Максим Лазутин
Буря Предвестие

Глава 1.

Несмотря на довольно поздний час – солнце уже почти закатилось за горизонт – в тронном зале было достаточно светло. Возле дальней стены стояло большое кресло, верх изголовья которого был украшен резным изображением солнца. На стене справа от него была резная картина, изображающая Перуна – покровителя княжеской власти, по левую руку – сцена, изображающая получение людьми огня и орудий труда: молота и плуга. В кресле сидел в царственной позе человек средних лет. Свет от воткнутых в держатели лучин позволял разглядеть, что волосы у него цвета созревшей пшеницы, глаза тоже были достаточно светлого оттенка – блики от огня отражались довольно явственно. Лицо его украшала короткая борода. Одет он был в кольчугу, надетую поверх рубахи, и накинутый на плечи красный плащ. По правую руку от него, как раз там, где было изображение Перуна, стоял человек, напоминающий путевой камень: это был крупный воин, облаченный в латы, стальной шлем с защитой для глаз и носа, а из-за спины у него торчала рукоять двуручного меча. Из-за прорезей шлема виднелись два бездонных озера глаз. Слева, под сценой из легенд стоял человек, выглядевший полной противоположностью могучего воина – это был человек старше обоих находящихся у трона, ростом ниже воина, стоявшего справа, одет он был в серую мантию, голова его была совершенно лишена волос, заостренный подбородок венчала клиновидная борода, а глаза имели вид «цветущего» озера или болота. В руках у него был дорожный посох, сделанный, на первый взгляд из дуба. Почти по всей дине он был украшен затейливыми рунами.

В направлении кресла шел человек средних лет. Одет он был в небольшой и без роскоши, но, тем не менее, представительный кафтан черного и синего цветов. На шее гостя была цепочка с серебряным львом. Не дойдя примерно три шага, гость поклонился, затем выпрямился и посмотрел на сидящего в кресле.

Добрый вечер, Ваша Светлость, – сказал он, улыбнувшись.

Рад приветствовать вас в нашем замечательном княжестве, посол.

О, вы слишком добры, Светлейший.

Вы приплыли из такой дали по делу или для обмена любезностями? – спросил воин.

Разумеется, по делу, – улыбнулся посол, – если князь Градимир не возражает, я перейду к сути.

Сделайте одолжение, – кивнул князь.

Как вам будет угодно. Мой король Генри, да хранят его боги, желает заключить с Долиной взаимовыгодное соглашение. Которое, к тому же, перебьет все выгоды, какие вы получаете от торговли с варягами.

И что же предлагает король Генри? – приподнял бровь Градимир.

Без сомнения, система торговли, опосредованная через драгоценные камни выгодна как вам, так и варягам, да и нам тоже.

Короче, посол, – прогудел воин.

Посол перевел взгляд на князя, и дождавшись его кивка, сказал:

Король предлагает убрать из системы расчетов лишнее звено в виде самоцветов и привязать их к нашему роялу.

Что-то мне подсказывает, что варяги будут недовольны. К тому же, это поставит нас в зависимость от стоимости ваших монет. Если вы вдруг вздумаете сильно разбавить роялы серебром или даже железом, это ощутимо снизит их стоимость.

Пока что Его Величество не собирается разбавлять монеты менее ценными металлами, поэтому ваша валюта не пострадает. Что же касается варягов, боюсь, соглашения с ними придется расторгнуть. Многие материалы, которые они вам поставляют, будем поставлять мы и Ахипель-Тортью. А наличие лишних поставщиков создаст соперничество и совершенно не нужную неразбериху на рынке.

Что?! – воскликнул воин, – Немыслимо! Вы предлагаете нам порвать не только все торговые и союзные, но и культурные связи ради чего? Ради того, чтобы сократить работу счетоводам, избавив их от необходимости пересчета из одних монет в другие?

А по-моему, недурная сделка, – почесал бороду стоявший по левую руку от князя старик, – это облегчит торговлю, а также сделает Долину частью мирового сообщества.

И сделает нас полностью зависимыми от Запада. Стоит нам полностью привязать наши ярилки к их роялам, как они начнут вертеть нами, как только захотят, просто разбавляя монеты серебром или вовсе перейдя на древесную кору.

Признай, Ратибор, варяги тянут нас назад, давя на культурные связи. В основном из-за этого мировое сообщество не готово принять нас – ему не нравится, что мы имеем тесные связи с дикарями и живущими в пустыни тиранами.

Успокойтесь, господа, – поднял руку князь, – я обдумаю все и приму решение. Прием окончен.

Когда посол покинул тронный зал, Световид посмотрел на князя:

Светлейший, – сказал чародей, – это ошибка! Нельзя закукливаться в своем мирке, словно разъевшаяся гусеница. Несомненно, нас многое связывает с варягами, но и многое разделяет. Начиная от религии, кончая умами и душами людей. Сорок лет назад эти дикари уже нападали на наши деревни. Тогда погибло много крестьян, купцов и ремесленников. Та кровь еще не полностью высохла. Пострадавшие тебя не поймут и могут даже поднять восстание. Ты же не будешь разгонять его, как Невзор Безумный?

Безусловно, – кивнул Ратибор, – тот случай в северных предгорьях печален, но когда-то наши предки вместе прибились к северо-западному перевалу и даже три десятка зим жили бок обок, пока чародеи, выделявшие одного бога среди всех других, не отделились и не поселились в горах вместе с последователями.

А потом вооруженные люди ворвались в храмы и стали рубить волхвов налево и направо, – парировал Световид.

Довольно! – повысил голос князь, – Я сказал, что приму решение. Прошу оставить меня.

Ратибор ушел достаточно быстро, а вот волхв задержался на пороге:

Князь, – сказал он, повернувшись, – помни, сорок лет назад многие пошли в дружину из-за того, что горцы убили их родных. Если ты примешь решение в пользу варягов, они этого не одобрят.

В Долине дальнейший путь решает народ, а не дружина. А если народ решит, что я недостоин, я лично сниму с себя бремя власти. Свободен, колдун.

Как бы вам не пожалеть об этом, Ваша Светлость, – бросил чародей напоследок и удалился.

Волхв зашел в свою комнату и хлопнул в сердцах дверью. Было ясно, какое решение примет князь – ответ послу будет отрицательным. Разумеется, все торговые соглашения будут сохранены, но со временем они сойдут на нет, а следовательно, расходы на волшебство будут урезаны в угоду земледелию и безопасности. Требовалось, чтобы князя осудил народ, тогда у того не останется другого выбора, кроме как освободить кресло. С другой стороны ясно, что народ его поддержит, по крайней мере, большинство. Это значит, что нужно, во-первых, создать видимость недовольства, во-вторых – заручиться поддержкой армии. Наверняка там остались либо те, кто потерял родных в войне сорокалетней давности, либо же просто честолюбивые военачальники, которые согласятся на такую затею. Кроме того, понадобится подстрекательство: нужно, чтобы доверие народа к варягам подорвалось. Этим займется какой-нибудь знаток заговоров, который обстряпает это дело так, что комар носу не подточит. На всякий случай, если вдруг затея провалится, нужно найти исполнителя, который устроит покушение на князя. Впрочем, последнее лучше делать «под шумок», когда уже все внимание будет сосредоточено на том, что происходит за пределами княжеских палат.

Для собрания Световид собрал всех сотников на небольшом складе в купеческом участке города. Под наскоро собранным из деревянных ящиков помостом собрались около полутора десятков сотников. Те, что представляли разведку, были одеты в кожаные доспехи, витязи носили кольчуги поверх рубахи, тяжеловооруженные витязи носили многосоставные доспехи из стальных пластин, что делало их похожими на ящериц или змей. Воины-налетчики были закованы в латы.

Итак, – начал чародей, – меня вы знаете, я являюсь одним из советников нашего князя Градимира. К сожалению, даже князь совершает ошибки. Сегодня наш светлейший князь совершил таковую. Он принес благоденствие нашего народа, благосостояние наших жителей, коих вы защищаете, на алтарь дружбы – весьма сомнительной дружбы – с варягами. Чего стоит их дружба, мы уже знаем: сорок лет назад эти кровожадные горцы, не ведающие ничего кроме войны, напали на северные деревни. Они перебили многих мирных селян. Не сомневаюсь, что кто-то из вас пошел в дружину именно из-за этого. Так стоит ли и дальше жертвовать нашим народом, ради дружбы с этими дикарями? Я предлагаю низложить Градимира. Однако, как вы все знаете, полностью сделать это может только народ, поэтому перво-наперво нам нужно найти сторонников среди них. Итак, я вас спрашиваю, кто из вас готов пойти за мной?

Я готов, – вперед вышел сотник с невыразительными серыми глазами.

Кто еще? – вытянул волхв руку.

Я пойду, – послышался тихий шипящий голос, и вышел лучник в кожаном доспехе с капюшоном.

Еще желающие? – Световид поставил посох прямо, и отстранил вершину в виде ястребиной лапы под углом от себя.

Я, – поднялся воин с пепельными волосами и бледно-зелеными глазами. Голос его был тихий, но несколько громче, чем у предыдущего добровольца. Если голос того сотника можно было сравнить с шипением змеи или звуком сыпущегося песка, то этот был мягким, почти медовым.

Еще есть добровольцы? – спросил волхв, – Нет? Тогда все свободны, вы трое пройдемте за мной.

