Валерия Кондратьева
Дом на Арбате
(Семейная сага)

Ах, Арбат, мой Арбат,
Ты – моё призвание…

Б. Окуджава

Счастлив тот, кто счастлив у себя дома.

Л. Толстой

Всё начинается с любви…

Р. Рождественский

* * *

© Валерия Кондратьева, 2022

Глава 1

– Эля, вставай, – тихо шептала мама, склонившись над кроватью и теребя одеяло своей десятилетней дочери, – проспишь всё интересное! Посмотри, какой чудесный день сегодня! Ты забыла, что мы вчера переехали на дачу? Умывайся, завтракай, и пойдём на речку!

Услышав последние слова, Эля сразу же открыла свои заспанные глаза, потёрла их маленькими кулачками и, откинув тёплое верблюжье одеяло, быстро вскочила с кровати и сунула свои тонкие ножки в мягкие домашние смешные тапочки с головками кошечек.

Мама стояла перед ней, одетая в лёгкое платье-кимоно, расшитое разноцветными цветами, причудливыми райскими птицами, и улыбалась:

– Вставай, вставай, соня-засоня! Все каникулы проспишь, впереди столько дел! Твои друзья, наверное, тоже приехали на дачи и ждут, когда ты выйдешь.

Эля разулыбалась и начала разглядывать дачу, в которой она не была с конца прошлого лета. Дача была не собственная, а государственная, предоставленная по работе её отцу Герману Кучеренко.

Вся обстановка в даче была казённая с нашлёпанными на столы, стулья и остальную мебель металлическими бирками с выдавленными на них инвентарными номерами. Но это никого не смущало. В даче было удобно жить, внутри неё мало кто проводил своё время, все чаще бывали на улице или сидели на широкой застеклённой веранде, если шёл дождь.

Эля подняла с пола плед, которым, видимо, вчера вечером накрыла её мама, и, почувствовав резкий приятный запах, идущий из столовой, выбежала в своих смешных тапках в гостиную. Она увидела на круглом столе, стоявшем посередине комнаты и покрытом белой кружевной скатертью, небольшую китайскую вазочку, в которой стояли гиацинты. От цветов исходил крепкий и дурманящий запах, напоминая о весне и лете, о чём-то необычном и приятном.

– Мама, откуда цветы? Какая прелесть! Какие они разные: и голубые, и розовые, и даже сиреневые! Какие толстые стебли у них и какой аромат!

– Да-да, Элечка. Это папа нам купил, поздравил с началом лета и переездом на дачу. Около кинотеатра сидела пожилая женщина и продавала их.

Эля, чмокнув маму в щёчку, быстро побежала в ванную комнату. Приведя себя в порядок, девочка окончательно поняла, что она уже не в Москве, а на даче. Ура! Как она ждала этого дня! Школа и все проблемы, связанные с ней, остались позади, и она свободна до начала сентября! От этой приятной мысли всё у неё внутри всколыхнулось и, наполненная радостью, девочка стремглав выбежала на крыльцо дома.

Яркое солнце брызнуло ей в глаза, так что пришлось даже зажмуриться! Вся поляна перед домом была покрыта уже подросшей свежей зелёной травкой, похожей на мягкий ровный ковёр, который ещё не успели затоптать люди. На газон так и хотелось смотреть, не отрывая глаз, несмотря на то, что глаза Эли пока не привыкли к такому пейзажу. Ведь почти девять месяцев девочка жила в городе и редко выбиралась на природу.

Оглядевшись вокруг, Эля про себя отметила, что всё вокруг покрыто желтоглазыми одуванчиками. Эти первые летние цветы так оживляли пейзаж и поднимали настроение! Кругом их была уйма! Особенно много одуванчиков скопилось около дальнего забора. Эля запрыгала на одной ножке по протоптанной тропинке и у дальнего угла, присев на корточки, начала разглядывать первоцветы.

Сначала она просто гладила их нежные пушистые головки своими детскими пальчиками, а потом, не удержавшись, решила сорвать несколько цветочков. Эля вдруг вспомнила, что одуванчики пачкают одежду, мама её не раз предупреждала, что потом одежда не отстирывается. Подумав, она перестала рвать цветы. И так все её ладошки были в белом скользком «молоке», которое выделяли стебли.

Лето только начиналось, стояли первые дни июня. Наверное, её дачные друзья уже точно приехали. «Интересно, кто уже приехал?», – подумала Элечка. Но тут же услышала мамин голос:

– Догоняй меня, я уже пошла к реке! Сколько можно тебя ждать? Не забудь надеть панамку, солнце очень печёт!

Эля быстро кинулась в дом, судорожно ища свою белую панамку в ещё не распечатанных до конца коробках и тюках, привезённых из Москвы. Скинув свои тапочки, она быстро переодела их на летние босоножки и весело прокричала:

– Иду, мамочка! Может, захватить сачок?

Но мама уже не могла слышать её слов, она далеко отошла от дома, и, подумав, Эля решила пока сачок не брать.

Дача, где жила девочка со своей семьёй, находилась в живописнейшем дачном поселке Серебряный Бор, который представлял собой большой полуостров, расположенный в излучине Москвы-реки. Сохранилось много легенд о происхождении названия этого места.

Говорят, когда-то очень давно императрица Екатерина Алексеевна, заглядевшись на сосны, припорошенные инеем, в восторге промолвила: «Это просто серебряный бор!» Так за этим местом и закрепилось его название, которое по документам уже упоминалось в начале XVII века.

Это был лесной массив за Москвой-рекой, простиравшийся на запад от современного Троице-Лыково. В XV–XVII веках через полуостров проходила дорога на Звенигород. После того, как царь Алексей Михайлович облюбовал здешние края для соколиной охоты, дорогу на Звенигород для постороннего люда закрыли.

В 1775 году по императорскому указу местные угодья отвели под конный завод. В конце XIX века владения конюшенной волости перешли по наследству ведомству, которое начинает сдавать в аренду большие куски земли под дачи. Одним из первых дачников стал генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович.

Затем посёлок стали заселять московская знать и именитое купечество. В начале XX века здесь образовался дачный посёлок Серебряный Бор, который был основан на земле, примыкавшей к бывшему Хорошёвскому конному заводу. После революции дачи стали сдаваться деятелям Советского государства и старым большевикам.

Позже застройки в районе Серебряного Бора стали использоваться под дома отдыха, санатории, детские дома. Позже здесь селились известные личности. Тут находились дачи МХАТа, дачи, принадлежащие МИД, Моссовету, Большому театру, посольствам иностранных государств и другие.

Разумеется, ни мама Эли Маргарита, ни её муж Герман многого из истории Серебряного Бора не знали и не вдавались в подробности его возникновения. Они просто радовались, что у их семьи есть замечательная возможность отдыхать каждое лето на служебной даче.

Ведь как здорово, что их младшая дочка Элечка и старшая Влада почти с раннего детства проводят лето на свежем воздухе, купаются в Москве-реке и имеют возможность любоваться чудесной природой Подмосковья.

Мама с дочкой шли по песчаной дорожке в сторону Москвы-реки и весело болтали:

– Как мне нравится здесь! И погода отличная! Жалко, Влада не поехала с нами, потом будет жалеть!

– Да, Элечка. Влада потом пожалеет, что осталась в Москве с бабушкой. Понятно, конечно, что у неё сейчас летняя школьная практика, но она могла бы днём после неё приезжать сюда к нам на троллейбусе, а мы бы её встречали на кругу, где останавливается городской транспорт. Или вечером приезжать с папой на машине. Хотя бы часа три-четыре дышала свежим чистым воздухом перед сном. Но она сама решила, как ей лучше, почти взрослая уже стала.

Произнеся эту тираду, Рита про себя подумала, что никакая Влада не взрослая, ей всего-то двенадцать с половиной лет, просто у неё с детства был непростой характер, и родителям с ней приходилось трудно. Хорошо хоть младшая, Эля, совсем не такая растёт. И внешностью и поведением, мягким, доверчивым характером она похожа больше на неё.

Рита вздохнула, посмотрела на смешную мордашку Эли и добавила:

– На обратном пути напомни мне, пожалуйста, чтобы я позвонила бабушке и Владе. У дома отдыха Большого театра как раз есть телефон-автомат.

– Обязательно, мама, напомню. Ты же знаешь, я никогда ничего не забываю!

Дочка и мать весело засмеялись и быстрее зашагали по тропинке. По пути они проходили мимо летних деревянных дач, которые стояли как бы россыпью на большой поляне, на приличном расстоянии друг от друга. Они не были загорожены высокими заборами. Их отделяли невысокие живые изгороди, в основном из кустов бирючины или плотно посаженных кустов акации, иногда боярышника. Верхушки изгородей были ровно и красиво подстрижены местным садовником, ни один листик или веточка не выступали над поверхностью кустов. Каждый раз Элечке так и хотелось провести по горизонтальной верхней кромке кустов рукой, трогая мягкую, ровную и почти гладкую зелёную поверхность изгороди. Листочки нежно щекотали её ладони.

Дачи были довольно старые и построены очень искусными строителями и архитекторами, чем-то напоминая постройки старинных усадеб XIX века, описанных в книгах Тургенева и Чехова. Они были построены так, что в них располагалось несколько разных семей, каждая из которых имела свой собственный отдельный выход на улицу.

Почти все дачи были двухэтажными и обязательно имели сверху мезонин. С улицы эти мезонины очень украшали дачи, через их окна открывался превосходный вид на величественные сосны, на которых частенько сидели длинноносые красноголовые дятлы и долбили твёрдую кору дерева своими крепкими острыми клювами.

Пройдя довольно приличный путь, Рита с Элей, на пояснице которой был надет резиновый разноцветный круг для купания, вышли к калитке, которая вела к реке. Очутившись у реки, они увидели чудесную картину: небо отливало голубизной, речка вся сияла на солнце, и небольшие волны на ней искрились и переливались от ярких солнечных лучей. А косогор у реки был весь усыпан незабудками. Создавалось впечатление, что трава стала голубого, а не зелёного цвета.

Небольшой участок пляжа, к которому относилась их дача, был их собственным и был огорожен заборчиком, чтобы на него не заходили посторонние отдыхающие, приезжающие из Москвы. Для входа на свой участок пляжа надо было показать сторожу, сидящему в небольшой покосившейся деревянной будке при входе, специальный пропуск – измятую картонную карточку, где был написан номер их дачи и фамилия владельца.

Элечка уже издалека увидела свою давнюю подругу Катю и соседа Славика, который жил на втором этаже их дома с мезонином. Дети мирно сидели на корточках около деревянного лежака, накрытого махровым полотенцем, и что-то самозабвенно рыли в песке.

– Привет, ребята, – закричала обрадованная Эля, – я приехала! Как я рада вас видеть!

Славик и Катя вскинули свои головы, одетые в разноцветные кепочки, и, побросав свои пластмассовые лопатки в песок, дружно кинулись навстречу к Эле. Рита с улыбкой смотрела на друзей.

– А мы уже пятый день здесь! Приехали на прошлой неделе! Всё ждали вас с Владой, – возбуждённо произнёс мальчик.

– Что вы тут копаете? В реке пока не купались? Я взяла с собой круг для плавания на всякий случай.

– Нет, что ты! Вода в реке ещё очень холодная, купаться ещё рано, да и вообще, пора бы уж тебе научиться самой плавать, – добавила Катя, строя из себя взрослую. – Мы тут со Славой делаем подкоп из песка к замку, который построили. Песок сейчас влажный от дождей и замок крепко стоит, не рассыпается. Иногда, конечно, его высушивает солнце и, чтобы он не разваливался, мы поливаем его водой из реки.

Катя подняла свою прелестную кудрявую головку и посмотрела на Элю:

– Присоединяйся к нам! Мы тебя так ждали! Лопатку для тебя найдём.

– С удовольствием, – весело засмеялась Эля и оглянулась на маму, чтобы удостовериться, где она.

Рита лежала на жёстком лежаке, постелив на него простыню и подставив своё лицо, которое после долгой зимы и затяжной весны было очень бледным и незагорелым, лучам солнца. Она старалась расслабиться и забыть все бесчисленные московские проблемы. Но беспокойные мысли о работе, муже, доме, детях всё равно назойливо лезли ей в голову и не давали как следует отдохнуть на природе.

Рита работала в одном московском НИИ химиком-технологом, её работа была напрямую связана с реактивами, колбами, ретортами, вредными и взрывоопасными веществами. Работа требовала большой аккуратности, внимания, знаний и опыта. Но, похоже, муж её Герман не особо ценил и понимал значимость её труда. Он по образованию был дипломатом, занимал немаленькую должность в министерстве и часто выезжал в командировки за рубеж.

Частые и длительные разлуки из-за этих поездок не способствовали укреплению семьи и не вызывали приливов новых любовных чувств, как было у них в ранней молодости. Ссоры по поводу командировок последнее время возникали всё чаще и чаще.

Даже подарки, привезённые Германом из очередной поездки, не особо радовали Риту. Она с благодарностью смотрела на очередной красивый, необычный отрез ткани для штор, который можно купить только в экзотической стране, или на бесчисленные кофточки и джинсы, которых у неё было предостаточно. Сделав подобающее благодарное выражение лица, она выдавливала из себя: «Спасибо, дорогой!»

Элечка, конечно, по-детски радовалась привезённым подаркам: очередной мягкой игрушке, пластмассовой коробке конфет, выполненной в виде фигурки Микки-Мауса или башни Биг-Бена, новым фигурным мягким ластикам в виде собаки или слона и прочей ерунде. Но она тоже уже понимала, что лучше бы папа почаще бывал дома, и они все вместе ходили на каток или в кино на мультики.

Думала Рита, лёжа на неудобном лежаке, который впивался ей в тело своими неровными грубо отёсанными досками, и о своей старшей подросшей дочке Владе, которая не поехала с ними на дачу, а осталась в пыльной Москве, всецело погрузившись в чтение книг и просмотр телевизионных программ.

Влада тоже любила дачу, своих друзей Славика и Катю, прогулки по Серебряному Бору, купание в Бездонном озере, игры во дворе дачи, но сейчас она подросла и приезжала к маме с сестрой не очень часто. Но всё же она скучала по родным и, иногда, сев в троллейбус номер 21, идущий по Хорошёвскому шоссе прямо до Серебряного Бора, доезжала до конечной остановки на кругу. Всё-таки её тянуло на природу и, конечно, к друзьям.

Она ловко спрыгивала с подножки троллейбуса на асфальт и сразу же чувствовала свежий сосновый воздух. Сняв с ушей большие чёрные наушники, скинув с плеч огромный тяжёлый рюкзак, полностью набитый видеокассетами, она быстрым шагом шла в направлении своей дачи, одновременно разглядывая знакомые с детства места: в даче с правой стороны находился дом отдыха артистов МХАТа, на воротах которого была нарисована эмблема театра – белая чайка. Здесь часто можно было увидеть какую-нибудь знаменитость. Пройдя чуть дальше, Влада улыбнулась при виде знакомой дачи с огромным открытым балконом, на котором она когда-то в раннем детстве играла со своей подругой, живущей здесь.

Влада так размечталась, что чуть не прошла поворот к их дачам. Она удивилась, обнаружив закрытую калитку в заборе, огораживающем их дачный посёлок. Раньше никаких закрытых калиток не было. «Странно, – подумала она, – об этих новшествах никто меня не предупредил!» Но, на счастье, калитка была немного приоткрыта, и сторож у ворот, усатый пожилой дядька в зелёной военной рубашке, ничего не стал спрашивать и сразу пропустил её на территорию дач.

Шагая по тропинке к дому, она издалека увидела знакомый куст бузины, росший около их дома и ещё не успевший покрыться плодами – красными ягодами. Пока он цвёл белыми цветами, позже, к середине лета на кусте появлялись ярко-красные, наполненные соком плоды. Эти ягоды были ядовитыми, о чём много раз напоминала мама. «Они для птичек», – всегда добавляла она.

Прыгая по старым ветхим ступеням, девочка вбежала в дом и радостно закричала:

– Ау! Где родня? Встречайте! Голодная дочка приехала!

Все выбежали навстречу Владе и стали радостно её обнимать. Поздно вечером перед сном, смотря в окно на звёзды и слушая доносившийся из леса голос кукушки, довольная Рита, уже немного отдохнувшая за последние дни, повторяла про себя: «Все дома, все спят. Это ли не счастье!»

Вовсю полыхала сирень, цвели яблони и вишни. Их лепестки падали на землю, траву, засыпая собой поверхность земли. Ощущение было такое, будто идёт снег, застилая всё вокруг белым, тёплым, лёгким покрывалом. Жужжали осы и пчёлы, лето набирало силу.

В эти дни Эля и Влада любили собирать уже выросшие ландыши. Эти цветы любили все в семье. Они отличались от других первоцветов своим чудесным запахом: вкусным, резким, необычным. Ландыши подкупали своей нежностью, чистотой, девственностью. К ним присоединялись и Катя со Славиком, их верные друзья. Все любили рвать и другие полевые цветы, которые росли повсюду: ромашки, васильки, цветки клевера-кашки, такие мягкие и душистые, вьющиеся цветки полевого горошка, пастушьей сумки, цветки жёлтой мохнатой пижмы с круглыми мягкими головками и высокие и прямые, как стрелы, розовые цветки Иван-чая.

Потом, прибегая на дачи, ребята делали из них букеты, которые, правда, подолгу не стояли в воде. Ведь это были полевые цветы! Но радость при взгляде на них возникала у всех.

Это было время бабочек с лёгкими бархатными крыльями, время стрекоз с их вытаращенными глазами и прозрачными, как слюда, быстрыми овальными крыльями. А трава была такая высокая! Роса по ней скатывалась крупными каплями-бусинами, медленно стекая на землю. Это было время, когда «деревья были большими»!

Ребята ловили сачками прыгающих в траве зелёных кузнечиков, таких ловких и быстрых. Поймав, радовались своей добыче, как могут радоваться только дети. Сев потом на скамеечку, они с восхищением рассматривали свой улов. Пойманных бабочек дети потом зарисовывали в альбомы, расцветки их крыльев были у всех разные и неповторимые. Это было время, когда трава доставала выше колен, полевые цветы дурманили своими запахами, а пролетающие мимо огромные шмели казались величиной с воробья.

Эля с Катей зарывали в земле «секретики», сделанные из лепестков цветов, блестящих конфетных обёрток, разноцветных камешков, фольги, перламутровых пуговок и других блестяшек, закрывали их стёклышком, засыпали их сверху землёй и травой, а потом заставляли Славика искать их. Слава выполнял задания подруг с большим усердием. Все вскрикивали от счастья, когда «секретики» находились, испытывая щенячий восторг!

Эля и Влада весь день были на воздухе. Как-то Славик предложил сходить всем вместе на дальние дачи, расположенные ближе к Таманской улице, и поиграть в пинг-понг. Там находились большие дачи с длинными круговыми верандами, на которых стояли пинг-понговые столы. В их дачах таких веранд не было. Катя и Эля запищали:

– Да мы и играть-то не умеем!

– Ничего, научитесь! Это не такое уж трудное дело, – парировал мальчик, немного строя из себя героя.

Эля быстро побежала домой, чтобы сообщить маме об их затее.

– Отпускаю только вместе со взрослыми! Можете заблудиться. Да и собак бродячих везде полно бегает.

– Мамочка, да что ты! – почти заплакала обиженная Эля, – мы уже не маленькие!

Никаких взрослых, разумеется, не нашлось, все были на работах, многие дети сидели на дачах с бабушками, которым было трудно идти далеко в такую жару. Рите пришлось идти вместе с ребятами. На обратном пути, предварительно захватив с собой надувные нарукавники, все весело втроём плескались в воде Бездонного озера.

Вода в озере была очень тёплая, но мутная и грязноватая. Но этого дети не замечали и радостно бултыхались в ней, прыгая в воду с небольшого бугорка из песка. Рита внимательно смотрела за каждым ребёнком, понимая всю ответственность доверенного ей дела.

– Осторожно! Прыгайте по очереди! Не толкайтесь! – только и кричала она детям с берега. – Все выходим на берег! Много раз повторять не буду, иначе не возьму вас купаться в следующий раз, – пугала Рита, сама не веря своим угрозам.

