Алекс Кноллис
Когда сверкнет зеленый луч

Жил-был остров. Скрывал легендарные клады –

Превосходный старинный сюжет.

К золотым берегам мы приплыть будем рады.

А вернемся? Возможно, и нет.

Ведь у кладов, как водится, свойство такое –

Ускользают коварно из рук.

Что сокровищем ценным владеть мы достойны,

Доказать еще надо, мой друг.

Испытания ждут, соразмерны награде,

Здесь опасных ловушек не счесть:

Джунгли, бури, пещеры, шторма, камнепады

И пиратского призрака месть.

Новый холст установлен уже на мольберте,

А картину напишет судьба.

Иногда можно лишь за секунду до смерти

Осознать, что свернул не туда.

Не собьет нас с пути блеск камней драгоценных,

Мы плывем за зеленым лучом.

Если всё же вернемся, для себя непременно

Что-то важное в мире найдем.

Часть 1
Авантюристы

Глава 1
Встреча в пабе

Билли Лайтвелл, очень серьезный с виду молодой человек лет двадцати с небольшим, сидел в своем кабинете за письменным столом, заваленным бумагами и разного рода справочной литературой, и, надо признаться, мечтал. Ему грезились наяву картины, по драматичности своей и колориту уступающие разве что сценам из знаменитого романа Стивенсона «Остров Сокровищ», который Билли довелось прочитать в ранней юности и который произвел на него тогда неизгладимое впечатление. Но что же теперь заставило этого такого серьезного молодого человека, забыв обо всем на свете, предаваться мечтам о сундуках с золотом, спрятанных пиратами в недрах необитаемого острова, и тому подобной чепухе?

Очнувшись внезапно от своих грез, Билли перевел взгляд на титульный лист рукописи, лежащей на столе прямо перед ним. Как явствовало из титульного листа, рукопись эта была научным трудом, носившим название, которое в переводе на удобочитаемый язык звучало бы приблизительно так: «Остров Кокос. Легенды и реальность».

«Всё эта тема! – с неудовольствием подумал Билли. – И что я ее выбрал? Вечно теперь отвлекаюсь! Но как придать своим мыслям нужное направление?»

Поразмыслив немного, Билли решил, что достижению этой цели как нельзя лучше должна поспособствовать прогулка, и стремительно покинул свою квартиру на Грейт-Портланд-стрит. Некоторое время Билли постоял в нерешительности у порога дома, а затем быстрым, отнюдь не прогулочным шагом направился в сторону Оксфорд-стрит. Погруженный в свои мысли, он едва ли замечал, что творится вокруг. Так и вышло, что дождь, хлынувший как из ведра, застал его врасплох. Будучи довольно рассеянным по своей натуре, Билли, выходя из дома, не обратил никакого внимания на признаки приближающегося ненастья и даже не подумал захватить с собой зонтик. И сейчас, застигнутый дождем посреди Оксфорд-стрит, Билли остановился, беспомощно огляделся по сторонам и поспешно нырнул в двери ближайшего паба, намереваясь, так и быть, переждать дождь в этом заведении.

В пабе царил полумрак, кое-где усугубляемый густыми клубами табачного дыма, но все же взор Билли, рассеянно блуждавший по смутно различимым лицам посетителей, с интересом задержался на одном из них, поскольку черты лица этого человека показались Билли поразительно знакомыми.

«Неужели это Том Ватерхаус? – подумал Билли. – Но что он делает здесь, в этом заведении?»

Строго говоря, вопрос «что он делает?» был совершенно излишним: поведение вышеупомянутого молодого человека не оставляло повода для каких-либо сомнений, ибо тот то и дело прятал лицо в огромной пивной кружке. Но, может быть, это вовсе не Том Ватерхаус? Билли подошел поближе. Молодой человек, сидевший за столиком, повернул голову и, заметив Билли, издал радостное восклицание.

– Привет, Билл, старина! Давненько же я тебя не видел! Присаживайся. Пиво будешь?

– Только пива мне недоставало, – буркнул Билли, усаживаясь напротив Тома Ватерхауса, – когда я больше всего на свете жажду привести свои мысли в порядок!

– Бедняга, ты всё еще занят своей научной работой, – посочувствовал Том. – По-моему, пиво – это как раз то, что тебе нужно.

– Вот уж не ожидал тебя здесь встретить, – заметил Билли. – И часто ты сюда наведываешься?

– Всего-то шесть раз в неделю, ведь по воскресеньям всё закрыто, – ответил Том. – Шучу, разумеется. Просто я возвращался с ипподрома, а поскольку фортуна сегодня была на моей стороне, – я поставил на фаворита и, представь, выиграл! – решил завернуть сюда и хоть как-то отметить свой успех.

– Пабы, скачки, азартные игры, – отозвался Билли, явно не одобрявший образ жизни, который вел его друг. – Ну какой во всем этом смысл?

– Книги, книги и еще раз книги, – парировал Том. – Ну какая в этом радость?

Тома и Билли, при всей несхожести их характеров, вкусов и наклонностей, связывало многое. Когда-то они учились в одной школе, играли вместе, часто ссорились, но вскоре неизменно мирились, и дружба их продолжалась как ни в чем не бывало. И тот, и другой происходили из хороших семей, а кроме того, родители Тома, точно так же, как и родители Билли, были людьми, страстно увлеченными археологией, – увлеченными настолько, что крайне редко бывали дома, месяцами напролет колеся по Востоку в поисках древностей. Времени на воспитание собственных детей у них почти не оставалось, в этом вопросе они целиком полагались на английские школы. Вот потому-то Билли и Том были отданы в одну и ту же школу, росли и учились вместе и вместе проводили каникулы, – когда в гостях один у другого, а когда и с родителями на «раскопках». Семья Ватерхаусов была гораздо состоятельнее, нежели семья Лайтвеллов, и имела даже собственный особняк в фешенебельном районе Мейфэр, но, познакомившись однажды в Египте, еще задолго до рождения Тома и Билли, обе семьи, увлеченные общей идеей, никогда даже не вспоминали о различиях подобного рода.

С годами становилось всё более ясно, что Том не унаследовал фамильной тяги к археологии. Если древности его и могли заинтересовать, то лишь с практической точки зрения. «Посмотри, Томми, какой замечательный, хорошо сохранившийся сосуд, – бывало, говорил ему отец, надеясь заметить в единственном сыне хоть малейшие проблески интереса к немым свидетелям былой эпохи. – А знаешь, какой это век?» «Какой-нибудь допотопный, – равнодушно отвечал ребенок и тут же спрашивал нетерпеливо и гораздо более заинтересованно: – А сколько эта штука может стоить теперь?»

Дальше – хуже. Вырвавшись наконец из четырех стен опостылевшей школы, Том вздохнул с облегчением, и о том, чтобы получить какую-нибудь приличную профессию, даже слышать не хотел, – за эти годы у него успело выработаться стойкое отвращение ко всем решительно наукам. Какое-то время он ограничивался ничегонеделанием, но около года назад двоюродный дядюшка, живший на севере Корнуолла, оставил Тому в наследство довольно кругленькую сумму, и с тех пор Том пустился во все тяжкие, успешно проматывая это свалившееся на него с неба богатство.

Впрочем, Ватерхаусы не отчаивались. Ведь Том был еще так молод. «Когда-нибудь он непременно остепенится и возьмется за ум, дорогая, вот увидишь, – не уставал повторять Питер Ватерхаус своей супруге, беспокоящейся за сына. – Я и сам в его возрасте был таким же легкомысленным».

Кроме того, у Ватерхаусов была еще и дочь, десятью годами моложе Тома, девочка, умственно не по годам развитая, живая и очень любознательная. Именно на нее теперь возлагались большие надежды; только, к сожалению, ее юный возраст не позволял ей пока принимать участие в экспедициях. Сама девочка, правда, придерживалась на этот счет иного мнения, но мнение ребенка, которому едва сравнялось тринадцать, вряд ли кого-то особенно интересовало.

– Беда мне с Бетти, – жаловался Том Билли на свою сестру, не забывая время от времени отхлебывать приличные глотки из своей большой оловянной кружки. – Родители в прошлом месяце отправились в очередную экспедицию в Месопотамию и, как Бет ни просилась, с собой ее не взяли (еще бы!), так она теперь начала докучать мне: уж так ей хочется повидать мир, жизнь проходит (подумать только!), а она до сих пор нигде, кроме как у тетки в Лайм-Риджисе, не была и ничего не видела. «Поедем во Францию, или куда угодно, хоть по морю, хоть по железной дороге, – неважно», – твердит она изо дня в день. Что за каприз! Я отвечаю ей, что мне и здесь пока хорошо. Вернее, было хорошо, пока Бет не начала ныть. Вот ведь несносная девчонка! Очередная гувернантка от нас ушла – неспроста они так быстро уходят, скажу я тебе. Я, наверное, все-таки отправлю Бет к тетке. Да, это выход.

Билли сочувственно кивал, но по всему было видно, что он заскучал. Том заметил это и решил сменить тему.

– А твои-то как дела? Всё корпишь над своей научной работой? О чем хоть она?

Том задал этот вопрос машинально, и никак не ожидал той реакции, которая на него последовала. Билли как будто только этого и ждал. Он разом встрепенулся («точно скаковая лошадь, услышавшая сигнал», – невольно подумал Том) и обрушил на собеседника такой поток информации, большей частью совершенно непонятной для непосвященных, что Том, всерьез боявшийся в этом потоке захлебнуться, взмолился о пощаде.

– Ты хотя бы говори по-человечески, – сказал он. – Да уж, если бы я запомнил все те длинные и красивые слова, что ты сейчас на меня выплеснул, мой словарный запас обогатился бы примерно наполовину, – если бы Том узнал, что он только что перефразировал высказывание одного известного классика, то безмерно удивился бы.

– Боюсь, я несколько забылся… – извиняющимся тоном произнес Билли.

– Да, самую малость, – подтвердил Том.

– …И использовал научную терминологию, – продолжал Билли. – Объясняю популярно: я пишу работу, посвященную острову Кокос. Ты, должно быть, слышал об этом острове…

– Нет! – сказал, как отрезал, Том (мол, не слышал, не знаю и ничего не желаю знать!)

– Это удивительное и загадочное место, – охотно начал просвещать его Билли. – Место, с которым связано множество легенд. Моя основная цель – разобраться, что в этих легендах соответствует истине, а что – бессовестная выдумка. И тут, должен признаться, сам черт ногу сломит…

– Что же, желаю тебе успеха, – поспешил сказать Том, отнюдь не испытывавший стремления услышать еще какие-нибудь подробности дела, в котором «сам черт ногу сломит».

Билли вздохнул и повернулся в сторону ближайшего окна.

– Ну вот, кажется, дождь и закончился, – пробормотал он. – Мне нужно идти.

«Обиделся он, что ли?» – подумал Том и, чтобы смягчить возможную грубость, великодушно сказал:

– Ты бы зашел как-нибудь ко мне. Да, действительно. Ты так давно уже не бывал у меня! Заходи на следующей неделе в четверг. К тому же и Джеральд в этот день у меня будет. Ты помнишь Джеральда?

– Это твой кузен-моряк?

– Бывший моряк. Вообще-то он мне не кузен, а дядя, но это неважно. Он теперь увлекся конструированием всяких таких штук, – Том сделал неопределенный жест рукой, – и я думаю, тебе будет интересно познакомиться с ним поближе. Так заходи в четверг.

– Хорошо, – сказал Билли. – Я непременно зайду.

Глава 2
Заметка в газете

В понедельник утром, полулежа на софе в гостиной, Том лениво перебирал корреспонденцию. «Бог мой, одни счета, – уныло подумал он и поспешно отбросил всю охапку на журнальный столик. Затем взял со столика свежий номер «Дейли Газетт», и быстро пробежал глазами передовицу. «Опять ничего, достойного внимания», – решил он и собирался уже отложить газету в сторону, но тут внимание его привлек интригующий заголовок: «Остров Кокос. Легенда о тайных сокровищах вскружила голову британскому офицеру. Капитан Шрапнел с позором изгнан из флота».

«Забавно, – подумал Том. – А в чем тут, собственно, дело? Это надо прочитать».

Остров Кокос, расположенный в Тихом океане примерно в трехстах милях к юго-западу от Коста-Рики, – гласила статья, – на протяжении всего текущего столетия не перестает будоражить умы многочисленных искателей сокровищ всего мира. Согласно легендам, в недрах острова сокрыты сокровища по меньшей мере трех знаменитых пиратов: Генри Моргана, Красавчика Кровавого Меча и Скотта Томпсона. Одна экспедиция за другой отправляются на остров Кокос, причем участники экспедиций нередко вкладывают в поиски кладов все свои состояния. Только по официальным данным десятки людей погибли здесь: одни стали жертвами акул, другие были укушены ядовитыми змеями, третьи умерли от болотной лихорадки, а судьба иных и по сей день неизвестна. Никто не может сказать, заблудились ли они в подземных лабиринтах многочисленных пещер, утонули ли и были съедены акулами, а быть может, были убиты своими же компаньонами при дележе ненайденной еще добычи.

Как бы то ни было, частные экспедиции – это частное дело, но какое оправдание можно найти офицеру британского военно-морского флота, когда он, соблазнившись блеском золотого миража, забыл о своем долге и совершил непростительные деяния, несопоставимые с репутацией достойного и честного английского моряка?

Именно это и произошло с командиром британского корвета «Хоуфи» капитаном Шрапнелом: он самовольно, без веских на то оснований, направил свой корабль к острову Кокос, высадил на берег экипаж и приказал матросам искать сокровища. В течение пяти дней две сотни военных моряков прочесали остров вдоль и поперек, но не обнаружили ничего, достойного упоминания. Но капитан Шрапнел на этом не остановился и отдал совсем уже вопиющее распоряжение: обстрелять остров фугасными снарядами. Несколько часов продолжалась бомбардировка, пока не подошел к концу весь боезапас корвета. И вновь капитан Шрапнел заставил свой экипаж спуститься на берег, в этот раз для того, чтобы исследовать все оставшиеся от снарядов воронки. Но, к прискорбному сожалению капитана Шрапнела, и этот маневр не принес ему никакой надежды на скорейшее обогащение.

После всех вышеописанных действий капитану Шрапнелу ничего не оставалось, кроме как вернуться в Англию не солоно хлебавши. Теперь ему грозит разжалование и бесславное окончание карьеры в Королевском флоте. А закономерным следствием его авантюры станет указ Британского Адмиралтейства, запрещающий судам британского военного флота подходить к берегам острова Кокос на каких бы то ни было основаниях.

«Вот так штука! – подумал Том. – Но почему же я до сих пор ничего не слышал ни о каких сокровищах острова Кокос? А вот о самом острове Кокос я, кажется, что-то где-то слышал… и к тому же совсем недавно. Но где же я мог?..»

Том подошел к дверям гостиной, широко распахнул их и громко крикнул:

– Бетти! Бетти!

Спустя минуту на лестнице показалась девочка лет тринадцати. Небольшого роста, худенькая, с крупными, но приятными чертами лица, она была чем-то похожа на своего брата Тома. У нее были слегка вьющиеся каштановые волосы, заплетенные в косы, и большие блестящие карие глаза, смотревшие с неожиданной для такой юной особы проницательностью и серьезностью, время от времени сменявшейся задорным веселым огоньком. Перегнувшись через перила, девочка спросила:

– Ты звал меня, Том?

– Само собой, я тебя звал! – нетерпеливо отвечал брат. – Где твой большой географический атлас? Тащи-ка его сюда.

Девочка сверкнула глазами, быстро взбежала вверх по лестнице, и вскоре вернулась, неся под мышкой огромный атлас.

– Вот, замечательно, – сказал Том, когда Бетти вошла в гостиную и водрузила атлас на столик у софы. – А теперь я… доверяю тебе найти здесь остров под названием Кокос. Он должен быть, – тут Том сверился со статьей в «Дейли Газетт», – в Тихом океане в трехстах милях к юго-западу от Коста-Рики.

Бетти раскрыла атлас и быстро перелистала его.

– Вот он, – сказала она спустя пару минут.

– Так вот это где! – воскликнул Том, пристально вглядываясь в карту. – А что, он действительно такой крошечный, или это просто масштаб маленький?

– В одном дюйме 24 мили, – ответила Бетти. – Крупнее масштаба в этом атласе нет. А остров и в самом деле небольшой, получается… в длину где-то три с небольшим мили.

– И всего-то! – поразился Том. – Но как же это двести моряков целых пять дней искали-искали, да так ничего и не нашли здесь? Наверняка это обычная газетная утка. Или никаких сокровищ на острове Кокос нет. Иначе эти ребята их никак бы не проглядели.

– О чем ты, Том? – с любопытством спросила Бетти.

– Прочитай эту статью, и всё поймешь, – сказал Том, протягивая сестре номер «Дейли Газетт». – Вернее, ничего не поймешь. Такая странная история с этим островом, сам черт… О, вспомнил! – вдруг воскликнул он. – Вспомнил, где я слышал о нем раньше! Скажи, Бет, у тебя бывало так: услышишь о чем-то впервые в жизни и не обратишь особого внимания, но уже очень скоро ты опять узнаешь о том же из какого-нибудь другого источника, а потом из третьего, и тебе начинает казаться, что весь мир только об этом и говорит, и ты даже удивляешься, как это ты раньше спокойно жил себе, ничего не зная?

