Эмма Скотт
Выше только любовь

Emma Scott

LOVE BEYOND WORDS

© 2014 Emma Scott

Дизайн обложки и внутреннее оформление Ю. Щербакова

© Сибуль А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Благодарности

Большое спасибо всем членам Clyde critique group за бесценный вклад: Сюзанне Клэр Карлсон, Эндрю МакРэ, Скоту Фризену, Сьюзан Бикфорд, Карле Кизи Роджерс, Даниэль Берггрен Вустер и Вишал Мундра. Особенная благодарность Энн Маклахлан за редакторскую (и моральную) поддержку; Элон Кайзерман за детали полицейских процедур и Эрин Томассон Кэннон за бесценную помощь в продвижении новичка по безумному миру любовного романа и за бухгалтерские/финансовые аспекты в книге, если и есть ошибки, то они все – мои. И, наконец, от всего сердца благодарю своих первых читателей за уделенное моим книгам время и честность.

Это художественное произведение. Все имена, персонажи, события и происшествия являются вымышленными. Любое совпадение с настоящими людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями является чисто случайным.

Предлагаем послушать «Falling in love at a Coffee Shop» Лэндона Пигга.

Посвящение

Моему мужу, чья помощь, поддержка и содействие позволили этой книге появиться на свет.

«Странно, но говорят, что всех исчезнувших видели в Сан-Франциско».

Оскар Уайльд

Глава 1

– Как тебя зовут? – спросила девушка.

Хавьер бросил камешек в ручей.

– Зачем тебе это знать?

– Estúpido[1], – проворчала она. – Так все и начинается.

«Выше», Рафаэль Мелендес Мендон

В кофейне было пусто. И тихо. Натали Хьюит сидела за кассой с книгой в руке. Последнего посетителя она обслужила примерно час назад. Лучи закатного солнца проникали сквозь стекла фасадных окон, проливаясь на деревянный пол. Сегодня весь день стояла непривычно жаркая для Сан-Франциско погода, даже для июля. Очевидно, живущие или работающие в этом районе клиенты отправились в парк «Золотые ворота» наслаждаться погодой. Даже улица выглядела безлюдной, не считая время от времени с визгом проносящихся мимо поездов Муни[2].

Внутри кофейни «У Нико» царило полнейшее безмолвие, как нельзя кстати подходящее для чтения. Натали уже разложила все маффины и круассаны, подмела пол, вытерла деревянные столики и теперь могла отвлечься на книгу, не испытывая угрызений совести.

Если бы только она взяла с собой нечто более захватывающее, чем дешевый триллер. Хотя именно с помощью таких произведений девушка коротала время, пока обожаемый ею автор не выпустит новую историю. До выхода последнего романа Рафаэля Мелендеса Мендона оставалось меньше трех недель. «Как удачно, – подумала она, – как раз к моему двадцатитрехлетию».

От мысли о новинке закружилась голова.

Натали уже ощущала тяжесть книги Мендона в руке, слышала, как шелестят быстро переворачиваемые страницы, пока она буквально проглатывает их, словно оголодавшая. И текст… Натали задрожала от предвкушения, гадая, какой новый мир, новое убежище откроет ей писатель на этот раз, как идеально подберет слова, вызывая у нее слезы, заставляя забыть обо всем. Девушка хихикнула. Три недели казались вечностью.

Отрывая ее от чтения, тишину нарушил звон колокольчика над дверью, и в кофейню вошел молодой человек.

Первым делом Натали обратила внимание на его глаза. Иначе было просто невозможно. Своей яркой голубизной они напоминали то ли топазы, то ли прозрачные воды Карибского моря. Наблюдая за его приближением, девушка обнаружила, что у нее перехватило дыхание. Когда она задалась вопросом о причине столь неожиданной реакции, внутренний голос прокричал: «Почему? Да ты только взгляни на него!»

Так Натали и поступила. А там было на что посмотреть. Крупные черные локоны прикрывали мочки ушей, спереди падая на лоб. Смуглый подбородок покрывала растительность из разряда «уже не козлиная бородка, но еще не настоящая борода». К слову, весьма популярная среди мужчин. Джинсы и кремового цвета футболка, несмотря на простой покрой, явно шились на заказ и смотрелись на нем элегантно, выгодно подчеркивая высокий рост и широкие плечи. Не считая пряди волос, прилипшей из-за жары ко лбу, молодой человек выглядел идеально. Однако, по мнению Натали, этот мелкий недостаток лишь делал его красоту менее пугающей. Как и его улыбку, которая, естественно, оказалась ослепительной.

– Здравствуйте. Большой кофе, пожалуйста. Со льдом, – попросил незнакомец глубоким низким голосом, в котором слышался акцент, но определить, какой именно, девушка не смогла.

Она выдавила из себя слабую улыбку. Эти глаза… неестественно голубые, словно…

– «Уиндекс»[3], – пробормотала она.

– Простите, что?

Натали покраснела до корней волос.

– Ничего, – промямлила она и поспешила приготовить ему кофе.

Пока она накладывала лед в стакан, молодой человек осматривал кофейню с интересом, который Натали растеряла, проработав здесь целых три года. Лучи закатного солнца падали на простую деревянную мебель. Рядом с парадной дверью располагалось эркерное окно, возле которого стояли столик и два стула. Вид оттуда открывался на пустующую в этот час противоположную сторону улицы. Незнакомец на мгновение задержался там взглядом, но потом повернулся и смущенно улыбнулся.

«Тебе показалось, – сказала себе Натали. – Невозможно, чтобы такой красивый парень смущался. Это из области фантастики».

– Один доллар пятьдесят пять центов, пожалуйста, – объявила она, ставя на стойку кофе со льдом в высоком стеклянном стакане.

– Ох, извините, но он мне нужен с собой, – произнес молодой человек. – Прощу прощения, нужно было предупредить.

– Нет-нет, это моя вина. Мне следовало спросить.

Натали достала чистый пластиковый стаканчик и перелила напиток в него.

– Я и не подозревал, что кофе еще подают в настоящих чашках или стаканах.

– В большинстве заведений нет, но Нико, мой босс, считает, что грубо подавать напитки в пластиковых стаканах навынос, если клиент не собирается уходить. – Натали взглянула на незнакомца. – Он хочет, чтобы люди чувствовали, что им рады и… эээ… приглашают их остаться.

– Мне это нравится. – Молодой человек снова улыбнулся, на этот раз шире, и от его лучезарной улыбки у Натали екнуло сердце. – Спасибо, – проговорил он, кладя на стойку два доллара.

– Не за что.

Она отсчитала сдачу и вложила ее в руку незнакомца. На мгновение их пальцы соприкоснулись, как часто бывало и с другими покупателями. Но, в отличие от тех случаев, кончики пальцев Натали покалывало от тепла его кожи даже после того, как он бросил монету в банку для чаевых. «Ты ведешь себя глупо, – пожурила девушка саму себя. – Да, он красивый, но лучше уймись». Правда, незнакомец был больше, чем просто красив, но это все равно не объясняло ее странное томление. Смутное желание… чего? Пообщаться с ним? Коснуться его?