Чародей спустился с помоста и трое добровольцев последовали за ним. Выйдя за пределы склада, Световид повел сотников в сторону ремесленного конца города. Пройдя почти до морских ворот, волхв повернул на север и пошел к неприметному домику, затерянному среди жилищ портных, гончаров и пекарей. Дойдя до двери, он сделал легкое движение руки вдоль поверхности, затем нагнулся и поднял край одной из ступеней и достал стальную пластину, которую просунул в щель и подцепил крючок запирающий дверь.

– Прошу, господа, – сказал он, когда дверь открылась.

– А если бы эту железку нашел кто-то другой? – спросил Радомир, тот самый обладатель шипящего голоса.

– Тогда мы обнаружили бы на крыльце кучку углей, – улыбнулся колдун.

Радомир кивнул – он всегда предпочитал знать немного больше, чем остальные. Неизвестно, какие знания и когда могут пригодиться. Все четверо прошли в сени. Потолок был невысокий, перекрытия уже потемнели, но были не настолько старыми, чтобы грозить обвалиться на головы. Чародей прошел вглубь прихожей и приподнял створку, ведущую в подпол.

– Спускайтесь, ваши благородия, – пригласил он спутников.

Когда, все трое спустились, чародей спустился сам и закрыл створку.

В подполе стоял стол, сооруженный из нескольких ящиков, на котором лежала карта Долины.

– Я вижу, ты неплохо подготовился, чародей? – хмыкнул Радомир.

– Давай, я облегчу тебе задачу, волхв, – сказал Берислав – тот, который первым принял предложение. – Ты собрал нас троих здесь, чтобы…

– Чтобы наметить новый уклад в Долине. Как вы уже поняли, Градимир крепко повязан с варягами. С теми самыми горцами, с которыми мы сорок лет назад воевали. Которые жгли и разоряли наши северные деревни. Это мешает нам нормально встроиться в мировую торговлю. Все развитые королевства не хотят нас принимать именно из-за этого. Поэтому нужно отстранить князя от престола.

– И что это даст? – пожал плечами Святополк, примкнувший последним. – Порядок отстранения правителя предусмотрен, но князя все равно выбирает вече. Тот, кого они выберут, может продолжить нынешнюю линию или вовсе оказаться повязанным с варягами еще прочнее. Тогда весь наш «междусобойчик» пойдет псу под хвост. К тому же, народ поддерживает Градимира. Кого бы мы ни поставили, если не дружина, то разгневанные крестьяне вынесут его из палат пинками.

– Вот вам, ваши благородия, и предстоит устроить так, чтобы народ был недоволен князем.

– Это невозможно, – покачал головой Радомир, – народ не будет нас слушать.

– Тогда нужно будет убить князя, причем так, чтобы это выглядело, будто до него добрались разъяренные крестьяне.

– Ты меня не слушал, чародей, – обычно тихий голос Радомира стал похож на змеиное шипение. – Крестьяне его поддержат. Мы не сможем их уговорить не то, чтобы убить, но даже просто закидать гнилыми помидорами княжеский двор.

– Тогда создайте в Долине беспорядки. Неважно, против чего будут бунтовать крестьяне, главное, чтобы это выглядело, как возмущение всего народа. А убийством займусь я.

– Мы должны обустроиться. – заметил Берислав. Если встанем лагерем, это станет слишком заметно.

– Вам нужно будет занять крепости, – сказал волхв, показывая на карту, – крепость Зима в Лесогорье, к северу от Клюки, крепость Угол в Трехречье, и крепость Страж к югу от Змеи. Кто – куда, решайте сами, тут я вам не советчик.

– Одна заметка, – тихо, как обычно, сказал Радомир, – все три крепости заняты. Вряд ли смотрители нам ее выдадут, как постоянную точку опоры.

– Найдите способ низложить их. Думаю, вы бы не дослужились до сотников так скоро, если бы мыслили банально.

Обсудив еще несколько деталей, они покинули домик. Волхв снова запер дверь и наложил на нее чары. Вскоре, они разделились. Сотники отправились к морским воротам, а Световид – в бедняцкий конец, подбирать среди всевозможных представителей общественного дна подходящих на роль одноразового убийцы людей.

Глава 2

Три мятежных сотника стояли у морских ворот столицы. Предстояло определить области влияния – если они вдруг начнут свару между собой, то низложить князя и поставить верного их целям человека будет невозможно. Начинало немного холодать – солнце уже скрылось за горами, окрасив розовым полосу над вершинами. Ласточки понемногу умолкали и спешили в свои гнезда, дунувший с востока ветер принес аромат моря. На ясном небе стали проступать первые созвездия: Ведро, Дуга и Стрела. Остальные были скрыты горами, но можно было предположить, что зажглись и они. Звезды были пока еще довольно тусклыми – пока недостаточно стемнело, чтобы можно было разглядеть их, как следует, но зоркий глаз Радомира все-таки распознал их на начинающем темнеть небе. Сотник посмотрел в сторону Гор Бури, куда упало солнце – розовая полоса все больше бледнела, уступая густой синеве.

– Итак, господа, – прервал его наблюдения голос Святополка, – мы должны твердо распределить, какую крепость кто берет. Соответственно, это определит и область, в которой один из нас будет действовать.

– Я возьму на себя Страж, – сказал Берислав. – Если с Могильника вдруг повалит нечисть, наши замыслы можно будет кидать в костер. Погребальный костер, господа. Соответственно, мне достается Приграничье.

– Я возьму на себя Зиму, – прошелестел Радомир, – появление такой стороны, как варяги может спутать нам все. Стало быть, за мной – Лесогорье.

– Я беру на себя Угол, – кивнул Святополк, – это ведь сердце восточного большака, основная продовольственная развязка. Перекрыв ее, можно управлять большими количествами людей. Как нетрудно догадаться, за мной Трехречье.

– Не решенным остается последний вопрос, – прозвучал голос Радомира, – что делать с Полесьем?

– Я займусь им, – кивнул Святополк.

– Нам еще надо найти бойцов, чтобы захватить крепости.

– Для начала можно попробовать найти в своих подразделениях. В дружину может вступить любой желающий, а значит, могут найтись и те, кто поддержит наш замысел.

– А если их окажется слишком мало? – спросил Радомир.

– Тогда нужно попытаться найти среди крестьян тех, кто недоволен князем. Наверняка такие есть.

– Добро, завтра начинаем набирать отряды для выступления на крепости.

На этом сотники разошлись.

С утра, сразу после третьих петухов, Берислав построил свою сотню и начал речь:

– Нам предстоит дело государственной важности, – начал он, – Предстоит занять крепость Страж в Приграничье. Дело опасное – возможно, придется сражаться с нечистью, если таковая пойдет со стороны Могильника. Поэтому мне понадобятся только лучшие бойцы. Всем разбиться на пары и начинайте поединок до первой крови. Кто победит, пойдет со мной. Остальные останутся здесь.

Бойцы разбились по двое, рядовые бились с рядовыми, десятники – с десятниками, щитники – со щитниками, двуручники – с двуручниками. Сталь звенела о сталь, стучала по дереву, звенели кольчуги и латы, по которым попадал клинок. Вскоре из всей сотни стояли готовые пять десятков бойцов. Берислав выбрал из них троих с наименее поврежденной броней и велел им равномерно распределить между собой рядовых, чтобы было поровну владельцев двуручного оружия, воинов со щитами, латников и дружинников в кольчугах. Осмотрев войско, сотник кивнул и сказал:

– Отлично, выступаем на юг.

В это же время Святополк тоже собрал свою сотню.

– Бойцы, – начал он, – нам нужно будет занять крепость Угол, что тут – в Трехречье. Не знаю, насколько это окажется сложным, но тем, кто на такое согласиться, я увеличу жалование наполовину. Те деньги, которыми я буду платить, пойдут не из княжеской казны. Поэтому, взамен за полуторную ставку я попрошу одного: вы не должны распространяться об этом, иначе лавочку прикроют, а вас могут лишить жалования, или даже отправить в «черную дружину». Есть смелые, кто готов сунуть голову в пасть медведю?

По рядам пошел гомон – задание, которое им предлагал сотник, явно отдавало «душком». Последствия или даже опасность самого задания вполне могли перекрыть прибавку к половине жалования, обещанную Святополком. Но постепенно голоса стали утихать и через какое-то время утихли совсем. Из сотни поднялась одна рука, затем – другая, и еще одна, следом еще. В общей сложности набралось около четырех десятков бойцов, в числе которых было два десятника. Из оставшихся двух десятков добровольцев Святополк выбрал двоих наиболее искусных воинов и назначил их десятниками.

– Остальные могут остаться здесь, – сказал сотник, – Добровольцы – выходим.

Радомиру было тяжелее всего – он не был жертвой войны сорокалетней давности, поэтому попытка использовать тех, кто пошел в дружину из-за нее, будет выглядеть неубедительно. Будучи сыном разорившегося купца, предложить прибавку к жалованию он тоже не мог. Но он являлся одним из примеров того, как смекалка может помочь простому разведчику подняться в чине до сотника.

– Если не все, – сказал он бойцам, – то большинство знает, как я получил чин сотника. Для тех, кто не знает, скажу. Когда-то я пошел в дружину, потому что не было другого выбора. Поначалу я был обычным разведчиком вроде вас. Но потом случилось так, что способность принимать в сложных обстоятельствах неочевидные решения помогли мне встать во главе десятки, а затем – и сотни. Сегодня некоторым из вас предстоит отправиться на необычное задание: нужно занять крепость Зиму и следить, чтобы с севера не подошли варяги. Предприятие это тайное, поэтому требуется держать язык за зубами. Даже – особенно – тем, кто останется.

