Elian Julz
Лавка Аваддона

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее.

Книга Откровения 9 глава 6 стих

Плейлист

Daughter – Medicine

Øneheart, reidenshi – Snowfall (slowed + reverb)

Kim Walker-Smith – Only you

Kavinsky – Nightcall

Plenka – Call me (slowed)

White Cherry – Sunrise

White Cherry – Melancholy

Kalax – The Mountain Peak

Haux – Alone

Finneas – Happy now?

Finneas – Die alone

M83 feat Felsmann Tiley – Solitude (slowed)

Billie Eilish – Happier Than Ever

Billy Joel – Honesty

Daniel Adam – The Rain

Alpha Room – Come Back

Timecop1983 – On the Run

Пролог

«Vavilova E., death tester¹» – так написано на временном магнитном пропуске с логотипом лаборатории «Grand Choice», болтающемся на шее. К концу первого рабочего дня служба безопасности прошьёт мой виметр и надобность в бэйдже отпадёт. После быстрой экскурсии по маршруту огромная теплица под стеклянной крышей – столовая – туалеты, приветливая девушка-администратор наконец открывает дверь, шутливо называя экспериментальную палату № 9 моим рабочим кабинетом на ближайшие три месяца – таков срок договора, проект которого мне направили по электронной почте.

В узком длинном коридоре тишина, слышно только шуршание бахил на моих ногах, хотя судя по порядковому номеру палаты, комната для экспериментов в этом крыле не одна. Дверь бесшумно закрывается. Внутри всё кажется таким настоящим и… устрашающим. Будто я и в самом деле буду здесь умирать. Помещение без окон с холодным искусственным, чересчур ярким освещением и белыми стенами. Регулируемая кушетка с шестью фиксирующими ремешками застелена одноразовой простыней. С потолка опускается какой-то шлем с проводами, в изголовье огромный монитор. У стены металлический стол на колесиках, на нём разные бутыльки, ампулы, шприцы, шланги, трубки, пластиковая маска, как в киношных операционных, и даже дефибриллятор. Не иначе как реанимационная палата.

По коже пробегает холодок, хотя по спине стекает струйка пота. А ведь в письме говорилось, что это только симуляция смерти, что-то типа продвинутой виртуальной реальности, да и неоновая вывеска с лиловой бабочкой на логотипе больше подходит ночному клубу или развлекательному центру. На мне лабораторная сенсорная спецодежда с автоматической терморегуляцией, поэтому можно хотя бы забыть о мокрых кругах под мышками от волнения.

Виметр на руке вибрирует, сообщая о повышении артериального давления и температуры тела. Потерять этот гаджет страшнее, чем дать доступ незнакомцу к своему банковскому счету. Название «Vmetr», скорее всего, происходит от латинского «vitale», что означает «жизнедеятельность». Этот маленький браслет – цифровое «я». В нем содержатся удостоверяющие документы, идентификационные номера, медицинская карта, сведения об образовании, штрафах, доступ к электронному кошельку, ключи от движимого и недвижимого имущества, история покупок, доступ в режимные здания, непрерывно фиксируемые показатели организма, счетчик сна. Он даже синхронизируется с весами.

Администратор теперь молчит, но по крайней мере не бросила меня здесь одну, не закрыла дверь на замок. Дает свыкнуться с обстановкой прежде, чем приступить к эксперименту или ждёт кого-то ещё? Посматриваю в сторону выхода – ещё не поздно уйти.

Глава 1

У меня вы не сдадите зачет ценой одной бессонной ночи накануне.

И со шпоры не скатаете. Я придумал кое-что гораздо круче.

Герман Шорохов

«Специалисты предсказывают скорое извержение супервулкана Йеллоустоун. Если это произойдет, температура на Земле упадет на двадцать один градус по Цельсию. По расчетам ученых лава покроет всю территорию Северной…».

Так, эту пластинку крутят с нулевых. Терпеть не могу новости. Дальше.

«Тебя ждет дивный новый мир, и в нем каждый молодой ученый будет намного ценнее двадцати старых политиков», – какое совпадение – вот и фильм «2012»². Видимо, отечественные каналы решили, что только так наш народ можно привести в чувства после новогодних каникул.

А если бы я совершенно точно знала, что жизнь на Земле закончится уже в этом году? Скажем, в сентябре. Да, начало учебного года – лучшее время для Апокалипсиса. Что бы я сделала первым делом? Нет, это не фантазии. Ученые называют это мыслительным экспериментом, когда ситуацию нельзя воспроизвести в реальности, её моделируют в воображении.

Представим, что впереди последние весна и лето. За свои двадцать четыре года я ни разу не брилась налысо. А ведь это так круто. И главное, всем всё равно. Даже ворчливым теткам-соседкам в задрипанных халатах. Все готовятся умирать и думают только о себе. Плевать на лысую девчонку с разными ушами (да, правое ухо – папиной формы, левое – маминой).

Что дальше? Пункт номер два – прокатиться на крутом мотоцикле. Нет, недолго, но на бешенной скорости, чтобы внутри всё замирало.

А ещё я ни разу не целовалась. Нет, у меня были парни, но все они были в сети и жили в других странах. Мы желали друг другу доброго утра и спокойной ночи, отправляли сердечки, виртуальные подарки-стикеры, даже «ходили в кино» – смотрели вместе фильмы через стриминговые платформы. С одним виртуальным бойфрендом перешли на небывалый уровень – покупали в сети подарочные сертификаты друг для друга на Новый год и дни рождения. Правда, о дне своего рождения я соврала. Появлялись общие друзья на сервере, мы играли в одной команде в Postman of Death.³ Но я так сильно завралась, что реальная Эвитта и Matheater⁴ (мой никнейм в сети) – две совершенно разных личности.

В соцсетях нет ни одной моей настоящей фотографии после того, как в возрасте четырнадцати лет прочла под одним из постов комментарий парня из параллельного класса: «Ну и уродина». Всё из-за разных ушей. А парень-то мне жутко нравился.

Позже к этому врожденному дефекту добавились ещё безобразные очки в толстой черной оправе и угри. В универе линзы сменили очки, язвы от акне зарубцевались, но уши-то никуда не делись, поэтому со старших классов школы единственная доступная мне прическа – каре с геометрической челкой, прикрывающей рассеченную бровь.

Боюсь встречи IRL⁵. И мои виртуальные парни, видимо, тоже. Ведь ты не можешь пойти на настоящее свидание с инста-фильтром на лице. А вдруг плохо пахнет изо рта? Или слишком толстые ляжки. Или маленькая грудь.

Другое дело, когда некогда выбирать. Когда вот-вот рванет самый большой вулкан, сойдёт и такая, как я. Ведь одному умирать страшнее, правда?

Интернет отрубили за неуплату – квартиранты молчком съехали, оставив на прощание казан с заплесневевшей жижей, неработающий пылесос и двухмесячный долг за телефонную связь и интернет. Но чтобы оплатить его, забавно, нужен интернет. Пойду утром искать терминал. Откопала пульт от прадедушкиного телевизора, вставила в него батарейки от своей беспроводной мышки и теперь сижу деградирую, как бумеры в 90-х, – щелкаю пультом. Ни спутникового, ни кабельного. Только двадцать федеральных телеканалов-близнецов и бесконечно длинный зимний вечер.

Лежу на диване в одном нижнем белье (ещё один плюс жить одной), на груди пакет чипсов любимого вкуса «Лайм с чили». Перед теликом, прямо как когда-то прадедушка. Только он грыз семечки. Его единственная правнучка и наследница. Он-то думал, что я умница. Я и была ею. Тогда при его жизни.

Справа на стене ковёр. Здесь с самого сотворения мира не было интернета, сколько себя помню маленькой. Иногда ночевала в этой самой комнате при свете маленького ночника – пластикового прозрачного цветка, торчащего прямо из розетки. Водила пальцем по узорам и представляла, что прохожу уровень 2D-бродилки, как в приставке. А всякие ромбики на дорожках рисунка ковра – это боссы⁶, которых нужно обмануть или перепрыгнуть.

Из ковра торчит крючок, на который прадедушка цеплял наушники от телевизора. По ночам надевал их, чтобы не будить соседей. Пять лет перед смертью просидел дома, уже не выходил на улицу. Почти как я сейчас.

Всё, как раньше. Даже запах старости, въевшийся в стены и обивку мебели, как ни драй, ни три. На потолке гипсовая лепнина: ажурная круглая розетка в месте крепления люстры, потолочные плинтусы с узорами виноградных листьев. Красно-коричневый румынский гарнитур советских времен. Деревянная коробка с шахматами на тумбе для телевизора. Помню, как прадедушка научил играть сначала в шашки, а позже в шахматы. И ни разу не поддался, несмотря на мои слезы. Как ребенок радовался каждой своей победе, а потом однажды опешил, когда я впервые поставила ему вечный шах⁷ и сказал, что совсем старым стал.

Телефонный звонок.

«Алло. Просто оставьте под дверью», – отвечаю курьеру.

Жду пять минут, надеваю футболку и смотрю в глазок, чтобы ни с кем не столкнуться за дверью. Привезли грунт, контейнеры для рассады и фитолампы. Как ловко Ваня превратил меня из математика в «агронома». Как какой-то бумер⁸, пишу ему SMS: «Прием-прием. Всё на месте». SMS! Даже моя мама не пишет смс-ки. А Ваня-то хотя бы смотрит в угол с иконкой сообщений? Там же только сотовые операторы да магазины спамят, можно не глядя удалять письма.

И Ваня здесь, как раньше. Живет на первом этаже, как и двадцать лет назад. В детстве мы с ним не дружили – стрёмно водиться с мелочью на четыре года младше тебя. Тебе целых четырнадцать, а ему только десять. Сейчас Чудину двадцать, и оказывается, у нас много общих тем. Только вот разводить плантацию в квартире никак не входило в мои планы. Но это хорошие деньги, и других вариантов нет, не могу отказаться.

Перед моим отъездом мама крикнула из окна, чтобы не заводила в прадедушкиной квартире домашних животных, а ведь я действительно подумывала наконец-то купить белую крысу и лайку. Жаль, нельзя дома держать лису. Но про «грядки» мама ничего не упоминала, хотя ей и в голову бы не пришла такая сумасшедшая мысль.

Глава 2

…произошло великое землетрясение,

и солнце стало мрачно.

Откровение 6 глава 12 стих

Монитор ожил, картинка на нём наконец-то сменилась – теперь вместо пустой тёмной комнаты зажегся тусклый холодный свет и появилась брюнетка, споткнувшись о высокое ведро с деревцем, растущим прямо из него. Девушка включила воду тоненькой струёй и начала плескать ею в лицо. Как и остальные фигуры на многих других мониторах. Сколько же таких мониторов сейчас ожило? В верхнем левом углу экрана часы отсчитывали секунды и минуты. Там же значилась дата – 1 августа 2029 года. Среда.

Девушка направилась в другую комнату. Из майки-алкоголички торчали угловатые плечи и неестественно тонкие предплечья, широкие хлопковые штаны болтались на бедрах, грозясь сползти. Черное боб-каре смотрелось жидковато.

По газовой плите, чайнику на ней и раковине без единой грязной тарелки можно было догадаться, что девушка на кухне. Ни стола, ни стульев здесь не нашлось. Живой скелет привычно переставлял ноги между пластиковыми контейнерами с растениями на полу, будто опытный сапер на минном поле. Кухонного окна толком не было видно, его загородил неокрашенный грубый металлический стеллаж, на каждой полке которого тоже стояли горшки, обрезанные пластиковые бутылки с какой-то зеленью: одни совсем крохи, другие вытянулись. Каждый уровень подсвечен своим цветом. Девушка прошла на балкон из этой же комнатушки. И там к навесным лампам тянулись бледно-зеленые кусты.

Брюнетка вернулась, щелкнула зажигалкой под чайником и коснулась браслета на левой руке. Раздались женские голоса, смех, а на потолок от браслета проецировались кадры:

– Ну мама, не снимай меня.

– От такого тазика клубники стошнит или сыпью покроешься, – женщина постарше смеялась.

– Дай хоть раз наесться. А то вечно: «Варенье, варенье». Кто потом ест это варенье. Прошлогоднее вон ещё стоит в кладовке.

На заднем плане фоном раздавался мужской голос диктора: «Джон Кьюсак в фильме “2012”».

Видеозапись прервалась. Брюнетка вздрогнула от протяжного «плача» закипающего чайника и утерла слезы.

***

«“Самый зрелищный фейерверк в честь Китайского Нового года” – такой заголовок новосибирские журналисты дали вчерашней катастрофе», – на экране энергичный голос блогера быстро шинковал слова, комментируя последние новости.

Подпись под видеороликом указывала, что его просмотрели уже почти два миллиона человек.

«Все мы ждали, что Земле наступит *** не раньше 2075 года, – «общественный деятель» ввернул ругательство, созвучное слову «конец», – от извержения Йеллоустоуна и Айра – двух взаимосвязанных супервулканов. Об этом трубили учёные, когда я ещё ходил пешком под стол. Но случилось то, что принято называть событиями типа “черного лебедя”⁹, в очередной раз подтверждая эффект синергии¹⁰.

Парень с пирсингом на губе, в носу, туннелями в ушах, жемчужным ожерельем на шее и фиолетовыми волосами не очень-то был похож на эксперта-эколога или хотя бы репортера, но, если закрыть глаза на нецензурщину, говорил складно, без запинок и шпаргалок. Его облик настолько контрастировал с той важной темой, которую он обсуждал, и его осведомленностью, что казалось, будто на видеоряд наложили чужую аудиодорожку.

«Когда в январе 2022 года произошло сильнейшее извержение вулкана Тонга, наш чувак из Института физики атмосферы уверял нас, что это пшик для климата. Что тоже неправда, потому что журнал «Science» назвал его тогда крупнейшим взрывом в атмосфере за всю историю наблюдений в XX веке. И даже сильнее любых ядерных испытаний после Второй мировой войны. Жители Аляски за десять тысяч километров офигели от звуков ударов. Ничего такой пшик.