Вернувшись на дачу, Славик вбежал по ступеням к себе на второй этаж, за ним, запыхавшись, забиралась наверх и Эля. Дело в том, что в его мезонине, в клетке, которая находилась в углу комнаты, жил прелестный белый кролик, которого подарили сыну родители на день рождения. Слава не ленился и подолгу рвал для своего питомца его любимый корм – листья одуванчиков, которые кролик молниеносно съедал и с нетерпением ждал следующей порции лакомства.

Ещё с малых лет мальчик любил всё живое вокруг: собак и кошек, хомяков, лягушек и даже муравьев. Муравьёв он мог рассматривать часами, оберегая их песчаные горы-муравейники. Слава глубоко вникал в жизнь насекомых и птиц, всех ползающих и летающих, так что вопросов у ребят о подарке ему на день рождения не возникало: естественно, книга о животных.

Он был очень увлекающимся человеком, добрым, мягким и отзывчивым. Славик с Владой и Элей жили в одной даче и вечерами дружно перестукивались перед сном через деревянную стенку. Это означало какой-то добрый знак, пожелание спокойной ночи.

Девчонки, как частенько бывает, иногда не ладили между собой, в чём-то мелком завидовали друг другу, бывало, даже ссорились по пустякам. Как-то Катя в разговоре с Элей произнесла:

– Вот какое у меня красивое имя: Е-ка-те-ри-на! Так называли королев в прошлые времена. А твоё имя – Эля, какое-то невзрачное, короткое, невыразительное.

Эля чуть не задохнулась от таких нападок:

– Как это невзрачное? Неправда! Мое полное имя – Эвелина. Оно подходит для принцесс и балерин и очень украшает молодую девушку, оно мягкое и тёплое, – произнесла взволнованно Элечка и в конце добавила: – К тому же оно редкое! А Кати на каждом шагу встречаются, так объясняла мне мама.

– Ой-ой-ой! – вскрикнула Катя, – принцесса какая нашлась! Где ж твой принц-то?

– Девочки, не ссорьтесь! Не имя красит человека, а человек имя, – строгим голосом, но как всегда доброжелательно произнёс Славик, поправив на переносице круглые очки, – имена у вас красивые! И дело совсем не в имени.

Время летело. Дети росли быстро, всё так же собирались друг у друга на дачах, бегали на речку, иногда ссорились, но не надолго. Они уже по мере роста могли одни свободно ходить по посёлку. Рита уже не сопровождала их нигде, только вдогонку еле успевала кричать:

– Эля, не забывай, кругом много крупных борщевиков растет! Они жалят, если дотронуться, не прикасайся к ним! Осторожно!

Эля издалека отвечала:

– Не беспокойся, мама! Я помню.

Ребята ходили в кинотеатры, которых в дачном посёлке было два: один закрытый, другой открытый, находящийся на воздухе. Сидеть в открытом кинотеатре было приятно. Кругом росли высокие вековые сосны, около которых валялась масса шишек, веял свежий вечерний воздух с реки, а над головой – купол тёмного ночного неба, усыпанного звёздами. Это ли не романтика! Если начинал накрапывать дождь, над сидящими на лавках зрителями натягивали крышу из брезента, что придавало происходящему ещё больше экзотики.

Но постепенно год за годом подросшие друзья уже не так часто могли встречаться на дачах, дел и у них и у их родителей прибавлялось, да и в государстве многое менялось прямо на глазах.

Времена менялись. А с ними становился другим и Серебряный Бор. С каждым годом государственных дач становилось всё меньше и меньше. Какие-то дачи ещё оставались, но они ветшали, их никто не ремонтировал. Многие совсем разрушились, в них уже невозможно стало жить.

Постепенно стали сносить эти дачи и расчищать площадки под строительство новых дач – особняков. Такова стала политика государства: продажа и стройка дач за свои деньги теперь разрешалась! На новых местах строились дорогие собственные дачи, принадлежащие уже одной семье.

Последнее школьное лето оказалось необычным. Ребята переходили в 11 класс, их дачи ещё не снесли, но ремонтировать их никто не собирался. Они доживали свой век. Менялась и жизнь друзей. Кто бы мог знать и предположить, что многое в жизни ребят изменится?

* * *

В конце июня неожиданно для всех Слава приехал на дачу не один, а со своим двоюродным братом Максимом. Его отец был военным лётчиком, он служил сначала в Забайкальском военном округе, потом в Армавире, и в конце службы его перевели в Москву. Максим был сыном родной сестры мамы Славика, и она пригласила его пожить на даче в Серебряном Бору этим летом.

Максим очень отличался от московских друзей: Славы, Кати и Эли. Во-первых, он был на полгода старше ребят, выглядел внешне гораздо взрослее и был выше Славы почти на голову. Он был очень серьёзен в разговорах и в своём поведении. Максим не был избалован, как столичные подростки.

Помимо того, что Максим был высок ростом, его отличали накачанные мускулы, мужественное выражение лица и какой-то необычный шарм, который ещё не сильно проявлялся в его юношеской натуре, но уже был заметен.

Внутри него сидело неподдельное, видимо, врождённое благородство и уважительное отношение к окружающим людям. Ребята сразу отметили его незаурядность и внутренний магнетизм. Странно, что он был чуть старше ребят, но внешне и, пожалуй, даже внутренне очень отличался от них.

Ребята-москвичи, приятели по даче, даже не размышляли о своих будущих профессиях, а Макс уже знал, кем он хочет стать, и уже в это последнее лето уделял время подготовке к поступлению в военное лётное училище.

Стать он хотел непременно лётчиком, как и его отец. Разумеется, также на него повлиял и образ жизни в военных городках, где жили лётчики. С малых лет он слышал от отца, от его друзей-сослуживцев, от матери разговоры о полётах, подготовке к ним, часто бывал на аэродромах, куда отец стал брать его, когда сын подрос.

Всё в жизни Максима и его родителей было спланировано, переезды в другие города никто не воспринимал трагически, к новым школам Максим быстро привыкал. Он не был приучен к капризам, лишним вопросам, нытью и лени. Раз отцу велели переезжать, значит, так надо. Никаких споров никогда не возникало.

В это лето Максиму предстояло подтянуть свою физическую форму, укрепить здоровье, поднакачать мышцы на турнике. В его планы входили и длинные пробежки. Славик только рот открывал от удивления, что Максим совсем не такой, как его друзья в школе и на даче. Он помнил Макса совсем маленьким, когда тот с семьёй приезжал к ним в гости в Москву. Тогда он ему казался обычным мальчиком, с которым Славик дружно катал машинки на полу и собирал лего. Ничего необычного в нём не было.

Потом как-то раз они семьями отдыхали в Крыму, в Судаке, тогда Славе очень понравилось, как бесстрашно Максим нырял со скалы и умел быстро, профессионально плавать.

Пока они с Максом были одни на даче, девчонок что-то задержало в Москве. Прошлой осенью Влада поступила в химический институт, пошла по стопам мамы. Никто ей ничего не советовал, не наставлял, не помогал с выбором будущей профессии.

У Влады была теперь своя студенческая жизнь, и она стала меньше интересоваться жизнью младшей сестры. Но по-прежнему любила поддразнивать Элю. Как-то, увидев сидящую перед зеркалом Эвелину, она громко вскрикнула:

– Ну, хороша, хороша! Сколько можно любоваться собой? Лучше бы книжку почитала!

Эля фыркнула в ответ, обиделась и быстро закрыла дверь в свою комнату. Несколько прядей её волос были покрашены розовым цветом и красиво свисали на лицо. Это тоже почему-то не нравилось Владе, и она частенько критиковала сестру:

– Ну, прямо Барби! Вся в розовом! Думаешь, это очень красиво?

Эля начинала злиться и кричала на всю квартиру:

– Мам, ну что Владка меня дразнит! Всем нравятся мои пряди, в школе не ругают за них.

– Девочки, не ссорьтесь! И правда, Эля, хватит, наверное, красить волосы, эпатировать публику.

– Сейчас так модно! Вы не понимаете! Забыли, наверное, какими были в свои 17 лет?

Мама вдруг вспомнила, как в 8 классе Влада коротко остриглась, отрезав безжалостно свою длинную красивую косу. «Тоже выпендривалась, как Эля», – подумала Рита.

Но ей некогда было предаваться воспоминаниям: Герман опять собирался уезжать в длительную командировку, Рита нервно собирала его вещи в чемодан.

– Ты хоть позвони, как долетишь, – стонала жалобным голосом женщина, – неужели нельзя было отказаться? Девочки сейчас в таком трудном возрасте, особенно Эля, они скучают, нужно влияние отца. Сейчас тяжёлые времена, полно подруг в школе, которые плохо влияют на девочку, а Влада совсем не обращает внимания на сестру, у неё свои проблемы.

– Что ты говоришь, Рита? Времена всегда трудные! У меня такая работа. Неужели ты не привыкла за столько лет? Да и потом, у них есть мать, которая всегда находит общий язык с дочерьми! – громко прокричал Герман, нервно пытаясь перед зеркалом завязать тугой узел на модном полосатом галстуке.

Рита вся сникла. Почему Герман не понимает, что у неё тоже есть работа? Причём не лёгкая, а связанная с вредностью для здоровья: ведь недаром ей и другим сотрудникам выдают бесплатно пакеты с натуральным молоком. Она смиренно, затаив обиду, собирала чемодан мужа, как это делала уже много раз. Герман видел её настроение, но делал вид, что всё нормально, и, чмокнув всех домашних в щёчку, спокойно отбыл в аэропорт.

«Хорошо, что девчонки уже подросли, у них масса своих проблем, – думала Рита, – не надо, чтобы они видели меня расстроенной», – думала про себя Рита. Приведя себя в порядок, убравшись в доме, она начала сборы на дачу.

«Уже июнь скоро закончится, а мы никак не выберемся на дачу. Наверное, это последнее лето, когда нам можно пользоваться этой дачей. Она вся разваливается на глазах, надо ехать, девочки должны подышать воздухом», – подумала заботливая мать.

– Влада, Эля! Собирайтесь! Хоть ненадолго выберемся на дачу, я специально взяла две недели от отпуска! – прокричала Рита, надеясь, что её слышат девочки.

И тут сестры выскочили из своих комнат.

– Да, мама, надо ехать, – произнесла Влада, немало удивив этим мать, – сессия моя закончилась, я сильно устала, там хоть отосплюсь.

– Ура! – вскрикнула радостно Элечка. – Наконец-то! Как давно мы там не были. Я созванивалась с ребятами, они уже неделю там.

– Ну вот, как хорошо. Я поведу машину, ключи нам папа оставил. Холодильник для бабушки я забила продуктами, осталось по пути где-нибудь кваса купить: сделаю окрошку!

– Вот на кругу и купим! Там всегда бочка с квасом стоит, забыла? Только бидон нужно взять, – вставила своё слово обрадованная Влада.

Они погрузили в старенький «Ниссан» много пакетов с едой, удобно уселись по местам, и Рита нажала на газ. Надо отдать ей должное – рулить она любила, научилась вождению ещё в студенческие годы и чуть позже развозила своих дочек на гимнастику, музыку, в бассейн, к врачам и в гости. Рита гордилась своими дочками: обе выросли красивыми, высокими, стройными и самостоятельными.

Единственное, в чём Рита немного упрекала себя, что Эля не успевала заниматься рисованием, к чему её тянуло. Но что уж теперь говорить, зато музыкальную школу закончит в следующем году. Этим доводом она утешала себя, любовно смотря на дочек в зеркало.

Рита ещё радовалась и тому, что когда старшая дочь закончит институт, она сможет устроить Владу к себе в НИИ и, наверняка, со временем она втянется в работу, а может, и полюбит её.

Так размышляла про себя Маргарита, пока не подъехали к знакомому мосту через реку, ведущему в Серебряный Бор. Проблемы постепенно стали улетучиваться из головы молодой женщины, она улыбнулась, глядя на гладь речной воды и проплывающие по ней прогулочные теплоходы и катера. Немного уставшие в пути, девчонки выпрыгнули из машины, поправили свои измятые в пути юбки и кинулись к своей даче.

Вот и любимый куст бузины! Как рос сто лет на одном месте, так и растёт. Ягоды уже начинали наливаться соком, но красными ещё не стали, рановато им было. Но куст всё равно был очень живописен!

Вступив на крыльцо, все сразу заметили покосившиеся перила, облупленные стены дачи и поломанную ступеньку крыльца, почти превратившуюся в труху. Но это всё мелочи, главное, дом стоит, мама открывает ключом дверь на застеклённую веранду, вся мебель и кровати стоят на своих местах. Живи не хочу!

Побросав свою поклажу на пол, даже не посидев на диванчике в углу терраски, где всегда на журнальном столике валялась масса интересных журналов мод и брошюр с кроссвордами, Эвелина выскочила на улицу.

Солнце светило в глаза, запахи от распустившихся сирени и черёмухи кружили голову. Сво-бо-да! Сейчас все помогут сделать маме окрошку и можно лечь в гамак, который повесили между двух сосен. Эля прихватила с собой книгу: она давно хотела почитать какой-нибудь роман Джейн Остин. Книгу ей посоветовала Влада, рассказывая о том, что в книгах писательницы много приключений и любви. Это то, что надо девчонке в её возрасте.

Лёжа в гамаке, Эля открыла книгу, предвкушая приятное чтение. Но не тут-то было! Вдруг со второго этажа из мезонина выглянули две физиономии: одна Славика, вторая ещё какого-то парня.

Слава радостно закричал:

– Привет, подруга! Что так поздно приехала? А мы тут с братом вдвоём сидим, чаёвничаем. Поднимайтесь к нам, познакомлю вас.

– Привет! – восторженно ответила Эля. – Да, мы что-то задержались в этом году, у Влады ведь сессия была, а я в музыкалке экзамен сдавала. Сейчас поднимемся!

Обходя дачу с другой стороны, Эля с Владой шли по непротоптанной дорожке, ведущей к крыльцу Славика. Эля ощущала, как приятно щекочет её ноги высокая трава, немного мокрая от прошедших недавно дождей. Она пригладила свои распущенные до плеч волосы, поправила обруч на голове и стала подниматься по лестнице вверх, опираясь на облупленные перила.

Ступени были тоже, как и у них, старые и ветхие, они явно требовали ремонта. Осторожно поднявшись по ним на второй этаж, Эля оказалась на небольшой площадке, которая вела в две комнаты: направо и налево. Между ними и находился небольшой мезонин, где помещалась только кровать, стол и стул. Отсюда когда-то в детстве ребята пускали в окно бумажные самолётики.

Это детское воспоминание так врезалось в память Эвелине! Ребята складывали из бумаги самолётики и, весело толкаясь перед окном, ждали своей очереди, чтобы пустить их в воздух, а потом весело смеялись и смотрели в окно, наблюдая, как они летят. Вот было счастье!

Поднимаясь по ветхой лестнице, девочка чувствовала, как часто бьется её сердце. Ведь со Славой они год не виделись, да и в течение года редко созванивались. Ещё он там с каким-то братом сидит! Что-то раньше брат никогда не приезжал, и Слава о нём ничего не рассказывал.

Очутившись в комнате Славы, который очень галантно подал ей руку, а потом поцеловал в щёчку, как давнюю подругу, Эля немного стала успокаиваться. Славик заметно за этот год вырос, возмужал, на лице его появились небольшие, еле видимые усики, которых прежде не было. Его блестевшие как-то загадочно глаза выдавали волнение.

Вслед за Элей в комнату поднялась и Влада, которую Славик тоже чмокнул в щёчку. Выразительно посмотрев на девушек, Славик смущённо промолвил:

– Знакомьтесь, это мой двоюродный брат Максим. Он жил раньше в Армавире, а теперь переехал из-за работы отца в Москву, и этим летом поживёт у нас на даче. Я тут планирую поводить Макса по Москве, познакомить с городом и его достопримечательностями. Пусть привыкает и чувствует себя москвичом. Ты согласен, Макс? Надо не отставать от жизни, а стараться постигать всегда новое!

Сказав это, Слава засмущался своих высокопарных слов и как-то резко и неловко сел в ближайшее кресло. Немного опомнившись, он продолжил:

– А это моя подруга с раннего детства – Эвелина, короче – Элька, – он показал на неё рукой. – Она живёт под нами, на первом этаже, соседка наша. А это её старшая сестра Влада, – произнёс Славик и с восторгом посмотрел на девушку, пытаясь внимательно рассмотреть её, ведь он её год не видел.

Макс стоял у окна как вкопанный и пронзительным взглядом рассматривал сестёр. Он медленно протянул руку им для пожатия и низким голосом, который бывает уже у взрослых мужчин, произнёс:

– Максим, очень приятно.

Больше он ничего не добавил, но искоса продолжал рассматривать Элю. Это очень смущало её, никто никогда так на неё не смотрел. Она тоже как бы закаменела и от стеснения не знала, куда деть руки.

На выручку пришёл Слава:

– Девочки, садитесь за стол, хозяйничайте. Вы же всё хорошо знаете, что и где лежит у нас в доме. А потом погуляем, познакомим Макса с местными красотами, сходим на речку. В Серебряном Бору есть что посмотреть! Одна природа чего стоит. Согласны, ребята?

Только тут Эля пришла в себя и уже спокойно ответила:

– Да, конечно. Тут много классных мест, одно лучше другого! Да и лодочная станция имеется.

Вдруг Влада произнесла:

– Ребята, простите, но мне надо уйти, меня мама ждёт.

– Пока, пока. Увидимся!

Эля быстро вышла на кухню и стала подогревать уже остывший чайник. Поставив его на плиту, она быстренько побежала вниз по лестнице к себе домой, чтобы захватить недавно купленные на кругу миндальные пирожные, её любимое лакомство.

В комнатах никого не было, видимо, мама с Владой уже ушли. Эля быстро схватила пакет с пирожными, посмотрела мимоходом на себя в зеркало и быстро поменяла свои стоптанные босоножки на белые туфельки с невысоким каблучком. Зачем она это делает, она сама до конца не понимала. Как-то автоматически всё получилось, видимо, в душе её уже начинала просыпаться женщина, которой всегда и всем хочется нравиться.

Поднявшись по лестнице и чуть не застряв своими каблуками в щели старых досок, девушка поднялась наверх к ребятам. Эля взяла уже вскипевший чайник и медленно вошла в комнату, где ждали мальчики.

– Влада ушла? – с небольшим сожалением спросил Славик.

Эля утвердительно кивнула головой. Слава кинулся помогать девушке, выхватив из её рук горячий чайник, и осторожно начал разливать кипяток по чашкам. Эля уселась на шаткий стул прямо напротив Макса. Девушка внимательно начала его разглядывать, но старалась смотреть так, чтобы он не заметил её пытливого взгляда. Первый раз в жизни Эвелину кто-то так заинтересовал. Почему? Она пока не понимала до конца.

Макс был, конечно, хорош собой. Во-первых, он выглядел гораздо старше своих 17 лет. Правильные черты лица, прямой нос, немного пухлые губы, светлые волосы, расчёсанные на прямой пробор и свисающие длинными прядями, – всё это сразу понравилось Эле. По его мускулистым рукам было заметно, что парень занимается спортом, мышцы его были накачаны, а шея у Максима была длинная и крепкая. «Прямо как артист какой-то, ему только в театральный поступать», – подумала про себя Эвелина.

Эля не могла и представить, что точно так же Максим незаметно разглядывает её. «Какая красивая девочка! – подумал Макс, – вроде и обычная на первый взгляд, а чем-то цепляет. И имя у неё прямо сказочное, я такого никогда не слышал».

Элечка как бы кожей чувствовала его внимание и смущённо поправляла свои выбившиеся из-под ленты на голове непослушные и чуть вьющиеся на концах пряди волос. «И что это он так смотрит на меня? Людей, что ли, давно не видел? Или в его Армавире девушек вообще нет?» – проносились странные мысли в её маленькой головке.

Только они стали заканчивать своё чаепитие, как внизу на улице кто-то закричал:

– Ребята, вы наверху?

Все выглянули в раскрытое окно. На поляне уже со скошенной газонокосилкой травой, живописно выделялась фигура подросшей и сильно изменившейся Катерины.

– Поднимайся к нам! У нас хорошая компания! – крикнул как всегда дружелюбно Слава.

– Вот ещё! Ноги ломать по вашим сломанным ступеням не хочется! Спускайтесь вы вниз. Погода хорошая, пройдёмся?

Через какое-то время, видимо, посоветовавшись с друзьями, голова Славика вновь показалась в окне:

– Сейчас спустимся. Жди нас. Ступени действительно почти все разрушились.