– Понимаю, что ты хочешь сказать, – кивнула Бетти. – Да, я тоже такое замечала. Но чем это можно объяснить, как не простым совпадением? – и она с надеждой взглянула на брата, словно ожидая, что он объяснит это явление как-то иначе.

– Ладно, пусть так, – отмахнулся Том. – Вот что: помнишь, на днях я говорил тебе, что встретил в пабе одного своего приятеля, Билла Всезнающего?

– Да. Помнится, раньше он часто бывал у нас.

– Вообще-то он ничего, только зануда. С раннего детства отличался неудержимой тягой к наукам. Причем к самым разным наукам. Закончил Оксфорд, а теперь занят какой-то научной работой. Я там, в пабе, решил быть приятным собеседником и неосторожно поинтересовался, в чем заключается эта работа, а Билл как пустился с места в карьер, так мне едва удалось осадить его. Но, насколько я понял, его научный труд посвящен тому самому острову Кокос.

– Зря ты осадил его, – заметила Бетти.

– Это дело поправимое. Я ведь пригласил его к нам в четверг. Придет – и я его непременно расспрошу хорошенько. Если и есть на свете человек, который точно знает, существуют ли в действительности сокровища острова Кокос, – так это Билл Всезнающий!

– Будто? – усомнилась Бетти.

– Плохо знаешь ты старину Билла, сразу видать. Какую тему в разговоре с ним ни затронь – это он знает, об этом он много читал, этим его не удивишь. А если уж начнет рассказывать о чем-то, то тебе остается только внимать ему, разинув рот. Я не могу представить себе, как мозг одного человека может умещать в себе столько всякой белиберды.

– Послушать тебя, так можно подумать, что этот твой Билли – смертельно скучный малый, – сказала Бетти. – Однако, насколько я помню, он очень хороший рассказчик.

– Да… иногда, – неохотно признал Том. – Ну уж, во всяком случае, мне теперь очень хочется послушать его рассказ об острове Кокос. Что там за история с пиратскими сокровищами? – задумчиво произнес он.

– И мне тоже очень интересно. Том, можно я тоже приду послушать рассказ об острове Кокос? – просительно сказала Бетти.

– Ладно уж, – великодушно разрешил Том. – Вреда от этого, полагаю, не будет. К тому же ведь, даже если я и отошлю тебя наверх, ты все равно изыщешь способ подслушать весь наш разговор, уж я знаю! Эх, Бет, гувернантки на тебя нет!

– Не стоит развивать эту тему, – решительно заявила Бетти.

Глава 3
Собрание в доме Тома Ватерхауса

В четверг вечером в гостиной дома Ватерхаусов на Грин-стрит, Мейфэр, собралось пять человек. Том Ватерхаус сидел в кресле у окна, небрежно откинувшись на спинку кресла и постукивая пальцами левой руки по подлокотнику. В правой руке он держал свернутый в трубочку номер «Дейли Газетт», который то и дело пускал в ход, отгоняя мух.

В кресле напротив расположился Билли Лайтвелл. Он сидел, слегка ссутулившись, и выглядел еще более рассеянным и отрешенным, чем обычно.

Софа была предоставлена целиком в распоряжение дядюшки Тома. Бывший моряк Джеральд Гудмен оказался моложавым русоволосым человеком, довольно субтильным, даже хрупким с виду, и если бы не характерная походка, весьма трудно было бы распознать в нем моряка. Говорил он неторопливо и в целом очень мало, явно предпочитая слушать, что говорят другие. Несмотря на то, что Джеральду было уже слегка за сорок, а также несмотря на солидные пшеничного цвета усы, которые он то отращивал, то сбривал, во всем его облике было что-то неизбывно мальчишеское. Наверное, поэтому все обращались к нему без особых церемоний, называя его просто Джерри, что сам Джеральд принимал как должное.

Хотя Джеральд вот уже лет семь как оставил службу в английском торговом флоте, порвать с морем окончательно у него никогда не хватило бы духу. И тогда же большую часть своих сбережений он вложил в покупку небольшой шхуны, бывшей когда-то парусной яхтой. Джерри часто выходил на ней в море, обыкновенно с целью рыболовства, так как ко всему прочему это был заядлый рыболов. Но главным в жизни Джеральда в последнее время стало, как уже упоминалось выше, изобретение и конструирование различных приборов и механизмов. Нельзя сказать, что он снискал на этом поприще богатство и славу, – напротив, это его увлечение требовало всё новых и новых расходов, и любой другой на его месте давно бы всё бросил и занялся бы чем-нибудь другим, менее разорительным, но Джеральд не унывал и сдаваться не собирался. Увы! Хотя некоторые из его изобретений вполне сносно работали, а несколько удалось даже запатентовать, особым спросом у широкой публики они не пользовались.

Убежденный холостяк, человек молчаливый и замкнутый, внешне абсолютно неэмоциональный, Джеральд обладал при этом мягким и чувствительным сердцем, о чем как нельзя лучше свидетельствовала история с Тимоти.

Около семи лет назад Джеральд служил помощником капитана на торговом судне, носившем претенциозное название «Королева Запада». Судно совершало рейс из Саутгемптона в Кингстон, и после ужасной бури, разразившейся однажды ночью к северу от Азорских островов, эта небольшая скорлупка уцелела лишь благодаря какому-то чуду, – а быть может, в большей степени благодаря своей превосходной плавучести и крепкому рангоуту¹. Как бы то ни было, с наступлением рассвета, когда волнение на море почти улеглось, и измученный экипаж вздохнул наконец с невыразимым облегчением, Джеральд не без удивления обнаружил, что «Королева Запада» вышла из этой жестокой схватки со стихией победительницей, не получив ни одного хоть сколько-нибудь серьезного повреждения.

Но, как вскоре выяснилось, другим повезло меньше. Спустя несколько часов слева по курсу показалась небольшая шлюпка с горсточкой людей на борту. Увидев «Королеву Запада», они просто обезумели от радости. Потерпевшим кораблекрушение была оказана необходимая помощь, а затем один из них, пожилой американец из штата Пенсильвания, рассказал о том, что случилось. Пассажирский пароход, на котором эти люди плыли из Нью-Йорка в Ливерпуль, в эту ужасную ночь сбился с курса и, очевидно, наскочил на подводную скалу. Впрочем, точно этого никто не сможет утверждать, но, во всяком случае, все ощутили страшной силы удар, после чего в днище судна образовалась пробоина. Матросы бросились к помпам и принялись выкачивать хлынувшую в трюм воду, но пробоина была слишком велика, и вскоре ни у кого из пассажиров уже не оставалось ни малейших сомнений, что судно идет ко дну. Все кинулись к спасательным шлюпкам, хотя волнение на море было такое, что всякому здравомыслящему человеку становилось ясно: всякий, кто высадится на шлюпки, обречет себя на такую же верную гибель, как и те, кто останется на борту парохода.

И верно, большинство из шлюпок перевернулись или были разбиты в щепы гораздо раньше, чем затонул сам пароход. Страшное то было зрелище: люди, в последней отчаянной попытке спастись хватающиеся за жалкие обломки, пока очередная огромная волна не накроет их с головой, и морские глубины не поглотят их уже навсегда.

Лишь одной шлюпке удалось уцелеть, и это казалось почти что чудом. Но еще большим чудом было то, что находившимся в ней счастливчикам удалось спасти в этом хаосе маленького пассажира одной из перевернувшихся шлюпок. Это был мальчик лет четырех; насмерть перепуганный и дрожащий, он схватился за какой-то обломок и держался так цепко, что его пальцы с трудом удалось разжать, – и то лишь тогда, когда буря совершенно прекратилась. Но и тогда он едва ли сознавал, что опасность миновала. Очутившись на борту «Королевы Запада» и немного придя в себя, мальчик смог сообщить, что зовут его Тимми, что родом он из Мидлтауна, штат Коннектикут, и что все его родные – родители, сестра и тетя, – находились на борту злополучного парохода. Они отправились в Англию, чтобы, по словам Тимоти, приобрести небольшой домик где-нибудь в сельской местности и поселиться там.

Мальчик то и дело спрашивал о своих родных, но ни у кого не хватало духу сказать ему страшную правду. Тимоти вскоре и сам обо всем догадался, – Джерри понял это, когда однажды случайно обнаружил, что мальчик горько плачет, лежа на баке² и пряча лицо в бухте якорного каната. Джерри не умел разговаривать с детьми, и уж тем более не умел находить слова для утешения – да и в таких случаях любые слова бесполезны, – но ему каким-то непостижимым образом удалось найти подход к этому мальчику, смастерив несколько забавных игрушек и рассказывая очень интересные и захватывающие истории, так что уже через несколько дней Тимоти не только перестал плакать, но даже иногда улыбался такой немного грустной, меланхоличной улыбкой, какую не так уж часто можно увидеть на лице ребенка столь юного возраста.

К концу плавания Джеральд и Тимоти уже стали большими друзьями. Мальчик отличался сильной впечатлительностью и исключительно преданным характером. Он не отходил от Джерри ни на шаг, жадно ловя каждое его слово, и по всему было видно, что он очень боится потерять своего недавно обретенного друга. Джерри и сам привязался к этому странному, кроткому ребенку. Он не мог без содрогания подумать о том, что станется с Тимоти, когда его по прибытии в Саутгемптон отдадут в какой-нибудь приют (а такое развитие событий было вполне закономерно, поскольку никто из спасшихся пассажиров парохода не изъявлял желания усыновить мальчика). И Джеральд принял решение. У него имелись кое-какие сбережения, и он уже давно подумывал о том, чтобы оставить службу, купить небольшой домик в одном из приморских городков где-нибудь на южном побережье Англии, обосноваться там и всерьез заняться изобретательством. А теперь у него была веская причина претворить свой план в жизнь немедленно.

Итак, семь лет назад Джерри приобрел домик в Борнмуте и поселился в нем вместе с Тимоти. Время от времени он наезжал в Лондон навестить свою сестру (в те редкие периоды, когда она и ее муж бывали дома) и двух ее детей, Тома и Бетти. А с недавних пор, когда Джерри снял небольшую квартирку в Лондоне, на Олбэни-стрит, эти визиты стали куда как более частыми.

Тимоти, как правило, приезжал вместе с Джерри. И сегодня он тоже был здесь, сидел, скромно примостившись на краешке стула. При первом же взгляде на него становилось ясно, что это натура мечтательная и романтическая. У Тимоти были большие выразительные серые глаза, смотревшие на мир с тем смешанным выражением удивления и восторга, которое так часто можно встретить у поэтических натур. И действительно, Тимоти вот уже три года тайком писал стихи, и лишь недавно к великому своему удивлению обнаружил, что это его тайное времяпрепровождение ни для кого не является секретом. Впрочем, сказать по совести, Тимоти это не слишком огорчило.

С Бетти у Тимоти сложились настоящие, крепкие дружеские отношения. Бетти умела придумывать увлекательные игры, насыщенные разнообразнейшими приключениями. «О каждой из этих игр можно написать целую книгу, честное слово», – с восхищением говорил Тимоти. Однажды она задумала построить корабль, «чтобы он был совсем как настоящий, с мачтами, парусами и такелажем». К этой работе подключили Джерри; когда корабль был построен, он занял почти половину детской, но что это был за корабль! Настоящее произведение искусства! На этом корабле Бетти, Тимоти и команда, состоящая из тряпичных зверюшек (те взрослые, которые ничего не понимали в Бетти, постоянно дарили ей красивых фарфоровых куколок, которые, по словам вышеупомянутой юной особы, «годились разве на то, чтобы в качестве украшения пылиться на каминной полке», – ну, а Джерри, прекрасно осведомленный о вкусах своей племянницы, дарил ей только тряпичных зверей) объехали вокруг света, побывали в Австралии и Океании, в Южной Америке и в Северной, в Африке и в Азии, и везде переживали самые невероятные приключения: исследовали тайны древних цивилизаций, попадали в плен к индейцам, встречали диковинных, неизвестных науке животных, бродили по улицам старых городов, пропитанных экзотическими ароматами Востока, любуясь сооружениями самой необычной и причудливой архитектуры, и даже, бывало, изучали подводный мир и повадки тех опасных тварей, что его населяют.

Бетти была неистощима на выдумки. Будучи натурой совсем иного склада, Тимоти не уставал восхищаться энергией и смелостью своей кузины. Бетти же, постоянно трунившая над робостью и нерешительностью Тимоти, тем не менее признавала, что лучшего товарища для ее игр нечего и желать. И дружба их с годами только крепла, оставаясь при этом именно дружбой, без какого-либо намека на нечто так называемое «романтическое».

Что же, теперь, когда все главные действующие лица данного повествования должным образом представлены и вкратце рассказана вся их предыстория, ничто не мешает перейти к тому вопросу, который занимал в то время все мысли Тома Ватерхауса… и, думается мне, не только его одного.

Глава 4
Остров Сокровищ

– Послушай-ка, Билли, – заговорил наконец Том, не любивший тянуть канитель. – Ты пишешь, оказывается, научную работу об острове Кокос. Значит, ты можешь удовлетворить мое любопытство по поводу этого острова.

– Что тебя интересует, Том? – сразу оживившись, осведомился Билли. – Флора, фауна, климат, географическое положение?

– Ничего подобного! – почти с негодованием ответствовал Том. – Это так, антураж. Зарытые на острове сокровища – вот что стоило бы обсудить. Я прочитал в одной газете, что в старые добрые времена пираты часто наведывались на остров Кокос и даже прятали на нем свою добычу. Это правда?

– Правда ли это? – задумчиво повторил Билли. – Именно это я и пытаюсь установить. Я перебираю архивные документы, просматриваю множество книг в библиотеке Британского музея, перечитываю путевые заметки и военные рапорты…

– И что же? – нетерпеливо спросил Том.

– Сведения довольно противоречивые. Многие источники утверждают, что в недрах острова Кокос спрятано два, а то и три различных сокровища, ни одно из которых не найдено и по сей день. Что касается места сокрытия этих сокровищ, равно как и суммы оценки содержащихся в каждом из этих кладов ценностей, – тут мнения высказываются самые различные. Всякий фантазирует на свой лад, как говорится. И в истории сокрытия сокровищ тоже, как вы понимаете, много белых пятен, которые заполняются…

– Чем заполняются – тоже ясно, – вновь перебил его Том. – Но ведь все-таки, я надеюсь, ты не зря рылся в этих пыльных архивах и в чем там еще. Кое-что определенное ты можешь нам сообщить?

– Всего лишь легенды. Хотите услышать легенды? Пожалуйста. Но предупреждаю: неподготовленному человеку они легко могут вскружить голову, так что…

– Да всё понятно, – быстро ответил Том. – Мы подготовлены. Переходи уже к делу.

– Так вот, – начал свой рассказ Билли, – как я уже говорил, основных историй будет две, но в летописях морского разбоя встречаются упоминания и о третьем кладе, более старинном, чем два других. Его владельцем называют Эдварда Дэвиса, соратника знаменитого пирата Генри Моргана. Якобы в 1687 году Дэвис захватил несколько испанских галеонов, чьи трюмы прямо-таки ломились от золота и серебра, а произошло это в Никарагуа, в городе Леоне, откуда рукой подать до острова Кокос. Дэвис и его команда высадились в бухте Чатам, разделили добычу, а затем каждый пират припрятал свою долю где-то на острове, втайне от других. Кто-то из них при этом надеялся лишь на свою память, а кто-то делал пометки на карте. А потом они уплыли на своем фрегате «Услада холостяка», да так и не вернулись больше, потому что в скором времени случилось то, что случалось со многими пиратами. Вся шайка была схвачена и казнена. Однако существует версия, что сам капитан Дэвис поселился на Ямайке и дожил там до глубокой старости, был всеми уважаем и отнюдь не испытывал нужды. Хотя возможно, что его просто путают с Генри Морганом, я не знаю.

– А Генри Морган был губернатором Ямайки, – вспомнил Джерри. – Ничего удивительного! Тогда пиратов нередко окружали почетом, возводили в рыцарский сан, удостаивали наград и высоких должностей.

– Славное было время, – мечтательно произнес Том.

– Это лишь одна из легенд. А вот вторая, – продолжал Билли. – Был такой жестокий морской разбойник – Бенито Бонито, орудовавший уже в нашем столетии сначала у берегов Вест-Индии, затем перебравшийся к западному побережью Южной Америки, где-то между Перу и Мексикой. Относительно его «допиратского» прошлого мнения разделяются. Согласно одним источникам, он был португальским офицером в отставке, другие утверждают, что за этим псевдонимом скрывался английский офицер Александр Грэхем, чье мужество, проявленное в Трафальгарской битве, было оставлено без внимания и достойных наград, – это, мол, и побудило его встать на скользкую дорожку морского грабежа. Я больше склоняюсь к «португальской» версии, но, опять же, могу ошибаться. Как утверждают, свой клад Бенито Бонито спрятал в северной части бухты Вейфера на острове Кокос, скорее всего в одной из пещер, коих на острове множество. Этот пират успел сделать два удачных рейда в 1820 году, а во время третьего попал в плен и, как водится, был казнен.

