Грета Раш
Ангел, шельма и одноглазый кот 2

Глава 1

– Мисс Мирослава, – меня невольно передернуло от голоса блондинки, в котором было столько льда, что хоть ледяную скульптуру ваяй.

Она сидела за огромным столом, а я стояла перед ней как провинившаяся первоклашка, глядя в пол и впиваясь ногтями в тонкую кожу запястья, оставляя глубокие красные борозды. – Вы осознаете, что совершили?

Я кивнула и еще ниже склонила голову, уставившись на собственные туфли, являвшиеся частью школьной одежды. Туфли мне настойчиво не нравились, как и вся форма целиком, которая с одной стороны обезличивала, а с другой делила всех учеников Академии на касты, где кто–то был заведомо лучше, потому что учился на более престижном факультете, а кто–то априори хуже, потому что не родился с нужными навыками. Но выбора мне, как и всем остальным, не оставили. Как не оставили выбора с тем, из–за чего я и стояла в кабинете главы Академии, нервно переминаясь с ноги на ногу и ожидая решения относительно собственного наказания.

Заслуженного, надо сказать.

– Я не слышу, – с нарастающей суровостью проговорила леди Элеонор.

– Да, – вяло откликнулась я, не поднимая глаз. – Осознаю.

– Почему вы так поступили? – продолжила экзекуцию директриса, явно не торопясь завершить этот разговор.

Я, ощущая себя человеком, готовящимся взойти на эшафот, гулко сглотнула и ответила:

– Мне было любопытно.

– Вам, – начала леди Элеонор, но запнулась, задохнувшись от возмущения. – Вам было любопытно?

Её тон резко повысился, так, словно она едва сдерживалась, чтобы не закричать.

И я её понимала, на меня тоже периодически накатывало желание поорать.

Пожав плечами кивнула, а после все же мельком глянула на женщину, которая опершись локтями о внушительную, поддерживаемую четырьмя ножками столешницу, подалась вперед, словно пытаясь разглядеть что–то на моем лице. При этом меня удивили не столько действия главы данного учебного заведения, сколько опоры стола, выглядевшие так, как будто были не элементом мебели, а частью кого–то большого, чешуйчатого и, возможно, когда–то живого. Лично мне на ум пришел огромный ящер, хоть я и не была уверена, водятся ли в этом мире ящеры подобных размеров.

Надо будет потом у Сократа уточнить.

Который, кстати, не пойми куда делся, в то время, как я стою перед грозно поблескивающей глазами главной Бабой Ягой на колхозе…

Едва только войдя в большой светлый и просторный кабинет в сопровождении рыцарей Ночи, я почти сразу же сообразила, к кому меня привели. Потому что не сообразить было трудно, даже для меня, плохо соображающей и, кажется, чуток контуженной. И хотя до этого момента я никогда не встречалась с главой Академии, в ряды студентов которой меня практически насильно запихнули, эта женщина с бесчувственным голосом, властными повадками и требовательно–внимательным взглядом сразу же давала понять, кто она такая.

Но даже сквозь эти наслоения бездушия и угнетения не могли скрыть её внешней красоты. Да, леди Элеонор была очень красива. Но красива той холодной красотой, которая больше присуща древним статуям. Выточенные из камня руками давно истлевших мастеров, они навевают ассоциации с далекими, погребенными под песками времени, эпохами, когда душевные муки гениев порождали великие произведения искусства. Вызывая восхищение и вырывая завистливые вздохи, они, застывшие, остаются тем, от чего невозможно отвести взгляд, но при этом не являются тем, чем хотелось бы владеть. На них смотришь редко, издалека, не имея возможности прикоснуться и зная, что, скорее всего, ваша встреча – первая и последняя. В твоей жизни. А она в своей видела таких, как ты, немало – они приходят, смотрят и уходят, и так на протяжении веков, тысячелетий. Сменяются поколения, люди убивают друг друга на войнах, земли меняют своих владельцев, а она, каменная и на веки прекрасная, продолжает стоять, величественно наблюдая за всем со своего постамента.

Не знаю, какой юбилей уже успела отметить леди Элеонор, у них здесь вообще в порядке вещей жить по двести–триста лет и это считается еще молодостью, но, судя по лицу, возраст директрисы стартовал от сорока – и терялся в стратосфере.

Словно подслушав мои мысли, леди Элеонор медленно подняла руки и сложила их перед собой, соединив кончики пальцев. Её светлые волосы были гладко зачесаны назад, открывая вид на лебединую шею. На тонкоскулом лице с острым волевым подбородком ярко выделялись прозрачно–сиреневые глаза. Худощавое тело с узкими плечами и лишь с едва различимым намеком на наличие груди было обтянуто платьем глубоко винного цвета с глухим воротом и длинными рукавами, достающими тонких запястий и обхватывающими их плотными манжетами.

– Вас поймали на несанкционированном вторжении в кабинет первого заместителя Академии мистера Элиота, – не знаю, как она это делала, но с каждым словом её голос становился все холоднее и жестче. Как будто одним этим голосом она могла бы проткнуть меня насквозь, преобразовав в огромную сосульку. – Более того, когда мистер Элиот обнаружил взлом своего кабинета и ваше в нем присутствие, вы не придумали ничего лучше, как швырнуть в него тяжелым металлическим предметом!

– Он первый на меня напал, – буркнула я, покусывая щеку изнутри. Мне было одновременно и страшно, и смешно, а потому я изо всех сил сдерживала рвущийся из горла истерический смех, как реакцию на последствия пережитого стресса. – Ну, то есть, не напал… Вернее, напал, но не он… Короче! Я всего лишь отбивалась! И это был не тяжелый металлический предмет, а просто ваза! Он испугал меня, вот я рефлекторно…

–– Мистер Элиот испугал вас, когда вошел в свой собственный кабинет? И поэтому вы решили отбиваться от него вазами? Вы покушались на жизнь преподавателя! – рявкнула на меня леди, да так, что жалобно дрогнули стекла, почти наглухо скрытые за тяжелыми атласными занавесями, которые создавали невнятный полумрак в обители директрисы, рассеиваемый самой её силой личности.

– Не «вазами», а «вазой», – поправила я леди Элеонор. – Она там всего одна была. И ни на кого я не покушалась… Это вообще все получилось случайно!

И я говорила чистую правду.

В кабинете заместителя директора я действительно оказалась случайно.

Ну, как? Почти – случайно.

Всё началось с того нелепого ночного разговора в библиотеке с Сатусом и его друзями, результатом которого стало еще более нелепое заявление с их стороны с требованием оказания помощи.

Всем семерым, ага.

Я в их словах не увидела ровным счетом никакого смысла и логики, но Сатус на то и Сатус, что непререкаемо уверен в собственной правоте, в которую, по его мнению, должны априори верить и все остальные.

Разубеждать, а уж тем более спорить с ним у меня не было никакого желания. Более того, больше всего на свете я в тот момент хотела остаться наедине и подумать.

Подумать о том, каким таким образом похожий на карандашный рисунок, или даже скорее не на рисунок, а на простой быстрый набросок, запечатлевший лицо моей мамы, оказался в старой магической книге, о которой сам Сатус заявил, что это лишь сборник староколдовских сплетен.

Тогда, ночью в библиотеке, выслушав Сатуса, я высмеяла его смелые предположения, относительного того, как и каким образом мне удалось открыть проход в мир белых песков, а после пожелала ему основательно выспаться, так как, по моему мнению, он бредил от недосыпа.

Сатуса мои пожелания не впечатлили, как не впечатлили и дальнейшие советы отправиться в долгосрочную пешую прогулку с эротическим уклоном, предполагающим тесный контакт с представителями парнокопытных. Более того, мои слова его лишь разозлили, и он попытался воздействовать на меня физически, то есть, используя грубую, а в его случае – очень грубую силу.

И, наверное, из этой ловушки мне уже было не выбраться, ведь, когда разозленный высоченный демон нависает надо тобой, корча злобные рожи, тут трудно не проникнуться ситуацией и не пообещать ему все, что он захочет. Но вот как раз это делать я и не торопилась, интуитивно ощущая, что в этом мире, где все пропитано магией, обещание, пусть даже не прописанное на бумаге, а просто произнесенное вслух, тоже имеет свой вес, а потому с любыми заверениями следовало быть очень аккуратной.

Но тут мне на помощь явился Сократ, который решил вызволить свою бестолковую хозяйку из когтистых лап демонов. Правда, в процессе вызволения он и меня чуть не угробил, ведь не придумал ничего лучше, чем просто взять… и поджечь библиотеку!

Понятия не имею, как он умудрился чиркнуть спичками – ведь у него же лапки! – и где он в принципе нашел спички ночью. Да я даже не знаю, поджигал ли он спичками или приволок в библиотеку какую–нибудь очередную зачарованную зверушку, которая, как в сказке, ударила хвостом об пол один раз – и полетели искры. Ударила хвостом об пол второй раз – и взметнулось к потолку пламя. Ударила хвостом об пол третий раз – и…все вокруг вспыхнуло к чертям щенячьим, так как, если и возможно найти самое неподходящее место для игры с огнем, так это точно библиотека – сосредоточение бумаги и деревянных полок.

Сам момент, как полыхнуло, я не увидела. Но сразу поняла, что что–то не так, когда демон, только что внушавший мне, бестолковке, глубокую мысль о том, какая великая удача прямо под нос прикатилась, вдруг умолк, оборвав себя на полуслове, напрягся всем своим немалым телом и начал принюхиваться, словно учуявшая след гончая. Принюхивался он долго, даже слишком долго. К тому моменту уже и мой, далеко на сверхъестественный нос, уловил запах гари.

– Тай! – позвал вдруг Шейн Джеро. До этого момента все шестеро соратников Сатуса просто молча наблюдали за разворачивающейся на их глазах сценой запугивания. Моего запугивания! – Огонь!

Уже даже я поняла, что огонь, увидев отсветы пламени, прыгающие в зрачках Сатуса, который вдруг застыл, словно окаменев, и невидящим взглядом уставился на разгорающейся с немыслимой скоростью пожар за моей спиной. И хотя само пламя по–прежнему находилось вне поля моего зрения, потому что Сатус вдруг вцепился в мои плечи мертвой хваткой, нарастающую мощь бесконтрольной стихии я ощутила буквально кожей – стало жарко, душно, по затылку побежали мурашки, явно вооруженные швейными иглами. Когда послышался гул я испугалась окончательно, и попыталась вырваться. Но Сатус, казалось, не замечал никого и ничего, полностью погрузившись в себя.

– Пусти! – заорала я, перекрикивая гул, и изо всех сил колотя демона по конечностям. Толку от этого было не больше, чем пинать статую Давида, но я не могла просто стоять и ждать, когда до нас доберется огонь. А он, судя по всему, уже был на подходе.

Помощь пришла, откуда не ждали.

Инсар Тиес подскочил к нам и одним ловким движением отобрал меня у Сатуса. Я в этот момент ощутила себя переходящим знаменем и уже приготовилась к тому, что наследник, который был просто зациклен на том, чтобы итоговое решение всегда оставалось за ним, сейчас вцепится в меня обратно, но нет. Он продолжал стоять пограничным столбиком, а в его полностью почерневших глазах уже во всю отплясывали румбу языки пламени.

– Уходи! – приказал мне Инсар и подтолкнул к выходу. – Беги!

– А вы? – неожиданно даже для самой себя проявила я странное человеколюбие.

Вернее…

Демонолюбие.

– Нам огонь не так страшен, как людям, – с кривой улыбкой ответил Тиес, но особой радости на его лице я не заметила. Наоборот, оно было чем–то очень сильно обеспокоено.

Остальные демоны уже успели разбежаться кто–куда. Одни ринулись тушить огонь подручными средствами, другие споро срывали с себя одежду. И в первый момент я не поняла, зачем они это делают, ошалело наблюдая за тем, как красивые парни, уже практически мужчины, избавляются от остатков черной формы.

– Потом поглазеешь, – заметив мой интерес, Инсар ухватил меня за запястье и поволок вперед, в противоположную от приступившего к пожиранию библиотечного фонда огня. – Еще будет такая возможность, я тебе обещаю. А сейчас это очень опасно для тебя, и совсем скоро перестанет быть настолько привлекательным. Беги!

И он подпихнул меня в спину, стимулируя идти дальше, но уже самой. Сделав по инерции несколько шагов, я хотела обернуться, как вдруг на стене, подсвеченной разгорающимся пламенем начали вырастать тени. Мощные, широкие, крылатые, наводящие едва сдерживаемый ужас. Они вырастали одна за другой, и одна рядом с другой.

– Ой, – пискнула я, зажимая рот обеими руками.

И бросилась бежать по проходу, ведущему к выходу из библиотеки.

Глава 2

Уже у самого порога чуть ускорилась и попыталась с разбегу перепрыгнуть сразу через три ступеньки, но неудачно. Ступня зацепилась за неожиданную преграду, и я полетела носом вперед, лишь в последний момент догадавшись выставить перед собой руки. Так что, хоть я и загрохотала всеми костьми об пол, но лицо спасти успела, не травмировавшись основательно, а лишь стукнувшись лбом об косяк.

– Эй! – возмущенно зашипели откуда–то из–под моих ног. – Ты бы поосторожнее с полетами! Не птица все–таки!

– Сократ? – изумилась я и начала шарить руками вокруг, в попытке нащупать это наглое мохнатое создание, но из–за накатившего, вследствие удара головой, серого тумана почти не видя ничего вокруг.

– Ты чего из себя крота изображаешь? – возмущенно удивился моему поведению Сократ.

Я устало рухнула на пол и потерла лоб, буквально физически ощущая, как на месте удара вырастает значительная шишка.

