Мияки Тацудо
Реквием по далекому Свету

Глава 1

Он шёл по узким коридорам станции быстрым шагом. Давно в этих местах он никуда не спешил. Пронеслись тревожные мысли: «Срочный вызов от самого генерала – это уже что-то сверхневероятное, особенно если учесть, что обычно он получал указания от его офицеров, имеющих звание на ранг ниже». По пути его хоть и встречались люди, но все мерно, не торопясь, жили своей жизнью. Космическая станция NX531, в простонародье просто Nexus, собранная на российском пространстве в наше время, способная пристыковывать к себе тяжёлые звездолёты типа крейсеров PR5 People Rout до 5000 человек на борту, давно уже не участвовала ни в каких полномасштабных операциях, но до сих пор умещала на своём борту большую часть Военно-космического флота. Нет, никаких войн не было, скорее, она содержалась лишь ради устрашения перед конкурентами по транспортировке сырья с планет и для непосредственного контроля над старым добрым пиратством. Но надо было отдать должное её создателям. Пожалуй, они впервые умудрились произвести что-то, не нуждающееся в постоянном ремонте. Станция исправно работала и должна была ещё прослужить как минимум с десяток славных лет. Он вошёл в помещение генерала, поприветствовав, отрапортовал:

– Товарищ генерал, капитан Морохов по вашему указанию прибыл.

Кобызев повернулся к нему лицом и медленно, статно, аккурат по своему чину, приблизился к нему:

– Да, Александр, я тебя вызывал, – он делал недолгие паузы, которые лишь добавляли напряжения и в без того ещё непонятный разговор, – да ты садись. В ногах, как знаешь, правды нет. Да её вообще нет. Мир как-то довольно странно устроен. Мы вот с тобой в космосе с какими только существами не встречались, но до сих пор, до сих пор, – он повторил фразу, вытянув указательный палец вверх, – не встретили никого более жестокого, чем представители нашей расы.

– Я не понимаю, к чему вы клоните, генерал?

– Извини. Это не совсем то, зачем я тебя сюда позвал. Это, скажем, очень странное дело, и для его решения твои данные подходят как никогда. Я изучал отчёты о твоих заданиях. Они неплохи, и вполне рациональные решения помогли мне с выбором тебя. А теперь к сути дела, – он прикурил сигарету и пододвинул поближе фарфоровую пепельницу, – ты слыхал о такой планете – далёкая Дельта? – он затянулся, ожидая ответа Морохова.

– Да. На ней проходили опыты, в результате которых она была уничтожена.

– Вижу, что в поверхностных данных тебе нет цены. Но нет, всё было далеко не так. Если бы её уничтожило взрывом или ещё чем-либо, мы бы это заметили. А так от непосредственных свидетелей мы знаем, что радиационные волновые перепады стёрли на всей её земле всё живое. Но куда, по-твоему, могла исчезнуть целая планета?

– Не имею представления, – честно ответил Морохов.

– Вот и мы не знаем. Могу с уверенностью сказать, что на ней испытывали сверхсветовые перебросы каких-то объектов. Межпространственные перемещения, так сказать. Но дело вот в чём. Не так давно в той самой зоне проходил один из грузовых челноков. Он не должен был на обратном пути заходить к нам, так как уже был зарегистрирован, но всё же зашёл. Его капитан посчитал нужным сказать, а точнее, дать послушать то, что случайно удалось перехватить сигналом во время перелёта. Погоди-ка.

Он, потушив сигарету и повернувшись, включил запись. Тут же заиграла с помехами какая-то приятная мелодия. Недолго, но мы прослушали её всю.

– И я не понимаю, генерал, откуда она?

– Думай, капитан, размышляй, а я объясню, что я с ней сделал. Ну, во-первых, я поблагодарил купца, дав ему дополнительный ввоз, и послал дальше. Ему не следовало больше ничего знать, сам понимаешь. После отправил к техникам. Они пустили запись, как бы я выразился, по кругу. Ха, представляешь, оказывается, если убрать из неё всё, то тот шум с помехами есть не что иное как послание. Вот, – зашипели помехи, и не сразу, привыкнув, в ушах действительно прозвучал некий строгий мужской голос, который повторял раз за разом одну и ту же фразу: «Помогите – это Дельта! Помогите – это Дельта!»

– Чёрт возьми, – Морохов явно находился под впечатлением, соображая какое ему могут поручить задание.

– Ну? – генерал всё что-то хотел от него услышать. – Есть идеи, что бы это могло быть?

Капитан, чуть задумавшись, выдавил из себя единственное из здравого, что могло прийти в голову:

– Либо остаточная энергия планеты, либо чья-то злая шутка.

– Правильно мыслишь.

Генерал встал и подошёл к нему ближе, положив руку на плечо, чуть склонившись, гораздо тише, чем вся его предыдущая речь, произнёс:

– Тебе предстоит узнать, в чём, собственно, дело. Сообщать всё будешь лично мне. Проверишь, так ли это, что на том месте ничего не осталось.

Капитан вопросительно взглянул на него как раз в тот момент, когда генерал опять начал бродить вокруг да около:

– Есть мнение, что планета всё ещё существует, но скрыта чем-то или кем-то, специально или нет, мы знать не знаем, но по всем сведениям её не существует. И это всех устраивает.

– Всех, кроме вас, генерал, верно?

– Да, это так, и это моё личное мнение, пойми, я беспокоюсь за тех людей, которые, возможно, всё ещё живы и находятся на ней.

Морохов встал, отдав неожиданно для генерала честь, произнёс:

– Я нахожусь в вашем непосредственном подчинении и выполню ваш приказ. Каковы ещё будут указания?

Кобызев подошёл к нему:

– Александр, будь немного попроще. А из указаний: полетишь, естественно, один и тайно.

Морохов озадаченно посмотрел на него, переспросив:

– Но все вылеты регистрируются, и я не смогу один управлять целым звездолётом.

– Сможешь. Мусоровоз отлично подойдёт для этой миссии. А его автоматические системы упростят твой перелёт. И о регистрации не беспокойся.

– Я знаю. Вывоз мусора со станции не требует какой-либо регистрации.

– Верно. Видишь, я же говорю, что ты подходишь для этой миссии лучше всех. Связываться будешь по тайным каналам. Если что-то пойдёт не так, действуй по обстоятельствам, но никогда не забывай, кому ты служишь, – он похлопал его по спине и добавил: – Пойдём, сам знаешь, время любит отдых, но работа сжирает его на корню.

Кобызев проводил генерала до развилки коридоров, дав по пути ещё пару простых советов, которые и так знал Морохов. Дальнейший его неторопливый, задумчивый темп ходьбы привёл в столовую, где вовсю раздавали обед. Но благо народ потихоньку уже расходился, и можно было вполне спокойно найти себе местечко. Пока он набрал еды и сел за стол, в зале опустело. Он всё так же, пребывал в раздумьях: «Как Кобызев верит во всякую чушь. Ясное же дело, что купец специально его заинтересовал, чтобы получить себе скачуху. Более того, я просто уверен, что прямо сейчас он перевозил контрабанду, а Кобызев даже, небось, не удосужился проверить звездолёт. А мне теперь лететь на мусоровозе в эту дыру, и ведь хрен поспоришь. Не стоит перечить старшим по званию. Хотя есть ниточка интереса, как таинственная романтика, манящая некой историей, наверно, не одна счастливая парочка погибла в тот день. Эх». Мысли его текли рекой. Но их вовремя прервал подбежавший, прямо на ходу схвативший его за плечи человек:

– Эй, ты чего? – хотел было уже вскочить Морохов, но, увидев старого знакомого, вовремя осёкся. – А, это ты, Витёк?

– Кто же ещё, – пред ним стоял Виктор Степанов, чуть ли не на голову выше него, и, судя по всему, они давно знакомы.

– Поздравляй меня.

– С чем?

Тот аж сиял улыбкой. Раскинув руки, он ждал, но, увидев, что его категорически не понимают, опустил и руки, и улыбку.

– А ты, я погляжу, вконец уже заработался, да?

– Есть такое, – дёрнувшись одновременно и рукой, и головой, Морохов как бы подтвердил свою неуверенность в происходящем с ним.

– Ну ты даёшь, Санёк. Я куда улетал-то, а? В университет! А зачем? Ну ё-моё. Ну майора мне дали наконец-то. Представляешь?

– Поздравляю! – уже более весело, поняв свою оплошность перед другом, показал наконец улыбку и крепко, по-дружески, пожал ему руку. – Какие планы, товарищ майор?