Впрочем, он уже уходил.

– Ладно, – парень поднял свой стаканчик, – еще раз спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответила Натали. «Останься…»

Он начал отворачиваться, но потом замер.

– Знаете…

– Да? – Девушка поморщилась от того, как звонко и напряженно прозвучал ее голос.

– Думаю, стоит взять еще что-нибудь поесть. Порекомендуете что-то?

Натали юркнула за витрину.

– Банановые маффины вкусные. И у нас остался тыквенный хлеб. Что… эээ, чего бы вам хотелось? – Их взгляды встретились через стекло, и в поисках спасения Натали обратилась к круассанам. – Они тоже ничего. Свежие.

– Да, давайте. Спасибо.

– Не за что, – повторила Натали, про себя отметив, что незнакомец благодарит ее уже в третий раз. Сложив выпечку в пакетик, девушка отправилась ее оформлять.

– Кстати, меня зовут Джулиан.

Натали моргнула.

– Я… хорошо.

– Джулиан Ковач. – Молодой человек смущенно прочистил горло.

– Ах да, конечно. – «Он просто вежливый», – мысленно пнула она себя. – Натали Хьюит.

– Приятно познакомиться, Натали.

– И мне, – пробормотала она, и ее слова заглушил звон кассы.

– Прости?

– Я сказала: «И мне тоже». То есть мне тоже приятно с тобой познакомиться. – Обычно посетители ей не представлялись. Натали прикусила губу, подбирая слова. – Ты русский? – неожиданно выпалила она.

– Русский? А! Ты про…

– Фамилию. Ну, она вроде похожа на русскую.

– Вообще-то хорватская.

Молодой человек не походил на выходца из Восточной Европы, да и акцент скорее был испанским или итальянским. Естественно, Натали не стала озвучивать свои умозаключения, вместо этого попыталась придумать, что еще сказать.

– Все нормально. Так часто бывает. Распространенная ошибка, – пояснил Джулиан.

Натали всплеснула руками.

– Ничего страшного. Я хотела сказать… красивая фамилия. – Если бы под ногами разверзлась земля и поглотила ее, девушка посчитала бы это милосердным исходом.

Джулиан снова улыбнулся, выглядя при этом не просто привлекательным или симпатичным, а по-настоящему красивым. Натали нехотя отдала ему пакет с круассанами.

– Точно, ну… спасибо. – Он смущенно улыбнулся. – Снова.

– Пожалуйста.

Их взгляды встретились, и улыбка молодого человека смягчилась, стала чуть ли не мечтательной.

– Ладно. Пока, Натали.

– Пока, Джулиан. – Ей нравилось, как звучит его имя: красивое, сексуальное и идеально ему подходящее.

– Хорошего вечера, – пожелал Джулиан.

– И тебе.

Натали попыталась побороть природную застенчивость и что-то сказать или просто набраться храбрости и окликнуть парня, а потом посмотреть, что будет дальше. Она наклонилась вперед, открыла рот, но… он уже ушел. Звон колокольчика над дверью сообщил ей об этом. Девушка, не отрывая взгляда, пронаблюдала, как Джулиан пересекает улицу. Однако мимо пронесся автобус, скрыв парня от ее глаз, а когда он уехал, то вместе с ним исчез и Джулиан. Растворился, словно привидение или мираж.

– Возможно, так оно и есть, – вслух произнесла Натали, и ее слова утонули в тишине, в которую снова погрузилась кофейня.

Оставшиеся часы тянулись неимоверно долго. Ее книга не могла соперничать с воспоминаниями о мягком голосе Джулиана Ковача или о нереально голубых глазах и последней мечтательной улыбке, которой он одарил Натали.

В одиннадцать часов она выключила свет и заперла входную дверь. По пустой улице прогрохотал ночной автобус, с рычанием и визгом направляясь в ее сторону. Проследив за ним взглядом, Натали обратила внимание на уставшие лица немногочисленных пассажиров. Она же совсем не устала. На самом деле девушка чувствовала себя странно бодрой. Ее нервы гудели, словно электрические провода, крепящиеся к троллейбусам сверху и не дающие сойти с маршрута. Она потерла пальцы о платье, представляя, что все еще ощущает прикосновение к руке Джулиана, и тут же пожурила себя за то, что так увлеклась незнакомцем, которого больше никогда не увидит.

От порога «У Нико» до ее входной двери было всего ничего, ведь Натали жила прямо над кофейней. Она отперла белые металлические ворота перед ведущей в ее квартиру лестницей и вошла в темный душный подъезд. Туфли глухо застучали по старым ступеням.

Отворив входную дверь, Натали включила свет в прихожей. Ее спальня, в которой хватало места только для кровати, шкафа и ночного столика, находилась прямо перед входом и благодаря задернутым шторам оставалась темной. Справа от входа, освещенная уличными фонарями, располагалась остальная часть ее квартиры: гостиная, кухня и ванная в дальнем конце. Натали специально скудно обставила свое жилище, чтобы не захламлять мебелью свободное пространство, однако теперь его грозили поглотить книги. Всю стену перед диваном занимали книжные полки. Стопки томов в твердых обложках, которым не хватило на них места, стояли на пороге кухни, а башни из романов в мягких обложках окружали стол у окна. Но девушка даже представить не могла, как избавиться хоть от одного из них, даже от тех, которые перечитала много раз. Особенно от них.

Натали протиснулась между диваном и кофейным столиком, проскользнула мимо единственного потрепанного кресла и встала у арочного окна с видом на улицу. Уже начав задергивать тяжелые плотные шторы, которые повесила, когда переехала сюда три года назад, она замерла. Сжимая в руке шероховатую ткань, вспомнила разговор с Джулианом Ковачем.

Мысленно Натали правила его, словно сценарий, сглаживая все неловкие моменты, переиначивая каждую сомнительную фразу диалога. Девушка в ее мечтах излучала шарм и уверенность, блистала остроумием и абсолютно не нервничала. Их общение подошло к концу не когда парень вышел за дверь, а когда они обменялись телефонными номерами. А потом было свидание. Темно-красное платье Натали закручивалось вокруг колен, когда в темноте маленького клуба они с Джулианом танцевали свинг, ее любимый танец.

Она игриво улыбалась парню поверх коктейля, и тут внезапно зазвонил телефон, вырывая девушку из мира грез. Сработал автоответчик, и на нее хлынул поток претензий от Либерти Честейн.