– Ну, допустим, за это предприятие тебя – возможно – повысят до воеводы, – начал один из дружинников, – Нам-то с этого какой прок?

– Тех, кто проявит себя хорошо, ждет повышение. Правда, есть одна закавыка. Все это будет, если все пройдет хорошо.

– А если провалимся? – хмыкнул один из десятников.

– Если провалимся, то у вас будет одно из трех: вас либо сошлют в Могильник – сражаться с тварями, пока одна из них не настигнет вас, либо «Черная дружина», либо заключение до возможности искупить вину. Меня же, скорее всего, казнят.

– Веселенькая участь.

– Поэтому я спрашиваю: кто согласен на такой опасный дозор?

По рядам пошел шепот. Задание имело большую вероятность окончиться крахом, а значит, десятникам, скорее всего, грозит ссылка или «Черная дружина», а рядовым – заключение. С другой стороны, при успехе десятники могут стать сотниками, самые умелые рядовые – десятниками. Вот только задание выглядит слишком просто для подобного. Это означает, что либо оно не такое простое, каким кажется, либо же за ним кроется еще что-то.

Гомон не утихал, и Радомир уже начал было думать, что его никто не поддержит, но вскоре из рядов донесся звук извлекаемого из ножен кинжала, и над головами показалась рука с клинком, торчащим в небо. Бойцы затихли, и через короткий промежуток времени к нему стали присоединяться луки, кинжалы и даже несколько охотничьих ножей. Сотник облегченно вздохнул – сторонники есть, значит, не придется набирать людей среди разного отребья.

– Прошу вас выйти из строя, – сказал он. Из рядов вышло примерно три десятка бойцов, среди которых было два десятника.

Как показывал опыт, десятка без предводителя значительно теряла свои боевые качества, поэтому нужно было назначить десятника.

– Попрошу лучников выйти вперед, – сказал Радомир. Вперед вышли четверо воинов.

– Теперь, – продолжил сотник, – Лучникам отойти на стрельбище и ждать меня, а ножевикам разбиться по два и начать бой до первой крови.

Лучники вышли во двор, взяв луки и колчаны со стрелами, а обладатели кинжалов разбились на пары и начали бои. Правила здесь были такими же, как на учениях – бой длится до тех пор, пока у одного из соперников не выйдет преимущества, которое другой не сможет переломить в свою сторону. Сталь звенела о сталь, когда клинки бились друг о друга. Бойцы делали выпады, закрывались скрещенными кинжалами, когда соперник делал выпад в их сторону. Они увертывались, отпрыгивали, отводили клинок. Со стороны это напоминало какой-то дикий танец. Было видно, что все разведчики обладают отменной ловкостью и скоростью ответа на действия нападения. Через какое-то время из шестерых остались трое. Поскольку число было нечетным, победители посмотрели на Радомира.

– Двое тех, что свежее, соревнуются между собой. Победитель соревнуется с оставшимся.

Из троих отошел один и присел на скамью. Двое оставшихся приготовили кинжалы и снова начали свой танец смерти. Снова раздался звон стали, выпады, защитные приемы, повторялись увертки, прыжки назад. Вскоре одному из бойцов удалось выбить клинок из руки соперника, и он сделал обычную стойку, знаменующую окончание боя – направил кинжал острием в сторону шеи побежденного. Соперник медленно моргнул, признав свое поражение.

Отдыхавший встал, подошел к ристалищу и достал клинки. По большому счету, у него сейчас было преимущество, но оно было не очень заметно. Бойцы снова сошлись в поединке. Кинжалы вертелись в невообразимых мельницах, они скрещивались, выбрасывались вперед, отводились в сторону. Соперники то прыгали вперед и назад, то шли полукругом, то скользили в сторону. Со временем у обоих началась едва заметная одышка – сказались бои без перерыва и выкладывание во время них. Оба бойца заметили это стали примеряться, как воспользоваться одышкой соперника и не дать тому воспользоваться своей. Серии выпадов чередовались с уловками. Оба ставили себе задачу не дать другому перевести дыхание и сосредоточиться. Мельница, выпад, уклонение. Защита, отведение, выпад. Так продолжалось до тех пор, пока один из соперников не промахнулся. Второй направил кинжал ему в голову. Промахнувшийся склонил голову, признавая поражение.

– Победил Горазд. – провозгласил сотник. – Остальным время на отдых, победитель со мной во двор.

Боец, кивнув, спрятал кинжалы в ножны и пошел во двор.

Увидев сотника, лучники достали стрелы, положили их на луки и начали стрелять по мишеням, изображающим ратника. Стрелы при попадании выбивали пыль из мешковины, некоторые выходили сзади. Одни попадали в «шею» цели, другие – в «лицо». Некоторые отскакивали от стальных пластин, изображающих доспехи. Вскоре стрелы в колчанах кончились, и лучники опустили оружие и посмотрели на Радомира.

Сотник прошелся вдоль мишеней, вдумчиво рассматривая области поражения. На третьей мишени он заметил плотный пучок стрел, торчащий из «шеи» и «лица» мишени. Он обернулся к стрелявшим и поинтересовался:

– Кто стрелял в эту цель?

– Я, – вышел один из лучников.

– Победил Скородум. – возвестил Радомир. – Остальные трое – присоединяйтесь к добровольцам. Скородум и Горазд – перерыв для восстановления сил и готовьтесь к решающему поединку.

Когда перерыв кончился, сотник объявил:

– Снимайте броню и оружие. Бой будет на кулаках.

Оба бойца скинули с себя усиленные кожаные куртки, аккуратно сложили оружие, и оставшись в одних штанах, начали наматывать на кисти рук полоски ткани. Коротко размявшись, они подошли к центру двора, который изображал ристалище.

– Сходитесь, – сказал Радомир, – и пусть победит достойнейший.

Горазд попытался достать соперника прямым ударом. В случае успеха это выдало бы ему временное преимущество, рассредоточив внимание последнего. Однако, Скородум закрылся рукой и удар пришелся на предплечье. Воспользовавшись мгновением, он толкнул Горазда плечом и попытался достать его дуговым ударом, но последний отвел туловище назад, а когда рука Скородума уже закончила движение, перехватил ее, потянул вниз, а сам скользнул вправо. Увлекаемый собственной рукой, Скородум начал падать. Не желая так просто сдаваться, он в падении потянул руку на себя, утягивая Горазда за собой. Оба бойца упали. Опершись при падении на руку, Горазд быстро встал на ноги, несколькими мгновениями позже встал и Скородум. Удары стали наноситься быстрее и короче. Основные сведения о защите противника были получены.

Горазд попытался достать соперника ударом сверху вниз. Скородум скользнул влево, и не разгибаясь нанес несколько быстрых ударов по туловищу. Решив сбить Горазда ударом по спине, Скородум уже занес локоть, но соперник, не разгибаясь, ухватил его за ногу и, резко распрямившись, рванул вверх. Скородум потерял равновесие и упал на спину. Горазд присел и ударил кулаком в землю рядом с лицом соперника – своего рода ритуал, означающий добивающий удар по лицу. После такого противник обычно долго приходит в себя, а при должной сноровке можно, и сломать нос и загнать его в голову. При таком ударе противник точно отправляется на тот свет.

– В равном бою победил Горазд. Волей Перуна и решением сотника, он назначается третьим десятком добровольцев. Теперь одевайтесь, вооружайтесь, присоединяйтесь к остальным и выходим.

Глава 3

Отряд Святополка вышел около полудня. Чтобы добраться до крепости предстояло пройти по дороге, проложенной когда-то посреди лугов. Может показаться, что такие места днем безопасны – не приходят волки и прочие хищники, не тревожит всякая лесная нечисть. Однако, такое впечатление обманчиво. Пожалуй, самые коварные существа могут здесь появиться именно днем. В зарослях иногда подкарауливают жертву росомахи – странные создания, выглядящие, как человек, у которого все лицо будто бы разом покрылось шерстью. С виду можно подумать: бродяга какой или жертва дурного глаза. Хочется помочь человеку, дать краюху хлеба. Но истинная разница с людьми всплывает при близком знакомстве. Клыки росомахи звериные – крупные, непомерно большие, по сравнению с остальным набором. Челюсти могут перекусить черенок от грабель или крупную кость, а руки ломают шею с одного удара. Сотник знал об этом. Все-таки, до того, как попасть в дружину, он много раз изображал на месте разбоя картину схожую с нападением зверья или какой твари. Да и в храме про этих существ рассказывали.

Опасны росомахи, но есть и другая опасность. Порой посреди поля можно увидеть ровный круг выжженной травы, в середине которого лежит какая-нибудь вещь. Обычно это бывает девичий платочек, корзинка или платьице. Никогда нельзя поднимать их и искать хозяйку, особенно, если найдешь это в полдень. Тут же края этого круга займутся сизым дымком, а в лицо ударит нестерпимый жар. Прямо из воздуха возникнет фигура, напоминающая девушку с венком на голове. Лучший способ – бежать, не оглядываясь, иначе в скорости лишишься сил, уснешь, да так и останешься лежать на солнце, пока голову не напечет настолько, что не выдержит сердце, и умрешь.