– Ну, – Степанов показушно сел напротив, вытянув горделиво лицо, обсмеивая обычное поведение вышестоящих чинов. – Для начала, – и уже простым тоном продолжил, – да слетаю с ротой на Виту.

– Зачем? – удивился Морохов.

– Ну, если честно, сам не знаю. Там давно уже дежурят наши войска. Вот, видимо, пришло время и нашим парням заступить на вахту. Говорят, что, возможно, если её оставить, пираты и без того там как огорошенные находятся, а так и вовсе всё под себя подгребут. А сам знаешь, какие меха с их вихрей мы получаем.

– Ну ты уж сказал. Прям мы?

– Ну, люди, естественно, не мы. Но наши представители на этом деле собаку съели.

– Это пираты на них собаку съели, а мы остатки доедаем, толку от того, что вы там просто сидите без указаний и разрешений, нету.

– Ну да. А ты как? – Степанов обнял его за плечо, – с нами, а? Как раньше наведём шороху, чтоб вскипели все пираты?

Морохов покачал головой:

– Нет, извини, у генерала на меня свои планы. На дальний рубеж отправляет на разведку.

Степанов сел нормально, убрав руку, и, жалко вздохнув, спросил:

– Хоть интересное задание?

– Да нет. Очередной его заскок. Ты знаешь, мне поэтому и не хочется чин повышать, чем, смотрю, выше люди забираются, тем больше у них обязательств и мнительных психозов, вызванных не менее жалкими продажными купцами и другой шушерой.

– Ага. Есть такое в наших рядах, к сожалению. Я тут прилетел с одним купцом, по дороге, так сказать, было. Как только наши ребята его досмотреть собрались, так появился сам Кобызев и сказал: «Отставить осмотр». – Он спародировал своего начальника, надменно вытянув лицо, как обычно выглядел генерал, пытаясь спрятать таким образом второй подбородок.

«Значит, я был прав», – подумал Морохов, но сказал другое:

– Слушай, а у тебя есть свой секретный канал?

– Да, кстати, верно, мне его предоставили, держи, – он передал ему на планшетку свой код, и капитан тут же записал его у себя.

– Только я не уверен, учитывая наше вечно обеспокоенное начальство, что он настолько уж и секретный, – и они оба разразились смехом, встали и направились к выходу.

– Ладно, наши судьбы вновь расходятся, но, надеюсь, ненадолго, береги себя, друг.

– И ты, друг.

Ещё раз пожав руки, они разошлись в разные стороны. Морохов пошёл к мусоровозу. Ему захотелось заранее проверить то, на чём ему предстоит совершить не маленький по дальности перелёт. Он добрался до доков, где, наконец-то, нашёл нужный шлюз, во всю дверь на электронном табло которого рисовался номер стоявшего за ней звездолёта: «Очень удобно, между прочим, если шлюз пустой, он просто не отображается в системе и висит пустое табло. Если же кто-то пристыковался, то по регистрации сразу видно, кто он и что он. И его встретят как положено». Он вздохнул, глядя на эту табличку, на которой читалось XS939 R2: «Пожалуй, один из самых древних звездолётов. Древнее только тот, что просто R». Он пересилил своё слабое желание отвернуться и уйти и, проведя ключ-картой, открыл шлюз, сразу же, медленно скрипя, в сторону отъехала дверь мусоровоза.

– Вы серьёзно? – он сказал это куда-то вверх, просто поражаясь увиденному. Дело в том, что есть несколько видов посадок. Обычно на корабли дальнего следования приходилось подниматься по специальному трапу, который выдвигался автоматически либо спускали вручную. А второй тип, не рассчитанный для таких перелётов, не имеет трапа как такового и пристыковывается шлюз к шлюзу, что очень удобно для станций и кораблей, но только не для посадок на планету. Стоило догадаться, ему достанется тот мусоровоз, всю жизнь работающий и до сих пор находящийся в космосе. Морохов прошёл внутрь, и ему сразу поплохело. Как же тут дурно пахло. И вот в этом аду ему предстояло провести очень много времени, чувствовалось, что полёт обещал быть малоприятным. Причём чувствовалось это не только в окружающем смраде, но и в старых поблёкших рычагах, кнопках и всех остальных приборах. Он поправил сидушку штурмана, протёртую чуть ли не до дыр. Некогда светлая кожа, кстати, сильно походившая на кожу тех самых вихрей, поблёкла и потемнела. Ещё бы, сбоку тут же на плечиках висел рабочий костюм мусорщика, повидавший виды. Морохов уже решил для себя, что, прежде чем взлетит, этот костюм вместе с остальным убранством покинет палубу корабля. Каким бы печальным ни был мусоровоз, но, если прибраться, станет куда как приятнее. Сидя на скрипящем при развороте кресле, он повернул древнюю ручку запуска, и, к удивлению, движок на старых, добрых световых загудел, загрохотал, заложив ему уши. Морохов повернул регуляторы подачи энергии и настроил двигатель на вполне умеренное шипение: «Совсем другое дело». Он встал и спустился в машинное отделение, где его ждал сюрприз. В глаза бросился новенький генератор. Тот явно не вписывался в общую картину и уж тем более шёл вразрез с видом двигателя, который не просто покрывала пыль. На нём был словно нарост, как панцирь, потому его не хотелось тревожить. Тем более сам двигатель при этом работал как часы. Надо отдать должное собравшим его инженерам. Морохов прошёл в отсек выброса мусора, и тут его ожидало первое разочарование. Дверь заклинило настолько наглухо, что, как он ни давил на автоматическую кнопку, после шипения амортизаторов ничего так и не произошло. Даже ручной рычаг, придуманный русскими как раз на такой случай, не двигался с места. «Ну и чёрт с ним, вряд ли он вообще мне пригодится». Вот и все помещения: общий трюм, где сбоку стоял стол, приштампованный к полу, импровизированная мини-кухня с микроволновой печью, тут же и длинная сидушка, она же, собственно, и кровать, на которую присел Морохов, больше здесь ничего не было. А, ну еще туалет и душ, где настолько тесно, что может даже у самого здорового человека развиться чувство клаустрофобии и одиночества одновременно. Ему пришло сообщение от генерала Кобызева: «Ну как тебе корабль? Гляжу, шлюз открыт. Дай, думаю, спрошу». «Он явно был человек с юмором, раз считает, что тут вообще может как-то быть, – на его звуковое сообщение Морохов ответил текстом: «Примерно на таком меня когда-то перевезли с земли в космос».

Это почти правда, за исключением того, что тот звездолёт грузовой и чувство одиночества на нём никогда бы не возникло, так как они находились как шпроты в банке. И уж точно потом ему было некогда смотреть, как всё устроено. Особенно в машинном отсеке. Он посидел ещё немного, заглушил двигатель, посчитав, что тот прогрел звездолёт. Для себя ему куда как приятнее было называть так мусоровоз.

«Достаточно», – и принялся за уборку. Для начала он приготовил к утилизации всё старое барахло, собрав и сложив в тут же найденный большой мусорный пакет: «Полдела сделано». Он вынес его в коридор станции и прислонил напротив шлюза. Дальше предстояло, пожалуй, самое тяжёлое, но только после такой уборки исчезло острое ощущение смрада, при котором бы ему точно не захотелось, обедать и уж тем более спать, сидя тут же. Протерев лампочки и выключатели, помыв пол и стенки, он взял машинное масло и аккуратно смазал все приборы и механизмы, обнаружив благодаря осмотру люфтели, создающие лишние проблемы. Когда наконец-то он закончил, пакет напротив уже отсутствовал. По всей видимости, его мог забрать бывший хозяин мусоровоза, но это уже не интересовало. Морохов поспешил сложить свои вещи. Пора было заканчивать подготовку к отправке. Ему не впервой приходилось готовиться к перелёту, и каждый раз, придя в свою каюту, он задавался одним и тем же вопросом: «А вернусь ли я обратно?» И сам же на него отвечал: «А куда же я денусь», – уже скидывая в небольшой чемодан вещи, додумывал он. Собрав вещи, Морохов вышел, и последним местом, где ему хотелось навестить людей, был центр технологий. Там трудился его одноклассник, с которым они не один раз зависали у него раньше и спорили на разные темы, зачастую связанные с Вселенной. Его теории приятно было послушать, узнать мнение техника. Морохов зашёл к нему в тот момент, когда тот спал сидя, откинувшись на стуле. Дёрнувшись от звука открывающейся двери, техник, раскрыв глаза, выпрямился на стуле, сразу деловито начав осматривать стол перед собой, и лишь увидев, кто стоит перед ним, расслабился и заговорил первым:

– А, это ты, Санёк? Хоть бы раз предупредил. Я же на работе. Вот и дёргаюсь.