Вчера пшик на Тонга повторился, но уже помноженный на десять взрывов других вулканов. Вот уже сутки в Австралии, Новой Зеландии, Бали и Филиппинах сбывается апокалиптическое предсказание восьмой главы книги «Откровения» – «огненный дождь» с камнями, горят деревья. Землетрясения, цунами. Но главное, что теперь чуваки из РАН помалкивают, когда вся эта ***, – рассказчик опять выругался, – закончится. Видите ли, прогнозирование осложнено. «Ангельская труба» может замолчать через день, а может трубить и пыхтеть и несколько месяцев.

Короче говоря, добро пожаловать в twenty hundred and froze to death.¹¹ Нас так пугали глобальным потеплением, а в итоге надо доставать валенки на лето и ждать нового Ледникового периода, если 2029 год станет лишь разогревом для файер-шоу супервулканов.¹²

Так что разбирайте свои чемоданы, дамы и господа, мы опять никуда не летим. По прогнозам небо будет закрыто до декабря 2029 года. А я побежал за билетом на поезд «Москва – Пекин». В молодости пританцовывал в китайских клубах гоу-гоу. И видимо, придется тряхнуть стариной. В Поднебесной нос, как Эйфелева башня, – идеал красоты, так что я вполне подхожу. Но в этот раз готов работать за еду, потому что самая сытая нация на планете теперь китайцы. Спасибо, что за последние десять лет скупили 80% мировых продовольственных запасов. Видать, знали наперёд, раз еще во время пандемии хвастались, что им пшеницы хватит, чтобы кормить всю страну полтора года. И кто тут ещё самая хлебосольная страна.

Только не пишите мне в комментариях, какие марки семян я советую для балконного огорода, потому что мне за такую рекламу никто не платит».

Бодрый голос продолжал комментировать новости за прошедшие сутки, предсказывая вероятное уничтожение Японских островов и ассимиляцию нескольких сотен миллионов азиатов, эвакуированных в соседние государства, когда в комнату вошла женщина с ультракороткой стрижкой, надевая белый медицинский халат со словами:

– Смотришь запрещенные каналы прямо на рабочем месте? – Голос её звучал низко и хрипло.

Мужчина обернулся, прищурился несмотря на то, что был в очках, и съязвил:

– Привет, босс. Что в столовую опять не завезли синтетический кофе?

Затем взглянул на браслет на руке, резко откатился от стола и в три шага достиг выхода из кабинета, негодуя невнятным бормотанием. Судя по звукам, доносившимся из длинного коридора, мужчина бежал.

Глава 3

В сумасшедшей гонке доказать свою гипотезу ученому легко

переступить черту законности и морали. Послевоенный мир не побрезговал открытиями, полученными из экспериментов в фашистских концлагерях.

И возможно, в идеальном мире эти открытия были бы до сих пор недоступны человечеству. Говоря о биоэтике, медицинская наука – дурно пахнущая женщина с руками по локоть в крови, а её лучшие слуги – мясники и хладнокровные убийцы.

И мы отчасти соучастники, ведь пользуемся их достижениями.

Я хочу, чтобы вы задавали себе вопрос: “Кому я служу?

Вправе ли я это делать?” Постоянно.

Герман Шорохов

Шестое февраля. Двадцать третий день эксперимента.

«Бред, бред, бре-е-ед. Превратить квартиру в какую-то теплицу. Так себе идея доверить мне эту работу. Мне, у которой даже кактус помер», – думала я, когда три недели назад тасовала пёстрые пакетики с семенами, как игральные карты. Ещё и названия просто балдеж: мини-морковь «Внучка», томаты «Балконное чудо», фасоль «Карамель», «Городской огурчик».

Говорят, что человек неосознанно проживает жизнь, как по сценарию любимой сказки из детства. Глядя на меня, вы решите, что я обожала Емелю-дурачка – лежу себе, никуда не выхожу, и жду, когда же вёдра с водой сами собой придут. Хотя вода и, правда, приезжает прямо к дверям (спасибо курьерам), как и остальные продукты, но любимая моя сказка – «Царевна лягушка».

Да, когда-то действительно верила, что особенная, что другие пока не замечают, но докажу, какая умная, неповторимая. Сейчас понимаю, что, как и многие подростки, испытывала синдром восьмиклассника¹³. Думала: «Никто так не одевается, как я. Никого нет круче по математике, чем я. Я слушаю музыку, которую никому не понять. И из-за этого нет ни одной души, близкой мне».

И будто в доказательство того, что я оригинал, а не чья-то копия, зимой в девятом классе заняла первое место на региональной олимпиаде по математике. Обскакала учеников из физмата. И притом девчонка. Над крыльцом школы целую неделю все читали красные буквы на бегущей строке с моей прославившейся на всю школу, да и на весь город, фамилией.

В начале 2016 года я осознала, что никакая не особенная, а просто следую общим трендам своего поколения. Из двадцати пяти первокурсников нашей группы на мехмате двадцать смотрели аниме. Как и я. Больше половины всё свободное время гамали.¹⁴ Опять же как я. Ходили в черных вещах оверсайз, слушали фонк и синтвэйв, пили «Монстр» и «Аризону», вели токсичные разговоры с иностранцами на беглом английском языке в сети. У каждого второго в соцсетях есть фото с укулеле, но вряд ли наберется хотя бы пятеро из них, кто до сих пор играет и играет сносно.

От силы десять одногруппников играли в баскетбол на физкультуре, остальные её ненавидели и рубились в шахматы в спортзале. И каждый второй грезил о путешествии в Японию.

По крайней мере у шестерых сокурсников видела зажившие следы от селфхарма,¹⁵ когда их широкие длинные (и зимой, и летом) рукава задирались.

И на втором курсе я рискнула всем, чтобы выпрыгнуть из шкуры лягушки, которая ехала на конвейере с такими же жабами, которых за стенами универа ждали душные школьные классы, аудитории, переполненные зевающими студентами и кабинеты круглосуточной работы IT-департаментов с их крепким мужским «благовонием». Оказалось, что всё испортила – корону поносить дали, а потом сняли. Лягушка так и осталась лягушкой.

«Вить, выходи. Прокатимся, поболтаем, съедим по шаурме», – раздается бодрый не по времени суток голос Чудина в аудиосообщении.

Ненавижу аудиосообщения. Те, кто их пишет, эгоисты. Слушаешь порой несколько минут пустой болтовни, довольно типичной для Вани, потому что боишься пропустить что-то важное. Особенно сейчас – там ведь может оказаться очередное задание. И не знаешь, что там дальше, нельзя, как с текстом, просканировать сообщение по диагонали.

Строчу ответный текст:

«Шаурму бы съела, если опустить первые два пункта твоего предложения».

Опять голосовое. Смеётся.

«Так и знал. У меня в рюкзаке две шаурмы. Спустись хоть на качелях посидеть, ну».

«У-у-у, ты совсем crazy? Там такой дубак. Вань, твой Sonic¹⁶ в штанах примерзнет к качелям. Давай ко мне. Хоть навестишь своих детей, отец-молодец», – пишу ещё одно сообщение.

«Ленивец», – Ваня высылает одно слово и гифку с ленивцем, лежащим на спине возле миски с едой и будто в полудреме еле-еле тянущимся рукой за овощами.

«Вечный двигатель», – я тоже не сдаюсь и отправляю гифку, где металлический шарик безостановочно носится по замкнутому кругу с бешеной скоростью. Мол много беготни, а воз и ныне там.

Хотя на самом деле Ваня нереально энергичный парень. До часу ночи развозит поздние заказы из круглосуточных кафешек и магазинов на своем скутере, потому что в это время тариф выше, а ведь учится с раннего утра и до вечера на втором курсе по специальности «Медицинская кибернетика». Хотя я так и не поняла, кем он потом будет работать, в голове всплывают какие-то врачи-роботы и кадры киберпанк-игр, а между тем им задали вырастить в квартире целый огород. Походу огурцами людей лечить будут в будущем.

Ваня запомнил меня совсем другой. Девчонкой, которую увезли зашивать бровь после того, как вписалась с разбегу в металлический бортик песочницы во время игры в прятки. Той, которая каталась на всех доступных в нашем детстве приспособлениях: роликовых коньках, лонгборде, велосипеде, роллерсерфе и детских лыжах. Из-за которой бабки высовывались из окна и кричали притихнуть и не орать во всю глотку. Мы не так долго жили в квартире вместе с прадедушкой, пока родители не получили собственную по госпрограмме, но каждое лето неделями гостила здесь лет до четырнадцати.

Папа рассказывал, что я рано пошла, рано заговорила, на прогулке во дворе и в новых местах сама знакомилась с детьми, даже если они были старше меня.

Та девочка мало похожа на меня теперешнюю, которую Ваня увидел в конце декабря во время переезда в прадедушкину квартиру. Я прикатила на такси как раз в тот момент, когда он возвращался с учебы, но ещё не ушел на работу. Тут же начал таскать вещи наверх, помогать с подключением компа. Оказалось, что он тоже играет в Postman of death. Так удивился, когда узнал мой рейтинг, будто я сказала ему, что могу телепортироваться.

Трепал языком без умолку, чуть не похоронил под горой своих вопросов. Спрашивал, что со мной случилось, всё никак не мог понять, как произошло такое чудовищное перерождение.

Холодильник тогда, естественно, пустовал, и Ваня притащил то, что нашел в своём: холодец, квашеную капусту, охотничьи колбаски, хлеб, чай. Парень-то пока с мамой живет.

От него же узнала, что все мои детские подружки разъехались: кто замуж вышел, кто после учёбы переехал в мегаполисы, чьи-то родители продали квартиру. Да, здесь райончик тот ещё, конечно.

Стук в дверь. Натягиваю длинную черную майку с рисунком шахматной доски на груди. Ваня свой, можно не причесываться.

– Что с часами? Разрядились? – Ваня кивает головой на потухший циферблат моих умных, но старых-престарых часов на левом запястье.

– Дисплей…

– Сдох? Намочила? Разрядились? – У Чудина дурацкая привычка подсказывать мне варианты ответов, стоит на пару секунд промедлить. Ему сложно понять, что не у всех слова вылетают, как из брандспойта, некоторые люди думают, прежде чем говорят. Сколько ни делай замечание, его автомат всё равно работает без тормозов. Легко разговаривать с людьми, когда ты вот так весел, красив и прекрасно знаешь об этом. Люди вообще многое прощают внешне приятным собеседникам.

– Старые они уже, видимо, батарея больше не тянет, как раньше. Но в приложении телефона вся статистика, ну там, сон, пульс, шаги — всё отражается через синхронизацию с браслетом. На новые сейчас денег нет, да и к чему они мне. Будем честны, бегаю я теперь только в «Postman of death». Чудик, ты купил бабл-ча-а-ай,¹⁷ – кричу от радости, когда он вытаскивает еду из рабочего рюкзака на стол в зале. Останавливаю серию «Death note» ¹⁸ на компе.

– Поговаривают, что нам осталось шесть лет до вымирания, так что гулять так гулять. А ты всё сидишь дома. Сколько там у тебя шагов в день? – Ване вечно надо смотреть в глаза, когда разговаривает с людьми, будто проверяет, слушают его или нет. Вот и сейчас ходит передо мной, мешается под ногами. – Хоть пару тысяч есть?

Киваю головой. С математическим округлением тысячу шестьсот шагов за сегодня вполне можно приравнять к двум тысячам, верно?

— Досидишься, будем потом в погребе на даче в противогазах тусить. – Ещё одна Ванина разговорная фишка – дублировать слова движениями, словно в игре «Крокодил», и издавать соответствующие звуки. Например, сейчас он показывает противогаз и дышит, как Дарт Вейдер в своей маске, – и старое мамино варенье с плесенью доедать, – плюхается на диван Чудин, пока я сгребаю в мусорный пакет пустые банки от энергетиков, упаковки от чипсов, орешков в острой глазури и мармеладок.

Подумала, что терпеть не могу варенье, и не понимаю, в чем прикол варить его, когда полки магазинов и так ломятся от сладостей на любой вкус. Какой-то пережиток голодного прошлого.

– Что ж ты тогда так переживаешь из-за своего… – спрашиваю, протыкая трубочкой крышку стакана с бабл-чаем.

— Зачета? О, ты мне их покажешь? Где мои малыши? – Чудин соскакивает с дивана.

– Э-э-э, минуточку! Это мои малыши.

Веду Ваню в прадедушкину спальню, которая теперь выглядит, как подземная плантация конопли Микки Пирсона из фильма «Джентльмены». Моя гордость. Почти неделя ушла на то, чтобы изучить процесс посадки, замочить и прорастить семена. Все они уже дали всходы, а я знаю наизусть, где что у меня растёт, как часто нужно поливать, чем удобрять, как смешивать грунт с золой и опилками и даже записываю советы из видеороликов мужиков в трениках, как соорудить конструкции опор для будущих кустов томатов, огурцов, фасоли и сладкого горошка. Бегу каждое утро смотреть на зелень, будто за ночь произойдёт чудо. Свет фитоламп не гаснет от заката до полуночи, биоразлагаемые кассеты с рассадой и торфяные стаканчики на придвинутом вплотную к окну старом письменном столе, зеркало-трельяж с другого конца стола и развернуто передней частью к солнечному свету, чтобы отражать лучи и равномерно освещать растения.

– Офиге-е-еть, Вить. «Я у папы инженер». Балде-е-еж.

– Здесь у нас помидоры «Балконное чудо», – имитирую голос музейного экскурсовода, – они любят красный спектр света, а это «Городской огурчик», – Ваня ржет в голос от названий и моего серьезного тона, – у них своя фитолампа, потому что и зеленый, и красный спектр им нужен в одинаковой мере. На подоконнике в обрезанных бутылках из-под колы морковь «Внучка». А и ещё покажу тебе на балконе картофель в черных мусорных мешках с грунтом. Пока не взошел ещё, правда. Но мама когда-то смотрела своего любимого… э-э-э… как же его? – В голове вертится фамилия, но Ваня уже пустился вскачь.

— Джонни Деппа? Гордона Рамзи? Николая Дроздова?

— Да нет же… Джейми Оливера! У него так и росла картошка. В мешках. Обогреватель пашет у меня на балконе днём и ночью. Разоришься ты на оплату электричества.

— А ёлка тебе не мешает тут? Или Китайский Новый год ждёшь? – Ваня переключился с рассады на разглядывание больших и маленьких елочных шаров, висящих между двумя «ногами» выкрашенной в зеленый цвет стремянки.

