекрасненько, – Сухопёрышкин встал, с грохотом поставил пустые кружки в раковину. – А теперь, если ты не против, я бы хотел продолжить свою работу. У тебя много дел: тебе нужно поймать Королька.

– Да, спасибо, – Олег кивнул, засобирался и уже в коридоре заметил, будто ни в чём не бывало: – Кстати, а что за парень шёл с вами сегодня из леса?

Сухопёрышкин засмеялся. Он оставил уборку, вышел в прихожую – Олег надевал кроссовки – и скрестил руки на груди.

– Ты серьёзно решил спросить так вот прямо? Сидел весь вечер, терпел и решил спросить прямо?

– Ну… да. Ярослав вас видел. В том парне вообще не было ничего – ни колдовского, ни человеческого. А Ярослав же мастер в таких тонких вещах, правда?

– Ой, Опёнкин, вы со своими друзьями сведёте меня в могилу, – устало вздохнул Сухопёрышкин, прислонившись к косяку одним плечом.

– Говорите как глубокий старик.

– Я и есть глубокий старик. Того парня погрузили в полусон. Обыкновенный полусон, полное подчинение и безмолвие, только непонятно, кто или что этому виной.

– Это же простейшее заклинание, – Олег удивился и даже замер на корточках. – Оно оставляет очень чёткие следы. Ярослав точно почувствовал бы его.

– Вот именно. Поэтому случай странный, и я пытаюсь в нём разобраться. И буду очень признателен, если ни ты, ни твои друзья не будете лезть в это дело.

Олег пожал плечами.

– Мы вроде и не собирались. Нет, если вам нужна будет помощь, вы обращайтесь, конечно.

– Обязательно.

Олег вышел из подъезда хмурый и озадаченный. Он, казалось, получил ответы на все свои вопросы, но что-то его беспокоило. Обряду ничто не угрожало, странный состав зелья объяснялся простыми взаимодействиями ингредиентов. Олег снова и снова прокручивал в голове разговор с учителем, вспоминая мельчайшие детали.

Только когда Олег миновал поворот к Серебрянке, его озарила внезапная догадка. Книги, которые читал Сухопёрышкин в кухне, были не про травы. Все они, даже талмуд с цепью на обложке, были посвящены нечисти.

***

«Ты же не расстроился?» – появилось на белом экране, и Ярослав улыбнулся.

«Конечно нет» – быстро напечатал он ответ. Потом подумал и тут же отправил второе сообщение: «Мне и двух обрядов хватило. Я вообще не понимаю, почему они так важны».

Почти сразу ему прилетели смеющиеся до слёз смайлики. Улыбка Ярослава стала ещё шире. Он смотрел на жёлтые рожицы, а в памяти сама собой появлялась мамина улыбка – настоящая, живая, искренняя, такая сейчас далёкая.

«А как же почёт, престиж, популярность у противоположного пола?».

Ярослав даже опешил от такого вопроса. Подумав немного, написал: «Ну не знаю…». Он и правда не знал. Прошлогодняя Купала понравилась. Понравилось, что собрались все колдуны, что они веселились, пели, танцевали вокруг костра. Понравилось, что воздух был пропитан магией, причудливо перемешанными стихиями. От этого кололо в венах и собственная сила радостно клокотала внутри. Но это был не обряд.

За водоворотом смеха и магии Ярослав не чувствовал земли. Это был закрытый, подвешенный в воздухе мир, оторванный от природы. Это был праздник, такой же, как все человеческие.

«У моря более суровые законы. Там, откуда родом я, Купала тоже была весёлым праздником. И многие другие тоже. А ты просто к веселью не привык».

«Может быть».

На экране отобразились светло-серые буквы: «Алиса печатает…» Справа появился ещё один диалог: «Олег Опёнкин».

***

Злата думала, что если обряд будет проводить Саша, то все её проблемы тут же решатся. Но ошиблась. Она выбралась из его объятий, зашла домой и рассказала отцу о Сашиной радости, потом долго лежала на кровати и разглядывала колдовские знаки на правой руке – что бы она ни делала, избавиться от беспокойства не удавалось. Оно сверлило между рёбер. Оно рисовало прошлогодние картинки, когда Злата едва не испортила обряд из-за собственного страха.

Злата быстрым шагом направлялась к Серебрянке, полная решимости раз и навсегда решить все свои проблемы. Нужно смотреть страху в лицо – так всегда говорил папа. Настало время это сделать. При мысли о воде Злату всё ещё потряхивало, но она заставляла себя подавить внутреннюю дрожь.

Злата шла так быстро, что не заметила, как из-за угла вынырнул человек. Они столкнулись.

– Извини, – пробормотала Злата, делая два шага назад. – О, это ты. Привет.

Перед Златой стояла Варя Чешуева, и это был последний человек, которого хотелось видеть перед борьбой со своими страхами. Они не понравились друг другу с первой секунды знакомства. Красавица Варя с подружками-огневичками держалась в стороне, изредка проходила мимо с высоко поднятой головой и тихо усмехалась, когда на уроках Злата и её компания веселились вместо того, чтобы спокойно учиться и поскорее разойтись по домам.

Злата не любила Варю из-за её холодности. Это было то, чего она не понимала в людях, не принимала и не могла себе объяснить. А ещё Варя была чуточку заносчивой и всегда хотела казаться лучше, чем была на самом деле.

– Привет. Я тебя тоже не заметила.