Поначалу все шло вроде бы спокойно – отряд размеренно двигался к крепости, солнце светило почти с зенита, вокруг пахло прелой травой. Вдруг справа послышался шорох. Святополк дал отряду знак остановиться. Когда шорох повторился, он подал знак достать клинки, а следом и сам вынул из ножен на поясе кинжалы. Источник звука приближался, об этом свидетельствовало приближение самих этих звуков. Сотник подал знак спешиться – кто бы ни приближался из зарослей, был он настроен враждебно. Будь это друг или простой путник – давно бы показался, а неведомый пришелец не только остался в кустах, но и затаился. Кем бы он ни был, а встречать его конными довольно опасно: ранив коня можно быстро вывести седока из боя. Звук повторился теперь севернее – ближе к хвосту отряда. Медлить было нельзя – их явно обходили с тыла.

– Построиться в кольцо, – приказал Святополк, – Клинки держать наготове, увидите что-то непохожее на человека – бейте сразу. И ни в коем случае не давайте ему пройти внутрь кольца.

Вскоре заросли заходили севернее отряда, и на дорогу вышло существо ростом с человека и заросшей мордой. Оно принюхалось, припало к земле, и побежало на бойцов.

– Росомаха! – крикнул сотник, – Не дайте ей сбить кого-нибудь с ног!

Набрав скорость, тварь прыгнула на одного из бойцов, но он выставил вперед меч. Клинок пропахал рану на брюхе чудовища. Росомаха приземлилась на лапы, развернулась и снова побежала на отряд, оставляя на земле алую полосу вытекающей из брюха крови. Боец, на которого она нацелилась, принял ее на щит, слегка прогнувшись под весом твари. Он сбросил ее со щита, резко распрямившись, и наотмашь рубанул мечом по шее. Отрубить голову не удалось – клинок увяз в мышцах. Когда боец выдернул меч и раны, оттуда хлынула кровь. Росомаха взревела и решила из последних сил достать обидчика. Лапа твари ударила по ногам бойца, повалив его на землю. Росомаха попыталась дотянуться до горла, но подоспевший Святополк вонзил кинжалы в шею и резанул ими навстречу друг другу, перерезав жилы. Потеряв почти всю кровь, чудовище обмякло и, издав последний вздох, испустило дух.

– Цел? – спросил сотник, помогая бойцу встать.

– Более или менее, – ответил тот.

– По коням и движемся дальше.

Отряд оседлал коней и поехал дальше на юг – к крепости Угол.

Примерно в это же время через морские ворота столицу покинул отряд Радомира. Они свернули на север – к реке Клюке, за которой раскинулось Лесогорье. Там, в северных землях, находилась их цель – крепость Зима, построенная там два века назад. Вот уже двести лет она являлась основным дозорным пунктом севера Долины. Эту же роль ей предстояло сыграть и в этот раз.

Вскоре отряд пришел к Клюке. Это была самая маленькая река Долины, как по длине, так и по ширине. На западе она впадала в берущую начало в северных горах, где живут варяги, Дугу. На востоке пролегали Рассветные Горы – один из длиннейших горных хребтов, протянувшийся от самих Северных Гор почти до Змеи. У их подножия раскинулся обширный хвойно-лиственный лес. Путь же отряда лежал западнее, в поля, где и стояла крепость. Перейдя реку вброд, они пошли вдоль полей. Где-то на границе обозримого пространства Радомир увидел огонек. На дворе была уже поздняя осень, поэтому предположение, что загорелась от чего-то трава он отмел сразу – прохлада и высокая влажность не дали бы загореться чему-то кроме кусочка бересты, и то ненадолго. Значит, огонь рукотворный. Когда отряд подъехал ближе, стало видно, что сотник не ошибался – свет исходил от небольшого костра, у которого сидели около пяти человек весьма разбойничьего вида: одеты они были весьма пестро, в том смысле, что у их одежды не было единого или хотя бы схожего образца. Одни сидели в безрукавках на голое тело, у другого довольно добротный кафтан – судя по всему, снятый с неудачливого купца. Третий сидел в льняной рубахе.

Подав людям знак ждать его на месте, Радомир подъехал к сидящим у костра и спешился.

– Здравствуйте, люди добрые, – сказал он.

– И тебе, не хворать, мил человек, – ответил ему один из сидящих, вставая.

– Глянь-ка, Бер, – хохотнул другой, – одежа кожаная, лук добротный, охотник что ль?

– А кто ж его знает, – хмыкнул тот, кого назвали Бером, – может, и охотник, только вот она вроде как в Полесье обретаются. Заплутал что ль, болезный?

– Нет, не заплутал, – ответил сотник. Он оглядел стоящих – оружие из них тоже не блистало единством: у кого-то торчал за поясом длинный нож, кто-то имел топор, не боевой, а самый обычный, третий поигрывал кинжалом, а у четвертого в руках был и вовсе кузнечный молот.

– А что ж ты тогда делаешь возле нашей стоянки, друже? – сказал Бер, – Нешто смерти ищешь?

– Нет, но у меня есть для вас предложение, от которого вам будет трудно отказаться.

– Вот так-так! – воскликнул атаман, – И что же ты можешь мне предложить? Только учти – это относится не только ко мне лично, но и ко всей вольнице.

– Вы мне и нужны как раз все вместе. – снова прошелестел Радомир.

– Эй, Бер, – задумчиво сказал второй, – где-то я уже слышал про энтот голос. Точнее, про евонного владельца.

– Да, – вкрадчиво протянул тот, – доводилось мне про него слыхивать. Уж не сотник ли Радомир мне в гости заявился? Собственною персоной, ха! Чего тебе надобно от нас, сотник, да поживее, а то молодцы мои ох и не выдержанные. Чуть что, так у тебя из спины будут сразу пять ножей торчать. А одежу твою залатаем или так носить будем. Очень уж она мне глянулась.

– Если тебе так любо смотреть на нее, то у тебя будет возможность налюбоваться. Правда, на мне – не обессудь. Но это ежели не откажешься от предложения.

– Я слушаю.

– Я предлагаю вам присоединиться к моему отряду. У вас будет отличное оружие и снаряжение, получше того, что на вас сейчас. Также вам будет платиться жалованье.

– Э, сотник, – протянул Бер, – да ты, видать, нас за дубов стоеросовых держишь? Что-то слишком много хорошего ты нам предлагаешь, что грозит тебе казнью, не говоря уже о потере поста сотника. Чавой-то тут не сходится.

– Ты удивишься, Бер, но меня это ничуть не пугает. Вы же не потеряете ничего, особенно в ближайшем будущем.

– Это почаму еще? – прищурился атаман.

– А потому, что по сути уже вне закона. Те люди, что стоят сейчас поодаль – добровольцы. Остальные же бойцы либо сидят сейчас и соображают, что делать дальше либо уже сообщают об этом воеводе.

– Ты планируешь что ли, противостоять целой рати? – хмыкнул Бер, – Ты, сотник, либо что-то придумал, либо окончательно сошел с ума.

– Если все пройдет, как надо, то мы сами будем провозглашать законы. Так вы как? С нами?

– Твоя взяла, сотник. Эй, мужики, седлайте отобранных коней, у нас, похоже, дельце намечается.

Радомир повернулся в ту сторону, где оставил отряд и свистнул, три десятка добровольцев прискакали бодрой рысью. Сотник обернулся к костру – там уже стояли мужики на разномастных конях.

– Куда путь держим, сотник? – спросил Бер.

– В крепость Зима. Надеюсь, вести из столицы до нее еще дошли. – ответил тот, и добавил громче: – Вперед!

Отряд тронулся и пошел на север.

Немногим позже Радомира через Морские ворота выдвинулся отряд Берислава. Путь их обещал быть долгим – им предстояло пересечь Трехречье, перейти через Змею, и пройти на юг, к крепости Страж, стоящей почти на самой границе Могильника.

Дружина Берислава была самой большой, но вместе с тем и самой ненадежной. Если у Радомира и Святополка в дружине были только добровольцы, то какая-то часть дружины Берислава использовалась «втемную», будучи уверенной, что они будут защищать Долину от возможных атак нечисти. В общем-то, так и было, но об истинной цели знал только сотник. Когда отряд преодолел примерно половину расстояния до Угла, Берислав подозвал одного из десятников:

– Эй, Разумник? Подойди сюда.

– Да, вашбродь? – к сотнику подъехал воин в кольчуге с задумчивым выражением лица.

– Съезди вперед, посмотри, нет ли там того, что может быть угрозой.

– Есть. – Разумник пришпорил коня и ускакал вперед.

Берислав смотрел ему вслед, не забывая оглядываться по сторонам, конь нетерпеливо перебирал ногами, и сотнику приходилось его время от времени успокаивать. Спустя какое-то время послышался свист десятника. Приказав отряду стоять на месте, он поскакал туда, где остановился Разумник.

– Что такое? – спросил он.

– Смотри, сотник. – он немного отодвинулся.

– Хм, вроде человек, – росомаха лежала мордой вниз, поэтому чудище в ней опознать было сложно.

– Человек, да не совсем, – бесцветно проговорил десятник, перевернув зверя на спину.

– Что еще за тварь? – слегка опешил сотник, – я в подобных созданиях не разбираюсь.

– Росомаха, вашбродь. Сильная тварь, и коварная. Обходит и нападает сзади, затем валит на спину и рвет на куски.

– Боги, да у нее брюхо распорото. Тут вроде бы нет низких деревьев, чтобы можно было зацепиться за сук.