Нашла её на дедушкином балконе, когда искала коробку с новогодними игрушками, сама покрасила в зеленый прямо поверх ржавчины и приспособила в виде ёлки технаря.

– Пошути мне тут. Сейчас отдам тебе всё это добро и выращивай сам. Слушай, а что ты свою мать не попросил? Не пришлось бы мне платить.

– Маму? Т-с-с, – прикладывает палец к губам и таращится на меня, как на чокнутую. – Она вообще не должна знать, что моей учебе что-то угрожает. Проще деньги потратить, чем её грузить своими проблемами. На мне и так учебный кредит, хоть и беззалоговый. А она всё равно боится, что хату отберут. А потом, где в однушке без балкона такой сад разведёшь? И ты можешь представить, чтобы моя мама делала фотографии рассады, измеряла высоту кустов и потом ещё разобралась с электронным кабинетом студента и смогла туда выкладывать отчеты? – Казалось, что смотрю старую передачу с сурдопереводчиком.

– Вот хоть убей, не понимаю, зачем будущему врачу уметь выращивать еду?

Ваня закатывает глаза и недовольно смотрит на меня в упор:

– Сколько раз ещё повторить, что я не буду сам лечить людей? Медицинская кибернетика про другое. Новые технологии, работа с Big Data, роботизация в медицине, – изображает руками робота, – научные исследования всякие. А биотехнологии Шорохов, – теперь Чудик, видимо, показывает очки своего препода на глазах, — читает всему потоку, не только нашей группе. Классный мужик. Не бубнит под нос, не читает с бумаги, реально интересно на парах. Ходят слухи, что он гений какой-то, сдал дофигища классов экстерном и совсем зеленым поступил на биофак. И вовсе он не шизанутый, как ты думаешь. Вот наш физик — тот да. Ходит зимой и летом босиком, и на улице, и дома, седую бороду и волосы отпустил. – Чудин изображает походку своего физика.

– На себе не показывай, – смеюсь я.

– Ну, Гендальф вылитый. А-а, и ещё Шорохов окончил музыкалку, говорят, на скрипке хорошо играет.

– Под Эйнштейна косит что ли? Или Шерлока? – Спрашиваю, а сама вспоминаю об укулеле, которая пылится в шкафу моей бывшей спальни. Я выучила на ней только саундтрек к одному популярному аниме и «Somewhere over the rainbow». Всё. Не понимаю, как люди умудряются учиться в двух школах одновременно столько лет.

– Э-э-э… с чего я вообще начал?

Ване периодически нужно напоминать намеченный им же самим курс разговора, потому что, как тачку на скоростях заносит мимо нужного поворота, забывает, куда «ехали».

– Медицина и рассада.

– Ах, да. Короче, это общая дисциплина. Причем Герыч…

– Герыч? – За Ваниным словесным галопом попробуй успеть.

– Ну да, Герман зовут Шорохова. Ну и биотехнологии, порошки всякие. Короче, Герыч даже выиграл грант на разработку новой учебной программы. И там не только про получение пищевых продуктов, выведение сортов растений, но и генную инженерию, прогнозирование, клонирование, фармацевтику. Да куча всего. Вот скажи, зачем вам на мехмате читали курсы политологии и библиотековедения? Та же фигня и здесь с помидорами.

Из-за долбаной преподши по политологии меня и отчислили со второго курса мехмата.

Глава 4

Восемь человек скончалось в Индии во время испытаний

нового тромболитика. Ни один из них не знал, что участвует

в медицинском эксперименте.

На основании данных доклада Ирэн Шиппер в 2008 г.

«Примеры неэтичных испытаний»

На мониторе в левом углу светились цифры «01-08-2029 10:12:00», когда высокий мужчина показался в комнате. Позже в кадр попало его лицо в обрамлении вьющихся русых волос, недостаточно длинных, чтобы собрать их в хвост, но и не настолько коротких, чтобы не падать на глаза, которые отстраненно и рассеянно смотрели на мир сквозь очки в тонкой оправе.

В медицинском кабинете уже находились две девушки, но судить о возрасте человека по одному лишь его виду со спины сложно: на кушетке сидела брюнетка с каре, а рядом с ней шатенка с кудрявым высоким хвостом и в медицинской форме. Вновь прибывший слегка прищурился и вгляделся в брюнетку, его губы задвигались бесшумно, будто он что-то читал, затем перевёл взгляд на планшет в своих руках.

– Так Ва-ви-ло-ва… Ты. Не подходишь. Всё. Можешь идти домой. – Мужчина уже поворачивался к выходу, когда его остановил голос девушки.

– Почему? Что можно было узнать за одну минуту обо мне? Прочли фамилию и сразу штамп: «Не годится». Это потому, что я – русская? Потому что в качестве лабораторных крыс годятся только понаехавшие иностранцы? – Брюнетка явно оскорбилась отказом. Голова её при этом всё сильнее вжималась в плечи, как в черепаший панцирь. – Или увидели в анкете, что мой отец сидит в тюрьме?

– Лаборатория оставляет за собой право отказывать кандидатам без объяснения причин, – прозвучал заученный, хотя и бесстрастный ответ мужчины, но смотрел он куда-то в воображаемое окно на стене и всё заправлял прядь волос за ухо.

– Но Вы же даже не испытали меня. Мне сказали, – кандидатка повернула голову к стоящей рядом с ней сотруднице лаборатории, – что будут тесты, потом беседа ещё с несколькими специалистами.

Мужчина быстро зыркнул на девушку с кудрявым хвостом.

– Вам ничего не гарантировали и-и-и… не обещали, – он постоянно стучал пальцем по браслету, затем выключил планшет, демонстрируя, что решение окончательное. – Договор ещё не подписан. Давайте без дра…

Окончание фразы не прозвучало, так как отворилась дверь, и просунулась коротко стриженная голова женщины с внушительного размера золотыми серьгами в виде толстых колец с римскими цифрами. На руке, которой она придерживала дверь, запястье обвивал золотой браслет с таким же дизайном.

– Здравствуйте, – она дежурно улыбнулась только губами. – Осваиваетесь понемногу? Отлично. Заглянула сказать, что меня вызвали, – она указала пальцем наверх, будто её вызвал сам Господь Бог, – поэтому, Леночка, проводите пока кандидата в столовую. Такие беседы лучше проводить на сытый желудок. А потом пообщаемся с Вами, договорились? Сможете часок или полтора подождать меня? – Она выжидающе смотрела на кандидатку.

И та тут же шустро бросилась на этот вопрос, как собака вырывается из слабых хозяйских рук при виде кошки:

– Но мне только что… – голова её дернулась в сторону оппонента.

Мужчина мгновенно громко перебил:

– Лена, можете идти, я сам провожу кандидата в столовую, когда закончим. Ольга Георгиевна, – показывал он рукой в сторону двери, будто экскурсовод на экспонат, – алгопсихолог – по-простому – психолог боли в нашей лаборатории. Ваше собеседование у неё было назначено сразу же после тестирования у меня.

Кудрявая Лена только посмотрела сначала на кандидатку, затем на мужчину, не возразила ни слова, но на прощание вежливо и будто по секрету произнесла:

– Если что, я буду там же, где Вас встретила.

– Так что? – голова из коридора всё ещё ждала ответа от девушки, пропуская «Леночку» в коридор.

– Да, без проблем, – уже без нервозности отозвалась брюнетка, коротко кивнув.

– Отлично! – очередная жабья улыбка, и дверь затворилась.

Мужчина молча придвинул ближе к себе стол на колесиках, на нём задребезжали и зазвенели металлом медицинские инструменты и бутыльки. Изображение на мониторе погасло.

Глава 5

– Что ты чувствуешь?

– Падаю со скалы с бомбой, привязанной к груди.

Из фильма «Ищу друга на конец света».

Одиннадцатое марта 2022 года. Пятьдесят шестой день эксперимента.

Морковь из бутылок на подоконнике мы с Ваней уже всю сточили. Одно название, баловство на один укус, а не еда – верхушка всего полтора – два сантиметра в диаметре, дольше скоблить, чем есть, но сла-а-адкая.

Семена томатов и огурцов взошли меньше, чем через неделю, хотя пришлось повозиться – высаживала сначала в торфяные стаканчики, сооружала что-то типа тепличных условий, прикрыв верх пленкой, потом в большие горшки. Дезинфицировала грунт марганцовым раствором, протравила сами семена. По одному, двум семечкам в каждый, каждый стаканчик. С ума сойти. Ногти не отмывались, пришлось стричь под корень. Вылитая Золушка теперь, а не математик.

Стоило обрадоваться первым листочкам на огуречной рассаде, как в методичке прочла, что нужно общипать верхушки, чтобы куст вырос шире. А дальше начались танцы с бубном: опрыскивание, подкормка, ежедневное поворачивание горшков то одной, то другой стороной, подвязка плетей. Казалось, что высиживаю капризные яйца волшебного дракона. Хорошо, хоть выбрала самоопыляемый сорт, а то пришлось бы вместо пчелы орудовать ваткой или кисточкой.

Столько возни, а первый огурец съела не я. И ни Ваня. И нет, даже не его чокнутый профессор или какая там у него ученая степень. Его методичка приказала оборвать плод еще на стадии завязи, иначе куст не наберется силы. И хотя ранней весной тепличные огурцы в магазинах по космической цене, всё же выращивать их в квартире по доброй воле я не стала бы. Обещали два десятка с одного куста. Но они такие малюсенькие – всего-то восемь сантиметров в длину, и это ещё самые крупные. Жутко любопытно, какой длины плоды выросли у Ваниных одногруппников, будто мы вовсе и не огурцами меряемся.

Про помидоры вообще молчу. Мало того, что и так таскала все-все лотки и горшки с рассадой из одной комнаты в другую, ведь с утра солнце светит в зале и на кухне, а после обеда в спальне, а в пасмурные дни и после заката досвечивала их фитолампами, так томаты ещё и на ночь убирала на застекленный балкон с обогревателем. В комнатах им жарко, до конца апреля шпарит отопление во всю, а оптимальная температура для рассады томатов в темное время суток – не выше восемнадцати градусов. Носилась с единственным термометром то на балкон, то в спальню, то в кухню. Один куст какой-то уж очень бледный, боюсь, что начнёт желтеть. Но у меня ещё пять попыток – пять кустов. Не могут же они все одновременно откинуться. До первого урожая в середине мая осталось недолго. Надеюсь, не подведу Ваню, потому что до зачета вырастить новые кусты не успею, придется ждать ещё четыре месяца. Схитрить и купить готовые кусты с рассадой не выйдет, Герыч требует от студентов еженедельный фотоотчет и записи из дневника наблюдений с замерами.

Перебралась спать в зал на диван. Всё время казалось, что из влажного грунта ночью выберется какой-нибудь жук, червяк или мокрица и заползет ко мне в кровать. Да и постельное бельё там постоянно сырое.

Быстрее всех у меня взошел зеленый горошек. И всего семь недель ждали от посева до урожая. Предварительно замачивала семена на двенадцать часов, потом еще несколько дней держала в мокрой марле. Навтыкала их в узкий прямоугольный ящик с грунтом через каждые пять сантиметров, отмеряла расстояние четко – линейкой. Близкое соседство друг с другом придаёт стеблям устойчивость. Сделала несколько посадок с разницей в десять дней для подстраховки.

Никаких капризов. Поливай раз в неделю до цветения и каждые три дня во время него и будет тебе урожай. Хрумкать сахарный горошек начали с Ваней еще с начала марта. Кто не работает, тот есть – это про Чудика и его студенческий проект. Стебли горошка вымахали на метр в высоту и приглушили свет в спальне. Пришлось переставить ящик на кухонный подоконник. С карниза для занавесок пустила проволочные опоры для стеблей.

Вот тогда-то и случилось моё жуткое открытие. Понадобилась проволока и плоскогубцы. Подумала, что у прадеда они точно были. В связке нашла ключи от подвала, но решалась спуститься туда долго. Мелькала мысль позвать на помощь Ваню, но разрушать образ независимой и крутой девчонки в его глазах не хотелось. Постояла-постояла снаружи и всё-таки пошла одна. Сыро, грязно, где-то что-то капало, а прадедушкина коморка, в которой он когда-то зимой держал кур, была далеко от входа – налево по узкому коридору, потом направо. Меня что-то больно куснуло за голую ногу. Блохи? Бр-р-р.

В поисках проволоки брезгливо копалась в пыльных пакетах, в деревянных ящиках из-под привозных с юга овощей, затянутых паутиной, боялась, что выползет паук или выскочит крыса. И в коробке из-под обуви нашла их. Нет, не инструменты и проволоку. О них в тот момент вообще забыла. Как и о своей инсектофобии. Боже, иногда жалею, что мои глаза работают, как скоростной калькулятор.

Глава 6

Хэ Цзянькуй понял, что редактирование генов может

принести ему хорошую прибыль, и в погоне за личной славой

и выгодой еще в 2016 году на собственные средства привлек

сообщников и использовал технику, уровень безопасности

и эффективности которой до сих пор неясны,

и намеренно избегая какого-либо надзора и контроля,

осуществил официально запрещенный в стране

эксперимент по модификации ДНК эмбрионов.

РИА Новости от 30.12.2019

– Вот знаешь, не вижу смысла в этой пустой трате времени, – говорит мужчина кандидатке, усаживаясь в кресло на колёсиках возле её кушетки и складывая руки в замок. – Не хочу колоть, обжигать и-и-и… – он каждый раз произносил это длинное «и», словно доказывал теорему у доски и язык дожидался, пока рука с мелом выведет следующую строку с силлогизмом, – пропускать электрический ток через тебя, чтобы сказать то, что сказал в самом начале. Ты не подходишь. Жутко боишься боли. По протоколу тест придётся повторить через два часа, потом через день и-и-и… через девять дней. Оно тебе надо?

– Вы не можете знать, – девушка дёрнулась в словесную атаку с прежним жаром.

Он даже не остановился, а продолжал говорить одновременно с кандидаткой, просто чуть громче, но с той же невозмутимой интонацией. Ни его выступающий нос, ни заостренные скулы никак не участвовали в передаче эмоций. Казалось, он даже не моргал, пока говорил.