– Ударилась, – в ответ пожаловалась я. – Сам, что ли, не видишь?

– Вижу, – подтвердил несносный котяра. – Я вижу, что ты в самый неподходящий момент разлеглась, как тюлень на льдине. Хватит бока отлеживать, вставай, давай!

Кое–как собрав в кучу конечности, я встала сперва на колени, упираясь руками в пол, а после смогла вернуться в вертикальное положение, правда, ощущая себя при этом слабеньким ростком на сильном ветру. В том смысле, что шатало меня так основательно, что я даже не сразу сориентировалась, где дверь, хотя она находилась прямо у меня перед носом.

– Может, ты прекратишь уже дурить? – вновь источая крайнюю степень раздражения, рявкнул на меня Сократ.

Из–за головокружения думать было трудно, но только я собралась достойно ответить этому ушастому, как внутри библиотеки что–то громыхнуло, да с такой силой, что пол под нами содрогнулся. Тут же последовал бессвязный вскрик. Кричал один из демонов, более точно я определить не смогла, так как еще не умела различать их по голосам. Но в одном я была уверена твердо – кричал не Сатус, потому что уж его–то мерзкий голос, периодически падающий на несколько октав до характерного драматического баритона, я бы узнала даже лежа в гробу.

Все еще с трудом соображая, что делаю, я ринулась было на крик, который явно не был ни победоносным, ни торжествующим и точно не радостным, но меня остановил Сократ. Вцепившись противно–острыми коготками в край юбки, в которую я переоделась перед походом в библиотеку с Микой, а после так и не удосужилась снять, уснув прямо в форме, он яростно зашептал:

– Совсем сдурела? Слишком сильно лбом приложилась? Куда ты собралась?!

– Туда, – невразумительно ответила я, махнув головой в ту сторону, где остались демоны, чувствуя, как с каждой минут запах гари становится сильнее, тяжелее, будто оседая на легких. – Им нужна помощь!

– Это тебе нужна помощь! – завил котяра и несколько раз боднул мою ногу головой, явно на что–то намекая, но быстро выдохся, отодрал от юбки свои когти, сел и многозначительно посмотрел на меня снизу–вверх. – Послушай, нам надо уходить, пока сюда не сбежалась половина Академии. Ты им ничем не поможешь, они демоны, а ты…не пойми кто! Но уж явно не та, от кого им нужна помощь.

Я замялась на мгновение, беспомощно оглянулась на проход, пол которого уже лизали оранжевые языки, а это значило, что огонь распространился еще больше, подобравшись к ближним секциям. И приняла решение не вмешиваться.

Подхватила кота на руки и вынеслась из библиотеки, чувствуя, как от дыма, которым уже успела надышаться, в груди зарождается сдавленный кашель. Но не успела преодолеть и нескольких метров в направлении общежития, как вдруг со стороны лестницы послышались взбудоражено–испуганные голоса.

Переглянувшись с котом, сделала единственно–правильный на тот момент выбор – нырнула за ближайшую дверь. И вовремя, потому что едва мы убралась из коридора, как мимо промчался целый отряд из преподавателей, разряженных кто во что и от этого напоминающих сборную из ближайшего цирка. Одни были в пижамах со смешными короткими штанишками, другие в мантиях, наподобие той, которая была на Сатусе, на третьих болтались длинные кружевные сорочки, а с головы они на бегу срывали чепчики.

Подглядывая в щелочку, я увидела, как маги влетели в библиотеку и захлопнули за собой высокую двустворчатую дверь. Вздохнув с облегчением, оглянулась и поняла, что местом моего временного укрытия стала учебная аудитория. Довольно просторное и весьма обычное помещение – массивные деревянные парты, выстроенные по середине, полки с учебниками, высящиеся вдоль стенки, преподавательский стол, венчающий каменное возвышение, а сразу за ним отполированная до блеска черная доска, на которой кто–то вычертил и забыл стереть запутанные символы, диаграммы и схемы.

Я добралась до ближайшей парты и рухнула на неё, усадив кота на столешницу.

– Что это вообще было? – чувствуя, как дрожат от испытанного перенапряжения ноги и руки, спросила я. – Почему библиотека загорелась? Как такое вообще могло случиться?

– Ну, – протянул Сократ, усаживаясь поудобнее и перебирая лапками. – Может быть она загорелась, потому что кто–то воспользовался специальным зельем, разлив его в библиотеке, пока ты беседовала с Сатусом и его друзьями?

– Что? – подскочила я, не поверив своим ушам. – Зачем ты это сделал?!

– Затем, что видел, как он увел тебя из спальни, – насупился Сократ, вдруг став похожим на сердитого ежика. – И пошел за вами. Сперва мне показалось, что он хочет вывести тебя на улицу, во двор, а это паршивое развитие событий. Со всеми своими врагами Сатус традиционно разбирается за пределами этих стен, чтобы не было свидетелей, и чтобы никто не прибежал на вопли жертвы. Но потом вы вдруг свернули в библиотеку, и я решил понаблюдать. И знаешь, то что я услышал оказалось еще более пугающим, чем если бы он поволок тебя в ночь на ближайшую опушку.

Я потерла лицо руками, вдохнула, выдохнула и произнесла:

– Он хочет, чтобы я помогла ему в приближающейся главной национальной забаве демонов.

– Мира, – склонив голову на бок, обратился ко мне Сократ. – Если ты не поняла, он не просто хочет от тебя помощи, он её требует. И если ты не согласишься, демон пойдет на крайние меры. Бояться ему нечего, он сын своего отца, против него не пойдут даже руководители Академии. А потому, если ты не согласишься, Сатус просто тихонечко придушит тебя в уголочке. И ничего ему за это не будет. Пожурят, пальчиком погрозят и замнут это дело. Была Мира – и не стало Миры. Волноваться за тебя в этом мире никто не будет. Кроме меня, конечно.

И он так это произнес, что я не смогла не улыбнуться, даже ощущая себя приговоренной к казни преступницей.

– И поэтому, – улыбка быстро сползла с моего лица, – ты решил поджечь библиотеку?

– Я решил, что этот разговор следует прекратить, – важно задрав нос, заявил усатый.

– Слишком радикально, – поморщилась я. – Тебе не кажется?

– Главным на тот момент было выдрать тебя из лап демонов, – отмахнулся Сократ, как будто это ерундовое дело – устроить пожар в огромном здании, где полно людей. Ну, ладно. Не людей. Магов, демонов, некромантов…кто там еще среди студентов значится? Кто бы не значился, что–то мне подсказывало, что не все из них обладали огнеупорными свойствами. – Всё остальное не имело значения.

– Как тебе удалось это проделать? – я была не то, чтобы удивлена, скорее, меня интересовал сам процесс, так сказать, на будущее.

– Как только я понял, в какую степь поворачивает ваша беседа, – повел ушами кот, – сразу же понесся в кабинет зельеварения, там у мисс Штефан всегда хранится про запас парочка–другая полезных пузырьков. Выбрал нужный, вернулся, разбил его в одном из проходов между полок и вернулся к выходу, дождаться тебя. Я же не знал, что ты будешь так нестись, что едва не затопчешь маленького несчастного котика!

И он, с талантом истинного драматического актера, задрал опечаленную мордочку к потолку. Но не забывал коситься на меня из–под не до конца опушенного века, отслеживая реакцию.

– Не преувеличивай, – отмахнулась я и, закусив губу, задумалась о том, что же сейчас происходит на месте пожара.

– Да ладно, – прекратив отыгрывать Гамлета, одернул меня кот, легко считав, в каком направлении движутся мои мысли. – Не переживай, демоны – не те существа, которых легко убить, даже при очень большом желании. Даже сами демоны не всегда могут справиться друг с другом. Кроме того, ты видела, что к ним на помощь прибежали преподаватели, а это взрослые маги, которые умеют справляться со сложными ситуациями. Не умрут они, не беспокойся.

– С чего бы мне беспокоиться? – поспешила оправдаться я, смущенная собственными эмоциями. Переживать за Сатуса и его компанию действительно не стоило. Умом я это прекрасно понимала. Но в то же время, странное чувство тревоги не оставляло меня. Это было непривычно – волноваться за того, кто не вызывал у меня никаких светлых чувств, а наоборот – раздражал и…пугал. Непривычно и словно постыдно. Как если бы я вдруг начала сочувствовать палачу, а не его жертве. Кроме того, такая зараза как Тай явно нуждался в хорошей встряске, может быть, и мозги на место встанут, хотя вряд ли, там с рождения извилины со смещением.

Решив, что моя тревога за демонов – не что иное, как банальное проявление сочувствия, я спросила у кота:

– А что нам делать дальше?

– Не знаю, – насмешливо фыркнул кот. – Лично мне кажется невероятно привлекательным вариант вернуться в кроватки и хорошенько вздремнуть.

– Тебе лишь бы сладко поспать и не менее сладко поесть, – осуждающе прищурилась я. – И удачно в кустики сгонять, да?

– А что здесь такого? – выпрямился кот с явным намерением от души поругаться. – Я удовлетворяю свои первичные потребности, только и всего!

– Хорошо, что этих потребностей у тебя не так много, – вздохнула я. – И в их список не входят регулярные поджоги.

– Эй, – вдруг встревожился Сократ, в несколько мягких шажков приблизился ко мне и коснулся лапкой колена. – Ты чего такая?

– Какая? – вяло откликнулась я, рассматривая пол под своими ногами.

– Как в воду опущенная, – охарактеризовал моё подавленное состояние усатый. – Это из–за демонов, да? Они что–то сделали, да? Пока меня не было, они тебе как–то навредили, да? Ну, я им сейчас покажу, почем в лесу репей!

И сердито сверкнув своим единственным глазом, Сократ уже воинственно направился к двери кому–то там что–то показывать, но я его остановила, перехватив рукой поперек пушистого пузика и вернув на место, усаживая обратно рядом с собой.

Растерянно потрепав по загривку умолкнувшего и, кажется, слегка ошалевшего от такого нестандартного обращения с его пушисто–болтливой персоной, кота я тихо проговорила:

– Дело не в них. Точнее, и в них. Но не только в них. Понимаешь?

– Нет, – мрачно и лаконично ответил Сократ, глядя на меня исподлобья.

– В общем, – я заправила прядь волос за ухо и начала рассказывать: – Не знаю, не знаю, что именно тебе удалось расслышать из сказанного этой ночью, но Сатус что–то затеял. И в предстоящем увеселительно – умерщвительном мероприятии мне предстоит сыграть ключевую роль… Демоны требуют от меня помощи.

Моя рука все еще лежала на кошачьем загривке, так что я в полной мере смогла ощутить, как напряглось под моими пальцами, запущенными в мягкую шерсть, маленькое кошачье тельце. И сразу же подумалось о том, что он, кот, может быть, и маленький, но все же зверь и зверь хищный.

– Подробнее, – потребовал Сократ, явно озадаченный озвученной информацией. – Зачем им, демонам, помощь человечки? Пусть и шельмы.

– Потому что они больше не считают меня просто человечкой, – безотрадно улыбнулась я.

– Что?! – взревел кот, да так, что я едва не свалилась с парты. Кажется, у моего кота в роду были не просто плотоядные звери, а разъяренные белые медведи. – Ты что, все ему рассказала?!

– Да ничего я не рассказывала, – тут же поспешила оправдаться, неуверенно заерзав на краешке парты под далеким от доброго взглядом Сократа. – Он сам все увидел!

– В смысле? – осел Сократ.

– А, да, – сообразила я, потерев лоб. – Ты же не знаешь… На уроке фехтования мистер Итан поставил нас в пару. И все было очень паршиво. Сатус гонял меня по кругу, как щеночка, которого решил выдрессировать, ровно до тех пор, пока не стало еще паршивее. В какой–то момент мир вокруг нас начал меняться, задрожал и пошел серой рябью. Земля ушла из–под ног, и мы вдруг оказались посреди белой, как мел пустыне! Сатус сразу же заявил, что знает это место, и что мы попали в него используя межпространство… вернее, он решил, что это я его использовала. Он назвал это место…

– …Тимеиса, – выдохнул кот, воззрившись на меня так, словно я только что сообщила ему о кончине любимой прабабушки.

– Агась, – кивнула я и еще ближе отодивнулась к краю столешницы, балансируя практически на самом краю. – Ты знаешь, где это?

– Нет, – ответил кот, помотав мордой и мотал еще несколько секунд. Чуть дольше, чем этого требовалось, чтобы продемонстрировать своё незнание. Возможно, он пытался провести экстренный сеанс отрицания реальности? Ну, или его заклинило? – Не знаю, потому что попасть в Древние земли практически невозможно. Это территория принадлежала особой касте магов, которые существовали очень обособленно.

– Белое братство, – кивнула я. – Сатус мне рассказал.

– Да? – очень странным тоном переспросил кот и подозрительно покосился на меня. – А что еще он тебе рассказал?

Я почесала переносицу, потом шею, потом поясницу. Кажется, это было нервное и у меня начинался истерический почесунчик.

– Что члены Братства были непростыми ребятами, которые жили в пустыне, обладали тайными знаниями, никогда никого не приглашали к себе в гости на чай и еще меньше любили, когда гости являлись сами, без приглашения. Но так, как попасть в их обитель просто так было невозможно, то дальше порога обычно никто и не продвигался, – ехидно отчеканила я, чуток переформатировав информацию. – А потом братья взяли – и за короткий промежуток времени все, как один, упокоились с миром. С какого такого им вдруг всем помереть вздумалось – не уточняется. Но вряд ли они сделали это самостоятельно и по собственной доброй воле.

