Эби Волкер
Час Песочного Человека. Сказки на ночь

Куда исчезают искры

Однажды ночью, когда дул ветер, а на улице было ясно и холодно, кошка и собака, которые были очень хорошими друзьями, сидели и дремали перед камином. Дерево трещало и потрескивало, отчего летели искры. Одни улетали в дымоход, другие садились на угли в ложе камина, а третьи вылетали на очаг и медленно закрывали глаза и засыпали.

Одна искра пронеслась дальше по очагу и упала совсем рядом с кошкой. Это заставило ее подпрыгнуть, что разбудило собаку.

– Она чуть не опалила твою шубу, кошка, – сказал пес.

– Нет, конечно, – ответила кошка. – Я слишком быстра для этих глупых искр.

– Почему ты называешь их глупыми? – спросила собака. – Я думаю, что на них очень приятно смотреть, и они помогают нам согреться.

– Да, все это правда, – сказала кошка, – но те, которые вылетают в трубу в такую ночь, как эта, конечно, глупы, когда им могло бы быть тепло и уютно внутри; что касается меня, я не понимаю, почему они вылетают.

Искра, пролетевшая так близко от кошки, все еще подмигивала, и она немного вспыхнула, когда услышала замечание, сделанное кошкой.

– Если бы вы знали нашу причину, вы бы не назвали нас глупыми, – сказала она. – Вы не можете видеть, что мы делаем, но если бы вы посмотрели в трубу и увидели, что произойдет, если нам посчастливится выбраться наверх, вы бы не назвали нас глупыми.

Собаке и кошке было очень любопытно узнать, что происходит, но искра велела им посмотреть и убедиться самим. Кошка была очень осторожна и велела сначала псу посмотреть, поэтому он смело подошел к камину и сунул голову внутрь. Пес быстро убрал ее, потому что огонь опалил его шерсть. От этого пес заплакал и убежал в другой конец комнаты.

Кошка пригладила свою мягкую шерстку и была очень рада, что поступила так мудро; она подошла к собаке и попросила ее подойти поближе к огню, но пес понял, почему обожженный ребенок боится огня, и остался на безопасном расстоянии.

Кошка вернулась к искре и продолжила задавать ей вопросы.

– Мы не можем залезть в огонь, – сказала она. – Милая, яркая искорка, расскажи нам, что с тобой будет, когда ты влетишь в трубу. Я уверена, что вы становитесь только сажей, не успев вылететь.

– О, ты очень ошибаешься, – сказала искра. – Мы не чернеем, когда взлетаем по трубе, потому что, как только мы достигаем вершины, мы обретаем вечную жизнь на небе. Если вы посмотрите в дымоход, то увидите, как все наши братья и сестры, которым повезло и которые достигли вершины, подмигивают нам почти каждую ночь. Иногда, я полагаю, ветер уносит их прочь, потому что бывают ночи, когда мы не видим, как сверкают искры.

– Кто тебе все это рассказал? – спросила кошка. – Кто-нибудь из искр когда-нибудь возвращался и говорил тебе, что ты можешь жить вечно?

– О нет! – сказала искра. – Но мы можем видеть их, не так ли? И, конечно же, мы все хотим сиять вечно.

– Я сказала, что ты глупа, – ответила кошка, – и теперь я это знаю; то, что ты видишь, это не искры, а звезды.

– Ты можешь называть их как угодно, – ответила искра, – но мы создаем яркий свет, который ты видишь.

– Что ж, если ты последуешь моему совету, – сказала кошка, – ты останешься прямо в камине, потому что, как только ты достигнешь верха дымохода, ты исчезнешь из виду. Звезды, которые ты видишь мерцающими, находятся далеко над дымоходом, и ты никогда не сможешь до них дотянуться.

Но искру это не убедило. В этот момент кто-то открыл дверь, и сквозняк задул искру обратно в камин. Через несколько минут она уже летела вместе с остальными к верхушке дымохода.

Кошка с минуту смотрела на огонь, а потом посмотрела на собаку.

– В конце концов, искра может быть права, – сказал пес. – Давай выйдем и посмотрим, сможем ли мы это увидеть.

Кошка потянулась и моргнула.

– Возможно, это правда, – ответила она. – В любом случае, я пойду с тобой и посмотрю.

Хорошее морское чудище

На скалистом острове в океане жило морское чудище. У него была большая голова, и когда оно открывало рот, то оно было похоже на пещеру.