– Постоянно запускала свои зубы настолько, что лечить их было уже невозможно. Шла в кабинет стоматолога с флюсом. Не один, не два, а каждый раз. Из-за избегания боли сопротивлялась физиотерапии и-и-и… в итоге дольше обычного восстанавливалась после перелома берцовой кости, – мужчина разгибал по одному длинному пальцу на кулаке, считая собственные аргументы. – Дело даже не в болевом пороге – нам нужны люди с разными болевыми порогами – дело в страхе боли. Через день, максимум, неделю испытаний, ты просто не придёшь сюда, не сможешь терпеть и думать, что вдруг завтра сделают ещё больнее, будешь плакать, умолять разорвать договор, чтобы прекратить это всё. Ты отказалась даже от крошечной операции на подъязычную уздечку и-и-и… потому едва слышно шепелявишь. Одинокая, незамужняя – значит, боишься ещё и эмоциональной боли. Медицинская карта в Vmetr’е кандидатов – в умелых руках круче любого досье из шпионских фильмов. Конечно, ты можешь пойти после меня к Ольге Георгиевне, потом в службе безопасности пройти сканирование на мошенничество и промышленный шпионаж. А можешь просто сэкономить всем нам время и деньги лаборатории и-и-и… уйти прямо сейчас. Ладно бы ещё спортом каким занималась, можно было бы попробовать. Хотя бы выносливость какая-никакая была. А потом… представь, что придется работать со мной и только со мной. Не с улыбчивой Леночкой, не с Ольгой. Ты уже ненавидишь меня. Не сработаемся. Убедилась?

Брюнетка лишь настырно помотала головой из стороны в сторону.

Мужчина картинно выдохнул.

– Я должен пристегнуть тебя, потому что боль делает людей непредсказуемыми, изобретательными и-и-и… агрессивными. Естественная реакция. Но ведь мне жить-то не надоело, – он начал затягивать ремешки на запястьях своей испытуемой, – Ох ты ж, блин, таких худых рук у нас тут ещё не было. – Он потянулся за иглой, отчего ладонь девушки резко обхватила подлокотник, но врач лишь с циничным смешком проделал новое отверстие в ремешке. – Что с отцом?

Кандидатка начинает говорить, но от страха слова выходят неслышно, как при фарингите, так что приходится прочистить горло, прокашляться, а голова ещё неотрывно следует за каждым действием мужских рук.

– Пришлось сменить фамилию на девичью фамилию матери, чтобы от меня отстали после шумихи с отцом. Но как видите, это не спасло от безработицы. Мне очень нужна эта работа, Вы не понимаете?

– За что его посадили? – мужчина подошёл к металлической мойке, поднял рукава халата до локтей и тщательно намыливал руки.

– За попытку захвата здания мэрии, – она сказала это даже с гордостью.

Врач обернулся к девушке, но больше ничего не спросил, ожидая продолжения.

– Пять лет на зоне. Помните тот референдум, после которого нетерпимость к бракам с несовершеннолетними приравняли к расизму и фашизму? Эти лозунги «браки всех для всех»? Сразу же после него отец собрал единомышленников и вышел на площадь перед зданием Госдумы в Новосибирске. Журналисты вели прямое включение с митинга, когда полетели самодельные снаряды в окна. Лицо отца попало в кадр.

Со стороны казалось, что врач забыл, что уже вымыл руки, потому что начал процедуру по второму кругу. А Вавилова всё продолжала, её прорвало, будто слишком рано вынули вату из кровоточащего носа:

– Ловко они промыли мозги. Помню, как бомбило от первых выпусков передач на эту тему, как плевалась мама от сериалов о несчастной любви учителей и их учеников. Потом пошли ток-шоу, экспертные интервью Ваших коллег, медиков. Типа природа не ошибается, раз половое созревание начинается задолго до совершеннолетия, приводили пруфы из животного мира. И они такие говорят типа, ну камон, мы же не осуждаем брак тридцатилетнего мужчины и двадцатилетки, а ведь когда-то ему было двадцать пять, а ей исполнилось только пятнадцать. Короче, те же люди, только пять лет назад. И вот этот их миленький аргумент: «Разве каждый из нас не влюблялся в свои пятнадцать лет?» Какой-то сексолог сказал, что сексуальность дана нам от рождения, а законы ограничивают права детей выражать её. Типа нет ничего дурного в интимных отношениях с детьми старшего возраста, если без принуждения. А ещё книги всяких дурочек, романтический бред про беззащитных девочек из семей алкоголиков и спасающих их мужиков-соседей, учителей и т.д. МБ, я не должна так говорить, если хочу получить эту работу. Но реально, не понимаю, как 68% процентов жителей одной из самых консервативных стран могли проголосовать за такое.

– Окно Овертона, – мужчина уже сидел рядом с кандидаткой пару минут без дела, успел обработать руки раствором и надел резиновые перчатки.

– Что? – спросила Вавилова тем же раздраженным тоном.

– Идея о том, как общественное мнение под определенным влиянием постепенно сдвигается по шкале от «немыслимо» до «приемлемо», а затем и-и-и… «популярно». То, что считалось смертным грехом несколько веков назад, становится мейнстримом.

– Уже? Начинаем? – Видимо, только сейчас Вавилова поняла, что увлеклась рассказом, а врач выжидает паузу, чтобы приступить к тестовому испытанию.

– Сколько тебе было, когда всё началось? – мужчина начал растирать ватным тампоном участки кожи между пальцами рук Вавиловой.

– Меня типа к пыткам готовят? Под ногти иглы загонять не будете? – спросила она, а врач лишь неопределенно пожал плечами, но слабая улыбка его выдала.

– Сейчас температура будет подниматься выше и выше. Предельного значения нет. Здесь между пальцами – самая чувствительная кожа. Когда почувствуешь боль – дай знать, но отключим алгезиметр¹⁹, только когда станет невыносимо, прямо совсем невмоготу терпеть. Кричи, подавай любой сигнал. Так мы поймём, в какую группу испытуемых по болевому порогу тебя включить, – мужчина наблюдал за меняющимися цифрами на дисплее датчика, соединенного проводами с металлическими зажимами между пальцами кандидатки.

– Как мне получить эту работу?

Мужчина не ответил на вопрос:

– Знаешь, когда-то в студенчестве я проделывал это с крысами. Вот уж не думал, что придётся повторять на людях. Дергаешь пальцами. А-га-а, уже началось, принцесса на горошине?

Девушка помотала головой.

– Говорить-то слабо. Вон челюсти как сжимаешь. Vmetr вибрирует, пульс зашкаливает. А я предупрежда-а-ал, – врач упивался своей правотой.

– Всё-ё, – завизжала Вавилова.

– Угу… всего-то сорок пять градусов было, – врач начал водить пальцем по планшету, фиксируя результат теста.

– Это неправда, – голос её прозвучал обижено.

– Да нет же, правда. Смотри сама, – врач показал ей дисплей алгезиметра.

– Я не убегу от страха. Мне нужна эта работа. Вам не понять почему. Знаете, когда мне было шесть, мама сильно задержалась на работе, а отец собирал люстру в гостиной. Я нашла маленькую детальку крепления – зубчатая шайба, тоненькая, похожая на кольцо. Натянула её на указательный палец. Когда мама пришла, палец уже опух из-за сдавленности. Но шайба-то ведь не гладкая, у неё тонкий, чуть зубчатый, необработанный внутренний край. Её пришлось прокручивать по часовой стрелке вдоль пальца, тянуть было бесполезно даже по мыльной коже. Металл резал до мяса. Мама сказала, что если не снять его, то палец завтра уже отрежут. Она плакала, я плакала. Но терпела, не вырывала руку.

– Вот ведь смешная. Сравнила тоже. На этой кушетке, – мужчина с силой ткнул пальцем в кушетку, эмоции выдавали только его руки, – день через день будешь ощущать предсмертную боль, ничем не уступающую реальной. И не смотри, что это называется симуля-я-яцией, – он махнул рукой в сторону проводов, спускающихся с потолка. – Боль в твоей голове, ею заправляет мозг. Кажется, ты не поняла, зачем тебя нанимают, – врач перестал уговаривать Вавилову и перешёл на строгий тон, а после и вовсе замолчал.

По окончании без каких-либо пояснений ещё нескольких болевых тестов, которые сопровождались механическим сдавливанием, проколами и электрическими импульсами, девушка направилась к выходу. На экране монитора мелькнул уже другой мужчина, в белом медицинском халате, забрызганном кровью, он распахнул дверь соседней экспериментальной палаты №8.

Глава 7

Моя первая учительница говорила, что я родился

с двойной порцией мозгов и половиной сердца.

Из фильма «Игры разума».

«Зачем ей сдался Ванин проект?» – думаете вы.

Это долгая история. История эволюции математика в квартирного агронома. В детстве часто меняла увлечения и представляла себя кем угодно, но не той, кем стала. Да, я не училась в школе на одни пятерки, разве что по алгебре, геометрии и инглишу. Физика тоже прикольная. С русским было всё плохо, поэтому озадачила себя набрать хотя бы минимальный проходной балл по нему при поступлении в универ, а уж по математике и физике лучший результат мне был гарантирован. Как раз за год до нашего выпуска изменился формат экзамена по русскому языку. Выехать за счет случайного выбора ответов в тестах теперь не получилось бы, от абитуриентов требовали ещё и итоговое сочинение, потому занималась по родному языку с неприятной репетиторшей шесть часов в неделю.

От Светланы Трофимовны пахло нафталином, часто она приходила с мокрой головой после бассейна и безостановочно прихлебывала наш чай, проливая его на стол, уплетала все подчистую конфеты из вазочки, тратила по полчаса оплаченного времени на болтовню о новых спектаклях в театрах, своих внучках и блестящих других её учениках. Надо мной же откровенно смеялась, будто я дебилка какая, обезьяна, которую она пытается научить писать. Я вежливо помалкивала, что самостоятельно осилила катакану и хирагану и даже чуть-чуть кандзи²⁰ – сложнейшую по сравнению с другими языками японскую систему письма. В средних классах бредила учебой в Киотском университете, пока мама не отрезвила меня стоимостью такого образования и дорогой жизнью на чужбине. Наша семья не потянула бы, а я, тогда ещё зелёная, обиделась, что родители даже не подумали о банковском кредите. Дочь маминой подруги тогда училась в Южной Корее на дизайнера, а её мать-одиночка взяла образовательный кредит, продала машину и сдала свою квартиру в аренду, сама переехала жить к престарелому отцу.

Казалось, что меня родители не любят по-настоящему, как ту безымянную девочку в Корее. После моей недавней находки в подвале всё прояснилось или стало ещё запутаннее, даже не знаю. Верна ли моя догадка или ошибаюсь – спросить, наверное, никогда не решусь. Но люди, которых, вам кажется, вы знаете, полны сюрпризов и нерассказанных тайн.

Оставался только мехмат Томского государственного университета в родном городе. И я поступила на бюджетное место назло противной Светлане Трофимовне, потому что для многих выпускников математика и физика куда сложнее, чем для меня. Она так удивлялась при встрече, словно ей платили за мой провал на экзаменах, а не за успех. Не всего в жизни добиваются языком, Светлана Трофимовна, хотя болтуны и взбираются высоко.

А дальше я оказалась в своей стихии цифр. Да, в первом же семестре меня излечили от нарциссической близорукости, развеяли миф о собственной неповторимости. Но уже на втором курсе одногруппники скатывали у меня домашку по матанализу, расплачиваясь энергетиками. Этим и сейчас зарабатываю на жизнь – решаю контрольные работы для заочников первого и второго курса по высшей математике. Кто-то находит меня через объявление в сети, кое-какие заказы получаю со специального сайта для заочников. Ни с кем из клиентов (Чудик не в счет) не встречалась лично. Лучшая работа для хикикомори²¹, как я. Пока жила с родителями до переезда сюда, денег хватало. Мама осуждала такой способ заработка. Сама она вне школьных стен подрабатывает репетитором, готовит ребят к поступлению на технические специальности. Но это в её глазах благое дело, а я типа потакаю лентяям, благодаря таким, как я, они и дальше тупеют.

В годы ковидного локдауна и онлайн-обучения заказы поступали по несколько раз в день, но осенью 2021 года я всё чаще стала просиживать за игрой «Postman of death», ведь студенты и школьники постепенно возвращались за свои парты.

Всё сложилось бы иначе, если бы в конце второго курса меня не поманили детской мечтой. Бросилась вслед за богатым дядей, не чувствуя земли под ногами и забыв, слова Abaddon’а,²² налагающего проклятие безмолвия на своих жертв, о том, что даже «туман войны не сравниться со мглою судьбы», а «глаза любят обманывать».

Всего за одно лето получила то, о чем мечтала почти каждая девчонка, скроенная по тем же лекалам, что и я. И тем же летом сама ампутировала своё блестящее и такое достижимое будущее.

Пришло уведомление из сервера Discord²³:

«Shizuka is caged».²⁴

Пишу Ване:

«что за чел?»

      Тематический сервер «ZOO» по игре Postman of death создали мы с Ваней, роль администратора есть и у него, и у меня. Попасть с наши ряды можно по пригласительной ссылке. Я никакого Шизуку не приглашала, значит, Чудик добавил. На аватарке новичка, естественно, не личная фотография, а арт с моим любимым женским аниме-персонажем – Шиноа Хираги, некоторые фансообщества считают её одной из лучших среди кудере²⁵. Да-а, никакой оригинальности у Шизуки.

Голосовое от Вани на две минуты. Пристрелите меня, пожалуйста.

«Оч крутая девчонка, – ну-у, начинается, из тесного сообщества по интересам превращаемся в клуб знакомств, зашибись, – благодаря ей сегодня столько секреток²⁶ открыл, мы с тобой кучу пропустили, капец. Тащит²⁷ как бог. А ещё она япо-о-онка, прикинь? – О-о-о, уже смеётся, как ребенок. Ваня-Ваня. – Короче, участвует в разработке искусственного интеллекта. Живёт в Осаке. Столько кринжовых приколов рассказала про жизнь в Японии. До пандемии работала в Штатах над игрой… Блин, как же её? Ну ты знаешь. Там про пришельцев, – наверняка Ваня в этот момент изображал уродцев-инопланетян. – Потом люди сбежали на Луну. И музыка ещё такая мо-о-ощная. Рассказал ей, типа ты тоже хотела учиться в Японии и что с ума сойдёшь, если познакомлю вас. Круто, да? Короче, когда освободишься? Го в игру втроем».