Морохов улыбнулся. Благо хоть кто-то из его друзей хоть с виду сохранил их старые жизненные устои и не планировал менять дальше. На какую бы планету этого света друзей не занесло.

– Валера, ты всё такой же, – Саша пожал ему руку.

– Ну а какой я, по-твоему, должен быть? Старый, обрюзглый и всегда вредный. Ты прекрасно знаешь, что я не такой.

– Всё, значит, тут сидишь, не надоело?

– Скажешь тоже, – друг схватил какую-то круглую штуковину и начал бродить между своих столов. – Да и не сижу толком в последнее время. Толковых кадров не хватает. Вот только с перелёта вернулся.

– Куда летал? Ну если это, конечно, не является…

– Не является, – не дав договорить, подтвердил техник. – Да даже если и являлось, тебе бы всё равно рассказал, – они улыбнулись.

Когда-то, уйдя со школы, они и не предполагали, что в итоге оба встретятся здесь – на станции. Но судьба их всё-таки свела, и они продолжали проверять свою дружбу на прочность.

– Мы и не долетели, куда хотели. Ты же знаешь, руководит перелётом начальство. И им порой плевать на всё, включая состояние звездолёта. Вот и вышло всё боком. В определённый момент наш путь каким-то случаем судьбы совпал с курсом какого-то не менее безмозглого, чем наш капитан, пирата. Представляешь, они играли вперегонки на звездолётах, – и, улыбаясь, спародировал штурмана.

– И как?

– Как, как. Доигрались, естественно. Двигатель закипел, или излучения стало не хватать. Напряга падает, ну сам знаешь, кто у нас во всех этих проблемах в итоге виноват, – он как-то скорчил лицо, – у них как что случись, они сразу ко мне бегут. Ну я, естественно, вниз, в отделение. А там просто ад творится. Температура такая, что лишний раз опасаешься до чего-либо дотронуться. Кеды плавятся. В общем, я кое-как там приспособился и бегал механические подкрылки охладителя открывать. Экономщики хреновы, не могли автоматические установить.

– Погоди-ка. А он что, механически охлаждается?

Техник посмотрел на него с удивлением:

– Ну ты чего, Саня? Совсем, поди, одурел со своих полётов? Всё вконец позабыл, это же общее познание кораблей. Естественно, автоматическое и внутреннее, всё по ГОСТам. Я ж про аварийное говорю. На тот момент там вообще ничего не работало. Вот и представь меня, бегающего вокруг работающего светового двигателя.

– Это разве не опасно?

– Ну опасно, не опасно, а делать это кому-то необходимо было. А так, если сам двигатель не нарушен, механических повреждений нет, то вполне безопасно. Ну не считая перегревов и всех вытекающих головных болей.

– Молодец, я всегда знал, что у тебя золотые руки и ты на своём, скажем так, месте.

– Спасибо.

Морохова заинтересовал кругляш, что всё это время его друг крутил в руках:

– Валера, что это за шарик у тебя такой? Не припомню, чтобы среди твоих игрушек я его раньше видел.

– А, это? – он кинул его Морохову, и тот, ловко поймав, довольно пристально осмотрел его. Шарик в свою очередь, словно ожив, зашевелился. Его поверхность пошла ходить маленькими квадратиками. Но почти сразу, успокоившись, замерла и осталась тем же простым шариком.

– Что за? – он хотел было что-то добавить, но его опередили:

– Я назвал его – модульный плагиатор. Он умеет распознавать существо, сохраняя о нём данные вот в эти маленькие кубики и перемешивать. Но главное не в этом. Он, как плагиатор, выдаёт его держателю нужную, скажем так, тому оболочку, которая маскирует его перед простейшими существами. Очень полезно, если ты случайно оказался один на безлюдной незнакомой планете и к тебе подбираются невиданные раньше животные. Либо ещё какая дрянь. Можешь взять его, если что из услышанного тебя заинтересовало.

– Пожалуй, не откажусь. То, что ты рассказал, очень подходит под начало моего путешествия. Лечу куда-то абсолютно один, и не факт, что там меня кто-то встретит или вообще что-то будет.

– Генерал?

– Генерал, – они поняли друг друга без слов, задвиги высших чинов они никогда не воспринимали, но зато понимали отлично друг друга.

– Ладно, тогда, пожелаю тебе удачи, что ли, она тебе сейчас точно пригодится.

– Спасибо, – оба пожали руки.

Морохов хотел было покинуть помещение, как в него тут же влетел с ошарашенными глазами солдатик и отрапортовал:

– Валерий Андреевич!

– Что?

– Вихр при перевозке сбежал!

– Как сбежал? Вы там что, вконец спятили? Как его вообще можно было упустить, бестолочи какие, а?! – он поспешил за солдатом, и Морохов, заинтересовавшись напоследок создавшейся суетой, кинулся за ними, в конце концов, когда он ещё потом вживую вихра увидит. Случай упускать нельзя было. Они пробежали с пару переходов, вокруг метались люди. Добравшись до майора Рыкова, техник тут же обратился к нему:

– Рыков, что стоишь, отдай приказ блокировки сектора с пропуском из него всех, не задействованных в поимке, людей за периметр.

– Слушаюсь! – тут же принялся давать указания майор, и у Морохова от увиденного появилась гордость за своего коллегу. Вроде к ним, по сути, и не относится, но вон его как слушаются, значит, уважают. Ещё бы, те понятия не имеют, как в нестандартной ситуации действовать.

– Валера, я помогу, что делать?

Техник, услышав Морохова, оглядел коридор с тремя проходами и сказал:

– Хорошо, Рыков, вперёд по коридору, я по центру, Саня, иди в обратку, глядишь, по ним от нас побежит.

Морохов двинулся, хотя подумал, что эти выводы были как-то лишены особого смысла: «Мы только пришли оттуда, при условии, что Валера может блокировать любые двери, это решение звучало как-то глупо, ну побежит, дай приказ перекрыть дверь, и делов-то».

Он миновал с пару поворотов, и его размышления прервал появившийся из-за очередного поворота огромный комок шерсти. Не то чтобы он его сильно удивил, он видел его на голограмме во время обучения. Но то, что показывали, оказалось в реальность и выглядело куда как интереснее. Во-первых, мех блестел, переливаясь красками разных цветов, во-вторых, довольно глубокие глаза, в которых, как ни странно, читался ум. Если учесть поведение вихров, ум им не присущ. И главная, узнаваемая черта – максимально широкая, пожалуй, без преувеличения для всех видов животных мира, растянувшаяся буквально на всё лицо улыбка. Да-да, именно она. Эти звери выглядели добродушно, может, когда-то и были такими, но время с ними сыграло злую шутку. Животное абсолютно случайно обнаружили на практически безресурсной Вите, когда один из солдат отошёл в кусты по малой нужде, в которых его и встретила такая вот улыбка. Когда учащимся рассказывали данный случай, всегда добавляли: «Вы только представьте себе реакцию солдата на увиденное», – и они, ученики, всегда представляли и долго смеялись. Но сейчас Морохову было явно не до смеха. Он хотел попятиться назад, как тут же упёрся в закрывшуюся за ним дверь: «Когда она успела?» – было подумал он, и тут же услышал голос Валеры:

– Саня, Морохов! Да ответь же! Используй его, слышишь!

Поняв тут же о чём идёт речь, но не особо ещё разобравшись, как прибор, по сути работает, Морохов достал его. Кругляш снова показательно зашевелился, но не остановился. Понимая, что шарик анализирует существо в его окружении, Морохов протянул шарик чуть вперёд, и тот тут же сработал. Один из шевелящихся на нём кубиков замер, начав, словно впитывая что-то, обретать бронзовый окрас. Вихр закопошился, и было пошёл на него, но Морохов уже догадался, что сделать. Пальцем свободной руки он утопил квадратик внутрь. Тот опять зашевелился, и вихр в тот же момент затих. Шар сработал, и животное учуяло в нём своего, поняв это, Морохов аккуратно передал по рации, что всё под контролем. Она чуть затихла, но тут же выдала необходимые инструкции:

– Саня, мы даём тебе зелёный коридор, веди его по нему до самого ангара. Давай, парень! Мы в тебя верим!

– Ну что поделать, раз вписался в дело, будем вести его до конца.