Говорили, что монстр был настолько огромен, что мог проглотить корабль, и что в штормовые ночи он сидел на скалах, и сверкание его глаз было видно на многие мили вокруг.

Моряки говорили о нем со страхом и трепетом, но, как вы можете видеть, морское чудище было им другом, но из-за того, что оно выглядело так отвратительно, все, кто его видел, думали, что оно, должно быть, жестокое чудовище.

Однажды ночью был ужасный шторм, и чудовище вышло в океан, чтобы посмотреть, не потерпел ли ночью крушение какой-нибудь корабль, и, если возможно, помочь любому, кто плавал вокруг.

Оно нашло одного маленького мальчика, плавающего на доске. Его звали Ко-Ко, и когда он увидел чудовище, он испугался, но когда Ко-Ко увидел, что чудовище не пытается причинить ему вреда, он взобрался на его спину, и чудище отвезло его на скалистый остров. Затем чудовище вернулось в море, и Ко-Ко подумал, что монстр больше не вернется. Однако, через некоторое время чудовище вернулось и очень широко открыло пасть.

Ко-Ко побежал, когда увидел огромную пасть, потому что подумал, что чудовище намерено проглотить его, но так как монстр не последовал за ним, Ко-Ко вернулся.

Монстр снова открыл рот, и Ко-Ко спросил:

– Ты хочешь, чтобы я вошел внутрь?

Монстр кивнул головой.

– Должно быть, это для моего же блага, – сказал Ко-Ко, – потому что он мог бы легко проглотить меня, если бы захотел, не дожидаясь, пока я войду.

Итак, Ко-Ко вошел в большую пасть и пошел по темному проходу, но чего хотел от него монстр, он не мог понять. Вскоре появился слабый свет, и через некоторое время мальчик увидел плиту, стул и стол.

– Я достану их, – сказал Ко-Ко, – потому что уверен, что смогу ими воспользоваться.

Он отнес все в пещеру на острове, а когда вернулся, чудовища уже не было; но вскоре оно вернулось и снова открыло пасть.

На этот раз Ко-Ко вошел, не дожидаясь, и нашел коробки и бочки с едой, которые он спрятал в пещере. Когда Ко-Ко все достал, монстр лег и заснул.

Ко-Ко приготовил обед, а потом разбудил чудовище и сказал:

– Ужин готов.

Но чудовище покачало головой и нырнуло в океан. Вскоре монстр вернулся с полным ртом рыбы. Тогда Ко-Ко узнал, что чудовище принесло для него все вещи с затонувшего корабля, и он захотел, чтобы чудовище могло говорить, потому что он больше не боялся его.

– Я бы хотел, чтобы ты мог говорить, – сказал мальчик.

– Я могу, – ответил монстр. – Никто никогда не желал этого раньше. Старая ведьма превратила меня в монстра и поместила на этот остров, где никто не мог добраться до меня, и единственный способ вернуть мне мою первоначальную форму – это чтобы кто-то пожелал этого.

– Я бы этого хотел, – сказал Ко-Ко.

– Твое желание исполнилось, – сказало чудовище, – и я могу говорить; но чтобы я стал человеком, это должен пожелать кто-то другой.

Монстр и Ко-Ко долгое время жили на острове. Он подолгу катал Ко-Ко на спине, а когда волны были слишком высоки и Ко-Ко боялся, чудовище открывало пасть, Ко-Ко заползал внутрь, и его невредимым доставляли на остров.

Однажды ночью, после шторма, Ко-Ко увидел что-то плавающее на воде. Он прыгнул на спину монстра, и они поплыли туда.

Там оказалась маленькая девочка, примерно возраста Ко-Ко, которая была на одном из потерпевших крушение судов, и они привезли ее на остров.

Сначала она боялась монстра, но когда она узнала, что он спас Ко-Ко так же, как и ее, и принес им всю еду, она полюбила его так же сильно, как и Ко-Ко.

– Я бы хотела, чтобы он стал человеком, – сказала она однажды, когда сидела у монстра на спине с Ко-Ко, готовая к отплытию. С плеском оба ребенка упали в воду, и там на месте чудовища оказался старик. Он подхватил детей на руки и понес их к берегу.

– Но где мы добудем еду теперь, когда ты человек? – спросил Ко-Ко.