Имя Бенито Бонито снова всплыло лет тридцать спустя, когда в Сан-Франциско объявилась некая Мэри Уэлч. Немолодая уже дама с некрасивым, изрытым оспой лицом, утверждала, будто в пору своей юности была первой красавицей Панамы, и ее, восемнадцатилетнюю, похитил пират Бенито Бонито, или, как его еще называли, Красавчик Кровавый Меч. Именно с легкой руки Мэри Уэлч и получила распространение версия о Бенито – английском капитане, незаслуженно забытом герое Трафальгарской битвы, чье настоящее имя было Александр Грэхем. Судите сами, можно ли ей доверять. У Мэри Уэлч была вполне понятная цель: как можно выгоднее продать карту, которую ее друг-пират якобы успел передать ей перед тем, как попал в плен. Сама Мэри много лет отбывала наказание на острове Тасмания, а вот теперь, когда ссылка закончилась, и рада бы наведаться за сокровищами, но ни она, ни ее супруг Джон не располагают достаточными средствами, чтобы снарядить экспедицию на остров Кокос.

Зато у калифорнийских предпринимателей нашлись необходимые средства. Они приобрели многообещающую карту и отправились на далекий остров, захватив с собой и Мэри Уэлч. А уже на острове были вынуждены выслушивать причитания Мэри о том, «как тут всё изменилось». За прошедшие тридцать лет на острове действительно произошло несколько сильных землетрясений, которые могли изменить ландшафт, но Мэри утверждала, что исчезли все основные ориентиры, даже высокий кедр, рядом с которым когда-то располагался лагерь пиратов. Экспедиция завершилась полным крахом, и калифорнийские предприниматели, хоть и разорились не вполне, все же понесли значительные убытки, в отличие от Мэри Уэлч, которая, дорого продав карту, обеспечила себе безбедную старость. Была эта дама, разумеется, всего лишь ловкой авантюристкой. В судебном деле Бенито Бонито, как и следовало ожидать, ни словом не упоминается его «верная подруга» Мэри.

– То есть этого клада на самом деле не было? – уточнил Том. – Или что? Я совсем запутался. Где здесь правда, а где вымысел?

– Очень трудно отделить зерна от плевел, конечно, – сказал Билли. – Но мне удалось найти документальные подтверждения, что пират Бенито Бонито по прозвищу Кровавый Меч в 1820 году заходил на остров Кокос – а зачем ему могло понадобиться заходить туда, как не для того, чтобы припрятать награбленное добро? Клад ему приписывают внушительный – 350 тонн золотых слитков.

– Триста пятьдесят тонн золота! – расширив глаза, выдохнул Том. – Подумать только! Возможно ли?

– Это еще что! Самая интересная история впереди. Она же и самая невероятная. Третий клад был спрятан на острове Кокос вскоре после того, как Бенито Бонито вздернули на виселице, и этот клад по ценности своей ничуть не уступал кладу Кровавого Меча, а по одной из версий, даже значительно превосходил его.

Это случилось в 1821 году, во время борьбы за независимость государств Южной Америки. Освободительная армия генерала Хосе де Сан-Мартина³ подошла к столице Перу, городу Лиме, и у перуанской знати оставалось совсем немного времени, чтобы спасти свои богатства. Вывезти их можно было только морским путем, но в порту Кальяо, как на грех, находилось лишь английское торговое судно «Дорогая Мэри». У капитана Скотта Томпсона, впрочем, была хорошая репутация, и вице-король Перу Хоакин Песуэла заключил с ним соглашение, что сокровища будут переправлены в Испанию. Но это одна из версий. По другой версии, Томпсону не нужно было ничего перевозить в Испанию, а всего лишь передать доверенные ему ценности на борт испанского фрегата, который вскорости должен был появиться на горизонте. Так или иначе, но сокровища крупной испанской знати и католического духовенства оказались на борту «Дорогой Мэри». И чего здесь только не было! Золотые слитки, украшенные драгоценными каменьями реликвии, различные украшения, сабли и мечи с рукоятками из золота, усыпанные бриллиантами, рубинами и изумрудами, и, конечно, золотые монеты. А еще – и это уж совсем невероятно, – статуя Девы Марии в человеческий рост, отлитая из чистого золота.

– Вот это да! – промолвил Том. – И правда, у меня даже голова кругом пошла.

– А представь, что творилось с капитаном Томпсоном, когда он узнал, что за груз находится у него на борту! Никогда прежде не испытывал он такого искушения. И он не смог устоять, как и его команда, беспрекословно выполнявшая все дальнейшие распоряжения своего капитана: как только настанет ночь, испанскую охрану перебить и вышвырнуть за борт, а корабль направить к острову Кокос. Но тут, как нарочно, объявился испанский военный фрегат и устремился вдогонку за новоявленными пиратами. Англичане, однако, успели добраться до острова Кокос, причалить в бухте Вейфера и даже спрятать похищенные ценности. Но вот самим им скрыться не удалось – испанский фрегат все-таки настиг «Дорогую Мэри». Всю команду Томпсона вздернули на реях, в живых испанцы оставили только самого капитана и его первого помощника, поскольку рассчитывали узнать от них, где спрятаны сокровища. Пленникам удалось сбежать в ту же ночь, когда испанский фрегат всё еще стоял в бухте Вейфера. Скотт Томпсон и его помощник, освободившись, выбрались через иллюминатор, вплавь добрались до берега острова Кокос и скрылись где-то в чаще труднопроходимого тропического леса. Испанцы так и не нашли их.

Томпсон провел на острове целый год, пока к берегу не причалил английский торговый корабль. Корабли пристают иногда к Кокосу, чтобы пополнить запасы пресной воды. К тому времени Томпсон остался один – первый помощник, по его словам, умер от болотной лихорадки. Злополучного капитана доставили к английским берегам, он до самой смерти жил в Бристоле, и за сокровищами вернуться почему-то не смог. Правда, есть сведения, что в 1844 году он договорился со своим другом капитаном Киттингом о совместной экспедиции на остров Кокос, но перед самым плаванием тяжело заболел и, умирая, передал Киттингу карту, на которой было отмечено место, где спрятаны сокровища.

Теперь уже Джон Киттинг подыскал компаньона для экспедиции – им стал богатый купец по фамилии Боуг, который взял на себя расходы по снаряжению судна и найму команды. От команды цель экспедиции попытались скрыть, чтобы не делиться сокровищами еще и с матросами. Однако судно стояло у берегов Кокоса так долго, гораздо дольше, чем требовалось для пополнения запасов пресной воды, а Киттинг с Боугом беспрестанно рыскали туда-сюда, бормоча что-то невразумительное про «отличное место для охоты», – и матросы, конечно же, заподозрили неладное. В одну из таких «охотничьих» вылазок начальства, капитанская каюта была тщательно обыскана, и в ней обнаружились мешочки с драгоценностями. Команда взбунтовалась и потребовала честного дележа. Возможно даже, все закончилось бы печально и для Киттинга, и для его компаньона, но они ускользнули и укрылись в той самой «золотой» пещере. Матросы, не найдя их, были вынуждены покинуть остров Кокос без капитана и без сокровищ.

Через некоторое время к берегам острова за свежей водой подошло американское китобойное судно и застало в живых одного Киттинга. Что же случилось с Боугом? Киттинг избегал о нем упоминать. Он рассказал только, что команда подняла мятеж и захватила бриг, а его самого высадила на берег. Предполагают, что Киттинг убил Боуга в пещере при дележе клада. Но это всего лишь предположение.

Как бы то ни было, Киттинг покинул остров Кокос лишь с очень небольшой частью клада. За остальным он рассчитывал вернуться, снарядив новую экспедицию. Но так и не успел. После его внезапной кончины появились новые авантюристы – «Фицджеральд и компания», – которые объявили себя лучшими друзьями покойного и уверяли, что именно им перед смертью Киттинг передал карту острова Кокос с координатами пещеры-тайника. Был даже организован синдикат, который вскорости с треском лопнул. Кто-то при этом обогатился, конечно. Карты сокровищ вошли в моду. Существовало несколько различных вариантов «карты капитана Томпсона». Я даже видел одну из таких карт, это чистая подделка, разумеется; искусственно состаренная, но я отнес бы ее… – Билли задумался, – к 1850 году примерно. Настоящая карта так и не была найдена, я сомневаюсь, существовала ли она вообще, а поиски «золотой пещеры» тем не менее продолжаются и по сей день. Но никто пока не может похвастаться удачей.

– Это же замечательно! – воскликнул Том. – Только подумайте: есть еще в мире место, где хранится уйма всяких сокровищ, и сокровища эти терпеливо ждут, когда же их раскопают наконец!

Он помолчал немного, затем заговорил более решительно:

– И не следует ждать, пока это сделают другие. Ведь клад вполне можем найти и мы! Смотрите, что мы имеем: у меня есть деньги на то, чтобы снарядить экспедицию; у Джерри есть шхуна, способная выдержать любой шторм; а у тебя, Билли, есть голова на плечах. Так почему бы нам не объединить всё это?

– Ну начинается. Говорил же я тебе, чтобы ты скепсисом запасся!

– Я запасусь, ты только объясни, что за сепсис такой. Чтобы снарядить экспедицию, потребуется время, я это понимаю.

– Том, ты, наверное, шутишь, – замотал головой Билли.

– Еще никогда я не был так серьезен, – заверил его Том. – А что такое? Уж ты-то, Билли, полагаю, не станешь возражать против участия в экспедиции! Ведь ты пишешь научную работу об этом самом острове. Но как же ты можешь писать о том, чего никогда в жизни не видел?

– Очень просто, – ответил Билли. – Большая часть архивов и документальных свидетельств находится здесь, в Англии. Отправляться на сам остров нет никакой нужды.

– Ну, и какой же ты после этого ученый? Какой же ты исследователь? Да ты просто книжный червь, вот и все!

– А ты знаешь, Том, где находится этот остров? – выпалил Билли, порядком задетый. – Имеешь ли ты об этом хоть малейшее представление? Отдаешь ли ты себе отчет в том, что придется огибать мыс Горн, дважды пересекать экватор, долгие недели бороздить просторы Атлантики, а затем почти столь же долго плыть по Тихому океану?..

– О, как это заманчиво звучит! – воскликнул Том. – Всё, решено! Мы отправляемся в путь как можно скорее!

– Мы? – поднял брови Билли.

– Если тебя пугает долгая дорога, то ты, скажу прямо, недостоин звания ученого, а звания исследователя – и того менее, – отрезал Том. – Вспомни капитана Джеймса Кука, Колумба, Магеллана, вспомни и всех тех, кого я не знаю, но кого должен знать ты, – уж их подобный пустяк не остановил бы!

– Есть еще кое-что, – не сдавался Билли.

– Что еще?

– Ну, например, акулы, особенно тигровые, которые так и кишат у берегов острова…

– Что мне твои акулы! – фыркнул Том. – По суше-то они пока еще не научились бегать!

– На суше тоже хватает всяких опасных тварей. В джунглях водятся красные муравьи…

– Муравьи-и! – давясь от хохота, протянул Том. – Вот ты ж неженка, настоящий домашний мальчик! Неужели ты всерьез выдвигаешь такие смехотворные возражения? Чтобы Том Ватерхаус испугался каких-то муравьев!

– Когда они тебя покусают, тебе будет уже не до смеха, – пообещал Билли. – Их укусы вызывают болезненный зуд, и всё тело покрывается язвами. Кроме того, на острове Кокос встречаются ядовитые змеи…

– Ну, змеи еще туда-сюда. Но тоже не боюсь. А ты?

– …И москиты. Тьма-тьмущая москитов. А поскольку эти твари обладают способностью переносить заразу, существует вполне реальная опасность подхватить болотную лихорадку.

– Москиты – это вообще ерунда, – беспечно отозвался Том. – Наверняка против них уже изобретено какое-нибудь средство. А если нет, так Джерри изобретет. Правда, Джерри?

Все взоры сразу обратились к дядюшке Тома. Он давно уже не подавал никаких реплик, молча внимая спору Тома и Билли. В конце концов, Джерри здесь самый старший; как он решит, так и будет.

– Надо подумать, – сказал Джеральд.

Глава 5
Том одерживает победу

– И всего-то неделю ты их обрабатывал, – сказала Бетти. – Но как тебе в конце концов удалось их уговорить? Это казалось почти невозможным.

– Только казалось, сестричка, только казалось, – убежденно заявил Том, отхлебывая кофе, ибо разговор этот происходил во время первого завтрака. – Знаешь, по-моему, Билл и сам только и мечтал о том, чтобы отправиться на этот остров.

– Да? Он очень удачно это скрывал, – заметила Бетти.

– Ему просто нужен был хороший толчок, чтобы решиться, – продолжал Том. – А сопротивлялся он только по инерции. Билл всегда был тяжел на подъем. А что касается Джерри… ну, он-то согласился почти сразу. Просто поразительно. Сейчас он готовит шхуну к плаванию. Еще недели две – и мы отплываем! Представляешь?

– Да, – вздохнула Бетти и исподлобья пристально посмотрела на брата. Казалось, на языке у нее вертелся какой-то вопрос, который она, однако, всё не решалась задать. Она налила себе ещё кофе.

– А команду, должно быть, подобрать будет непросто, – обронила она.

– Не то слово! Подавляющее большинство матросов – пьяницы и бездельники. К тому же не следует забывать, что мы отправляемся на поиски сокровищ, и чем меньше в это дело будет вовлечено посторонних, тем лучше. На худой конец мы можем справиться и собственными силами. А что? Джеральд – владелец шхуны и опытный моряк, – будет на борту в качестве капитана, Билл с его обширными познаниями вполне может сгодиться на роль помощника капитана, а команду будем составлять мы с Тимоти: я – матрос, он – юнга.

– Вы берете с собой Тимоти? – удивилась Бетти.

– Тимоти двенадцатый год, – заметил Том. – Вполне подходящий возраст для первого рейса. Я думаю, для него это плавание будет самой лучшей школой жизни.

– А ты полагаешь, он согласится? – с сомнением произнесла Бетти.

– Уже согласился. Да что там! Он чуть было не запрыгал от радости, когда Джерри предложил взять его с собой. Этот Тимоти – просто наивный романтический мечтатель. Он думает, наш путь к сокровищам будет устлан розами… или как там говорится.

– А мне уже исполнилось тринадцать, – напомнила брату Бетти. – И, стало быть…

– Вот только не начинай снова-здорово, ладно? – недовольно поморщился Том. – Если мы берем с собой Тимоти, это не означает еще, что мы собираемся в какую-то увеселительную поездку, в которую не возбраняется брать с собой маленьких детей. Тимоти – исключение. И потом, не забывай, что ты девочка.

– О господи, неужели я должна страдать из-за этого всю жизнь! – в сердцах воскликнула Бетти.

– Не преувеличивай. Когда ты вырастешь, сможешь делать всё, что тебе вздумается. Будешь путешествовать вволю, объездишь весь мир, повидаешь много интересного. Дождись только, когда вырастешь.

– Но ведь тогда, Том, мне всё это, возможно, будет уже совсем не так интересно. Ведь взрослых людей вообще мало что интересует, они становятся такими скучными, такими…

– Уверяю тебя, ты заблуждаешься, – покачал головой Том. – И вообще, я не понимаю, что тут обсуждать? Я не возьму тебя с собой, об этом не может быть и речи! И точка.

– Но это несправедливо! – возмутилась Бетти. – Тимоти куда больше похож на девочку, чем…

– Тут ты права. Я бы и Тимоти дома оставил, честно сказать. Но Джерри считает, что малец справится.

– А я и подавно справлюсь! Том, ты же самый лучший брат на свете, и должен понять…

– Грубой лестью меня ты не проймешь, – заявил Том, – и не пытайся даже!

– Ты же сказал, что чем меньше посторонних будет в команде, тем лучше, – не сдавалась Бетти. – Тогда ты не можешь возражать против того, чтобы принять в команду меня.

– Ха-ха-ха! – от души рассмеялся Том.

– Напрасно смеешься. Я действительно постараюсь быть полезной. Я… я коком могу быть, – явно превозмогая себя, предложила Бетти.

– Кто, ты? Боже избави. Пробовал я твою стряпню. Одно могу сказать: «божественно» – это всё, что на нее не похоже.

– Первый блин всегда комом, ты же знаешь, – бодрым голосом сказала Бетти. – Я немедленно примусь за новые опыты.

– Только ставь их лучше не на мне, а на мышах. И довольно об этом. Я уже принял решение. На то время, что я буду в экспедиции, ты отправишься к тетке Аманде в Лайм-Риджис.

– О, нет, только не это! Тетка Аманда такая набожная, она будет заставлять меня зубрить катехизис день и ночь! С ума можно сойти!

– Ничего, тебе это пойдет на пользу, – заявил Том (имея в виду не сумасшествие, а наставления тетки Аманды, конечно). – К тому же, ты ведь отправишься в Лайм-Риджис на поезде – разве ты не мечтала о такой поездке?

– Поезда я люблю, – задумчиво произнесла Бетти и вздохнула. Внезапно глаза ее хитро заблестели.

– Том, ты уже написал тете Аманде? Она согласна меня принять?

– Нет, я еще не написал, но непременно напишу… сегодня же.

– Что ж, поторопись.

Том взглянул на сестру с некоторым удивлением. Как это она так быстро согласилась? Обычно эта девчонка такая упрямая, и уж если заартачится… Что это она задумала? Но по лицу Бетти сейчас было трудно что-либо прочесть.

– Так ты уже не против? – всё еще не веря в такую неожиданную покорность сестры, спросил Том.