Дверь за его спиной практически бесшумно открылась, и Морохов, держа при себе, а точнее перед собой, шар, медленно ступая, пошёл по инструкции. Стараясь идти не торопясь, думая о том, с какой, интересно, скоростью обычно ходят вихры, и не спалит ли его он поэтому. Но обернувшись за спину, мысли его куда-то испарились. Мощные меховые лапы осторожно, поочерёдно, словно маршируя, как и он сам на параде, ступали за ним след в след, и всё это сопровождала всё та же давящая, скорее психологически, чем угрожающе, ещё какая-то улыбка. В этот момент, глядя на всё это через камеру видеонаблюдения, техник и майор Рыков в присутствии двух работающих солдат ухохатывались так же, как когда-то в классе на обучении. А он, Морохов, тем временем спокойно завёл вихра в ангар и, обойдя его, стараясь не задеть, но всё же зацепившись за тёплый от мех, вышел из ангара. Дверь закрылась, и он наконец-то выдохнул: «Прав был генерал, только я могу попадать вечно в такие вот ситуации», – подумал он и, взяв вещи, отправился на мусоровоз.

Глава 2

«Вихра нашёл и планету, может, найду», – произнёс Морохов, прежде чем передал на станцию информацию о старте и разгерметизации входного отсека:

– XS939 R2 просит разрешение на взлёт.

Недолгое молчание и привычный стандартный ответ:

– Борт XS939 R2, разрешение получено, взлетайте, – и уже от себя инспектор добавил: – Хорошего пути, капитан.

– Спасибо, – Морохов ответил, перевёл двигатель из прогревающего режима в активный и, медленно выворачивая непривычно тяжёлый джойстик управления, начал отстыковку в уже наполовину открывшемся разгерметизированном шлюзе.

«Давай, старушка, время тряхнуть стариной», – он окончательно вспотел, осознавая, что боковой поддерживающей тяги у его звездолёта просто нет. Вовремя вырулив на развороте, ему всё-таки удалось попасть в проём шлюза. Хотя на обучающих тренажёрах лётной школы есть подобные задания, в жизни до сих пор он с такими ситуациями не сталкивался. Стоило ему только оказаться снаружи без каких-либо, по крайней мере, видимых угроз для его корабля, Морохов тут же покинул место штурмана и поспешил в центральный отсек. Там был небольшой иллюминатор, выглянув в который, он убедился в своём и так уже доказанном подозрении. Явный минус состоял в том, что у звездолета не было трапа. Войдя в шлюз, стало возможно спокойно обойти звездолёт и рассмотреть его со всех сторон. Взяв из мини-холодильника, притащенного им сюда, бутылку газировки, включил в отсеке режим вентиляции с последующей ионизацией. «Чем чище и свежее здесь будет, тем приятнее мне предстоит путешествие», – размышлял Морохов. Вернувшись в рубку, обнаружил, что во встроенном бортовике висит сообщение, причём адресованное явно не ему. Это раздражало, что всё было не чисто, и сообщение продолжало непрерывно мигать, хоть и не издавало никаких лишних звуков: «Вы полное ничтожество, Эддигон. Сколько раз я просил сделать всё чисто? Сколько, а? Но вы всё равно продолжаете купаться, но уже в грязи. Простите, но на этом наше знакомство прекратится. До свидания!»

«По всей видимости, бывший мусорщик помогал пиратам, но тех явно не впечатлили его мозговые способности. Или его опередил генерал, просто уволив, раз он не успел прочитать эту запись. Ну да ладно, – Морохов сел поудобнее в кресле и принялся программировать в древнем компьютере координаты с вычислением автоматического пути. – Довольно интересно прокладывать путь, обходя все возможные звёзды, большие метеориты и другие известные вбитой навигационной системе угрозы перелёта». Он не встретил на пути ни одной маломальской планеты. Хоть бы что-нибудь, но, увы, по маршруту координат, где слышали песню Дельты, ничего подобного не было. Ему предстоял долгий перелёт в полном даже по отношению к космосу одиночестве. Это будет самым грустным перелётом в его жизни. Но не только такие мысли его посещали: «Быть может, они и выбрали её из-за такого интересного расположения по отношению к самой станции. Дело в том, что генерал уже говорил, что на ней проводили эксперименты по сверхперемещениям, и, возможно, они рассчитывали именно на этот маршрут, да и станция, если мне не изменяет память, уже давно висит на одном месте в этой точке координат. Всё дело усложнялось ещё и затёртым наглухо защитным стеклом, закрывающим собой сам бортовик. Хотя при всём этом можно было разглядеть, что он качественно выглядит, когда звездолет только построили, скорее всего, тот и сам весь блестел».

Закончив с прокладыванием маршрута, Морохов перевёл режим двигателя из «актива» в «авто», зафиксировал штурвал-джойстик. Проверил все датчики и те, которые уже работали в автоматическом режиме.

Режим автоматизации, вроде, работал исправно. Он ещё немного понаблюдал за панелью, ничего не происходило: «Большего и желать не надо было». Он встал, вернувшись в центральный отсек, отключил систему очистки воздуха и устроился на диване в попытке расслабиться, но как-то не ощутил уюта. То ли из-за постоянного давления за бортом звездолёта, то ли ещё из-за чего. Возможно, всё текло не так гладко, как ему самому этого хотелось. Он направился в сторону, всё ещё запертого, грузового отсека: «Что ты скрываешь за собой?» Морохов постучал по тяжёлой железной двери рукой и даже приложил к ней ухо: «Ну, вдруг там спрятан контрабандный вихр? Никто же не знает, но, видно, его просто списали из-за сломанного трюма, вот и всё». Но осадок неприятный не собирался никуда уходить. Он попробовал отвлечься и почитать, но как-то особо не получалось сосредоточиться. Бросив эти попытки, направился в очередной раз всё осматривать. С гораздо большим пристрастием проверил стыки иллюминаторов, различных механических узлов и систем, подтягивая их и смазывая маслом по мере необходимости, тут же протирая до блеска, и, удовлетворившись, следовал дальше. Достал стоявший в пыли без дела ящик с инструментами, перебирая каждый из них и очищая от покрывавшего налёта, он тут же представлял себе, где и как может использовать. Не успев сильно устать от этого занятия, он взял в руки некий электронный прибор, до него не сразу дошло его предназначение, но, включив, быстро разобрался – древний, допотопный измеритель излучения, такой применяли на авариях при AЭC и в других местах, связанных с радиоактивными выбросами. И было неплохо, что, находясь здесь, прибор практически не издавал характерного для него треска. Решив продолжить свои маленькие эксперименты, Морохов спустился в машинное отделение, где поднёс прибор ближе к двигателю и удивился всё-таки достаточно достойной работе создателей и сборщиков этого двигателя: если была бы хоть одна в нём пробоина, то фонил бы сто процентов. Но хотя бы с виду всё было в порядке. Морохов взглянул на генератор, приборы которого, чуть подёргиваясь, говорили о том, что всё нормально. Вроде, как успокоившись, он поднялся обратно, убрав измеритель, осмотрел отсек, решив, что тут явно не хватает минимального уюта, и маломальская картина здесь была бы очень уместна. Даже если учесть, что это рабочая лошадка, кто из нас не любит, чтобы везде было приятнее находиться? Он сделал себе кофе, достал листок формата А4 и начал сначала вырисовывать поверхность, попивая напиток, лёгкими движениями, как когда-то в университете на черчении. Решив, что его рисунок будет некой абстракцией (в принципе, другим видом художественной живописи он не владел), начертил его линиями. Когда наброски заняли весь низ листа, став хоть чем-то похожим на некую поверхность, он принялся изображать ракету. Не ту что привычно изображали на плакатах с полётами, с призывами покорения межгалактических просторов. А простой звездолёт, небольшой, как настоящий мусоровоз. Когда он был студентом самое непонятное для него, как здравомыслящего юноши, представлялось то, как выглядели современные звездолёты. Он задавался вопросом, в какой момент люди в буквальном смысле забили на эстетику и перешли к этим лаконичным прямым линиям? Нет, вы вспомните, как элегантно, скошено от углов и прямых стыков, обтекая корпус, собирались самолёты и последние из автомобилей, и это делалось не только из-за красоты, но больше для придания ускорения с конкретной целью экономии горючего. А сейчас, что за прямоугольники, думали ли вообще, взлетят ли они? Ну конечно, всё так и было, пока не изобрели двигатели, работающие на энергии света. Инженерам стало плевать, какого рода корпуса будут держать двигатели на своём борту. С приходом световых двигателей в массовую изготовку кораблей ушла вся изящность и эстетичность. На своём веку Морохов видел лишь несколько кораблей, которые, как говорит молодёжь, «ему зашли». Когда то он действительно не мог оторваться от огромного шаттла и при нём же находившегося челнока, линии которого словно были отточены самим ветром. Говорили, что шаттл принадлежал некому принцу, что строил его под свой личный заказ. Но сейчас, полетав по миру на старом железе, Морохов рисовал именно его, чаще встречаемого в космосе. Именно на таких вот квадратах и открывался мир. Ибо только ими, по большому счёту, можно гораздо более просто осуществлять жёсткие посадки. А ты, красота, не для простых исследователей или солдат. Сломайся на таком что-то, и больше они с этой планеты никуда уже не взлетят. С этой мыслью он закончил наконец-то свой незамысловатый рисунок. Допив кофе и всё ещё рассматривая своё творение, неожиданно для самого себя остался в полной темноте:

– Вот тебе раз, – произнёс Морохов и особо не торопился что-либо предпринимать. Он дождался, пока включится аварийное освещение, работающее на аккумуляторах, и еле-еле, но хоть как-то оно осветило отсек. Морохов тут же встал и побрёл в рубку, помня, что, прежде чем химичить с двигателем, нужно вернуть все положения тумблеров в исходное состояние, это как с автомобилем. Вы же, если заглохнете, прежде чем завестись заново, установите коробку передач в нейтральное положение. Также и здесь, всё усложнялось отсутствием помощника, и ему придётся, видимо не раз, сбегать из отсека в рубку и обратно.

В машинном отсеке его ждал маленький, но неприятный сюрприз. Везде стоял пар, положение, ко всему прочему, усугубляло наличие минимального освещения. Благо пар был терпимый, по всей видимости возникли проблемы с системой охлаждения. Морохов разделся, дабы не испортить одежду и, прихватив с собой ящик с инструментами, полез вниз к самому двигателю. Не найдя наружных повреждений, осмотрев двигатель практически целиком, он не придумал ничего другого, как лезть в сам двигатель, а именно в его выпускной коллектор.

Для начала Морохов аккуратно проверил температуру залитой трубы с выступающими по внутреннему кругу полосками железа: «Странно, в современных двигателях они закрытого типа, и в них течёт дополнительное охлаждение. Тут же все полосы открыты и, идя с центра по низу, стоят в накопившейся в них воде. Ничего не поделаешь, придётся лезть внутрь», – с этими мыслями он аккуратно забрался в узкое отверстие и, ползком пролезая по выпирающим полоскам железа, отметил для себя неудобство ремонта в связи с впиванием вышеупомянутых в его ноги. Добравшись, наконец, до выпускного кольца, он рукой попробовал повернуть его, проверив на подвижность, но оно, в отличие от всего двигателя, оказалось всё ещё горячим. Резко отдёрнув от него руку, он снял установленный перед началом охлаждающих туннелей кожух и увидел причину залитого двигателя. Трубки, по которым текла охлаждающая жидкость, были порваны, и она до сих пор вытекала из них. Попытавшись соединить её части, он убедился, что их длины никак не хватит. Пришлось выбираться обратно:

– Кто же придумал такую ненадёжную систему, будь он неладен? – повторил Морохов, ища в тусклом свете подходящие по длине трубки. Нашёл не совсем удачный к этой системе кусок железной трубы. Но, как говорится, делать больше нечего. И он снова полез в коллектор. Опять повторилась история с ненавистно впивающимися в ноги полосками железа. Находясь до сих пор в жарком помещении, пар в котором, слава богу, успел развеяться, пока он ползал туда-сюда, Морохов проклинал всё. В итоге он умудрился присоединить два шланга хомутами к трубе и максимально аккуратно, закрепив трубу, закрыл всё кожухом и всё-таки ещё раз, уже в перчатках, решил попробовать повернуть выпускное кольцо. И надо отдать должное, ему это удалось, и даже лучше – оно, провернувшись, встав на свои пазы, закрутилось само и тихо так, словно шёпотом, начало набирать обороты. Морохов понял, что дела его плохи, и быстро пополз задом обратно. Никогда ещё раньше он не отступал с такой скоростью. И буквально выпав из коллектора, сразу сжался и пролез в правый от лестницы бок. В ту же секунду двигатель, зашумев максимально, насколько он обычно шумит при включении, озарился светом, остатки воды резко выпарились, а он, Морохов, грязный в ноль, уже с улыбкой на лице, пролез к небольшой площадке, с которой лестница вывела его наверх. Странно то, что, хоть двигатель и заработал, сам он его не включал, да и освещение оставалось довольно тусклым. Поднявшись, Морохов отвернул крышку энергощитка, где ему открылся настоящий хаос из различных, ранее, по всей видимости, разноцветных проводов, но ныне одинаково покрытых пылью и ещё чем-то. Но в глаза сразу бросился толстый достаточно отошедший штифт. Когда Морохов вставил его обратно, тут же загорелся привычный свет, и он тяжело выдохнул, ибо ему очень не хотелось разбираться во всём этом. Хоть и надо было. Может, и дверь грузовой открылась бы. Но сил и желания не было. Он вернул всё на место и проследовал в рубку. Сев в чём есть в кресло, он задумался, почему мусоровоз был таким грязным до его сюда прихода. Нет, не из-за мусора, кто-то просто устал его чинить, и сил убирать уже не оставалось. Он перевёл режим в актив, и звездолёт вновь продолжил своё путешествие. И тут Морохов увидел то, о чём ещё не успел помыслить, но оно вышло само собой, вытекая из всего произошедшего, – бортовой компьютер сбил все установленные им настройки. «Вот чёрт!» – вырвалось у него. Сказать честно, как часто звездолёты ломаются прямо в открытом космосе? Очень часто. Настолько, что любой капитан давно, как говорится, на них собаку бы съел, но при этом каждый раз всё равно испытывают на себе дикое отвращение ко всему этому неожиданному ремонту. Морохов наконец-то завершил продолжительные настройки, вернулся в центральный отсек и устроился на диване. Ни о каком неприятном осадке речи уже не шло. От усталости он уснул в том, в чём был.

Проснувшись, первым делом протиснулся в душевую, которая, к его изумлению, работала довольно исправно. Вода текла, и ладно. После вернулся к столу и вспомнил о своей картине, собрал несколько железок и, приварив их ручной сваркой к противоположной от дивана стене, сделав рамку-карман, засунул туда созданное им творение. Оценил его, присев на диван. Тут же появился аппетит. Он разогрел себе еды и впервые с момента старта с особым удовольствием поел. С тех пор всё шло относительно гладко.

Морохов устремился в рубку и занял кресло, рассматривать было абсолютно нечего, где-то горели звёзды. Медленно, практически зрительно неосязаемо, звездолёт двигался по заданному курсу. Наступило то самое время полёта, которое волей-неволей психологически заставляло себя чувствовать одиноким. Некая депрессия накатывала, и появлялись мысли из ряда: «А что если вот именно сейчас всё вымерло, а я остался абсолютно один, в этом старом ведре, бороздя сплошное ничего дальше? И самое печальное было то, что он действительно сейчас делал перелёт ни к чему, несмотря на чьи-то сплетни, звуки и так далее. По факту он летел туда, где нет ничего. Абсолютная пустота в абсолютной пустоте. Полный ноль. И как, по-вашему, себя должен чувствовать человек? Или как-то по-другому? Вряд ли». Он взглянул на бортовик, тот передавал, что всё чуть ли не прекрасно, что, конечно, было далеко до истины, но действовало вполне успокаивающе. Одному только Морохову до этого приходилось летать на короткие расстояния и то не сильно отдаляясь от поверхности планеты. А сейчас он и не помнит, когда на ней был в последний раз. Всё в космосе, жизнь он уже по факту посвятил ему. Этой непроглядной тьме, где всё мертво и живо одновременно. Тут медленно на горизонте стало подниматься что-то сверхъяркое. Некое сияние напоминало ему обычный восход солнца на Земле, коего тут быть не могло, но было. Сияние продолжало расти, поднимаясь и надвигаясь к нему всё ближе. Слепило настолько сильно, что ему пришлось прикрывать своё лицо руками. Мусоровоз начало трясти, всё падало, и Морохов тут же вспомнил про «свой колхоз», запереживал, не повторилась бы с ним история ещё раз. Он закрепил себя в кресле, взяв штурвал в свои руки и дав курс ниже, пытаясь как-то уклониться от этого светового потока. И ему это удалось. Тут же он увидел отчётливо причину этого света. Огромный, невиданной мощи крейсер шёл встречным курсом прямо на корабль. И в этот момент проходил над его головой. И то свечение было показателем его мощности и серьёзности намерений. Редко кому разрешают управлять так светом. И уж тем более одобрят такого рода установки устройства на носу корабля. Дикая устрашающая машина прошла над его мусоровозом и исчезла из виду. Переживая за станцию, Морохов набрал закрытый канал самого генерала и передал сообщение об увиденном.