– Теперь мы ни в чем не будем нуждаться, – ответил старик. – Я морской бог и могу делать многое, теперь, когда у меня снова есть моя собственная форма. Мы превратим этот остров в прекрасный сад, а когда ты и маленькая девочка вырастете и поженитесь, у вас будет замок, и все морские боги и нимфы будут заботиться о вас. Вы больше никогда ни в чем не будете нуждаться. Я же вернусь в океан на спинах моих дельфинов.

Ко-Ко и маленькая девочка остались жить на заколдованном острове, и все, что обещал старый морской бог, сбылось.

Мать-индюшка и ее цыплята

Индюшка-матушка верила в старую пословицу, которой ее научила бабушка: "Ранняя пташка ловит червяка", и каждую ночь, когда садилось солнце, она забирала своих маленьких птенцов на самую высокую ветку старой яблони, до которой они могли дотянуться, и пела им на ночь эту колыбельную:

“Закрывайте глазки, цыплятки-индюшатки;

Прячьте головки и спите.

Ходит лиса где-то рядом,

Но мама не спит, ваш сон охраняя”.

Мать-индюшка рассказала детям о страшной лисе, которая жила в норе по другую сторону холма, и ей не нужно было ничего, кроме упоминания этого имени, чтобы заставить их повиноваться.

– Я бы очень хотел, чтобы мы могли просто взглянуть на нее, – сказал один цыпленок, когда его мать подошла к концу куплета. – Я бы не узнал ее, если бы встретил.

– О да, ты бы узнал, – ответила его мать. – У нее очень длинный хвост, и острый нос, а ее зубы! О, боже мой! – воскликнула она, хлопая крыльями при мысли о них.

– Ты разбудишь нас, если она придет сегодня ночью? – спросила другая цыпочка.

– Мне не нужно будет этого делать, – ответила матушка-индюшка. – Вы услышите, как мы разговариваем. Она очень хитрая, всегда очень вежливая и говорит приятные вещи. Но вы закрывайте головки, уже поздно, – и она начала петь:

“Закрывайте глазки, цыплятки-индюшатки;

Прячьте головки и спите.

Ходит лиса где-то рядом,

Но мама не спит, ваш сон охраняя”.

К тому времени, как матушка-индюшка дошла до конца куплета, на этот раз все цыплята крепко спали.

Индюшка-мать раз или два расправила крылья и повернула голову во все стороны, а затем устроилась поудобнее, чтобы вздремнуть.

Когда она проснулась, ярко светила луна, и она увидела невдалеке что-то похожее на большую черную собаку, осторожно идущую к дереву. Индюшка-матушка взглянула еще раз и увидела пушистый хвост. Она поудобнее устроилась на ветке и посмотрела, в безопасности ли там ее дети, потому что она знала, что страшная лиса пришла, чтобы утащить одного из ее птенцов в свою нору, если сможет.

– Добрый вечер, лиса, – сказала она, когда лиса подошла достаточно близко, чтобы услышать ее. – Я была уверена, что узнала вашу великолепную фигуру; вы, безусловно, представляете собой самую замечательную картину в лунном свете.

Лиса была несколько озадачена этим комплиментом, сделанным ей в такой приятной манере, потому что обычно она делала комплименты, а индюки слушали, не смея пошевелиться или заговорить.

Она оправилась от своего удивления к тому времени, как оказалась под деревом, и сказала:

– Вы очень любезны, госпожа Индюшка, и я могу только ответить на комплимент, сказав вам, что вы сами так величественно сидите на этой ветке в лунном свете, но чтобы насладиться этой прекрасной лунной ночью в полной мере, вы должны спуститься с дерева и прогуляться по холму.

– Без сомнения, вы правы, – ответила мать-индюшка, – но я и подумать не могла о том, чтобы оставить своих детей одних.

– Я была бы очень рада позаботиться о крошках, пока вас не будет, – сказала лиса, – и если вы попросите их сесть рядом со мной, я расскажу им историю, которая, я уверена, заинтересует их до вашего возвращения.

К этому времени индюшата уже проснулись и слушали, что говорит лиса. Она казалась такой милой и вежливой, что они совсем забыли о страхе, и когда она заговорила о том, чтобы рассказать им историю, один из цыплят сказал:

– О, пожалуйста, иди, мама, и пусть она расскажет нам историю. Мы будем очень рады, если ты согласишься.