– Все верно, – проигнорировал мои старания Сократ, все еще восседающий рядом неподвижной кошкой–копилкой. – Никто не мог попасть в Тимеису, если того не желали её обитатели. Невозможно представить, чтобы кто–то просто вывалился посреди белых песков.

– Вывалился – очень точная формулировка, – проворчала я и вновь почесалась.

– А как вы обратно вернулись? – встрепенулся от каких–то своих размышлений кот, пока я пыталась содрать кожу у себя на затылке.

– Мы не возвращались, – пожала в плечами. – Скорее, нас вернули. Сатус начал на меня наседать, требуя пояснить, как я воспользовалась межпространством. Я как могла отгавкивалась, а потом вдруг на нас налетел смерч, и пустыня, в буквальном смысле, выплюнула нас посреди школьного двора, едва ли не на голову какой–то слегка нервозной барышне.

– Значит, вот с какой целью Сатус ночью приволок тебя в библиотеку, – Сократ раздраженно дернул хвостом из стороны в сторону. – Хотел выяснить, как тебе удалось попасть в Тимеису.

– Ну, да, – нехотя признала я. – Только, скорее всего, он уже все выяснил, только мне рассказать не успел. Пожар помешал.

– Вот с этого момента поподробнее, – встрепенулся усатый.

– Не могу, – развела я руками. – Все подробности вон, – я мотнула головой в предполагаемом направлении библиотеки, – остались у Сатуса.

– Но что–то же он тебе сказал! – еще больше округлил свой и так широко распахнутый единственный глаз. Надо будет как–нибудь поинтересоваться, что стало с другим.

– Сказал, – согласилась я. – Вернее, зачитал отрывок из какой–то странной книжки, в которой вместо нормальных букв были палочки да полосочки всех мастей и толщин.

– Ты сможешь вспомнить, что он тебе прочитал? – тут же вцепился в эту информацию Сократ, как в полупридушенную мышь, которая умирает, но продолжает бороться за спасение.

– Нет, – качнула я головой, скривившись. – У меня не настолько хорошая память.

– Постарайся хотя бы вспомнить, о чем там шла речь, – продолжал наседать на меня котяра.

– Ну, – закусила я губу, отводя взгляд к окну. – Там было что–то про прекрасных созданий, которые величественны и опасны… Знаешь, было очень много прилагательных и странных формулировок, но заканчивалось всё пассажем про алмазный серп, золотую корону и месть. Да, еще было какое–то странное слово в конце – то ли имя, то ли титул. Вроде обращения.

– Какое слово?

– Не помню, – я поникла, шаркнув ножкой по полу, помолчала, раздумывая, говорить Сократу или нет, но в итоге решила, что он – мой единственный друг здесь. Хоть кому–то же доверять надо. – Знаешь, это еще не всё.

– Есть еще что–то? – я не видела морды кота, потому что в этот момент его вдруг очень заинтересовал собственный хвост, а вернее, блохи на нем, но сарказм прочувствовала даже сквозь звук клацающих зубов. Оторвавшись от уничтожения кровососущих, Сократ предположил: – Ты чихнула и воскресила Имира?

– Это еще кто? – изумленно заморгала я.

– Еще один из первородных существ, – почесав задней лапой за ухом, прокряхтел Сократ. – Имир был создан изо льда и после смерти, а она была насильственной, послужил, так сказать, строительным материалом для нашего мира.

– Этого мира? – зачем–то решила уточнить я.

– И этого тоже, – оскалился в подобии улыбки мохнатый, обнажив мелкие, но далеко не безобидные клыки, начав вдруг походить на вампирёныша. Интересно, мохнато–хвостато–усатые вампиры в природе водятся? – Для всех миров, потому что в те времена был только один мир, это уже спустя тысячелетия он раскололся на тысячи кусочков, и из этих кусочков возродились новые миры.

– Миры из кусочков? – протянула я с сомнением. – Звучит так, как будто кто–то пытался собрать огромный паззл.

– Мне кажется или ты тянешь время? – с подозрением воззрился на меня Сократ, недовольно дернув усами, а после приказным тоном распорядился: – Давай, рассказывай, чего ты там еще натворила? Знаешь, еще чуть–чуть, и я начну жалеть, что встретил тебя на том захудалом кладбище.

– Еще чуть–чуть – и я начну жалеть, что вообще появилась на свет, – подражая манере кота, ответила я. – Но ты можешь немного расслабить свой пушистый филей.

– За мой филей не переживай, – оборвал меня котяра. – Я за ним слежу в оба глаза.

– У тебя только один глаз, – невежливо напомнила я.

– Рассказывай! – прикрикнул кот, не выдержав возросшего градуса дискуссии.

Глава 3

Глубоко вздохнув, на одном дыхании выпалила:

– Я видела маму! – а после тут же принялась рассматривать собственные ногти.

Кот икнул. Громко так. Как будто подавился куском отлично прожаренной до хрустящей корочки рыбки. А потом еще несколько раз повторил. Наверное, на бис.

– Чью… маму? – чуть придушенно поинтересовался он, когда прекратил икать.

– Свою, чью же еще? – проворчала я, не поднимая головы.

– Хочешь сказать, ты видела её призрак? – решил уточнить кот.

– Нет, – с печалью выдохнула я. – Я видела её на рисунке. Знаешь, на таком, который больше напоминает черновой набросок, как будто кто–то второпях пытался перенести её образ на бумагу.

– Фух! – с облегчением выдохнул Сократ и едва ли не смахнул пушистой лапкой в белом «носочке» пот со лба. Интересно, а коты вообще способны потеть? – Святые ежики! А я уж подумал, к тебе твоя старшая родственница с того света пожаловала!

– В виде фантома, что ли? – засомневалась я. – Разве такое возможно?

– Возможно, возможно, – «утешил» меня кот, подхватившись с места и начав суетливо расхаживать туда–сюда, от противоположного края столешницы до моей правой ноги и обратно. – Если она мертвая, конечно.

– По–твоему, есть другие варианты? – безрадостно хмыкнула я, наблюдая за маневрами кота.

Но ответить мне не соизволили, кот проигнорировал вопрос и задал свой:

– А где ты, говоришь, её видела?

– Я не говорила, – мрачно опровергла я.

– Ну, так скажи! – резонно заметил кот.

Я почесала нос и ответила:

– В той книге, которую достал с верхних полок запрещенной секции Сатус. Вернее, когда он её раскрыл, из книги выпал листок с маминым изображением.

– Ты уверена, что это была именно твоя мама? – прервал меня ушастый, замерев у края парты ко мне задом.

– Абсолютно, – нахмурилась я, скептично рассматривая устремленный стрелой к потолку пушистый хвост. Ну, и то, что под ним, естественно тоже, куда уж от этого денешься? Сократ ведь особо не скромничал и всеми своим достоинствами сверкал направо и налево. – Ты думаешь, я не смогу узнать самого близкого мне человека, которого оплакивала последние десять лет?

– Некоторые собственное отражение в зеркале не узнают после кувшина браги, – немного невпопад зачем–то сообщил мне Сократ.

– Очень ценная информация, – с иронией отреагировала я. – И как же я раньше–то без неё жила?

– А где эта книга сейчас? – спохватился пушистый, наконец, соизволив повернуться ко мне передом, а то любоваться его наеденным задом уже надоело.

– С учетом всех обстоятельств, – издалека начала я, – предполагаю, что в данный момент она горит. Ну… или уже сгорела.

На меня тут же уставились в немом возмущении.

– Что? Это не я устроила пожар в библиотеке! Листок упал на пол, поднять его я не успела, так как, до того момента, пока не повалил дым, на меня в упор пялились семь демонических морд! А потом уже было не того, знаешь ли! Сама книга осталась там же, то есть, в самом эпицентре устроенного тобой бедствия.

Говоря так, я надеялась, что наглый котяра хотя бы пожалеет о своих действиях. Но нет, вместо самобичевания он принялся решать им же созданную проблему.

– Значит, так, – начал распоряжаться пушистый, – сейчас идем…

– …куда? – перебила я его вопросом. – В горящую библиотеку? Ты сам сказал, что это глупость несусветная!

– Ой, – отмахнулся он от меня лапкой с розовыми подушечками. – Там уже наверняка все потушили.

– Откуда такая уверенность? – скривила я губы.

– Иначе тут бы уже тоже все было в огне, – резонно заметил Сократ. – Огненные зелья – они такие, если не использовать правильное контрзелье, то очень скоро полыхать будет везде.

– И ты, осознавая риски, все равно пошел на это? – покачала я головой, так до конца и не определившись, каким образом следует реагировать на подобные выходки питомца.

– У меня не много вариантов было для маневров, – раздраженно зашипел кот в ответ, еще немного посидел, подергивая усами и о чем–то напряженно размышляя, а после спрыгнул и направился к двери.

– Эй! Ты куда? – забеспокоилась я и поторопилась его догнать.

– Спать! – ответил мне кот, вильнув пушистой пятой точкой и выскользнув за скрипнувшую дверь.

– А мне что делать? – развела я руками, обращаясь к пустоте учебной аудитории.

Пустота ответить не соизволила, решительно не желая общаться и уж, тем более, раздавать советы, а потому пришлось последовать примеру Сократа и тоже отправиться на встречу сновидениям. Хотя, в сложившейся ситуации, скорее кошмарам.

Уже выходя из класса, я услышала шорох за спиной, как если бы кто–то наступил на сухую опавшую листву.

Рефлекторно обернувшись, обвела взглядом аудиторию, но не увидела ничего, что могло бы спровоцировать подобный звук.

– Странно, – пробормотала я себе под нос, а потом решила, что, наверное, мне уже мерещиться всякое от недосыпа. – Действительно, лучше пойти и поспать.

Вышла, аккуратно притворила за собой дверь и направилась к лестнице, которая должна была доставить меня наверх, в общежитие колдуний.

Сократа уже след простыл, а потому возвращаться обратно пришлось в гордом одиночестве. Пока шла, постоянно оглядывалась, стараясь двигаться максимально бесшумно, и хотя вокруг стояла естественная для глубокой ночи тишина, мне почему–то было очень тревожно и некомфортно. Из–за каждого угла мерещились враги, и не покидало ощущение, что за мной кто–то наблюдает. Со той стороны, где находилась библиотека, не раздавалось ни звука, но я решила воспринять это как хороший знак, а не плохой.

Поторопившись, я практически добежала до лестницы, вскочила на первую ступеньку, громко прошептав, обращаясь к сове, восседающей на балясине:

– Пожалуйста, факультет Колдовства и оккультных наук.

И пошатнулась, когда магический подъемный механизм резво полетел вверх. Хоть и перемещалась с помощью лестницы не первый раз, а все равно никак не могла привыкнуть с её стремительности.

На этажах, мимо которых пролетала лестница, все тоже было тихо. Студенты спали, не подозревая, что находились в шаге от экстренной эвакуации из собственных постелей.

Лестница затормозила, традиционно – резко, не заботясь о комфорте своих пассажиров. Я спрыгнула со ступеньки, преодолела парадный вход с аркой и пугающей меня своими габаритами трехъярусной люстрой, от которой я каждый раз подсознательно ждала, что она вот–вот свалится мне на голову. Пробежала мимо череды зеркал, стараясь в них не смотреться, а после по проходу, увешанному картинами, по которым, как мне казалось, прыгали странные тени. Хорошо, что путь был коротким и уже через пару секунд я свернула за угол, обогнула искусственно созданный оазис с цветами и влетела в нашу с Микаэллой спальню.

Вопреки моим ожиданиям, комната была пуста – ни соседки, ни кота в наличии не имелось. Когда я уходила, Мика крепко спала и сейчас её постель выглядела так, словно хозяйка только–только её покинула. Выдохнув с облегчением, ведь всю дорогу до комнаты настойчиво казалось, будто у меня за спиной кто–то есть, в два шага достигла своей кровати и рухнула поверх смятого одеяла.

– Где они болтаются в такое–то время? – беспокойно пробормотала я себе под нос, бросив взгляд в окно. Горизонт уже начал светлеть, а это значило, что и рассвет не за горами. – Надо подождать, – решила я, поудобнее устраиваясь на подушке. – Они скоро придут. Да, надо подождать.

И я стала ждать.

Но, кажется, уже через пару минут решительного бдения…уснула.

Разбудило меня чье–то бормотание, вернее, даже не бормотание, а тихое напевание. Как будто тише, чем в полголоса, кто–то мурлыкал себе под нос песенку с незамысловатым мотивом. Прислушавшись, но не открывая глаз, почему–то подумалось, что мелодия похожа на колыбельную.

И чего это Мике с утра пораньше приспичило петь? Ведь если Бруня, домовой нашего факультета, еще не звонил в свой переносной колокол, то время можно обозначить как «рань несусветная».

С наслаждением потянувшись, зевнула, перевернулась на другой бок, распахнула веки и… заорала.

– Ты не могла бы вести себя чуть по тише? – с досадой поморщился демон, вольготно разлегшийся на не заправленной кровати мой соседки. Бросив на меня, мигом вскочившую и прижавшую к себе подушку, высокомерный холодный взгляд, Сатус отбросил в сторону книгу, которую до этого безразлично листал, и добавил: – И чуть поэлегантнее. Тебе категорически не хватает манер, изысканности, утонченности, ума… и много, чего еще. Ты всегда такая по утрам?

– Обалдел? – рыкнула я. – Ты что здесь забыл?

– Поговорить надо, – почти в приказном тоне ответил Сатус и сел.

– Не о чем нам с тобой разговаривать, – рявкнула я.

– Как же! – притворно удивленно воскликнул демон. – Есть о чем! Ведь мы с тобой так и не договорили… нам кощунственно помешали.