– Это не сук. Это клинок. Более того, сотник, тварь кому-то попалась живучая. Там, дальше, накапала целая лужа крови и небольшая струйка. Когда она приземлилась, она была еще жива.

– Что же тогда ее убило? Думаю, не кровопотеря.

– Правильно думаешь, – Разумник перевернул тело снова на брюхо и раздвинул короткую шерсть на спине.

– Два клинка, – задумчиво проговорил сотник, – явно острые с одной зауженной стороной. Кинжалы, два. Есть еще что-то?

– Здесь были конные. Ушли на юг. Думаю, не стоит выяснять, кто это был.

– Разумно, – услышав такой ответ, Берислав усмехнулся, десятник явно оправдывал свое имя.

– Ладно, – сказал сотник, – пора возвращаться.

Оба поехали назад по тропе, где их ждал остальной отряд. Вскоре показался и он.

– Слушайте внимательно, – начал Берислав, придерживая коня, – впереди лежит росомаха. Для тех, кто впервые слышит, это такая тварь, которая живет в полях и охотится, используя высокую траву и кусты в качестве укрытия…

– Вашбродь, – начал один из бойцов, – вроде ж нету травы, полегла почти вся.

– Травы нет, а кусты остались, – отозвался сотник, – Так вот, эту тварь кто-то уделал. Не знаю, кто это сделал, но у меня нет желания узнавать. Поэтому сейчас нам надо как можно скорее добраться до Змеи и перейти ее, так что вперед.

Подавая бойцам пример, Берислав тут же развернул коня и, пришпорив его, послал в карьер. Остальные бойцы последовали за ним.

Глава 4

Солнце прошло уже где-то половину пути от зенита до заката, когда отряд Святополка свернул к крепости Угол. Уже на повороте были заметны три лучника на стене и двое стражей, стоящих возле ворот. Придержав жестом отряд, сотник подъехал к воротам.

– Тебе чаво, путник? – спросил один из стражников.

– Я Святополк, – ответил сотник, – У меня разговор к вашему смотрителю Творимиру.

– Из столицы, сталбыть? – сказал второй, – Ладно, заходи.

Стражники открыли ворота, и Святополк вместе с отрядом зашел внутрь. Сразу за каменными стенами стояли деревянные, а между ними было небольшое пространство, использующееся в случае осады, как ловушка для врагов, пытающихся спуститься со стены. Участок между стенами был довольно затененный, и там было нетрудно спрятать с десяток мечников, которые обеспечили бы осаждающим «теплый прием». Для тех, решился бы вынести ворота, тоже были припасены «подарки», способные испортить осаду: Из бойниц уже внутри стен торчали две довольно толстые жерди, на конце одной из которых был виден спил бревна, а другая оканчивалась заострением. Как помнил Святополк, острие можно было без особого труда снять и приделать на его конец секиру. В этом случае спил бревна мог сыграть роль плахи.

Пройдя вглубь двора, он заметил троих дружинников, зорко следящих за происходящим. На стенах же сотник заметил еще троих лучников, и не сомневался, что другие две стены содержат по столько же – в таком виде крепость готова к осаде с любой стороны. Прямо впереди Святополка встречала главная башня, куда сотник и направлялся.

Башню охраняли еще двое воинов, а на крыше стояли четверо лучников – по одному на каждую стену. Таким образом, любой лазутчик попал бы под перекрестную стрельбу. Вдоль стен шла лестница, ведущая на второй этаж. На втором этаже рядом с лестницей была дверь, рядом с которой стояли еще двое. Рядом с небольшим окном стоял дубовый стол, за которым и сидел Творимир.

– Приветствую, Святополк, – встал смотрящий и протянул руку.

– И тебе не хворать, – сотник пожал протянутую руку.

– С чем пожаловал?

– Предлагаю тебе отдать Угол под мое руководство.

– Вот как? – вскинул Творимир, – А, прошу прощения, луну с неба тебе не надо? Или сокровища Змея Горыныча?

– Нет, – Святополк не подал вида, что заметил иронию, – мне просто нужна твоя крепость. С тобой и твоими людьми ничего не станется. Вы останетесь служить здесь, но под моим началом.

– Может, у тебя где-то в недрах твоей кольчуги запрятана грамота от князя на передачу тебе крепости?

– Грамоты пока нет, – вкрадчиво ответил сотник, – но обязательно будет.

– Вот когда будет, тогда и разговор будет, а пока мы с тобой толчем воду в ступе и делим шкуру не убитого медведя. Так что разговор окончен.

– У меня нет времени, Творимир, – процедил Святополк.

– Свободен, сотник, – отрезал смотрящий.

– С огнем играешь, – на скулах заиграли желваки.

– Вот и увидим.

Святополк злобно засопел, затем вышел решительными шагами и вернулся к своему отряду.

– Как разговор? – спросил его один из десятников.

– Плохо, Некрас. – процедил сотник. – Скажи остальным, пусть готовятся к налету. И еще – нам потребуются пращи и лестницы.

– Сделаем, – кивнул десятник.

Пополнившийся новыми бойцами отряд Радомира пришел в окрестности крепости Зима уже в сумерках. На западе еще алел закат, но и он начинал постепенно бледнеть, уступаю место густой синеве ночного неба. Как и день назад, небо было ясное и можно было увидеть все созвездия. Сотник посмотрел на север, где находилась крепость – до Снежных Гор было еще далеко, поэтому ничто не загораживало обзор, были видны даже созвездия Черпака, Коромысла и Бревна, расположенные обычно над самым горизонтом. Дохнул ветер, как и всегда в такое время он дул к морю со стороны Гор Бури, поэтому был прохладным.

«Хорошо еще, что погоды сейчас стоят сухие, несмотря на позднюю осень, – подумал сотник, – не приведите боги сейчас проливные дожди или хмарь, было совсем тяжко: размокшие дороги, превратившиеся в жижу, промозглый, пронизывающий ветер, плюс уже ближе к концу пути коней пришлось бы добить – копыта от сырости неизбежно промокли и полопались бы. Тогда пришлось бы преодолевать остатки пути пешком».

Лагерь он решил разбить на достаточном отдалении от Зимы, если управляющий крепостью выставил лучников на стены, а он их, скорее всего, выставил, то они видят достаточно далеко, то могли увидеть огонь от костра.

Это напрочь убило бы его замысел. Конечно, сейчас они ничем не отличаются от обычных дружинников, которые пока еще сохранили верность князю, однако, тогда узнать сильные их слабые места обороны не удастся.

– В общем, так, – начал Радомир, когда весь отряд собрался у костра, – как только опустится темнота, начинаем проникновение. Бер, у твоих мужиков дубинки, поэтому – не обессудь, ты в первых рядах. Ваша задача – найти слабое место и проникнуть внутрь. Охрану не убивать, бейте по голове дубинкой, так, чтобы не насмерть, затем оттаскиваете в темный угол. Бер, после посылаешь одного из своих, чтобы он показал, проход. Потом мы быстро занимаем крепость. Управляющего я беру на себя.

– А почему мы первые? – спросил Бер.

– Повторяю для тех, кто отходил кусты полить, – ответил сотник, – охрана нам еще может пригодиться, поэтому она должна остаться в живых. У моих людей луки и клинки – если они начнут бить, то уж точно запишут охрану в книгу животну за номером будущего века.

– Ясно, – вздохнул новоиспеченный десятник, – готовы выступать по приказу.

Отряд Берислава перешел на правый берег Змеи уже ночью. Решив, что брать крепость ночью не очень разумно, сотник велел расположиться в поле на достаточном отдалении от крепости. Поскольку ночью в поле небезопасно, Берислав выставил охранение из двух человек, остальные же расположились у костра и сменяли караульных по мере необходимости. Крепость Страж, которую им предстояло занять, была далеко на юге. Направление на нее задавало созвездие Богатыря. Дневная смена бойцов Стража сейчас спала, восстанавливая силы, однако, Берислав не сомневался, что есть и ночная смена, которая не так давно заступила на караул и весьма бдительна. Самым подходящим временем было незадолго до первых петухов, когда только начнутся утренние сумерки – дневная смена еще спит и тяжела на подъем, а бдительность ночной заметна притупляется. Самое подходящее время для налета.

С запада подул холодный ветер, колыхнувший пламя костра и немногочисленные кустарники, а также заросли татарника, еще не успевшего полечь на землю. Кругом пахло обычной для поздней осени прелой травой.

Воздух был пока еще достаточно сухим, хотя ночью можно было увидеть выдыхаемые облачка пара. Вот когда дождь пройдет, то по ночам тут поднимется густой туман, в котором можно будет опираться лишь на спину впереди идущего, ибо не будет видно дальше острия вытянутого прямо меча. Пока же видно было достаточно.

Сотник сидел и смотрел в костер, словно завороженный. Дело было не только в том, что горящий живой огонь представлял собой весьма притягательное зрелище, он пробуждал в душе Берислава воспоминания сорокалетней давности. В этом огне были кровь, крики боли и обветренные бородатые лица варягов, спустившихся с гор. Особенно – безумные, устремленные в одну точку глаза воинов-медведей, которые впадали в боевое безумие, пролив первые капли крови. Неважно, своей или чужой. До этого их было почти не отличить от обычных варягов: те же бородатые обветренные лица, серые глаза, угрюмый взгляд. Но стоило пролиться чьей-нибудь крови, как в них просыпались дикие звери, не разбирающие своих и чужих. В Долине никто не знал, как происходит превращение. Кто-то считал, что их опаивают отваром из мухоморов и поганок, а запах крови является составляющей, пробуждающий эффект. Другие говорили, что это те, кто нарушил законы кланов, поэтому их и выпускают вперед – дескать, если пропадут, не жалко. Третьи утверждали, что их обучение подразумевает сожительство в берлоге с медведями, в результате чего те перенимают медвежьи повадки.