– Ну конечно, не против, – кротко сказала Бетти. – Разве тебя можно переспорить, Том? Лучше сразу соглашаться с тобой.

– Вот это правильно! – одобрительно отозвался Том. – Теперь ты говоришь разумно.

«Но ума не приложу, чему я этим обязан», – подумал он. Впрочем, долго размышлять по поводу причины этой чудесной метаморфозы он не стал, поскольку надо было подумать и о других, более важных на данный момент вещах. Скоро набросав письмо тетке Аманде, Том опустил его в почтовую сумку в холле и с чувством выполненного долга направил свои стопы в сторону порта. Следовало удостовериться, что подготовка шхуны к плаванию идет полным ходом.

Несколько дней спустя пришло ответное письмо от тетки Аманды, в котором она заверяла в своем старомодном стиле, что будет «бесконечно счастлива» принимать у себя «дражайшую племянницу Элизабет» сколь угодно долго и непременно вышлет Форбса, кучера, встретить девочку на станции Лайм-Риджис шестнадцатого числа, если Элизабет будет удобно приехать поездом, прибывающим в Лайм-Риджис в 1:40 post meridiem⁴.

– Шестнадцатого! – воскликнул Том. – Но ведь шестнадцатого, в четверг, мы уже отплываем. Какого черта! Тогда уж лучше прислала бы она своего Форбса сюда, что ли! А так придется менять свои планы. Ничего не поделаешь, надо сообщить Биллу и Джеральду, что шестнадцатого я должен сопровождать Бет в Лайм-Риджис, и потому отплытие придется перенести хотя бы на день.

– А возможно, и не нужно ничего переносить, – сказала Бетти, находившаяся здесь же, в гостиной. – Дело в том, что именно шестнадцатого числа моя подруга Джулия отправляется с родителями в Плимут. Коль скоро нам по пути, я могла бы договориться с ними, чтобы они рано утром заехали за мной, а потом мы с ними отправились бы на вокзал, а ты – на свою шхуну.

– Ну, если так – очень хорошо. Просто замечательно всё устроилось, – так и просиял Том. Снедаемый «золотой лихорадкой», он и подумать не мог без содрогания даже о небольшой отсрочке. Но тут ему на ум пришло ужасное подозрение. – Какая-то ты на диво покладистая. Что-то здесь нечисто. Уж не собралась ли ты вместе с Джулией прокатиться до самого Плимута, а?

«Мелко плаваешь, братец», – подумала Бетти, а вслух произнесла, искусно изображая праведное негодование:

– Как ты мог такое подумать! Мне подобное даже и в голову не могло прийти! – и это была чистая правда.

– И все же мне кажется, ты что-то задумала. Уж слишком быстро ты согласилась отправиться к тетушке Аманде. Только не говори, что тебе не терпится приняться за прилежное изучение катехизиса!

– Я не понимаю тебя, Том, – всё более негодуя, отвечала Бетти. – Ты ведь так хотел, чтобы я отправилась в Лайм-Риджис! И вот я даю согласие – но ты опять недоволен. Что же тебе еще нужно?

– Ну ладно, не кипятись, – примирительно сказал Том. – Просто ты вдруг стала такой хорошей и послушной девочкой, что просто даже не верится. Чудится какой-то подвох. Но это всё лишь мои измышления, вероятно.

«Пожалуй, я и впрямь был к ней несправедлив», – подумал он.

Глава 6
Отплытие

И вот он наступил, долгожданный четверг, когда на рассвете шхуна «Лайтнинг» должна была сняться с якоря и отправиться в трудное и полное опасностей плавание к далеким берегам загадочного острова Кокос. Накануне Том побывал в порту, и Джеральд доложил ему, что шхуна полностью готова к плаванию.

– За такелаж⁵ можно не беспокоиться, – заверил он. – А вот что касается рангоута… Должен признаться, кое-что подгнило. Например, если разразится ураган – боже упаси! – я бы не поставил на фок-мачту⁶ ни фартинга⁷.

– Я возьму с собой волчью лапу, если хотите, – предложил Том. – Очень мощный талисман, действует куда лучше, чем традиционная лапка кролика.

– Том, неужели ты веришь в эти глупости? – фыркнул Билли.

– Ладно, уговорил. Лапку кролика тоже возьму. На удачу!

– И действительно, нам остается только полагаться на талисманы и возносить молитвы своим богам, буде таковые у нас имеются, – мрачно заключил Билли, когда они с Томом возвращались на Грин-стрит. – Отправиться в такой далекий путь на шхуне с гнилым рангоутом, да еще и без команды – это же чистой воды безумие!

– Почему же без команды? – отозвался Том. – Старина Джеральд, мы с тобой, и к тому же Тимоти в качестве юнги – ну чем не команда? А ты видел, сколько на «Лайтнинге» всяческих хитроумных приспособлений, чтобы управляться с парусами, драить палубу и даже готовить еду на камбузе? Джеральд постарался механизировать всё, что только возможно. Должен признать, он потрудился на славу, даром времени не терял. И как это он умудряется так много успевать, ума не приложу!

Билли не разделял восторгов Тома. По его мнению, «Лайтнинг», оснащенный всеми этими хитроумными приспособлениями, которые в таком великом множестве конструировал Джерри, таил в себе гораздо большую угрозу, нежели шхуна без оных. Том и сам в глубине души побаивался «всех этих штуковин», но старался виду не подавать.

Как бы там ни было, день отплытия неотвратимо приближался, ничто уже не могло задержать наступление этого дня, и вот он наступил. Том чуть свет был уже на ногах. В назначенный час к дому Ватерхаусов подъехал экипаж, в котором подруга Бетти Джулия и ее родители направлялись на вокзал Виктория, и Том, скоропалительно попрощавшись с Бетти, проводил ее до экипажа, а затем со спокойной совестью вернулся к своим делам.

– Ну вот, кажется, всё собрал и упаковал, – пробормотал он, с удовлетворением глядя на то место, где еще так недавно громоздилась огромная груда всякой всячины, собранной в соответствии со списком «самых необходимых вещей», а теперь стояли три дорожных сундучка (Том поистине сотворил чудо, уложив всё то, что в таком изобилии было разбросано по всей гостиной, всего лишь в три сундучка).

Вскоре подоспел Билли, и почти сразу вслед за ним появились Джерри и Тимоти.

– Если вы готовы, то мы можем отчаливать хоть сей же час, – сказал Джерри. – Но поторопитесь, уже начинается прилив… – тут Джерри заметил дорожные сундучки Тома. – Неужели это всё твоё, Том? Господи, чего ты набрал?

– Ничего лишнего, уверяю тебя, – с достоинством отвечал Том. – Я очень серьезно подошел к делу, составил список необходимых вещей… вот, можешь ознакомиться, – и Том протянул Джерри стопку листов бумаги, исписанных крупным, размашистым почерком.

– Ох, ладно, не до того, – торопливо проговорил Джерри, быстро пробежав глазами первые два десятка пунктов и возвращая листки обратно Тому. – Только чур, Том: за весь свой хлам ты отвечаешь сам.

– Охотно! – воскликнул Том. – Вы только помогите мне с его транспортировкой. Ну, нечего ворчать из-за всяких пустяков. Я лично не вижу здесь никакой проблемы. В любой кеб всё это легко поместится.

– Это-то, пожалуй, поместится, но вот поместимся ли мы сами? – высказал сомнение Билли.

Впрочем, его страхи были несколько преувеличены, ибо уже спустя четверть часа кеб, битком набитый пожитками Тома, между которыми ловко втиснулись и сам Том, и все остальные путешественники, стремительно мчался по Шафтсберри-авеню, двигаясь в сторону набережной.

А спустя полтора часа шхуна «Лайтнинг» подняла якорь и благополучно отчалила из Лондонского порта. Когда английский берег отдалился, превратившись в туманную дымку на горизонте, Том Ватерхаус вздохнул с облегчением. До самого последнего момента он опасался, что какая-нибудь досадная неожиданность нарушит его планы, что из-за какой-нибудь ерунды, вроде штиля или внезапно разразившегося шторма, отплытие придется отложить, что кто-нибудь из участников экспедиции, испугавшись предстоящих трудностей, пойдет на попятный. Но, к вящей радости Тома, не произошло ничего в этом роде, плавание началось, пути назад уже не было. «Теперь только вперед, – думал Том, – теперь даже ураган не сможет нас остановить». Он беспечно полагал, что опасения Джеральда насчет подгнивших мачт были сильно преувеличены.

А между тем не нужно было быть специалистом, чтобы определить, что шхуна, на которой друзья пустились в такое далекое и рискованное плавание, знавала лучшие времена. Билли, обойдя всю верхнюю палубу, задержался у фок-мачты и смерил ее оценивающим взглядом, прикидывая, ветра какой силы будет достаточно, чтобы повалить эту хлипкую конструкцию. «Ветер баллов в шесть по шкале Бофорта – и мы плывем без фока», – мрачно подумал Билли. Впрочем, Вильям Лайтвелл никогда не принадлежал к числу оптимистов. Остается только удивляться, как это он вообще дал согласие на участие в такой авантюре. Сам Билли, когда его впоследствии спрашивали об этом, отвечал неизменно: «Бес попутал, не иначе», – и никому не удавалось добиться от него более вразумительного ответа.

«Превосходное суденышко, – подумал Том, решив для начала заглянуть внутрь корабля. Винтовой трап привел его к переборке, разделяющей ют на два отсека. В помещении справа, кроме кое-каких запасов и странных приспособлений, размещались две койки (одна предназначалась для Тома, другая – для Билли). Чуть далее обнаружилась небольшая, но весьма уютная кают-компания, обставленная старомодной мебелью, среди которой особо выделялся шкаф, забитый книгами в разномастных переплетах. Том лишь усмехнулся – Билли здесь должно понравиться, – и поспешил осмотреть остальные помещения. У левого борта, кроме кладовой, находилась еще одна каюта (в ней расположился Тимоти), а у правого – капитанская каюта, которую занимал Джерри, и туалет. «Да, превосходное суденышко», – повторил Том.

Между тем Билли критическим взором рассматривал две небольшие шлюпки, закрепленных на рост-блоках по бокам рубки. Очевидно, и здесь он также остался недоволен осмотром. Шлюпки, по его мнению, должны были иметь несколько более надежную конструкцию, особенно на таком видавшем виды судне, как «Лайтнинг». Ведь если случится попасть в переплет, последняя надежда будет, скорее всего, именно на шлюпки, а эти две скорлупки не внушали Билли особого доверия. «Но куда ты раньше-то смотрел? – справедливо упрекнул себя Билли. – Ввязался же в авантюру…»

От этих невеселых размышлений его отвлек голос Джерри, приглашавшего его встать за штурвал, «пока на горизонте чисто». Билли подошел к штурвалу не без некоторой опаски, Джерри дал ему необходимые разъяснения и отошел в сторону, чтобы посмотреть, как Билли справится с этим новым для него поручением.

«Ничего сложного», – уже спустя десять минут самодовольно думал Билли. А еще через каких-нибудь двадцать минут он уже настолько вошел во вкус, что если бы его попросили сию же минуту уступить место за штурвалом кому-нибудь другому, он ни за что не сдался бы без боя. На какое-то время он совершенно забыл о своих опасениях и искренне наслаждался, подставив лицо прохладному бризу, глядя на расстилающиеся позади шхуны пестрящие солнечными бликами воды Английского канала.

Вскоре на корме появился Том, во всю мощь своих легких горланя старую как мир моряцкую песню:

Не страшна нам качка бортовая,

Килевая тоже не страшна!

И не сыщется, друзья, такого края,

Куда б не заносила нас приливная волна!

Подойдя к Билли, Том остановился и испытующе посмотрел на него.

– Итак, Билл, нынче ты рулевой. А ты молодец, держишься хорошо и выглядишь просто замечательно, – с невольным уважением произнес Том.

Билли с недоумением воззрился на него.

– Я опасался, что едва мы отчалим, как ты позеленеешь и поползешь в свою каюту, снедаемый морской болезнью, – пояснил Том.

– Это еще почему? – возмутился Билли.

– Ну, умники вроде тебя вечно страдают от морской болезни – так уж повелось, – заметил Том. – Но я рад, что ты являешь собою приятное исключение из этого правила, – поспешно добавил он.

– А как себя чувствует Тимоти? – поинтересовался Билли.

– О, он тоже отличный моряк во всех смыслах этого слова. Он умеет вязать морские узлы, он знает, что и как называется, и лазит по вантам, как обезьянка.

– Да, похоже, юнги – это мы с тобой, Том, – с усмешкой заметил Билли. – Кстати, что такое румпель⁸?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Эх ты, ничего-то ты не знаешь! Так называется та штуковина, за которую я держусь, видишь?

– Сам-то ты небось узнал об этом только сегодня от Джерри! – с досадой молвил Том. – И не вздумай меня уверять, будто ты знал об этом всю жизнь!

Билли, который еще за неделю до отплытия позаботился о том, чтобы хорошенько зазубрить навигационную терминологию, почувствовал закономерную обиду и хотел было возмутиться, но не успел, поскольку Том попросту не стал его слушать. Резко повернулся и зашагал прочь, торопясь на камбуз, – ему следовало позаботиться об обеде, ведь на Тома, помимо всего прочего, были возложены обязанности кока.

Но в первый же день обнаружилось, что лучше бы эта высокая миссия была доверена кому-нибудь другому. Том обладал исключительным талантом превращать в уголь всё, что только ему случалось положить на сковороду. На камбузе было немало вещей, изобретенных Джерри специально для того, чтобы максимально упростить процесс приготовления пищи. Здесь было всё, вплоть до определителя готовности блюда, но даже сей весьма полезный прибор не смог спасти жаркое, которое готовил Том, от полного сожжения.

Ужин Джерри готовил сам, к вящей радости команды, успевшей порядком проголодаться. В последующие дни решили дежурить на камбузе по очереди, и мало-помалу научились готовить все. Даже кулинарные изыски Тома со временем стали приобретать более или менее съедобный вид, однако его стряпня на протяжении всего плавания котировалась не особенно высоко и, как правило, почти всегда находился доброволец, согласный «подменить» Тома на камбузе (против чего Том, в свою очередь, никогда не возражал).

Глава 7
Безбилетный пассажир

Утром третьего дня плавания Тимоти мечтательно смотрел на зеленовато-голубую гладь Бискайского залива и, вдохновленный дующим в лицо прохладным бризом, строчка за строчкой сложил стихотворение, которое Том впоследствии назвал «гимном юных искателей приключений»:

Рассекаем килем в час прилива

Волны мы Бискайского залива.

А в кильватере пенятся буруны,

И под нами – двадцать футов глубины.

Дует северо-восточный ветерок.

Мы покинули наш тихий уголок –

Дом на Грин-стрит, – ради призрачной мечты,

Что химерой назовете, может, вы.

Но мы верим, что тот остров в океане,

Воспеваемый в легендах моряками

В самом деле избран был когда-то,

Чтоб скрывать сокровища пиратов.

Эти клады ищут и сегодня,

Экспедиций было уже – сотни.

Вот, как видите, и мы не устояли,

Ранним утром спешно якорь мы подняли

И прошли уже почти две сотни миль,

Невзирая ни на бури, ни на штиль.

Путь наш, верно, будет труден и далек,

Но найдем мы наш заветный островок!

Тимоти задумался. Вранья тут, конечно, хватает. Вот хотя бы эта строчка про глубину. Двадцать футов – хорошее число, круглое, но кто же в него поверит? А почему бы не уточнить у Джерри?

Его размышления прервал странный размеренный стук, доносившийся как будто из-под палубы. А затем послышался крик… еще один… и еще.

Холодный пот мгновенно прошиб Тимоти. И как тут не струхнуть? Джеральд находился у руля, Билли на камбузе, а Том – на марсовой площадке. Но не вызывало никаких сомнений то, что кто-то что есть силы колотил по крышке люка и громко кричал при этом. Кто-то находился в трюме. Кто же?

«Безбилетный пассажир», – немного успокоившись, смекнул Тимоти. Тимоти приходилось слышать и читать о людях, которые, не имея возможности оплатить проезд в какую-либо точку земного шара, куда им позарез нужно было попасть, пробирались тайком на корабль, прятались в трюме и таким образом совершали путешествие в нужную им страну. Случалось, правда, что безбилетных пассажиров обнаруживали; бывало и так, что они сами, как только судно отойдет достаточно далеко от берега, давали о себе знать, а потом предлагали свои услуги в качестве матроса, дабы оплатить таким образом свой проезд… «наверное, наш безбилетный пассажир как раз из таких, – подумал Тимоти. – Вот здорово, если он умеет готовить! Только странно, конечно, что он забрался именно на наше судно, которое направляется бог весть куда… но, возможно, произошла ошибка, этот человек в темноте перепутал суда и теперь плывет вовсе не туда, куда намеревался. Эх, чего только не бывает! Во всяком случае, надо выпустить его оттуда, и уж тогда всё станет ясно».

Придя к такому заключению, Тимоти кликнул Тома и Билли и вкратце объяснил им суть дела.

– Безбилетный пассажир! Только этого нам недоставало! – криво усмехнулся Билли.

– Если он умеет готовить, будет просто здорово, – заметил Тимоти.

– А ты только о своем желудке и думаешь, чревоугодник! – грубовато бросил Том.