Последние слова он произнес мягко, вкрадчиво. Подавшись вперед, облокотившись локтями о собственные колени и глядя мне в глаза одновременно зло и с обвинением, как будто понимал, догадывался о том, что произошло и как произошло, но все равно искал доказательства своим предположениям на моем лице.

Я отшвырнула подушку обратно на кровать, уперла руки в боки и ткнула пальцем в направлении двери:

– Проваливай, а то с минуты на минуту вернутся Мика и Сократ, объясняй им потом, откуда ты такой пафосный тут взялся.

Оценивающе оглядев меня с ног до головы, Сатус поцокал языком:

– Утро – явно не лучшее для тебя время. Ты ужасно выглядишь. Одежда мятая, лицо опухшее, волосы всклочены. Да уж, до обеда с тобой лучше не встречаться.

Я остервенело потерла щеки, прогоняя остатки сонливости и заговорила, решив, что если не удается воевать с открытым забралом, то надо попытаться хотя бы договориться:

– Слушай, я понимаю, что хамить и говорить мне гадости – это твоё любимое развлечение, но давай, ты хотя бы выйдешь и дашь мне одеться, затем я найду своего кота и соседку, мы позавтракаем, а потом ты уже на мне оторвешься, ладно?

– Нет, – внимательно выслушав мою пламенную речь, отверг предложение демон.

Склонив голову к плечу, он несколько секунд рассматривал мою шею. Под этим пугающим и одновременно вызывающим какие–то будоражащие ощущения взглядом Сатуса, я вдруг почувствовала, что мне остро не хватает более закрытой одежды. Чего–нибудь сплошного, от макушки до пяток. Например, водолазного костюма. Думаю, я буду отлично в нем смотреться на фоне местных разряженных красоток. Да, отличная идея!

– Нет? – растерялась я, обхватывая себя руками, словно пытаясь прикрыться и одновременно чувствуя себя очень слабой, беззащитной.

– Нет, – лениво подтвердил Сатус. – Это ответ на твое предложение и нет, Микаэлла не придет. Сократ сейчас тоже занят.

В первую очередь, поразил тот факт, что этот заносчивый аристократ знает еще чьи–то имена, помимо своего собственного. И лишь спустя пару мгновений до меня дошел смысл сказанного.

– Что ты сделал? – оседая на кровать, прошептала я.

– То, что и должен был сделать в сложившихся условиях, – сухо проронил Сатус, поднимаясь и выпрямляясь во весь свой немалый рост. Я тут же почувствовала себя песчинкой, над которой уже зависла, изогнувшись, огромная безжалостная волна, готовая смести всё на своем пути. – Я хотел договориться с тобой по–хорошему, но ты моё великодушие не оценила. И подстроила пожар.

– Я ничего не…, – начала я беспомощно.

– …ничего не поджигала, знаю, – жестко оборвал меня демон, не дав договорить. – А еще я знаю, что это твой фамильяр устроил нам внеплановые учения по сражению с колдовским огнем. Вот только он не знал, что семеро тренированных демонов способны справиться не только с голодным пламенем, но и с ордой восставших мертвецов, так что, если вы хотели нас убить, то явно прогадали с методами.

– Мы не…, – вновь начала я, пытаясь объясниться, и вновь неудачно.

– Даже если твой фамильяр действовал самостоятельно, ты, как его хозяйка, в ответе за все его действия, – с нажимом произнес Сатус, выпрямляясь и делая шаг ко мне.

Я невольно попятилась, отползая к стене и вжимаясь в кровать.

– Так что, теперь, – с притворной мягкостью понизил голос демон, склоняясь надо мной, – ты должна загладить свою вину.

Этой ночью он явно был занят не только спасением библиотеки, потому что парень успел переодеться. Теперь на нем красовался черный под горло тонкий свитер и такие же темные брюки. Одежда плотно облегала его тело, демонстрируя немалые мускулы – как сверху, так и снизу. А еще он принял душ. От него не пахло гарью, а ведь должны было бы. Когда я уснула у костра во время одного из школьных походов, от меня потом за пять метров несло горелыми дровами. Лишь спустя несколько дней и с помощью интенсивного использования геля для душа с запахом кокоса, удалось избавить от этого аромата. А от Сатуса так не пахло, напротив, от него исходил приятный свежий аромат, который было сложно объяснить, но который вызывал невольные ассоциации с теплым летним дождем, приносящим приятную прохладу и бодрость после душного жаркого дня, а также с бескрайними цветочными полями и фруктовыми деревьями. На короткий миг мне даже показалось, будто я уловила в этом запахе нотки спелой вишни.

– Сатус! – не выдержав давления, воскликнула я, подхватываясь на локтях и отталкивая демона назад, а дальше уже чуть спокойнее: – Что ты сделал с ними?

Подчинившись, и сделав шаг назад, прекратив нависать надо мной, он развел руки в стороны, словно стремясь всем своим видом продемонстрировать собственную безобидность, что у него плохо получилось, так как априори невозможно выглядеть безобидно с такими повадками и таким взглядом, как у него.

Когда он отошел, я смогла вздохнуть чуть свободнее, но расслабляться было еще очень рано. И очень опасно. Я ощущала эту опасность буквально на вкус.

– С котом твоим одноглазым – ничего, – хмыкнул Сатус, вновь вольготно усаживаясь на кровати соседки и закидывая одну длинную ногу на другую с видом человека, который умеет заключать выгодные для себя сделки.

Чертов дьявол!

– Я же не идиот, чтобы разлучать колдунью, пусть и начинающую, с её магическим помощником, – продолжил повествовать Сатус, разглядывая моё лицо. И кажется, то, что он на нем видел ему нравилось. А видеть он там мог только одно – страх.

– Оно мне надо, лечить тебя потом?

Я ничего не поняла из того, что он сказал, но отступать не собиралась.

– Слушай, чего ты хочешь, а? Давай, не стесняйся, говори! Озвучь прямо сейчас все свои мерзкие пожелания!

Сатус прищурился, выгнув бровь.

– Не такие уж они и мерзкие, – заявил он с сальной ухмылочкой. – Не знаю, что ты там себе нафантазировала, но ты меня не интересуешь. Меня вообще не интересуют особы твоего типа.

– Моего типа? – заморгала я от растерянности. – В каком это смысле?

– Ну, знаешь, – неопределенно взмахнул он рукой в воздухе, словно выискивая в этом самом воздухе нужные слова. – Плебейки. Простушки.

Мои глаза непроизвольно округлились, выпучившись, как у лягушки.

– Я, конечно, согласен с утверждением, что третий сорт – не брак, но связываться с такими всё равно, что начинать отношения с домашней скотиной.

И тут до меня дошло. Да так, словно в меня швырнули иссохшими в прошлом столетии экскрементами мамонта, то есть, и извазюкали в грязи, и сбили с ног одновременно.

И дальше я уже действовала не думая.

Глава 4

Я рванула вперед с намерением вцепиться высокомерному поганцу прямо в лицо. И была уже в паре сантиметров от цели, когда внезапная подсечка сбила с ног, и я отвратительным кулем рухнула на кровать Мики. И ладно, если бы сама рухнула, а так, сверху на меня еще и навалился демон. Но я – дочь своего отца, который учил меня никогда не сдаваться, а потому даже в таком положении я продолжала пытаться выцарапать Сатусу глаза.

Правда, пыталась недолго…

Схватив за запястья, он вздернул мои руки вверх, зафиксировав за головой, а для верности еще и уперся локтями в мои предплечья. Я ощутила себя скованной по рукам и ногам, кажется, даже веревки не смогли бы обездвижить эффективнее.

Но я продолжала бороться. Я брыкалась, ругалась, пыталась ударить его, метя в мужское достоинство, вытягивала шею, надеясь дотянуться зубами до его носа и все это ровно до тех пор, пока сквозь собственное громкое дыхание и сдавленную ругань я не услышала… смех.

Сатус смеялся и смеялся он надо мной.

В один момент прекратив все сопротивление, я замерла, тяжело сглотнула и подняла голову, желая увидеть лицо демона, которое самым неожиданным образом оказалось прямо передо мной. Очень близко.

Слишком близко.

Его глаза напротив моих глаз, его губы рядом с моими губами, его дыхание – на моей коже…

– Удивительно, – прошептал он, склонившись к моей щеке.

Я напряглась еще сильнее, буквально сжавшись всем телом и стиснув пальцы.

– Что удивительного? – голос звучал сипло, сдавленно, в том числе, и из–за того, что в горле все пересохло.

– Даже осознавая всю безвыходность положения, ты продолжаешь бороться. Бороться до самого конца. И вот, что мне интересно: ты не умеешь сдаваться или боишься сдаваться? Чего в тебе больше – нежелания проиграть или страха подчиниться?

Я дернулась, вновь бесполезно пытаясь отодвинуться от демона, который, склонившись над моей шеей, шумно вдохнул, втягивая в себя воздух… и словно наслаждаясь этим процессом.

– Ты приятно пахнешь, – прошептал Сатус и было в этом что–то такое, от чего болезненно дернулись внутренности. – Хочешь знать, чем?

– А чем обычно пахнут плебейки и пастушки? – ощетинилась я, припомнив слова, которые и привели меня в такое положение, лежачее и неподвижное.

– Не знаю, я их не нюхал, – на полном серьезе заявил демон, все еще находясь в опасной близости к одной из самых уязвимых частей моего тела.

– Навозом! – уверенно и громко объявила я, чем, похоже, ввергла демона в состояние, близкое к шоковому, потому что он перестал изучать мою шею, а выпрямился на локтях и с удивлением уставился в мои глаза. – А еще брюквой! Вот, чем они пахнут! А значит, и я так пахну!

– Что такое брюква? – сдавленно выдавил из себя Сатус, чье лицо выглядело так, словно он готов был вот–вот разразиться громким смехом.

– Понятия не имею, – мотнула я головой. – Но слово очень подходит для плебейки.

– Иногда, – протянул Сатус, рассматривая меня так внимательно, как исследователь рассматривает забавную, случайно угодившую в его ловушку, неведомую зверушку, – я думаю, ты забавная или глупая?

– У меня полный комплект, – отбила я и вновь заворочалась под ним. – Может быть, ты уже уберешь от меня свои щупальца? Мне противно!

А вот последние слова явно были сказаны зря.

Потому что лицо демона тут же стало жестче, губы стиснулись, резче проступили скулы, глаза сузились до двух презрительных щелочек, а пальцы стиснулись вокруг моих запястий с такой силой, что я услышала угрожающий хруст собственных костей.

Стон вырвался раньше, чем я успела его подавить.

– Слушай, девочка, либо ты будешь следить за своим языком, либо я сделаю так, что твой голос больше никто и никогда не услышит.

В ответ я расхохоталась. Громко, издевательски, сквозь слезы и боль.

– Серьезно? Хочешь меня убить? Убивай! Мне все равно уже нечего терять, потому что я все потеряла, когда меня закинуло в этот ваш волшебно–обкуренный мир с некромантами, ведьмами, демонами, говорящими котами и живущими своей собственной жизнью лестницами! У меня ничего не осталось, а тому, у кого ничего нет и терять нечего, а значит уже не страшно. Хочешь убить – убивай!

И две слезинки скользнули вниз по щекам.

Сатус меня выслушал. Выслушал очень внимательно, словно запоминая каждое слово. Более того, пока я говорила, а вернее, орала ему это все в лицо, он пристально всматривался в мои глаза, как будто… искал там что–то. И более того – находил.

Выпустив мои запястья, он, не отрывая потемневшего взгляда от моего лица, медленно провел руками вдоль тела, остановился на талии и резко сжал, да так, что я задохнулась от неожиданности и от резкой нехватки воздуха. Демон как будто пытался прощупать мои внутренние органы… или переломить пополам.

Этот резкий всплеск эмоций закончился так же быстро, как и начался. Мгновенно отстранившись, он встал на ноги и замер со взглядом, который вызывал только одно желание – пойти и удавиться. Я затаилась, не успев до конца подняться с кровати. Притихла, словно кролик перед голодным волком, вдруг возникшем на лесной тропе, поблескивая во тьме ночи янтарными глазами. В которых не было ни любви, ни жалости.

– Затевая войну, убедись, что сможешь принять её последствия, – ровно, как будто бы беседуя с самим собой, проговорил Сатус.

И тут меня прорвало, то ли страха, то ли от шока.

– Да не затевала я с тобой войну! Я вообще не хочу ни с кем воевать!

– Разве, я уточнил, что говорю это тебе? – спокойно поинтересовался Сатус.

– Тогда что ты от меня хочешь? – не выдержав, тихо спросила я, не сумев скрыть слезы, которые были никому не нужны – ни мне, ни, тем более, ему.

Демон одернул чуть задравшиеся рукава свитера и, развернувшись на пятках, направился к двери. Уже у самого выхода он остановился, глядя строго на дверь, как будто это было единственным, что интересовало его в этот момент, однако же, заговорив, он обращался ко мне, а не к двери:

– Знаешь, где расположен кабинет мистера Элиота, первого заместителя леди Элеонор?

– Нет, – практически одними губами отозвалась я, уже успевшая кое–как собрать себя в кучку и даже встать, держась за спинку кровати.

– На первом этаже, напротив зала для медитаций. Ты должна пробраться в его кабинет, когда Элиота не будет на месте, и взять оттуда кое–что. Один старый волюм из его личной коллекции. Ты сразу его узнаешь – старые серые страницы в черном кожаном переплете, с золотыми уголками и металлическими накладками.

– Ты хочешь, чтобы я вломилась… в кабинет преподавателя?! – меня аж пошатнуло.

– А ты хочешь сберечь в целостности и сохранности своего фамильяра и соседку–подружку? – с ядом в голосе поинтересовался все еще стоящий ко мне спиной демон.