– Нат, это Либ. Ты же в курсе, что я думаю по поводу твоего древнего автоответчика. Я слышу эхо своего голоса и злюсь, что не вижу собеседника. Конечно, возможно, что ты еще на работе, но скорее всего, уткнулась носом в очередную книгу и не отвлечешься, чтобы поговорить с живым человеком. Ну и ладно. Сегодня вторник, так что разрешаю. Но завтра у меня шоу в «Кайри», и ты должна прийти, потому что не посещала мои выступления уже целую вечность. А еще я соскучилась по тебе, глупышка, понятно? Я знаю, в среду у тебя выходной, поэтому не нужно мне вешать лапшу на уши про то, что ты работаешь. Принарядись, и жду тебя к девяти. Придет Маршалл, потому что он понимает истинное значение дружбы. Если ты не явишься, я сочту себя брошенной и утону в слезах. Ты все поняла? Увидимся. Чмоки-чмоки.

Натали задернула шторы и опустилась на потертый диван. Она планировала провести завтрашний день, заканчивая курсовую работу в университете. А еще с нетерпением ждала возможности устроиться «с очередной книгой» в качестве награды за завершение летнего семестра. Остался всего лишь год, и Натали получит диплом бухгалтера – подвиг, свершить который она даже не мечтала, учитывая обстоятельства.

Натали включила лампу рядом с диваном и открыла старый телефон-раскладушку, чтобы позвонить Либерти. А потом с облегчением вздохнула, когда включилась голосовая почта.

– Либ? Это Нат, я приду. Ни за что не пропущу.

Она завершила звонок, радуясь, что удалось избежать разговора. Самолюбие Натали продолжало страдать из-за неудачной попытки пообщаться с Джулианом Ковачем. К тому же порой ей не хотелось болтать, а такие экстраверты-актеры, как Либерти, этого просто не понимали. Неожиданно в голове Натали раздался голос, очень похожий на голос ее общительной подруги: «Может, если бы ты больше практиковалась, то произвела бы лучшее впечатление на Джулиана».

Отбросив эту мысль, девушка обратила взор на кофейный столик, на котором лежал «Обыкновенный вор» Рафаэля Мелендеса Мендона, так и маня ее. Она перечитывала эту историю четыре раза, но решила подготовиться к новому роману, еще раз пролистав предыдущий. Натали до безумия хотелось взять небольшой томик и погрузиться в повествование, особенно учитывая, что, несмотря на планы, завтра у нее это сделать не получится.

Девушка подавила раздражение. Если она пропустит еще одно кабаре-шоу подруги, то в конечном итоге телефон перестанет звонить. «Нужно идти. Либерти и Маршалл – все, что у тебя осталось».

Против воли ее взгляд метнулся к фотографии на полке. Мужчина, женщина и их тринадцатилетняя дочь были запечатлены на фоне гор с остроконечными пиками. Рядом стояло нечто похожее на телеграфный столб, но на самом деле бывшее горнолыжным подъемником. Все трое едва заметно улыбались.

Сразу вспомнилось, что это был сложный день, полный переживаний из-за попыток впервые встать на лыжи. Однако этот снимок нравился Натали гораздо больше, чем любое из фото со счастливыми лицами, наполнявших ее альбомы. Легко помнить родителей добрыми и любящими. Уже не так просто – и с каждым днем лишь сложнее – вспоминать мелкие детали их совместной жизни. Некоторая натянутость, запечатленная в кадре, была бесценной, ведь ее родители выглядели живыми людьми, а не постоянно улыбающимися призраками. И пусть на снимке Натали казалась обычным насупившимся подростком, обычно она такой не была. Она была счастлива и с тех пор, как научилась разговаривать, каждый день повторяла родителям, что любит их.

Натали говорила им это и в тот день, когда они поехали кататься на лыжах, и в то утро четыре года назад, когда пьяный водитель врезался в фермерский рынок, разбросав людей, словно кегли в боулинге. Кертис и Тэмми Хьюит погибли на месте. Идеальный страйк. Натали отошла от них, чтобы купить стручковую фасоль у знакомого продавца. Она услышала крики, визг шин… Воспоминания о том дне разлетелись на миллионы кусочков, собираясь воедино только в ее кошмарах.

И сейчас они вернулись к Натали, разрозненные, но стремящиеся собраться в единое целое. В панике она отключила телефон и взяла «Обыкновенного вора». На короткое мгновение вцепилась в книгу, как утопающий в спасательный круг, а потом с головой окунулась в историю.

Только спустя главу красота повествования Мендона совершила чудо и, словно бальзам, успокоила ее боль. Часы показывали два ночи, когда она наконец заставила себя закрыть роман. Девушка скользнула в постель, опасаясь снов, но история Мендона продолжала действовать: Натали спала без сновидений.

Глава 2

Насилу заставив себя подняться на следующее утро, Натали испытала чувство вины за то, что допоздна засиделась над книгой Мендона. В глаза будто песка насыпали, челюсть сводило от зевоты, и девушка мечтала вернуться в постель и поспать еще хотя бы пару часов. Поборов искушение, она отправилась готовить кофе. Конечно, она могла бы взять любой в «У Нико», но девушке хотелось сбежать оттуда прежде, чем греческие работодатели успеют задушить ее своей заботой.

Пока заваривался кофе, она приняла душ и надела один из многих винтажных нарядов середины прошлого века, наполнявших ее небольшой гардероб. Натали перерыла немало секонд-хендов, подыскивая их. А сейчас застегнула простое голубое хлопчатобумажное платье, убрала волосы от лица и сложила в сумку учебники по бухгалтерскому учету. Три быстрых глотка кофе, и вот она уже идет к двери. «Обыкновенный вор» остался лежать на кофейном столике.

«Прощай, любовь моя, – подумала Натали, – ты был великолепен прошлой ночью». С ее губ сорвался смущенный смешок, и она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Утро «У Нико» выглядело абсолютно иначе: здесь было многолюдно, шумно, все вокруг болтали, булькало закипающее молоко, то и дело раздавались взрывы смеха и звон кассового аппарата. Однако громче всех был Нико Барбос. Его раскатистый голос гремел на все помещение, когда мужчина разговаривал или обменивался шутками с посетителями и двумя бариста, работавшими в дневную смену. Фартук свисал с его костлявых плеч, а черные с проседью волосы торчали во все стороны. Натали с нежностью подумала, что он больше походит на безумного ученого, чем на владельца кофейни.

– Наталия! – раскинув руки, направился в ее сторону Нико. И не успела девушка достичь середины зала, как оказалась в его крепких объятиях. – Моя маленькая ночная совушка. Ты пришла за расписанием, да?

– Да.

– Петра! – позвал Нико, когда они подошли к стойке. – Наталия хочет взглянуть на расписание.

Бариста Сильвия и Марго приветственно помахали ей. Сильвия, светловолосая девушка с теплой улыбкой, от всего сердца поблагодарила Натали за то, что та почистила сетку под мороженицей.

– Ты же знаешь, что я собиралась сделать это сегодня, – весело пожурила она.

Натали убрала локон за ухо.

– Э, да, но… у меня было время. У вас намного больше работы.