– Тут поневоле задумаешься, ведь завтрак опять готовил ты, – поддел его Билли.

– Ну, что же вы!.. – упрекнул их обоих Тимоти. – Давайте выпустим беднягу, каково-то ему там совсем одному, в темноте!.. Может быть, у него морская болезнь. Может быть…

– Ладно, не будем гадать, откроем и посмотрим, действительно, – Том подошел к люку и начал открывать его. Билли и Тимоти поспешили за ним. Когда люк был открыт, все они одновременно вскрикнули от изумления: под крышкой, взгромоздившись на ящик и крепко зажмурившись от хлынувшего ей в глаза ослепительно яркого света, непривычного после царившего в глубине трюма мрака, сидела не кто иная, как маленькая авантюристка Бетти. Лицо ее было перепачкано, дорожный костюм весь в пыли, но, как только глаза ее привыкли к яркому дневному свету, она посмотрела на Тома с таким плохо скрываемым торжеством, что тот заскрипел зубами от ярости.

– Ты… ты… я так и знал, что ты что-то задумала! Я сразу заподозрил неладное! – закричал он. – Но как ты сумела?.. Я же сам посадил тебя в экипаж Ричардсов! Ничего не понимаю.

Билли помог Бетти выбраться из трюма.

– Какая же ты странная девочка, – заметил он. – Что подвигло тебя на этот в высшей степени неординарный поступок?

– Упрямство Тома, – просто ответила Бетти. – Если бы Том разрешил мне участвовать в экспедиции, то, разумеется, мне бы не пришлось тайком проникать на корабль, забираться в этот ужасный трюм и сидеть там, пока шхуна не отойдет на приличное расстояние от берегов Англии.

– А сейчас, по-твоему, мы уже отошли на «приличное расстояние»? – осведомился Том.

– По моим расчетам, мы уже должны быть в Бискайском заливе, – ответила Бетти.

– По твоим расчетам! Ишь ты!

– Конечно, – продолжала Бетти, – для большей уверенности в том, что мне не грозит бесславное возвращение восвояси, мне следовало бы просидеть в трюме еще несколько дней, и я бы так и поступила, если бы не… крысы. Сегодня я обнаружила, что эти твари слопали весь мой недельный запас провизии, и, как будто этого мало, одна из них пробежала прямо по моей ноге… неприятное ощущение, должна заметить. Нет, с крысами сосуществовать довольно трудно.

– Да-да, конечно, – машинально пробормотал Том. И тут же взорвался:

– Но как ты вообще попала сюда, вот что ты мне объясни!

– Сначала пообещай, что не отправишь меня обратно, и что я поплыву вместе с вами на остров Кокос.

Тома, казалось, обуревали сильные сомнения. Но он был слишком суеверен для того, чтобы отдать приказ «Полный назад!», – и Бетти прекрасно об этом знала.

– Ладно, будь по-твоему, – сквозь зубы процедил Том. – Вот противная, взбалмошная девчонка! Таких, как ты, свет еще не видывал!

Билли внезапно громко расхохотался. Том с явным неудовольствием посмотрел на него и поинтересовался, что такого смешного он находит в данной ситуации.

– Твоя сестра, Том, – пояснил Билли, насмеявшись вволю.

Тут Том почувствовал что-то вроде гордости.

– Да, вот такие мы, Ватерхаусы, – с вызовом произнес он. – Мы привыкли добиваться своей цели, и мы всегда ее добиваемся. А кто-то еще смеет сомневаться в том, что мы найдем сокровища острова Кокос?

– Никто не сомневается! – в один голос воскликнули Билли и Тимоти и лукаво переглянулись.

И Бетти, видя, что с ее присутствием на корабле Том уже практически примирился, начала рассказ о своих приключениях.

– Разумеется, я и мысли не допускала о том, чтобы отправиться к тетке Аманде в Лайм-Риджис. Достаточно и того, что я побывала у нее два года назад… и вот как только я вспомнила об этом, в голове моей начал зарождаться план. Ты, Том, написал тетке Аманде письмо, – я его перехватила. Затем достала из ящика стола в кабинете старое, двухлетней давности, письмо от тетки, в котором она демонстрировала великую радость, что будет «принимать у себя дражайшую племянницу Элизабет», и т.д. Это послание как нельзя более подходило в качестве ответного письма на твое письмо, Том. Почти ничего не пришлось менять, разве что дату нужно было исправить… ну да я надеялась, что ты, со своим обычным пренебрежением к деталям, не обратишь особого внимания на всякие там помарки и исправления. Старый конверт никуда не годился, пришлось сходить на почту и купить новый, на котором я, стараясь воспроизвести как можно точнее аккуратные письмена тети Аманды, написала адрес и нарисовала штемпель, который нипочем не отличишь от настоящего.

– Тебе бы только подлогами промышлять, – заворчал Том. – Подумайте, тринадцать лет – и уже такие преступные наклонности! И талантами бог не обидел, что да, то да.

– После этого оставалось только, когда придет пора, подложить письмо на твой столик в гостиной, в стопку со свежей корреспонденцией, – продолжала свой рассказ весьма довольная собой Бетти. – А затем я приступила к реализации второй части моего плана. Здесь я возлагала большие надежды на мою подругу Джулию.

– Всё ясно, Джулия – твоя сообщница, – мрачно заключил Том. – Мне давно следовало об этом догадаться.

– О нет, Том, я вовсе не посвящала Джулию в свои планы. И она действительно собиралась шестнадцатого числа отправиться с родителями в Плимут. А я сказала ей, что дядя Джерри пригласил нас с тобою, Том, шестнадцатого числа прокатиться на своей шхуне, но ты отказался, сославшись на неотложные дела, а вот мне очень-очень хотелось бы отправиться на морскую прогулку.

– Однажды твоя лучшая подруга узнает, что эта «прогулка» завершилась грандиозным пикником на острове Кокос, по ту сторону мыса Горн… Ладно еще, ты Джулию с собой не прихватила, а то как представлю: куча детей на паруснике, – Том содрогнулся.

– Признаться, такая мысль мелькала у меня, – сказала Бетти. – Но Джулия ни за что не согласилась бы. Кроме того, ты говорил, что цель экспедиции нужно держать в тайне, а то, что известно Джулии, становится известным и всему лондонскому обществу.

– Разумно. Ну и… ловко же ты воспользовалась неведением «лондонского общества»! Но продолжай, хотя о дальнейшем развитии событий можно уже догадаться.

– Ричардсы, ни о чем не подозревая, любезно согласились заехать за мной шестнадцатого (ведь по пути же!) и подбросить меня до набережной. А ты, как я и рассчитывала, провожая меня, ограничился лишь сухим напутствием и тут же стремительно умчался прочь, чтобы успеть упаковать свои вещи, – и это, в частности, убедило бы Ричардсов в том, что у тебя действительно «дел по горло», если бы им было недостаточно моих слов.

Когда мы подъехали к набережной, я попросила высадить меня. «Не надо меня провожать, – сказала я. – Вот она, шхуна дяди Джерри, видите?» Тут возникло непредвиденное осложнение: мистер Ричардс непременно хотел помочь мне нести багаж, и я с трудом убедила его отказаться от этого намерения. Быстро попрощавшись с Ричардсами, я побежала к шхуне. Трап был спущен. Наверное, дядя Джерри в то время находился на судне, и если бы я столкнулась с ним, пришлось бы давать какие-то объяснения, и весь мой грандиозный замысел наверняка рухнул бы. Да, всё висело на волоске. Очень осторожно, крадучись, стараясь не стучать подметками, я поднялась по трапу. Палуба была пуста. А большой люк у основания грот-мачты, ведущий в трюм, был открыт. Вот повезло же! Не теряя ни секунды, я бросилась к люку. Спустившись по лестнице в темный трюм, я подождала немного, пока мои глаза не привыкли к полумраку, и стала пробираться между ящиками, подыскивая местечко, где можно было более или менее удобно устроиться.

Потом оставалось только сидеть и ждать. Спустя какое-то время крышка люка была закрыта, и в трюме стало темно, как в погребе. И вот наконец я услышала, как загромыхала большая цепь, что-то отчаянно заскрежетало, заскрипело, и я догадалась, что там, наверху, уже поднимают якорь. А после этого – лишь шум и плеск воды, другие звуки извне в трюм не проникали. А крысы… крысы вначале вели себя довольно скромно. Судите сами: до сегодняшнего дня я и не подозревала об их существовании. Но в конце концов они осмелели настолько, что дальнейшее заточение в трюме стало бы невероятно тягостным, вот я и решилась раскрыть свои карты немного раньше, чем намеревалась вначале.

– Ты упомянула про багаж, – сказал Тимоти. – Где же он?

– Там, в трюме. Надо спуститься за ним, – Бетти передернула плечами.

В трюм спустился Том.

– Прочь, мерзкие твари! – вскоре послышалось оттуда. – Ага, вот и наши вещички. Ничего себе! Что у тебя там, Бет, булыжники?

– Только самое необходимое. Ах да, еще мольберт и рисовальные принадлежности.

– Может быть, ты всерьез вознамерилась стать в будущем художником-маринистом или кем-то в этом духе, – сказал Том, выбравшись из трюма вместе со свертком, внушающим почтение своими габаритами, – но сначала не попробовать ли тебе свои силы в качестве судового повара? Ты же так хотела быть у нас в команде коком! Что ж, у меня нет никаких возражений… по крайней мере, ты могла бы им быть в те дни, когда приходит черед готовить на камбузе мне, – добавил он, сокрушенно покачав головой.

– Вот так всё плохо? – удивилась Бетти.

– Лучше и не спрашивай, – ответил Билли. – Правда, Тому не удалось спалить дотла сегодняшний завтрак, но это только потому, что я был начеку.

– Я и отлучился-то всего на минутку, – оправдывался Том.

– Ты не имеешь никакого представления о времени, – отрезал Билли.

Тут все разом смолкли, заметив, что к ним идет Джерри. Что-то он скажет, увидев на борту судна свою взбалмошную племянницу?

– Вот, нечаянно обнаружилось, что нас на судне не четверо, а пятеро, – неловко попытался пошутить Том. – Бетти – настоящий маленький дьявол. Но она… – он запнулся, не зная, что еще сказать.

С минуту Джерри молчал, и по выражению его лица трудно было догадаться, о чем он думает.

– Ну что же, – наконец сказал он, – пять – хорошее число.

Глава 8
Экватор

Тимоти, перегнувшись через борт, с восхищением взирал на картину, отрадную для всякой наделенной поэтическим воображением натуры. То были стаи летучих рыб, то и дело выпрыгивающие из воды, шелестя раскинутыми в стороны плавниками, похожими на расправленные крылья. Рыбы парили в воздухе, оставляя хвостовым плавником на поверхности воды зигзагообразный след. Их полет продолжался секунд пять-десять, не более, но некоторые рыбы, подхваченные ветром, поднимались так высоко, что казалось возможным их схватить, – протяни только руку. Одна рыба как будто вознамерилась сопровождать судно до самого мыса Горн, – она пролетела никак не меньше сотни ярдов без передышки, но в конце концов шлепнулась-таки в воду.

– Для чего они так летают? – как-то спросил Тимоти у Билли.

– Спасаются от хищников, – ответил Билли. – А может, и от нашего судна, – подумав, добавил он.

Тимоти совсем не понравилось такое прозаическое объяснение чарующего полета летучих рыб, и он даже пожалел, что вообще спрашивал об этом у Билли. Ведь насколько приятнее было бы думать, что летучие рыбы поднимаются в воздух исключительно из любви к полету, и стараются как можно дольше парить в воздухе, чтобы вдоволь насладиться непередаваемым ощущением свободного полета.

Кроме летучих рыб, Тимоти живо интересовался еще и звездами, что в таком изобилии каждую ночь высыпали на небосклон. Чем ближе шхуна подплывала к экватору, тем ярче становились звезды, тем обильнее было усыпано ими небо. У Билли были с собой астрономические карты, и Тимоти подолгу изучал их, чтобы поздним вечером выйти на палубу и самому найти на небе все видимые созвездия и отдельные звезды с такими красивыми названиями: Альдебаран, Антарес, Капелла и другие. Раньше он знал только созвездия Большой и Малой Медведиц, да еще в летние ночи умел находить на небе три самые яркие звезды – Вегу, Денеб и Альтаир, – первыми появляющиеся на летнем небосклоне и образующие так называемый осенне-летний треугольник, который однажды показал ему Джерри, – но это было всё. А теперь Тимоти мог безошибочно указать на ночном небе по меньшей мере десятка два созвездий Северного полушария, и хотя даже ему требовалось немало напрягать воображение, чтобы разглядеть в этих созвездиях что-то, отдаленно напоминающее фигуры мифологических персонажей, но в конце концов он преуспел и в этом, вот только вместо фигуры Персея он упорно видел жирафа, гораздо более похожего на настоящего, чем находящееся неподалеку от Персея созвездие Жирафа, а Большая Медведица не представлялась ему ничем иным, как ковшом, и с этим уж ничего нельзя было поделать. Тимоти с нетерпением ждал того момента, когда их корабль пересечет экватор и окажется в Южном полушарии, где сияют звезды, которые он, Тимоти, ни разу в жизни еще не видел. И созвездия Южного полушария носят такие необычные, экзотические названия: Феникс, Южная Гидра, Тукан, Журавль, Райская Птица, Индеец, Павлин…

Когда «Лайтнинг» должен был пересечь невидимую линию, делящую земной шар на Северное и Южное полушарие, Тимоти, сгорая от нетерпения, выбежал на залитую солнцем палубу. Знаменательное событие должно было произойти с минуты на минуту. Солнце палило нещадно, ведь время лишь слегка перевалило за полдень. Всего несколько минут назад Джерри, пользуясь секстантом, измерил высоту солнца, и определил широту, на которой находился «Лайтнинг» в тот момент, а затем вычислил и долготу.

– Двадцать семь градусов тридцать четыре минуты западной долготы, – провозгласил он, – и только четыре минуты северной широты. С той скоростью, с которой мы идем сейчас – пятнадцать узлов⁹, – через четверть часа мы благополучно пересечем экватор.

И сейчас Тимоти пристально вглядывался в море, словно надеялся разглядеть ту самую линию, за которой – подумать только! – всё наоборот: в июле разгар зимы, в декабре наступает лето, и даже звезды совсем другие. Тимоти и не заметил, как сзади коварно подкрался Том с ведром воды в руках. Еще секунда – и Том с победным кличем окатил замечтавшегося приятеля водой. Тимоти вскрикнул от неожиданности и растерянно посмотрел на Тома, быстро и часто моргая.

– Вот чудак! – пожал плечами тот. – Это старинная морская традиция. Всякий, впервые пересекающий экватор, удостаивается такой чести. Запомни, Тимоти: теперь ты не просто моряк, а Моряк-Который-Пересек-Экватор, и имеешь полное право носить в ухе серьгу, а в каждом портовом кабачке тебе…

Том не договорил. Он не обратил никакого внимания на веселые искорки, появившиеся в глазах Тимоти, который, очевидно, увидел что-то за его, Тома, плечом. И потому для Тома явилось полной неожиданностью то, что он сам вдруг оказался с ног до головы мокрым, как курица.

– Что за черт! – разъярившись, закричал он.

– Поздравляю, Том, – расплывшись в довольной улыбке, заговорил Билли, отбросив в сторону опорожненное ведро. – Теперь ты не просто моряк…

– Тебя, Билл, это всё тоже касается, – быстро сообразил Том. – Ты ведь еще ни разу не бывал в Южном полушарии, насколько мне известно. Ну погоди, устрою я тебе морское крещенье…

Когда Том, горя жаждой мести, бежал по палубе, сгибаясь под тяжестью огромного ведра – пожалуй, самого большого ведра на судне, – почти до краев наполненного водой, он неожиданно столкнулся с Джерри, и последствием этого столкновения было то, что ведро вмиг опустело почти на четверть.

– Вижу, ты не забыл, что сегодня твоя очередь драить палубу, – сказал Джерри, равнодушно взглянув на свои брюки, ставшие мокрыми до безобразия. – Но кое-что ты всё же забыл. Пойдем-ка со мной.

Том, недоумевая, следовал за Джерри вплоть до дверей кладовой, откуда Джерри извлек и торжественно вручил ему… швабру.

– Вот так штука! – поразился Том, на мгновение забыв о необходимости отомстить Биллу Всезнающему за его «дурацкую, неуместную шутку». – У тебя ведь почти всё механизировано, к чему этот старинный инструмент? Да я же точно помню, было у тебя такое приспособление, с помощью которого можно существенно облегчить этот малоприятный и утомительный процесс. Где же оно теперь?

– Вышло из строя, – коротко ответил Джерри. – И, как показывает практика, самое лучшее приспособление для того, чтобы драить палубу, – вот это. Оно же самое надежное, – Джерри сунул в руки немало озадаченного Тома швабру и зашагал прочь.

– Вот дьявол! – с чувством проговорил Том.

– Что, Том, сегодня не самый твой удачный день? – поддел его появившийся откуда ни возьмись Билли.

– А, сам пришел! – обрадовался Том и схватил ведро с водой. Билли метнулся к бизани и стал проворно карабкаться вверх по вантам. Но всё же не настолько проворно, чтобы избежать «морского крещенья».

– Наконец-то справедливость восторжествовала, – констатировал Том и с чувством выполненного долга взялся за швабру.

