Былины в стихах
Игнатий Ивановский

Редактор Михаил Игнатьевич Ивановский

© Игнатий Ивановский, 2022

ISBN 978-5-0056-7321-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Исцеление Ильи Муромца

На влажных полях раскричались грачи,
Теплом по-весеннему веет.
Илья всё сидит, всё не слезет с печи:
Ногами-то он не владеет.
А к дому его невзначай подошли
Три старца, седые калики.
Одежда у старцев в дорожной пыли,
Обветрены смуглые лики.
Не ближняя, видно, дорога была,
И солнце палило, и буря секла.

Стучатся калики и входят в избу,
Напиться воды они просят.
Илья отвечает: «Я слаб на ходьбу,
И рад бы, да ноги не носят.
Работают в поле отец мой и мать,
Во мне же ни силы, ни прыти.
Никак мне не встать и ковша не поднять,
Вы зла на меня не держите.
Уж тридцать годов я с печи не схожу,
С тех пор, как родился, сижу да сижу.»

Калики Илье: «Хоть и больше сиди,
Напрасно лишь время протянешь.
А все твои хвори теперь позади:
И ковш ты поднимешь, и встанешь.»
Илья попытался – и вправду встает,
Ступает в смущеньи великом
И ковш наполняет, и пить подает
Премудрым и нищим каликам.
А те: «Родниковая, видно, вода.
А ну, зачерпни-ка, твоя череда.»

И сразу Илье захотелось питья.
С охотой он ковш осушает.
«Скажи-ка, что чувствуешь ныне, Илья?» —
Калики его вопрошают.
«Могучая сила во мне поднялась,
И в землю кольцо бы я вправил,
Потуже бы взялся, напрягся бы всласть
И набок бы землю поставил.»
«А ну-ка, еще зачерпни да испей,
Опять нам расскажешь о силе своей.»

И снова Илье захотелось питья,
И ковш он до дна осушает.
«Скажи-ка, что чувствуешь ныне, Илья?» —
Калики его вопрошают.
«А ныне уменьшилась сила во мне,
Примерно сказать, вполовину.
Оно хоть и грузно рукам и спине,
Земли я, пожалуй, не сдвину.»
«Ну что же, надейся на силу свою,
Не писана смерть тебе в ратном бою.

Купи жеребенка породы простой,
Какой бы он ни был ледащий.
Пусть кормится вдоволь пшеном и сытой,
Да в росах валяется чаще.
А станет конем – и отправишься в путь
Навстречу трудам и заботам.
Удары враждебные примешь на грудь,
Заступником будешь сиротам.
А что мы сказали, запомни», – и вмиг
Не стало премудрых и нищих калик.

Забыл тут Илья про волненье и страх
И новой доверился доле.
Спешит он на резвых и сильных ногах
К родителям в дальнее поле.
На радостях плачут и мать, и отец:
«Да как ты, Илюша, да что ты?»
Илья отвечает: «Сиденью конец,
По силе ищу я работы.
Вы, батюшка с матушкой, сядьте пока,
Я место под пашню расчищу слегка.»

И ну корчевать вековые дубы,
На свет выворачивать корни!
Сначала растут земляные горбы,
Невидимой силе покорны,
Потом вылезает вся прорва корней,
А дуб, как былинку, шатает.
Он кроной кивает, трещит все сильней
И разом на воздух взлетает.
И скоро от места недолгой борьбы
Уже далеко отступили дубы.

И вот жеребенка породы простой
Илья сторговал у проезжих.
Кормил его вдоволь пшеном и сытой
И в росах выгуливал свежих.
Отвел к кузнецу на четвертом году,
Подковы с шипами поставил,
С набором серебряным справил узду,
Поводья шелковые справил,
Простился с родными и, чуть рассвело,
В черкасское сел боевое седло.

Понес его конь, удилами звеня,
То лесом, то пустошью голой.
Он между ушами коснулся коня,
Дотронулся плетью тяжелой,
И конь рассердился, и прянул он ввысь,
И грозно земля содрогнулась.
Леса под копытами прочь понеслись,
Река от испуга всплеснулась,
И долго шептала речная струя,
Что Муромец, видно, проехал Илья.

Илья Муромец
и Соловей-Разбойник

Собрался Илья в неизведанный путь.
Родительский дом он покинул,
Завесил кольчугой могучую грудь,
Шелом богатырский надвинул.
И палицу взял в девяносто пудов,
И лук, и каленые стрелы.
Для тяжких забот и великих трудов
Оставил родные пределы
И едет верхом на косматом коне
По новым местам, по лесной стороне.

Спросил у косцов, не слезая с седла,
На Киев дорогу прямую
И слышит: «Дорога давно заросла,
А ездят теперь вкруговую.
В лесу на дубах, на мосту из ветвей
Сидит, словно чудное чудо,
Разбойник, и кличут его Соловей.
Поедешь – изведаешь худо.»
И вот незнакомой лесной полутьмой
Поехал Илья по дороге прямой.

И топот коня Соловей услыхал,
И глянул из чащи ветвистой,
И бешено свистнул, и лес задрожал
От ярого дикого свиста.
Споткнулся тут конь, и убавил он прыть.
Прикрикнул Илья поневоле:
«Чего спотыкаешься, волчья ты сыть?
Пичужек не слыхивал, что ли?»
По-рысьи вгляделся в ветвистую мглу
И лук натянул, и нацелил стрелу.

Мелькнула – и даром пропала стрела,
За ней и другая пропала.
Но третья разбойника в чаще нашла
И в глаз ему правый попала.
Свалился на землю разбойник ничком,
Свой норов забыл и обычай.
Илья ему руки связал кушаком,
И с этой великой добычей,
Надежно к седлу привязав Соловья,
Дорогой на Киев поехал Илья.

Въезжает он в Киев, богатству дивясь.
А в Киеве пир да раздолье.
Владимир сидит, стольно-киевский князь
С боярами в шумном застолье.
Илье говорит он: «Добра твоя стать,
Ей выйти пора из-под спуда.
А как тебя, молодец, звать-величать?
И кто ты таков? И откуда?»
Илья отвечает: «Из Мурома я,
Села Карачарова, кличут – Илья.

Я родом крестьянин, да воином стал,
Не лишняя будет подмога.
А ехал на Киев – в пути не плутал,
Тут, видишь, прямая дорога.»
Владимир ему: «Насмехаться не смей!
В глаза ты мне врешь, мужичище.
На той на дороге сидит Соловей,
Там молодцы гибнут почище.»
Илья говорит: «Я не шутку шутил.
Ведь я Соловья-то с собой прихватил.»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.