Шататься тут же перестала.

– Ладно, – с тяжелым сердцем, предчувствующим надвигающуюся беду, хотя, куда уж бедовее, согласилась я. – Но что такое волюм?

– Что–то вроде старой книги. Очень старой.

– Книги? – тут же подпрыгнула я от возмущения. – Ты хочешь, чтобы я пошла не преступление из–за какой–то книги? Тебе книг в библиотеке, что ли, мало?

И тут же прикусила язык, вспомнив, что после устроенного моим одноглазым другом пожара, книг в библиотеке действительно поубивалось.

– Правильно поняла, – зло хохотнул демон, словно прочитав мои мысли. – Да, та книга, которую я тебе показывал, сгорела в огне. И теперь мне нужна другая. А она есть только в одном экземпляре и этот экземпляр у Элиота.

Я провела рукой по волосам, пытаясь собраться с силами, с мыслями и в целом – с духом.

Хотя получалось плохо. Чувствовала я себя после всего произошедшего старой развалиной, которой место – на помойке истории.

– Но почему ты сам не достанешь этот… как его… волюм! Что–то мне подсказывает, что в таких делах ты получше меня будешь.

– Даже ежики в лесу получше тебя будут, – резко огрызнулся Сатус и тут же шумно выдохнул, словно борясь с самим собой.

Борясь.

И явно проигрывая.

Я промолчала в ответ, боясь вызвать новую волну агрессии.

– Потому что, – напряженно начал Сатус, казалось, еще немного – и он окончательно потеряет контроль над собой, – его кабинет защищен.

– А я тогда что могу сделать? – растерянно всплеснула руками.

Голова Сатуса чуть повернулась в мою сторону, и он небрежно бросил через плечо:

– Элиот защитил свой кабинет от всех, кто находится в замке – колдуний, демонов, некромантов, инкубов. От всех, но не от людей. Потому что людей здесь давно не было и… никто не думал, что они в ближайшее время здесь появятся. Поэтому ты – единственная, кто сможет пройти сквозь защиту кабинета. Пройти и не умереть.

А вот тут мне стало по–настоящему страшно.

– Слушай… – нерешительно начала я, но была перебита демоном:

– Принесешь волюм – получишь обратно своих друзей. Нет – больше никогда их не увидишь. У тебя ровно сутки. Завтра ночью в это же время я приду за волюмом.

И он вышел за дверь, оставив меня одну со своими недоумением, страхом и нарастающей злостью.

Черт бы побрал тот день, когда я встретилась с этим блохастым недокотом! Если бы не он, ничего бы этого не случилось!

Схватившись за голову я начала расхаживать из угла в угол, пытаясь сообразить, что же мне теперь делать.

– Что же делать? Что же делать? – бормотала я сама себе под нос, запуская пальцы в волосы.

Отбегав так минут двадцать–тридцать и израсходовав всю оставшуюся после стычки с Сатусом энергию я поняла, что выбор у меня небольшой – делать или не делать. Выполнять или не выполнять требование демона. И конечно же, я выбрала первое, потому что прекрасно понимала, сколько бы меня не раздражал Сократ, но я не смогу бросить его в лапах местных чудовищ. Просто не смогу. Как не смогу спокойно жить, зная, что с ним случилась беда по моей вине. В отношении Мики все было еще проще – она была посторонним человеком, практически никем мне, но никто, ни близкий, ни дальний не должен был страдать из–за меня. Это я навлекла на свою голову гнев Сатуса и его дружков, следовательно, мне и отвечать за это.

Папа часто повторял, что надо уметь брать на себя ответственность за собственные поступки.

И я пошла брать.

Ответственность.

И штурмовать кабинет мистера Элиота.

Глава 5

Я все еще очень плохо ориентировалась, как в пространстве, так и во времени. А потому понятия не имела, в каком именно часу Сатус нагрянул в гости, однако интуиция, а вместе с ней и логика, подсказывали мне, что до всеобщей побудки оставалось не так уж много времени, а это значило, что следовало поторопиться.

Быстро переодевшись, я вышла из комнаты. Крадучись, словно дикая кошка, и оглядываясь по сторонам через каждые два–три шага, добралась до лестницы, спустилась на первый этаж и тут же отпрыгнула к нише в стене, потому что услышала голоса.

Сбоку, из небольшого, скрадываемого темнотой, что копилась под лестницей, узкого прохода, о существовании которого я до этого момента даже не подозревала, появились две фигуры. Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы узнать в одной из фигур мадам Мелинду. Сопровождал колдунью мужчина такой колоритной внешности, что им невозможно было не заинтересоваться. Он был невысоким, с выпирающим вперед заметным брюшком, нависающим над короткими, смешно семенящими за высокой и сухопарой мадам Мелиндой, ногами. Голова у мужчины была абсолютно лысой и, кажется, недостаток растительности сверху природа решила компенсировать обильной волосатостью снизу, то есть, на подбородке, который покрывала густая черная борода.

Беседуя, парочка торопливо шла по коридору.

– Пожар ликвидирован окончательно? – сурово спросил мужчина неожиданно густым басом.

– Да, – кивнула ему в ответ мадам Мелинда, одетая, несмотря на ночь, в длинное элегантное черное платье в пол. – Там сейчас активно работают мистер Грасс и домовые со всех факультетов. Возможно, большую часть библиотечного фонда удастся восстановить.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул мужчина. – Потому что ко мне только что прибыли рыцари Ночи.

От таких новостей мадам Мелинда споткнулась и остановилась. Следом за ней остановился и мужчина, успев сделать лишь несколько шагов вперед.

– Что? – переспросила она. – Рыцари Ночи? Почему они здесь?

Мужчина тяжело вздохнул, отчего его живот смешно колыхнулся, потом поправил ремень, переложил какие–то бумаги, которые он держал, из одной руки в другую и уже после сообщил:

– Несколько часов назад было совершено нападение на заставу. Кто–то пытался вломиться внутрь, но видимо, у него это не получилось.

– И? – поторопила своего собеседника мадам Мелинда, которая, как и я, ощутила повисшее в воздухе продолжение чего–то нехорошего.

Нехорошим оно было, потому что с таким скорбным выражением, которое застыло на лице толстячка, хорошие новости обычно не сообщают.

– И была убита временная хозяйка заставы, – еще тяжелее, чем в первый раз, выдохнул мужчина.

Мадам Мелинда тихонько ахнула.

В ужасе застыла и я, но продолжила вслушиваться в беседу двух преподавателей.

– Не может быть, – сдавленно прошептала женщина, закрывая рот пальцами.

– Может, Мелинда, может, – грустно заверил её толстяк. – Правда в отличие от предыдущего раза, убийца не забрал тело с собой, а бросил его на пороге. Несчастной вырвали сердце и… выели лицо.

Я стиснула рот, чтобы не заорать.

– Но зачем рыцари Ночи пришли сюда? – догадалась задать логичный вопрос мадам Мелинда.

Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос.

– Заставу нельзя оставлять без хозяйки, Мелинда, ты это знаешь, – проговорил мужчина с такой интонацией, словно объяснял элементарные истины кому–то, крайне несообразительному.

– Но ты же не думаешь, что они пришли за девочкой? – тут же возмущенно вскинулась преподавательница. – Они не могут заставить её взять на себя такую ответственность! Если взрослая колдунья не смогла справиться с нападающим и погибла, то шансы выжить у необученного ребенка минимальны! Да их вообще нет!

– Тиша, Меля, тише, – шикнул на женщину толстяк, подошел, подхватил под локоточек и повел дальше, что–то тихонечко внушая на ухо.

Я же, схватившись за голову, бессильно сползла вниз.

Ту, которая должна была временно заменять меня на посту, убили. Точно так же, как убили Милену. Точно так же, как должны были бы убить меня, останься я в заставе.

А что если?…

Что если убить собирались меня?

И от этой мысли стало еще страшнее.

Несколько минут я провела тупо пялясь в одну точку и хаотично размышляя об убийце.

Тогда, в переулке, я ведь столкнулась с ним, пусть и наблюдала достаточно издалека. Но это не помешало ему швырнуть в меня… чем–то. Он пытался меня убить. И убил бы, если бы не очень вовремя захлопнутая дверь… которая минутой позже тоже попыталась на меня напасть.

Да, суровый мир.

Но что было еще суровее, так это осознание – кем бы ни был тот, кто убил Милену и мою временную замену, ранил Сократа и швырнул чем–то, что едва не снесло мою голову с плеч, это не конец. Нам еще только предстояло встретиться. Встретиться, потому что внутренний голос подсказывал, что убийце было все равно, кого убивать. Его цели были другими. Понять бы только, какими именно и желательно раньше, чем он объявится вновь.

И раньше, чем застава будет полностью вверена мне.

Эта мысль неожиданно всколыхнула во мне странное чувство ответственности. За себя, за Сократа, за тот мир, сердцем которого была Милена. А после неё должна была стать я. Застава ведь теперь принадлежала мне, следовательно, мне за неё и отвечать.

Но как? Что мне делать, если рыцари Ночи вернут меня обратно раньше времени? То есть, конкретно сейчас?

Что я смогу противопоставить тому, кто убивает обученных колдуний, способных делать такие вещи, о которых я даже не слышала?

Скорее всего, я просто погибну. А на мое место придет другая и так, до тех пор, пока убийцу не поймают.

А ловят ли его вообще? Что если всем наплевать? Что если смерть Милены была просто строчкой в какой–нибудь амбарной книге, где указывалась смена колдуний, приписанных к пограничному пункту?

Прибыл тогда–то, выбыл тогда–то. И так снова и снова, по кругу, поколение за поколением. Что если никого не волнует ни смерть Милены, ни судьба тех, кто придет ей на смену?

Достигнув этой точки в своих размышлениях, на меня нахлынуло такое безграничное ощущение беспомощности и одиночества, что все вокруг показалось незначительным, неважным, глупым. Захотелось просто сесть в уголок, закрыть глаза и больше никогда не открывать. Просто сдаться…

Но не успела я с головой погрузиться в омут тоски, как зашевелившаяся где–то глубоко внутри злость стала быстро подниматься со дна души наверх, заполняя сознание и прогоняя бессилие.

Вспомнились слова отца, который при лютейшей аэрофобии, все равно вынужден был постоянно садиться в самолет из–за частых рабочих командировок. Однажды, закидываясь таблетками от тошноты перед очередным вылетом, он сказал мне, что ненавидит летать, не потому что боится высоты, а потому что не способен выносить чувство, когда от него абсолютно ничего не зависит. Когда его жизнь, а вместе с этим и жизнь его близких, пусть и на короткий срок, но подчинена умениям и намерениям других людей.

А следом за этим в голову нагрянула совершенно идиотская и поэтому абсолютно гениальная идея, которая не только окончательно прогнала все страшные мысли, но и прибавила сил.

Вскочив с холодного пола, я выглянула за угол, убедилась в пустоте коридора и в отсутствии чужих глаз, а после решительно направилась к кабинету мистера Элиота.

Я собиралась во чтобы то ни стало достать для Сатуса всё, что он захочет. Даже если он потребует Луну с неба, мне придется придумать способ, как это сделать. Потому что я намеревалась попросить демона об ответной услуге.

Передвигаясь практически на цыпочках, я добралась до двери, на которую указал Сатус, предварительно убедившись, что напротив зала для медитаций только один кабинет, и замерла, начав с опаской осматривать саму створку из плотного черного дерева, косяк, стену и вообще все, что было рядом.

Такая предусмотрительность была продиктована несколькими причинами. Во–первых, у меня по–прежнему имелись сомнения относительно истинных намерений демона. В мозгу все еще зудело подозрение, что он просто пытается меня подставить. А что может быть лучше, чем заставить неугодную девчонку вломиться в кабинет заместителя директора Академии? Если поймают с поличным, то из школы я вылечу быстрее, чем пробка из шампанского в новогоднюю ночь. И с гораздо более звонким свистом. А во–вторых, даже если принц не пытался мне подгадить, его слова про защиту я запомнила. И решила быть осторожной. Не хотелось, чтобы при пересечении порога преподавательского кабинета мне на голову свалился какой–нибудь средневековый топор.

Но, потратив несколько минут на обследование, я так ничего не нашла, хотя сама с трудом могла бы сформулировать, что именно ищу.

Дверь, как дверь. Ничего особенного – латунная замочная скважина, прикрытая отодвигаемой в сторону латунной накладкой, изогнутая ручка странной формы…

– Рога, копыта, бычья морда и вместе с этим человеческий торс и руки, – начала бормотать я под нос, беседуя с самой собой. – Что бы это могло быть?

Словно по щелчку пальцев явилось осознание.

Это был минотавр!

Вместе с внезапно осенившей меня догадкой, всплыло и воспоминание об ожившей змее в доме Милены, от нападения которой меня спас Сократ, швырнувший защитное кольцо.

Опустив взгляд ниже, я посмотрела на свою левую руку, которую продолжал украшать недавно надетый на палец металлический ободок. Я не то, чтобы не пыталась его снять, я даже забыла о его существовании. Как пояснил Сократ, кольцо было залогом моих полномочий. Оно указывало на меня как на полноправную хозяйку самостоятельно избравшей меня заставы, как на наследницу Милены.

– А что если и сейчас сработает? – спросила я вслух.

Минотавр охранял кабинет мистера Элиота, не позволяя непрошенным гостям проникнуть внутрь. Скорее всего, работал он примерно так же, как Амфисбена, змея, едва не вцепившаяся мне ядовитыми клыками в горло.

При воспоминании об этом стало страшно, так страшно, что аж ослабели коленки, а к горлу подкатил тугой ком.