Глава 9
Потерпевшие кораблекрушение

По мере того, как шхуна «Лайтнинг» неумолимо приближалась к южной оконечности южноамериканского материка, Джерри всё чаще задумывался над непростым вопросом: каким путем обогнуть материк, предпочесть ли опасности, которые таит в себе путешествие через Магелланов пролив, опасностям, подстерегающим мореплавателей у берегов мыса Горн, или наоборот. В самом деле, трудно недооценить коварство Магелланова пролива: туманы, жестокие ветры, неожиданно налетающие с обрывистых берегов шквалы, бурные приливы в восточной части и сильные дожди в западной части пролива причиняют морякам, дерзнувшим пуститься в это трудное, полное опасностей путешествие, серьезные неприятности. С другой стороны, в открытом море у мыса Горн ветры еще более жестоки, а бури еще более часты и как-то по-особенному свирепы. Зато лавировать здесь легче, чем в узком проливе.

И все же Джерри, взвесив все «за» и «против», принял решение взять курс на Магелланов пролив. Этот маршрут был знаком ему лучше, ведь торговые суда, на которых он плавал в молодости, предпочитали попадать в Тихий океан именно этим путем. К тому же бури, почти непрерывно свирепствующие у берегов мыса Горн, представляли серьезную угрозу для не слишком надежного рангоута шхуны.

Джерри полагал, что, точно рассчитав курс, он избегнет всех тех неприятностей, которые коварный Магелланов пролив обрушивает порою на неопытного морехода. Но далеко не всё можно предусмотреть заранее. Уверенно направляя судно к мысу Грегори, разделяющему пролив на так называемые восточную и западную части, Джерри без особого беспокойства взирал на легкие облачка, то и дело набегающие на солнце. Не было ничего, что могло бы заставить бывалого моряка насторожиться. И потому резкий порыв ветра, внезапно и с внушительной силой задувшего с северо-северо-востока, застиг Джерри врасплох. Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать на неожиданно изменившуюся ситуацию, шхуна, послушная ветру, успела серьезно отклониться от курса.

– Черт! – выругался Джерри. Здесь был, как нарочно, один из самых трудных и опасных участков восточной части пролива, – слева по курсу находилась обширная мель, и шхуна сейчас неслась прямо в ту сторону.

Джерри резко переложил руль, намереваясь сделать поворот оверштаг. Слишком поздно! Уже в следующее мгновение сильный толчок потряс шхуну, и она накренилась на борт.

– В чем дело? – закричал Том, выбежав на верхнюю палубу. – Был такой страшный удар, я на пол повалился! Что случилось, Джерри?

– Так, ничего… пустяки, – успокаивающим тоном проговорил Джерри. – Похоже, мы сели на мель.

– И это ты называешь «пустяки»?! – вскричал Том. – Да это катастрофа! Что теперь делать?

– Прежде всего перестать кричать, – уже гораздо более резко ответил Джерри. – А потом необходимо убедиться, что в днище нет пробоины. Сейчас я спущусь в трюм и проверю. А ты не паникуй и постарайся успокоить остальных.

Джерри спустился в трюм, а Том остался на палубе и коротко, как мог, объяснил подоспевшим Билли, Тимоти и Бетти, какая ужасная неприятность их постигла.

– Ну, это еще не такая страшная беда. В морских романах в таких случаях обыкновенно ждут прилива, а затем спускают шлюпку и снимают судно с мели, – авторитетно заявил Билли. Но тут он вспомнил, какими шлюпками оснащен «Лайтнинг», и лицо его несколько омрачилось.

– Ох, точно! – воскликнул Том. – Как же я забыл об этом? Да, действительно, нам нужно немедленно запрячься и с помощью шлюпки…

– Может, сначала все-таки дождемся прилива? – невесело усмехнувшись, заметил Билли.

– Ну хорошо, подождем. Долго ли?

Билли не успел ответить, ибо в этот момент из трюма выбрался Джерри. Все взоры сразу же обратились к нему, и в каждом взгляде звучал немой вопрос. На лице Джерри, обычно таком непроницаемом, сейчас отражалось явное беспокойство.

– Что-то не так? – спросил Том.

– Воды в трюме набралось уже на полтора фута, – сообщил Джерри. – И это, скорее всего, означает, что в днище серьезная пробоина.

– Мы идем ко дну! – в панике вскрикнул Тимоти.

– Ну конечно нет, глупыш, – хмыкнул Том. – Мы же прочно и надежно сидим на мели.

– Надежно, как в банке, – подхватил Билли. – Сейчас у нас два возможных пути. Первый: ждать, пока нас не подберет какое-нибудь судно и не доставит в ближайший порт как потерпевших кораблекрушение. Второй: попытаться на шлюпках добраться до чилийского берега. Второй путь более быстрый, но он же и более рискованный. Итак, что вы предпочитаете?

– А как же наша экспедиция? – упавшим голосом спросил Том.

– Забудь ты о ней! – резко ответил Билли. – Накрылась наша экспедиция. Теперь нам надо думать, как вернуться в Англию. Я бы посоветовал дождаться, покуда нас не обнаружит проходящее мимо судно. Слава богу, мы находимся на достаточно оживленном судоходном пути, и ждать, скорее всего, придется не так уж долго. Запасов пресной воды должно хватить. А попытаться самим добраться до берега… Конечно, до берега рукой подать, но, видите ли, шлюпки, что у нас есть… не внушают они мне особого доверия.

– Их нужно подлатать, – согласился Джерри. – Я давно собирался это сделать, да всё руки не доходят.

– А что, пробоину в днище никак нельзя залатать? – осведомился Том.

– Я посмотрю, – с сомнением сказал Джерри. – Но не думаю, что можно что-то сделать.

– А ты не думай. Ты делай. По крайней мере, ты мог уже установить, какого размера пробоина, да и есть ли она там вообще, – сурово произнес Том.

Джерри вновь спустился в трюм. Когда он выбрался оттуда, лицо его не выражало уже никаких сомнений.

– Действительно, мы рассадили днище, – сообщил он. – Увы! Этой шхуне уж никогда не ходить больше под парусами, – тут голос его заметно дрогнул.

– Корабль! Смотрите, смотрите! На горизонте судно! – вдруг закричала Бетти, показывая на дымок над горизонтом.

– И впрямь, – согласился Джерри. – Пароход, и он направляется прямо к нам. Торговое судно, – добавил он, посмотрев в бинокль. – Такие ребята не любят терять понапрасну время, поэтому давайте собирать вещи, скорее. И необходимую сигнализацию надо выставить.

Все засуетились. Джерри поспешно спустил флаг и поднял его перевернутым – это сигнал бедствия, а затем, поразмыслив немного, набрал из двух флагов и поднял на фоке сигнал «GF» – «здесь мелководье; опасный район».

Между тем судно всё приближалось. Вскоре уже стал виден флаг английского торгового флота, развевающийся на ветру, а глядя в бинокль, можно было различить и название судна – «Мария Магдалина». Это был один из тех пароходов, который, помимо винта с лопастями, имел еще и паруса, что при попутном ветре заметно увеличивало дальность его передвижения, а в случае серьезной поломки не всегда надежного винта или парового механизма являлось поистине единственным спасением для оставшегося без двигателя судна.

Команда «Марии Магдалины» столпилась у борта. Вот уже начали спускать на воду вельбот, чтобы подобрать потерпевших кораблекрушение.

– Я думаю, одну шлюпку с нашей шхуны все-таки не мешает захватить с собой, – сказал Том, вытащив на верхнюю палубу все свои «вещички». – Никогда не знаешь заранее, как оно обернется. Что скажешь, Джеральд? Возьмем вон ту, что по правую руку, – отличная шлюпка, на мой взгляд.

– Том, скажи спасибо, если тебя самого возьмут на борт вместе с твоим скарбом, – хохотнул Билли. – А насчет этой посудины ты уж сам договаривайся со шкипером или как он там у них называется. Скажи, неужели ты еще не оставил надежду попасть на остров Кокос?

– Вообрази себе, не оставил, – с достоинством ответил Том.

Спустя некоторое время, когда друзья уже сидели в вельботе рядом с двумя матросами из команды «Марии Магдалины», Том нетерпеливо спросил у одного из них, смешливого рыжеволосого молодого человека:

– Позвольте узнать, а каков маршрут вашего судна?

– Мы идем из Портсмута и направляемся в Сан-Франциско, – ответил рыжий матрос.

– Вот как! – удовлетворенно произнес Том и многозначительно посмотрел на Билли. Тот лишь пожал плечами, а Том продолжал расспрашивать матроса:

– А где ваш капитан? Это, случайно, не тот, что стоит у фальшборта с биноклем?

– Нет, это боцман. А шкипера Сэндфорда вы отсюда не увидите – он сидит на шканцах¹⁰ в шезлонге. Во всяком случае, он сидел в шезлонге, когда мы садились в вельбот. Знаете, как он отозвался о вас? «Судя по всему, это какие-то морскоболезненные салаги, так и не научившиеся плавать, – и свалились же такие креветки на мою голову!» – рыжий матрос от души рассмеялся, явно восхищаясь остроумием своего шкипера.

– Придержи язык, Арчер, – прикрикнул на него матрос постарше.

Том гневно сверкнул глазами и фыркнул. По всей видимости, знакомство со шкипером «Марии Магдалины» не сулило особенно приятных перспектив. Конечно, высадка в ближайшем порту потерпевшим кораблекрушение обеспечена в любом случае. Но… «моряк обязан помогать моряку», – так гласит неписаный морской закон. А поскольку судно направляется в Сан-Франциско, его курс будет пролегать вблизи вожделенных берегов золотоносного острова Кокос. Возможно даже, «Мария Магдалина» пристанет к берегам этого острова, чтобы, скажем, пополнить запасы пресной воды. Тогда вопрос лишь в том, согласится ли шкипер Сэндфорд так долго терпеть на своем борту потерпевших кораблекрушение, к которым он уже заранее питал явное предубеждение?

– Сэндфорд, вы сказали? – переспросил Джерри. – Уж не Саймон ли Сэндфорд?

– Точно так, Саймон Сэндфорд, – удивленный, подтвердил Арчер. – Что такое? Вы знаете нашего шкипера?

– Думаю, что знаю, – сказал Джерри. – Интересно, помнит ли он меня?

Глава 10
Плавание на «Марии Магдалине»

Как оказалось, шкипер Сэндфорд отлично помнил Джеральда Гудмена. При виде Джерри лицо старого шкипера, с самым суровым видом взиравшего на потерпевших кораблекрушение, благополучно доставленных на «Марию Магдалину», внезапно прояснилось и озарилось радостной улыбкой, – так порою в разгар ненастья в просвет между тучами нежданно выглядывает яркое солнце.

– Провалиться мне, если это не старина Джерри! Вот дьявол! – воскликнул Сэндфорд, привыкший, как и все моряки, даже лучшие свои чувства выражать с помощью проклятий.

– Рад, что ты помнишь меня, Саймон, – отозвался Джерри.

– Да можно ли забыть!.. – ответил Сэндфорд и присовокупил к этому крепкое словцо, которое мы здесь не приводим по вполне понятной причине. – Я, друг мой, однажды оказанной мне услуги не забываю никогда. А ты ведь не просто оказал мне услугу… ты, можно сказать, спас мою шкуру! И ты еще сомневаешься, помню ли я это! Ах, черт возьми! – и шкипер Сэндфорд разразился целым потоком ругательств. – Теперь моя очередь, – продолжил он затем. – Чертовски удачно, что именно я очутился поблизости, когда подводные камни этой узкой кишки, гордо именуемой проливом Магеллана, вспороли брюхо твоей посудины. Ведь именно это произошло, я угадал? Ну, почти. Какие же ветра виной тому, что мы встретились наконец снова спустя столько лет? – Сэндфорд вопросительно взглянул на Джерри.

Слушая краткий и немного сбивчивый рассказ о задуманной Томом авантюре, о начале экспедиции и пережитых друзьями до нынешнего момента приключениях, шкипер Сэндфорд лишь покачивал головой, вне себя от изумления. Он слушал очень внимательно, не перебивая, только изредка какое-нибудь чертыханье непроизвольно срывалось у него с губ.

– Остров Кокос! – задумчиво проговорил он, выслушав всю историю до конца. – Клянусь дьяволом, на всех картах, издаваемых Тихоокеанской компанией, не сыщешь места более загадочного… и более проклятого! Если уж на то пошло, золото, спрятанное морскими разбойниками, можно искать еще на острове Пинос, на острове Занзибар, на Маврикии и Реюньоне, и еще на многих других островах. А уж под водой там и сям разбросано бессчетное количество затонувших кораблей, чьи трюмы набиты золотом доверху… и золота там гораздо больше, чем где-либо на суше, уж можете мне поверить! А вы выбрали для своей экспедиции остров Кокос… худший выбор даже представить себе невозможно!

– Почему? – спросил Джерри.

– Лучше и не спрашивай, – неожиданно тихим голосом ответил Сэндфорд, продолжая покачивать головой. – Джерри, мальчик мой, ты же знаешь, плохого я тебе не посоветую. И уж если я говорю тебе: «Бога ради, держись подальше от острова Кокос, будь он трижды неладен!» – послушайся меня!

Отчего-то при этих словах шкипера Сэндфорда, произнесенных негромким, проникновенным голосом, даже у Тома поползли по спине мурашки.

– Послушай, Джерри, – продолжал Сэндфорд, – мы направляемся во Фриско, как ты уже, наверное, знаешь. Ты ведь не прочь побывать в этом городишке, а? Конечно, мостовые там не вымощены золотыми слитками, но зато во Фриско можно недурственно развлечься. Знаю я пару местечек…

Минуту-другую Джерри молчал, раздумывая.

– А как насчет того, чтобы зайти на остров Кокос для пополнения запасов пресной воды? – наконец сказал он. – И на обратном пути тоже, – добавил он после короткой паузы и вопросительно взглянул на старого друга.

– Понятно, – вздохнул Сэндфорд. – Ну что же, путь неблизкий, и у тебя будет еще время, чтобы передумать. Ох-хо-хо! – произнес он, бросив взгляд в ту сторону, где, покинутый командой и брошенный на произвол судьбы, злополучный «Лайтнинг» одиноко сидел на мели. – Пуститься в такое долгое и полное опасностей путешествие на какой-то хрупкой скорлупе, взяв с собой вместо команды таких молокососов! – его насмешливый взгляд обратился в сторону «команды» Джерри, задержавшись особо на Тимоти и Бетти. – Несмышленых младенцев, я бы даже сказал, – припечатал он.

– Внешность обманчива, и они смышлены не по годам, – заявил Джерри.

– Пусть так. «Три мудреца в одном тазу…» Как это всё не похоже на тебя, Джерри… и в то же время как это похоже на тебя! Ты всё такой же эксцентричный чудак, ничуть не изменился. Ну ладно, что ж… специально для тебя и твоих… хм, матросов… у нас найдется парочка кают, которые будут подготовлены немедленно. Арчер! – внезапно повысил он голос, метнув яростный взгляд в сторону рыжего матроса, околачивавшегося поблизости, очевидно, ради удовлетворения своего любопытства. – Ты почему еще здесь, когда я сказал «немедленно»?!

Арчер не стал дожидаться дальнейших разъяснений и опрометью бросился исполнять столь своеобразно отданный приказ.

– Тунеядец, – проворчал Сэндфорд. – Таких, как он, невозможно заставить что-то делать, не пустив в ход гандшпуг¹¹. К счастью, таких, как он, у меня на судне немного. Вы сами увидите, бездельников тут нет, – со странной настойчивостью повторил он.

И, как друзья вскоре не замедлили убедиться, шкипер говорил истинную правду. Команда на «Марии Магдалине» подобралась на редкость дружная, трудолюбивая и, что особенно важно, не слишком падкая на ром, грог и прочие любезные сердцу моряка напитки. Общую картину нарушали лишь не слишком усердный и расторопный Арчер и, к вящему неудовольствию Тома и Кº, соскучившихся за время плавания на «Лайтнинге» по более или менее съедобным яствам, кок, намного превосходивший Тома талантами в области ритуального сожжения пищи. Вкусив однажды стряпню Джо Тернера (так звали нерадивого кока), Том проникся уверенностью, что вот теперь-то шкипер Сэндфорд непременно пустит в ход свой знаменитый «гандшпуг», которым он не уставал пугать Арчера и который сейчас пришелся бы как нельзя более кстати (хотя Том и сам был далеко не безгрешен, он нисколько не сочувствовал несчастному коку, создавшему столь непревзойденный «шедевр» кулинарии, – такова уж человеческая натура). Однако же шкипер Сэндфорд жестоко обманул ожидания Тома. Он проглотил бифштекс, более всего напоминающий подметку, не моргнув даже и глазом. Из чего Том сделал вывод, что либо Сэндфорд уже привык изо дня в день есть «этакую фантастическую гадость», либо пресловутый гандшпуг не более чем миф, и упоминается он лишь для острастки. Да так оно, в сущности, и было, за все те дни, что друзья провели на «Марии Магдалине», грозный шкипер никого из своих матросов не тронул и пальцем. Ругаться он, конечно, любил, и делал это почти постоянно, но бранью обыкновенно и ограничивался, и вообще его манеры заставляли вспомнить о той собаке из поговорки, что «только лает, но не кусает».