– Работы? Да, давайте поговорим о работе, – раздался грудной голос появившейся из задней комнаты Петры Барбос. Складки кожи под мышками затряслись, когда она взмахнула листком бумаги. – Вот твое расписание, glýka[4]. Никаких изменений, но сообщи мне, если тебе сложно одной. Слишком много работы, – она вскинула бровь, – или слишком опасно. Тебя ведь никто не беспокоит?

– Да, то есть нет. Никто меня не беспокоит, – ответила Натали. – И нет, не так много у меня работы, чтобы понадобилась помощь.

Она быстро улыбнулась Сильвии и Марго. Те не раз звали ее пойти с ними в кино или выпить, но Натали всегда отказывалась. В другой жизни они могли бы стать подругами, но девушка держалась на расстоянии. Она переживала, что Нико заметит их симпатию и решит поставить ей в смену еще одного бариста, а об этом даже думать было страшно.

Натали улыбнулась еще шире.

– Мне не нужна помощь. В мою смену гораздо спокойнее, чем утром, но заказы есть постоянно.

– Я вижу, – просиял Нико. – Твои отчеты, как всегда, идеальны! И раз уж заговорили о цифрах, как твоя учеба? Усердно занимаешься? Уверен, это так, моя умница. – Он потрепал ее по щеке. – На следующей неделе конец месяца. Поможешь мне снова с отчетностью, ладно?

Натали с тоской глянула на расписание, все еще зажатое в руке Петры.

– Да, конечно.

– Отлично! А теперь поешь. Пойдем.

– Ох, прекрати, Нико, посмотри на девочку. Ей не терпится уйти. – Петра передала расписание. – Пора на занятия?

– Да, я собиралась в университет. Последний день летних курсов. – Натали удовлетворило расписание. Все осталось по-прежнему. Пять смен с четырех часов дня до закрытия, среды и воскресенья – выходные. Она убрала листок в сумку. – Отлично, спасибо. Э… пока.

Она выскользнула из кофейни, к счастью, избежав очередных отеческих объятий Нико. Но, когда уходила, словно дуновение теплого ветерка, девушка спиной ощущала их с Петрой любовь. Она поспешила в аномальную даже для лета жару, которая стала казаться теперь гораздо терпимее.

Натали провела несколько часов в библиотеке университета Сан-Франциско, работая над заполнением налоговых деклараций для воображаемых клиентов. В летние месяцы в библиотеке было тихо, она не встретила никого со своего курса, и никто с ней не разговаривал. Девушка работала уверенно, испытывая удовлетворение, когда полученные цифры складывались в аккуратные ряды. Потом она на старом ноутбуке «подала» налоговые документы в университетскую программу-симулятор и, положив подбородок на ладони, улыбнулась, когда их «приняли» без замечаний.

Еще одна отличная оценка, еще один шаг на пути к выпуску. Натали решила, что родители гордились бы ею.

Клуб «Кайри» представлял собой крошечное помещение под огромным баром с названием «Де Люкс». Во времена сухого закона здесь продавали алкоголь, поэтому владельцы гордились этой репутацией и старались ее поддерживать. Натали, вооруженная паролем, который ей дала Либерти, подошла к жуликоватому на вид вышибале в переулке рядом с «Де Люксом».

Она показала ему свои документы и пробормотала:

– Вельветин.

– Благодарю, крошка.

Вышибала придержал для нее дверь, ведущую на уходящую вниз лестницу. На своих невысоких каблуках Натали осторожно спустилась в небольшой зал, окрашенный в перламутрово-розовый цвет и освещенный причудливыми бра на стенах. Перед крошечной сценой располагалось двадцать маленьких столиков, покрытых кружевными скатертями. В центре каждого горела кандела. Туда-сюда сновала пара официанток, предлагая напитки. Здесь царила атмосфера таинственности, от каждого посетителя так и веяло ощущением превосходства из-за того, что он знал о существовании «Кайри» или участвовал в чем-то недозволенном. Насколько было известно Натали, ничего незаконного в «Кайри» не происходило, не считая разрешения курить, хотя штат уже давно запретил это дело в общественных местах. В центре первого ряда девушка заметила Маршалла Гранта – широкоплечего, рыжеволосого, элегантного красавца в дорогом костюме – и поспешила к нему.

– Она явилась! – воскликнул Маршалл. – А я уже думал, ты меня бросишь.

– Ни за что. – Она поцеловала друга в щеку и внимательно осмотрела его с ног до головы. – Почему в костюме? Ты только с работы?

– О, милая, не спрашивай. – Маршалл махнул рукой. – У этих ублюдков нет понятия о приличиях. Нас задержали, чтобы разобраться с какой-то ерундой в счетах Каслманов. И всей этой суматохи можно было бы избежать, если бы они поступили, как я советовал, и проверили счета леди и лорда Каслман еще два года назад. Тебе бы понравилось. Но Либерти оторвала бы мне яйца, если бы я опоздал, поэтому вот он я в этом скафандре. – Он глотнул из бокала – как обычно, джин с тоником – и взглянул на нее. – Но ты только посмотри на себя, мисс Клепальщица![5] Мы что, попали в прошлое? Ты одета, словно сейчас сорок пятый год! Кажется, мне грозит призыв в армию. Но, если серьезно, мне нравится твоя прическа.

Натали просияла. Она только на прошлой неделе откопала это платье среди кучи других на вешалке в винтажном магазине, и это оказался тройной выигрыш: оно идеально село на ее миниатюрную фигурку, стоило сорок долларов, и никто его еще не нашел. Бледно-желтое с узором из фиолетовых цветов, струящейся юбкой и пуговицами до самого воротника, платье было пошито в классическом стиле сороковых. Натали подобрала волосы и заколола их так, что теперь они ниспадали на плечи густыми каштановыми локонами. Немного черной подводки и красной помады, и она улыбнулась своему отражению в зеркале ванной. Исчезла простая, ничем не примечательная студентка экономического факультета, а вместо нее появился некто из другого времени. Времени, когда мужчины вели себя как истинные джентльмены, а молчание дамы воспринималось как таинственность и особое очарование. Натали выглядела гламурной и потому позволила себе чувствовать себя таковой. Когда мимо прошла официантка, девушка заказала «Харви Волбенгер»[6].

– Ты так и светишься сегодня! – промурлыкал Маршалл. – Что случилось?

– О, ничего. – Мысли Натали обратились к Джулиану Ковачу. – Ничего, – повторила она, но улыбка угасла, потому что в действительности в тот день между ней и Джулианом ничего не произошло. И из-за того, что она, как всегда, молча позволила парню выйти за дверь, ничего и не произойдет.

– Ну, если и так счастлива, то просто взорвешься, когда я заранее вручу тебе подарок на день рождения. – Маршалл похлопал по неприметной сумке у ног.

– Что это?