Ребята осторожно спустились вниз и подошли к девочке.

– Это мой брат Максим, знакомьтесь.

Катя как-то вся раскраснелась, шутливо сделала книксен и подняла свою руку перед Максом, надеясь, что он её поцелует.

– Катя, – торжественно произнесла она, но так и не дождалась поцелуя от Макса.

Максим вежливо поздоровался и сразу же отошёл в сторону. Все направились к реке. Максим шёл в стороне ото всех, пока в новой компании он чувствовал себя неуютно. У себя в Армавире он мало с кем дружил, много времени у него отнимало посещение различных спортивных секций, а дома – чтение книг, специальной литературы по авиации и бесконечные разговоры с отцом о полётах.

По вечерам перед сном, лёжа в кроватях, поставленных напротив друг друга, Слава и Макс подолгу разговаривали. Славика интересовало всё о брате, и он засыпал его разными вопросами про космос и самолёты. Отвечая на вопросы, Макс тоже загорался, как и брат, и, поднимаясь с кровати, садился, свесив с неё свои длинные ноги, и азартно, с упоением рассказывал Славе о полётах лётчиков и космонавтов, сильно размахивая при этом руками.

Слава потом долго не мог уснуть, он рисовал перед собой дивные красоты бездонного неба с белыми, похожими на сахарную вату, огромными пушистыми облаками. Только один раз он летал на самолёте, когда отдыхал с родителями в Крыму. Но и этого ему хватило, чтобы часто вспоминать картины дневного и ночного неба, луну и удивительной красоты закат солнца.

Слава уже давно забыл про своих муравьев и кроликов. Это детское увлечение ушло в прошлое. А уж с приездом Макса и его интересными рассказами об авиации ему стало стыдно даже вспоминать, как он часами рвал одуванчики для кормления своих питомцев. Славику нравилось общаться с Максом, он стал его кумиром.

Макс был как одержимый! Час занимался утром на турнике перед домом, потом отжимался на лужайке, а затем – бег! Причём на длинные дистанции, маршрут ему подсказал Слава, который тоже сначала бегал вместе с братом, но потом стал быстро уставать, задыхаться и вскоре вовсе бросил эту затею. В общем, Максим так подействовал на Славика, что он буквально смотрел ему в рот.

Стоял июль, лето набирало силу. Ребята подошли к калитке в заборе, толкнули её и вышли к Москве-реке, откуда открывался изумительный вид: река вдали петляла, а её поверхность серебрилась на солнце. По воде плавало много моторных лодок, проплывали мимо байдарочники, ловко гребя лёгкими веслами. Пляжи все были заполнены людьми, загорающими на солнце, оттуда доносились крики детей, голоса взрослых, играющих в волейбол.

Всё цвело, трава была высокая, сочная, кругом росли люпинусы, быстро расплодившиеся повсюду. Они были разных цветов и острые, как стрелы, а их разноцветные головки тянулись к небу и солнцу. Ребята показали пропуск на свой участок пляжа и, войдя на его территорию, растянулись на лежаках. Все, кроме Макса.

Тот, увидев вышку для прыжков в воду, сразу же направился к ней. Он быстро разделся и, поднявшись на вышку, помахал друзьям рукой, сложил ладони, и, подняв их вверх, смело прыгнул вниз головой в воду. Прыжок его был красив. Слава немного сник, увидев такой полёт, так как умел прыгать с вышки, как и девчонки, только «солдатиком».

Вынырнув из воды, Максим, красиво рассекая воду своими крепкими руками, поплыл в сторону буйков. Дальше них плыть было запрещено: там ходили речные трамвайчики. Выйдя из воды, он лёг всем своим загорелым телом прямо на горячий песок и подставил лицо лучам солнца.

– Как красиво ты умеешь плавать, где-то занимался? – несмело спросила Элечка.

Все посмотрели на них. Макс привстал и удивлённо произнёс:

– Папа научил, у нас так все мальчишки умеют. А вы брассом плаваете?

Эля смутилась, она и не знала, каким стилем она плавает, никто её особо не учил, папа всегда был занят.

– Да она по-собачьи плавает! – вдруг раздался голос Кати. – Пловчиха та ещё! – ехидно добавила она.

Эля не стала спорить, а Макс тихо ответил:

– Хочешь, я научу тебя плавать разными стилями? Мне не трудно.

– Хочу, – почти шёпотом ответила Эля.

Дни бежали быстро, Рите уже надо было уезжать с дачи, часть отпуска кончалась. Но к её удивлению обе дочки вдруг раскричались:

– Мама, давай побудем здесь ещё недельки две? Уж больно погода хорошая, вода в реке тёплая, такое редко бывает! Ну, пожалуйста!

Рита удивилась, особенно тому, что Влада захотела остаться, обычно она любила сидеть в Москве, поджав ноги на своём диване, и наслаждаться одиночеством. Рита вдруг сразу вспомнила (от чего у неё настроение мгновенно упало), что Герман ещё надолго задержится в командировке в связи со «сложным международным положением». Какое сложное сейчас международное положение? Она не знала.

Всё взвесив, она позвонила начальнику и попросила продлить её отпуск ещё на две недели. Тот сразу же согласился, срочной работы летом не предвиделось. Сообщив об этом девчонкам, она услышала, как те радостно закричали:

– Ура! Мы остаёмся! – и кинулись целовать Риту.

Как-то раз Катя пришла к Эле домой якобы для разговора, как она выразилась. Эля насторожилась:

– Что случилось, Катюша?

– Да ничего не случилось, просто я хотела поговорить с тобой о Максиме. Он нравится тебе? Что ты думаешь о нём, интересно?

– Да я и не думала об этом, не знаю. По-моему, хороший парень, умный, мужественный, знает, что ему надо в жизни. Понимаешь, у него есть цель, а это редко у кого в нашем возрасте бывает, согласна?

– А что в нём особенного? – фыркнула в ответ Катя. – Простой провинциальный парень, вот и всё. Подумаешь, плавает хорошо и мышцы себе качает, это почти все умеют. А вот за девушками не умеет ухаживать, ему до москвичей далеко! Вот Артём, например, из нашего дома в Москве меня уже приглашал в кафе, за всё сам заплатил и проводил до дома. Вот это, я понимаю, кавалер! Вряд ли Макс меня в кафе пригласит!

– Максим совершенно другой, его не интересуют никакие кафе, да и девушки, по-моему, тоже, – сказала Эля и немного расстроилась.

– Да бог с ним, пусть топает своей дорогой! Мне такие парни не нужны, я найду себе богатого и красивого, вот увидишь.

Эля повернула голову и с удивлением посмотрела на подругу. «Ну и фифа эта Катька! Всю жизнь из себя что-то строит, – подумала она, – вряд ли она понравится Максиму, хотя кто его знает! Мама часто повторяет: «Всякое в жизни бывает!»

На следующий день друзья отправились показывать Максиму окрестности Серебряного Бора, а Катя на день поехала в Москву, чтобы сходить в парикмахерскую и сделать себе модную стрижку.

В районе Бездонного озера они вышли на чудесную поляну, окруженную растущими вокруг вековыми соснами. Вся поляна была усыпана полевыми цветами, а склоны небольших холмов были залиты ярким солнцем. Ребята шли, улыбаясь, по мягкой, как бархат, траве и радовались красивому пейзажу вокруг.

Вдруг Макс нагнулся и начал быстро собирать полевые цветы, которые были необыкновенно нежными и свежими. Он с упоением рвал колокольчики, ромашки, пижму, собирая букет. Вдалеке маячили заросли синих васильков, дикого лука, луговой гвоздики и полевого дельфиниума. Макс, как заворожённый, быстро бегал по поляне, собирая цветы.

Эля со Славой не ожидали таких порывов от Макса, но тоже со временем присоединились к нему. Это было такое приятное занятие! Максим уходил от них всё дальше и дальше, явно увлёкшись процессом сбора букета.

Славик вдруг громко закричал:

– Максим, давай к нам! Пойдём дальше, нам надо многое успеть посмотреть!

Эля оглянулась и увидела, как быстро, перепрыгивая через кочки, Макс бежит к ним, радостно улыбаясь. Всё его лицо горело от счастья и переполнивших его чувств. Подбежав, он остановился, выдохнул воздух, чтобы отдышаться, и с чувством гордости протянул букет Эле:

– Это тебе, – смущённо произнес он.

Он смотрел на неё восторженными глазами, как будто впервые увидел перед собой девушку. Его сердце клокотало в тот момент, казалось, что оно сейчас выпрыгнет из груди. Эля обернулась к нему в жарком порыве благодарности: ещё ни один мальчик не дарил ей цветы.

– Спасибо, – еле слышно произнесла она.

Макс продолжал смотреть на неё любующимися глазами, кровь так и бурлила в его жилах. Слава с улыбкой смотрел на ребят и потом всё-таки догадался отдать цветы, что он собрал, Эле, и она бережно присоединила их к большому букету.

Постепенно они подошли к Бездонному озеру и, разумеется, решили искупаться. Хорошо, что Элечка не забыла прихватить с собой купальник. Вода была теплейшая, илистое дно озера делало цвет воды жёлтым, так как купающиеся постоянно перемешивали воду со дна ногами, и песок с илом поднимались вверх. Но это не мешало никому радостно плескаться в воде и обрызгивать друг друга. Уставшие от долгой ходьбы, все легли на мягкую зелёную траву.

– Макс, ты ещё долго будешь гостить у Славы? – смущённо произнесла зачем-то Эвелина, сама испугавшись своего вопроса.

– Да побуду ещё недельки две-три, наверное, а там в середине августа надо садиться готовиться к будущим экзаменам в лётное училище.

– Ты твёрдо решил? Не передумаешь? Всё-таки рискованная профессия, хотя и романтичная, – добавил Слава.

– Это так кажется, что романтичная, на самом деле это тяжёлый труд, требующий больших умений и огромного трудолюбия. Я по отцу знаю, видел, каким усталым он приходил после полётов.

Эля, молча слушала и многое недопонимала, у неё в семье никогда не было никаких лётчиков и моряков. А Слава тем временем начал засыпать Максима вопросами о космосе:

– А Нептун ближе к Земле, чем Юпитер? Какая самая яркая звезда на небе? Что такое солнечный ветер?

Максим недоуменно посмотрел на брата и сказал:

– Славик, ты задаёшь мне вопросы по астрономии, а я ещё многого не знаю. Если хочешь, дам тебе почитать книги об этом, у отца их полно. Попрошу его привезти сюда эти книги из дома.

Слава замолчал и долго думал о чём-то. Потом внезапно привстал и, повернувшись к Максиму, тихо произнёс:

– Попроси папу, пожалуйста. Для меня.

Подсохнув, все двинулись в сторону Москвы-реки к городскому пляжу. Славик предложил покататься на лодках. Подойдя к лодочной станции, они стали выбирать лодку. Лодочник внимательно посмотрел на ребят, раздумывая, давать ли им лодку, но увидев, какого роста один из парней, и взглянув на его широкие плечи и мощные мускулы, решил ничего не спрашивать.

Макс долго выбирал лодку, проверял уключины у них, нет ли воды на дне, не поломаны ли вёсла. Лодочник издали смотрел на ребят, ворчал себе в усы, но ничего не сказал. Осторожно все спустились в лодку, Эля села на корме, а Славик – на носу лодки, Макс сел за вёсла. Как только они отплыли, всем сразу стало понятно, что бояться нечего, Максим гребёт, как настоящий спортсмен.

Проплывая вдоль реки, Эля и Максим любовались красотами здешних мест: казавшимися янтарными на солнце высокими соснами и изумрудными, остроконечными елями, а Славик не сводил глаз с водной глади, по которой вёсла Максима вычерчивали множество кругов. Скоро показалась вдали и церквушка на берегу Москвы-реки, это была известная церковь в Троице-Лыково, которую неоднократно рисовали многие художники.

Эля исподлобья смотрела на Максима. Ей нравилось, как напрягаются при каждом движении его мышцы, как он профессионально разворачивает лодку, следя, чтобы никого не обрызгать, да что там говорить, Максим нравился Эвелине. Ей так и хотелось смотреть, не отрывая глаз, на его спокойное лицо, пшеничные волосы, длинные пушистые ресницы, и как будто вылепленный скульптором торс. Воцарилась тишина, нарушаемая только всплесками воды о борта лодки. Иногда мимо пролетали черноголовые чайки, они хватали клювом мелкую рыбёшку и быстро устремлялись вверх, в небо.

Славик сидел спокойно, опустив руки в воду, но потом вдруг вспомнил, что он вызвался быть экскурсоводом, и начал рассказывать о московской жизни, о том, что летом надо им с Максом не только сидеть на даче, а поездить по Москве, походить по музеям и кинотеатрам.

– Давайте сходим в Планетарий, а? Говорят, там так интересно! Сидишь, а перед тобой вверху тёмное небо, по которому рассыпаны звёзды, видны разные планеты и Луна, – загорелся вдруг Слава.

– Конечно, сходим, в чём вопрос, – откликнулся Макс. – Эля, тебе это интересно?

– Разумеется, мы все в одиннадцатом классе будем проходить астрономию, знания нам пригодятся.

После посещения Планетария Славик окончательно заболел астрономией, космосом, полётами космонавтов, устройством Вселенной. Получив книги от отца брата, когда тот заезжал к ним в гости, он полностью погрузился в них и не задавал уже никому никаких вопросов. Изредка он вспоминал своё детское увлечение животными и только диву давался: он это был или какой-то другой человек?

Получается, что появление в его жизни брата Максима окончательно перевернуло его жизнь и повлияло на выбор будущей профессии. Это может быть только астрономия! Дальние планеты влекли его, как магнит, он бредил галактиками и устройством необъятной Вселенной. На день рождения уже теперь ему все дарили не книги о животных, как в детстве, а книги и атласы по астрономии. Родители Славы вообще разорились: подарили ему настоящий телескоп, в который можно смотреть на звёзды.

Телескоп установили на мансарде так, чтобы он был направлен в окно прямо в небо, где ночью были видны звёзды. Все диву давались, как изменился Славик. Он взрослел на глазах, его перестали интересовать и походы на пляж и даже просмотры кино в летнем кинотеатре.

Постепенно заканчивалось лето, на дворе стоял конец августа. Повсюду около дач росли роскошные в своём цветении лилии, дурманящие своим запахом отдыхающих. Распустились флоксы, разноцветные астры и высокие золотые шары. Пришла пора и величественных гладиолусов, август богат на разноцветье! Это самый щедрый месяц на дары природы, повсюду на деревьях созрели крупные яблоки. «Август яблоками пахнет», – так говорят в народе. А уж кусты орешника склонялись от тяжести созревших орехов, таких спелых и вкусных!

Разумеется, и ягоды бузины налились красным цветом. Куст у крыльца дачи алел на солнце, радуя глаза прохожих; зацвели рыжие настурции, напоминая всем, что скоро осень, пора в школу. Всё чаще стали идти дожди, загоняя людей внутрь дач. Сильно барабаня по крышам, крупные капли дождя как бы «забивали крышу, точно гвоздями», как когда-то писал Сергей Есенин. Алые гроздья рябины намекали на холодную зиму.

Эля с Владой уехали с дачи, предварительно оставив свой телефон Максиму и взяв с него слово звонить друг другу в течении года. А Слава теперь постоянно торчал у телескопа. Иногда он ложился на скамейку около дачи, постелив под себя байковое одеяло, ведь августовские вечера были уже холодными. Положив руки под голову, он смотрел в тёмное небо над головой, на котором мерцали многочисленные звёзды. Славу одолевало множество мыслей, ему было о чём подумать. Он вырос.

Глава 2

Рита пребывала в удручённом состоянии. Герман наконец-то вернулся из командировки, но был угрюм и молчалив. «О чём он думает?» – проносился вопрос в голове женщины. Она щебетала около него, подолгу рассказывая мужу о том, как отдыхалось им на даче, как подросли дочки, о соседе Славике, к которому приехал в гости брат. Но, похоже, Германа не особо волновали эти новости.

– Что ты сказала, Рита? Какой брат, кого? О чём ты? – с раздражением спрашивал муж.

– Ты не слушаешь меня, Герман, тебе не интересно, – почти заплакав, произнесла женщина, – твои мысли где-то витают далеко-далеко от дома. Вообще, нам надо серьёзно поговорить с тобой. Ты замечаешь, как мы отдалились друг от друга последнее время? Так раньше не было, что с тобой? Неужели так заела работа, или ты кем-то увлёкся? Скажи прямо, не таись, лучше уж правда, чем постоянное недопонимание. Мы перестали с тобой понимать друг друга, разве ты не замечаешь? Так люди не живут! И девочки, я уверена, уже что-то заметили. Влада точно всё видит, она взрослая, скоро и Элька всё поймёт.

Герман посмотрел на жену странным, недобрым взглядом и резко произнёс:

– Рита, прекрати, что ты всё выдумываешь, ты же знаешь, какая у меня ответственная работа. У меня нет возможностей вырываться на дачу и помнить друзей моих дочек, давай закроем эту тему.

Рита замолкала и, уходя в спальню, давала волю слезам. Так и жили дальше, без радости и любви, которая почему-то решила покинуть их прежде такую счастливую семью. Хорошо хоть мать её, Варвара Петровна, ничего не замечала и была вся сосредоточена на делах внучек. К тому же почти всё хозяйство в доме лежало на ней.

Рита отвлекалась на работе от своих печальных мыслей, работы было много, она требовала полного погружения в неё. Чуть не дольёшь реактива, или не дай бог перельёшь, – всё, опыт загублен, а реактивы дорогие, за всё надо отчитываться. Правда, такое крайне редко случалось с ней, может быть, только в ранней молодости, когда опыта не хватало, но всё же на её работе надо быть постоянно собранной и не допускать, чтобы руки дрожали.

Работу свою она любила, полная стерильность в лаборатории, белый халат и шапочка сразу же настраивали её на серьёзный лад, Рите всегда была присуща большая ответственность и старательность во всём. Иногда она задумывалась над тем, правильно ли, что её старшая дочь Влада выбрала тоже эту профессию? Ведь Влада совсем не похожа на неё, она с детства была очень своенравная и упрямая.

Более или менее Рита была спокойна за младшую, Эвелину. Та росла очень вдумчивой, послушной, но крайне впечатлительной. А уж куда ей посоветовать поступать, она совсем не знала. Рита решила для себя, что навязывать свою профессию больше никому не будет, пусть Эля выбирает сама, что хочет, к чему её тянет.

Сейчас, в сентябре, у дочек уже начались занятия. Хорошо хоть, они всем обеспечены, отец достаточно зарабатывает, да и, конечно, папа их любит, что говорить. При этом воспоминании Рита опять вернулась к своим негативным мыслям, но, взяв себя в руки, смогла прогнать их прочь. Расстегнув пуговицы на своём рабочем халате и сняв его и шапочку с головы, она закрыла дверь лаборатории на замок, расписалась в ведомости и быстро пошла домой.

Первые дни сентября выдались холодными, моросил мелкий дождь. Люди шли по улице под зонтами или натягивали на голову капюшоны. Дорожки на земле были выложены разноцветным ковром из опавших и скользких от дождя листьев.

Перед приходом дочерей Рита решила прибраться в квартире: так много пыли накопилось за лето. Да и хорошо бы найти силы окна помыть. Пройдя в гостиную, она посмотрела на деревянный старинный комод, уставленный фотографиями родных в рамках, вазами и статуэтками, привезёнными из-за рубежа. Как она любила покупать их, когда в молодости ездила с Германом в разные страны! Они вместе любовались ими у прилавка, долго выбирали и всегда что-нибудь покупали.

Вот эту дамочку в старинном голубом платье с оборками, держащую в руках зеркальце, они купили в Париже. Она вдруг вспомнила, как Герман тогда говорил, что изображённая красотка похожа на неё, Риту. Они так смеялись этому! А вот крепкий мужичок-толстячок, пивовар, в каждой руке у которого по две кружки золотистого пива! Он улыбается в усы, на голове у него тирольская шляпа с воткнутым в неё гусиным пером, и одет он очень красиво! Тужурка на его толстом животе чуть расстёгнута, а полосатые брюки так обтягивают его кривоватые короткие ноги, что так и хочется улыбнуться! Рита точно помнила, что этого толстяка они с Германом купили в Праге.