Такие тонкости Берислава не занимали, он знал одно – именно они напали на его родную деревню, именно из-за них он пошел в дружину. Примкнуть же к волхву его заставил случай в родной деревне. Тогда он был простым дружинником, к тому же недавно вступившим. Он потребовал от воеводы начать ответный карательный поход на варягов. Ратибор наотрез отказался от этого. Тогда Берислав смолчал и принял это, хотя и скрежеща зубами. Сейчас же, когда тема варягов всплыла снова, старая рана открылась, а когда выяснилось, что еще и будут сторонники, он после короткого раздумия поддержал мятеж.

Двое дозорных стояли спиной к костру, готовые отразить любое нападение на лагерь. На несколько верст окрест не было видно ни одного дозорного, высланного из крепости по их души или нет, ни одной разбойничьей шайки. Стаи волков они не считали большой опасностью. А кроме зверей других обитателей, коих можно было бы счесть опасными, не было. Однако, такая тишина была обманчива. В темноте от одного куста к другому промелькнула смазанная тень. Она пронеслась слишком быстро, чтобы человеческий глаз мог бы ее заметить. Ее мог бы заметить опытный разведчик, вроде Радомира, но он был за много верст отсюда – в Лесогорье, за двумя реками.

Тень скользнула к другому кусту, высматривая горящими, словно кошачьи, глазами жертву. Пока что она не определилась, кто станет источником крови, которой питалась тварь, выглядевшая во тьме ночи неясной тенью. Она видела людей, спящих на земле, но боялось подойти к огню. Ей нужно было выманить жертву от крошечного пожара, обжигающего, тем не менее, так же, как и большой. Тварь видела, что один из людей убрал руку от длинного когтя, что висел и него на ноге. Этот выглядел наиболее предпочтительным.

Дозорный, выпивший перед дежурством травяной отвар, чтобы не замерзнуть, убрал руку от меча и подошел к одному из спящих соратников:

– Эй, Волк, – слегка тряхнул он его, – Смени меня, мне до ветру надыть.

– Отвара перепил, что ли, – сонно ответил тот, – Лады, сменю тебя, пока кусты поливаешь. Только не рядом – не хватало еще привлечь кого к стоянке.

– Обижаешь, не первый год в дружине.

Дозорный отошел на такое расстояние, чтобы его не было видно, и приготовился было оправиться, как вдруг услышал вдалеке знакомый голос:

– Эй, друже? Помоги мне, помоги!

– Кого это ночь принесла в эти недружелюбные места? – удивился боец, успевший уже полить кусты, и достал из ножен меч.

– Тут я, тут, – ответил голос, – Помоги, мне не встать.

Дозорный подошел на голос, но не увидел ничего, кроме темноты.

– Что еще за котий хвост? – недоуменно проговорил он.

Внезапно тьма позади него сгустилась, и в ней обозначились два, горящих желтым, круга. В следующий миг на его шее сомкнулись два желтых клыка.

Глава 5

Когда отряд Святополка собрался, солнце опустилось еще больше к земле, и из желтого стало золотистым. И без того не особенно жаркий день превратился в прохладный вечер. Передняя линия подошла к стене на расстояние верного броска, и пращники сделали по броску в лучников, стоящих на стене. Если бы пращники подошли через открытое поле, то тут же получили бы по стреле в голову: военные луки имеют большую, нежели охотничьи, дальнобойность и мощность. Однако, бойцы подошли, предусмотрительно укрываясь за кустами. Камни ударили по головам лучников, выключив их на какое-то время. Пращники сели за кустами и дали знак, что стена свободна.

Вооруженные дубинками налетчики подошли с лестницей к стене, споро вскарабкались, наверх, спрятали бесчувственных лучников за зубцами и прошлись по стенам, отправляя охраняющих остальные три стены лучников в беспамятство. Затем они быстро нашли подходящий по длине отрезок древесины, соорудив из нее мостик между внешней каменной и внутренней деревянной стеной.

Следом за ними переправился остальной отряд. Бойцы Святополка быстро махали руками, обрушивая на головы дежурной смены удары дубинками. Бесчувственные тела охранников они прятали в укромных местах. Когда двор был освобожден, двое подошли к нишам у главных дверей, просунули руки в бойницы и оглушили дежуривших у «плахи» ударами головой о стену. Затем они открыли ворота и оглушили дежуривших возле них дружинников.

Теперь внутрь прошла десятка во главе с самим Святополком. Приказав бойцам занять двор, он взял с собой троих дружинников и прошел в главную башню.

Отправить охранников комнаты смотрителя оказалось несложно – бойцы не ожидали нападения, поэтому не успели даже схватиться за мечи. Оттащив их, бойцы вместе с сотником вошли в комнату, где сидел Творимир.

– Как все это понимать?! – возмутился смотритель.

– Я тебе предлагал отдать крепость под мое начало, – ответил Святополк, – ты отказался. Золото я тебе не предлагал, зная, что тебя это оскорбит. С такими как ты, бессребрениками, сложнее всего – вы слишком уперты, чтобы самостоятельно отойти в сторону, и слишком горды, чтобы взять золото. Пришлось выбрать третий путь.

– Поскольку ты и твои дуболомы здесь, – Творимир взглянул на сотника исподлобья, – надо полагать, что мои люди уже переправились за Калинов Мост. И теперь, ты предлагаешь мне уйти, перебив половину моих бойцов?!

– Перебив? – Святополк неприятно улыбнулся, – Нет, все твои люди живы-здоровы, просто сейчас пребывают в беспамятстве, дождусь утра и донесу до них изменившуюся обстановку.

– Это измена, Святополк, – процедил смотрящий, – В столице узнают об этом.

– Боюсь, когда там узнают, это будет уже не существенно, – хмыкнул сотник, – отведите его в подвал.

Двое молодцев связали руки Творимира за спиной, и повели его в подвал башни.

За сравнительно небольшой отрезок времени власть в Угле сменилась, все было выполнено быстро и гладко, как он всегда и делал. Касаемо охраны крепости, он не питал заблуждений на сей счет: нового управляющего поддержат не все – кто наверняка был верен Творимиру, в подобных делах без этого нельзя, обязательно должны быть надежные люди, которые уберегут дружину от распада или бунта. А если последний все же случится, то сумеют вывести начальство в безопасное место.

Разумеется, Святополк не имел намерений перебить всех верных прежнему смотрителю людей, но возможности такой он не исключал, поэтому следовало озаботиться, куда девать бездыханные тела тех, кто попытается до него добраться. Все-таки, лежащие тела, несмотря на назидательность, привлекают мух, а потому зараза разносимая этими крылатыми насекомыми может запросто выкосить всех обитателей крепости. Самым верным вариантом было бы сжечь их, но густой, едкий и вонючий дым от горящих тел привлечет лишнее внимание.

Когда его бойцы отвели прежнего смотрителя в подземелье, он стал разрабатывать дальнейшие ходы. На нем лежали Трехречье и Полесье, то есть – вся средняя Долина.

«Выходит, – подумал он, – что работы мне ничуть не меньше чем Бериславу и Радомиру. Да, моя крепость ближе к столице, но мне надо разобраться сразу с двумя областями, так что закончу, вероятнее всего, одновременно с ними…»

Как только стемнело, десятка Бера выдвинулась на запад , к крепости Зима. Сотник наказал стараться оставаться вне досягаемости обзора лучников. Бер со товарищи, пройдя под прикрытием кустов, оказались почти что под крепостными стенами. Новоявленный десятник прислушался: не было слышно ни свиста стрел, ни криков, свидетельствующих о поднятой тревоге. Бер осмотрел выданную ему дубинку. Он бы предпочел ей кинжал или топорик, но Радомир приказал никого не убивать.

«Значит, крепко они нужны сотнику, – подумал Бер, – раз он не хочет убивать их. Посмотрим, что дальше».

На восточной стене и возле нее не было заметно никаких зацепок, которые можно было бы использовать для проникновения внутрь. Дав своей десятке знак следовать за ним, Бер решил обойти крепость с севера. Когда, снова прикрываясь кустами, они оказались недалеко от северной стены, признаков тревоги снова не было – лучники либо не заметили их либо смотрели в другую сторону. Оглядев стену, Бер снова не заметил чего-либо, что позволило бы попасть внутрь. Снова дав знак своим людям, десятник пошел на запад – к реке Дуге. Когда кусты закончились, бойцам пришлось ползти буквально вжавшись в землю и ожидая, что в спину прилетит стрела, пущенная особо наблюдательным лучником. Траву уже покрыла вечерняя роса, а воздух и земля были холодными, так что к моменту, когда передовой отряд дополз до реки все еще в полном составе – стрела так и не прилетела никому в спину – все были мокрые и продрогшие.

«Когда сотник займет эту проклятую крепость – подумал Бер, – надо будет как следует пошуровать в подвалах. На предмет медовой настойки, а то так и ноги можно протянуть».