– Подожди, начинается шоу. – Свет приглушили, и негромкие разговоры вокруг смолкли. – Достаточно сказать, что, будь я гетеросексуалом, сегодня мне бы точно обломилось.

– Мечтай, – ухмыльнулась Натали.

Когда они встретились, Маршалл учился на той же специальности, только на два курса старше нее. Их пути регулярно пересекались, они даже вместе посещали несколько предметов, прежде чем он выпустился в прошлом году. Натали думала, что теперь они пойдут каждый своей дорогой, но парень настоял на продолжении дружбы. Кроме того, через Маршалла она познакомилась с Либерти. И именно в такие моменты, в темноте небольшого клуба, сидя в красивом платье и попивая коктейль, Натали испытывала искреннюю признательность судьбе за то, что та подарила ей таких друзей. Только благодаря душевной чистоте и внутренней силе этих двоих она могла считать их таковыми, потому что дай Натали волю, и они бы уже давно бросили ее. Оба имели массу друзей, и ее поражало, что они приняли простую застенчивую девушку под свои разноцветные крылья.

На сцене отсутствовал занавес, но вспыхнул небольшой круг света, и откуда-то сбоку в него шагнула Либерти Честейн. Она тоже оделась в стиле сороковых, но это был наряд танцовщицы захудалого ночного клуба: порванные колготки в сетку, шпильки и тонкая розовая кофта поверх черного трико. Темные волосы девушка гладко зачесала назад и для пущего эффекта затемнила один глаз. Позади нее три танцовщицы в похожих костюмах приняли томные, трагические позы. Никто не объявил номер, не произнес вступительных слов, просто помещение наполнили первые ноты «Mein Herr» из мюзикла «Кабаре», и Либерти начала петь.

– Она посвятила ее мне! – радостно захлопал в ладоши Маршалл. – Она моя!

Натали слабо улыбнулась. Для нее не стало неожиданностью, что подруга посвятила свое выступление Маршаллу. Ничего удивительного.

Натали показалось, что Либерти вложила в свое исполнение больше страданий и страсти, чем рассчитывали композиторы. Вместо лукавого, дерзкого прощания непостоянной женщины с мужчиной, которому стоило бы думать головой, ее интерпретация вышла скорее ироничной. Ее Салли Боулз ругала себя за очередной неудачный роман, в котором она не смогла сохранить верность. Каждая строчка была перевернута, словно бы направлена внутрь, и результат, по мнению Натали, получился поистине впечатляющим. Слишком зрелищно для довольно скромного зала и крошечной сцены. Натали решила, что подруге пора уже прославиться. Во время последнего припева Либерти и ее подтанцовка уже топали ногами и обращались к аудитории словами песни. Небольшая толпа отвечала ревом одобрения.

– Брависсимо! – кричал в перерывах между свистом Маршалл. – Говорю вам, эта девушка далеко пойдет.

Целиком и полностью разделяющая его восторг Натали вытерла слезы, которые неизменно наворачивались на глаза из-за ярких эмоций.

На сцене Либерти поклонилась и поблагодарила зрителей.

– Так легко вам от меня не избавиться. Позвольте смочить горло, и я вернусь.

Под бурные аплодисменты она с танцорами покинула сцену. Свет снова включили, и посетители вернулись к разговорам, курению и выпивке. Через несколько минут появилась Либерти в кимоно поверх костюма Салли Боулз и с коктейлем в руке. Она остановилась поболтать со знакомыми за одним из столиков, а потом наконец упала на стул рядом с Маршаллом.

– Привет, мои дорогие! – рассмеялась она, целуя Натали в щеку. Маршалл тоже потянулся за поцелуем, но Либерти ухмыльнулась и оглядела его костюм. – Кто-то умер?

– Диско, и я все еще горюю.

Она потрепала его по щеке, а потом ущипнула.

– Что, без поцелуя? – простонал он.

– Переживешь. Итак, – Либерти зажгла сигарету и выдохнула дым, а потом повернулась к Натали, – что думаешь? Я очень рада, что ты пришла!

– Я тоже, – отозвалась Натали. – Потрясающий номер. Ты безумно талантлива, Либ.

– Спасибо, дорогая, – просияла подруга. А затем повернулась к Маршаллу: – Ну?

– Чистая магия, дорогая.

– Спасибо, милый, – ответила она. – Подожди, тебя еще ждет финал.

– Не срази всех наповал, пока я не вернусь из комнаты для мальчиков. – Маршалл поднялся на ноги. – И если увидите официантку, то передайте ей, что я хочу другой джин с тоником, а не как вчера.

– Да, дорогой, – сказала Либерти.

– «Сапфир», – добавил Маршалл, – а не то дерьмо.

– Настоящая дива.

Провожая его взглядом, пока парень грациозно скользил между столами, Либерти выпустила из носа двойную струйку дыма.

Натали одарила ее понимающим взглядом.

– Либерти.

– Да-да, я жалкая. Знаю.

– Но он такой… – Натали развела руками, не найдя слов.

– Я в курсе, поняла? Это бессмысленно. Каждый раз, когда открывает рот и из него вырывается что-то эмоциональное, он явно показывает, насколько недоступным является. – Либерти бросила сигарету в стакан из-под коктейля Маршалла. Та зашипела, угодив в кубик льда. – Но есть ли в том моя вина? Он высокий, красивый, умный и забавный. Он практически живет в спортзале и зарабатывает кучу денег. – Она поморщилась. – Я не влюблена в Маршалла. Просто хочу себе точно такого же мужчину.

Натали улыбнулась подруге.

– Возможно, ты нашла бы соответствующего этим критериям мужчину, если бы не встречалась с Маршаллом каждый вечер.

Либерти фыркнула.

– И это говорит женщина, которая не спала ни с кем с… не знаю, никогда?

– Нет, – щеки Натали запылали, – однажды. Я рассказывала тебе про него.

– О да, – вспомнила Либерти, – блондинистый никто, с которым ты переспала во время путешествия сюда.

То, что Либерти окрестила путешествием, Натали называла побегом, миграцией после смерти родителей из Сан-Диего на север. Молодой человек, с которым она познакомилась в Санта Барбаре, пах песком с пляжа и лосьоном от солнца, но вел себя мило и внимательно. Не ее романтический идеал, но где такого найти? Друзья уверяли, что Натали встретит кого-то, если постарается, ей это было известно и без них. Она ходила с ними в бары и клубы ради дружбы, а не пьяного флирта с незнакомцами в надежде найти неграненый алмаз с сердцем поэта. Шансы, что это произойдет, считала она, стремились к нулю. Поэтому персонажи ее книг – лучшая компания.

Натали опустила взгляд на напиток.

– Милая, я дразню тебя. – Либерти выпила коктейль и посмотрела на оставшиеся кубики льда. – Ты влюблена в мужчин, которые существуют только в книгах, а я в мужчину, который существует только в моей голове. Мы обе одинаково жалкие.