Будем честны, Чудин – славный парень, и даже слишком милый, но логики и здоровой подозрительности ему не досыпали при рождении. Словесный брандспойт настолько увлекается собственной болтовней, игрой в мима, самим процессом общения, что упускает детали личности собеседника и тревожные звоночки.

Говорю, как гуру виртуального притворства с многолетним опытом. Я состою почти в десятке анонимных чатов и групп с четырнадцати лет, в некоторых, можно сказать, старожил: аниме-чат (кстати, сегодня вечером на сервере вместе смотрим новую серию «Перерождения безработного»), состою в онлайн-клубе девушек с маленькой грудью, сижу на нидерландском сервере музыкантов, играющих на духовых инструментах. На последнем торчат одни умопомрачительные голубоглазые блондины, а я попала туда случайно, по приглашению одного из них, тоже геймера, но прижилась. И ни в одном из виртуальных сообществ, меня не назвали бы тихоней, интровертом или хотя бы русской при том, что напрямую не обманывала о своей национальности. Лишь раз призналась, и это обернулось трагедией.

Писать на расстоянии можно что угодно. Да и вообще, писать легче. Если сравнить мои устные реплики с тем, что пишу в чатах, покажется, что это два человека, с совершенно разным темпераментом и даже IQ. Разговорная Эвитта на фоне виртуальной версии выглядит как минимум социофобом и тормозом с о-очень медленной речью.

Ваня явно напоролся на фэйка, а человек врёт неправдоподобно – перестарался с успешностью. Чувствую таких за версту.

Кто сейчас не фанатеет по японской культуре? Аниме, манга²⁸, азиатские музыкальные группы и телесериалы. Ничего оригинальнее не могла придумать? А факты о жизни в Осаке любой погуглит. Переписывались они на английском, не на японском же, Ваня в нем не шарит. Из всего этого поверила только её скиллу²⁹, потому как тут уж все доказательства налицо.

Пишу Ване короткое:

«TTYL».³⁰

На киберспортивном портале нахожу список разработчиков игры про пришельцев, которую упомянул Чудик. Их четырнадцать человек, никакой Шизуки там нет. Хотя ведь и сама никогда не указываю в сети настоящее имя, только ник. Не поленилась кликнуть на каждого участника, пробежала глазами по краткой биографии. Все парни, только одна женщина и та сценарист, не программист, работает в игровой индустрии с 2010 года. Значит, ей должно быть где-то за тридцать. Сильно сомневаюсь, что она и есть Ванина Шизука. Плохо продумала легенду.

Кто же она на самом деле?

Глава 8

Из новостных сводок за март 2022 года

Дэвид Бизли, глава Всемирной продовольственной организации

предсказывает глобальный продовольственный кризис

из-за идеального шторма: пандемии, изменений климата

и событий в Украине и России – так называемых

мировых хлебных корзинах. Число голодающих

и так уже увеличилось в 3,5 раза за последние 4 года.

«Как раз тогда, когда вы думаете, что ад

на Земле не может стать хуже», – сказал он.³¹

Монитор показывает всё ту же дату в левом углу – 01-08-2029, но на его часах без четверти полдень. В большом зале с высокими окнами, за которыми всё равно ничего, кроме тумана (или дыма?), не разглядеть, длинными рядами выстроились столы, как когда-то в фильмах про европейские тюрьмы. Только разговоры здесь ведутся более оживленные, пока парни стоят в очереди с тарелками к каким-то аппаратам. Чья очередь подошла, прикладывает браслет к считывателю и ставит тарелку, а через несколько минут уходит с чем-то напоминающим на вид куриные кусочки в панировке, которые три года назад ещё можно было найти в фастфудах.

– У меня мама училась на искусствоведа, представляете, – слышен голос из этой кучки. – Дома лежали такие большие книги с репродукциями. Там же была картина Васнецова. Не помню, как она называется. Но на ней четыре чувака на конях: один с луком и короной на голове – ну, типа, корона – коронавирус, следующий голый и с мечом в руках – это войны, а третий – на черном коне, дистрофик такой и весы в руках. По ходу голод. Не помню, что там про весы говорилось, но реально ведь сбылось – сейчас при входе в магаз всех взвешивают.

– Дурак, весы всегда символизировали правосудие, неисправные весы – несправедливый судья.

Из-за толпы вокруг аппарата невозможно было разглядеть, как он работает, но тут раздался механический голос: «Замените картридж».

– Это пищевой 3D-принтер. Можешь попробовать, конечно, наггетсы, но курицей они и не пахнут. Не советую. Лучше наши свежие тепличные овощи и-и-и… максимум, рыбу, – обратился всё тот же кудрявый врач из экспериментальной палаты к девушке. Судить о том, что это была Вавилова, можно было только по характерному затылку, прикрытому черным жидковатым каре, и сутулой, невероятно худой спине с выпирающими лопатками-крыльями. Хотя здесь были и другие девушки, и даже дамы преклонного возраста.

Никакого обслуживающего персонала, кроме женщин в форме службы безопасности, в столовой не было. Автоматы с едой работали только от браслетов. Но когда Вавилова приложила свой к контейнеру с морковью, тот лишь пропищал и помигал красной лампочкой.

Врач хлопнул ладонью себе по лбу.

– Бли-и-ин, браслет тебе ещё ведь не прошили безопасники. А ну-ка, попробуй магнитный бейдж приложить.

Загорелся зеленый индикатор, на тарелку выпала горсть моркови, пять маленьких брусочков. Следующим был зеленый горошек в стручках, а дальше редис и азиатская капуста пак-чой.

Когда тарелки врача и его кандидатки достигли установленного лимита пищевой ценности, собеседники уселись на одну скамью за стол.

– Ешь. Может, это первый и-и-и… последний твой обед здесь, – врач опять взялся за старое.

– Это из теплицы наверху? Их безопасно вообще есть? – спросила Вавилова, указывая на овощи в тарелке.

– Да, экспериментальные проекты по госзаказу тиражировали ещё в 2023 году, когда началась напряженка с продуктами. За годы работы в этой лабораторной теплице стали разводить только морозостойкие и скороспелые сорта. – Первым врач закинул в рот стручковый сочный горошек, прожевал и продолжил. – Для питания сотрудников. Тогда же огромные деньги инвестировали в программу импортозамещения и разработки синтетических аналогов. Помнишь, когда из-за санкций исчезли чай, кофе, шоколад? – Он остановился, как будто и не собирался дальше говорить, а потом вдруг опять продолжил. – На самом деле над искусственными продуктами работали ещё в советское время, потом некоторые заводы закрылись. Хотя это такая гадость. – Врач без смущения мотнул головой в сторону тарелок галдящих парней. – Не к столу сказано, но так называемые «мясные» котлеты и сосиски получали из белка, который производили всепожирающие грибки, питающиеся даже пищевыми отходами, продуктами нефтепереработки и-и-и… помётом. По крайней мере так было, когда я ещё учился в университете. Конечно, эта белковая масса проходила очистку, дезодорирование, ароматизацию, окрашивание. Даже эксперты не могли на вкус отличить суррогат от натуральной колбасы. Для несведущих людей, может, и съедобно. Выжить на такой еде тоже можно, белка там достаточно. Сейчас вроде всякие водоросли входят в состав. Но пока есть хоть какая-то натуральная, привычная еда, лично я не стану жевать это франкенмясо, – говорил он тихо, монотонно, будто человек, увлеченный каким-то делом, будто в этот момент ему задали вопрос, требующий безотлагательного ответа, и он отвечает вроде, но продолжает своё интересное занятие и не удостаивает собеседника настоящим безраздельным вниманием. – Хотя и в хорошие времена не был охотником до колбасы и сосисок. Отец работал на мясокомбинате, таких историй нарассказывал, что, – врач передернулся, изображая отвращение.

– А кофе? Его тоже из нефти получают? – брезгливым тоном поинтересовалась Вавилова.

– Кофеманка? Нет? Вот уж точно бесполезный сейчас продукт. Чистое надувательство. Как ты в России кофе вырастишь? Пробовали в Сочи – не вышло. Вот и выбирай: или горький цикорий, или дорогой клеточный кофе. Готовая масса из кофейных клеток, выращенная в биореакторе с питательной средой, ни капли не похожа на кофейные зерна – мерзкие бежевые шматки размером с попкорн. Но их высушивают, измельчают, обжаривают до кофейного цвета, ароматизируют и-и-и… в лучшем случае обогащают кофеином. Так он становится похож на натуральный. Кофеин химики научились получать не только из кофе и чая, синтезируют из мочевой кислоты. Хотя вполне возможно, что вас обманывают, продавая бесполезный декаф.³²

– Так и такого нет нигде уже, – пробормотала Вавилова и подцепила вилкой последний ломтик бледно-розового редиса.

Рядом всё та же компания шумных парней продолжала обсуждать мировой продовольственный кризис:

– Да в даркнете органического мяса валом, – говорил один из них, несмотря на сотрудника лаборатории поблизости.

– Ага, только непонятно, чьё это мясо. Твоего бывшего соседа, который пропал недавно, или его лабрадора. Не зря же они всех питомцев ещё в начале года конфисковали.

Девушка повернула голову в сторону говорящих и прислушивалась, даже не скрывая любопытства.

– Не стоит здесь вести такие разговоры. Да и где бы то ни было, – предостерег её врач. – А ещё лучше иди домой и-и-и… – врач наклонился к уху кандидатки и что-то беззвучно прошептал, слова заглушил смех их соседей.

Глава 9

В одной и той же ситуации человек

может принять два совершенно противоположных

решения. Всё дело в уровне осведомленности.

Не довольствуйтесь полуправдой и не кормите ею пациентов.

Вникайте в смысл рабочих поручений, а не слепо выполняйте.

Герман Шорохов

Загадка о бабочке

Китайский философ Чжуан-цзы в сновидении был счастливой порхающей бабочкой, которая ни на секунду не сомневается, что она именно бабочка, а не человек. Философ резко проснулся и не сразу понял, кто он и где, потому задумался: бабочка он, которой сейчас снится сон, что она – мужчина, или он всё-таки Чжуан-цзы, который увидел себя бабочкой. Как отличить, что есть настоящее, когда ощущения в моменте так реалистичны?

Двадцать третье марта. Шестьдесят восьмой день эксперимента.

Неоправданный стереотип – считать, что за компьютерными играми сидят только всякие одноклеточные, и те ещё больше деградируют.

Специально для мамы на двери моей комнаты висела маленькая грифельная дощечка со словами:

«Илон Маск и его крутые инженеры тоже играют».

И это правда, он сам признался в интервью. Сказал, что только благодаря видеоиграм увлекся программированием и новыми технологиями. А в девяностых даже участвовал в их разработке. Конечно, я не стала упоминать при маме, что Илон Маск считает наш мир компьютерной симуляцией. По крайней мере он совершенно серьезно заявил, что прогресс полностью сотрёт различия между виртуальной и объективной реальностью. Мама бы покрутила пальцем у виска. Но как ни смешно это звучит, десятки научных умов уже ищут доказательство от обратного.

У меня геймерский дух, можно сказать, в крови. Сначала наблюдала за папиной игрой в «Герои меча и магии», сидя на его коленях перед монитором. Сколько мне было тогда? Четыре, может быть, пять. Потом была видеоигра Mortal Kombat³³ на приставке. Позже отец переключился с вселенной Might and Magic на DotA³⁴. Он, такой сдержанный в обычной жизни, становился беспредельно громким и эмоциональным во время игры, отбивал битбокс ртом после победы или исполнял чемпионский танец.

Сначала наблюдала за его матчами из-за спины, а потом начала смотреть гайды по каждому персонажу в интернете. Я – единственный ребенок в семье, сына у папы не было, поэтому его занимал и радовал мой интерес к «мужской» игре. Ждала каждый день его с работы, старалась сделать к его приходу все уроки и очень расстраивалась, если папа задерживался. Бывало, что его вызывали на работу в выходные на съемки передач. И если в раннем школьном возрасте он брал меня для участия в детских эрудит-шоу (до сих пор в спальне висят часы от «Coca-Cola» за победу в одном из таких), то подростком ходить с ним на работу было несолидно. Он – режиссер видеомонтажа на местном телеканале. И даже дома есть специальная профессиональная консоль, которую купил ради выполнения левых заказов. Ох, и долго родители выплачивали кредит за неё.

Лучшими днями были те, когда папа монтировал видео дома, тогда он грел себе и мне обед, мы болтали об играх, он травил шутейки. В моём доме уживались X-вумен из потерянного поколения, почти миллениал (папуля младше на пять лет моей матери) и я – зуммер, наверное. Ещё прибавьте к этому прадедушку-бумера. Сразу станет понятно, почему тусила именно с папой.

Я таскала футболку с Sonic’ом из папиного гардероба, папа и после тридцати носил серьгу в ухе, шазамил музыку, которую слышал из моей комнаты, чтобы добавить в свой плейлист, примерял мармеладные вампирские зубы, разговаривал словечками типа «чел», «отжать», «шэймить» и геймерскими «фармить», «хилить» несмотря на то, что мама от них морщилась. Не то чтобы мама была совсем не в теме, всё-таки она – учитель физики в школе и каждый день сталкивается с подростками, но говорит она иначе, как-то по-старому, и в видеоигры не играла даже, когда сама училась в школе. Мать всегда припоминает папе один грешок. На двухлетие мне подарили резинового скакового осла, так отец на нём начал прыгать ещё при гостях, а на утро мама увидела, что игрушка откинула копыта, и спрятала её от меня, чтобы не расплакалась.

Однажды папа просто спросил меня: «Хочешь научу?» Отдал свой компьютер. Сначала мы играли в DOTA в две смены: я днём, папа вечером после работы. Когда поднатаскалась до его уровня, принёс домой рабочий ноутбук. Тот был достаточно мощным как для видеомонтажа, так и для игр.

Мама, мягко говоря, была не в восторге от такого дуэта, потому что, помимо совместных игр, мы с папой, как самые чокнутые фанаты, не пропустили ни одной трансляции крупных международных турниров. Часто они начинались далеко за полночь и, по словам мамы, вредили моему растущему организму.