Полную противоположность шкиперу представлял собой его первый помощник, Дермот Вестберри. Этот субъект почти всегда молчал, но вид у него был такой угрюмый, и порою он одаривал собеседника, вообще любого человека, обращавшегося к нему с вопросом, таким неприязненным взглядом, исполненным злобы, бормоча при этом в ответ что-то вроде «а шут его знает», что Том и Кº старались держаться от него подальше и никогда не заговаривали с ним и не спрашивали ни о чем. Он отнюдь не пользовался симпатией и у матросов, о нем рассказывали довольно-таки жуткие истории.

Так, когда-то на корабле была маленькая собачка по кличке Лаки – всеобщая любимица. «Вы не поверите, ребята, когда узнаете, какие штуки она умела проделывать! – со слезами на глазах вспоминал пожилой моряк Хью Брайтмен, чей суровый вид мог ввести в заблуждение только тех, кто понятия не имел о его необычайной сентиментальности. – Смышленая была, что человек… да нет, какое сравнение, гораздо умнее человека, вот так!.. Понимала всё с полуслова, а уж ласковая была!..» Лаки была очень привязана ко всей команде, вот только к Дермоту Вестберри питала откровенную неприязнь, и на то она имела причину: Вестберри всякий раз, когда собачка попадалась ему на пути, норовил пнуть ее и часто грозился, что швырнет ее за борт. И, как видно, во время очередного приступа ярости он именно так и сделал, поскольку однажды собачка бесследно исчезла. Ее искали всей командой, облазили все закоулки на судне, но так и не нашли.

– О господи, – пробормотал Том, услышав эту историю, – и как только Сэндфорд терпит подле себя этакого кровавого помощника! Да, это загадка. Что бы там ни было, нам следует держать ухо востро, когда мы будем возвращаться в Англию с сокровищами. Этот молодчик ведь перережет нас прямо в постелях и даже глазом не моргнет!

– Не волнуйся так, Том, – отвечал ему Билли, – вряд ли мы найдем что-то такое, за что могут прирезать. Нет сокровищ – нет и причин для беспокойства. Пусть эта мысль служит тебе утешением.

Подобное «утешение» отнюдь не пришлось Тому по душе.

– Пессимисты вы все, – заворчал он. – Зачем заранее настраиваться на неудачу? Если думать, что ничего не получится, то даже при самом благоприятном раскладе капризная Фортуна может взбрыкнуть и отвернуться от тебя! Верить в успех просто необходимо!

– Ну, твоей веры, Том, хватит с лихвой на всех нас, – насмешливо заметил Билли. – Мысленно ты уже нашел сокровища, и даже вступил в смертельную схватку с мучителем корабельных псов Вестберри, на время оставившего в покое бедных животных и дерзнувшего покуситься на твою добычу. Я уже вижу, как гнусный злодей летит за борт, дабы разделить судьбу несчастной Лаки¹² (какая странная игра слов, однако!) Итак, добро вновь одерживает победу над злом, справедливость торжествует… и всё хорошо, красивые растут в саду цветочки¹³.

– Смейся, смейся сколько угодно, – угрюмо ответил Том. – Ничего другого ты и не умеешь, я смотрю.

– А все-таки интересно, что такое известно шкиперу Сэндфорду об острове Кокос? – внезапно сказал Билли. – Совершенно очевидно, что он что-то знает, только не хочет об этом говорить.

– Да ничего он не знает! – раздраженно молвил Том. – Так, просто дурацкое предубеждение. Я ведь пытался выведать у него, почему он так не любит остров Кокос, но он как заладил: «проклятый этот остров» да «проклятый», – и ничего другого я не смог от него добиться.

– И я тоже не смог, – признался Билли. – И Джеральд пытался разузнать у своего старого приятеля хоть что-нибудь конкретное об острове, но преуспел в этом не более, чем мы с тобой. Тем более странно. Думаю, все-таки что-то есть…

Глава 11
Прибытие на остров Кокос

И вот солнечным июльским утром над синей чертой горизонта в туманной дымке стали проявляться, приближаясь, очертания крутых берегов острова Кокос. Друзья, стоя на палубе и напряженно всматриваясь вдаль, испытывали противоречивые чувства. Вот он, остров, к которому они стремились и ради которого проделали столь трудное и долгое путешествие, совсем уже близко. Уже ясно вырисовывается самая высокая вершина острова – гора Вейфера, над которой кружат темные силуэты птиц; вот и другие две вершины – гора Безымянная и гора Рондер. Что-то фантастическое было в этой картине, остров казался каким-то нереальным, зыбким, призрачным. Возможно, из-за туманной дымки, окутывающей его берега… да, разумеется, всё дело в этой дымке!

– Неужели это он и есть? – тихо произнес Тимоти. – Это и есть наш Остров Сокровищ?

– Даже и не сомневайся, это ваш Остров Сокровищ, сынок, – добродушно отозвался шкипер Сэндфорд. – Впечатляет, а? Первая часть вашего безумного приключения подходит к концу, пора спускать на воду шлюпку. Я не собираюсь подходить к этому островку слишком близко. Так, где же карта? Ага! Здесь, на острове, только две бухты пригодны для причала судов – бухта Вейфера и бухта Чатам. Саклинг, Арчер! Спускайте вельбот! Вам предстоит отвезти этих неугомонных искателей приключений к их золотому острову. Вот карта. Смотрите. Высадите их на берег бухты Вейфера. Да глядите, не перепутайте там чего! Впрочем, я на вас надеюсь.

Странно вел себя сегодня шкипер Сэндфорд, и все обратили внимание на эту странность, не зная, впрочем, как ее истолковать. Но, как бы то ни было, Сэндфорд в это утро был необычайно мягок, почти вежлив, и в своем напутственном монологе ни разу не помянул дьявола.

Настала пора прощаться. Сэндфорд крепко пожал Джерри руку и испытующе посмотрел ему в глаза.

– Знаю, ты очень упрям, – произнес он, – и если уж что-то вбил себе в голову, переубедить тебя почти невозможно. Поэтому я не буду больше пытаться это сделать. Лучше пожелаю тебе удачи. Она тебе понадобится. Береги себя и присматривай получше за этой мелюзгой. Не позволяй им одним бродить по острову. Держитесь поближе к бухте Вейфера. Вот и всё, что я могу вам посоветовать. На обратном пути мы опять зайдем на остров и подберем вас. Надеюсь застать вас всех к тому времени в здравии и в полном составе… н-да.

Практичный Том, желающий знать прежде всего, сколько времени им отпущено на поиски сокровищ, осведомился, когда же следует ожидать возвращения «Марии Магдалины».

– Если не случится никаких непредвиденных неожиданностей, то ровно через три недели, не считая сегодняшнего дня, – ответил Сэндфорд. Внезапно тон его стал грубоватым, каким, впрочем, и бывал всегда. – Терпеть не могу долгих прощаний и всех этих сантиментов со сморканием в носовые платки! – резко сказал он. – К дьяволу всё! Все в сборе? Вещи собраны, упакованы, погружены в вельбот? Да? И чего вы тогда тут стоите еще? Ну, мелкота, садись в вельбот, Кокос вас ждет, вперед, вперед!

– Дать полный ход! – весело продолжил Том, занимая место в вельботе.

Саклинг, сидящий на веслах, с мрачным видом покосился на Тома.

– Может, все-таки дождемся остальных? – кисло поинтересовался он и подумал раздраженно: «А еще небось считают себя умниками!»

– Само собой! – расхохотался Том. – Не обращай внимания на мои слова. Это я не тебе.

– Ясно, – еще больше помрачнев, отозвался Саклинг.

Спустя четверть часа все пятеро новоиспеченных кладоискателей благополучно уселись в лодку, и вельбот быстро заскользил по спокойной и безмятежной на диво водной глади, взяв курс к берегу острова Кокос.

– Здесь частенько случаются шторма, и какие! – заметил Саклинг. – Но сегодня погода нас балует.

– Доброе предзнаменование, не правда ли? – сказал Том.

– Ах, не раскатывайте губу, пожалуйста! – насмешливо заявил Арчер. – Про этот остров, кроме тех не вызывающих доверия легенд, которые вы слышали, рассказывают еще и другие истории… Истории, от которых кровь стынет в жилах, без преувеличения!

– Ну какие, например? – вскинулся Том. – Рассказывай давай!

– Э, нет, это ты будешь рассказывать истории на обратном пути, а я уж послушаю, так и быть, – ответил Арчер; глаза его дерзко смеялись. – А потом скажу многозначительно: «Я так и знал!» Но пока я не стану тебя пугать… ведь очень может статься, это всё и неправда. Что ж, поживем – увидим, – философски заключил он.

Глава 12
Первое впечатление

Не прошло и получаса, как пятеро кладоискателей очутились на побережье бухты Вейфера. Здесь был плоский песчаный пляж, окаймленный кокосовыми пальмами, за которыми круто поднимались к вершинам острова склоны, поросшие лесом. Именно здесь, на берегу бухты Вейфера, друзья и решили разбить лагерь.

– Ну, счастливо оставаться! – бросил Саклинг, и вельбот отчалил от берега.

– Отложите для меня пару монеток из клада в качестве сувенира, идет? – крикнул Арчер и глуповато хихикнул. – А впрочем, сойдет и драгоценный камень каратов этак в пять! И лучше брильянт чистой воды, других камней не уважаю!

– А как тебе вот этот? – Том подобрал на берегу увесистый камень и сделал вид, что прицеливается. Арчер изобразил на лице отчаянный испуг. – Ага, уважаешь все-таки, что бы ты ни говорил.

Тимоти, глядя в бинокль, как на «Марии Магдалине» поднимают якорь, понемногу успокаивался. До последнего момента его снедала какая-то смутная тревога. А теперь, когда оборвалась последняя ниточка, связывающая их, пятерых искателей приключений, с большой землей, он подумал: «Всё, отступленья нет. Теперь уже нельзя ничего изменить. Путь избран, остается только следовать по нему, куда бы он ни привел, а там… будь что будет», – и неожиданно успокоился. В конце концов, мало ли что порасскажут бывалые моряки, любящие пугать новичков, и стоит ли обращать внимание на подобные россказни!

Джеральд, не теряя даром времени, принялся устанавливать палатки. Палаток было пять. Четыре крохотных одноместных, и одна большая, в которую решено было сложить часть багажа и огромный мешок с галетами, – щедрый подарок шкипера Сэндфорда.

– Большую палатку займет Джерри, как я понимаю, – сказал Том.

Джерри кивком головы подтвердил, что Том понимает всё правильно, и точными, привычными движениями начал забивать колышки. Уже довольно скоро все пять палаток были установлены прочно и надежно. Закрепляя колышки и завязывая узлы, Джерри учел и то, что преобладающие ветры на острове Кокос – восточные (так, во всяком случае, утверждал Билли, и пока что не было никаких оснований сомневаться в его словах).

Закончив работу, Джерри немного отошел в сторону, дабы критическим взором осмотреть все палатки, выстроившиеся на одной прямой, и удовлетворенно кивнул.

– Теперь самое время осмотреть остров. Пойдем, – сказал он Билли. – А вы пока устраивайтесь, – добавил он, обратившись к остальным. – Разведите костер, обед приготовьте.

Том заворчал было, недовольный таким распределением, но что он мог возразить? Кто-то же должен оставаться в лагере, развести костер, разложить вещи и так далее. «Кроме меня, в этом вопросе не на кого положиться, – самодовольно подумал Том. – Остальные уж точно провалят всё дело. И так во всём!»

Уже в самом начале своих географических исследований Билли и Джерри начали понимать, что главная трудность, с которой им предстоит столкнуться в поисках сокровищ, заключается в вулканическом характере местности. Берега острова, большей частью довольно крутые, изборожденные сотнями оврагов и пещер, покрытые труднопроходимым влажнотропическим лесом, высоко поднимались над океаном. В лесу, называемом обычно джунглями, царит полумрак – кроны высоких деревьев столь тесно переплетены между собой, что солнцу почти невозможно пробиться сквозь этот заслон. И кустарники тоже сплетаются между собой, да так плотно, что крайне трудно пробраться через них. В чаще воздух душный и царит устойчивый запах гнили и плесени. Здесь хозяйничают красные муравьи и другие, еще менее приятные создания, встреча с которыми не сулит ничего хорошего.

– Всё, достаточно, – сказал Билли, узрев в полутора метрах от себя толстый жгут, мелькнувший на мгновение средь густой растительности и тут же скрывшийся. – Вот и змея. И, – кто знает? – возможно, ядовитая. Не стоит углубляться дальше в чащу. По правде сказать, я не горю желанием рыскать по джунглям, и не пойду туда даже под страхом смертной казни! Уж лучше спустимся в ущелье, хотя там тоже небезопасно – того и гляди, произойдет обвал или камнепад…

– Да-а, – задумчиво протянул Билли четыре часа спустя, когда они с Джерри, закончив беглый осмотр северной части острова, вернулись в лагерь, – можно затратить полсотни лет, а то и больше, и то не хватит для детального осмотра всех уголков острова! А я еще удивлялся, отчего бесчисленное множество экспедиций на этот остров так и не смогли ничего обнаружить! Да ничего удивительного. Если бы кто-то что-то нашел здесь – вот это было бы поистине удивительно!

На Тома эти слова не произвели ровно никакого впечатления. Он принял их за обычный пессимистический монолог, которыми так часто разражался его приятель и на которые он, Том, приучился не обращать особого внимания.

– И вот мы тоже здесь, очередные наивные кладоискатели, – продолжал Билли. – Настоящее безумие! Зачем я только согласился принять участие в этой авантюре! И как же мы будем искать сокровища? В руках у нас нет ни одной путеводной нити, ни одной зацепки, ничего такого, что…

– Пока нет, но скоро будет, – перебил его Том. – Пираты должны были как-то пометить место, где спрятаны сокровища. И наша задача – найти эти знаки!

– Ладно, будем искать, – мрачно произнес Билли. – Будем искать неведомо что неведомо где. А что еще остается делать? Надо же чем-то занять себя, ведь мы не сможем выбраться отсюда недели три, а то и больше.

– У нас впереди целых три недели, – самонадеянно заявил Том.

– Всего три недели, – поправил его Билли. – Наши шансы на успех невелики. Я бы дерзнул сказать даже, что они равны нулю.

– Да будет тебе, – отмахнулся Том от «равных нулю шансов». – Сейчас поужинаем, отправимся на боковую, а завтра с утра пораньше примемся за поиски. Не беспокойся, хоть что-нибудь да найдем, и, вполне возможно, уже завтра…

Билли ничего не ответил, лишь рассмеялся.

Поужинав, новоиспеченные кладоискатели разошлись по палаткам и все, кроме Тимоти, мгновенно заснули. А Тимоти, взбудораженный новой, непривычной обстановкой и полным впечатлений днем, долго ворочался. Именно в такие вечера, когда сон всё никак не приходит, он и сочинял большинство своих стихотворений. Так было и сегодня. Вот что у него получилось на этот раз:

Вот он, остров Кокос, перед нами.

Не таким мы его представляли.

И старинные карты всё врут.

Как найти нам сокровища тут?

Здесь овраги, пещеры, ущелья…

Может, клад в глубине подземелья?

Но в каком? Ведь их сотни кругом,

И клад может быть спрятан в любом!

Что скрывают глубины морские?

Берега здесь такие крутые,

Что кружиться начнет голова,

На вершину ты ступишь едва.

В джунгли лезть не пытайся, не надо, –

Там погибель найдешь вместо клада.

Тут опасность на каждом шагу, –

Вот и всё, что сказать я могу.

Но сюда валом валит народ,

И, возможно, клад кто-то найдет

Через тысячу лет, а пока

Цель здесь, рядом, и так далека!

«Это я как бы от лица Билли сочинил, – подумал Тимоти, весьма довольный собой: до сих пор ему еще ни разу не доводилось сочинять стихи от лица кого-то. – Будем всё же надеяться, что опасения Билли преувеличены, и что он ошибается… хотя бы на этот раз».

Часть 2
Загадка острова Кокос

Глава 1
Первое утро на острове

Солнце не успело еще подняться достаточно высоко над горизонтом, а Тимоти был уже на ногах. И вовсе не предстоящие энергичные поиски пиратских сокровищ послужили тому причиной, а просто с младых ногтей закрепилась за этим мальчиком репутация неисправимого «жаворонка». Сочтя приготовление завтрака занятием слишком прозаичным в данных обстоятельствах, – все-таки первое утро на острове, – Тимоти решил немного прогуляться по побережью бухты Вейфера.

Без преувеличения можно сказать, что бухта Вейфера – одна из красивейших островных бухт в мире. Правда, Тимоти было особенно не с чем сравнивать, поэтому он просто смотрел и восхищался великолепием экзотических растений и других, невиданных доселе красот природы. В краях, где круглый год лето, а день всегда равен ночи, и количество осадков, как правило, распределено равномерно. Здесь нет так называемого «сезона дождей», как в тропиках, – дожди идут почти каждый день обычно в строго определенное время, так что жители некоторых стран, расположенных близ экватора, назначая встречу после четырех часов пополудни, скажем, в четверг, частенько вполне серьезно произносят фразу «встретимся в четверг после дождичка».