Натали собиралась возразить, но Либерти практически озвучила вслух ее мысли. И в любом случае она не могла ругать подругу из-за Маршалла. Прошлый парень Либерти был «слишком грубым». Описывала она его только так и только это позволяла говорить другим, не грозя откусить им головы. Маршалл же был милым. Добрым. Джентльменом.

«Он безопасный вариант, – подумала Натали, наблюдая, как друг шагает к ним. – А именно это и нужно сейчас Либерти». Она постаралась не показывать подруге, что переживает за нее, иначе Либерти на нее обидится.

После того как все заказали по очередному напитку и выкурили еще по одной сигарете, Маршалл повернулся к Натали.

– А теперь пообещай, что не будешь психовать. Так как в день твоего рождения мне придется присутствовать на одном из этих ужасных съездов в Вегасе… – Он опустил руку под стол и достал прямоугольный сверток, упакованный в красную бумагу и перевязанный фиолетовой лентой.

– О, Маршалл, – выдохнула Натали, – это не то, о чем я…

– Это именно то, о чем ты думаешь.

Натали развернула книгу. На твердой, изготовленной из грубой бежевой ткани по типу мешковины обложке черными чернилами было выведено «Коронация». Под названием располагалась корона из соломы, выполненная теми же неровными штрихами, а ниже имя – Рафаэль Мелендес Мендон.

– Что это? – Либерти покосилась на книгу и быстро прочитала надпись. – О боже, вы только посмотрите на них: наркоманка и ее дилер.

– О господи! – Натали обхватила руками шею Маршалла, едва не перевернув стол. – Как тебе удалось достать ее так рано? Она должна выйти только через три недели!

Она уселась на свое место и начала восторженно рассматривать подарок. Пальцы так и норовили открыть книгу.

Маршалл провел ногтями по отвороту пиджака.

– У меня свои способы. И друг – владелец книжного, который получает сигнальные экземпляры. Он был мне должен.

– О, Маршалл! – Натали положила руку на сердце. – Она идеальна.

Либерти фыркнула.

– Ты ее еще даже не читала. Как она может быть идеальной?

– Потому что ее написал Рафаэль Мендон, – ответила Натали. – Конечно же, она будет идеальной.

– Это тот парень, о личности которого никому ничего не известно? – Либерти взяла книгу и в поисках фотографии автора перевернула на последнюю страницу. Натали напряглась, наблюдая за приближением ее сигареты к девственным страницам. – Он тот затворник, в которого ты влюблена, да?

– Да, – подтвердила Натали, выхватывая книгу. – Но, ради бога, я не влюблена в него. Как ты и сказала, никто не знает, кто он. Признаюсь, я влюблена в его истории. И я не одна такая. Его первая книга «Выше» была номинирована на Пулитцеровскую премию, и он выиграл Национальную книжную премию. Дважды. Кроме того, каждый его роман становился международным бестселлером.

Маршалл промокнул уголок глаза галстуком и хлюпнул носом.

– И мы так им гордимся.

Либерти скривилась.

– Если он получил все эти премии и так почитаем, то почему прячется? Разве ему не хочется насладиться плодами своего труда? Как-то нелогично. Может, он чокнутый?

– Нет, он из тех страдающих гениев типа Сэлинджера, – возразил Маршалл. – Я читал «Выше» и должен признать, она прекрасна.

Натали просияла.

– Ну, я рада, что ты счастлива, дорогая, – произнесла Либерти, сжав ее руку. – Но если я увижу, что ты читаешь эту чертову книгу, пока я пою финал…

– Ни за что!

– Отлично.

– В любом случае тут слишком темно, – улыбнулась Натали.

Ее друзья обменялись шокированными взглядами, а потом громко рассмеялись.

Натали рассмеялась вместе с ними, но, как только «Коронация» попала ей в руки, время начало ползти слишком медленно. На сцену выходили другие артисты, но она смотрела шоу вполглаза. Взгляд раз за разом обращался к книге. Ей до безумия хотелось прийти домой, удобно устроиться на диванчике и погрузиться в чтение, пусть это и означает еще одну бессонную ночь. Новый роман Мендона в какой-то паре дюймов от нее превратился в сладкую пытку.

Наконец Либерти извинилась и отправилась готовиться к финальному выступлению. В помещении потемнело, и только прожектор оставил на сцене маленькую луну. Либерти вышла в этот круг света, и небольшой клуб наполнился ее бархатным голосом.

Желание прочитать книгу отступило, когда Натали услышала «Может в этот раз». Салли Боулз в исполнении Либерти гадала, может, в этот раз ее мужчина останется. Песня навеяла воспоминание о Джулиане Коваче, выходящем из кофейни «У Нико». Каждая строчка вызывала отклик в сердце Натали, брала за душу. Ей уже почти двадцать три. Пора прекратить прятаться в чужих историях, хватит заимствовать радости и победы у персонажей романов Мендона, пора начать создавать собственные. Пришло время обрести свой собственный голос, прежде чем каждый Джулиан Ковач, встретившийся ей на пути, уйдет, а она так ничего и не скажет.

Той ночью она вернулась в свою крошечную квартирку, твердо решив лечь спать, на следующей день закончить с заданиями последнего курса летней программы и приступить к «Коронации», лишь когда у нее появится свободное время, как поступают все нормальные люди. Поэтому Натали положила книгу на кофейный столик и отправилась в ванную, чтобы стереть макияж.

Выйдя из ванной, она пересекла кухню и собралась свернуть в альков спальни. Однако вместо этого оказалась на диване, рассматривая подарок. Ее рука сама по себе открыла роман и провела пальцами по первой странице. Натали была уверена, что в английском языке нет более мучительной фразы, чем «Глава 1». «Только первые предложения, – подумала она. – Нет смысла лишать себя этого».

У жителей деревни Агилар существовало только одно правило: тот, кто выживет после укуса гадючьей осы, становится королем. Землю вокруг гнезда усеивали трупы, рабы склонялись перед хозяевами, а монархи не получали короны. Рука Лилианы опухла и истекала ядом, но девушка, пошатываясь, встала. Ткачиха. Женщина. Королева.

Солнечный свет уже забрезжил на востоке медно-розовым, когда Натали перевернула последнюю страницу. Она вытерла слезы, открыла начало и стала перечитывать.

Глава 3

Лето пролетело, и в сентябре снова начались занятия. Натали с головой погрузилась в рутину: читала, наливала кофе, подсчитывала расходы и проводила аудит несуществующих компаний. Работы в кофейне прибавилось даже в вечерние часы. Народ заходил, чтобы погреть лица в ароматном паре, обхватывая пальцами горячие кружки, пока первые холодные осенние ветры кружили листья в миниатюрных вихрях перед входной дверью.

Однажды вечером они принесли в «У Нико» Джулиана Ковача.