– Видите, моя дорогая мадам, – сказала лиса, – маленькие милашки очень хотят остаться со мной. Идите и наслаждайтесь лунным светом.

Матушка-индюшка посмотрела на своих детей таким взглядом, который ясно говорил им: "Успокойтесь", а затем она сказала лисе:

– Я ценю ваше любезное предложение, и если бы мои дети были здоровы, я была бы очень рада оставить их с вами, но они больны и такие худые, что я должна быть очень внимательна, чтобы они хорошо спали и ели, иначе они не поправятся к следующему Дню благодарения, а это, знаете ли, было бы позором.

Когда лиса услышала это, ей не так уж хотелось, чтобы цыплята спустились вниз, поэтому она сказала:

– Я знаю, как вы, должно быть, волнуетесь, госпожа индюшка, и если вы спуститесь туда, где я смогу поговорить с вами, не будучи услышанной, я расскажу вам, что именно нужно им дать, чтобы они поправились.

– Если она не сможет достать цыплят, она достанет меня, – подумала мать-индюшка, – но я слишком старая птица, чтобы меня могла поймать даже эта хитрюга.

Мать-индюшка ничего не ответила на это последнее замечание. Она думала о ловушке, которую, как она видела, ее хозяин расставил накануне.

– Я бы хотела, чтобы ты немного походила вокруг, чтобы мои дети могли увидеть, какой у тебя красивый пушистый хвост, – сказала она. – Они никогда не видели такой красоты.

Лиса очень гордилась своим хвостом, поэтому она вышла из тени дерева и расхаживала с важным видом.

– Скажите ей, какой он красивый, – прошептала мать-индейка своим цыплятам.

– О, какой он красивый! – сказала одна цыпочка, а другая добавила, – жаль, что у нас нет таких пушистых хвостов вместо этих прямых перьев,– мать-индюшка сказала – ты самое красивое создание, которое я когда-либо видела, а я видела многих на своем веку.

К этому времени лисе было так приятно их восхищение, что она была готова на все, чтобы продемонстрировать свои прелести, поэтому, когда мать-индюшка сказала: я бы хотела, чтобы ты побежала и показала им, как ты умеешь бегать и прыгать, – лиса только спросила на что она может запрыгнуть, чтобы показать свою ловкость.

– Верхушка бочки была бы хорошим местом, – сказала мать-индюшка, хорошо зная, что у бочки нет горлышка и что она почти полна воды.

Лиса прыгнула и с плеском плюхнулась в бочку. Она попыталась выбраться, но это было бесполезно; бочка была слишком высока, и тогда фермер, услышав шум, вышел и вскоре покончил с лисой.

Маленькие индюшки сидели рядом со своей матерью, дрожа от страха, но когда фермер вошел в дом, она начала петь:

“Закрывайте глазки, цыплятки-индюшатки;

Прячьте головки и спите.

Ходит лиса где-то рядом,

Но мама не спит, ваш сон охраняя”.

И через несколько минут во дворе снова стало тихо.

Феи и одуванчик

Феи говорят, что давным-давно у одуванчика не было ни желтого цветка, ни пушистой белой шапочки, которую он надевает после того, как с него сходит желтое.

Они рассказывают историю о том, что однажды ночью, давным-давно, когда они устраивали одно из своих празднеств в поле, послышались звуки плача и стонов.

Королева фей остановила танец и прислушалась.

– Он исходит из земли, – сказала она, – из травы. Поторопитесь, все вы; выясните, кто попал в беду, и вернитесь и скажите мне.

Ушли феи в поля, сады и переулки. Шныряя туда-сюда среди травинок, они обнаружили странного вида сорняки с листьями, напоминающими львиный зуб. Они плакали и распевали мелодию нараспев:

"Здесь мы растем такими яркими и зелеными,

Цвета травы, который не видно.

О, горькое горе, но мы не остановимся

Пока феи не подарят нам желтую шапочку."

Обратно полетели Феи к своей королеве и рассказали ей о том, что они слышали.

– Если бы только они попросили какой-нибудь другой цвет! – сказала она. – Сейчас так много желтых цветов. Лютик, золотарник и золотарник будут завидовать, если еще один желтый цветок попадет в их яркий круг. Вернитесь и спросите их, будут ли они вести себя тихо, если мы дадим им белый верх.

Феи, танцуя, унеслись к плачущим одуванчикам с посланием королевы.

– Королева даст вам белый верх, – сказали они.