Информация была принята генералом и истолковано, и то решение, что он принял, о коих событиях жители станции не знали, было воспринято с большой шумихой. Он дал указание установить все имеющиеся на борту станции световые двигатели, тем самым убрать возможность ремонта прибывающих звездолётов на станцию. На естественный вопрос низких чинов: «Зачем это делать?» – он дал конкретно прямой ответ: «Для увеличения неимоверно низкой скорости передвижения нашей станции. А делается это для того, чтобы в экстренный момент была возможность её перемещения». Как и ожидалось, сам ответ не открыл для солдат абсолютно ничего, кроме лишних разговоров, которых, естественно, было не избежать, но, так или иначе, генералу было чего бояться, и он тщательнейшим образом это скрывал.

Морохов, всё ещё сидя пристёгнутым в кресле, зашёл в бортовой компьютер в поисках увиденного звездолёта и, найдя похожее описание, обнаружил, что остальная информация о нём была засекречена.

– Кого, интересно, могут бояться эти ребята в принципе, что информация о них закрыта. Либо наши боятся их и специально не хотят, чтобы мы видели, что всё, что мы всё это время делали, по сути своей, устарело и является абсолютно бесполезным занятием, – он засмеялся, представив их встречу: «Так товарищ генерал Кобызев, Ваша техника и методы морально устарели и подлежат, как и сами Вы, списанию в утиль. А-ха-ха», – он рассмеялся во весь голос, отчасти понимая, что нагнетающее пустотой одиночество начало переходить на новый уровень. Он уже начал общаться вслух с самим собой:

– Точно, стоит поискать в эфире музыку. А почему нет? Те же умники пираты или купец нашли, – он вспомнил, что пиратом он его сам обозвал: «Да какая к чёрту разница, у них получилось, глядишь, и я что-нибудь интересное найти смогу», – он принялся крутить шайбу поиска, меняя дальность их волн. «Сигнал в космосе на то и сигнал, что его хрен без антенны словишь», – неожиданно для самого себя подумал он. Всё равно её точное наличие на борту он никак не сможет проверить, за единственным исключением. Он вышел назад в центральный отсек и вновь отвинтил крышку электрического щитка, улыбнувшись, глянув на свою картину, начал протирать кабеля, не полностью, так чтобы было видно, что на них написано либо изображено. По цифрам и маркировке порой можно было понять, для чего оно применяется. И как это обычно бывает, ему пришлось протереть их все, пока он не нашёл нужный, аккуратно протерев его полностью и поправив, высунув и вставив его обратно в разъём, к своему удивлению, он увидел загоревшийся зелёный индикатор: «Другое дело». Он закрыл щиток, прошёл в рубку и, усевшись поудобнее, начал повторно поиск сигнала. «Как же ласково для уха», – он надел специальные наушники для общения и приёма передачи. Слушая ненапряжённое, естественное по сравнению с обыденным шумом мусоровоза, шипение, наконец-то ему всё-таки посчастливилось на одной из дальних станций найти какое-то вещание. О чудо, планета Вита, рекламировала сама себя. После рекламы был анонс прилётов с погодными аномалиями на ближайший месяц и заиграла очень необычная местная музыка, но даже она умудрялась вытянуть становившееся невыносимым угнетающее нарастающее одиночество. Под неё Морохов и уснул. Он вряд ли вспомнит тот сон, что ему снился, скорее всего, это был космос, и он проснулся от дикого крика. Своего крика. Наушники от его резкого возвращения в реальность слетели с головы, ударились о панель приборов и отлетели на пол. Он резко вскочил, ещё толком не придя в себя, и раздавил их, наступив ногой. И тут же со скрипом вернулась сама реальность. Миссия начинала переходить из разряда невыполнимой в невыносимую. Он поднял то, что осталось от них с пола, пошёл в центральный отсек и, очень серьёзно подойдя к вопросу их починки, проковырялся в них, наверное, с час. Хотя время тут не имело никакой разницы, оно менялось вместе с отдалением постоянно, и уследить за ним мог только его бортовой компьютер. Поэтому он давно перестал обращать на него своё внимание. Собрать удалось одно ухо из двух, но уже что-то. Положив аккуратно своё достижение на полку, он сел, достав газировки. Отпив её, он подошёл к зеркалу и, глядя в него, произнёс, – Морохов, что с тобой происходит? – перед ним было лицо пьющего алкоголика, причём давно пьющего. А ведь прошло не так много времени. Умывшись, поев и сделав гимнастику, он уже более уверенно смотрел на своё отражение. Но тоска опять возвращалась, и он вновь начал думать, чем себя занять в этой дыре. Порывшись среди имеющихся и ещё не тронутых им книг, он нашёл книгу о строении его мусоровоза. Из неё он узнал, что его предшественника с приставкой R мало того, что было собрано чуть ли не всего с десяток, так ещё и из-за дешевизны в них не было простых удобств, типа душа, столика и, самое главное, бортового компьютера. Летали пилоты на них без автоматизации самостоятельно. «Кошмар», – Морохов на секунду представил, как бы он сейчас выглядел, если б всё время неотрывно держался за штурвал. Про грузовой отсек ничего путного он не узнал, видимо, заклинило изнутри, нужен ремонтный док. Дойдя до главы о защитной системе, ухмыльнулся, что такая глава вообще присутствует в этой книге, он очень удивился, когда увидел изображённый мусоровоз и обтекаемый его, нарисованный, привычный для больших кораблей, но явно не для таких вот малюток, защитный слой силового поля. «Но на кой хрен?» – Морохов был действительно поражён. Вот же силовой генератор. Дальше, видимо для удивлённых, было примечание, где и пояснялось, что данные звездолёты создавались для средней полосы, где для очистки путей следования они, собственно, и применялись. Мусоровоз убирал остатки метеоритных дождей, отбросов планет и всего того хлама, что попал туда. Ведь корабли на свете имеют неимоверную тягу, которая потоком за собой очень медленно, но тянет попавшиеся осколки и другой хлам, а так как всем были почему-то более интересны центральные планеты, может, климат лучше либо ресурсы, все и тащились туда. «Вот так да», – изучение подарка судьбы продолжается. Он вернулся в рубку и, проверив всё, убедился в своих доводах, двигатель нельзя было никак включить при помощи приборов, но по индикатору, ранее выпавшему из вида, стало ясно, что поле отсутствовало. Морохов пошёл в механический отсек и понял, в чём весь смысл. Один из тумблеров на новом генераторе, видимо, судя по тому же значку, что на индикаторе, отвечал за поле. Он заменил два старых одним новым. Щёлкнув им, чуть с опозданием, он загудел, и Морохов почувствовал, как плавно гул перешёл на весь корпус корабля. «Здорово», – наконец-то что-то позитивное в его полёте, особенно в плане защиты. В рубке ничего не изменилось, он сделал себе кофе и, сидя, попивая его в кресле штурмана, приятно продолжил любоваться сплошным ничем: «Хоть бы позвонил кто. Эх, в лётной школе куда как всё это интересней преподносят».

«Вы будете открывать для себя и других абсолютно новый мир! Он каждый раз для вас будет совершенно другим, и вы поймёте, как прекрасно жить в космосе!»

«Показать бы им, что я наблюдаю уже много дней, думаю, все встали бы и ушли», – сам поднимал себе настроение, опять продолжив общение вслух, Морохов:

– Сидел бы сейчас с женой и детками дома, нет, Александр, Вам довелось стать одним из тех, кого выбрали на защиту мира. Только кого и от чего мы защищаем здесь, непонятно. Ну разве что воровство ресурсов с торгующих планет. Но судя по всему, и тут коррупционная составляющая стоит на первом месте. А что я? Я лечу подальше от всего этого в никуда. Кому можно тут пожаловаться кроме как себе самому? Да никому и не нужно слушать этот бред, – он встал, вернулся в центральный отсек и в очередной раз лёг спать. Так он стал поступать всегда, когда начинал осознавать, что крыша начинала ехать, и он давал ей необходимый отдых. И каждый раз, просыпаясь, ему казалось, что он проспал в этом чёртовом, как он стал всё время его называть, мусоровозе целую вечность. Как же медленно он летел и как же утомительно было его приключение. Взглянув на себя, он провёл рукой по порядком уже запущенной бороде, кою он никогда не позволял себе носить на станции. Там всё-таки вахта и ответственность, и, к удивлению, обнаружил, что она ему очень идёт и придаёт некую брутальность. В этот момент его корабль резко шатнуло в сторону: «Неужели сбилось управление?» – подумал Морохов и поспешил назад в рубку, где, убедившись, что все системы в порядке, немного удивился произошедшему: «Может, какой хлам столкнулся со мной?» – размышлял он, глядя на неменяющееся чёрное космическое пространство, и в этот момент его тряхнуло так сильно, что он отлетел, ударившись о стенку, и ушибся рукою, задев небольшой ящик с инструментами. Из него выпал дозиметр и, включившись, тут же разразился диким треском. Морохов с трудом встал и, шатаясь, пытаясь совладать с амплитудой движения, дошёл до панели управления. Все приборы словно взбесились, и стрелки их измерения носились из стороны в сторону. Единственная мысль, что ему пришла в тот момент: «Это конец», – пока он не включил на панели динамик приёма и из его недр не послышалась мелодия.