На сей раз сильно пригибаться десятке не пришлось – от лучников их защищал крутой берег обрыва. И тут, наконец, глаз Бера зацепился за возможный путь внутрь – это был горизонтальный лаз, служивший, судя по всему сливом для отходов. Проникновение через подобные места у десятника не вызывали воодушевление, но на южной стороне таких путей могло не быть вообще. Подумав, он подозвал одного из людей:

– Эй, Кот, так тебя раз так, ступай и доложи, значит, сотнику, что мы, сталбыть нашли лаз. И скажи, пусть идут сюда быстрей. А то холодает, а мы мокрые.

Кот выслушал, и побежал туда, где Радомир оставил свой основной отряд.

Когда гонец привел остальных, десятка Бера начала пробираться в лаз. К сырости и веющему от стен холоду добавились неописуемые запахи, вобравшие в себя пищевые отходы, мыло и воду из помывочной. Лазутчикам пришлось сдерживаться, чтобы не раскашляться – в подобных каменно-земляных сооружениях звук разносятся далеко. Когда же они нашли выход, вернее – вход, они начали выбираться на поверхность. Делать это оказалось весьма затруднительно: нижняя часть стены была скользкой от жира и мыла. Чтобы можно было уцепиться за край, Беру и его людям пришлось подсаживать друг друга. Когда все переправились, двое последних кинули Беру один конец веревки и вытянули его.

Пробираться пришлось, укрываясь в тенях. Передвигаясь короткими бросками от одной тени к другой, лазутчики заходили к обходящим двор бойцам, оглушали их ударом дубины по голове, затем оттаскивали их в укромное место. Также бойцы Бера надевали на себя броню дозорных и обходили участок вместо них. Когда патрульные были заменены, четверо забрались на внешние стены. Они оглушили лучников одного за другим, затем уложили их за внутренние зубцы, чтобы их не было заметно изнутри. Когда весь двор был занят бойцами Радомира, четыре бойца спустились, затем трое заняли места у главной башни, а четвертый спустился по веревке в слив и доложил сотнику о захвате двора.

Дальше все прошло быстро – люди Радомира быстро закрыли двери помещений, где спала дневная смена, тяжелыми бочками и ящиками, а часть проследовала к главной башне. Поднявшись на этаж, где была комната смотрящего, Бер открыл дверь железной проволокой, а остатки отряда вошли внутрь.

Молчан – смотритель Зимы – не спал. Он оглядел вошедших и был, казалось, озадачен.

– Радомир? – вскинул он брови, – мне не доложили о твоем прибытии. Что ты здесь делаешь в столь поздний час, да еще с дружиной? Впрочем, осмелюсь заметить, что вид у некоторых твоих дружинников весьма разбойничий.

– Власть в крепости сменилась, Молчан, – голос сотника был тихим, как обычно, – Уведите его в подвал.

Люди Радомира быстро связали теперь уже бывшему смотрящему руки за спиной, и повели его в нижнюю часть крепости.

Как только ночная тьма стала уступать рассветным сумеркам, Берислав поднял свой отряд, чтобы выступить на крепость Страж. Поскольку время уже начинало поджимать, сотник не стал пересчитывать бойцов. Тело дозорного ставшего жертвой ырки – ночного духа, нападающего на людей в полях – так и не было обнаружено, поэтому отряд вышел в неполном составе. Приведя броню и оружие в порядок, дружина оседлала коней и пустилась в карьер – нужно было успеть до того, как окончательно рассветет.

Доскакав до подступов к крепости, Берислав придержал коня и дал команду спешиться. Коней решено было привязать неподалеку. Дальше отряд двинулся быстрым маршем – конный отряд в поле слишком заметен. Оставшийся путь дружина преодолела уже почти засветло. Подобравшись к стене, они прислонили к ним лестницы, и один за другим начали взбираться на стену. Не ожидавшие такого лучники не успели убрать луки и достать из-за пояса ножи. Налетчики воспользовались этим и начали бить навершиями мечей по головам. Подшлемники из плотной кожи смягчали удары, поэтому череп ни у одного не треснул, но все лучники падали, как подкошенные.

Передовой отряд вихрем пронесся по стенам. Многие лучники видели, что стало с товарищами, стоявшими на передней стене, поэтому успели достать ножи, и были готовы встретить налетчиков. Тех, кто ранил или пытался ранить бойцов, настигали удары мечей, и те падали замертво. Если же достать противника мечом не удавалось, в ход шли ноги – время от времени один или два лучника падали со стены. Когда все четыре стены были очищены, передовой отряд спустился рядом преградой и мощными ударами мечей разрубили устройство, которое должно было не пропускать врагов внутрь, и открыли ворота.

Оставшийся отряд тут же устремился внутрь. Первые ряды атакующих вступили в бой с ночной сменой крепости. Сталь звенела о сталь, стучала о дерево, с лязгом врезалась в латы, иногда влажно чавкая, находя живую плоть. Бериславу повезло – он верно рассчитал время, и ночная смена была порядком вымотана бдением, а дневная еще не проснулась, поэтому ночная смена была быстро выбита заговорщиками, а помещения, где спала дневная смена были заставлены второй волной атакующих. Тем временем остатки первой волны и высланные сотником подкрепления из третьей десятки быстро заняли двор и стены крепости. Сам Берислав и остатки его отряда, насчитывающие около полутора десятков человек, пошли по направлению к главной башни.

Поднявшись на третий этаж, где находились покои Любомира – смотрителя крепости. Связав его стражников, сотник ударом ноги открыл дверь и вошел в покои.

Любомир не спал, поэтому, хоть и был удивлен, ожидал появления того, кто подготовил эту ночную атаку. С самого начала, когда со двора раздался звон мечей, он положил на колени ножны с мечом. Он был обладателем меча из камня Сварога – редкого металла, образующегося в глубине гор из жил, соседствующих с черной сталью. Мечи из такого металла настолько твердые, что могут прорубить даже латы.

Смотрящий вытащил меч из ножен, на его поверхности отобразился багряно-красный отблеск факела.

– Берислав, – начал смотрящий, – и отчего я не удивлен? Кто еще мог подготовить столь грамотную, сколь и подлую вылазку?

– Вижу, князь не ошибся, выбрав тебя смотрителем этой важной крепости. В уме тебе никогда не откажешь. Может, уберешь меч?

– Убрать меч? – вскинул брови Любомир, – Шутишь? Я прекрасно слышал, как твои люди напали на крепость. Судя по тому, что ты здесь, мои воины уже отправились в мир иной. И ты предлагаешь мне сдаться тебе на милость, после того как ты перебил моих бойцов. Такие проступки, Берислав, искупаются только кровью.

– Не дури, Любомир. У меня полтора десятка бойцов, а у тебя только меч и твоя гордость. Если не сдашься, потеряешь и их.

– Прикажешь своим дуболомам избить меня до потери чувств? Что еще ожидать от человека, способного на такую низость, как ночное нападение со спины?

– Доставай меч! – рявкнул Берислав, – Сейчас я тебе покажу, чего стоит моя честь, а чего – твоя.

Сотник вынул из ножен меч. Оба воина сошлись в поединке. Берислав видел, из чего сделан меч смотрящего, и старался не подставлять острие своего клинка под удар, понимая, что клинок из такого металла вполне может разрубить лезвие. Удары Любомира сотник встречал плоскостью меча, ставя ее под углом и отводя удар. После нескольких неудачных ударов, Берислав улучил момент и нанес удар по запястью Любомира, отрубив ему кисть.

– Уведите его в темницу, – сказал он не глядя на смотрящего, который сидел на полу и держался за правую руку.

– Вашбродь, – сказал один из воинов, когда дружинники понесли того в подвал, – А что с мечом?

– Я недостоин его, – глухо ответил сотник, кладя клинок в сундук, – Пусть его возьмет тот, кто своей доблестью заслужит его.

Боец кивнул и удалился.

Глава 6.

Когда пропели третьи петухи, Святополк вышел на балкон главной башни, возле которой уже собрались его люди, проснувшаяся ночная смена, а также очнувшаяся после ударов дубинками дневная. Всего сотник насчитал около полусотни человек. Кто-то перешептывался, другие потирали голову – не исключено, что ушибленную – пытаясь вспомнить, почему приказы раздает не обычный смотрящий, а какой-то новый человек, третьи стояли вытянувшись в струну, готовые к новым распоряжениям. В последних Святополк узнавал бойцов, которых привел с собой в крепость. Среди собравшихся было двое бойцов, одетых лучше остальных.

«Десятники, – понял сотник, – что ж, попробуем донести изменившиеся обстоятельства и посмотрим, что из этого выйдет».

– Бойцы и десятники крепости, – начал он, – к сожалению, Творимир – прежний смотритель этой крепости – сейчас не в состоянии выполнять свои обязанности.

Внизу стали раздаваться возмущенные голоса.

– Успокойтесь, – вскинул руку Святополк, – он жив, пусть и не совсем здоров. Пока он не поправится, я буду исполнять его обязанности. Вижу, у многих из вас болит голова. Не знаю, от того что перебрали вы вчера меда или от того, что свалились с кроватей, но вам определенно нужно отдохнуть. Поэтому, идите, набирайтесь сил, а ночной караул вас сменит. Для новоприбывших у меня будут особые поручения.

– Говоришь, что Творимир болен? – сказал один из «местных» десятников, – А не брешешь ли ты часом, аки сивый мерин? Мне никто ничего не доносил, что, дескать, смотритель с хворобой слегши?

– Может, для начала представишься, смелый молодец?