Ранним вечером понедельника в кофейне было еще мало посетителей. Натали почти забыла о молодом человеке, почти не вспоминала, насколько он великолепен. На этот раз он явился в джинсах и облегающей черной толстовке с капюшоном поверх черной же рубашки. Темные кудри падали на лоб, а аккуратная бородка прорисовывала угловатые узоры у него на щеках. Его глаза светились, словно яркие голубые звезды в ночном небе, и Натали просто пялилась на молодого человека, пока он не заговорил, тем самым выводя ее из оцепенения.

– Привет, Натали. Приятно снова тебя видеть.

Сердце девушки затрепетало в груди. Улыбка Джулиана согрела ее лучше жужжащего под кассовым аппаратом обогревателя.

– Взаимно. – На нее накатила волна паники, заставив напрячься всем телом. Только бы не облажаться в этот раз. – Как, э… как дела?

– Неплохо, спасибо. А у тебя?

– Все хорошо.

Натали осознала, что так общаются со знакомым, а никак не со случайным клиентом. Интересно, он это понял? Девушка не стала бы утверждать. Молодой человек внимательно смотрел на нее, и казалось, что за его ярко-голубыми глазами ведутся целые диалоги. Ее собственный разум замер. Она не придумала следующей реплики, помимо привычной фразы бариста «Что вам предложить?».

Джулиан попросил обычный кофе с плюшкой. И снова между ними повисла тишина. Подготавливая заказ, Натали то и дело поглядывала на него из-за кофемашины, а потом и через стекло витрины с выпечкой. Когда она поставила заказ на стойку, молодой человек снова улыбнулся.

– Оставь сдачу себе, – тихо проговорил он и понес кофе и плюшку к столику у эркерного окна в передней части кофейни.

Подойдя, он спустил с плеча черную кожаную сумку-почтальонку и расстегнул толстовку. К слову, не обычную, а стильную и дорогую – на нечто подобное Маршалл заглядывался в журналах. Джулиан небрежно бросил толстовку на спинку противоположного стула. Под ней оказалась черная рубашка с рукавами три четверти, а на запястье – дорогие черно-серебристые часы с широким ремешком. Молодой человек достал из сумки ручку и пятнистую черно-белую тетрадь, какие пачками продавали в университетском книжном. Он сел, открыл ее на первой странице и после недолгой паузы начал писать.

Натали наблюдала за происходящим со смесью стыда и облегчения. Ей снова не хватило ни очарования, ни остроумия, чтобы сразить Джулиана. Она опять не смогла превратить обычный обмен любезностями во что-то более серьезное. Правда, в этот раз он не ушел. Джулиан остался и, судя по всему, собирался пробыть здесь какое-то время. Он склонился над своей тетрадью, так и не прикоснувшись к кофе и пирожному, и что-то писал. Поглазев на него минут пять и внимательно рассмотрев все детали, Натали вернулась к своей книге, но периодически косилась на клиента, на случай если понадобится ему.

Шли часы. Около семи начался наплыв посетителей, но постепенно народ разошелся. Ближе к десяти кофейня опустела, не считая Джулиана и Натали. Молодой человек писал без перерыва, а она просто наблюдала. У девушки даже разболелась рука, словно из солидарности с ним.

Без десяти одиннадцать Джулиан отложил ручку и потер кисть, оглядываясь по сторонам, будто заснувший в поезде пассажир, который проснулся в чужой стране. На глаза ему попалась Натали, все так же стоявшая за стойкой.

– Спящий проснулся, – коротко усмехнулась она.

– Извини, что?

– Это из «Дюны». Из книги. Прости, неудачная шутка.

– Удачная, – улыбнулся Джулиан, – просто я ее не читал.

– Хорошая книга. – Натали направилась к нему, и он поднял чашку и тарелку со стола. – Давай, позволь мне…

– Да ничего страшного…

– Нет, пожалуйста, это моя работа.

Натали забрала у него посуду, но, прежде чем успела зайти за стойку, Джулиан поинтересовался:

– Вы скоро закрываетесь?

– Минут через десять.

– И… ты работаешь одна? Каждый вечер?

– Да. Днем я учусь в Университете штата.

Натали понятия не имела, что заставило ее рассказать об этом. Возможно, желание показать, что она не просто бариста, хотя раньше эта профессия не казалась ей какой-то зазорной.

Кажется, Джулиан все равно ничего не услышал. Он с хмурым выражением лица осматривал кофейню.

– Это безопасно?

– Здесь безопасный район. И я живу наверху, так что…

– Наверное, не стоит об этом рассказывать всем подряд.

У Натали вспыхнули щеки.

– Я и не рассказываю. В смысле, обычно.

– Прости, – произнес Джулиан. – Очевидно, это прозвучало так, будто я сам преступник и пытаюсь выпытать у тебя информацию. Это не мое дело.

Он быстро натянул толстовку и собрал свои вещи.

Натали прикусила губу. Ужасно хотелось признаться молодому человеку, что он ее ничуть не пугает. Напротив, его присутствие волнует ее, а немного необычная застенчивость, так не сочетающаяся с его внешним видом, удивительно успокаивает. Однако шансов, что она сможет решиться произнести такое вслух, не было, так что Натали просто стояла посреди кофейни, продолжая держать в руках грязную посуду и чувствуя себя идиоткой.

– Ты много работал. Что пишешь? – выпалила она и ощутила, как щеки снова окрасились в алый. – Забудь, прости. Это не мое дело.

– Ничего интересного. – Он бросил тетрадь в сумку и быстро застегнул ее. – Пока ничего. Может, что-то получится. Посмотрим. – Казалось, что он тоже с трудом подбирает слова. Но потом Джулиан все же спросил: – А ты пишешь?

– О нет, совсем нет. Я учусь на бухучете. Я читаю, но писать самой мне не хватает красноречия.

– Сомневаюсь, – Джулиан снова мечтательно улыбнулся, – очень в этом сомневаюсь. – Он повесил сумку на плечо. – Доброй ночи, Натали.

– Да, доброй ночи, – ответила девушка, и он ушел, оставив после себя свежий аромат дорогого одеколона и комплимент, о котором, как подозревала девушка, она будет думать всю ночь.

Натали считала, что снова позволила Джулиану ускользнуть, а потому ее сердце запело, когда он вернулся на следующий вечер. Как и вчера, они обменялись приветствиями и заверениями, что все хорошо. Он снова заказал черный кофе и выпечку, но съел лишь половину. Улыбался тепло, но как-то мимолетно. А затем устроился за тем же столиком, что и в предыдущий раз, достал ручку и черно-белую тетрадь и тут же начал писать.

Часов в восемь вечера в кофейне стоял гул от обрывков разговоров и звона чашек о блюдца. Едва у Натали находилась свободная минутка, она следила за тем, как Джулиан быстро пишет или дает ручке немного передохнуть и задумчиво стучит ей по подбородку, наблюдая за окружающими людьми.