– Нет, нет! – закричали они. – Желтый – это цвет, который мы должны носить с нашими зелеными листьями. Это цвет солнца, и мы хотим быть как можно ближе к нему, – и все они заплакали:

"О горькое горе, мы не остановимся

Пока феи не подарят нам желтую шапочку."

Они производили такой шум, что феи затыкали уши пальцами, когда летели обратно к королеве.

Травинки поднялись повыше и огляделись.

– Утихомирьте эти шумные сорняки, – сказали они королеве. – Дайте им желтую шляпку, о которой они плачут, и дайте нам лечь спать. Нам не давали спать с самого заката, а скоро наступит рассвет.

– Что же нам делать? – спросила королева. – Я не знаю, где взять желтую шапочку, которую они хотят.

– Если бы мы могли получить немного солнечных лучей, – сказала одна Фея, – у нас был бы именно тот цвет, о котором они плачут. Конечно, мы не можем рискнуть выйти на такой яркий свет, но эльфы могут собрать лучи для нас.

Поэтому они пошли к эльфам и попросили их собрать солнечные лучи на следующий день и принести их в долину следующей ночью.

Эльфы были очень рады помочь феям, но на следующий день солнце светило очень слабо, и они смогли собрать только несколько корзин ярко-золотистого цвета.

Когда королева увидела это количество, она пришла в отчаяние.

– Этого не хватит, – сказала она, – и те, кто останутся без желтого верха, будут плакать громче, чем когда-либо.

– Почему бы не разделить это между ними? – спросила одна Фея. – Через какое-то время мы сможем подарить им наши пушистые белые шапочки, которые одуванчики смогут носить до конца сезона.

Лицо королевы просветлело.

– Это то, что нужно, – сказала она, – если только шумные маленькие сорняки согласятся. Подойдите к ним и скажите, что они смогут носить желтый цвет того оттенка, который им больше всего нравится, половину сезона, если они готовы принять наши пушистые белые шапочки на вторую половину.

Феи поспешили к одуванчикам и рассказали им, что сказала королева. Одуванчики перестали плакать и сказали, что будут довольны, и королева поехала по лугам, полям, садам и дорожкам, роняя золото на каждый сорняк, когда проезжала мимо.

Утром, когда солнце увидело свой собственный яркий цвет, смотрящий на него снизу вверх, оно так дивилось, что чуть не замерло на месте.

Феи сдержали свое обещание, и когда пришло время снимать их пушистые белые шапочки, они прошли среди одуванчиков и повесили по шапочке на каждый стебель.

Одуванчики больше не плакали, и трава спокойно спит от заката до восхода солнца.

Господин Опоссум

Господин Опоссум жил на дереве в лесу, где жил господин Медведь, и однажды утром, незадолго до весны, господин Опоссум проснулся очень голодным.

Он побежал к дому господина Белки и попытался получить приглашение на завтрак, но господину Белке хватало только на себя. Он знал, что господин Опоссум всегда жил за счет своих соседей, когда мог, поэтому он сказал:

– Конечно, вы уже давно завтракали, господин Опоссум, вы такой умный парень, поэтому я вам ничего не предложу.

Господин Опоссум, конечно, сказал, что так и есть, и что он зашел только для того, чтобы поздороваться; он направлялся к дому господина Кролика.

Но у господина Кролика он добился не большего успеха, потому что он только высунул нос из двери и, когда увидел, кто там, сказал:

– Я так занят, как только могу, готовясь к весенней посадке. Вы не зайдете и не поможете сортировать семена?

Господин Кролик знал, что самый простой способ избавиться от господина Опоссума – это попросить его поработать.

– Я бы с радостью помог вам, – ответил господин Опоссум, – но сегодня утром я очень спешу. У меня есть важное дело к господину Медведю, и я остановился только для того, чтобы поздороваться.

– Боюсь, господин Медведь сегодня не будет принимать гостей, – сказал господин Кролик. – Для него довольно рано вставать, не так ли?

– Я подумал, что, поскольку солнце было хорошим и теплым, он мог бы рискнуть выйти, и я подумал, что ему будет приятно, если я буду там, чтобы поприветствовать его, – сказал господин Опоссум. – Кроме того, я хотел бы встретиться с ним по делу.

Итак, господин Опоссум достаточно хорошо знал, что господин Медведь не встанет, и он хотел застать его спящим, и к тому же крепко спящим.