С трудом преодолев себя, несколько раз вдохнула–выдохнула, еще раз оглянулась по сторонам, поняла, что дальше тянуть уже просто некуда и протянула пальцы к ручке.

Амфисбена ожила сразу после того, как я прикоснулась к ней. Скорее всего, минотавр тоже должен пробудиться от прикосновения.

И… именно это и произошло.

Едва только кончики моих пальцев коснулись отполированной бычьей морды, как по периметру двери пробежала череда золотых искр, раздался глухой утробный рык, отозвавшийся во всем теле вибрацией, и рогатое чудовище зашевелилось, начав выпрямляться на своих чуть выгибающихся назад копытообразных волосатых ногах.

В последний момент успев поймать собственный крик, я стиснула рот рукой и во все глаза уставилась на расправляющего плечи зверя, который по мере оживания становился крупнее и ужаснее.

Глава 6

В огромных черных ноздрях магического создания болталось два золотых кольца, на каждом вдохе из приоткрытой пасти вырывался хрип, а каждый выдох сопровождался клубами дыма, летящими прямо мне в лицо. Глаза его горели красным огнем и не имели ни радужки, ни зрачка. А по рогам змеился витиеватый рисунок золотого цвета, напоминавший сеточку трещин.

– Ты? – проговорило чудище низким басом.

И, так как, в коридоре из живых и не копытных присутствовала только я, вопрос наверняка адресовался мне, но звучал он с таким изумлением, словно мы с рогатым были знакомы уже, как минимум, лет сто пятьдесят. Вместе бухали у меня на кухне и пели песни под мандолину. Я заняла у него мешок золотых дублонов и до сих пор упорно не желаю отдавать, при каждой встрече убегая от своего кредитора, по пути угоняя чью–нибудь ступу с метлой. И вот, наконец, мы случайно столкнулись в очереди у травматолога. Причем, сквозившая в его изумлении угроза, как бы, тонко намекала на то, что скоро у этого самого травматолога прибавится работы.

– Ты! – вновь повторил минотавр, но уже другим тоном, утверждающим и злым.

Вновь послышался утробный рык. Рогатый вскинул на плечо секиру, которую до этого держал в руках, замахнулся и… опустил мне её на голову.

Предчувствуя скорую гибель, я сжалась, втянула голову в плечи и зажмурилась, выставив руки вперед в последней попытке защититься. А в мозгу болезненными фейерверками взорвалась догадка – Сатус решил не просто меня подставить.

Он решил мня убить.

Но удара я не почувствовала.

Потому что его и не было. Кожу лишь обдало волной горячего спертого воздуха и сквозь крепко стиснутые веки пробилась золотая вспышка.

Несколько секунд ничего не происходило. Я боялась пошевелиться, слушая бурление крови в собственных ушах, а когда все же решилась открыть веки… минотавра уже не было.

Вернее, он был. Но вернулся в свою исходную форму, вновь превратившись в элемент декора.

Лишь на полу у моих ног лежала маленькая, словно игрушечная медная секира, которую я подобрала, повертела в руках, ощущая исходящее от металла тепло и бездумно сунула в карман.

Толкнув дверь, вошла в кабинет, осмотрелась и сразу же решила, что вновь совершила переход в какой–то не тот мир, где мне не рады и где я вообще не должна была никогда оказаться. Параллельный мир или, как любят называть это в комиксах – альтернативная вселенная! Именно, что альтернативная, потому что таких кабинетов, как этот, я прежде никогда не видела.

Низкие деревянные своды темными, испещренными червоточинами, балками нависали над головой. Точно таким же темно–коричневым, местами усеянным подозрительными прорезями, словно кто–то тренировался здесь в метании чего–то острого, деревом был выстлан пол. Всю стену справа занимали полки, начинавшиеся от пола и упиравшиеся в потолок. Громоздкие, толстые, криво обструганные доски крепились прямо к кирпичной стене. Неровная поверхность полок была устлана пылью различной интенсивности – где–то серый налет был практически незаметен, а где–то на нем можно было писать картины, как на песке. И чего тут только не было – от толстых многотомников, объемы которых превосходили по размеру мою голову, до связок косточек, подозрительно напоминавших человеческие. От последних я старательно отводила взгляд, боясь даже начинать думать о предыстории данного предмета.

У окна под потолком, на карнизе цвета слоновой кости, отчаянно напоминающем эту самую кость, поддерживающим не до конца задернутые тяжелые черные занавеси, болтались летучие мыши, в первое мгновение показавшиеся мне ненастоящими, игрушечными. Но стоило двери за моей спиной захлопнуться, как рукокрылые, отличавшиеся повышенной мохнатостью, особенно в области морд, ожили. Дружно, словно по команде они распахнули ярко–красные, налитые кровью глаза, и уставились на меня, словно ожидая моих дальнейших действий.

А я в этот момент засомневалась, стоит ли мне шевелиться или лучше замереть и даже не дышать. А то мало ли, вдруг их природный вампиризм распространяется не только на птиц и животных, но и на людей. А конкретно эти натренированы нападать на всех внеурочных посетителей подведомственной им территории?

В течение нескольких следующих минут мы молчали пялились друг на друга.

Я, мысленно отбиваясь от картинок, каждая из которых демонстрировала мою скорую мучительную кончину, пыталась обдумать, где искать описанную Сатусом книгу. И как мне её найти в помещении, переполненном старинными трудами, которые выглядели так, словно были написаны еще в те времена, когда единственным развлечением человеческого населения являлась гонка с мамонтами за выживание? И хотя особого рвения лазить по чужим, обильно присыпанным мелкими частицами органики, полкам, собирая на себя всю вековую грязь я не испытывала, но и торчать бесполезным столбиком в компании стаи мохнатых летучих мышей тоже смысла было минимум.

Поэтому, когда стало очевидно, что нападать на меня с кровожадными намерениями пока никто не торопится, я, стараясь держать крылатых млекопитающих в поле зрения, сделала первый нерешительный шаг к полкам, потом еще один и еще один. Нетопыри ничего не предпринимали, лишь провожали мои действия внимательными взглядами с примесью легкого удивления, словно они впервые видели кого–то вроде меня и были немного сбиты с толку фактом моего существования.

Решив, что животные смирные, возможно, даже не бешенные и, в принципе, не особо опасные, я ускорилась, добавив энергии в движения. Ведь хозяин кабинета мог явиться в любую минуту, а тут я, не просто вломилась, но еще и принялась нагло исследовать чужое имущество. Вряд ли данное обстоятельство обрадует владельца настолько, что он предложит мне чай с малиновым вареньем. Скорее, запустит каким–нибудь заклятьем в голову…

– Как там Сатус сказал? – спросила я у пустоты, пробегая взглядом по череде корешков, ровно выстроенных, словно солдаты на плацу, толмудов. Какие–то из них были обтянуты кожей, у других имелись бумажные переплеты, такие хрупкие на вид, что даже страшно было к ним прикасаться. Еще присутствовало около пяти фолиантов, для обложки которых была использована ткань, по тактильным ощущениям напоминавшая бархат, и лично я видела подобное впервые. Некоторые труды вообще были помещены в своеобразные стеклянные футляры, и выглядели скорее, как экспонат, чем что–то, с чем можно скоротать вечер у камина под бокал сухого вина. – Волюм, так он вроде сказал…

Я продолжала невнятно бормотать себе под нос, пробегая пальцами по форзацам и пытаясь разглядеть надписи на них.

– Интересно, это название или… или что? Что вообще такое, этот «волюм»?

Ответа на свой вопрос я не ждала, всеми силами пытаясь припомнить, что там мне втолковывал Сатус в перерыве, между снисходительной оценкой моих умственных способностей и угрозами.

Но ответ поступил.

Не в том виде, в котором его можно было бы ждать, а в виде судорожного вздоха, вырвавшегося сквозь крепко стиснутые зубы. В тишине погруженного во мрак кабинета этот звук показался оглушительнее выстрела дробью.

Я замерла в полусогнутом состоянии, ощутив пробежавшие по спине потоки воздуха, спровоцированные чьим–то движением. Страшно стало так, что ноги практически вросли в пол, сердце заколотилось о ребра с такой силой, словно пыталось пробить себе дорогу на волю и сбежать, оставив меня самостоятельно разгребать разом обрушившиеся на бедовую головушку проблемы. Но вдруг, прорвавшееся сквозь окутавшую мозг липкую паутину страха неожиданное предположение заставило задуматься над очень логичным вопросом – а что, если это мистер Элиот? И он уже был здесь, когда я вошла?

Желание увидеть того, кто застыл за моей спиной оказалось сильнее страха, и подтолкнуло к действиям. Только на этот раз я решила быть чуть находчивее и предусмотрительнее, чем обычно.

Подавшись корпусом вперед, я сделала вид, будто делаю шаг к полкам, но вместо этого в последний момент отпрыгнула в сторону и обернулась. Как выяснилось, очень вовремя – мимо моей головы с тихим свистом пролетело что–то, блеснувшее сталью и вонзившееся в корешок одной из рукописей. Как раз на уровне того места, где еще пару секунд назад находилась моя голова!

Кинжал!

В меня швырнули кинжалом!

Оторвав взгляд от того, что могло бы оборвать мою бестолковую жизнь, я уставилась на темную фигуру, застывшую посередине кабинета.

Узнать в таинственном и безмолвном силуэте убийцу Милены, виденного мною в переулке, не составило труда. Мозг быстро опознал рослую стать, уверенную позу, широкий разворот плеч и длинное темное тяжелое одеяние в пол с наброшенным на голову капюшоном, полностью скрывающим лицо. На его месте, из–за сосредоточения беспроглядной тьмы, мне виделась пропасть, куда вот–вот должно было утащить и меня.

Сознание захлестнуло воплем, в котором паники было столько, что хоть ножом режь. Но вопил не только мозг, вопил весь организм целиком с активным задействованием голосовых связок.

Однако стоило мне только открыть рот, как из–под тяжелых черных складок возник еще один клинок. На этот раз, прыгать мне больше было некуда, дверь находилась далеко, так что, шансы сбежать имелись нулевые. Сзади в спину упирались полки, слева утыкался в бедро край стола, а справа и чуть наискосок стоял мой потенциальный убийца.

Решение возникло спонтанно, и, кажется, именно эта спонтанность вместе с нестандартностью и спасла мне жизнь.

Что я сделала?

Нащупала в кармане подобранную секиру, сжала пальцами, будто бы пытаясь убедить саму себя, что, да, именно это я и собралась сделать, а после… выхватила руку из кармана, замахнулась и швырнула миниатюрное подобие боевого топора в неизвестного, с изумление пронаблюдав за тем, как увеличившись в воздухе, секира блеснула наточенным острием и устремилась прямехонько убийце в голову. Но! Пролетела мимо, сбитая с траектории одним уверенным взмахом мужской руки. Не достигнувшее цели оружие с грохотом обвалилось на деревянный пол и тут же вновь потеряло в размерах.

– Вот это я понимаю, волшебство, – зачарованно прошептала я.

Но долго восхищаться не стала, у меня тут убийца под самым носом и с самыми не благими намерениями. А потому, решив вновь прибегнуть к тактике опережающего нападения, я схватила с полки одну из книжиц и запустила её в фигуру. Надо сказать, как и с топором, очень метко запустила, приложив основательную силу. Но если в первый раз я списала всю продемонстрированную ловкость на зачарованный предмет, то в случае с томиком заслуга была исключительно моя. Вряд ли мистер Элиот заколдовал свою библиотеку на предмет точности попадания в цель при метании.

Отправленный мною в полет фолиант, сделав кувырок в воздухе и прошелестев страницами, углом обложки задел капюшон и, врезавшись в стену, рухнул на пол, не нанеся вообще никакого урона. Но я к этому времени уже взялась за следующее орудие отпугивания невежд и убийц. Широко размахнулась, ощущая, как от усилия натягиваются мышцы предплечья и бросила, целясь конкретно в голову, но незнакомцу и на этот раз повезло. Он успел ловко уклониться, уходя с курса полета тяжеловесного источника знаний. Третий и четвертый талмуд я метнула не особо всматриваясь в цель, в основном из–за того, что эта самая цель решила положить конец моим фокусам, прибегнув к более радикальному, чем в первые два раза способу.

Я уже схватилась за следующий талмуд, когда шея ощутила холод приставленного к ней тонкого клинка, больно оцарапавшего кожу. В одну мимолетную секунду окаменела, затаила дыхание, всем своим существом осязая, как клинок медленно давит на горло все сильнее и сильнее, словно тот, кто его держал, намеренно оттягивал время, демонстрируя свои возможности, свою власть, свой контроль над ситуаций. Он собирался меня убить, смешно было бы предполагать иначе, но поняв, что терять уже нечего, страх отступил. Я подняла взгляд и уставилась в черную бездну, из которой, как казалось, на меня смотрел кто–то, кто без колебаний шел к своей цели и не признавал правомерность появляющихся препятствий.

– Тебе не нравится убивать, правда? – хрипло произнесла я, смело глядя во тьму. – Тебе просто все равно. Все равно, кто это будет и сколько их будет. И меня ты тоже убьешь.

Фигура в капюшоне медленно кивнула.

– Убьешь… но не сегодня! – смело закончила я.

Дальше все происходило одновременно и невероятно стремительно, и поразительно медленно. Словно в моей голове включился слайдер, картинки в котором переключались с космической скоростью, но перед каждой сменой время как будто бы замирало, намертво впечатывая происходящее в память, выжигая каленым железом.

Действовала я исключительно на инстинктах. Инстинктах того, кого покинул ужас, но кто очень хотел выжить. И кто понял, что убийца по какой–то причине не может или не хочет задействовать магию, а значит в его арсенале осталась лишь грубая физическая сила.