Красные губы Вари растянулись в вежливой улыбке. Злата посмотрела на неё с подозрением и попыталась обойти.

– Я спросить хотела, – сказала Варя, – ты же знаешь, кто будет проводить обряд в этом году?

– Да, – аккуратно ответила Злата. – Об этом же объявили на общем совете. Ещё вчера по-моему.

– Мои родители не ходили.

– Понятно, – растерянно ответила Злата.

Старшие Чешуевы вообще казались ей странными. Они не закончили обучение, не получили два последних колдовских знака и то ли из зависти, то ли из вредности вообще перестали доверять колдовству и Общинам. Они не ходили на советы, присутствовали, но не участвовали в обрядах, и предпочитали платить за простейшие заклинания, но не творить их самим.

– Его будет проводить Саша Гвоздикин.

Лицо Вари на мгновение просветлело. Улыбка даже стала чуть более искренней, обнажив белые зубы.

– Понятно. Рада за него.

Злата кивнула. Она знала о долгой невзаимной влюблённости Вари, и теперь ей даже стало неловко.

– Я ему передам, – зачем-то сказала Злата.

– Ты торопишься? Я не буду тебя больше задерживать.

– Да, я… Ладно, извини ещё раз.

Девушки разошлись, а мысли Златы полностью захватила странная встреча. Хотя они с Варей никогда не враждовали, даже уважали друг друга – Злата Варю за идеальную школьную успеваемость, Варя Злату за колдовские умения, – почти никогда не пересекались и не разговаривали. Этот диалог стал первым за несколько месяцев. Злата не понимала, почему Варя задала вопрос про обряд именно ей, почему не могла написать или позвонить, если ей было настолько интересно.

Злата свернула к реке. Протоптанная тенистая тропинка вела прямо, а потом широкой дугой уводила вправо. Когда доходишь до дуги, понимаешь, что река ближе, чем асфальтированная аллея и люди.

Злата почувствовала знакомое волнение. В такие моменты казалось, что всё внутри груди и живота дрожит. Так зарождался страх.

Когда показался поворот, сердце перестало дрожать. Оно забилось с такой скоростью, что Злате стало больно и оглушительно громко. И всё же сквозь ритмичную гулкость в ушах она услышала журчание реки, мирное и мерное. Голос Серебрянки первый раз в жизни не испугал, а успокоил.

Злата продолжила идти, хотя шаги её стали короче. Она вслушивалась в окружающие звуки, стараясь не обращать внимания на боль в груди и слабость в ногах.

«Я не боюсь. Я не боюсь. Я не боюсь».

На берег Злата вышла со спокойной осторожностью. Страх не исчез, а замер, застыл, затаился. Он милостиво поддавался контролю, из-под которого мог вырваться в любой момент. Злата старалась об этом не думать.

Река звала к себе блестящей водной гладью и мягким журчанием. Дышать рядом с ней становилось легче. Когда Злата подошла ближе к кромке берега, тень деревьев соскользнула с плеч, отпуская её во власть солнца. Злата любила объятья горячих лучей. Она куталась в них, точно в плед, подставляла им щеки. Солнце казалось родным – самым родным существом, роднее отца, которого Злата бесконечно сильно любила, роднее матери, которую никогда не видела, но чей неясный след чувствовала в себе.

«Помоги мне, Ярило».

Злата увидела отражение солнца в воде. Оно сияло так ярко, что пришлось зажмуриться. Единение огня и воды показалось странным: под полыхающей звездой вода не пенилась и не бурлила – Злата вспомнила недавний сон. Она стояла на берегу совсем как бабушка. Если снять босоножки и сделать один шаг, мокрый песок коснётся ступней.

Злата сняла босоножки.

Сердце снова забилось быстрее, словно напоминая о таившемся внутри страхе. Злата тут же отогнала от себя волнение, радуясь, что она стоит у реки. Она стоит так близко. Она одна. Она спокойна. Она поборола себя и свой страх.

Сейчас она войдёт в воду – и…

Сила. На одну-единственную секунду Злата почувствовала силу. Это была смесь воды и огня. Нереальная. Ненастоящая. Переполняющая изнутри, до краёв, заставляющая чувствовать лёгкость. Злате казалось, она взлетит. Злате казалось, она сможет нарушить любой закон, перейти любую границу. Ей дозволено всё, потому что внутри две противоположности – и обе в её власти.

Злате казалось, что всё это правильно. Правильно, что сила разрывает. Правильно, что вместо боли сила дарит радость и лёгкость. Правильно, что сила принадлежит именно Злате.

Сумрак. Солнце скрылось за облаком. Наваждение исчезло. Всё вернулось: страх, боль в груди, дрожащие колени. Злата выбежала из воды и судорожно огляделась. Её окружала тьма. Неприветливо тусклый мир, холодный и бесцветный, подбирался к ней со всех сторон. Чёрные деревья. Серый песок. Потемневшие воды Серебрянки.

И Злата побежала.

Побежала, не разбирая дороги, спотыкаясь, почти на ощупь. Качая головой, пыталась избавиться от воспоминаний.

Синеватая кожа. Злые глаза. Чешуя на шее.

Злата задыхается.

Слишком много воды. Во рту. В носу. Повсюду.

Страшно.

Глава 4

Злата хотела уснуть. Оказаться в отцовских объятьях и уснуть. Может быть, до вечера. Может быть, до утра. Может быть, навсегда. Ей было всё равно, только бы больше не видеть реку, не приближаться к ней, не бояться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.