Он подошел к двери и тихонько постучал, затем подождал и, поскольку внутри не было слышно никакого движения, подошел к окну и заглянул внутрь. Стул и трубка господина Медведя были там же, где он их оставил, когда ложился спать. Опоссум заглянул в окно спальни и увидел на кровати большую кучу постельного белья и только крошечный кончик носа господина Медведя.

Господин Опоссум прислушался и слегка задрожал, потому что он слышал, как господин Медведь очень громко дышит, и это звучало совсем не приятно.

– О, он будет крепко спать еще неделю! – сказал господин Опоссум. – Какой смысл бояться?

Он обошел дом, пока не подошел к окну кладовой; затем остановился и поднял створку.

Он поставил одну ногу, сел на подоконник и прислушался. Все было тихо, поэтому он соскользнул на пол. Господин Опоссум оглядел хорошо заполненную кладовую господина Медведя. Он не знал, с чего начать, он был так голоден.

Он так увлекся и был таким жадным, что совсем забыл о том, что находится в кладовой господина Медведя, и продолжал есть и есть.

Потом он заснул, и первое, что он увидел, когда проснулся – пара сияющих глаз смотрела в окно, а в кладовую просунулась большая голова с красным ртом, полным длинных белых зубов.

Господин Опоссум подумал, что его время пришло, поэтому он просто закрыл глаза и притворился мертвым, но он немного подсматривал, чтобы посмотреть, что будет.

За большой головой последовало тело, и когда оно оказалось на подоконнике, господин Опоссум увидел, что это господин Лис, и следующее, что он помнил, как господин Лис с грохотом слетел с подоконника и ударился о кастрюлю с фасолью, а затем опрокинул банку с вареньем.

Шума было достаточно, чтобы разбудить всех медведей на много миль вокруг, и господин Опоссум испугался почти до смерти, потому что услышал, как господин Медведь рычит в соседней комнате.

Пока господин Лис лежал на полу и пытался встать на ноги, господин Опоссум вскочил и выскочил из окна, как молния. Господин Лис что-то увидел, но не знал, что именно, и прежде чем он успел убежать, дверь кладовой открылась, и там стоял господин Медведь со свечой в руке, заглядывая внутрь.

–О, о! – прорычал он. – Так вы пытаетесь ограбить меня, пока я сплю, – и он прыгнул на господина Лиса.

– Подождите, подождите, – сказал господин Лис. – Позвольте мне объяснить, мой дорогой господин Медведь. Вы ошибаетесь; я пытался защитить ваш дом. Я увидел, что ваше окно открыто, и я знал, что вы спите, а когда я залез в окно, вор напал на меня и чуть не убил, и теперь вы обвиняете меня в этом. Вы очень неблагодарны. В другой раз я буду знать, что делать.

Господин Медведь посмотрел на него. Во рту у него не было никаких признаков еды, и господин Лис открыл рот и велел ему посмотреть.

– Интересно, кто бы это мог быть? – сказал он, когда убедился, что господин Лис не был вором. – Возможно, это был тот "опоссум". Я пойду к нему домой утром.

На следующее утро господин Медведь навестил господина Опоссума. Он нашел его крепко спящим, и когда он, наконец, открыл дверь, Опоссум протирал глаза, как будто только проснулся.

– Что такое, как поживаете? – сказал он, увидев господина Медведя. – Я не думал, что вы уже встали.

– А вы еще нет? – спросил господин Медведь, а затем уставился на шкурку господина Опоссума. – Что случилось с вашей шкуркой?– спросил он. – У вас повсюду торчат белые волосы, и остальная часть вашей шкурки тоже почти белая.

Раньше у господина Опоссума шкурка была черной, и он подбежал к зеркалу и посмотрел на себя. И правда, он был почти белым. Он знал, что произошло. Он был так напуган, когда господин Лис поймал его в кладовой, и когда он услышал рычание господина Медведя, что чуть не побелел от страха.

– Я был ужасно болен, – сказал он господину Медведю, возвращаясь к двери. – И я был здесь совсем один этой зимой. Это была ужасная болезнь; я думаю, именно поэтому все так получилось.

Господин Медведь ушел, качая головой.

– Этот парень хитер, – сказал он. – Я уверен, что это он вор, и все же он определенно выглядит больным.