Глава 3

Космическая станция Нексус вовсю обрастала новыми двигателями, и за всем непрерывно, практически не отдыхая, следил генерал Кобызев. В свою очередь это осложняло взаимоотношения между членами экипажа. Обстановка накалялась. Напряжение нарастало, всё списывалось на тот факт, что генерал рехнулся. Команда продолжала работать, выдавая друг другу различные гипотезы, споря о том, что их ждёт в дальнейшем. Но никто не угадал. Решение пришло в тот момент, когда генерал увидел появившийся вдалеке яркий свет, настолько мощный, что он даже сглотнул слюну. Он размышлял о том, как вообще капитану Морохову удалось не сойтись с ним бортами и не столкнуться в принципе. Разница была лишь в том, что генерал знал, чей это корабль, и подозревал, по какой причине он мог сюда прилететь. Кобызев отдал приказ включить все двигатели на полную мощность и уходить на запад:

– Как приняли?

– А новые тоже включать? – заверещал механик и получил резкий ответ:

– Абсолютно все!!! – проорал генерал, и практически тут же станция, дёрнувшись, начала своё неадекватное движение. Таким оно было по причине неоткалиброванных новых двигателей, программы для которых попросту ещё не успели написать. А один двигатель продолжали монтировать, как раз в этот момент. Из-за текущей суматохи, он отвалился и остался висеть в открытом космосе мёртвым грузом. Вот тут уже действительно возникла паника. Она нарастала по мере приближения света и его хозяина. Им было не уйти, как бы они этого ни хотели, хоть станция и продолжала двигаться. Огромный крейсер медленно подплывал к своей цели.

– Генерал Кобызев, либо объясните, от кого и почему мы бежим, а именно это сейчас происходит, либо команда временно отстранит вас от управления станцией до окончания разбирательства, – произнёс свою речь один из полковников, чувствуя за спиной поддержку коллектива из офицеров, которые были крайне возмущены сложившейся ситуацией. В результате генерал сначала развернулся в проходе боком, пропуская в рубку остальных, а потом и вовсе отошёл в сторону, сев в одно из находившихся там кресел. Вошедшие воочию увидели зависший перед ними крейсер и, включив громкую связь, перешли в режим диалога с гостями.

– Говорит станция NX531, просим вас выключить головной свет и сообщить нам о своих намерениях, – полковник ждал ответа, через несколько секунд погас свет и одновременно в громкоговорителе прозвучал голос:

– Говорит командир крейсера ZSFX3000, нам велено провести проверку вашей станции и допросить несколько служащих на ней офицеров, – полковник, глядя на генерала, сразу всё понял. Разговор шёл о допросе Кобызева, но полковник не спешил давать добро, необходимо было ещё выяснить, от кого было получено указание:

– Кто отдал этот приказ?

– Президент Объединённых миров лично, – тут уже слюну сглотнул полковник. Он, конечно, наслышан о президенте и виделся с ним, да что там говорить, и участвовал в его избрании, но чтобы вот так лично от него ему адресовали распоряжение. Значит, дело было чрезвычайным и необходимо было принять проверяющих на борт. Он повернулся, отдал приказ подготовить встречу челнока и передал информацию на крейсер: «Отправляйте челнок. Мы встретим вас. К сожалению, пристыковать весь крейсер мы не можем технически», – он не врал, предполагаемая максимальная численность всех крейсеров с аббревиатурой, начинающейся с индекса Z, составляла 10 000 человек, что само по себе было сверх нормы.

Челнок в скором времени совершил стыковку, из открывшегося шлюза вышел высокий мужчина в сопровождении целого взвода своей охраны. Их проводили в зал, предназначенный специально для такого рода переговоров, там гостя уже ожидали высшие офицеры станции, включая бледного генерала. Гость зашёл, поприветствовал всех, поклонившись, и представился:

– Здравствуйте. Меня зовут Анфимов Константин Аркадьевич. Я являюсь начальником отдела СИБ, службы индивидуальной безопасности, коя ведёт по личному поручению президента проверку ранее произошедшего космического инцидента. В данном конкретном случае речь идёт об инциденте с планетой далёкая Дельта, и у меня есть официальная бумага об аресте экипажа вашей станции, – он показательно положил приказ на стол. Стоящий рядом с ним генерал Кобызев тут же взял приказ в руки и убедился в личной подписи президента. Заявитель тем временем продолжил. – Но прежде чем я остановлю деятельность станции, я допрошу главного подозреваемого, генерала Кобызева.

Все перевели на него взгляд, понимая, что дальнейшая их судьба сейчас зависела от этого, порой не совсем здравомыслящего объекта их периодических насмешек и высказываний в его адрес.

– И так как, естественно, допрос будет конфиденциальным, Кобызев пройдёт на наш крейсер.

– Хорошо, – офицеры кивнули головами, и самому генералу ничего не оставалось, как повиноваться. Идя по коридорам к шлюзу челнока отдела СИБ, он прокручивал в голове, что будет отвечать. Хотя ещё толком не знал, о чём конкретно пойдёт разговор. Его завели внутрь челнока, усадили в кресло и пристегнули ремни, с чем он мог и сам прекрасно справиться. Да, может, многие считали на станции его немощным идиотом, способным вечно что-то отчебучить, и он лично знал их истинное к нему отношение. Но если бы сослуживцы смогли пройти в своё время через всё то, через что довелось пройти ему, они бы так не считали. Он делал всё умно и просчитано, хоть зачастую со стороны это так не казалось. Челнок медленно поплыл к своему крейсеру, и генерал видел в иллюминатор отдаляющуюся свою, ставшую давно родной, станцию. Она морально устаревала прямо у него на глазах, а стоило ему оказаться в ангаре и подняться на борт, станция состарилась ещё сильнее. Какое же тут всё было чистое и новое, современные панели, из которых был сконструирован крейсер, потрясали своим совершенством. Системы автоматики дверей раздвигались практически бесшумно.

– Нравится? – начальник СИБа ухмыльнулся, от изумления легко читаемого на лице генерала, – и вы хотели на своей допотопной станции от нас уйти? Если б вы знали, что об этом мире ведаю я, вы бы вообще больше никуда не торопились, ибо это бесполезно, есть вещи, способные найти нас везде, где бы мы ни были.

– Судьба, – генерал решил, что ничего кроме неё нас в принципе найти в этой Вселенной не может.

– Пусть она, называй её как хочешь, мы добрались, – они оказались в просто обставленной комнате, где кроме импровизированного кухонного уголка с кулером в отдалении располагался стол и пара кресел, а тускловатый свет падал на всё вокруг.

– Присаживайтесь, Олег Николаевич, в ногах правды нет.

– Это уж точно, – и он устроился в ближайшем к себе кресле. Анфимов обошёл его, но, передумав, вернулся к столику с кулером.

– Пить будете?

– Воды, если можно.

– Можно, конечно, можно, – он налил себе растворимый кофе и собеседнику воды и вернулся к Кобызеву. Присев поудобнее, отпив глоток кофе, он приступил к выяснениям с банальной фразы, – ну что ж, побеседуем, – генерал от этой реплики лишь немного поёрзал на месте, а Анфимов продолжил, – итак, что вам известно о планете далёкая Дельта? Начнём, так сказать, с самого простого.

Кобызев, немного поразмыслив, сообщил, – планета небольшая, была открыта нашими колонистами. После того как выяснилось, что она пригодна для жизни, была частично заселена людьми. Изначально там располагалось несколько посёлков и один большой центр – город. Позже, когда на планету прибыли исследователи с колонией физиков-ядерщиков, её значимость для людей резко возросла. Они открыли потенциал в её местонахождении, как бы ни было странно, со всех сторон от неё существовало множество довольно точных прямых путей, что и стало первым значимым фактором для изучения.