А на острове Кокос, как нельзя более достойно представляющем экваториальный климатический пояс, время дождя еще не наступило. И ничто на первый взгляд не предвещало скорого неизбежного ненастья. Утро было такое ясное и солнечное, что хотелось верить – хорошая погода продержится несколько дней, а то и больше.

Из-за чрезмерно насыщенного влагой воздуха, а также росы, обильно покрывающей листву, все краски казались необыкновенно сочными и яркими. Тимоти спустился к самому берегу и обратил свой взор на скалы тысячефутовой высоты. Широкие ленты водопадов скатывались со склонов и, не долетая до воды, разбивались об уступы. Вдоль склонов поднималась белая дымка, а над особенно высокими скалами, с которых тоже низвергались потоки воды, стояла легкая многоцветная радуга. А море!.. Казалось, оно светилось изнутри таинственным зеленовато-голубым огнем. Всё вокруг так блестело и переливалось, что даже дух захватывало. Возможно ли найти пейзаж прекраснее скалистого побережья моря?

Вскоре Тимоти решил, что любоваться видами природы в одиночку – крайне эгоистично с его стороны, и поспешил вернуться в лагерь и разбудить своих товарищей. Однако все они, в отличие от Тимоти, были скорее «совами», чем «жаворонками», а потому оказались не в состоянии оценить какую бы то ни было красоту в столь ранний час, и менее всех – Том, брюзжанию которого, казалось, не будет конца. Тогда Тимоти напомнил друзьям, что на поиски клада им выделено всего только три недели, и лучше бы времени даром не терять.

– У нас даже нет мало-мальски приличной шлюпки, кроме этой утлой ладьи с «Лайтнинга». Я ни за что не сяду в нее! – заверил Билли.

– Лодку я починю, – пообещал Джерри. – Сегодня же.

– Ну вот что, – решительно произнес Том. – Не знаю, как вы, а я не прочь подкрепиться. Кто же будет готовить? А впрочем, пусть всегда готовит Бетти, что тут думать!

– Несправедливо это, – возмутилась Бетти.

– А чего ты, собственно, ожидала? Ты приехала сюда ради развлечения, и по натуре своей ты страшная лентяйка, это я понимаю, но должна же ты принести хоть какую-то пользу!

– Мы могли бы готовить по очереди, – предложила Бетти.

– Пусть так, но на этой неделе – твоя очередь.

– Скажи еще – в этом месяце!

– Давайте тянуть жребий, – примирительно сказал Билли. – Кому достанется короткая палочка, на того и возложим эту тягостную обязанность. Ну-ка, ну-ка… Кому так повезет? Том, тебе!

Том, недовольно ворча себе под нос, двинулся к мешкам с провиантом. Все остальные принялись обсуждать, что же следует предпринять в первую очередь.

– Я всё же не совсем понимаю, – сказал Тимоти. – Ведь столько народу побывало здесь до нас! Десятки экспедиций, и все они, как и мы, отправлялись сюда преисполненные радужных надежд. А возвращались ни с чем… если вообще возвращались, – сказав это, Тимоти почувствовал неприятный холодок где-то внутри. – И это при том, что островок вот именно крохотный. Я думал, он несколько больше будет.

– Три с половиной мили в длину и две мили в ширину, – усмехнувшись, сказал Билли, – и ни на полмили больше он уже не будет.

– Я ничуть не сомневаюсь, что хотя бы одно из трех легендарных сокровищ да существует, – не бывает дыма без огня. Только вот почему же до сих пор ничего не найдено?

– Меня и самого это удивляло. Но вчера, когда мы с Джерри произвели беглый осмотр острова, я начал понимать, в чем тут дело, – и Билли поведал друзьям о вчерашних открытиях. – По-моему, искать здесь сокровища – дело долгое и безнадежное. Счастье еще, если нам удастся благополучно выбраться отсюда, – мрачно заключил он.

– Но раз уж мы здесь, почему бы не попытать удачи? – заметил Тимоти.

– Попробовать можно, конечно. И я бы начал поиски клада с бухты Вейфера, ведь достоверно известно, что именно в этой части острова спрятал свою добычу Бенито Бонито. Вполне возможно, что и клад Скотта Томпсона зарыт где-то поблизости. Самое надежное укрытие для сокровищ – пещеры, хотя, с другой стороны…

Тут Том прервал обсуждение, возвестив: «Кушать подано, пожалуйте к столу!», – и все наконец смогли насладиться завтраком, который готовился недостаточно долго, чтобы окончательно превратиться в угли.

Глава 2
Интуиция Тома

– Я тут заприметил одно местечко в овраге, – авторитетно заявил Том, когда с завтраком было покончено. – Если бы я был пиратом, я бы зарыл свои сокровища именно там. Пойдемте-ка со мной, покажу.

– Вы идите, – сказал Джерри, – а я буду чинить лодку. К вечеру, думаю, ее уже можно будет спускать на воду.

– А я, так и быть, займусь обедом, – решила Бетти.

Тимоти пожаловался, что у него дрожат колени и сосет под ложечкой.

– Типичные симптомы золотой лихорадки, – усмехнулся Билли. – Я пока ничего подобного не испытываю. Но на «местечко в овраге» взглянуть не откажусь.

Захватив лопаты, друзья, следуя за Томом, спустились в овраг, а Тимоти так скорее даже сполз, – склон оказался довольно крутой.

– Вот оно, это место! – торжествующе крикнул Том, остановившись неподалеку от большого куста сумаха. – Здесь, и только здесь следует копать!

– Ну и ну! – скептически поднял брови Билли. – И на чем же основана твоя уверенность, Том?

– На интуиции, на чем же еще, – заявил Том. – Некоторые скептики могут сомневаться в существовании такой штуки, как интуиция, но я-то, черт возьми, в нее верю! Во всяком случае, моя интуиция меня никогда еще не подводила.

Брови Билли поднялись еще выше.

– А помнишь, Том, как в прошлом году на дерби¹⁴ ты говорил то же самое и… – начал он, но Том перебил его.

– Может быть, иной раз я и ошибаюсь, – воскликнул он, – но в девяти случаях из десяти оказываюсь прав! И вообще, сколько можно языками чесать? Дай-ка мне лопату, Билл!

Билли, слишком хорошо зная, что спорить с Томом бесполезно, вручил ему одну из лопат, и уже через мгновение работа закипела.

– Слушай, Том, – сказал Билли, когда яма достигла пятифутовой глубины, – а не пора ли нам остановиться?

– Если бы я был пиратом, – убежденно изрек Том, отирая пот со лба носовым платком, – я бы непременно позаботился о том, чтобы закопать сокровища как можно глубже, на глубину футов эдак семь.

– Ну, это свинство! – возмутился Билли. – Чтобы я еще углубился хоть на дюйм!.. Почему бы тебе не признать наконец, что ты ошибся, Том?

Тут Тимоти вскрикнул: его лопата наткнулась на что-то твердое. Том издал ликующий вопль. Но радость его оказалась преждевременной – вовсе не окованную железом крышку старинного сундука, а всего только скальный грунт встретила лопата Тимоти.

– Похоже, Том, интуиция на сей раз тебя подвела, – усмехнулся Билли.

– Что ж, и такое бывает иногда, – ничуть не смутившись, ответствовал Том. Выбравшись из ямы, он оглядел овраг. – Если бы я был пиратом… – начал он.

– Да из тебя такой же пират, как из меня испанец, – съязвил Билли.

– Так может, старина Билл, ты сподобишься наконец пошевелить своими первоклассными мозгами, которыми ты так гордишься? Что-то я покамест не услышал от тебя ни одного ценного предложения. Все эти заумные книжки, что ты прочел, оксфордское образование, которое ты получил, – да неужто от всего этого на практике нет никакого проку?

Билли вовсе не собирался сносить такое без ответа и пытался придумать, какой бы колкостью сразить обидчика наповал, но тут вмешался Тимоти, который очень не любил, когда ссорятся, да к тому же и об обеде никогда не забывал.

– Действительно, пора обедать, – согласился Том. – Надо же, как быстро летит время, когда увлеченно трудишься в поте лица! Признаться, я даже немного устал.

И он бодро зашагал к лагерю, а за ним плелись Билли и Тимоти, которые очень устали: Билли – оттого, что нисколько не верил в успех предприятия, а Тимоти – оттого, что не рассчитал своих сил, работая наравне со старшими. Не возьмусь судить, чья усталость была больше, только, когда после обеда Том завел речь об «одном местечке в овраге», – «том самом», выражаясь его же словами, – и предложил немедленно отправиться туда и еще раз проверить его интуицию, которая все-таки «в восьмидесяти процентов случаев указывает верный путь», то Билли и Тимоти хором ответили: «Нет, благодарю покорно!», – и вид у них был крайне утомленный. Том обозвал их «неженками» и хотел уже было пойти один, но Джерри остановил его.

– Если ты не очень устал, Том, то почему бы тебе не помочь мне плотничать? Завтра у нас уже появится возможность обогнуть весь остров на лодке, и – кто знает? – может, твоя интуиция подскажет тебе еще что-нибудь.

Дав Тому подробнейшие разъяснения и указания, следуя коим он должен был без особых трудностей завершить процесс возвращения гребному судну его прежних плавучих свойств, Джерри со спокойной совестью оставил лодку на попечение своего племянника, сам же направился к своему дорожному сундучку и осторожно извлек из него довольно странный прибор, друзья таких прежде даже не видывали.

Корпус прибора представлял собой большую коробку, по внешнему виду которой невозможно было догадаться о ее назначении. Аксессуары давали более богатую пищу для предположений: присоединенная к коробке длинная трубка, обмотанная проволокой и имеющая на другом конце нечто, отдаленно напоминающее тарелку; два динамика, соединенные между собой металлической дужкой, вне всякого сомнения были позаимствованы у телефонного аппарата устаревшей конструкции.

– Что это? – полюбопытствовал Тимоти.

– Придет время – узнаешь, – отвечал Джерри. – Я не могу дать гарантии, что этот прибор будет работать. Однако очень надеюсь, что да. Сейчас он еще не совсем готов, но я думаю к вечеру закончить работу над ним. Да, еще понадобится ручка, и я уже знаю, из чего она будет сделана…

– Ох, сколько же здесь всякого хлама собрано! Так сразу и не разберешься, что к чему, – усмехнулся Том. – Вот, оказывается, чем ты занимался все это время! Помните, ребята, когда мы еще плыли на «Лайтнинге», Джерри каждый вечер запирался у себя в каюте, препоручив управление судном Биллу. Теперь понятно, с какой целью. Но пусть даже это очередное великое изобретение, неужели так уж необходимо заниматься им еще и здесь, особенно если учесть, что времени у нас в обрез?

– Не мне судить, насколько это изобретение великое, – пробормотал Джерри, – но вот в поисках зарытых сокровищ такой прибор может принести весьма ощутимую пользу… ну, в крайнем случае, он может несколько облегчить поиски. Если все получится, конечно.

– Тогда совсем другое дело. Хотя все равно непонятно. Ну да ладно, не буду больше отвлекать тебя разговорами.

Долгое время работали в полном молчании. Наконец Джерри объявил, что можно приступать к испытаниям.

– Означает ли это, что следует принять особые меры предосторожности? – осведомился Том. – Помню и, наверное, ввек не забуду испытания того хитроумного прибора, предназначенного… гм-м, кажется, для уборки мусора и чистки ковров. Мне выпала честь присутствовать при том воистину незабываемом эксперименте, а проводился он в лондонском доме Джерри. Ну, это надо было видеть! Да еще Джеральд, как нарочно, и не подумал предупредить меня, что прибор может взорваться. Велел, правда, не подходить близко к этой штуковине, и я послушался, ни о чем, однако же, не подозревая…

– Да я и сам не подозревал, – смущенно сказал Джерри.

– Вот это был взрыв! Колоссальный! В результате мусору в комнате отнюдь не убавилось, а напротив, значительно прибавилось, а то, что я сейчас не заикаюсь, – иначе как чудом не объяснишь. К счастью, никто не пострадал. Да, собственно, мы были вдвоем – Джерри да я, больше никого. Что касается Джерри, так он даже не дрогнул. Оно и понятно – привык уже небось, что его изобретения откалывают такие номера. А вот я…

– А ты слишком много болтаешь, – недовольно сказал Джерри. – Небольшой взрыв действительно имел место однажды, признаю, но это был первый и единственный случай такого рода в моей практике.

– А если сейчас предполагается второй, то я очень хотел бы, чтобы меня известили об этом заблаговременно.

Джерри поспешил всех заверить, что способность взрываться никак не может входить в число свойств данного прибора, а затем велел Тимоти найти какой-нибудь металлический предмет, который можно было бы зарыть в землю.

– Пуговица подойдет?

– Вполне.

– На какую глубину ты хочешь, чтобы мы ее зарыли?

– Футов пять, пожалуй.

– Не много ли?

Джерри пояснил, что если собранный им прибор будет не в состоянии обнаружить металлический предмет на пятифутовой глубине, то вряд ли он сможет существенно облегчить поиски сокровищ. Заинтригованный Том, мигом позабыв о своих недавних опасениях, с энтузиазмом принялся за дело. Не прошло и часа, как пуговица лежала под пятью футами земли. Затем Том даже вознамерился было нацепить себе на голову два телефонных динамика, соединенных между собой металлической дужкой, которые, оказывается, назывались «наушники». Джерри не позволил. Он жаждал первым услышать голос своего детища, буде таковой прорежется.

Надев наушники, Джерри ухватился за ручку, крепко привинченную к корпусу прибора и принялся водить «тарелкой» взад-вперед по поверхности земли, постепенно сдвигаясь влево, к месту, где была зарыта пуговица. Все напряженно, затаив дыхание, следили за его действиями. Вот «тарелка» уже совсем близко от зарытой пуговицы, вот уже прямо над ней… Лицо Джерри остается непроницаемым.

– Ну, по крайней мере, ничего не взорвалось, и то ладно, – махнул рукой Том. – Что поделаешь, придется полагаться в наших поисках лишь на старую добрую интуицию. Наука здесь пока бессильна. Жаль, столько времени зря потратили.

Но что это? Джерри внезапно радостно заулыбался и даже пустился было в пляс, но тут же спохватился и ограничился тем, что пару раз победно взмахнул сжатым кулаком. А чтобы молодое поколение удостоверилось, что у дядюшки Джерри есть все основания вести себя так несолидно, он, не говоря ни слова, снял наушники и кивнул Тому. Том в два прыжка очутился рядом. Впрочем, не он один, остальные тоже не отставали. В течение минуты всем удалось, в нетерпении отбирая друг у друга наушники, услышать сигналы, похожие, правда, скорее на мышиный писк, но зато отчетливые и, самое главное, бесспорно свидетельствующие о том, что где-то внизу, в земле, находится некий металлический предмет.

– Итак, он действует! – торжественно изрек Билли. – Что же, у нас появился хоть какой-то шанс.

– Хоть какой-то! – вскричал Том. – Черт побери! Да сокровища уже, считай, у нас в руках! Двух недель, чтобы прочесать весь остров с этой замечательной ищейкой-пищалкой, более чем достаточно!

Кажется, в эту минуту оптимизм Тома разделяли все, даже Билли не стал спорить.

– Этот прибор – поистине великое изобретение, – заключил Том, отчего Джерри сильно смутился и счел необходимым заметить:

– Этот прибор – назовем его металлоискатель, – наверняка уже где-то кем-то изобретен и, конечно, в более совершенном виде. Вернувшись в Англию, я узнаю, что опять опоздал. Такое уже бывало, знаете ли. Что поделать – прогресс! Каждый день в мире появляется что-то новое!..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Рангоут – совокупность надпалубных частей судового оборудования (мачты, реи, гафели и пр.)

Вернуться

2

Бак – часть верхней палубы, от передней (фок) мачты до самого носа.

Вернуться

3

Хосе де Сан-Мартин (1778-1850) – один из руководителей Войны за независимость испанских колоний в Америке 1810-1826, национальный герой Аргентины, генерал. Главнокомандующий Андской армией; освободил территории Аргентины, Чили и Перу от испанского господства, возглавлял первое правительство Перу (1821-1822).

Вернуться

4

После полудня (лат.)

Вернуться

5

Такелаж – совокупность всех снастей, поддерживающих паруса и управляющих ими.

Вернуться

6

Фок-мачта – носовая мачта.

Вернуться

7

Фартинг – самая мелкая разменная английская монета, стоимостью в четверть пенса. До 1821 года чеканился из серебра, в 1821-60 гг. из меди, затем из бронзы.

Вернуться

8

Рычаг на верхней части оси руля, служит для перекладывания (поворота) руля на малых судах.

Вернуться

9

Узел – внесистемная единица скорости, применяемая для определения скорости судов. 1 узел соответствует 1 морской миле в час или 1,852 км/ч.

Вернуться

10

Шканцы – часть верхней палубы, от юта до фок-мачты.

Вернуться

11

Гандшпуг – металлический или деревянный рычаг для подъема или перемещения различных тяжестей на корабле.

Вернуться

12

Lucky – счастливчик, везунчик (англ.)

Вернуться

13

Everything in garden lovely – английское идиоматическое выражение, близкое по смыслу к нашему «Всё хорошо, прекрасная маркиза».

Вернуться

14

Дерби – ипподромные состязания трехлетних скаковых чистокровных лошадей на дистанцию 2400 м (1,5 мили). Организованы впервые в 1788 г. в Англии лордом Дерби.

Вернуться