Сколько хороших воспоминаний у неё накопилось за много лет. Внезапно её настроение резко испортилось, Рита схватила пылесос и судорожно начала им водить по ковру, лежащему на полу. Она так разошлась, что не услышала трели телефонного звонка, раздавшегося из холла.

Рита выключила пылесос и еле успела подбежать к телефону:

– Алло! – немного раздражённо прокричала она в трубку.

– Здравствуйте, а Элю к телефону можно? – как-то тихо и боязливо проговорил незнакомый голос.

– Эля ещё не пришла из музыкальной школы, что-то задерживается. А что передать, кто её спрашивает?

– Извините, я не успел представиться, тётя Рита. Это Максим с дачи, брат Вячеслава. Ничего, я перезвоню позже.

– Максим! Теперь узнала тебя, перезвони ей часа через полтора, думаю, она будет дома. Как поживаешь?

– Да всё нормально вроде. Уроков уж очень много задают, здесь в Москве занятия более сложные, чем были у нас в Армавире, но я стараюсь всё успевать.

– Молодец, позвони попозже, до свидания.

Положив трубку, Рита не придала этому разговору особого значения и со временем даже забыла о нём. Она продолжила свою уборку в доме. В эту минуту входная дверь открылась и вошла вся промокшая от дождя Эля, имеющая свой ключ от квартиры.

– Мамочка, остановись, давай я помогу! – крикнула с порога Эвелина и, побежав к матери, кинулась вырывать у неё шланг пылесоса.

– Эля! Ты вся вымокла, иди переоденься и в следующий раз бери с собой зонт. Руки вымой и будем ужинать.

– Хорошо, после ужина тогда помогу тебе.

Через какое-то время пришёл с работы отец, машинально поцеловал всех в щёчку и, потирая руки, произнёс:

– И что у нас сегодня на ужин? Я так проголодался, одни совещания были подряд, даже кофе выпить было некогда.

Рита с недоверием посмотрела на него, но ничего не ответила. Хорошо хоть, он сегодня в нормальном настроении, а не как последнее время угрюмый и злой. Все быстро поужинали, за столом щебетала только Элька. Она рассказывала о том, что у них сменилась классная руководительница, которая всем почему-то не очень нравится. Потом о том, что хотела бы походить на занятия по рисованию, она давно мечтала об этом, да вот никак не найдёт время. Ведь столько надо успеть в этом году! Занятия музыкой отнимают много времени, а этот год – последний!

На кухню вошла Влада и, не проронив ни слова, кроме «Здрасьте!», уселась за стол. С отцом она не разговаривала, это уже давно все заметили, быстро поела, объявив, что не голодна, и, резко отодвинув стул, удалилась к себе в комнату.

За столом воцарилось молчание. Все активно склонились над тарелками. Молчание нарушила Эля:

– Папочка, у тебя всё нормально на работе? Ты очень устал? Да?

Герман нервно поднял голову и с удивлением сказал:

– Всё нормально. Нет, не устал, с чего ты взяла?

Эля внимательно посмотрела на мать и добавила:

– Мне никто не звонил?

Тут только Рита вспомнила, что дочке звонил Максим, а она совершенно забыла об этом.

– Эля, да, я забыла тебе передать, что звонил Максим с дачи, он обещал скоро перезвонить.

Эля вскочила из-за стола и, как и Влада, стремительными шагами направилась к себе в комнату. Подойдя к окну, по которому продолжали стекать крупные капли дождя, Эля задумалась. Душа её торжествовала: «Он звонил! Как я этого ждала, какое счастье!» Она непроизвольно открыла дверцы своего раздвижного шкафа и медленно начала пересматривать висящий в нём свой гардероб. Не найдя ничего выдающегося, Эля вздохнула и громко сдвинула дверцы шкафа-купе. И тут раздался телефонный звонок! Параллельный аппарат стоял у Эли в комнате, она быстро выглянула за дверь и громко прокричала:

– Это мне звонят! Не берите трубку!

Рита чуть не выронила из рук приборы, услышав такие громкие слова от своей всегда спокойной дочки.

Подбежав к телефону, взволнованная Эля нервно схватила трубку и произнесла:

– Я слушаю.

– Эля, это я, Максим, здравствуй! Я уже звонил тебе. Как твои дела, что нового? Как в школе? Видишь, я звоню тебе, как договорились.

Эля еле сдерживала себя, чтоб не показать свою радость и счастье. Как она ждала этого звонка! Стараясь успокоиться, тихим голосом она проговорила:

– Здравствуй, Максим. Я рада, что ты звонишь, не забыл о нашем договоре и помнишь обо мне.

Тут в трубке она услышала смех Макса:

– Что ты, я так хотел тебе позвонить, но как-то неудобно навязываться.

– Глупенький, о чём ты говоришь? Я ждала твоего звонка. Как дела в школе, привыкаешь?

– Слушай, а давай встретимся где-нибудь, так много хочется тебе рассказать. Можешь подъехать ко мне домой, я практически целый день один дома: отец с мамой на работе весь день. Мне много о чём надо посоветоваться с тобой.

– А что, давай! Могу и домой к тебе приехать.

– Отлично, я сообщу тебе адрес и обязательно встречу у метро.

– Хорошо, договорились. До встречи!

Все следующие дни Эля прибывала в прекрасном настроении. Последний школьный год их особенно не нагружали уроками, понимая, что каждый уже начал готовиться к экзаменам в выбранный институт, а некоторые родители уже взяли детям репетиторов по нужным предметам. Эвелине никто никаких репетиторов не брал, так как она не имела понятия, куда будет поступать, поэтому времени у неё было навалом.

Она прошлась по крупным магазинам и выбрала наконец-то то, что ей хотелось надеть. Это были модные узкие джинсы и удлинённая трикотажная кофточка шафранового цвета, так хорошо оттеняющая её светлые волосы. Прическу смастерила себе тоже сама, завязав из волос модный конский хвост. А вот чёлку подровнять пришлось просить Владу. Та, как всегда, посмеивалась над ней:

– Куда собираешься, не рано ли губки подкрашивать?

Но Эля молчала и решила не вступать в конфликт.

Трясясь в переполненном вагоне метро, Эля успела занять место, зная, что придётся ехать долго, Максим предупредил её, что надо будет сделать две пересадки. Выйдя из станции метро, она сразу увидела улыбающегося Макса, который радостно махал ей рукой с зажатым в ней букетом из осенних разноцветных астр. Эля вежливо поблагодарила Макса, и они дружно направились в сторону нового района многоэтажек.

Эля с восторгом в душе любовалась Максимом, которого не видела всего-то полтора месяца. «Какой он красивый, взрослый, волосы постриг короче, ну понятно, для школы, там не разрешают носить длинные», – думала про себя Эля. И действительно, Максим выглядел хорошо: загорелый, с копной светлых волос, зачёсанных вверх, в джинсах и обычной белой тенниске он напоминал героя какой-то детской книги. А вот какой, Эля не могла вспомнить. «Тимур? Саня Григорьев из «Двух капитанов», Павел Корчагин?» – путались в голове девушки известные персонажи книг.

Максим выглядел очень довольным, весёлым и каким-то загадочным взглядом посматривал на Эвелину.

– Как доехала, устала? Пойдём скорее в дом, отдохнёшь там. Кстати, Славик обещал приехать, но не знаю, сможет ли вырваться: он поступил на подготовительные курсы в МГУ, такой серьёзный стал, не подступишься!

День выдался солнечный, стояла настоящая золотая осень. Она раскрасила деревья, кустарники, поля и леса разными цветами: зелёными, оранжевыми, красными красками. Но всё слилось в один цвет – золотой! Глаза Эли разгорелись от такого количества оттенков, которые будто на палитре подобрала умелая художница-осень. Ребята подошли к дому Максима, вокруг которого стояли похожие многоэтажки, какими в основном был застроен весь микрорайон. Эля никогда не бывала на таких окраинах. Поднявшись на трясущемся лифте на последний этаж, Макс открыл дверь в квартиру и пригласил Элю войти.

– Это совсем новый микрорайон, его только что отстроили, много недоделок. Но мы всё равно рады этой квартире, она теперь наша, – гордо сказал Максим.

Войдя в прихожую, Эля слегка опешила. Она ни разу не видела таких маленьких квартир. Понятно, что она привыкла жить в прекрасных условиях, и они с Владой были избалованы родителями с рождения, но всё-таки она не ожидала, что квартира Максима будет такой некомфортабельной и бедной. Из малюсенькой прихожей она сразу же увидела открытую дверь в кухню, где видна была стена перед мойкой, покрытая местами бледно-голубой плиткой. Несколько плиток отвалилось.

Но Эля не подала вида, что это выглядит некрасиво. В так называемой «большой» комнате с низкими потолками стоял набор старой чешской мебели ещё 60-х годов: низкий сервант с раздвигающимися стёклами, где стояли тарелки, рюмки и дешёвый чайный сервиз, а наверху серванта красовался глиняный кувшин в виде петуха. У окна находился круглый раздвижной стол и несколько стульев, оббитых невзрачной коричневой тканью. Правда, на столе, застеленном красивой клетчатой скатертью, видимо, только что купленной на ближайшем рынке, стояло большое керамическое блюдо, наполненное душистыми яблоками и сливами. У стены располагался раскладной диван-книжка, на котором, видимо, и спал Максим.

Пройдя в комнату, Максим почувствовал некоторую неловкость и сразу же сказал:

– Ты особо не обращай внимания на наше жилище, мы ведь не так давно приехали сюда. Мама ещё не успела навести уют в квартире, она же работает целый день. Это нам ещё повезло, что мы приехали сюда, в Москву. Такое случается редко. Некоторые папины друзья по двадцать лет служат под Читой или на Камчатке, и ничего, не жалуются, работа для них важней. Зато, как правило, семьи у них крепкие, детей много, разводов почти не бывает. Это вот я – единственный ребёнок в семье, всё у нас для меня одного всегда было.

Тут Максим совсем засмущался, а Эля быстро проговорила:

– Нормальный дом у вас, просто ещё не обжитый. Вот ты кончишь институт, и со временем сможешь заработать деньги на собственную квартиру, теперь такое возможно.

Максим, сидящий на стуле, поерзал на нём, улыбнулся и удивлённым голосом спросил:

– Правда, такое возможно? Пока, конечно, рано и мечтать об этом, надо сначала поступить в лётное, а уж потом я постараюсь всё сделать для своей семьи, что в моих силах. Я отца с матерью очень люблю, они заслуживают жить в самых лучших условиях.

Эвелине почему-то стало жаль Максима, она и правда таких парней не встречала. Мальчишки из класса, да и из музыкальной школы были все маменькины сыночки, избалованные и изнеженные. Многие из них жили, как и Эля, в районе старого Арбата.

Подумав, Эля решила переменить тему:

– А Славик правда приедет? Куда он будет поступать, он уже решил вопрос?

– Славка всё торчит у своего телескопа, который он поставил на балконе. Но оттуда плохо видно, нужен простор, отсутствие огромных высотных зданий и больших деревьев вокруг. Но зато он точно определился с поступлением, это МГУ, физический факультет, отделение астрономии. Туда трудно поступить, набор маленький. Видимо, астрономов много не требуется в нашей стране, – как-то грустно заключил Макс и с интересом посмотрел на Эвелину:

– А ты-то что решила? Куда больше тянет: в технику или гуманитарный?

Эля совсем смутилась и замолчала. Затем, подумав, решила искренне поговорить с Максимом:

– Я пока абсолютно не знаю, у нас в семье сейчас не очень хорошая обстановка, все заняты своими отношениями, им не до меня. Я имею в виду отца с мамой, у них сейчас очень трудный период. Я переживаю за них, хотя стараюсь и не показывать вида.

– Ааа… – ответил Макс, видимо, не до конца понимая проблемы Эли, у них в семье всегда был лад между родителями.

Тут раздался звонок в дверь, и, открыв её, ребята увидели улыбающееся щекастое лицо любимого друга Вячеслава. Все были рады встрече и кинулись обниматься друг с другом.

– А я дыню купил, «Ромашка» называется! Сейчас её и съедим, да?

Максим стал расставлять на кухонном столе тарелки, достал большой кухонный нож, помыл дыню и стал её резать на большие куски.

– Ну что, подруга, всё хорошеешь? – дружески приобнял Славик Элю, – мы вот, мужики, чахнем над книгами, еле смог вырваться, но так соскучился!

Все с аппетитом ели дыню, смеялись, Эля старалась не замечать нежных взглядов, которыми одаривал её Макс. Он любовался ею издали, не смея ни взять за руку, ни задержать долго взгляда на ней.

Постепенно начало темнеть. Макс встал и решил включить музыку. Он подошёл к радиоле с проигрывателем наверху, стоявшей на старомодной тумбочке, и поставил какую-то странную гибкую пластинку, Эля таких никогда не видела. У них в доме была самая современная и последняя техника, сейчас уже вся музыка записывалась в основном на кассеты и даже диски. С пластинки полилась старинная красивая песня «Бесаме мучо», которую Эля уже раньше слышала. Это аргентинское танго было так красиво!

В доме воцарилась тишина. Максим включил торшер с красным абажуром, комната сразу залилась нежным светом, от чего вокруг стало уютно и приятно. После окончания музыки Макс подошёл к проигрывателю и стал долго копаться в старых пластинках, видимо, маминых. Он нашёл из них одну, смахнул с неё рукой слой пыли и заговорщическим тоном произнёс:

– Это, наверное, вам тоже понравится.

Это была старая, но очень известная песня в исполнении Фрэнка Синатры «Мой путь». Певец так мелодично, душевно и выразительно исполнял песню, что хотелось понять, о чём он поёт и что он хочет сказать слушателям?

– Да, ребята, – сказал Славик, – надо, конечно, знать всем английский, учить его получше, он пригодится нам в будущем.

Все посмотрели друг на друга, и Макс задорно добавил:

– Славик, да ты у нас Сократ прямо! Правильно мыслишь! Здорово, что у меня такой брат есть, да, Эля?

– Конечно!

Ребята пошли на кухню, выпили там крепкого чая с принесёнными Элей пирожками, затем опять вернулись в комнату и, зашторив окна, принялись танцевать. На этот раз Максим принёс из спальни родителей маленький двухкассетник и поставил кассету с Элвисом Пресли, потом с группой «Машина времени» и с модной певицей Таней Булановой. Все танцевали, кто что умел, а Славка вдруг увидел на полке в спальне родителей Максима книгу по астрономии и, усевшись в уютное кресло в прихожей, углубился в чтение.

Эля и Максим стали танцевать вдвоём. Молодые, неопытные, они сначала как-то стеснялись обнимать друг друга в танце. Но со временем Максим нежно обнял подругу за талию, она положила ему руки на плечи и они поплыли куда-то далеко-далеко, целиком погрузившись друг в друга.

Эля чувствовала дыхание Макса, его сердце билось в унисон с её, в этот момент они принадлежали только друг другу. Внезапно Макс прервал молчание, поднял голову, внимательно посмотрел в голубые глаза девушки и тихо-тихо, почти шёпотом произнёс:

– Ты придёшь ко мне на день рождения в конце октября? Мне исполнится восемнадцать!

– Конечно, разумеется.

И с непонятно откуда взявшейся смелостью оторвала свою руку от его плеча и нежно провела пальцами по его щеке.

* * *

Влада, уже совсем взрослая, понимала, что отношения отца и матери находятся на грани разрыва. Маму ей было очень жалко, она всю жизнь, что было в её силах, делала только для семьи. Отца Влада практически возненавидела. Она давно догадалась, что у него появилась какая-то другая женщина, это злило и бесило её. Влада очень сочувствовала маме, такой нежной, красивой и заботливой. Чем она заслужила такое отношение к себе? Задавая себе этот вопрос, Влада понимала, что вопрос этот глупый, ясно же, что отец просто разлюбил её, нашлась другая, молоденькая, с которой отец постоянно находится в командировках.

«Хорошо, что Элька пока ничего не понимает и не смыслит в отношениях родителей. Всё лезет к отцу с поцелуями, противно смотреть», – думала про себя, скривив рот, Влада. Хотя сама всё же в глубине души продолжала любить отца. Почему это случилось именно в их семье, такой благополучной и дружной прежде?

Рита видела, что дочки уже всё замечают и понимают, особенно Влада, но ничего не могла с этим поделать. Она запуталась в отношениях с Германом, чувствуя, что в подвешенном состоянии очень трудно долго пребывать. «Уж лучше бы он признался, что полюбил другую, – думала она, – пусть уходит к ней! Ведь все психологи советуют пережить развод, несмотря на то, что это очень трудно, но потом начнётся лучшая, не сразу, конечно, новая интересная жизнь».

При этих мыслях Рита содрогнулась и попыталась прочь прогнать их из головы. «Об этом и думать страшно, я не перенесу развода!» Она сразу же начинала плакать, убегая в ванную комнату, где включала воду в умывальнике, чтобы никто не слышал её слез, или запиралась в своей спальне, объясняя это тем, что сильно разболелась голова от вдыхания химикатов на работе.

Герман опять собрался в командировку, никаких сожалений или вины на его лице не было заметно. Он умело собрал свой кейс, который собирать-то было не надо: там всё нужное давно лежало, он не успевал и распаковывать свой дипломат.

В этот раз Рита молча кивнула головой мужу в прихожей, а Влада даже не подошла попрощаться. Такого никогда прежде в их семье не было, это был уже край. «Уходя – уходи», – подумала про себя Рита и быстро ушла к себе в спальню.

Нельзя сказать, что Герман ничего не видел и не понимал. Он продолжал любить свою семью, а сейчас буквально попал в капкан. Его раздирала внутри страсть к молоденькой секретарше Милочке, и в то же время он не хотел терять своих близких. Вот чего-чего, а позавидовать Герману было не в чем! Сам поддался этой страсти, из которой никак не мог выпутаться.

Герман, молодой мужчина сорока пяти лет, был хорош собой. На курсе в институте он считался самым красивым и умным студентом, а также был выгодной партией для всех учившихся с ним на факультете девчонок. Но внезапно, учась на последнем курсе, он женился на какой-то простушке, как судачили вокруг однокурсники, с которой познакомился в кинотеатре.

Рита понравилась ему сразу. Сидя в третьем ряду кинотеатра «Ударник», он как-то невзначай, повернув голову направо, во втором ряду с края увидел необычное, очень привлекательное лицо девушки. Он смотрел на её профиль, который был явно хорош: точёные скулы и слегка выдающийся подбородок выдавали в ней личность. Лицо её обрамляли светлые пушистые волосы до плеч, а глаза были большие и широко расставленные, что очень понравилось Герману. Девушка была с подружкой, они весело о чём-то перешептывались и тихонько смеялись. При каждом повороте меняя ракурс, лицо незнакомки нравилось Герману всё больше и больше.

Для Германа выискивать каких-то красавиц, тем более в кинотеатре, было совершенно не свойственно. Вокруг него всегда крутилось много красоток, разодетых по последней моде, живущих в богатых семьях дипломатов и мечтающих о выгодном замужестве. Герман сам удивлялся себе, что это вдруг с ним случилось? Почему его тянет смотреть и смотреть на эту девушку? Странно. По окончании фильма подружки направились к выходу. Герман не знал, как остановить девушку и что её спросить, в таких делах он был слабоват. Он привык, что к нему всегда девушки сами приставали, и ему не приходилось никогда ни за кем бегать. Пока он размышлял, девушки скрылись за поворотом, и, выбежав на улицу, он потерял их из вида. Герман, конечно, расстроился, но хорошенько подумав, решил: «Не судьба, значит!»

Прошло полгода, стояла холодная зима, метель завывала на улице, людям хотелось скорее спрятаться в доме. Но Герману пришлось тащиться в библиотеку имени Ленина, так как некоторых книг, нужных для написания диплома, в их институте не было.

Он шёл, весь облепленный снегом, обернув шею несколько раз длинным шарфом, и быстро поднявшись по высоким скользким ступеням к входу в здание библиотеки, резко открыл тяжёлую помпезную дверь и вошёл внутрь. Раздевшись и поднявшись по широким ступеням лестницы, он подошёл к выдвижным шкафчикам с напечатанными на картонках названиями разных книг, которые показывали где, на каких полках, в каких шкафах библиотекарю придётся искать нужную ему книгу. Он полностью погрузился в это занятие, при этом изредка постукивая ногами друг о друга, чтобы как-то согреться. Карточек было великое множество, из его заиндевевших пальцев они почему-то постоянно выскакивали и падали на пол. Приходилось их поднимать и заново находить место в картотеке, где они раньше лежали. Наконец-то Герман нашёл, что ему надо, и медленно пошёл к стойке, чтобы заказать библиотекарю найденные книги.