После этого все опоссумы стали тускло-белого цвета, с длинными белыми волосками, разбросанными тут и там по их меху. Они так и не смогли перерасти отметину, которую вороватый господин Опоссум оставил на своем роде.

Петух, который слишком рано прокукарекал

Красный Петух почувствовал, что пришло время показать новому селезню, который поселился на скотном дворе, что он очень храбрый петух, а также правитель скотного двора.

Поэтому, когда он в следующий раз увидел селезня, он сказал:

– Я полагаю, ты побывал во многих битвах, и, без сомнения, дому, из которого ты только что прибыл, будет не хватать твоей защиты, а также твоего общества.

– Нет, – ответил селезень, – я никогда не был в битве. Я ни с кем не ссорюсь. Я верю в то, что нужно жить в мире со всеми, кто меня окружает.

– Ну что ж, для тебя, может быть, это и хорошо, – сказал петух, – но для меня это совсем другое дело. Я должен защищать всех кур и цыплят, и я также защищаю себя. Я могу отметелить любого петуха в округе, и никто не посмеет зайти ко мне во двор.

Селезень не ответил, потому что в этот момент во двор вошел незнакомый петух, и Красный Петух бросился на него, размахивая крыльями.

Он клюнул незваного гостя и подстегивал его до тех пор, пока тот не был рад убежать.

– Ну вот, что я тебе говорил? – сказал Красный Петух, возвращаясь к селезню. – Я величайший боец в этой части страны. Я ничего не боюсь.

– О, не стоит так говорить, – сказал пес из конуры. – Я думаю, есть несколько вещей, которых боитесь даже вы, мистер Петух. Я думаю, вы бы убежали от лисы.

– Я не боюсь лисы, – ответил Красный Петух. – Я могу напугать ее громким криком. Хозяин знает, что когда я шумлю, нужно искать причину. О, я очень храбр и могу сам о себе позаботиться.

Красный Петух почувствовал себя таким храбрым, что подумал, что самое высокое место, которое он мог бы занять, было бы хорошим местом, чтобы рассказать о своей храбрости, поэтому он взлетел на стену у ворот, а затем на верхушку курятника.

Мадам Свинья была в своем загоне с другой стороны.

– Мадам Свинья, – сказал он, – вы видели, как я побил того наглого петуха, который пробежал через наш двор?

Мадам Свинья проворчала, что нет, так как она не могла видеть через стену.

– Вы, конечно, пропустили замечательное зрелище, – сказал петух, вытягивая шею и расхаживая по крыше. – Я храбрый парень. Я никогда не позволяю приходить сюда никому, кому здесь не место. Я только что рассказывал новому селезню о своей доблести и храбрости.

– Мистер Селезень, – позвал он, когда новый селезень и его семья проковыляли мимо курятника, – если вам когда-нибудь понадобится защита, не стесняйтесь обращаться ко мне.

Малиновка сидела на крыше недалеко от него, и Красный Петух набросился на нее.

– Уходи, – сказал он. – Я очень свирепый и храбрый, и если бы ты была размером с корову, я бы все равно напал на тебя. Я ничего не боюсь.

Красный Петух расхаживал взад и вперед, кукарекая и думая о том, какой он храбрый, и так был поглощен своим величием, что не обращал внимания на предостерегающие крики, которые раздавались от птиц во дворе под ним.

Еще через мгновение большой ястреб спикировал вниз и зажал Красного Петуха в своих когтях. Он взлетел как раз в тот момент, когда прозвучал выстрел из ружья, и Красный Петух упал на землю.

Он вскочил, встряхнулся и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как его хозяин поднимает мертвого ястреба.

– Я думаю, этот ястреб больше здесь не покажется, – сказал он. – Это был очень тяжелый бой, но я победил, даже если и упал.

– Ну, и болтун же ты! – засмеялся пес. – Но я был не единственным, кто видел, как ястреб улетел с тобой, и мы все знаем, что, если бы хозяин не подстрелил его, тебя бы здесь не было, чтобы кукарекать завтра утром.

– Не было бы, – пропищала малиновка с дерева. – Ты рассказывал мне, какой ты храбрый, а ястреб и вполовину не такой большой, как корова. Ты был не очень храбр, когда он напал на тебя. Ты ничего не сделал. О боже! Было так забавно слышать, как ты хвалишься своей храбростью, а потом видеть, как тебя так быстро настиг ястреб, который лишь немного крупнее тебя.