Разработчики настолько продумали до мелочей алгоритм подбора партнеров по команде и противников, что в итоге вместе играют геймеры³⁵ примерно одного уровня. И всё же стоило союзникам по команде узнать, что я девчонка, начинали троллить,³⁶ типа: «у-у-у, с нами баба, заруинит³⁷ всю игру», «если нет болта между ног, не суйся в Dot’у», «приготовь мне бутерброд, детка» и прочее. А некоторые сразу играли как попало, флиртовали в голосовом чате, и в итоге, мы действительно проигрывали матч. Поэтому со временем не выдавала себя: сидела молча, писала от лица мужчины. К тому же я любила играть за Windranger – нетипичного и сложного для девочек персонажа, лучницу с сильным интеллектом и магическими способностями, выполняющую свою роль чаще всего в одиночку.

К выпускному классу я играла уже шесть лет подряд, каждый день по три – четыре часа. Познакомилась с ребятами-завсегдатаями местных турниров, которые проводились в популярной томской сети компьютерных клубов. Директор сети знал меня уже в лицо.

Накануне локальных российских онлайн-турниров наспех собирала по пабликам команду из незнакомых девчонок, лишь бы поучаствовать. И хотя ни регламент разработчиков игры, ни положения турниров напрямую не запрещают создание смешанных команд, пацаны считают, как и моряки, что женщина на корабле – к беде. Но стоило нашей женской команде хоть раз за турнир обыграть парней, как те по-детски говорили, что нам просто повезло, мол, и хромая лошадь может прийти к финишу первой. Это равносильно тому, если штангистке, которая всю свою молодость готовилась к Олимпийским играм, сказать, что её медаль – дело случая.

Каждая победа и каждое поражение в самом маломальском матче либо продвигают тебя вверх по международному рейтингу, либо опускают вниз. Каждая игра была важна: хоть дома после решения двух десятков дифференциальных уравнений, хоть на турнире.

На первом курсе мы собрали женский состав команды Томского государственного университета и участвовали в студенческом чемпионате города. Заняли пятое место, но ведь играли против парней. Это сейчас в моем бывшем универе создали Национальную Ассоциацию Университетского Киберспорта, коротко Н.А.У.К.А., которая проводит международный турнир Университетской лиги среди студентов российских и иностранных вузов, а тогда до нас только доходили новости из Москвы об основании Федерации компьютерного спорта. Даже ректорат больше не смотрел на киберспорт, как на помеху в учебе, а, наоборот, даже создал кафедру «Теории и методики компьютерного спорта» в Российском Государственном университете Физической Культуры, Спорта, Молодежи и Туризма. Но мы жили вдали от прогрессивной столицы, навороченных компьютерных клубов и российских звезд киберспорта, а мама по-прежнему не одобряла такое увлечение, иногда отбирала компьютерные шнуры перед уходом на работу.

Но вот в марте 2018 года настал мой звездный час. Шанс самой заработать на учебу в Японии и сделать то, что до этого не удавалось ни одной девчонке-геймеру. В марте анонсировали крупный летний женский турнир среди стран СНГ. Спонсор и владелец нескольких составов собственных российских команд-чемпионов международных турниров объявил о рекрутинге первого женского состава клана N1. Женская команда получила бы почетное название N1 Ladies.

Не было ни отборочных игр, ни сложных схем собеседований и тестирований. На сайте клана разместили анкету с простыми и понятными вопросами. Всё, что их интересовало – никнейм кандидата в DotA, рейтинг, любимые герои, за которых чаще всего играешь, игровой стаж, средняя продолжительность ежедневных тренировок и возможность переезда в Москву на время совместных тренировочных сессий команды. Заполнила анкету, и надеясь, и не веря одновременно. И меня взяли, а владелец томской сети компьютерных клубов согласился оплатить мой авиаперелет, если разрешу опубликовать пост, типа они повлияли на мое становление.

В голове мелькали скриншоты будущих побед, кубки, фото с огромными чеками, перелёты, брендированная форма. Перед сном пролистывала вновь и вновь посты, интервью в сообществе N1, представляла себя среди ребят, как равную им, а ведь раньше мечтала хотя бы сфотографироваться с ними. Не верилось, до последнего боялась, что всё сорвётся. И для этого были основания.

Мама упёрлась. До конца четвертого семестра оставалось ещё четыре с половиной месяца, а меня уже в середине марта ждали в Москве в шикарной тренировочной базе. Она находилась в пятнадцати минутах ходьбы от Тимирязевского парка, а выглядела на фото словно квартира Джеймса Бонда. Высокие потолки, панорамные окна в компьютерном зале и приглушенное освещение в комнате отдыха и спальнях, барная стойка вместо кухонного стола и высокие стулья, сочные живые пальмы и монстеры в коричневых горшках. Никаких кричащих цветов, только союз бежевого, серого и цвета дубовой коры. Да здесь был даже небольшой тренажерный зал.

Понятно, что базу использовали ранее для мужского состава, а не раскошелились специально для нас. Но и нас, девчонок, которых все эти годы осыпали ядовитыми насмешками, теперь бы поили и кормили спонсоры той же едой, что и парней-чемпионов.

Но что было делать с мамой? И как разрулить учебные вопросы?

В деканате мне отказали в переводе на дистанционный или заочный формат, т.к. часть четвертого семестра уже прошла. Пришлось договариваться с каждым преподавателем отдельно, что буду ежемесячно высылать полный пакет работ почтой России. Но училка по политологии упёрлась. Ни в какую. Старой закалки. Клянусь, я так бредила славным будущим на мировой киберспортивной арене, так ослепла, что согласна была даже остаться на осень с пересдачей.

Если вы – не геймер, отойдем от категории игр. Представьте, что вам, жителю студенческого городка площадью в четыре раза меньше Питера и в восемь раз меньше Москвы, предложили хорошую должность в столице. С оплатой аренды высокотехнологичного лофта, питанием и абонементом в спортзал. А главное – имидж работодателя настолько крут, что даже стажировка у него повысит вашу рыночную стоимость в разы. И что же вы решили? Отказались бы ради диплома Томского вуза? Выбор очевиден.

С призовыми деньгами вместе с вознаграждением по договору, заработанным за пару лет игры в команде, меня ждал Киотский университет, о котором грезила лет с четырнадцати, а ещё можно было исправить форму ушей и наконец-то избавиться от поднадоевшего каре.

Потому 25 марта в 5:40 я надела на голову свои круглые солнцезащитные очки цвета шартрез, при одном взгляде на которые у мамы во рту становилось кисло, как от целого лайма. Закинула рюкзак на плечо и бесшумно закрыла за собой дверь квартиры. Мать узнала только в половине девятого, когда мой самолет приземлился в Шереметьево. До этого ни разу не ослушалась родителей. Кровь стучала в висках, когда отправляла ей сообщение. А ещё, не считая олимпиады в Ярославле, впервые оказалась одна в незнакомом городе. Гигантском городе. Сама пошла покупать билет на электричку, потом разбиралась с картой метро, чтобы добраться до тренировочной базы. Меня никто и не думал встречать в аэропорту.

Вечером того же дня поступил денежный перевод на карту от папы со словами: «На ништяки».

Тренировались по шесть, а то и восемь часов в день, а ведь мне ещё нужно было успевать выполнять университетские задания. Спорили, ругались, но для притирки было полно времени. Девчонки из команды уже через неделю совместного проживания в свободное время вместе смотрели фильмы в комнате отдыха, играли в манчкин, дженгу и UNO, гуляли по Москве. Я же держалась изолированно из-за своих домашних заданий, и наверное, со стороны выглядела зазнайкой и ботаном.

Сейчас понимаю, что нас превратили в участников реалити-шоу: менеджер мужской команды брал у нас интервью для ютуб-канала по киберспорту, наши никнеймы и новости появились на всех русскоязычных сайтах сообществ по DotA2, нам сшили брендированную форму, устроили фотосессию, игры транслировали на стриминговых платформах. Спонсоры только выиграли от всей той шумихи и пыли, которую поднял ранее почти сугубо мужской мир DotA2 вокруг этого инфоповода.

Наши амбиции накачивали мотивирующими «анаболиками», говоря, что это только начало, трясли морковкой перед носом. Накануне турнира мой никнейм «matheater» занимал девяностую строчку рейтинговой таблицы лидеров по DotA2 в европейском регионе. Но мы с девчонками даже не поинтересовались призовым фондом предстоящего турнира, информация о нём была какой-то скомканной, да и боялись спугнуть спонсоров своими расспросами. Это в азиатском регионе, а именно в Сингапуре, уже несколько лет существовала FCL – женская киберспортивная лига, а в СНГ или России все попытки создать нечто подобное провалились. В целом, игроков Dota2 поддерживали менее охотно, чем команды по Warcraft и CS:GO, и закрывали составы после первых же неудач, чтобы прекратить невыгодные «инвестиции».

На чемпионат DFC,³⁸ к которому мы столько готовились, зарегистрировалось всего пять команд. Пацаны-комментаторы не могли сдержать смеха во время прямой трансляции, подтрунивали, по сравнению с привычными крупными турнирами это мероприятие оказалось незрелищным и плохо организованным. Начало игр задержали на полтора часа. И хотя мы заняли первое место, получили только кубок, девайсы от спонсоров и брендированные футболки. И всё. В то время как призовые фонды турниров по DotA2, в которых участвуют парни, варьируются от десятков тысяч долларов до нескольких миллионов. Мы же пролетели два часа туда и столько же обратно ради футболок и профессиональных геймерских наушников. Да, после турнира нас встретил белый лимузин Гелендваген в Шереметьево, в салоне сидел представитель спонсоров и журналист, который задавал сексистские вопросы. В конце июля, через неделю после турнира, нас распустили по домам, а предварительно прямо в глаза объявили, что пока не время для развития женского киберспорта.

У магической лучницы Windranger есть подходящая реплика в игре: «Могло быть хуже. Хотя, нет – не могло». У меня не было денег даже на обратный билет до Томска, а тренировочную базу нужно было освободить уже на следующий день. Пришлось написать папе. Судя по его вопросу «срочно нужно?», таких денег у родителей в тот момент, скорее всего, не было. Но уже вечером получила от папы через мессенджер электронный авиабилет.

Я вернулась в родительскую квартиру, как побитый в уличных драках кот приходит обратно к хозяевам. Каждое утро ревела, в обед с раскалывающейся от боли головой и опухшими глазами опять засыпала, потом машинально мыла посуду перед приходом родителей. Выходила на улицу, только чтобы вынести мусор. Чувствовала, будто мы поучаствовали в социальном эксперименте, будто все вокруг, кроме нас, заранее знали, что всё это понарошку. Казалось, что теперь все знакомые пацаны смеются надо мной и обсуждают. Наверное, такой же стыд и упадок духа чувствуют те, кто уезжал на ПМЖ за границу, а в итоге обнищали, исхудали, зачахли без работы и вернулись на Родину ещё беднее, чем покидали её. Эти злорадные взгляды, лицемерно-заботливые расспросы.

Ни о каком зачете по политологии и думать не могла. Сдалась. Казалось, что всё лучшее, все достижения теперь позади. Отец пошёл в деканат, по профильным предметам мне поставили автомат, пошли на уступки. Это ничего не меняло, бабка по политологии сказала, что таких наглых студенток, прогулявших почти весь семестр и неявившихся к ней на зачёт, ещё не встречала и добьется моего отчисления. Наверное, можно было что-то придумать, но я больше не хотела видеть своих одногруппников, смотреть в их глаза и читать в них: «Вот же лохушка, повелась, а всё равно тёлкам в DotA не место. Да и на мехмате тоже». Сама написала заявление на отчисление по состоянию здоровья. Папа его передал и забрал какую-то справку из деканата. Помните, как двоечникам вечно грозили: «Ты у меня со справкой из школы уйдешь»?

Сейчас понимаю, что некоторые студенты хотели, да не могли доучиться из-за материального положения семьи, внезапной болезни родного человека или незапланированной беременности, я же профукала всё по глупости и эмоциональной слабости.

Но злая ирония судьбы в том, что если в 2018 году я бросила университет и уехала в Москву ради киберспорта, то уже в 2022 году Москва «приехала» в Томск по той же причине. Могла ли знать, что в стенах именно моего ТГУ создадут университетскую киберспортивную лигу, что в феврале 2022 года, когда я сижу без диплома и без работы, в Томск съедутся более двух сотен университетских сборных, а сам наш городок объявят столицей студенческого киберспорта.

Больше ни дня не провела за этой проклятой самцовой игрой. То ли дело «Postman of death», где каждый сам за себя. Правда, мама сказала, что я пересела с «кокаина» на «героин» и умру с голода, если их с папой не станет.

В декабре она вернулась домой после работы со словами:

– Нашла тебе работу. Наш секретарь директора уходит в декрет. Я уговорила взять тебя вместо неё. Все тебя знают, помнят. Документы ждут в понедельник. Тебе надо успеть принять дела от Наташи.

– А что не вахтёром, мам? – Ответила я, хотя сама хотела высказать куда больше, но схлопотала бы по губам.

– Пора выбираться из болота. Начнёшь секретарем, войдешь в колею, почувствуешь вкус денег, а там жизнь покажет. Хоть по-человечески спать будешь ложиться, – мама разбирала пакеты с продуктами, мимоходом бросая реплики, не глядя на меня, будто разговор пустяковый.

– А дальше что? Повысят до завхоза? Или учителя труда? Мам, издеваешься? Не-е-е-т. – Я чуть не волком выла. – Меня! Которую все учителя знают. Они же самые последние сплетницы. Кого ни встретят, будут трепаться, типа: «А Соломонова-то в школе работает. Покатилась по наклонной: сначала отчислили, потом депрессия, чуть руки на себя не наложила, вот и пожалели девчонку, пристроили возле матери». Таких разговоров ты хочешь?

– Знаешь что? Вот выйдешь замуж, будешь жить сама, – слова перемежались стуком – мама начала яростно рубить мясным топором курицу на куски, – тогда и выбирай… – удар по куриному бедру, – работать… – удар по грудине, – или нечёсаной в пижаме весь день сидеть за компьютером. А то будто у неё предложений о работе, как у барбоски блох. Сидит выбирает она.