Подождав определённое время и наконец-то получив свои книги, он направился в читальный зал и вдруг, бросив быстрый взгляд на лестницу, по которой поднимались входящие люди, он внезапно увидел её, прекрасную незнакомку из «Ударника». Она медленно поднималась по лестнице, как бы плыла, как ему показалось. Одета она была просто, не как его расфуфыренные сокурсницы, имеющие все самые модные вещи, привезённые родителями из-за границы. Девушка была худенькая и очень привлекательная. На ней была длинная в клеточку юбка и водолазка, поверх которой была накинута короткая замшевая безрукавка без застёжек. Герман опять отметил её нежный овал лица и широко посаженные глаза, придающие ей вид инопланетянки. Он редко видел у кого-то такие глаза, придающие девушке загадочный вид.

Тут уж Герман решил, что ни за что её не упустит. Дождавшись, когда она подойдёт к картотеке и не начнёт в ней рыться, он быстро подошёл к ней и решительно произнёс:

– Здравствуйте, вы, наверно, не помните меня, но мы сидели с вами друг за другом в кинотеатре «Ударник» и смотрели фильм «Унесённые ветром». Я хотел бы с вами познакомиться. Фильм вам понравился?

Девушка внимательно посмотрела на незнакомца, разумеется, она его не видела, оттого была очень удивлена его словами.

– Я вас не помню совсем, извините, но фильм я смотрела, он просто замечательный!

Она замолчала, как-то с недоверием посмотрела на Германа и продолжила копаться в картотеке, давая понять, что разговор окончен. Герман первый раз был в таком положении, но на то он и был будущим дипломатом, чтобы уметь выйти из любой нестандартной ситуации.

– Меня зовут Герман Кучеренко, я оканчиваю в этом году институт международных отношений. Хотите, я вам помогу найти нужную книгу? Вы ищете материалы в какой области знаний? Я за все годы учебы очень наловчился это делать, мне не трудно. Странно, что за эти пять лет я ни разу не встретил вас в читальных залах. Хотя, что и говорить, народу тут приходит в день очень много, пересечься трудно.

Рита опять вскинула на него удивлённый взгляд и, немного осмелев, тихо ответила:

– Меня зовут Рита, я тоже оканчиваю институт, но по профессии я будущий химик, так что вам нелегко будет найти для меня нужные книги и брошюры.

– Нет, не сомневайтесь! Дайте мне в руки ваш список, а сами посидите и отдохните вон в том кресле, что стоит в углу у пальмы.

Рита спокойно протянула листок со списком книг, который держала в своих замёрзших пальцах, Герману и подумала: «В конце-то концов парень производит приятное впечатление, да и список этот не представляет из себя никакой ценности».

Быстро найдя нужные книги, Рита и Герман направились в огромный читальный зал, который каждый раз производил на девушку большое впечатление. Высочайшие потолки, множество рядов с довольно длинными столами для занятий, на которых стояли зелёного цвета настольные лампы, сразу же настраивали на серьёзный лад.

В зале стояла тишина. Все сидящие за столами были углублены в изучение книг и рукописей по разным областям науки. Народ сидел серьёзный, чинно склонившись над своими бумагами, слышно было только шуршание при перелистывании страниц и изредка покашливание кого-то в зале. Никаких разговоров не допускалось, здесь царствовала тишина.

Рита и Герман сели за свободные столы недалеко друг от друга и уткнулись в свои блокноты и тетради. Поработав примерно час, Герман решил потихоньку рассмотреть девушку, она ему явно нравилась. Рита сидела выпрямив спину, и с глубоким вниманием изучала какие-то непонятные схемы, формулы и рисунки. Её профиль был безукоризнен, чуть-чуть курносый носик придавал ей явно шарм, припухлые губки так и манили. Герман практически уже не мог дальше копаться в книгах, интерес к ним угасал с каждой минутой.

Через какое-то время Рита как бы кожей почувствовала, что на неё кто-то неотрывно смотрит. Она подняла свои большие глаза и повернула голову в сторону нового знакомого. Тот сидел, смотрел на Риту и улыбался. Рита тоже улыбнулась в ответ. Какая-то невидимая искра вспыхнула в это момент между ними.

Промучившись за столом ещё около часа и дождавшись, когда Рита стала собирать свои материалы для сдачи назад в библиотеку, Герман тоже встал с места и, уверенно подойдя к девушке, шёпотом произнёс:

– На сегодня хватит, наверное, с нас науки. Таким молодым девушкам вредно так долго сидеть на одном месте и перегружать себя, верно?

Рита приставила палец к своим губам, намекая, что в зале нельзя говорить даже шёпотом, и быстро пошла к выходу. Выйди из зала, они сдали свои книги, переглянулись, оделись в гардеробе и вместе вышли на улицу. Герман успел заметить, что на девушке была надета тоненькая дублёнка, на голове шапка из замши, отороченная натуральным мехом.

С тех пор роман между ними развивался в довольно быстром темпе, оба были молодые, задорные, чувства их кипели через край. Пришла настоящая любовь, а после того, как они защитили дипломы, Герман и Рита поженились. Завистливые сокурсницы Германа были страшно удивлены выбором первого красавца их курса и сильно расстроены, что потеряли такого выгодного жениха. Но… браки, как известно, заключаются на небесах, и обижаться долго девушки не стали, направив свои взоры и старания на других перспективных парней.

Эти воспоминания почему-то нахлынули на Германа, когда его самолёт взмывал вверх над посадочной полосой. Он так привык часто летать, что уже не чувствовал никакого волнения ни при взлёте, ни при посадке. Около него, как всегда, сидела его помощница Милана. Она привычно положила свою ладонь на его руку и стала смотреть в иллюминатор. Их роман длился уже два года, пока это Милу устраивало, но она, разумеется, хотела большего. Последнее время Милана всё чаще и чаще стала намекать Герману о разводе с женой и последующем браке на ней.

Но видя, что её намеки раздражают, а порой и злят его, она замолкала, надувала губки и держалась отстранённо, показывая, что обижена. В полёте они оба старались поспать, приготовиться к трудным переговорам с зарубежными партнёрами, а все командировочные дни делали перед сослуживцами вид, что между ними ничего нет, они просто сотрудники.

Первое время Герман очень переживал, что обманывает жену, такую любимую прежде. Да, случилось то, чего он никак не ожидал от себя, их любовь с Ритой за почти двадцать лет потихоньку растворялась в потоке суеты. «Как это мерзко и банально!» – думал Герман, ненавидя себя в такие моменты. Но тут же, взглянув на очаровательное молоденькое личико Милочки, сидящей рядом и рассматривающей себя в красивое овальное зеркальце, он успокаивался. «Хороша, конечно, ухоженная, никогда не бывает усталой, энергии у неё не занимать!» И сразу же вспоминал Риту, такую родную и верную.

Эти воспоминания мучили его, иногда бесили. Да, он запутался! И выхода у него никакого нет! Надо что-то решать, а как, он не знал, сердце его разрывалось от боли. «Так и инфаркт можно получить!» – даже такие мысли посещали молодого Дон Жуана.

Сердце у него стало болеть всё чаще и чаще. Воспитанный в очень интеллигентной семье родителей-дипломатов, Герман всегда был честен перед собой и теми, кто рядом. Что же случилось теперь? Как надоели эти бесконечные перелёты и командировки, как надоела ложь! «Рита права, – думал Герман, – девочки мои уже всё понимают, надо принимать решение».

Сидя в одном из парков Лондона, чувствуя любовь прелестной девушки, положивший ему голову на плечо, казалось, что он растворяется в любви и нежности к ней. Милана умела многое: отлично знала иностранные языки, быстро печатала, вела запись переговоров, успевала обойти все модные магазины и накупить и ему и себе массу разных красивых галстуков, рубашек, обуви и костюмов самых последних моделей.

Но иногда Милана удивляла Германа своими желаниями. Её почему-то не интересовали никакие достопримечательности в городах, где они бывали. Музей восковых фигур мадам Тюссо или дом-музей Шерлока Холмса были ей абсолютно безразличны, а что уж говорить о театре «Глобус» Шекспира или о Британском музее Лондона? Её туда никогда не тянуло, ей интересны были только крупные магазины «Селфридж» или «Праймарк», в которых она могла находиться часами. То же самое было и в других городах, в музеях Барселоны или Рима она очень уставала. Но стоило ей попасть в бутики этих городов, глаза её загорались и откуда-то появлялась бешеная энергия. Здесь она была в своей тарелке, мода и вещизм были её стихией.

В голове Германа опять всплывали воспоминания о том, как они с Ритой, совсем молоденькие, простаивали часами в очередях, чтобы попасть в Третьяковскую галерею или Пушкинский музей. Как-то в Ленинграде, стоя в длинной очереди в Эрмитаж под проливным дождем, они, тесно прижавшись друг к другу, страстно целовались, прикрывшись раскрытым зонтом, не замечая ни дождя, ни холода, ни людей. «Вот было время, – подумал Герман и тут же нашёл оправдание, – просто мы были очень молодыми и время другое было!»

Понимая, что время здесь совсем ни при чём, он расстраивался и утешал себя тем, что Мила нужна ему, как воздух, как глоток чего-то свежего, что будоражит душу. Сейчас они сидели прямо на траве в Гайд-парке, Герман постоянно смотрел куда-то в небо. Милана чувствовала, что в данный момент он не здесь, не с ней, а где-то далеко.

– О чём ты всё время думаешь, милый? – нежно произнесла Милочка.

Герман как бы очнулся ото сна и мягко ответил:

– Да так, ни о чём, смотрю на облака и вижу, что они везде одинаковые, что в Москве, что в Лондоне. Пейзажи кругом разные, а облака одинаковые, плывут, куда их гонит ветер. Вечные странники! Ни от кого не зависят!

– Что-то ты расфилософствовался! А ведь нам пора бежать в сторону центра, я ещё не успела сделать себе модную стрижку, которую планировала давно. Я знаю один салон на Оксфорд-стрит, там отличные мастера! Вставай, хватит расслабляться!

Герман нехотя поднялся с травы, отряхнул свои наглаженные серые брюки и медленно побрёл за Миланой. Создавалось такое впечатление, что она просто околдовала и подчинила его себе полностью.

Летя обратно в Москву, сидя у иллюминатора и смотря в небо, Герман окончательно решил, что пора принять непростое решение: надо определиться наконец-то, с кем он останется. Он видел, что домашние его всё понимают и страдают, Рита постоянно плачет. Хватит! Нужна определённость в конце-то концов! Сначала всем, включая и его, будет тяжело, но потом со временем все успокоятся. Время лечит, это давно доказано. Девочки его уже большие, будут приезжать к нему, или он к ним, и они со временем поймут отца, в конце-то концов, он не первый и не последний!

Так рассуждал Герман, смотря на грозовые тучи над Москвой, подлетая к Шереметьево. Вызвав такси, они уселись сзади на мягкое сидение, и тут Герман выдавил из себя:

– Я всё решил, завтра переезжаю к тебе, больше мучиться нет сил. Позже снимем квартиру побольше.

Милана кинулась на шею к любимому и начала его неистово целовать, радуясь, что Герман наконец-то принял решение. «Он теперь мой и только мой!» – появилась у неё в голове счастливая мысль. С Германа как бы свалился тяжелейший груз, он сразу же расслабился и прямо в такси, не доехав до дома, крепко заснул. Ехать от аэропорта было долго, за это время мужчина успел выспаться, набраться сил и удостовериться, что принял правильное решение. Выйдя из такси, он поцеловал Милу на прощание, весело помахал ей рукой вслед удаляющемуся такси, быстро вошёл в подъезд и стал подниматься пешком по лестнице к себе на четвёртый этаж.

Дверь открыла Элечка и, не издав при этом никаких шумных и радостных возгласов, тихо сказала:

– А, это ты, папа, а мама с Владой пошли прогуляться в парк, у мамы разыгралась мигрень.

Произнеся это, она быстро шмыгнула в свою комнату, в квартире стояла удручающая тишина. Только слышно было, как гудит стиральная машина в ванной и доносящийся через открытое окно лай выгуливаемых вечером соседских собак.

Герман, как последний трусишка, в спешке собрал из шкафа свои вещи, быстро засунул их в чемодан и, вырвав листок бумаги из телефонного блокнота, крупным почерком написал: «Не ищи меня. Ухожу. Прости».

Он положил листок на видное место на прикроватной тумбочке Риты, посидел несколько минут на краешке её кровати, огляделся, пристально посмотрев на хрустальную люстру, которую они когда-то с Ритой купили в Карловых Варах, быстро встал и, ничего не сказав Эле, закрывшейся у себя в комнате, открыл входную дверь. Нажимая кнопку лифта, Герман поймал себя на мысли, что, наверное, он всё делает правильно, но сердце отчаянно стучало, причиняя сильную боль. Он быстро достал из кейса таблетку валидола, рассосал её, а когда лифт опустился на первый этаж, Герман, спотыкаясь, быстро сбежал по ступеням подъезда.

* * *

В конце октября Максиму исполнилось восемнадцать лет. Он очень хотел собрать своих друзей у себя дома, но мать как-то смущённо отреагировала на это:

– Сынок, денег сейчас нет, последние я истратила, чтобы заплатить за квартиру. А на родительском собрании в твоей школе нас предупредили, что уже в марте надо будет сдать приличную сумму на проведение выпускного вечера, начинаю потихоньку откладывать. Давай отметим эту дату просто по-семейному, дома? Никого звать не будем, папа согласен со мной. Ведь в Москве жизнь оказалась очень дорогая, цены на всё не такие, как были у нас в Армавире. Купим шампанское, ведь ты уже большой у нас вырос, вручим тебе подарки, я испеку шарлотку из яблок, ведь ты всегда её любил. Согласен? Не обидишься?

Максим молчал, но вида, что расстроен, не подавал. Конечно, родителям виднее, как распоряжаться деньгами. Обняв мать за плечи, он ласково проговорил:

– Что ты, мама, конечно, ты права во всём, и я совсем не расстроен, отмечу ещё в следующем году! Жизнь – она длинная! Какие мои годы?

Мать ласково поцеловала его в макушку и тихонько произнесла:

– Какой же ты у нас большой и умный вырос! Всё понимаешь, спасибо тебе.

– Ну, что ты говоришь, мама, за что спасибо-то? Сами меня таким и вырастили!

Оба громко рассмеялись и разошлись каждый по своим делам. Максу надо было много заниматься, здешняя школа была намного труднее, чем прежняя. К тому же из-за постоянных переездов и смен школ он потерял один год обучения. Он позвонил Эле, Славику, Владе и Кате и извинился, что отмечание его дня рождения не состоится.

Катю это совсем не тронуло, а Эля, конечно, расстроилась, что не увидится с Максимом. Она очень ждала их встречи, а во время телефонного разговора решила подбодрить друга:

– Максим, не расстраивайся, в другой раз отметим. Хорошо, что скоро у меня день рождения, вот все и увидимся. Квартира у нас большая, места всем хватит, а подарок я тебе уже приготовила, при первой же возможности подарю.

– А что это за подарок? – поинтересовался Максим.

– Не скажу, секрет. При встрече сам увидишь, а то не интересно будет. Потерпи два месяца, встретимся у меня в декабре.

– Да, согласен, буду ждать этого дня. Так хочу увидеть в первую очередь тебя, да и ребят, конечно, – смущённо проговорил Максим и добавил: – Буду считать дни до встречи! Пока!

Положив трубку, Максим подошёл к окну и стал рассматривать осенний пейзаж. Почти все деревья сбросили уже сухие листья, и они кучками лежали на влажной земле. Когда был сильный ветер, они при каждом его порыве взмывали ввысь и, медленно кружась в воздухе, падали на землю. Их микрорайон был весь раскрашен разным цветом от осенних листьев. Вид из окна вызывал у Макса непонятный восторг, краски осени будоражили его, вызывая радость. «Рыжая подружка-осень!» – пронеслось в его голове.

Он долго стоял у окна, заметно потемнело, на земле лежала сумеречная дымка. На улице, шурша ногами по влажным листьям, гулял старик в потёртом плаще и в стоптанных ботинках. Он держал на поводке чёрного пуделя, который дрожал от холода, а дети столпились вокруг собаки и пытались погладить её.

Макс словно окаменел, что-то непонятное овладело им, он ощутил какое-то новое, совершенно незнакомое ему раньше чувство. Это чувство было обращено к девушке, к Эле. Он хотел её видеть, хотел любоваться её нежным обликом и слышать её голос. Что с ним происходит? Он же всю жизнь бредил только самолётами, полётами, думая, что это самое главное в его жизни, и ничего главнее не бывает! Оказывается, бывает, и уже случилось! Он понял, что по уши влюбился в Эвелину! До встречи с ней он не замечал ничего вокруг, в его жизни присутствовали только переезды из одного города в другой, сплошная учёба и мысли о своих родителях, папиных полётах, помощи маме. И вдруг всё изменилось! Ведь, наверное, не просто так написано столько книг о любви, об этом всепоглощающем чувстве. И это мгновение прекрасно так же, как был прекрасен тот момент, когда он впервые увидел Элю на даче в Серебряном Бору. Какая, оказывается, прекрасная штука жизнь, когда она наполнена любовью!

Так рассуждал про себя влюблённый Максим, пока в комнату не вошёл отец. Он был на вид очень усталый, глубокие морщины пролегли у него на лбу, первым вопросом у него был:

– Сынок, а где мама?

– Мама ещё не пришла, наверное, по магазинам бегает. Я пойду её встречу.

– Пойди, пойди, я пока прилягу тут на диванчике, без неё ужинать всё равно не будем, дождёмся.

Максим с интересом посмотрел на отца. «Он всё делал и делает ради любви к матери, – подумал он, – ну и, конечно, ради меня». Мысль эта была стара, как мир, но почему-то именно сейчас сразила юношу прямо в сердце. «Я сделаю всё возможное и невозможное для своей семьи и Эли, – подумал он, – я люблю её».

День рождения Эвелины отмечали в начале декабря. Она сразу предупредила маму и Владу, что будет отмечать дома и хотела бы, чтобы на столе лежали самые хорошие и вкусные продукты.

– Я всё куплю сама, уже не маленькая, – заявила девушка, – съезжу на рынок, выберу всё самое лучшее и свежайшее!

– Мы тебе с мамой поможем, – добавила немного грустная Влада, но своё плохое настроение в этот день она старалась не показывать. Пусть Элька отметит свой день рождения как следует и повеселится!

После сильного стресса, вызванного уходом отца, все женщины в семье находились во взвинченном состоянии. Рита вообще держалась только на таблетках, поэтому Влада, как старшая сестра, решила, что сегодня надо всем отвлечься от невесёлых дум, связанных с семейной драмой, и дать Эле возможность повеселиться на собственном празднике.

С того дня, как ушёл Герман, прошло уже три месяца. Сначала все ощутили шок, не веря, что такое может случиться в их семье, такой дружной и образцовой все эти годы. В самом плохом состоянии находилась Рита, которая полностью лишилась сна, не могла есть и еле передвигала ноги. Дошло даже до того, что ей пришлось взять больничный лист и пить массу различных лекарств.

Мать её, Варвара Петровна, жившая с ними, проявила такой характер, что девушки диву давались, слушая речи бабушки. Характер её был волевой и крепкий, чему способствовало то, что она всю жизнь проработала врачом и в последние два года войны работала в военном госпитале, спасая от смерти самых тяжёлых раненых. Заслуженным врачом СССР был и её муж, Александр Михайлович, прошедший всю войну, а в послевоенные годы возглавлявший крупнейший медицинский институт. Два года назад он скоропостижно скончался, находясь уже в преклонном возрасте.

Варвара Петровна постоянно внушала Рите, что жизнь ещё не кончилась, что в ней бывает всякое, а женщина обязана всё вынести, на то она и женщина. Бабушка часто приводила в пример массу разных случаев, происходивших на войне, рассказывала о женщинах-героинях так доходчиво, что Рита даже прекращала плакать. При чём тут война, она никак не могла понять, но всё-таки некоторые рассказы матери явно влияли на её психику. Слабым голосом, жалея мать, Рита говорила:

– Мама, успокойся, у тебя поднимется давление, не забывай о своём возрасте. Я всё выдержу, не переживайте только вы все. Не я первая, не я последняя, из окна выпрыгивать не собираюсь. «Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло».