Селезень и вся его семья слушали, а мадам Свинья высунула голову из стены, чтобы послушать. Бедный Красный Петух почувствовал, что сейчас не время хвастаться своей храбростью, поэтому он ушел со всем достоинством, на которое был способен.

– Он закричал слишком рано, – сказал селезень.

– Он слишком много кричал, – сказал пес.

– Он кричал слишком громко, – сказала малиновка, – иначе он услышал бы предупреждающие крики кур и цыплят.

Плакса

Жила-была маленькая девочка по имени Плакса, потому что она очень часто плакала.

Если она не могла поступить по-своему, она плакала; если она не могла получить все, чего хотела, она плакала.

Однажды ее мать сказала ей, что она растает в слезах, если будет плакать так часто.

– Ты похожа на мальчика, который плакал о луне, – сказала она ей, – и если бы ему дали луну, это не сделало бы его счастливым, ибо какая польза может быть от луны кому-либо, находящемуся не на своем месте? Так и с тобой: половина вещей, о которых ты плачешь, была бы тебе не нужна, если бы ты их получила.

Плакса не приняла предупреждения и не прислушалась к мудрым словам своей матери и все равно продолжала плакать.

Однажды утром по дороге в школу она опять плакала, потому что хотела остаться дома, когда заметила лягушку, прыгающую рядом с ней.

– Почему ты преследуешь меня? – спросила девочка, глядя на нее сквозь слезы.

– Потому что скоро ты своими слезами образуешь вокруг себя пруд, – ответила лягушка, – а я всегда хотела пруд для себя.

– Я не буду делать для тебя никакого пруда, – сказала Плакса, – и я не хочу, чтобы ты шла за мной.

Лягушка продолжала прыгать рядом с ней, и Плакса перестала плакать и побежала, но лягушка прыгала быстрее, и девочка не могла убежать от нее, поэтому она снова начала плакать.

– Убирайся, ты, мерзкая зеленая лягушка! – сказала она.

Наконец она так устала, что села на камень у дороги и опять залилась слезами.

– Ну, – ответила лягушка, – у меня скоро будет свой пруд.

Тогда Плакса заплакала сильнее, чем когда-либо; она ничего не видела, ее слезы текли очень быстро, и мало-помалу она услышала плеск воды. Она открыла глаза и увидела вокруг себя воду.

Она была на маленьком островке посреди пруда; лягушка выпрыгнула из пруда, скорчив ужасную гримасу, сев рядом с девочкой.

– Я надеюсь, ты довольна, – сказала Плакса. – У тебя есть свой пруд, почему бы тебе не остаться в нем?

– Увы! – ответила лягушка. – Я пожелала чего-то, что не могу использовать теперь, когда оно у меня есть. Твои слезы – соль, а мой пруд, который у меня есть, такой соленый, что я не могу им наслаждаться. Если бы только твои слезы были свежими, я была бы самой счастливой.

– Не хочешь – не плескайся в нем, если он тебе не нравится, – сказала Плакса, – и не надо придираться к моим слезам, – сказала девочка, и вновь начала плакать.

– Остановись! Остановись! – закричала лягушка, взволнованно прыгая вокруг. – Будет потоп, если ты продолжишь плакать.

Плакса увидела, что вода поднимается вокруг нее, поэтому она остановилась на минуту.

– Что мне делать? – спросила она. – Я не умею плавать, и я умру, если мне придется остаться здесь, – а потом она снова заплакала.

Лягушка прыгала перед ней вверх-вниз, размахивая передними лапами и умоляя ее замолчать.

– Если бы ты только перестала плакать, – сказала она, – я могла бы помочь тебе, но я ничего не смогу сделать, если ты покроешь меня своими солеными слезами.

Плакса выслушала и пообещала, что не будет плакать, если лягушка увезет ее с острова.

– Я знаю только один способ, – сказала лягушка. – Ты должна улыбнуться; это высушит пруд, и мы сможем сбежать.

– Но мне не хочется улыбаться, – сказала Плакса, и ее глаза снова наполнились слезами.

– Стой! – сказала лягушка. – Ты наверняка утонешь в собственных слезах, если снова заплачешь.

Плакса начала смеяться.

– Это было бы странно, не так ли, утонуть в собственных слезах? – сказала она.

– Правильно, продолжай улыбаться, – сказала лягушка. – Пруд уже стал меньше.

И она встала на задние лапы и начала танцевать от радости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.