И поставила суровый ультиматум: если хочу и дальше жить дома, то должна принять её условия. Она и не думала, что я рвану куда-то. Продолжила подкреплять свои слова историями об одноклассниках: о Гришке, который бросил институт и подался в танцевальный ансамбль, «плясал-плясал до сорокета, гастролировал, пока травму мениска не получил и всё: ни кола ни двора», а профессию нормальную не получил, другой мечтал жить за границей, уехал, занялся чем-то нелегальным, чтобы выжить, – посадили. Лёля бросила мед сразу после свадьбы, а через четыре года муж бросил её. С двумя малышами. Так Лёля окончила курсы парикмахеров и всю жизнь стрижёт мужиков, а могла бы лечить людей. И ни одной истории с хэппи-эндом.

А я уже мысленно собирала сумку.

Понимаю, какое мама перенесла унижение, объясняя, как же так вышло, что её якобы гениальная дочь скатилась, сидит в пижаме за компьютером до глубокой ночи, не выходит из дома, а если выходит, то всегда в траурном черном, встречается с парнями только в сети (для мамы они все ненастоящие люди) и ест всякий ароматизированный мусор из шелестящих упаковок. И ведь решила устроить туда, где буду под её постоянным присмотром и не решусь налажать.

Меня коробил сам факт маминого поступка. Отец часто советовался со мной, выбирая себе одежду в интернет-магазине, вместе искали места на карте Томской области, где будем отдыхать летом, читали отзывы, родители не навязывали мне ни универ, ни специальность, не считая отказа от поездки в Японию. Казалось, со мной считаются, оставляют право выбора. И тут такое.

Папа молчал, не перечил маме, казалось, что он меня предал. Выглядел так, словно и он – её сынок, которому влетит не меньше, если вмешается. Или и он считал, что это подходящая работа для меня, что мама лучше знает, как мне жить? Или я действительно была обузой? И для него?

Да, знаю, что у меня есть некоторые сложности и дискомфорт в общении с незнакомыми людьми в общественных местах, не хватает некоторых бытовых навыков и готовить умею я только чай и кофе, но это не повод считать меня беспомощной, зависимой и насильно пристраивать куда ни попадя, как безнадёжную, без предупреждения.

На самом деле это вытекает из моего стремления к высшей степени независимости. Если бы абсолютно всё можно было делать бесконтактно, не соприкасаясь с незнакомцами, была бы суперсамостоятельной. Но, блин, эта вездесущая зависимость от чужих людей. Вот пришла ты в салон, пикнула платежной картой, опустился колпак на голову. Он не задаёт личных вопросов, не комментирует состояние твоих волос и не болтает с другими колпаками о своих бывших. Тупо выполняет заданную программу. Идеально же? Или врачебный аппарат в кабинке. Просканировал, вывалил нужные таблетки из отсека или назвал смоделированный срок смерти. И bye-bye. Не щупает, не разглядывает и изо рта у него не воняет чесноком. «Вы умрете в последний день весны». Всё. Четко, понятно.

Короче, я собрала вещи и ушла жить в прадедушкину квартиру. Квартиранты удачно съехали. Ушла, чтобы доказать, что не умру. В крайнем случае сейчас съем Ванину внучку-морковку или как там её. И мне казалось, что в наказание за попытку сбежать из ведра крабов,³⁹ так и останусь вечной второкурсницей, решая до посинения одни и те же скучные типовые задания по вышмату за всяких балбесов.

Так я думала до этого понедельника, пока не получила необычное письмо, и вот уже три дня не на шутку озадачена.

Глава 10

По подсчетам ООН при наступлении

вулканической зимы на Земле запасов еды хватит лишь на 74 дня.

На основании материалов BBC Future от 18 августа 2017 г.

Монитор показывает в левом углу 01-08-2029 12:25. Ракурс съемки откуда-то сверху. За столом сидит женщина с короткой стрижкой и в белом халате.

Из планшета доносится дикторский голос:

«У посольства Альянса в Вашингтоне столпотворение. Здесь даже разбили палаточный городок, простирающийся на километры от здания. Напуганные американцы в тревожном ожидании своей очереди на получение рэд-карт. Центральная часть России и Сибирь стали желанным Ханааном для многих, ведь меньше всего пострадали из-за февральских извержений вулканов. Но как известно, из-за затопления Японских островов, члены Альянса и так приняли с начала года более ста тридцати миллионов эвакуированных граждан Японии, большая часть которых сейчас живет в России.

Из-за высокой заболеваемости и малой изученности патологии, государства-члены Альянса рассматривают вопрос о приостановлении выдачи рэд-карт жителям Северной Америки. Но и до сегодняшнего дня приоритет отдавали ученым в области климатологии, биотехнологий, генной инженерии и медикам.

Напомню, в июле вышла разоблачающая статья российского ученого, проработавшего в годы пандемии в лаборатории США, который объяснил участившиеся недавно несчастные случаи на производстве и ДТП с летальным исходом. Причина в прогрессирующей деменции – отложенный побочный эффект противоковидных методов лечения. Клинические исследования проходили в спешке. Голливудский сценарий зомби-апокалипсиса не состоялся, обернувшись худшей угрозой для человеческого рода. Человек лишается того, что его отличало от тварей, – разума.

Ещё месяц назад Роберт Браун был здоров, а вчера попал в серьезнейшую аварию из-за того, что перепутал педаль тормоза с газом, дезориентирован в пространстве. Больницы переполнены пациентами со сходными симптомами. А ведь это не самый страшный пример. Что, если внезапная болезнь настигнет сотрудника склада боеприпасов, хирурга во время операции, астрофизика?

Система здравоохранения США не подготовлена к проведению массовых еженедельных МРТ мозга каждого жителя страны, а американцы в панике, ведь каждый них теперь представляет угрозу для ближнего.

Андрей Растиславский, для «МАГОГ Новости».

Стук в дверь.

– А-а, заходи-заходи. Садись. Ага, Ва-ви-ло-ва, – женщина проговаривает по слогам фамилию посетительницы и что-то отмечает на планшете.

В кадре появляется только затылок со стрижкой каре.

– Я Ольга Георгиевна, алголог. Это наша с тобой первая и последняя встреча, поэтому стесняться и отмалчиваться не время. Договорились?

Вавилова кивает.

– Та-а-ак, вот тебе буклет. Читать здесь. Выносить из здания нельзя. Это понятно? – Ольга Георгиевна говорит не вкрадчиво и ласково, как обычно показывают психологов, а быстро, отрывисто, громко, с хрипотцой, словно генерал с погонами на плечах отдаёт приказы, которым и не возразишь. Широко расставленные локти и вытянутые вперед кисти завладели почти всем столом. – Вкратце, тебя и других кандидатов пригласили для участия в клиническом исследовании уникального медицинского изделия. В наше непростое время люди не боятся самой смерти. Новые болезни появляются каждый год, врачи не успевают их изучать, а теперь ещё и катастрофа за катастрофой. И если уж смерть неминуема, то лучше умереть так, как хочешь. И миллионы задохнувшихся от ковида в начале 20-х сказали на это: «Аминь». Наша новейшая программа составляет математическую модель вероятности наступления смерти при текущих показателях жизнедеятельности и анализе окружающих угроз, а затем активирует заранее выбранную клиентом программу смерти.

– Но… – договорить Вавиловой не дали.

– Будет время для вопросов, хорошо? Целых полтора часа у нас. Давай сначала пройдём по всем пунктам протокола. Во-первых, для кандидатов нет почти никакой реа-а-альной, – психолог выделила последнее слово интонацией, – опасности для жизни. В случае клинической смерти все жизненные показатели сразу же придут в норму, но бумаги подписать всё равно надо. Вот здесь, – Ольга Георгиевна двинула планшет в сторону кандидатки, её массивный золотой браслет с римскими цифрами громко звякнул по стеклянному столу, когда врач указала ногтем место для подписи в документе. – Неинвазивная стимуляция переменным током применяется давно, но раньше её использовали для улучшения когнитивных способностей людей. Например, памяти. При депрессивных состояниях, болезни Паркинсона, шизофрении, бессонницах. Никто от этого не умер.

– И как же тогда Вы планируете убивать этим способом людей? – Вавилова после нерадушного приема первым медицинским специалистом лаборатории вела себя как волчонок и с остальными.

– Убивать? Громкая фраза. – Хмыкнула Ольга Георгиевна. – Слушай, договор на три месяца, поэтому трусам и скептикам здесь не место. Или вы с куратором в первый же день не поладили, потому такие мысли? Обиделась на него? – Пристальный, неморгающий взгляд. – Давай так, тандем в любом научном исследовании – фактор номер один для успеха проекта. Есть какие-то жалобы на Ивана Петровича? Я всё решу. Заменить куратора – один клик на планшете, – и она тыкнула стилусом в стекло гаджета. – Ну? Сейчас или никогда.

Вавилова начала листать брошюру и быстро отрицательно замотала головой, но алгопсихолог всё равно поглядывала на неё и жевала губу, потом стукнула ещё раз стилусом по планшету, потому что дисплей уже погас.

– Ищешь фото врача посимпатичнее? – пошутила Ольга Георгиевна. – Нет? Тогда вернёмся к инструктажу. Нейромодуляторами начали лечить уязвимости в работе мозга после лонг-ковида. Электроды размещали определенным образом во время процедуры. Не бойся, снаружи, – хрипло рассмеялась врач, – а то вон глаза чуть через очки не выпрыгнули. Просто шапка с дырками и провода на липучках. Во время тестовых процедур тебе голову сверлить тоже никто не будет. Один из стажеров перепутал полярность при креплении электродов и получил обратный эффект – угнетение мозговой деятельности и нервной системы. Короткое воздействие, конечно, обратимо. Но на этом случайном открытии, если говорить по-простому, и строится часть работы нашей системы для будущих клиентов. Объяснение сложных алгоритмов тебе ни к чему, да и это конфиденциальная информация.

– Если это так безопасно, зачем Вам столько людей? Видела сегодня в столовой. И видов смерти ведь бесконечное множество. Как их все можно учесть и привести в действие? И что, в этом наша роль – испытать все сценарии? Но и трех месяцев не хватит.

– Ох, нетерпеливая Вавилова, а. Вот скажи, сама-то как хотела бы умереть? – врач перешла с военного тона на шутливый, словно они и не смерть обсуждали, а любимый курорт. – Дай угадаю. Быстро, да? Не так много скриптов для моментальной смерти, хватит пальцев одной руки, – Ольга Георгиевна сидела за столом спокойно и уверенно.

– Ну получается, ничего нового в Новосибирске не придумали. Эвтаназию давно практикуют в Европе. Всё уже протестировано и проверено тысячу раз. Та же мгновенная и безболезненная смерть. Но по факту – убийство или самоубийство.

– Да? А если ты застряла в минусовую температуру в тайге со сломанной ногой и разряженным браслетом? Чем тебе поможет эвтаназия? А если дегенеративное заболевание, потеряла память и даже из дома выйти не можешь? Забыла, как пользоваться связью, как открывать замок. Лежишь и медленно умираешь от голода и обезвоживания? Ты новости сегодняшние видела? Нет? Ну и зря. После случившегося люди побегут к нам толпами.

Вавилова начала тереть шею так, что оставались красные следы от ногтей.

– Что нервничаешь? Задела за живое?

– Но вы же не можете всё-всё учесть. Аварии на дорогах, злые намерения других людей, маньяков. Столько переменных нужно заложить в математической модели прогноза, чтобы вовремя запустить смерть. А если ложная тревога? Где гарантии?

– О, а это уже не твоя головная боль, дорогая, и твоей работы не касается. Есть ещё вопросы? С Иваном Петровичем-то особо не наболтаешься. – Психолог похлопала Вавилову на ладони, лежащей на столе, но та тут же её одернула.

– Почему неоновая бабочка? Будто клуб виртуальной реальности, а не лаборатория. Может, это всё обман, социальный эксперимент и кто-то просто наблюдает за нами? – От потока слов Вавиловой не хватило воздуха, конец фразы прозвучал с таким усилием, будто выдавили последнюю горошину зубной пасты из пустого тюбика.

– Серьезно? Любознательная ты моя. Не спросила, чем тут будут кормить и о других плюшках своей работы, сколько длится одна процедура и можешь ли ты отказаться, если подпишешь договор, но интересуешься вывеской? О-о-окей, я здесь ради тебя. Сколько себя помню, наша молодежь фанатеет от азиатской культуры, а прежние подростки стали уже дядьками, заправляют компаниями. Теперь вот ещё иммигранты из Японии, Межазиатский Альянс гуманитарного обеспечения и геополитики. Как там? Барс, медведь, дракон? В угоду такой идеологии выбрали азиатский символ смерти – бабочку. Легкая смерть для состоятельных людей. Вот почему фиолетовый. В Японии одежду такого цвета носили только люди высшего ранга. Ну а неон… неон, чтобы сделать отношение к смерти проще. Что лучше бы череп нарисовали, по-твоему?

– А очень… – руки Вавиловой переместились на волосы на затылке и то сжимали, то потягивали их, – больно будет? Ну, умирать. Сколько нужно потерпеть? Потом, наверное, попривычнее будет?

– Нет, после нескольких процедур может сработать синдром взвинчивания нервной системы, тогда боль начнет ощущаться острее. Это нормально, поэтому между сеансами двухдневный перерыв. Отличный рабочий график, я считаю. Полчасика отмучалась, полежала, поела и домой. Хоть откормим тебя, а то кожа да кости.

Повисла тишина.

– Уж не соскочить ты решила? Не-е-ет, молчать не пойдет. Давай-ка поговорим, насколько сильно нужна тебе эта работа? Зачем вообще пришла? Что просто не проигнорировала письмо? Никто в кандалах не тащил, правда? – Ольга Георгиевна потянулась к какому-то металлическому сосуду, открутила крышку и налила в две чашки коричневую жидкость. – Давай выкладывай, у нас ещё времени валом. Советовалась с кем-то, прежде чем пришла к нам?

– Нет, – коротко ответила Вавилова.

– Парень, родители, друзья? Кому доверяешь? – уже дружелюбнее интересовалась Ольга Георгиевна, отхлебывая от чашки, но громко стуча ею о блюдце.

Вавилова в который раз ограничилась только движением головы.

– Совсем одна что ли живешь? Или непутевые какие-то они?

– Ну, про родных Вы и из анкеты уже всё знать должны. Мать умерла, отец в тюрьме. Ни бабушки, ни дедушки. Нормальной работы нет. Везде нужны или ученые, или творческие люди. Я ни то и ни другое. На всякие подработки из-за репутации отца не брали.