– Да знаю я всё, мама, – стонала Рита.

Но если она слышала поворот ключа во входной двери и что кто-то заходит в дом из дочерей, сразу же кончала хандрить, так как не хотела, чтобы девочки видели её постоянно расстроенной.

– Ритулечка! Вот увидишь, найдётся другой мужчина, который по достоинству оценит твою красоту и ум. Не плачь, доченька, – говорила Варвара Петровна и смахивала слезу со своих морщинистых щёк.

Варвара Петровна уходила на кухню, долго там копалась в своих коробках с лечебными травами, которые она собирала летом сама на своей собственной даче в Немчиновке. Эту дачу дали ещё давно её мужу, Александру Михайловичу, на ней-то и выросла её дочка Рита, пока не вышла замуж. Но последние годы туда все редко ездили, предпочитая своей даче Серебряный Бор, где всё было благоустроено, и даже еду они приносили в судках из столовой. Но чаще всего она собирала травы, когда уезжала в подмосковные санатории по путёвкам, которые ей выделяли, как ветерану войны. Она не сидела там часами, болтая со старушками в холле, а ходила в ближайший лесок и собирала там лечебные травы: мяту, зверобой, ромашку, цветки и листья липы, кору дуба и так далее.

Она знала предназначение каждой травинки и листочка, что и как надо настаивать и отваривать. Вот берёза, например, не только героиня русского фольклора, но и популярное средство в народной медицине. С лечебной целью используются её кора, листья, почки и берёзовый сок. Весь подоконник в комнате бабушки был уставлен глиняными горшочками с цветами фиалки, их она выращивала не только для красоты. Она, как истинный народный целитель, знала о многих лечебных свойствах фиалки, о том, что её свежие листья и цветы обладают успокоительным свойством. А если в их настой добавить ещё и меда, получится прекрасное лекарство, которое при регулярном использовании устраняет головные боли и заболевания дыхательных путей.

Варвара Петровна изучила много книг по народной медицине, это стало её хобби, увлеклась она этим ещё в молодом возрасте и сейчас всех своих домашних лечила сама. В доме всегда знали: бабушка обязательно вылечит, если заболеешь. Никто с ней не спорил и всегда выполнял все её назначения. На этот раз она заварила для дочки цветки высушенной ромашки и листья мяты, добавила пустырника. Затем она этот настой процедила через марлю и принесла Рите в спальню:

– Выпей, пожалуйста, скоро заснёшь. Сон – это лучшее лекарство от всех болезней!

Она накрыла Риту мягким пушистым пледом и тихо вышла из комнаты. Германа Варвара Петровна раньше любила, а сейчас и ругала и жалела одновременно, понимая, что сейчас ему тоже несладко. «Это ж надо решиться на такое дело! – про себя негодовала она, – хорошо, что девочки успели вырасти, как-нибудь переживут, вот-вот кавалеры появятся! А Герман раз решил, что так ему лучше, пусть и живёт по-новому. Только время покажет, где ему лучше было».

Так рассуждала пожилая женщина, продолжая верить, что Герман вернётся в семью, ведь дураком он никогда не был. Но что-то в глубине сознания смущало её: а примет ли назад его Рита? Последнее время, до своего разрыва с мужем, она очень изменилась, стала много работать и зарабатывать, в её суждениях и поступках чувствовалась уже взрослая, зрелая, почти сорокалетняя женщина, имеющая свои взгляды на жизнь. Да и понятно, что она уже не маленькая девочка, как частенько воспринимала её мать. Рита возмужала, с возрастом укрепилась морально и физически, чему очень радовалась мать, и тут вдруг такое!

Чувствуя, что повышается давление, Варвара Петровна отправилась в свою комнату принять таблетки. Посмотрев в окно, она увидела, что на улице идет мокрый, пушистый снег, он красиво кружится в воздухе, как будто танцуя, и медленно падает на землю, на него так и хочется смотреть, не отрывая глаз. Она вскинула свои усталые глаза на уже темнеющее небо с тусклой луной, мысленно помолилась, и, взяв себя в руки, пошла на кухню помогать Эле и Владе готовить праздничную еду. «Надо, чтобы всё прошло хорошо, – подумала Варвара Петровна, – пусть Элечка порадуется, ведь ей тоже досталась масса переживаний по поводу ухода отца, которого она так любила и любит. Хорошо, что она сильная девочка, старается не показывать свою боль перед нами, или просто молодой возраст берёт своё», – так рассуждала бабушка, сидя на стуле в большой уютной кухне и нарезая овощи для салата.

К счастью женщин, Герман не собирался отнимать или делить квартиру. Семья Кучеренко жила в элитном и знаменитом доме номер 45 на улице Арбат, в котором много лет располагался известный магазин «Диета». Арбат относится к числу старейших московских улиц, люди начали заселять эту местность еще с XIV века.

По одной из версий название улицы происходит от арабского слова «рабат», что означает «пригород», ведь городом в те далёкие времена считался лишь Кремль. Существуют и другие версии, согласно которым название произошло от слова «арба». В XVIII веке Арбат становится дворянской улицей. Еще в 1845 году В. Белинский писал, что Арбат состоит целиком из господских домов. Вплоть до второй половины XIX века на Арбате не было ни одной лавки, гораздо позже появились магазины, автомобили. В 1982 году здесь впервые в СССР решено было устроить пешеходную зону.

На месте жилого дома 45 до 1932 года стояла церковь. При советской власти на её месте построили жилой дом, в котором поселили, окружив особым почётом, потомков А. С. Пушкина и Л. Н. Толстого. С 1938 по 1986 год в доме жил полярник И. Папанин, с 1930 года до 1942 года жила революционерка В. Фигнер. В доме также проживал организатор и исполнитель массовых репрессий Н. Ежов, поэтесса М. Шагинян и другие известные личности. Рядом с домом 45 соседствует знаменитый дом 43, где жил когда-то Булат Окуджава, которому в мае 2002 года на углу Арбата и Плотникова переулка был открыт памятник. Любовь к легендарной московской улице Окуджава пронес через всё своё творчество. Каждому известны его знаменитые строки: «Ах, Арбат, мой Арбат – ты моё призвание».

Квартира в доме 45 была дана мужу Варвары Петровны, заслуженному врачу-кардиологу, возглавлявшему один из крупных медицинских институтов, за большие заслуги перед Отечеством. Когда-то в этой квартире проживала огромная дружная семья, но после смерти дедушки и ухода Германа в ней осталась жить одна только женская половина семьи.

Герман с Миланой где-то снимали жилплощадь, а где, никого не интересовало. Пока ни Эля, ни Влада там ещё не были, хотя отец не раз приглашал их к себе. Что касается Риты, и мать, и девочки уже начинали понимать, что она не будет предпринимать никаких попыток, чтобы вернуть мужа назад в семью. Она слишком сильно обиделась на Германа, узнав, что он жил со своей новой подругой почти два года. Это не простая измена, так считала Рита, и не лёгкий флирт, хотя и этого она, наверное, не смогла бы простить.

Варвара Петровна очень жалела Риту, много дум приходило ей в голову, но все они сводились к одному: как помочь дочери выстоять, пережить сильный стресс, кому из знакомых врачей её показать. Ей, как врачу, было ясно, что Рите нужны постоянные беседы с психологом, которые должны помочь.

Вбежав в кухню, Эля, прервав ход мыслей бабушки, весело защебетала:

– Всё нормально, стол накрыт! По-моему, получилось всё очень симпатично. Иди, бабуль, проверь всё, а я побегу переодеваться.

– Иду, иду, солнышко моё.

Эля вошла в свою комнату и открыла шкаф-купе, где висело много её вещей. Что же выбрать? В квартире было довольно душно, так как батареи жарили во всю силу. Надо надеть что-то лёгкое, удобное, чтобы ухаживать за гостями и чтобы не было жарко. Эля надела нарядную летнюю тунику, вышитую у горловины модным сейчас бисером, и удобные узкие белые брюки-лосины. Посмотрев в зеркало, она осталась довольна своим видом, и, только успев надеть на голову обруч с большим искусственным маком на боку, раздался звонок.

Эля и Влада кинулись в прихожую. В дверь гурьбой ввалились их дачные друзья: Слава, Катя и Максим. Накануне Эля долго думала, приглашать ли Катю, ведь последнее время все как-то разошлись с ней во взглядах, но бабушка посоветовала всё же пригласить её, так как девочки дружили с раннего детства.

Последним несмело вошёл Максим, держа в руке букет цветов, плотно завёрнутых в целлофан. Всю дорогу он боялся, как бы цветы не замёрзли, не завяли, ведь на улице такой мороз. Максим разволновался не на шутку, его сердце учащённо билось, предвкушая встречу с Элей. Похожее чувство ощущала и Эля. Ещё когда стукнула дверь подъезда и стали слышны крики и топот молодых людей, Эля всем нутром, всей кожей почувствовала: «Он здесь! Он рядом!»

Все давно разделись и пошли в гостиную, а Макс всё стоял в холле и как будто окаменел. Большие, как у Бэмби, глаза Эли неотрывно смотрели на него. Она тоже не знала, что сказать в первый момент, ей просто хотелось броситься ему на шею. Молча они стояли в холле и улыбались, глядя друг на друга.

Первой заговорила Эля:

– Давай я помогу тебе раздеться, ты же очень замёрз! На улице очень холодно! – суетилась вокруг него Эвелина.

Как бы очнувшись от лёгкого шока, Максим постепенно приходил в себя.

– Нет, нет, не надо! Всё нормально. Возьми, пожалуйста, мой небольшой подарок тебе на память, надеюсь, понравится.

Я долго выбирал, не знаю, что сейчас модно, посоветоваться не с кем, мама допоздна на работе. Так что не уверен, что выбрал именно то, что тебе надо, но от чистого сердца.

Он неловко протянул Эле небольшой свёрток, перевязанный голубой ленточкой. Эля раскрыла его и увидела изумительной красоты шелковый платок – палантин, расписанный красивыми розовыми цветами на изысканном серо-перламутровом фоне, по краям которого был модный растительный орнамент. Эля сразу поняла, что выбирал платок Макс долго и, наверное, спрашивал совета у продавцов.

Остальные друзья тоже начали вручать Эвелине подарки. Это были духи и косметика от Кати, что, конечно, понадобится Эле. Славик, смущаясь, преподнёс подруге детства коробку конфет «Вишня в шоколаде» и красивую небольшую сумочку на длинном ремешке. Видимо, его мама долго выбирала подарок. Все хором вдруг вскрикнули:

– Славик, да ты в других очках! У тебя зрение упало, или в телескоп так легче звёзды рассматривать?

Все весело засмеялись, и Славик тоже, ничуть не обидевшись на слова друзей.

– Да, зрение стало почему-то падать, видимо, от длительного чтения. Ведь приходится много заниматься, а может, и по наследству передалось, – ответил он.

Он нежно чмокнул в щёчку всех по очереди, включая Владу, задержав на ней взгляд, и подошёл к Варваре Петровне, чтобы тоже поздравить её. Все домашние заранее договорились, что Рита не выйдет в этот вечер из своей комнаты, у неё и правда разболелась голова. Ей захотелось отдохнуть, да и к тому же она не хотела мешать молодёжи: пусть Эля сама похозяйничает, а Влада поможет ей.

Войдя в гостиную, Максим еле себя сдержал, чтобы не ахнуть, он таких квартир ещё не видел. До этого ему приходилось с семьёй менять одну служебную квартиру на другую, где мебель была казённая. Квартира семьи Кучеренко была роскошная. Она была четырёхкомнатная, уютная, с большим балконом, выходящим во двор. Обстановка в центральной комнате поразила Максима: диван, стулья и кресла были обтянуты натуральной кожей цвета бордо, такого же цвета висели красивые плотные шторы по бокам окна и нежный палевый тюль с золотой каймой между ними под цвет обоев.

Посередине комнаты стоял длинный овальный стол, заставленный всевозможными угощениями. Но больше всего удивило парня то, что в комнате находился камин, красиво сверкающий оранжевыми и красноватыми всплесками огня. Вся каминная полка была заставлена разнообразными статуэтками, видимо, старинными, в центре полки стояли бронзовые каминные часы, украшенные ангелами по краям. Над камином висело огромное круглое зеркало в золотой фигурной раме, которое, видимо, было антикварным. С камином очень хорошо сочеталась большая кованая люстра с длинными искусственными свечками, вся увешанная хрусталиками.

Между камином и креслом стояла тёмного дерева тумбочка, на которой возвышалась огромная японская ваза, расписанная искусно выполненными фигурами японок в шёлковых разноцветных кимоно, гуляющих в прекрасном саду с распустившейся сакурой. Такие вазы Макс видел в музее, куда их однажды водили на экскурсию с классом. По бокам от вазы стояли фотографии домочадцев в красивых рамах. На одной из них была молодая девушка, красивая, улыбающаяся на фоне цветущей сирени, но почему-то фото было чёрно-белым.

– Это ты? Какая красивая! Но почему фото не цветное?

– Нет, что ты, – засмеялась Эля, – это моя бабушка Варвара.

– Ух ты, как вы похожи, – с восторгом ответил Максим.

Затем Макс повернулся к Эле и тихо спросил:

– А зачем в комнате камин, у вас разве холодно? Он топится? Я впервые вижу в квартире камин.

Эля слегка смутилась и, нежным взглядом посмотрев на Макса, ответила:

– Что ты! Этот камин не настоящий! Он декоративный, электрический. Он просто для красоты, гармонии, уюта и, согласись, частенько бывает такое настроение, что хочется подолгу смотреть на огонь, он как бы успокаивает, расслабляет нервы. В принципе, это, конечно, ненужная вещь в доме, так, модная деталь интерьера, но мы уже привыкли и даже не замечаем его.

Макс недоуменно посмотрел на Элю и сказал:

– Как у вас красиво! Ты счастливая очень! И самая красивая на свете!

Тут в комнату лёгкой походкой вошла не старая и очень ухоженная женщина. Её густые пряди уже поседевших волос были разложены на прямой пробор и сзади уложены в низкий пучок. Одета она была очень элегантно и со вкусом. Розовая атласная кофточка с приколотой брошью у ворота очень оживляла её приветливое лицо, в её ушах сияли настоящие сапфиры. Она очень дружелюбно посмотрела на Максима и протянула тонкую руку для знакомства:

– Варвара Петровна. Милости просим.

Максим очень смутился и, не зная как себя вести, судорожно протянул свою ладонь и, пожав руку Варвары Петровны, произнёс:

– Очень приятно, Максим.

Приглашённые гости расселись за столом. Все друзья, кроме Макса, раньше часто бывали у Кучеренко, и, не стесняясь, с аппетитом ели салаты и наливали в хрустальные бокалы шампанское. Ребята развеселились, сыпали тостами за здоровье Эли, рассказывали анекдоты и всякие случаи, происходящие в школе. Только один Максим чувствовал себя неловко. Он сидел с прямой спиной, не пил шампанского и с интересом смотрел по сторонам.

– Ты чего не пьёшь шипучку? – спросил его Славик, – это лёгкое вино, просто настроение поднимает, вот и всё.

– Ага! – вскрикнула Катя, – если бы! Некоторые становятся после него чересчур смелыми и ловкими, – засмеялась она.

Тут раздался голос Макса, все повернули головы к нему:

– Да у нас дома как-то никто не пьёт его, отцу нельзя, у него всегда через день были полёты, поэтому мать никогда и не покупала вино. За Эвелину я, конечно, выпью.

Максима выручила Эвелина:

– Давайте танцевать! У меня есть классные диски, Влада где-то достала.

Влада сразу же кинулась к магнитофону:

– Пожалуй, начнём с Джо Дассена, под него удобно танцевать. Или Челентано поставить? Или что побыстрее хотите, может, Мадонну или Майкла Джексона?

– Нам всё равно! – дружно закричали ребята.

Все повыскакивали из-за стола и начали весело танцевать. Эля на минуту вышла из комнаты, она вспомнила, что до сих пор не подарила Максу приготовленный для него на день рождения подарок. Она достала из шкафа купленную в сувенирном магазине статуэтку из литого металла, это был самолёт, взмывающий вверх. К тому же она успела за прошедшие полтора месяца связать для Максима тёплый шерстяной шарф с полосками разного цвета. Хорошо, что бабушка в свое время научила её этому делу, вязание для женщины всегда пригодится в жизни.

Она подошла к Максиму, прямо посмотрела ему в глаза и ласково произнесла:

– А вот и мой обещанный подарок, я, как и Славик, ничего не забываю, надеюсь, понравится!

Максим был слегка удивлён, он открыл пакет и внимательно рассмотрел подарок.

– Спасибо, я буду носить твой шарф вечно! Не снимая, до дыр! А на самолёте мы полетим когда-нибудь вместе на море! Согласна?

– Конечно, ещё бы!

Эля даже не ожидала от Макса таких ярких эмоций, ей казалось, что они не свойственны ему. Они сразу же начали танцевать, хотя танцевать-то Максим как следует не умел. Но звучащая медленная, приглушённая музыка давала повод лишний раз обнять Элю. В начале танца он был как натянутая струна, но со временем осмелел. Молча обнимая её рукой за талию, он чувствовал мягкость и податливость её тела.

– А ты неплохо танцуешь! Молодец, – подбодрила она юношу.

– Разве? – удивился Макс. – Танцую впервые и сразу с тобой! Что-то мне везёт последнее время!

Эля не ответила. Её пронзила острая, нестерпимая нежность к этому человеку. Пляшущий оранжевый свет камина освещал лица влюблённых, какая-то неведомая сила вела их друг к другу. Она вскинула свои незабудковые глаза на Максима и положила свою голову ему на плечо. Некоторое время они танцевали молча, наслаждаясь ощущением, что так близко находятся. Вдруг Максим поднял голову и тихо прошептал:

– Ты пахнешь цветами. Так, как тогда в Серебряном Бору, когда мы бегали по лужайке и собирали их. Сладкими и нежными. Может, у тебя духи такие?

Эля засмеялась:

– Нет, я не пользуюсь духами, не выдумывай.

– Правда, правда. Ты пахнешь свежестью того летнего дня, – тихо-тихо произнёс Макс, голос его дрожал. Он раньше никогда и никому не говорил таких слов.

Эля раскраснелась после танцев и тепла, идущего от Максима, её кудряшки упали на лоб и прилипли к нему.

– Какая ты красивая сейчас! – шёпотом произнёс Максим.

На этот раз Влада поставила какую-то классическую музыку, Максим никогда не слышал такую. Музыка была вроде и современная, но явно классическая и непонятная для него. В перерыве он спросил Элю:

– А что это за музыка сейчас звучала? Я такой никогда не слышал.

Эля внимательно посмотрела на юношу.

– Это Дебюсси, «Девушка с волосами цвета льна». Действительно, редкая, правильно ты подметил. Под неё не танцуют, а просто слушают. Она действительно напоминает о том чудесном летнем дне, когда вы собирали цветы на поле в Серебряном Бору. Вот она точно напоминает запах цветов. Это импрессионизм в музыке – такой её стиль.

– Что? – удивился Макс, естественно, в стилях живописи и музыки он не разбирался.

Эля не стала ничего уточнять и разъяснять, только промолвила:

– Я когда-нибудь тебе расскажу об этой музыке, думаю, найдём для этого время в будущем.

Макс обрадованно ответил:

– Конечно!

Почти все танцы Влада танцевала со Славой, он приглашал только её. Макс так ни разу и не пригласил на танец ни Катю, ни Владу Катя негодовала! Она давно уже чувствовала себя взрослой и решила продемонстрировать это перед друзьями. Девушка села около телефонного столика и начала демонстративно названивать всем подряд знакомым мальчикам, показывая голосом свою взрослость и жалуясь, что сейчас на дне рождения у подруги ей так скучно! Но никто не слушал её речей, не понял её обид и не обращал внимания на её дерзкое поведение.

Когда в зал Влада внесла огромный торт с зажжёнными свечами, все весело кричали, поздравляли Эвелину, обнимали и целовали её. Все, кроме Кати. Потом Катя громко произнесла целую тираду насчёт того, что ей нельзя есть много сладкого, так как она следит за своей фигурой. Она резко встала из-за стола и направилась к выходу. Никто не пошёл её провожать. Только Варвара Петровна, услышав шум в прихожей, кинулась помогать Кате одеться и успела засунуть ей в сумку пакетик с собственноручно приготовленными хачапури. Эля вышла попрощаться с Катей, но получилось всё как-то неловко. «Ну и пусть, – подумала она, – не до неё сейчас».