– Неплохая осведомлённость, но нас более интересуют проекты, связанные с излучением, ставшие причиной последующей гибели планеты.

– А я решил, вам вполне достаточно было отчётов от спасённых с неё людей.

– Хм, – он слегка удивился, – от штурмана, пары воспитателей и целого детского сада детишек. Вы серьёзно думаете, что они в принципе были в курсе, что происходило? Глупости, существует мнение, что отдельные личности, типа капитана корабля, не полетели обратно лишь по этой причине. Он знал, что на самом деле с ней произошло, поэтому и остался, дабы трагедию списали просто на несчастный случай. Но мы в это не верим, а что вы мне поведаете?

– Видимо, ничего нового, вся информация вам известна.

– Интересное рассуждение. Ладно, спрошу сам. Ваша станция поставляла на планету излучатели?

– Да. По просьбе и контракту с исследовательской группой мы поставляли на планету волновые излучатели.

– И стоило затрачивать такие средства и усилия?

– Не понимаю.

– А что тут понимать? Столько энергии. Столько сил ушло на поддержание этих излучателей. А всего лишь для того, чтобы переместить несколько твердотельных частиц. Это же глупо, чёрт возьми.

Генерал вспотел, явно понимая, что СИБ знала обо всём произошедшем из первых источников:

– Мы транспортировали животное – козу. Если б не эта трагедия, мы бы переместили человека.

– Какой ценой генерал, вы в своём вообще уме?

– Я осознаю…

– Нет! Ни черта вы не осознаёте. И знаете, почему я так считаю? – не дожидаясь ответа, он продолжил. – Потому что вас Дельта всё ещё волнует, но уверяю, мы следим за ней с давних пор, ибо на то есть более засекреченные сведения, которые вас не должны интересовать. Мы не лезли к вам, когда вы обнаружили её, мы не лезли к вам, когда вы её заселили, мы не лезли, когда ваши учёные начали проводить там свои исследования, и мы даже не лезли к вам, когда они её уничтожили. Что ж, скажите мне, зачем вы опять туда лезете?

– Что? – генерал последним заявлением был явно удивлён.

– Не стройте из себя невинное дитя. Торговые купцы такие люди, которые готовы продавать информацию кому угодно и тем более, когда они сами участвуют в её создании. К примеру, передав её вам, а нам сообщив о том, что вас это сильно заинтересовало, замечательно, не правда ли? – он встал и, подойдя к кулеру, налил себе ещё одну чашечку кофе.

– Знаете, – генерал решил поменяться ролями, создав себе некую точку опоры, – я всегда поражался и поражаюсь доверчивости людей и всё жду, что в какой же момент кто-то возьмёт и пошлёт этих псевдостукачей куда подальше, но до сих пор они живы и находят себе клиентов и цену, которую им необходимо получить за предоставленную информацию. Знаете, что я сделал, узнав это от купца?

– Что?

Он наклонился вперёд, и его собеседник повторил тоже движение:

– Ничего, – и, вернувшись в обратное положение, улыбнувшись, продолжил своё повествование, – мне не интересна ни эта чёртова Дельта, унёсшая, между прочим, жизни многих моих знакомых, среди которых были и выдающиеся исследователи, физики, даже один капитан угораздил попасть в этот замес. Более того, я никогда не поверю, что президенту нечем больше заняться, чем слушать бесполезные доносы какого-то купчишки и подставлять им из-за этого самого своего начальника, одного из самых мощных отделов, – он деловито встал и сам набрал себе ещё один стакан воды, – ну что? Скажете истинную причину своего визита или будем и дальше в догонялки играть? – Кобызев сиял, когда чувствовал себя на коне, его бледность растаяла в один миг.

– Хорошо. Вы мне нравитесь как человек, в отличие от первого поверхностного мнения, вы далеко не дурак, более того, довольно хитры. Пришло время сказать вам правду. После проверки кое-какой информации принято решение о продолжении экспериментов по сверхскоростным перемещениям в пространстве, но только после обеспечения необходимой безопасности всей операции. Последнее касается лично вас, и вы хоть и будете под моим чутким контролем продолжать находиться на станции, но вы отстраняетесь от выполнения своих обязанностей. Все полномочия по ведению операции временно переходят ко мне. Вам это ясно?

Генерал Кобызев ухмыльнулся:

– Понятней некуда, но куда вы собираетесь перемещать людей? Планета-то мертва.

– Нам и предстоит проверить достоверность этой информации, поверьте, я соберу любую цепочку по мельчайшим следам, порой люди сами не замечают, как глупы их личные ошибки, и я обязательно вам это докажу.

– Я всё понял, выполняйте свой приказ.

– Вам безразлична судьба ваших друзей? – он посмотрел на него, скосив в сторону глаза, задрав голову и глядя снизу-вверх на стоящего рядом со столом генерала.

– Они мертвы, – он больше не проронил ни слова, пройдя к выходу.

Анфимов ещё чуть задержался, сказав тихо, словно самому себе:

– Тогда откуда там жизнь? – тоже молча встал, подошёл к генералу и проводил его в шлюз, где, пристегнув его лично, сопроводил на станцию. Там их встретил полковник, оставленный временно командующим станцией. Анфимов объявил:

– С этого момента временное управление станцией переходит к полковнику Романову, позже сюда прибудут сотрудники СИБа для обеспечения необходимой защиты при выполнении задачи, поставленной президентом, генерал Кобызев отстранён и будет находиться до прояснения некоторых моментов здесь под бдительным надзором за его передвижениями. На этом пока всё, – и проследовал в сопровождении полковника Романова обходить помещения станции, – мне необходимо лично ознакомиться со всеми отчётами в целях выполнения поставленной мне задачи.

– Как скажете, – ответил Романов, для себя же решив: «Он что-то явно ищет, иначе бы не собирался осматривать лично. Это же неразумно иметь армию и заниматься этим самому. Что такого Кобызев умудрился натворить, что сам начальник СИБа сунул в его дела свой нос? Старый пират, блин», – полковник продолжал гонять эти мысли. В тот момент Кобызев двигался в свою каюту пока в одиночестве, но, остановившись у большого иллюминатора, он отчётливо разглядел, как с крейсера отчаливают челноки. Сразу два взвода вышли для обеспечения защиты: «Нужно что-то решать», – генерал поспешил в каюту, пришло время обмозговать свои дальнейшие действия. Кобызев попал в свои апартаменты, которые, к слову сказать, не были чересчур изысканными, несмотря на его статус генерала. Он разулся, переодел форму и устроился на диване: «Если они действительно настолько всё знают и уведомлены, как могло получиться, что они прошляпили небольшой мусоровоз? Ай да Морохов, не зря я тебя выбрал на эту роль, красавец, и от них ушёл, ещё и меня оповестил, правда на связь мне пока выходить опасно. Потянем время, поглядим, что будет дальше. Другой вопрос, что им в действительности известно и как это они собрались возобновлять этот, ставший виной большой трагедии, проект? А что если она действительно жива и там есть люди? Более чем уверен, что им всем плевать на это, но не мне», – он встал и, не надевая обуви, начал ходить взад-вперёд: «Так, так, так, думай голова, шляпу куплю. Решай, что делать», – он повторял это раз за разом, пытаясь найти нужный ход, дабы обеспечить положительный исход: «Итак, мои люди мне больше не подчиняются, тем более я официально отстранён, куда им, ослам, что-то объяснять, себе дороже. Но есть ещё взвод на Вите, хотя просто отправить туда сообщение бесполезно, спалят, как пить дать, и тогда точно всё кончено. Нет, нужно туда кого-то отослать, причём под важным предлогом, чтобы никто не заподозрил», – он замер, подойдя к иллюминатору, надолго застыв смотрел в него на космос: «Точно, точно, я гений, вихры родимые, ха-ха-ха, кто тут считает себя умным, а? Выродки космической перестройки, покажу вам ещё, что такое настоящий космос».

В этот момент к нему постучали, он приблизился к двери, та автоматически открылась, – проверка, велено каждый час вас контролировать, – человек в форме сотрудника СИБа зашёл в помещение, покрутил головой, рассматривая каюту, и, убедившись, что всё в порядке, хотел было уйти, но Кобызев поспешил задать ему вопрос, остановив его, уже за дверью:

– А могу ли я перемещаться по станции?

– Да, конечно, но в сопровождении нас. Эти двое, – он указал на стоявших за дверью спиной к нему солдат, – будут посменно караулить и при надобности сопровождать вас по периметру станции согласно приказу начальника Анфимова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.