Ближе к закрытию в зале снова стало потише. Натали убралась после наплыва клиентов, вытерла столы, помыла посуду и снова уткнулась в книгу. И пусть она не отрывала взгляда от страниц, все равно не понимала ни строчки. Присутствие Джулиана ее очень отвлекало.

На улице завывал ветер, пытаясь ворваться внутрь.

Без десяти одиннадцать Джулиан потянулся и собрал свои вещи.

– Спокойной ночи, Натали.

– Спокойной ночи, – отозвалась она, испытывая разочарование. Она даже не могла заставить себя произнести его имя.

Джулиан вышел, как она считала, в последний раз. Наверняка ведь решил, что «У Нико» слишком шумно, чтобы работать. Натали не сомневалась, что он больше не придет.

Однако Джулиан вернулся и на следующий вечер, и после него. В воскресенье она не работала, но в понедельник он снова присутствовал. Постепенно у них с Джулианом сложился своеобразный ритуал. Он приходил каждый вечер, заказывал кофе и пирожное, а потом писал в своей тетради. Оба не произносили ничего, кроме привычных фраз приветствия и прощания. Натали не решалась начать более серьезную беседу, да и Джулиан по каким-то причинам ничего не говорил. Видимо, оставлял все для потока слов в тетради. Натали со временем смирилась с тем, что молодой человек появляется в кофейне не из-за нее. Он приходил поработать, и ничего больше.

Однако странную боль в сердце становилось все сложнее объяснить.

Глава 4

Ближе к середине октября пришли первые заморозки, предвещая скорую зиму. Звезды на черном небе мерцали холодным светом, а ветер рвал навес над дверью. Джулиан и Натали, словно актеры в фильме, находились на своих привычных местах. Никакой массовки, только расставленные вокруг декорации. Не считая их, в «У Нико» никого не было. Рука Джулиана по-прежнему порхала над страницами, а рядом с ним остывал кофе.

Незадолго до десяти дверь с грохотом распахнулась, заставив Натали подпрыгнуть на месте. Внутрь ввалились двое парней, распространяя вокруг себя пары алкоголя. Заметив за стойкой девушку, один толкнул другого, и оба заухмылялись так, что она покрылась мурашками. Краем глаза она заметила, что Джулиан отложил ручку и внимательно наблюдает за ними.

– Что вам предложить? – поинтересовалась Натали.

Они посмотрели на выпечку на витрине, а потом подняли глаза на нее.

– А что тут вкусное? – спросил один из них.

– Давай я расскажу тебе, что, – пробормотал другой. Покосившись на Натали, оба рассмеялись, словно вели себя скромно и забавно, а не грубо и не слишком умно.

– Я возьму пиво, – заявил первый. По цвету и текстуре его волосы напоминали солому. Толстовка с надписью Warriors[7] обтягивала мускулистую грудь, чересчур накачанную, да и шея выглядела толстой, как ствол дерева.

Второй, темноволосый, с покрасневшими припухшими веками, тупо таращился на меню, написанное цветным мелом на стене за спиной Натали. Его синяя неопрятная ветровка шелестела от каждого движения.

Натали внезапно поняла, что рассматривает парней на тот случай, если потом придется их опознавать. И от этого осознания все внутри ее свернулось в тугой узел. Угроза слышалась и в их развязном смехе, и в резких голосах. Она покосилась на Джулиана. Сейчас тот напоминал кота на охоте: пусть и продолжал сидеть, но подобрался так, будто в любую секунду готов вскочить со стула.

– И где ты, черт побери, видишь пиво? – задал вопрос парень в ветровке.

– Мы не продаем пиво, – сообщила Натали. – Только кофе.

– Видишь? Пива нет. Придурок.

– А что еще у вас есть? – осведомился блондин, с ног до головы изучая Натали, словно она тоже была представлена в меню. – Симпатичная, – вынес он вердикт, – но сиськи маленькие.

Парень в ветровке рассмеялся.

– Черт, Гарретт.

Лицо Натали вспыхнуло.

– Думаю, вам лучше уйти.

– Да ладно, он просто дразнится, – отмахнулся тот, что был в ветровке. – К тому же тебе стоит проявлять любезность. Клиент всегда прав. – Он опустил взгляд на грудь Натали. – К тому же он прав.

Парень рассмеялся собственной шутке, однако никто не поддержал его смех. Гаденько улыбаясь, его друг наклонился вперед.

– Да, будь с нами любезной. Очень любезной…

Возле меню появился Джулиан. Сильный и стройный, он не уступал наглецам ростом, но те выглядели тяжелее его килограмм на двадцать.

– Мне повторить, – обратился он к Натали, протягивая пустую чашку. – Можно?.. – кивнул он на кофемашину.

И пусть у него было совершенно бесстрастное лицо, но Натали немного полегчало. Его понимающий и уверенный взгляд успокоил ее.

– Конечно, – выдохнула девушка.

Парни угрюмо следили за Джулианом и что-то бормотали. Она услышала лишь несколько слов. Очевидно, они решили дождаться, пока Джулиан перестанет мешать, потому что еще не закончили.

– Тут нет народа, – заявил Гарретт. – Закрывайся и пойдем с нами.

– Ага, мы милые парни, – добавил его друг. – Давай устроим свидание.

За спиной Натали Джулиан наливал молоко в маленький жестяной кувшинчик.

Гарретт вытянул руку и провел пальцем по ее запястью.

– Избавься от него и пойдем, ладно?

Натали отдернула руку и отступила. Джулиан одним плавным движением встал на ее место, сжимая в руке кувшинчик для приготовления латте и капучино. Для такого небольшого сосуда от него поднимались слишком густые облака пара. Натали слышала, как внутри бурлит кипящее молоко. Джулиан облокотился о витрину, и все в его позе говорило о небрежности и расслабленности.

– Кажется, вам пора. Здесь вам делать нечего.

– Ты кто такой? – возмутился парень в ветровке. – Кем ты себя возомнил, придурок?

– Он молочник, – проговорил Гарретт. – Это должно нас напугать. А ну вали отсюда, пока по роже не схлопотал. Тебя это не касается.

Натали взглянула на телефонный аппарат на стене у служебного входа. Он находился слишком далеко, придется бежать. Повисшее в воздухе напряжение парализовало ее, но если делать резкие движения, то может получиться.

Если Джулиан и ощущал какое-то напряжение, то никак этого не показывал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Глупый (исп.).

Вернуться

2

San Francisco Municipal Railway (также употребляются названия SF Muni и Muni) – муниципальная железная дорога Сан-Франциско.

Вернуться

3

Windex (англ.) – стеклоочиститель голубого цвета.

Вернуться

4

Милая (греч.).

Вернуться

5

Аллюзия на картину Нормана Роквелла «Клепальщица Рози».

Вернуться

6

«Харви Волбенгер» (англ. Harvey Wallbanger – Харви Стенобой) – алкогольный коктейль на основе водки, ликера Galliano и апельсинового сока.

Вернуться

7

Воины (англ.).

Вернуться