Затем все, утопая в мягких кожаных креслах и слушая бой настенных часов, пустились в воспоминания о даче, купании в Бездонном озере, поездках на лодках по Москве-реке, посещении тёмными вечерами открытого кинотеатра.

– Слушайте, а надо бы выбраться в Серебряный Бор, попрощаться с ним, проверить, стоит ли наша дача или её уже снесли, срубили ли куст бузины около лестницы? Сколько лет мы там прожили, а, девочки? – весело спросил Слава.

– Да, долго, с раннего детства. Ты что, забыл, как нас в колясках там катали? – добавила Эвелина.

– Этого я, конечно, не помню, – шумно захохотал Славик, – помню только, как вы с Владкой катались на трёхколёсных велосипедах, и ты тогда свалилась с него, орала на всю территорию!

– Да как ты можешь это помнить? – засмеялась Влада. – Ты от горшка два вершка был тогда.

– Да я всё помню! – кричал возбуждённый Славик.

Все хохотали, молодость брала своё, но Эля вдруг заметила, что от этих разговоров-воспоминаний Макс как-то мрачнеет. Видимо, подспудно он уже сейчас понимал, что скоро ему надо будет надолго уехать учиться в другой город, и что им с Элей предстоит долгая разлука. Но мысль эта была какой-то далёкой, неоформленной, хотелось верить только в хорошее.

Под конец вечера, когда все стали расходиться, Максим не сводил с Эли глаз, а она с него. Она чувствовала: он в её власти! В последний момент, когда Максим вышел на лестничную площадку, его испуганный и молящий взгляд, направленный на Элю, просто потряс девушку.

Глава 3

Прошло полгода, Эля закончила школу, а Влада перешла на третий курс института. Девушки стали совсем взрослыми, но положение, которое сложилось в семье в связи с уходом отца, продолжало угнетать их настроение. Ко всему прочему в их жизнь внедрилась новая тема: Влада, прежде спокойная и уравновешенная, вдруг страстно влюбилась в одного молодого человека.

Все домашние чувствовали какой-то вызов в её стремительных чувствах к парню-грузину. Рита понимала, что эта скороспелая любовь – своего рода протест против отца, его ухода, всего того, что творилось в доме. Влада всегда любила отца отчаянно, ведь она была первенцем и два с половиной года – одним ребёнком в семье. Единственным и желанным, на которого все молились и выполняли все его желания.

В отличие от Эли, которая благодаря любви к Максу как-то справилась с уходом папы, Влада, почти двадцатилетняя девушка, все свои переживания держала внутри себя, никак не шла на контакт с отцом, практически с ним не разговаривала. А ведь Герман делал всё возможное, чтобы не терять связь со своими девочками. Он часто звонил, пересылал подарки, но на все его звонки отзывались только Варвара Петровна и Элечка, которая приезжала к отцу, встречалась с ним в кафе, скверах и каждый раз кидалась ему на шею при встрече. Разумеется, Рита не препятствовала этим встречам, но, конечно, её расстраивало поведение Влады. Но что она могла с этим поделать? Ничего! У Влады на всё своё мнение.

Как-то Влада была приглашена на свадьбу своей однокурсницы. Третий курс – время свадеб! К тому же подруга попросила быть её свидетельницей. Влада с радостью приняла приглашение. Со стороны жениха свидетелем был симпатичный парень, который специально приехал из Грузии. Влада, разумеется, познакомилась со свидетелем, которого звали Вахтангом.

Парень был обаятельным, весёлым, к тому же имел красивую грузинскую внешность: он был высокий, чернявый, худощавый и стройный. Яркая фактурная фигура, орлиный взгляд, красивый профиль поразили юную Владу, никогда прежде не видевшую таких необычных людей. К тому же он умел произносить такие красивые тосты!

Он не был похож ни на одного знакомого ей парня! Вахтанг был очень харизматичен. Он без конца приглашал Владу на танец, быстро кружил её в вальсе и как-то сразу умудрился влюбить её в себя своим весёлым нравом, постоянным заливистым смехом, смешными анекдотами и галантными манерами. Влада влюбилась в него сразу, до Вахтанга у неё не было никаких, даже детских влюблённостей. Его постоянно приподнятое настроение, долгие рассказы и воспоминания о своём детстве, о родном посёлке под Кутаиси отвлекали Владу от мрачных мыслей об отце и проблемах в семье. Влюблённые много гуляли, побывали в разных музеях, на выставках и в кинотеатрах Москвы. Парень красиво ухаживал за Владой, деньги у него были. Влада вся разомлела, такое у неё было впервые.

Через какое-то время Влада решила познакомить Вахтанга со своей семьёй. Душа Вахтанга радовалась, когда он шёл с Владой за руку по Арбату, разглядывая старинную улицу. Все дома на Арбате были покрашены в разные цвета, а витрины дорогих магазинов сверкали чистотой. Подходя к подъезду Влады, он сразу же заметил и оригинальный памятник Булату Окуджаве и красивый дом, в который они вошли. Поднявшись на четвёртый этаж на лифте, они вошли в открытую дверь, где их уже встречали.

Войдя в квартиру Кучеренко, Вахтанг галантно преподнёс цветы всем женщинам, что встречали его у входа, и нежно поцеловал им ручки. Когда все вошли в гостиную, его острый взгляд сразу же заметил и старинные горки, уставленные хрусталём, и роскошный толстый персидский ковер на полу, и, разумеется, посуду, которая стояла на столе. Он сразу же сообразил, что жить в такой роскошной квартире намного лучше, чем в их допотопном домике под Кутаиси. Мозги у Вахтанга работали хорошо, планы на будущее у него были обширные. «Наверняка у Влады отец – какая-нибудь шишка, и он поспособствует зятю с устройством в хорошую фирму в Москве», – думал про себя Вахтанг. Он смотрел своими чёрными глазами на тарелку, стоящую перед ним, расписанную изящными цветами и золотыми завитушками, и в его голове громоздились великие планы покорения Москвы.

Как же здорово, что сейчас пришло время, когда можно продавать и покупать квартиры, съезжаться и разъезжаться с родственниками! Глядя на уставшее лицо Риты, внутри у него всплывала надежда, что с ней он вполне найдёт понимание. Вот только надо узнать, где отец и какой он человек? Согласится ли он, чтобы Вахтанга прописали в этой огромной квартире, а ещё лучше, если удастся разменять её.

От пришедших в его голову этих мыслей, глаза парня разгорелись, он быстро включил своё обаяние и начал страстно обнимать Владу и целовать её в щёчку.

– Как я люблю вашу дочь! – почти кричал Вахтанг, встав из-за стола. – Как только я её увидел на свадьбе друга, сразу влюбился! Мы, южные люди, горячие, любовь для нас важнее всего на свете, а создание семьи – это для всех грузин святое! – разошёлся молодой человек.

Влада влюблёнными глазами смотрела на Вахтанга, внутри неё всё оттаивало, старая обида на мать и отца стала забываться, она вся светилась от счастья. Рита давно не видела Владу в таком приподнятом настроении. Вот что делает любовь! Она была рада за дочку, да и парень вроде хороший, видно, что он любит Владочку. Наконец-то в их семье начнётся новый, счастливый этап! Жизненные силы, которые были подорваны уходом Германа, может быть, начнут возвращаться, а ведь всем так хочется счастья!

Варвара Петровна внимательно рассматривала Вахтанга. Она не могла сказать, что внешне ей Вахтанг очень нравился. Красота его была какая-то особая, почти вампирская: глубоко посаженные глаза светились, как два горящих угля, черты лица были вроде правильными, но волевой подбородок был чересчур тяжёл, выдавая скрытый сложный характер. Тонкие усики над верхней губой, модные сейчас, придавали ему что-то от героя водевиля, только что сошедшего с подмостков провинциального театра. И вообще он показался бабушке чересчур наигранно весёлым и слишком возбуждённым. Но всё это примечала только Варвара Петровна, а Владе и Рите Вахтанг внешне очень даже нравился.

Рита не могла нарадоваться на дочь. Влада никогда не была такой влюбчивой, как Эля, с детства у неё не было близких подруг и уж тем более ухажёров, а тут сразу такой принц объявился! Её дочки достойны большой любви, хорошей семьи и, конечно, рождения детей! Рита так размечталась, что еле услышала возглас матери:

– Ну что, девочки, будем торт подавать? Или перед чаепитием мы совершим экскурсию по квартире? Владе есть чем похвастаться! Она, как и Эля, хорошо играет на фортепьяно, Вахтанг, наверное, не слышал её игру?

– Нет, конечно, – заулыбался парень, – не знал ничего о талантах Влады, с удовольствием послушаю.

Все прошли в большой холл, где стояло пианино. Влада без всяких уговоров села за инструмент и стала играть какую-то длинную и нудную, как показалось Вахтангу, вещь. Видно было, что она играет профессионально. Все молча слушали и с интересом смотрели на девушку. Вахтанг делал вид, что внимательно слушает и весь погружён в музыку. На самом деле он рассматривал картины, которые в большом количестве висели в холле. Все они были оформлены в широкие, дорогие золотые рамы.

По сюжетам было понятно, что некоторые картины были старинными, и наверняка сейчас дорого стоят. В живописи он мало разбирался, но всё-таки умел различать современные скороспелые картины, написанные неумелыми художниками, от настоящих картин прошлого века, которые сейчас в цене. Ведь есть картины, которые висят в квартирах, а их место в музеях, это он точно понимал.

Когда Влада закончила играть, Вахтанг первым соскочил со стула и начал обнимать и целовать девушку, хвалить её мастерство. Влада смущалась, лицо её горело от радости. Настроение у всех было хорошее, всё плохое как-то постепенно уходило в прошлое.

Вахтанг стал часто бывать в гостях у Кучеренко, да только ни разу так и не столкнулся с отцом Влады. Через какое-то время он решил задать ей вопрос:

– Влада, а почему я никак не познакомлюсь с твоим отцом?

Влада вся сжалась, занервничала, хотя давно ждала этого вопроса, но, подумав, решила сказать правду.

– Видишь ли, Вахтанг, папа с нами не живёт уже почти год. Он ушёл к другой женщине, мама и мы с Элей очень тяжело перенесли это, но, как говорят, время лечит, и теперь мы просто живём без него. Элька-то постоянно общается с папой.

– А ты?

– Я – нет, мне это пока очень тяжело. Не могу простить предательство, хотя по-прежнему люблю его.

– Это плохо… – только и произнёс притихший парень.

Он заботливо обнял Владу за плечи, ему искренне было жаль девушку. У них в Грузии такое случается крайне редко. Семья ценится выше чего-то другого, измены бывают крайне редко. Но тут же в голове его что-то щёлкнуло: «Выходит, отца-то нет в доме, это совсем не плохо! С матерью и бабушкой я быстрее найду общий язык!» – скумекал Вахтанг и тут же задал следующий вопрос Владе:

– А папа в квартире прописан? Где же он живёт сейчас? Кто же всех содержит?

Влада как-то странно посмотрела на него, но не видя в вопросе никакой подоплёки, по простоте душевной и благодаря своему хорошему отношению к Вахтангу, просто и доверительно ответила:

– Прописан, конечно, но живёт он с новой женой в другом месте, они где-то снимают квартиру. Но главная у нас в семье бабушка, квартира принадлежит ей, в своё время квартиру дали её мужу, он был заслуженным человеком и имел много наград ещё со времен войны.

Оба замолчали. Влада вспомнила о папе, так ей вдруг захотелось встретиться с ним! А Вахтанг в это время думал о своём: «Ну, с бабушкой-то мы разберёмся! Ради счастья любимой внучки она и пропишет меня у них, а потом согласится и на размен жилплощади».

Уверенный в правильности своих мыслей, он радостно схватил Владу в охапку, приподнял её в воздухе и весело закричал:

– А давай съездим куда-нибудь отдохнуть, например, в Сочи? Деньги у меня есть.

– Кстати, Вахтанг, я давно хочу тебя спросить: где ты работаешь и кем? Откуда у тебя деньги на поездку в Сочи?

Вахтанг как-то странно и настороженно посмотрел на неё, после чего добавил:

– Вообще-то я закончил в Кутаиси автомеханический техникум и работаю сейчас автомехаником в своей небольшой мастерской.

– Конечно, я согласна ехать! Но… отпустят ли меня? – как-то неуверенно и тихо добавила Влада.

– Глупенькая моя, не беспокойся! Как приедем, сразу же сыграем свадьбу. А сейчас подадим заявление в ЗАГС и распишемся, чтобы никого не смущать из твоих родных. Здорово я придумал? Делаю тебе предложение стать моей женой, Влада! – быстро и уверенно прокричал Вахтанг, красиво и артистично встав на одно колено.

– Ты согласна, любимая?

– Да, да, да! – закричала обрадованная Влада, поднимая с колен новоявленного жениха.

* * *

На следующий день Влада и Вахтанг подали заявление в ЗАГС. Им предложили назначить регистрацию через месяц. Но Вахтанг так смог очаровать женщину, принимающую заявления, подарив ей шикарную коробку конфет и вложенные в конверт деньги, что та растаяла, и их быстро расписали. Влада не ожидала, что все произойдёт так быстро, она слегка расстроилась, так как была совершенно не подготовлена к этому торжественному моменту: на ней была надета обычная летняя кофточка и лёгкие полотняные брюки в цветочек. Вахтанг тоже выглядел не лучше: в джинсах и застиранной майке с аппликацией на груди какого-то крупного джипа.

Но настоящие тонкие золотые кольца блестели на их пальцах, что очень радовало Владу. Она любит Вахтанга и будет любить его всю жизнь! Уж на свадьбе-то они постараются выглядеть «комильфо»! Влада с мамой объездят все свадебные салоны Москвы и купят лучшее в мире белое свадебное платье. Непременно с длинным шлейфом и, разумеется, на машине не будет никаких пластмассовых кукол и медведей. Вахтанг обещал, что всё будет на высшем уровне, у них в Грузии принято очень широко отмечать свадьбы и приглашать массу гостей.

А пока они, взявшись за руки, молодые и счастливые, весело шагали по арбатским переулкам, наслаждаясь тёплым летом, перезвоном колоколов на Храме Христа Спасителя, направляясь к дому Кучеренко. По пути Вахтанг забежал в магазин и купил огромный бисквитный торт с множеством цветных слоев из желе, сверху залитого густым шоколадом и украшенного клубникой.

Дверь открыла Варвара Петровна и… ахнула! Ребята, улыбаясь во весь рот, показали на своих пальцах сверкающие обручальные кольца. Вахтанг быстро преподнёс Рите букет из свежайших нарциссов, а бабушке – только-только выросшие в Подмосковье розовые пионы.

– Мы только что из ЗАГСа! Можете поздравить нас, теперь мы – муж и жена, законные! И скоро уезжаем в свадебное путешествие в Сочи, свадьбу проведём после приезда, – выпалила Влада радостным голосом и начала целовать родных. «Ай да Вахтанг! Быстрый какой! – пронеслось в голове Варвары Петровны. – И с нами не посоветовались, и отца не спросили. Больно прыткая молодёжь пошла!» «И жить торопятся, и чувствовать спешат», – вспомнила она известное изречение. А Рита, сев на банкетку, стоявшую в прихожей, тихо заплакала. «Наверное, от счастья!» – подумали все. Потом было застолье, поздравления, запахи летних цветов носились по квартире, прибавляя всему происходящему ещё больше радости и счастья.

Через какое-то время в квартиру вошла Эля, ничего не слышавшая ранее о скором замужестве сестры. «Это в духе Влады, – подумала она, – тихоня наша даёт!» Эля сильно не вдавалась в подробности романа сестры и Вахтанга, которого практически видела-то раза два или три. Да ей и особо не было дела до их любви и женитьбы. В голове Эли прочно сидел Макс, который собирался уезжать в другой город, чтобы поступать там в военное лётное училище.

Она расцеловала молодых, поздравила всех с таким радостным событием и быстро ускакала по своим делам. Все её мысли в данное время были о Максиме, а не о том, что надо поступать в институт и готовиться к экзаменам. Её судьба сейчас целиком зависела от Максима, их любовь набирала крутые обороты.

Сидя за праздничным столом, все за обе щеки уплетали вкусный торт с клубникой и пили шампанское. Погода установилась по-настоящему летней, в квартире было жарко, пришлось настежь открыть все окна. С улицы доносились голоса птиц, крики маленьких детей, шум с Арбата и отголоски разговоров старушек, сидящих у подъезда во дворе.

Как-то неожиданно Варвара Петровна, прервав чаепитие, подняла глаза на молодых и негромко произнесла:

– А где жить собираетесь, молодожёны? И не забыли ли вы, что Владе ещё учиться и учиться?

Она внимательно посмотрела на обоих. Вахтанг как-то не ожидал такого вопроса от бабушки, но, смело и артистично жестикулируя рукой с обручальным кольцом на пальце, произнёс:

– Планируем разменять вашу квартиру, надеемся, что нам достанется хотя бы однушка, а если расщедритесь – то и от двушки не откажемся.

Все резко замолчали и посмотрели на Владу, которая сидела покрасневшая и молчала: она не знала, что говорить.

– А твои родители в курсе, что ты женился? – продолжила свой разговор бабушка. – Где же ты собираешься работать? У нас в Москве устроиться работать очень трудно!

Тут явно заволновалась Рита, и, прервав мать, как-то нервно заговорила:

– Мама, зачем сейчас эти расспросы? Ребята расписались, планы строят, всё хорошо складывается.

Варвара Петровна грозно посмотрела на дочь:

– Ты зря, Рита, одёргиваешь меня. Эти вопросы правомерны, я хотела бы знать о дальнейших планах моей старшей внучки. Не забывайте, что у меня есть еще и младшая.

Вахтанг решил всё превратить в шутку и прикинулся слегка дурачком:

– Мои родители, разумеется, хотели бы, чтоб я стал москвичом и жил и работал в Москве, а не в посёлке под Кутаиси, где мы живём и где нет вообще никакой работы. А в самом Кутаиси только один завод и работал, да и то его уже закрыли. Вы что, забыли, в какие времена мы живём?

Варвара Петровна чуть не задохнулась от его хамства.

– Значит, ты планируешь разменять нашу московскую квартиру, так? А нас с мамой Влады ты спросил? Сначала заработай себе имя и авторитет, чтобы государство дало тебе такую квартиру на Арбате, как дали её моему мужу, прошедшему всю войну и лечившему людей без малого семьдесят лет подряд! – возмущённым и срывающимся голосом прокричала Варвара Петровна, резко отодвинув тарелку и бокалы от себя так, что один бокал упал и разбился.

Рита вскочила с места и нервно начала собирать осколки хрусталя, приговаривая тихим голосом:

– Мама, успокойся, у тебя давление поднимется! Что ты так расстраиваешься?

– Как что? – пуще прежнего разошлась бабушка, – никакую квартиру я менять не дам, пока жива. Вот умру, делайте с ней, что хотите! А тебе, молодой человек, хочу напомнить, что сейчас настало время, когда на квартиру можно заработать своими руками и мозгами, при желании, конечно. Молодым сейчас дают ипотеки и они покупают квартиры на свои заработанные деньги, а не делят то, что нажито другими. Не сможешь устроиться работать в Москве, езжай к себе на родину, найдёшь себе там место, если голова на плечах есть. Да и Владе место там найдётся, я уверена. Она многое умеет делать, к тому же у неё есть музыкальное образование, а институт она закончит заочно.

Надо отдать должное, Вахтанг и Влада тихо сидели и молчали, никто не перебивал бабушку. Только Вахтанг незаметно посмеивался в свои тонкие усики, думая про себя: «Посмотрим, чья возьмёт. Мать-то, видно, бесхарактерная, её я уговорю, а с бабкой придется труднее. Но ничего, справимся, не сразу, так потом!»

Вечер был испорчен, Варвара Петровна вышла из-за стола и с гордым видом удалилась к себе в комнату. У неё и правда поднялось давление, Рита последовала за ней. Лёжа на кровати и накапав себе в стакан несколько капель корвалола, она не переставала повторять:

– Какой нахал! Какой нахал! Ноги его в нашем доме не будет!