Рывком выгнувшись назад, и услышав, как хрустят позвонки моего непривыкшего к таким вывертам позвоночника, я ударила сжатыми в кулак пальцами по тыльной стороне локтя убийцы. Тот, не ожидавший такой прыти, не успел меня остановить и нож, зажатый в его руке, глухо воткнулся в деревянную стойку книжного шкафа. Тут же сориентировавшись, незнакомец молниеносным движением выдернул нож обратно, но я успела воспользоваться спровоцированной мной же заминкой.

Одним движением перепрыгнув через стол, обеими руками схватила тяжелую вазу, стоявшую на полу, попыталась её поднять и… не успела, потому что убийца Милены оказался быстрее.

Короткий смазанный рывок – и вот он уже нависает надо мной, прижимая к стене и сдавливая горло рукой в черной перчатке. Начав задыхаться, я вцепилась в его руку и попыталась оторвать от собственного горла, но он был сильнее. Мир начал мутнеть и терять четкость, тело забилось в судорогах, понимая, что умирает.

И тут, в наполненной вязким туманом голове, очень четко и ясно прозвучал кристально чистый голос.

Очень знакомый голос.

Такой родной голос, прогоняющий заползающее в душу зловонное дыхание смерти…

– «Темна вода в глубокой яме, а на дне живут чудовища», – это сказала я, но слова, как и голос были чужие.

Вздрогнув всем телом, в изумлении распахнула глаза, почувствовав, как убийца ослабил хватку, выпуская мою шею из своих лап.

– Прочь! – крикнул кто–то и в моей голове, и вслух. Разрезав непререкаемым приказом воздух кабинета, слова на незнакомца выплюнула я, вот только голос… он был маминым.

Фигура странно пошатнулась, словно разом обессилев, сделала шаг назад, за ним еще несколько, пока не наткнулась на письменный стол мистера Элиота. Облокотившись о него рукой и начав припадать на правую ногу, убийца медленно обошел мебель и направился к двери.

И тут в дело вступила моя любовь доводить все до конца. Вновь подхватив вазу с пола, я выпрямилась, занося над головой изделие монструозного вида, по весу напоминающее камень, и бросила, рассчитывая, что это бесполезное расписное изваяние приземлится убийце прямо на темечко.

А дальше события завертелись со скоростью волчка, запущенного судьбой.

С грохотом ударившись о стену, распахнулась входная дверь и в свои владения влетел раскрасневшийся и пылающий праведной яростью мистер Элиот. Тут же, в потоке замерцавшего света растворился в воздухе шатающийся от слабости убийца, растерявший свою свирепость и тягу к садизму. И первый не заметил второго, потому что в это же мгновение кончики моих пальцев оторвались от вазы, которая, беспрепятственно пролетев по опустевшему, благодаря исчезновению убийцы, пространству, со звонким «тынц!» влетела в заместителя директора, сбила с ног и повалила на пол, свалившись сверху.

– Ой, – пискнула я, хватаясь за голову.

Глава 7

– В наказание за ваш проступок следующие тринадцать лун вы будете после учебы работать в конюшне, – таким ледяным тоном, что можно было бы заморозить целый океан, проговорила леди Элеонор.

– В ко… конюшне? – ошалело икнула я, уставившись на директрису.

– Да, – царственно кивнула та. – Будете помогать ухаживать за лошадьми. Приносить воду, чистить стойла, закладывать сено.

– Я не умею, – все еще бестолково моргая, замотала головой я.

– Ничего, – посмотрели на меня снисходительно, – научитесь. Это не так трудно, как кажется на первый взгляд. Даже вы… справитесь.

Я едва не застонала, с трудом сдерживая желание вцепиться в собственные волосы и бессильно вопить до хрипоты от неверия, что все это происходит со мной и происходит на самом деле.

За спиной послышалось сдержанное покашливание, и я тут же вспомнила, что свидетелями моей моральной порки являются не только стены директорского кабинета, но и трое уже знакомых мне рыцарей, которые к этому моменту уже успели порядком поднадоесть.

Моя природная вредность подталкивала поинтересоваться, каким богам следовало помолиться, чтобы больше не видеть их раздражающие физиономии. Но чувство самосохранения все же тормозило самоубийственные порывы, напоминая, что жизнь в компании со всеми своими конечностями на положенном им природой месте значительно комфортнее, чем без них. Поэтому я для пущей верности закусила губу и решила послушать, что там собрается сообщить рыцарь.

– Леди Элеонор, – мягко начал Эйсонас, в несколько широких шагов приближаясь к столу главы Академии, одновременно загораживая её от меня своей широкой спиной. – Если вы позволите, я бы хотел переговорить с вами наедине.

– Не вижу в этом смысла, – решительно отрезала блондинка и я явственно услышала, как осыпаются, звеня, кристаллы льда, ударяясь об пол.

Тряхнула головой, отгоняя наваждение, и продолжила прислушиваться к диалогу, который с каждой минутой становился все занятнее.

– Я знаю, зачем вы здесь, – чуть повысив тон, решительно оборвала леди главного рыцаря в заводной тройке местной правоохранительной элиты. – Вы хотите забрать мою ученицу, потому что не справились с собственными обязанностями и допустили гибель еще одной колдуньи.

Эйсон вновь попытался что–то вставить и вновь – неудачно, потому что, кажется, леди Элеонор, метафорически говоря, уже закусила удила.

– Ландграф Эйсонас, по–вашему, я своих студенток, как цыплят, вывожу? И у меня нескончаемый ресурс обученных колдуний всегда под рукой?

– Я вовсе не…, – начал было рыцарь, но был перебит.

– Тогда почему вы считаете возможным, погубив одну мою ученицу, тут же забрать другую, отправив умирать? – послышался скрип деревянных ножек и леди Элеонор выпрямилась во весь свой немалый рост, чтобы взглянуть рыцарю глаза в глаза.

А я мысленно поразилась тому, как эта женщина способна транслировать в мир не только арктический холод, но и силу. Величина её личности была такова, что едва она поднялась, как меня пробила дрожь, добравшись до самых почек. На неё хотелось смотреть, не отрывая взгляд и не дыша, впитывая эту силу… забирая её себе.

– При всем моем уважении, – наконец, смог вымолвить парень, который, если верить Сократу, а я ему верила, по совместительству являлся инкубом. – Вы неверно поняли мои намерения. Я вовсе не собираюсь забирать мисс Мирославу. Но нам нужна её помощь, без которой, увы, мы не справимся. Вы же понимаете, что застава в Межмирье – один из ключевых переходов, который со смертью мисс Милены лишился защиты и контроля. И мы не можем бросить его без присмотра.

– О чем вы говорите? – коротко выдохнула директриса, которую от меня по–прежнему скрывали слишком широкие плечи некоторых назойливых товарищей.

– Я говорю о tradendae sanguinem, – быстро отчеканил рыцарь и кабинет накрыло гробовой тишиной.

***

– Ни в коем случае не позволяй им сделать это! – налетел на меня Сократ, едва я распахнула дверь в спальню в общежитии.

– Ты вернулся, – устало улыбнулась я, падая на кровать и больше всего на свете желая лечь, укутаться в одеяло, как в кокон, и уснуть, а проснуться уже дома, разбуженной грохотом посуды на кухне, которым всегда сопровождались папины попытки приготовить завтрак. Из–за катастрофической отцовской неловкости его нахождение дома редко обходилось без потерь для нашего имущества.

Папа…

На глаза навернулись слезы, которые я поспешила отогнать, обратившись к Сократу:

– Где ты был все это время? Тебя забрал Сатус? Он приходил, угрожал, что сделает вам плохо. Тебе и Мике. Делал странные намеки… Я решил, что она вас забрал. Но, если ты здесь, значит, это не так. И где тогда Мика? Когда ты исчез после нашего разговора, я решила, что ты пошел спать, но когда я пришла, в комнате никого не было…

– Спать–то я пошел, – недовольно проворчал усатый, забираясь на кровать и усаживаясь рядышком, притулившись ко мне своим пушистым бочком. Казалось, ему хотелось быть поближе ко мне. Ощутить тепло человеческого тела. – Да только не дошел. Кто–то накинул на меня мешок, а внутри была сон–трава.

– Усыпляющее растение? – удивленно приподняла я брови, подтягивая ноги к груди и обнимая колени.

– Ага, – тяжко вздохнул кот, чем–то опечаленный. – Но не только усыпляющая, еще сковывающая и несущая смерть.

– Для мертвого ты очень бойко шевелишься, – не сдержала я смешок, в котором даже мне самой отчетливо слышалась приближающаяся истерика.

– Чтобы умереть мне надо было проспать в мешке до рассвета, – прищурился на меня Сократ, поведя рысьими ушами. – А я проснулся раньше и не в мешке, а в чулане на кухне.

Мои глаза изумленно распахнулись, а Сократ поторопился продолжить:

– Я, конечно же, не против просыпаться в непосредственной близости от запасов еды, в том же, например, чулане я обнаружил удивительной вкусноты свежие копченые колбаски, но мне пришелся не по душе тот способ, с помощью которого была организована наша встреча!

– То есть, кто на тебя напал, ты не знаешь? – на всякий случай, уточнила я.

– Я бы не назвал это нападением, – скривился котяра, обнажив маленькие, но крепкие белые клыки, у одного из которых был скол на конце. – Скорее принудительной транспортировкой к месту временного отдыха.

– Не понимаю, – мотнула я головой. Думать действительно было трудно. Мозги словно погрузили в скисший кисель.

– Если бы мне хотели навредить – навредили бы, – в умном взгляде кота скользнула непривычная серьезность, замешанная на тревоге. – Здесь я – твой фамильяр. Навредить фамильяру колдуньи в таком месте, как это – значит нарушить закон. В пределах Академии на такое решится далеко не каждый. На самом деле…

– На самом деле, – рыкнув, закончила я за кота, – я знаю парочку демонов, которым закон не писан.

– Не думаю, что это они, Мира, – неожиданно выдал пушистый, чем возмутил меня до крайности.

– Что? Почему?! Кому еще придет в голову идея нам пакостить, не боясь последствий? Тем более, что Сатус практически прямым текстом заявил: делай, как я говорю и получишь обратно тех, за кого переживаешь.

– В тот момент, когда меня закутали в кусок пыльной, притрушенной травой ткани, демоны были очень заняты. Тушили пожар.

– Ага, тобой же организованный, – проворчала я.

– Не важно! – небрежно отмахнулся кот. – А важно следующее – раз сами они были заняты, а мое устранение выгодно только им, это приводит нас к очевидному выводу.

– Какому? – бестолково заморгала я. Лично мне в этой истории ничего не казалось очевидным, наоборот, запутанным, странным и до рези под ребрами пугающим.

– Что в школе есть те, кто выполняет их приказы, кому они могут поручить… м–м–м… деликатное задание, – закончил Сократ и покачал мохнатой головой. – Надо было догадаться сразу.

– Догадаться? – подпрыгнула я. – То есть, ты понял, кто это может быть?

– Подумай, – наставительно произнес Сократ, сузив свой единственный глаз с таинственностью, достойной шпионских романов, – и вспомни. Кто чаще всех был рядом с тобой, когда ты натыкалась на демонов?

– Ты! – не раздумывая, воскликнула я и для пущей верности ткнула в кота пальцем.

Кот перевел взгляд на палец, остановившийся у его мохнатого лба, потом на меня, потом опять на палец, а потом, боднув мою ладонь, словно корова, завопил:

– Я не считаюсь, я сам – пострадавшая сторона!

– Тогда я вообще не понимаю, о чем ты тут толкуешь, – развела я руками и вот в такой вот полураскрытой позе замерла.

Потому что на ум пришла одна очень примечательная мысль, которая примечательной показалась только в первый момент, а во второй – обрела тошнотворный привкус предательства.

– Микаэлла, – выдохнула я чуть слышно. – Она увязалась за нами на базар. И в столовую в тот же день. Она же была со мной на полянке, когда Сатус решил поупражняться на мне в нанесении ударов. И в библиотеку под предлогом выполнения домашнего задания она же меня потащила. И туда же чуть позже явились демоны. Мы столкнулись уже у выхода.

– Это наводит на определенные размышления, не так ли? – котяра вдруг вспомнил, что он так–то вообще–то ручной и полез ко мне на колени. – Но ты не расстраивайся раньше времени, – он попытался заглянуть в мое низко опущенное лицо. – Пока что это только догадки…

– А если правда? – я подавила судорожный вздох.

– Выясним мотивы, – по–деловому начал усатый, – и если она хотела навредить тебе, то… четвертуем и прикопаем на лужайке. Заодно землю удобрим.

И все это – с самым серьезным выражением на моське.

Я фыркнула со смеху, не удержавшись:

– А еще говорят – я кровожадная.

– Кто говорит? – поводил ушами Сократ, словно прислушиваясь к чему–то, что мне было недоступно.

– Тата, – ответила я с улыбкой, которая была вызвана воспоминанием о красавице. – В смысле, Тагира.

– А, эльфийка, – сообразил кот и принялся вылизываться прямо у меня на руках.

– Она – эльф? – удивленно вскинула я брови.

– Ага, – подтвердил кот, намывая мордочку. – Из Лунных.

– Лунные, – с задумчивостью протянула я, – что–то я такое уже слышала.

– Лунные эльфы, в отличие от своих туманных сородичей, – приступил к наставительно–просветительской лекции Сократ, – живут обособленным кланом в Вольных землях. Вольные земли, – продолжил кот, едва я открыла рот, опережая мой вопрос: – это terra nullius, то есть, нейтральная территория, которая не принадлежит ни одному из государств.