– Любомысл.

– То есть, ты, Любомысл, считаешь меня самозванцем?

– Я этого не утверждал, хоть и есть у меня таковые подозрения, – проговорил тот.

– Может, кто еще считает, что я тут не пришей кобыле хвост?

По толпе пронеслись возгласы, свидетельствующие о том, что десятник не одинок в своих подозрениях.

– Что же, – он остановил жестом своих людей, собравшихся было задавить недовольство силой, – пусть Перун решит, кто из нас прав. Я вызываю тебя на бой, Любомысл. Один на один.

Когда Святополк спустился на главную площадь крепости, присутствующие расступились, давая простор для боя. Десятник, глядя исподлобья на новоявленного смотрителя, достал из ножен меч. Сотник вытащил из-за пояса кинжалы. Участники начали двигаться по кругу, стараясь обойти противника. Любомысл внимательно следил за руками Святополка, стараясь не пропустить замах. Последний же не сводил глаз с туловища, прекрасно зная различные обманные движения, вводящие в заблуждение неискушенных воинов. Улучив подходящий миг, он напал, но десятник был готов к этому – выставив меч вдоль земли, он отразил удар. Раздался звон клинков, Святополк попытался достать противника вторым кинжалом, но Любомысл отскочил назад, одновременно отводя отраженный в сторону.

Менее подготовленного бойца такой прием мог бы выбить из равновесия, но сотник лишь раз взмахнул руками и занял устойчивое положение. Десятник попытался нанести косой удар. Обычному воину такой мог бы отрубить голову или нанести серьезную рубленую рану шеи, но заметивший направление удара Святополк скользнул влево, и меч рассек воздух.

Поняв, что быстрые удары не ведут за собой какого-либо результата, Любомысл попытался пробить броню противника сильным ударом. Прокачивавший все это время его манеру ведения боя Святополк в какой-то момент предугадал такой выпад, и встретил этот удар скрещенными клинками. Поддавшийся ярости десятник вложил в клинок все силы, решив все-таки свалить противника с ног. Однако, сотник сохранил ясность ума и применил простой, но действенный прием с уходом в сторону и одновременным размыканием клинков. Под действием собственного веса Любомысл начал падать на землю, но прежде, чем тело коснулось тверди, в воздухе сверкнул клинок, прочертив светлую линию сверху вниз. Он вонзился в шею падающего десятника и тут же вышел из нее. Когда бездыханное уже тело Любомысла упало на землю, из раны толчками начала выплескиваться кровь в такт последним ударам сердца.

Беда покойного заключалась в том, что он грамотным воином, но не выдающимся. Он прекрасно усвоил то, чему его учили в дружине, но вся подготовка дружинников сосредотачивалась на одном возможном враге – варягах, у которых от роду не водилось ловкачей, подобных алькотилям из Пэрлии или их островных побратимов. Поэтому Любомысл и не мог предвидеть такого поворота.

– Вынести его за пределы крепости и предать огню, – сказал Святополк, ни к кому конкретно не обращаясь, – клинок и доспехи захоронить рядом. Те, кто все еще считают меня самозванцем, могут покинуть пределы крепости. Никаких преследований не будет. Тем же, кто решит остаться, обещаю жалование в полуторном размере от прежнего.

Половина бойцов тут же покинули крепость. Остальные обнажили мечи, поставили их острием на землю и преклонили колени. Они приняли нового смотрителя.

Примерно в это же время перед собравшимися выступил Радомир:

– С этого часа, – начал он, – у вас новый смотритель. Для вас ничего не поменялось. Просто в крепости сменилось руководство. Продолжайте свою службу. Все, что вы будете делать, так или иначе, пойдет на пользу Долине. Вы по-прежнему являетесь глазами и ушами князя на севере.

– Что-то тут не вяжется у тебя, друже, – прищурился десятник из «коренных», – обычно ведь как? Выходит, значица, смотритель, представляет своего преемника, заявляет, что уходит в отставку. Все счастливы. А табя мы знать не знаем, прежнего смотрителя не видать, отставку никто, значит, не объявлял. Неправильно это, господин хороший.

– Раз ты так настаиваешь, десятник, будет тебе по обычаю. Я – Радомир, сотник разведывательного крыла князя Градимира. К сожалению, Молчан не может в настоящее время объявить об отставке. Теперь все приличия соблюдены?

– Хех, – усмехнулся десятник, – Вроде да, а вроде – и нету. Старого смотрителя мы так и не увидели, и не потому ли мы его не видим, что он сейчас с пращурами общается?

– Нет, – отрезал Радомир, – он жив-здоров. Просто он вынужден был спешно оставить свой пост. Как я уже говорил, для вас не меняется ничего. Вы по-прежнему продолжаете нести службу.

– Э нет, – протянул подозрительный десятник, – чаво-то ты крутишь, мил человек. А потому я требую, чтобы это разногласие было улажено по законам чести.

– Не могу отказать тебе в просьбе, – приподнял уголок губ Радомир, – бой один на один, на ножах, без доспехов. Если одержу победу я, вы в полном составе переходите под мое руководство. Если проиграю – вы выбираете нового смотрителя, а мое оружие и броня переходят к вам, точнее, к вашему смотрителю.

– А может, у тебя оружие с броней вкупе стоит пару ярилок, а самое ценное ты запрятал в тайничке?

– Броня моя сделана из дубленой кожи, так что это уже дороже твоей цены, десятник. Лук же мой из ясеня, стрелы, коими я обычно пользуюсь, лиственничные, со стальным трехгранным наконечником и оперением чайки. Что скажешь, десятник? Стоят мои пожитки опасности перейти под мое управление?

– Вполне.

И Радомир и десятник скинули свою броню и отложили оружие. Сотник положил на стол свою кожаную куртку, лук и колчан со стрелами. Десятник отложил ножны с мечами и кольчугу. Казалось, что бой будет на кулаках, но оставшиеся в одних льняных рубахах противники достали ножи. Десятник держал в руке охотничий нож с пробковой рукоятью, а Радомир – узкий обоюдоострый кинжал, больше напоминающий шило. Оба поединщика не спускали друг с друга глаз, чтобы не пропустить роковой удар. Они пошли по кругу, стараясь зайти противнику за спину. За плечами десятника чувствовался опыт кабачных и уличных драк со всяким отребьем, которое редко бывает милосердно – уж если пускает в ход клинки, то бьет наверняка. У Радомира же опыт был совершенно другой – служба в разведке предполагает милосердие, только если надо взять «языка» и допросить его. В остальных же случаях установки воеводы были четкими и недвусмысленными: бить так, чтобы жертва не издала ни единого звука. Малейший вздох или стон тут же поднимут на ноги всех, а это предполагает провал в любом случае. Даже если лазутчикам удастся перебить всех супостатов, цель за это время может скрыться или уничтожиться. Впрочем, если отбросить частности, то цели у обоих были схожи – убить противника и не дать убить себя.

Первым провел выпад, обладающий меньшим запасом выдержки, десятник. Радомир отпрыгнул назад, и острие ножа съело воздух. Дождавшись, когда рука с ножом пойдет назад, сотник зашел справа сделал взмах на уровне шеи, рассчитывая полоснуть по горлу.

Десятник, оказалось, знаком с таким приемом и присел, одновременно метя ножом в живот Радомира. Сотник едва успел отвести ее встречным выпадом и отпрыгнуть назад. Десятник попытался пересилить Радомира и распахать ему живот снизу вверх. Это могло бы стоить сотнику жизни, поскольку вместо резаной рана получилась бы рваная, а увязающий в плоти клинок распорол бы внутренности, усугубляя положение. Но Радомир держал крепко, не давая десятнику поднять руку. На ристалище вырисовывалась ничья: стоит сотнику ослабить напор, как охотничий нож тут же вскроет его, как свинью; стоит десятнику встать, как он потеряет нож и исход будет предрешен.

Радомир предпринял странное, на первый взгляд, решение: он ударил десятника кулаком в лицо. На короткий миг тот «поплыл» и этого времени его противнику хватило, чтобы отскочить назад и убрать руку. Когда взгляд десятника снова стал осмысленным, рука с ножом уже продолжала прерванное движение. Он потерял равновесие и упал на спину. Подскочивший Радомир выбил ногой нож, который противник держал в руках, прислонил кинжал к шее десятника и сказал:

– Будь ты каким-нибудь отребьем, я бы просто перерезал тебе горло, но ты воин, и умрешь как воин.

Сотник отвел клинок от шеи и ударил в сердце. Когда он вынул кинжал, на белой рубахе начало наливаться алое пятно, которое все больше темнело.

– Похороните его, – почти по-змеиному прошипел сотник, – только подальше от крепости.

Тела из крепости Страж вынесли, пока дневная смена еще спала, а следы крови затерли , а где не получилось – присыпали землей. Когда проснулась освобожденная от завалов смена, следы боя были почти незаметны, а двор держали люди Берислава. Впрочем, и для дружины, напавшей на крепость, этот налет не прошел даром: у кого-то была порезана рука, кому-то посекло лицо, и на месте рассечения белела тканевая перевязь. Кому-то досталось по шлему палицей или другим ударным оружием так, что пострадавшие пока были не совсем боеспособны. Потерянного в поле дозорного так и не заметили.

Сейчас же Берислав выступал перед своими дружинниками и дневной сменой крепости, пока еще не до конца осознавшей, что произошло ночью, а это требовало внести ясность:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.