– Мама, а где же Владочке жить? Может, они в её комнате поселятся после свадьбы?

– Какой свадьбы, Рита! Ты совсем ничего не понимаешь и не видишь в Вахтанге проходимца! Я-то всю жизнь уже почти прожила, всего навидалась. Уж людей-то различать научилась.

– Ах, какой же нахал! – продолжала ахать Варвара Петровна, – я бы разрешила им, конечно, жить в комнате у Влады, но парень не постеснялся сразу взять быка за рога, он, видите ли, намерен менять квартиру! Да такие квартиры, если уж на то пошло, не меняются! Пятьдесят лет прожили в тихом центре, и никуда, ни на какую окраину я не поеду! И вам запрещу! Рита, ты поняла меня?

– Да, да, мама, я согласна с тобой, только успокойся, пожалуйста.

У Варвары Петровны была какая-то врождённая способность или, попросту говоря, чутьё – видеть людей насквозь. Её способности были просто удивительными, она точно умела определить истинную цену человека. Видимо, это выработалось от длительной работы врачом и возможности видеть разных людей на протяжении многих лет. Надо сказать, что в силу своего воспитания она всегда испытывала недоверие и неприязнь к людям развязным и дерзким, не имеющим правильного столичного воспитания.

– Рита, подожди, – вот ещё что хочу сказать тебе, – продолжила Варвара Петровна, – когда Вахтанг говорил о Грузии, я вот что вспомнила. Ты тогда была совсем маленькая, вряд ли это помнишь. У меня ведь была родная сестра Вера, твоя тётя. Она вышла тоже, как Влада, замуж за грузина и уехала жить в Тбилиси со своим мужем. Там она вскоре родила ребёнка, но потом скоропостижно умерла. Это было большое несчастье для всех нас. Мы с моими родителями, они были ещё не старыми тогда, ездили на похороны Веры в Тбилиси, вспоминать страшно те дни. Эта потеря дочери и ускорила их быстрый уход после такой трагедии. Муж Веры как-то сторонился нас, не хотел совсем общаться с нами. Почему? Через какое-то время он куда-то уехал из Тбилиси. Я пыталась его найти, писала во все инстанции, но потом начались перестроечные времена, потом тяжёлые девяностые годы. Эта потеря лежит камнем у меня на душе всю жизнь. Вот потому я и боюсь, наверное, за Владу, за её жизнь с грузином. Судьбы ведь часто повторяются, хотя я не совсем в это верю. Может быть, я зря так резка была с Вахтангом?

С этими словами Варвара Петровна расплакалась, Рите пришлось успокаивать её:

– Ну что ты, мама, говоришь. Успокойся, ты была очень убедительна и во многом права. Всё уладится, вот увидишь, а Вахтанг не такой уж и плохой, как тебе показалось. Ребята любят друг друга, а это самое главное. Влада всегда была самостоятельной и вдумчивой, с детства. Согласна со мной?

– Ой, Риточка, Риточка. Может, это и так, но по молодости человек совершает массу ошибок, а потом приходится всю жизнь их исправлять. Хорошо было бы, если б Владу не коснулись разочарования и горе. Я так переживаю за неё.

– Я тоже, мама, но надо держаться. У нас и так трудностей хватает, нужно здоровье беречь. Нам с тобой ещё внуков и правнуков растить!

Варвара Петровна с вымученной полуулыбкой посмотрела на дочь, похлопала её по руке и тихо сказала:

– Будем держаться, я посплю чуть, что-то устала.

Пока Рита разговаривала с мамой, молодожёны тихо вышли из квартиры. Вахтанг был, конечно, расстроен, что напором решить вопрос не удалось. Сейчас нужно подумать, как действовать дальше. Влада предана ему, влюблена, как и он, а это очень много значит. Ну, раз пока не выходит с Москвой, надо думать, как жить дальше. В крайнем случае, пока поедут к нему жить под Кутаиси, придётся продолжать работать в автомастерской, а там видно будет. Может, бабка смилостивится, передумает, или Влада сможет мать уговорить, чтобы разрешила хотя бы жить у них. Но что сейчас голову ломать, время подскажет.

Окрылённые любовью, молодожёны полетели отдохнуть в Сочи. На это пока деньги у Вахтанга были, да и Владе какую-то сумму втайне от бабушки дала мать. Самолёт сел в Адлере. Отъехав на автобусе некоторое расстояние, наконец-то они увидели прекрасное Чёрное море, бурлящее и манящее! Как хотелось скорее нырнуть в его тёплую, солёную воду! Цветная иллюстрация из красочно оформленных картинок на их путёвках внезапно ожила, когда они увидели потрясающий вид на море и горы. От красоты увиденного захватывало дух!

Быстро разместившись в пансионате, распаковав свой чемодан и рюкзачки и сменив одежду, Вахтанг и Влада, взявшись за руки, побежали по крутым тропинкам, усыпанным мелкой галькой, вниз, к морю. Вот оно, счастье! Голубая ласковая вода, крики белоснежных чаек, запахи морских водорослей и бесчисленные ракушки в море. Влада вдруг вспомнила, как когда-то в детстве в Серебряном Бору она с друзьями собирала ракушки для своих «секретиков». Но то были совсем не те ракушки, а речные, маленькие. А здесь! Приложив их к уху, можно было услышать шум моря!

Лёжа на пластиковых лежаках, ребята прикрывали свои лица шляпами, понимая, что в первый день можно сильно обгореть, они не заводили никаких серьёзных разговоров о будущем, а просто наслаждались жизнью и молодостью. Каждый день Влада и Вахтанг гуляли по набережной Сочи, где всё сильно изменилось с тех времен, когда последний раз Влада была здесь с родителями и Элькой. Это было давно, Владе было лет шесть, а Эля была совсем малышкой. Папа шёл за лошадкой, которая была запряжена в тележку, где сидели дети. А малыши махали родителям руками, вот была радость!

Вечерами молодожёны ходили в парк, где качались на качелях и наслаждались стрекотанием цикад и сильными запахами южных деревьев и цветов. Ощущение тайны и волшебства было разлито в воздухе. Было у ребят в планах и посещение сочинского дендрария. Через три дня после приезда, уже немного сгорев и наплававшись в море, они решили пойти в дендрарий: уж очень посетить его советовала бабушка, любительница природы, растений и всего живого вокруг. Надев на ноги удобные кроссовки, ребята отправились в путь.

Дендрарий в Сочи, созданный в конце XIX века – одна из главных достопримечательностей города-курорта. Здесь на площади пятьдесят гектаров собрана уникальная коллекция растений из разных частей света. Целебный воздух наполнен запахами хвои и ароматами, источаемыми цветниками. Дендропарк раскинулся на горной местности, поэтому туристы обычно добираются наверх на фуникулёре, а подвесная канатная дорога была построена в 1977 году.

Путешествие по дендропарку привело в восторг и Вахтанга и Владу, фактически всё видящую впервые. Они любовались великолепием дендрария с высоты птичьего полёта со смотровой площадки, откуда открывались панорамные виды города, Кавказского хребта, горы Большой Ахун, сочинского порта и Чёрного моря. Под сводами Мавританской беседки, окружённой акациями, ребята загадали желания и нафотографировались вдоволь. Влада даже умудрилась купить для бабушки разные семена декоративного садоводства, зная, что она любит высаживать цветы на балконе.

Довольные и усталые, молодожёны вызвали такси, чтобы добраться до своего пансионата, так как поход отнял у них почти все физические силы. Понимая, что деньги заканчиваются, они решили оставшиеся дни провести на пляже. Никто из них не заводил разговоров ни о работе, ни о прописке, ни даже об отмечании свадьбы. Хотя о последнем следовало бы подумать уже сейчас.

Добравшись до Москвы, загорелые и довольные отдыхом, ребята ввалились в дом Кучеренко и закрылись в комнате Влады. Все были рады за них, разумеется, ничего плохого им никто не сказал. Только Варвару Петровну, да и Риту тоже удивляла их беспечность и нежелание думать о дальнейшем. В один из последних дней августа Влада съездила в свой институт и перевелась на заочное отделение. Вахтангу пора было возвращаться домой.

Как-то вечером, дождавшись, когда мать придёт с работы, Влада тихонько подошла к матери и обиженным тоном, поджав губы, процедила сквозь зубы:

– Мама, мы уезжаем жить в Грузию, здесь вы не хотите принимать моего мужа, а там нас ждут с радостью. Грузины – гостеприимные люди, надеюсь, они нас хорошо встретят. Вахтанг пока будет работать в автомастерской и ухаживать за своими виноградниками, а я, пока не найду работу, просто отдохну, подышу их целебным, южным воздухом, так мы решили. Насчёт института не беспокойся, я перевелась на заочное отделение.

Пока Влада говорила, Рита смотрела на неё, вытаращив глаза, а потом вдруг кинулась ей на шею и дрожащим голосом, почти плача, прокричала:

– Влада, одумайся! Как же я буду жить без тебя, доченька? Жалко очень, но бабушка непреклонна, я не смогу воздействовать на неё. Не торопись, поговори с отцом, может быть, он снимет вам однушку где-нибудь на окраине, и всё наладится. Я уже не знаю, что дальше делать.

– Нет, мама, мы уже всё решили. С отцом я разговаривать не буду, как-нибудь проживём. Не на Колыму же я еду, время покажет. А свадьбу мы отметим в Грузии, у них принято гулять неделями, пить вино, радоваться жизни, так мне Вахтанг рассказывал. И вы с Элькой прилетайте к нам, мы будем ждать вас.

С этими словами Влада обняла мать за шею, зарыдала, стала целовать её и обнимать.

– Может, всё и образуется, мама, не расстраивайся! Кто знает, как дальше у нас сложится.

Тут в комнату вошла бабушка. Она слышала разговор Риты с дочерью. Взглянув на Владу своими прозрачными глазами, она тихо произнесла:

– «Твой дом там, где спокойны твои мысли», – так говорил Конфуций, запомни это, Владочка. Если тебе будет там хорошо, всё понравится, и ты будешь счастлива, оставайся там и ни о чём не жалей! Если нет, знай, что мы всегда ждём тебя дома.

По щекам бабушки текли слёзы. Она быстро поцеловала Владу, перекрестила её и медленно пошла по коридору к себе в спальню.

Рита смотрела на дочь огромными заплаканными глазами и повторяла:

– Какая у меня умная, взрослая дочь выросла! Будь счастлива, дорогая! Мы всегда будем рады видеть вас с Вахтангом у нас в Москве. Не расстраивайся сильно, а я всё же попытаюсь поговорить с отцом. Может быть, он что-нибудь придумает для вас. Он виноват перед нами и чувствует свою вину, я знаю.

– Как хочешь, – расстроенным голосом произнесла Влада, вытирая рукой слезы со щёк.

Вдруг выскочила Эля из своей комнаты и кинулась обнимать Владу.

– Не дрейфь, сестрёнка! – закричала она. – Всё будет хорошо, вот увидишь!

Влада выкатила в прихожую свой чемодан на колесиках, сквозь слёзы помахала всем рукой, и быстро, открыв входную дверь, не оборачиваясь, подошла к лифту и нажала на кнопку.

Закрыв дверь за Владой, Рита медленным шагом прошла к себе в спальню, ноги еле слушались её. Оглядев комнату быстрым взглядом, она пододвинула стул к окну, села на него и стала смотреть во двор. «Как ужасно всё получилось с Владочкой, – думала расстроенная Рита, – но ведь и мама права по-своему, как можно делить такую родную, любимую квартиру? Мы все давно привыкли к ней, что уж говорить про бабушку, чья жизнь почти вся прошла в этих стенах. Перевезти её жить в двушку где-то на окраине равносильно смерти для неё, это ясно».

Подперев рукой щёку, она стала вглядываться в окно: рябина разрослась, уже до третьего этажа достаёт. Она вспомнила, как когда-то давно отец сажал её, когда она была маленьким саженцем. По дорожкам перед домом ветер гонял тополиный пух, а на спинке скамейки сидел сизокрылый голубь, его крылья переливались на солнце. Такое всё родное вокруг! Сколько радости и горя они все пережили в их любимой арбатской квартире! «Мама права, – опять пролетела мысль в голове Риты, – Влада, конечно, со всем справится, и институт обязательно закончит, мы её знаем, она молодец». Смахнув с глаз слёзы от нахлынувших чувств, взяв себя в руки и накинув на плечи лёгкий шарф, подаренный когда-то Германом, Рита быстро вышла на улицу.

Чтобы как-то развеяться от мрачных мыслей, она решила прогуляться по родным переулкам Арбата. Выйдя на свой родной Плотников переулок, она пересекла Сивцев Вражек и свернула на ближайший Гагаринский. Шагая по переулку и наслаждаясь запахами распустившейся повсюду сирени, Рита решила внимательно рассмотреть здания вокруг, хотя видела их раньше сотни раз, но никогда внимательно к ним не присматривалась.

Москва вобрала в себя множество архитектурных стилей – от деревянного зодчества XV века до конструктивизма. Архитекторы, работавшие в столице в разное время, вносили в её облик что-то новое. Самые смелые эксперименты и «украшательства» пришлись на эпоху модерна, то есть конец XIX – начало XX века. Тогда на фасадах новых домов поселились множество фантастических созданий: единороги, горгульи, грифоны и другие.

Она посмотрела на крышу одноэтажного особняка, которую украшали фигуры крылатых львов, и стала внимательно рассматривать знакомый дом, мимо которого каждый день ходила на работу к метро «Кропоткинская». На углах крыши этого старого дома со стороны фасада были расположены фигуры крылатых львов. Это был известный дом Фалеева, построенный после пожара 1812 года. После его перестройки в 1895 году архитектор соединил в облике дома ренессансные элементы и черты стиля ампир, а также барочные элементы – над окнами можно увидеть барельефы в виде маленьких раковин. «Почему я раньше этого не замечала?» – пронеслось в голове молодой женщины? И тут же сама себе ответила: «Да просто я никогда себе не принадлежала, а только мужу, работе, семье и детям. Разве это правильно?» Но тут же одёрнула себя, гоня прочь негативные мысли.

Перейдя на другую сторону Гагаринского переулка, Рита завернула на Малый Власьевский. Тут она вдруг вспомнила строки из книги о Москве, которую она недавно читала. Там подробно рассказывалось о полёте Маргариты на щётке из любимого романа Булгакова «Мастер и Маргарита». Свободное время у неё было, и Рита решила пройти по маршруту этого полёта, освежив его в своей памяти. Спокойным шагом она подошла к особняку в Малом Власьевском, 12. Исходным пунктом полёта Маргариты и стал именно этот дом, который был особняком Коровина. Именно из углового окна её спальни и вылетает Маргарита на щётке в своё удивительное путешествие.

Рита несколько секунд постояла около этого дома, любуясь его красотой. Внешне его фасад не блистал готикой, а скорее отдавал купеческим модерном. Потом Рита заставила себя вспомнить, что же происходило перед полётом Маргариты? И вспомнила! Маргарита использовала волшебный крем Азазелло и стала не только ведьмой и помолодела, но и получила возможность летать. Как нравилась ей эта книга, когда давным-давно она впервые её прочитала! Многое уже забылось.

Далее Маргарита вылетела со двора особняка к Сивцеву Вражку и затем сразу же повернула в Калошин переулок. «Именно таким переулком летела Маргарита!» – радостно вспомнила про себя Рита. Из Калошина она попала на Арбат. Мимоходом Маргарита взглянула на известный так называемый «Дом с рыцарями». Рыцарь на фасаде этого дома, что выходит на Арбат, как говорят, вдохновил Булгакова на образ мрачного рыцаря Фагота в романе. Вылетев на Арбат, Маргарита поворачивает к театру Вахтангова и попадает в Николопесковский переулок. Рита упорно шла вверх по переулку, повторяя путь полёта Маргариты.

В конце переулка справа стоял высокий серый дом (в романе), над дверьми которого золотом была выведена надпись: «Дом Драмлита». Так он назывался в книге, в наше время это был район домов, где сейчас расположено театральное училище им. Щукина. Тут полёт Маргариты закончился. Да, да, так именно и летела булгаковская героиня! Как хорошо, что Рита вышла на улицу, прошлась этим маршрутом и одновременно освежила свои литературные познания! Она мысленно похвалила себя за это.

Поднявшись по ступеням небольшой лестницы, она очутилась на Новом Арбате. Здесь сильно дул ветер, гоняя по асфальту тополиный пух, но ветер был летний, не холодный, а даже приятный. Рита села на лавочку, достала из сумки книгу и стала пытаться читать её. Но ветер быстро перелистывал страницы книги, мешая внимательно читать. Что-то постоянно отвлекало её от чтения, и она захлопнула книгу. Как давно она тут не была! Сколько новых магазинов открылось, как всё ухожено и красиво! Стало заметно темнеть, высотные дома загорелись огнями, создавая праздничное настроение.

Она стала наблюдать за тем, как один большой и толстый голубь нахально отнимает крошки насыпанного кем-то хлеба у маленького голубя, буквально вырывая у него их из клюва. Но расслабиться у Риты никак не получалось: предательские мысли всё время лезли ей в голову. Сколько проблем навалилось на неё в этом году! И уход Германа, и влюблённость Эли в Макса, да такая сильная, что она совсем потеряла голову и не думает о поступлении в институт, а теперь прибавилась и свадьба Влады с Вахтангом!

«Что-то мне не нравится этот быстрый отъезд Влады, на душе постоянно неспокойно, мама во многом была права! Действительно, надо позвонить Герману и поговорить с ним о снятии квартиры для старшей дочери. Хотя ясно: надежды мало», – с горечью в душе рассуждала Рита.

Она встала, подошла к лоточнице с мороженым, купила себе вафельный стаканчик и опять углубилась в свои мысли. В это время неожиданно кто-то резко плюхнулся рядом с ней на скамейку. От неожиданности Рита чуть не поперхнулась мороженым, но тут же услышала знакомый голос Славы, который, улыбаясь, смотрел на неё:

– Здравствуйте, тетя Рита, я испугал вас, наверное, извините. Как дела у девочек? Эля готовится к экзаменам?

– Славик, как ты возмужал и изменился! Здравствуй! Я тебя сразу и не узнала! Эля-то не особо готовится, она подала документы сразу в три института и надеется, что пройдёт в какой-нибудь из них. А у нас новость! Наша Влада вышла замуж и уехала жить к мужу в Грузию! Не могу сказать, что мы этому рады, ведь она ещё не окончила институт, а работать там ей негде.

Слава изумлённо и испуганно вытаращил на Риту глаза.

– Как замуж? Так быстро? Она его давно знает? Как-то странно это.

Рита недовольно помотала головой и отвернулась, боясь, что Слава увидит в её глазах слёзы. Слава опустил голову вниз и замолчал. Было видно, что эта новость ему неприятна.

– А как твои дела, Славик? – дружелюбно спросила Рита. – Готовишься к поступлению?

– Да, я давно подал документы в МГУ, скоро экзамены. Волнуюсь, там большой конкурс.

– Думаю, всё у тебя будет хорошо, ты всегда был умным и целеустремлённым, – добавила Рита и похлопала Славика по плечу. – Не волнуйся, удачи тебе! Родителям передавай привет.

С этими словами Рита встала со скамейки и медленно пошла к дому. Она оглянулась, помахала рукой Славику, но тот сидел задумчивый, сильно расстроенный и не помахал ей в ответ.

На следующий день Рита решила всё-таки позвонить Герману, но никак не могла взять себя в руки и набрать его номер. На душе всё ещё было тяжело. Всё же дозвонившись и услышав в трубке его голос, у неё что-то защемило в груди и почти пропал голос.

– Герман, ты можешь говорить? – каким-то не своим голосом произнесла она. – Мне надо обсудить с тобой кое-что.

– Да-да, Рита, я слушаю тебя. Конечно, могу, в чём вопрос. Что-то случилось? Все здоровы? Девочки в порядке?

– Все здоровы, я совсем по другому вопросу. Дело в том, что наша Влада вышла замуж и уехала к мужу в Кутаиси. Мама была категорически против размена нашей квартиры, как хотел Вахтанг, и проживания мужа Влады у нас дома. Влада была расстроена, плакала, но мама непреклонна, так как Вахтанг ей не нравится. Может, ты смог бы купить молодожёнам однушку где-нибудь на окраине Москвы или хотя бы оплачивать снимаемое жильё?

В трубке установилось долгое молчание. Рита даже решила, что абонент отключился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.