– Но, если там живут эльфы, то получается, что она принадлежит эльфам, – начала рассуждать я.

– Эльфы не стремятся закрепить за собой какой–либо кусок земли, – Сократ громко чихнул, вздрогнув всем телом, а потом продолжил: – Они по природе своей свободные, и могут жить где угодно, лишь бы ни перед кем не преклонять колени. В своем клане Лунные придерживаются принципов равноправия, считают друг друга сестрами и братьями, что вообще–то верно, ведь у всех общий предок.

– То есть, по сути они – семья? – попыталась подвести я итог.

– Да, только большая, – со смехом фыркнул котяра. – Сотни так на три. Руководит кланом вождь, который выбирается членами клана один раз и остается на этой должности до своей смерти.

– Что–то вроде выборной монархии, – покивала я.

– Да плетись оно лебедой! Неважно, как это называется, – беззлобно огрызнулся котяра, почесавшись за ухом, в результате чего отправил в воздух целую жменю кошачьей шерсти. – Твоя Тата – дочь вождя Лунных эльфов, и именно поэтому она здесь. Отец хочет, чтобы она получила в Академии необходимые для управления кланом навыки и заняла после него руководящий пост.

– Очень амбициозно, – оценила я. – Думаю, Тагира справится, и её отец будет ею гордиться. Она очень красивая, и милая, и добрая. Уверена, и умная тоже! Не знаю, почему Микаэлла глядит на неё волком.

– Все очень даже объяснимо, – как–то странно захрюкал от смеха ушастый, вновь продемонстрировав клыки в оскалившейся пасти.

Я вопросительно приподняла бровь.

Котяра, вольготно устроившийся на моих коленях, перестал хрюкать и чуть приосанился.

– Я бы тебе, конечно, все рассказал, но есть ощущение, что ты пока не готова к восприятию такой информации.

Я кожей ощутила какой–то подвох.

– Она что, душит котят и вешает их трупики на деревьях на манер новогодней гирлянды? – предположила я самое страшное.

Кот покосился на меня с подозрением.

– Странные у тебя фантазии, Мира, ты лучше ни с кем ими не делись.

– Никакие это не фантазии! – возмутилась я. – Просто, если бы ты в загадки не играл, мне в голову и не приходила бы всякая жуть!

– Слушай, – кот подхватился и сел. – Некоторые… специфические особенности лунной эльфийки мы потом с тобой обсудим. Сейчас не об этом нужно говорить!

– А о чем? – я моргнула.

– О ритуале, который задумали провести с твоим участием рыцари Ночи! – выпалил на одном дыхании кот и разом как–то сник. – О tradendae sanguinem…

Глава 8

– Эйсонас, который, как ты выразился, козел, упоминал что–то подобное, когда я была в кабинете леди Элеонор. Но она очень плохо отреагировала на его слова, даже вроде разозлилась. Но я не уверена, потому что с её манерой общения создается ощущение, будто она всегда злая. Кажется, рыцарь до сих пор пытается уговорить директрису на вот это, с заковыристым названием. Но при мне разговорить они не захотели, а выставили за дверь.

– Думаю, что уже уговорил, – выдохнул Сократ. – Мелинда по секрету шепнула, что рыцари прибыли в Академию не в составе скромного трио, а прихватив с собой молодую колдунью. И это не та, которую оставили в заставе после нашего отъезда.

– Потому что та умерла, – погрустнела я, а после, мгновенно перейдя в стадию злости, рыкнула: – Можешь хотя бы ты мне объяснить, что все это значит?

– Если рыцари озаботились транспортировкой девчонки сюда, это значит, они уверены, что Элеонора даст согласие на ритуал. А такая убежденность может быть подкреплена исключительно одним – неопровержимыми аргументами в пользу необходимости его проведения.

– Ритуала? – эхом откликнулась я. – Что это вообще такое?

– Tradendae sanguinem, – очень серьезно начал Сократ, – означает «кровь передающая». Это очень древний обряд, который проводится, когда необходимо передать магическую силу от одной колдуньи – другой. Временно, конечно. До тех пор, пока не будет выполнена задача, ради которой проводится ритуал.

– Так, – кивнула в знак понимания. – А я здесь причем?

– Видишь ли, Мира, – словно не зная, как подступиться к теме, замялся Сократ. – Пока ты жива, новую хозяйку застава не выберет. Из–за того, что тебе необходимо было отправиться на обучение, на пограничный пункт была наложена магия, которая вынудила заставу «забыть» о том, что у неё есть ты. И заставила воспринять твою временную замену, как истинную и единственную. Но примененное заклятие значительно ослабило защитные функции магического форт–поста, и когда…

– …когда вернулся убийца, – закончила я вместо него, преодолевая ком в груди, – расправиться с той, другой, оказалось еще проще, чем с Миленой.

– Да, девчонке не повезло, – печально согласился Сократ, – но следующей повезет еще меньше, потому что с каждым новым принуждающим заклятием застава все больше и больше выходит из–под контроля. А стабилизировать её некому, потому что это можешь сделать только ты, но ты – здесь! Поэтому рыцари и решились на tradendae sanguinem. С его помощью они хотят передать часть твоей крови другой колдунье, чтобы обмануть заставу было легче и она, ощутив в новенькой твою магию, приняла её за тебя. Ты должна знать, Мира, это очень сложный и опасный ритуал. Некоторые колдуньи умирали во время него, потому что не успевали вовремя перекрыть передающий поток, и иссушивали себя до последней капли. Но даже не это самое страшное.

– Есть что–то страшнее смерти? – безрадостно усмехнулась я.

– Да, если тебя подвергнут tradendae sanguinem, то велик шанс, что все очень быстро узнают, кто ты такая. Это станет сенсацией! Эмпуза – живая и доподлинно существующая! Да паломничество к твоей двери начнется раньше, чем ты успеешь осознать масштаб случившегося!

Я устало сгорбилась.

– Что же мне делать?

– Ритуала надо во что бы то ни стало избежать! – топнув мохнатой лапкой по моему колену, постановил кот.

– И тогда та, другая девчонка, умрет, – угрюмо напомнила я. – Умрет вместо меня и из–за меня. Потому что я не захотела помочь!

– Пусть лучше она, чем ты в качестве цели для каждого мимо пробегающего засранца, – с нажимом произнес Сократ, заглядывая мне в глаза.

– Но жить с чувством вины потом мне, – покачала я головой, сняла кота с колен, переложила на кровать, встала и подошла к окну. Спустя пару минут напряженных размышлений, заявила: – Нет, так не пойдет.

– И что же ты намерена делать? – со скепсисом воззрился на меня Сократ. – Может, конечно, твоя замена дождется твоего выпуска и так и не узнает, какие именно силы ей были переданы, но рассчитывать на это очень рискованно. И глупо!

– Не знаю, – хмуро откликнулась я. – Но мне нужен Сатус.

И рванула к двери.

– Чего?! – понеслось мне возмущенное в спину. – Совсем мозгами повредилась?! Мира!

– Потом! – бросила я, уже на полпути к лестнице.

Опередив стайку учениц, которые следовали в том же направлении, я прыгнула на ступеньку. Подвижная платформа, по которой я нетерпеливо топнула ногой, ухнула вниз, не дожидаясь моих приказов, как и не дожидаясь ускорившихся девиц, возмущенно завопивших мне вслед, едва они осознали, что лестница уехала без них.

На первом этаже я соскочила со ступеньки раньше, чем лестница окончательно остановилась, и тут же растерянно замерла, не зная, куда бежать дальше. На факультет боевиков не попасть. Тот, единственный раз, когда мне удалось посетить общежитие демонов, был невероятной случайностью, подстроенной призраком совы, чьи мотивы так и остались мною не поняты.

Но сейчас совы здесь не было, как не было и Мики, с которой можно было бы посоветоваться. И что же мне делать теперь?

«Столовая», – прозвучало в голове и сразу же появилась непоколебимая уверенность, что именно там я и обнаружу искомых старшекурсников.

С колотящимся сердцем я бросилась по коридору, по пути распихивая выходящих из боковых коридоров студентов и студенток, недовольно вопящих мне в спину.

Я заметила их сразу, едва влетев в обеденное помещение. Они сидели на своем привычном месте, за столом, окруженном семью стульями, лишь половина из которых была занята.

Спиной ко входу в черной шелковой рубашке восседал Феликс Янг. Я мигом опознала его по худой узкой спине. Справа от Янга качался на стуле, чудом сохраняя равновесие, Инсар Тиес, постоянно запуская пальцы в свою шевелюру с блестящим отливом. Напротив Тиеса развалился на стуле Ферай Кан, раздраженно постукивая пальцами по столу.

Парни что–то обсуждали, не обращая внимания на окружающих, которых за обеденными столами было не так уж и много в виду раннего часа.

Не размениваясь на ненужные приветствия и не церемонясь с высокородными особами, я в несколько широких шагов пересекла разделяющее нас пространство и потребовала ответа на вопрос:

– Где Сатус?

Три пары глаз уставились на меня. Тиес – с коварной заинтересованностью кошки, увидевшей мышку. Кан – с сердитой сдержанность, которая вот–вот грозилась перерасти в гнев. Янг – с хмурой меланхоличностью того, кто поплевывал на окружающий мир, но терпеть не мог, когда мир начинал плеваться в ответ.

– Мне вот любопытно, – начал Кан, – в какой момент ты решила, что имеешь право заговаривать с нами?

Я уже открыла рот, чтобы выдать в ответ что–то, что, возможно, обернулось бы для меня новыми неприятностями и повторным посещением лазарета, но мне не позволили. Таким же низким, вибрирующим голосом, демон продолжил, глядя на меня глазами, в которых искрилась стужа, словно заморозившая на красивом лице выражение зловещего превосходства:

– Задумываться о последствиях своих действий тебя не учили?

Где–то я уже слышала нечто подобное…

– Внутренний голос подсказывает мне, – вступил в разговор светловолосый Инсар, – что её вообще ничему не учили, – и от того, с каким подтекстом во взоре он это произнес, мне стало одновременно и душно, и жутко.

Но я решила пропустить это и мимо ушей, и мимо мозга, потому что сейчас было не до демонских шарад, разгадывать которые мне не хотелось и в лучшие времена.

– Мне нужно с ним поговорить, – выдохнула я сквозь крепко, аж до боли в скулах, сцепленные челюсти. – Это важно.

– То, чем занят принц сейчас гораздо важнее, чем ты, – отрезал Кан и отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что встреча окончена.

– Да я уж поняла, что даже ваш родовитый чих важнее, чем весь остальной мир, – ощетинилась я. – Но вы, вроде как, еще пару часов назад хотели, чтобы я вам помогла. Помощь предполагает взаимовыгодное взаимодействие…

– Давай–ка я тебе прямо сейчас всё разъясню, – тоном, который вынудил меня не просто замолчать, но едва ли не закусить собственным языком, начал Кан, подаваясь вперед. – Ты приходишь тогда, когда тебя зовут. Делаешь то, что тебе говорят. И на этом все.

Я закусила губы. Стало больно, и обидно, и мерзко. Горечь подступила к горлу, а глаза запекло.

– Тай в четвертом подземелье. Там у нас тренировочная зона, – внезапно выдал Янг, встретив мой ошеломленный взгляд стеной спокойствия. – Как выйдешь из столовой, не доходя до галереи с канделябрами, поверни налево. Там вход на нижний уровень.

Справившись с первичным замешательством, я неуверенно кивнула и с невероятным облегчением покинула столовую, спиной ощущая направленные на меня малоприветливые взгляды учеников, от внимания которых не ускользнуло мое общение с демонами. И более того, вызвало жаркие дискуссии под прикрывающими рты ладошками.

– Зачем? – услышала я приглушенный общим гомоном в столовой недовольный вопрос Кана.

– Пусть идет, – коротко ответил тот, по которому исходила любовной тоской моя соседка.

Кстати, надо было спросить еще и о ней, но возвращаться отчаянно не хотелось.

Следуя указаниям Янга, я вышла из столовой, миновала глухую нишу в углу – сосредоточение концентрированного сумрака, и вышла к началу длинной узкой галереи с позолоченными подсвечниками у потолка. Остановилась, оглянулась по сторонам, не понимая где в этом сквозном проходе я должна искать дверь в обозначенные демоном подземелья.

– Феликс – идиот, – выдохнул кто–то над моей макушкой.

– Ааааай! – взвизгнула я, подскочив на месте.

– Не ори, – его раздражение я не увидела, а, скорее, почувствовала кожей, поджилками, которые все еще тряслись, когда он шагнул мне на встречу из темноты.

– Ты что, шел за мной? – прикладывая руку в груди и пытаясь успокоиться бешено колотящееся сердце, просипела я.

– Да, – не стал отнекиваться демон, демонстративно складывая руки на груди и глядя на меня, как на мошку, которая села на его стакан с напитком. Слишком мелочно, чтобы обращать внимание, слишком неприятно, чтобы игнорировать. – Потому что сама ты можешь проторчать тут хоть все ближайшее тысячелетие, но не сможешь обнаружить вход в подземелья.

– Почему? – я напряглась, когда его рука уперлась в стену позади. Прямо перед моими глазами оказался его локоть и все то, что было выше него – крепкие мускулы, похожие на сплетенные воедино якорные тросы. Демон имел внушительные размеры, в том смысле, что его размеры внушали страх. С такими ручищами ему не нужно было какое–либо оружие, он сам был этим оружием, способный задушить противника голыми руками.

«И он уже это делал», – подсказал мне тонкий голосочек, в последнее время слишком зачастивший в мою безалаберную голову. – «Будь с ним настороже. Хотя, от такого, как он все равно не убежать».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.