– Пей кофе. И что не нравится даже никто из пацанов? Не встречаешься? Почему?

Вавилова покрутила-покрутила кружку на блюдце, но так и не поднесла ко рту.

– Кому надо кормить кого-то ещё, кроме себя? Особенно сейчас. Нигде не работаю. Другое дело, если бы с меня можно было что-то взять.

– А как ты жила до этого? Что-то ты же ела?

– Пока мама болела полгода, научилась ухаживать за лежачими людьми. Присматриваю за стариком-соседом. Из-за всех этих событий бюджеты сократили, и ещё в начале года закрыли центры паллиативной помощи. Типа затратные, но малополезные, всё равно люди там лежали, считай мертвецы. Никогда не думала, что наше поколение застанет весь этот ужас.

– Чем болела мать? Не наследственное заболевание? Важно для исследования, – дисплей планшета опять ожил, Ольга Георгиевна приготовилась записывать.

– Фатальная семейная бессонница – так сказал врач в клинике экспериментального лечения. Он ведь дал ей надежду, что можно выжить. А потом программу свернули. Мама…

– Погоди-погоди, – перебила Ольга Георгиевна. – Только давай без обмана. Вы что в Италии жили? И то… Это же очень редкое генетическое заболевание оттуда. Но в Новосибирске? – прищуренные глаза и скептически изогнутая правая бровь врача не скрывали недоверия к Вавиловой.

– Мы и сами удивились сначала. Мама своего отца не знала, погиб до её рождения. В 1982 году разбился при неудачной посадке самолёта в Люксембурге. Бабушка в молодости занималась фехтованием. На Олимпийских играх 1980 года в Москве с ней познакомился парень из итальянской сборной. Тогда еще многие страны бойкотировали участие, а из Италии, наоборот, приехало очень много спортсменов, по словам бабушки. Она каждый раз плакала, когда рассказывала эту историю. Больше замуж так и не вышла, не встречалась ни с кем. Умерла от ковида в самом начале пандемии, в июне 2020 года. Знать не знала ни о каком заболевании своего итальянца. А мама в ноябре прошлого года, ещё до всей этой катастрофы, начала плохо спать. Списывала всё на стресс. Тогда поговаривали об отмене традиционного обучения, хотели оставить только обучающие онлайн-игры по прикладным навыкам и дистанционные экзамены. Уже полностью сократили письменные занятия по русскому языку и литературе, типа зачем столько часов тратить на чистописание, если везде перешли на электронный документооборот. За последние пять лет сократили физкультурников, трудовиков, учителей ИЗО, музыки, всемирной истории.

В какой-то момент мама не спала уже неделю. Ни на час не задремала. Обратилась к врачу за снотворным, потому что очень сбивчиво говорила, забывала куда и что положила, не смогла ходить на работу – в один из дней упала в обморок посреди рабочего дня и неизвестно сколько пролежала без сознания. Выписали травы и успокоительное. Не помогло. Прописали антидепрессанты. Ноль реакции. Самые сильные снотворные препараты не помогали.

На маму было больно смотреть, я массировала ей голову, включала белый шум, ставила обогреватель в комнате, зажигала аромалампу. А она лежала с закрытыми глазами, чтобы я подумала, что ей удалось уснуть. Даже тогда жалела меня, а не себя. Через два месяца она периодически меня не узнавала, ходила с тросточкой и проливала суп мимо рта. Врач только разводил руками. Опухоли головного мозга исследования не обнаружили.

Я начала сама искать способы лечения и наткнулась на старое видео двух французских ученых. Они экспериментировали на шимпанзе, изымали здоровые клетки головного мозга и делали инъекции в поврежденные участки⁴⁰. По их словам, мозг способен к самовосстановлению. И я нашла клинику экспериментального лечения здесь в Новосибирске, которая занималась криоконсервацией и последующей имплантацией клеток мозга на случай патологий. Они забрали маму. Тогда же ей поставили точный диагноз. Меня к ней не пускали, даже врача не видела, но он отвечал на вопросы по телефону и в переписке, говорил об улучшениях. И главное, о ней хорошо заботились. Деньги их не интересовали, это были финансируемые клинические испытания. А после февральской катастрофы государство прекратило субсидирование клиники. Они закрылись. Мама вернулась домой и уже через неделю слегла в постель.

Ещё через месяц она не могла ни помыться, ни переодеться. Старела за неделю, как за год. Перестала нормально разговаривать, только мычала и махала руками. Иногда отталкивала меня, как чужую, когда я протирала губкой её кожу. Ей и самой было страшно от происходящего. Ужасным вопрошающим взглядом она смотрела на меня и, кажется, не могла уже даже моргать. Тело стало деревянным. Позже мама не понимала ни одну мою просьбу. Я научилась самостоятельно ставить систему, делать уколы.

Чтобы не умереть с голоду почти сразу, как мама перестала работать, обменяла с её согласия трехкомнатную квартиру на однушку. Нам хорошо доплатили. И правильно сделала, сейчас бы ко мне подселили каких-нибудь японцев в оставшиеся две комнаты.

И вот в июне мама наконец-то уснула. Но когда я посмотрела на её браслет, поняла, что больше у меня никого не осталось. Она ушла раньше, чем другие больные этой болезнью. Я была не готова. Легла рядом с ней, взяла за холодную руку и просто весь день плакала, не веря. Повторяла только два слова без остановки: «Мамочка любимая, мамочка любимая», – голос Вавиловой дрогнул и сорвался на плач. Она подтянула колени к груди и начала раскачиваться.

Ольга Георгиевна встала из-за стола и обняла девушку на плечи. Всхлипы раздавались в бессловесной тишине.

– Как бы мне не было тяжело видеть её мучения… ухаживать… я была не одна. Я даже не знала, что делают в таких случаях. Какие бумаги оформляют… Кого вызывать… Как хоронить. И возможно, меня ждёт тоже самое, что и маму. В этом году, через десять лет или в престарелом возрасте. А я совсем-совсем одна. Никого не окажется рядом. Потому я здесь. У Вас есть дисконтная программа для участников проекта?

Глава 11

Исследователи откармливали лабораторных крыс жирной едой, так что те растолстели. Позже их разделили на две группы и целый день перед экспериментом не давали пить. Особей, которые питались нормально, тоже лишили воды. Крыс по очереди запускали в лабиринт, в конце каждой дорожки поставили маленькие поилки, но воды в них было не так, чтобы напиться с первого раза. Чтобы быстрее утолить жажду, крысе нужно меньше забегать повторно в пройденные коридоры. Жирные мыши забегали повторно на дорожки, где уже выпили воду, почти в два раза чаще, чем их стройные собратья. Но! Вы же помните, что ученые разделили толстых мышей на две группы? Так вот вторую группу перед испытанием поставили побегать на беговую дорожку. Ну как побегать… Скорость-то у них такая себе – всего один километр в час, да и жирные, ленивые они. Бегуны оказались гораздо внимательнее своих неспортивных упитанных собратьев и даже чуточку превзошли результат худых крыс.

Какой мы можем сделать из этого вывод?

Герман Шорохов

Уже стемнело. Стучат в дверь. Заказывала бесконтактную доставку продуктов. Обычно сразу оплачиваю картой в приложении, а курьер звонит по телефону, сообщает, что оставил пакет под дверью и уходит. Но вдруг это опять родители? Блин, до сих пор никуда не спрятала ту коробку из подвала.

С улицы видно свет из окна. Ну и ладно, всё равно притворюсь, что меня нет дома. Может, я вышла и забыла выключить светильник. Стук продолжается. Нет эмоциональных сил на споры и оправдания перед мамой.

Вибрирует телефон на диване, и я чуть не подскакиваю. Слава Богу, что он всегда на беззвучном. Чтобы не спалиться, читаю сообщение на экране блокировки, не открывая мессенджер. Фух, пронесло:

«Открывай, невидимка, это я», – говорит Чудин под звук собственного стука в дверь.

Заматываюсь в плед, как в римскую тогу, чтобы прикрыть нижнее бельё, и открываю Ване дверь.

Он стоит с пакетами. Не включаю свет в коридоре, чтобы не светить своим импровизированным нарядом.

– Увидел твой заказ в приложении. Как раз домой собирался. Решил сам завезти.

Беру у него продукты из рук и дергаю головой в сторону зала, чтобы заходил в комнату.

– Не заказывай больше курьера. Зачем платить за доставку, – кричит Ваня из другой комнаты, пока я оставляю пакеты на кухонном полу. – Мне пиши список, буду привозить.

Когда направляюсь в спальню, чтобы нормально одеться, Чудин всё ещё стоит в прихожей и включил свет. Тут же слышу щелчок фотоаппарата его телефона.

– Эй, какого… – терпеть не могу, когда меня снимают, ещё и исподтишка. У Чудина замашки моей мамы проснулись? – Удалил. Быстро!

– Вить, чё такая зануда. Прикид балдежный, ну-у. Без настра что ли сегодня?

Отбираю у него телефон, Ваня не слишком-то сопротивляется, и иду, куда шла.

– Ну скажи-и-и. Скажи, скажи, скажи, – заладил без пауз, ведёт себя, как двухлетка в отделе игрушек.

– Клиент сказал, что получил 85 баллов за мою работу, – нехотя признаюсь в собственном позоре.

– Ну норм же, – Чудин стоит за дверью в спальню и уже готовится открыть свой словесный шланг пожаротушения, не может дождаться, когда выйду.

– Попросила посмотреть проверенную работу и…

– Препод от балды оценку снизил? – человек совершенно не умеет слушать и наверняка найдет какую-то нейробиологическую отмазку такому своему поведению.

– Да нет же, блин. В том-то и дело, что… Короче… В одном из заданий с самого начала перепутала знак сложения с вычитанием и от этого всё поехало. Не было такого со мной ни разу ещё.

– Тебе надо срочно спортом заняться. Давай по утрам бегать? – воодушевился Чудин.

По-моему, Чудику и без моих ответов там за дверью прекрасно. Я ему про Ивана, он – про болвана.

– Нет, я серьезно. Учёные взяли жирных крыс, – продолжает Чудин несмотря на то, что явно дала понять молчанием, что не вдохновилась его идеей бега.

– Ну спасибо за жирную крысу, – кричу через дверь.

Никак не могу удалить свою фотку на его телефоне, вход по отпечатку пальца, блин. Подключила через шнур к компу, может, так удастся.

– Да нет, я не в том смысле, – оправдывается Ваня. – Ты очень даже.

Надо потянуть время.

– Обиделась что ли? – Стучит в дверь. Неуемный.

Одеваюсь, быстро запихиваю в шкаф разбросанные на кровати вещи и открываю дверь в спальню. Ваня первым делом хватает свой смартфон, который летит в него в воздухе. Не смогла удалить фотку.

– Так ты думаешь, что этот парень Шизуки ненастоящий? Или просто она сама тебе не нравится? Почему у неё не может быть парня-селебрити? Не у всех же музыкантов девчонки из шоу-бизнеса. Ви-и-ть, ну чё молчишь, скоро ты там?

Под «дозой» своей Шизуки.

Осматриваю кусты, прежде чем подпустить к ним Ваню. Опять щелкает несколько раз камерой.

– Бессмертный что ли? Попросила же по-хорошему.

Он примирительно поднимает ладони вверх, взгляд испуганный:

– Я не тебя. Кустики. Отвечаю. Вот, – показывает фото издалека. Я без очков, поэтому верю ему на слово.

– Возвращаясь к твоей любимой Шизуке. Тебя убедить, что у неё есть парень или наоборот? Определись, – опрыскиваю огуречные листы из пульверизатора. Никак не могу выдать то, о чем думаю. А думаю я, что Ваня хочет подкатить к этой девчонке из чата.

– Не знаю. Но прикольно же, на сервере живенько так стало. Не-е-е?

– Короче, по пунктам. Первое – они с парнем ни разу не писали на сервере одновременно. Так? Значит, один и тот же человек просто переключался между аккаунтами.

– Но вдруг они просто были вместе за одним компом? – Ваня выглядывает из-за кустов, чтобы установить зрительный контакт.

– Всё, налюбовался чужим трудом? – Выхожу из спальни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Death tester – с английского «тестировщик смерти».

Вернуться

2

Фильм «2012», снятый в 2009 г., показывает, как сбываются предсказания индейцев Майя о глобальных природных катастрофах, в том числе цунами, извержения вулканов, которые прекратят жизнь на Земле.

Вернуться

3

Postman of Death – с английского языка переводится «Почтальон смерти», вымышленная компьютерная игра-шутер с постапокалиптическим сюжетом.

Вернуться

4

Matheater – от англ. слов «math» и «eater», переводится как «пожиратель математики».

Вернуться

5

ИРЛ – сленговое слово, аббревиатура от английской фразы «in real life», которая переводится как «в реальной жизни».

Вернуться

6

Босс (от англ. boss monster) – сильный враг в компьютерных играх, иногда главный антогонист игры.

Вернуться

7

Вечный шах – непрерывное нападение на короля, которое невозможно прекратить, это ничья в шахматной партии.

Вернуться

8

Бумер – с молодежного сленга обозначает лиц старшего поколения или людей, несведущих в технологиях.

Вернуться

9

«Черный лебедь» – теория, согласно которой маловероятные, непредсказуемые и сложно прогнозируемые события оказывают наибольшее глобальное влияние. Например, кризис, возникший по причине пандемии короновируса, которую не ожидали ни экономисты, ни политки.

Вернуться

10

Синергия – усиливающий эффект взаимодействия двух или более факторов, когда совместное действие превосходит простую сумму действий каждого из них. Его иногда кратко представляют, как «1+1=3». Например, сплав железа, хрома и никеля выдерживает давление на 43% больше, чем суммарное значение давлений на брусок каждого металла по отдельности вне сплава.

Вернуться

11

Отсылка к 1816 году, который в США называли «тысяча восемьсот замерзший до смерти» (eighteen hundred and froze to death), также известный как «год без лета», самый холодный год в Европе и Америке из-за извержения вулкана Тамбора в 1815 году и мощного выброса в атмосферу вулканического пепла.

Вернуться

12

Супервулканы – вулкан, извержение которого грозит глобальной катастрофой (от 8 баллов) для Земли. Известно около 20 таких вулканов.

Вернуться

13

Синдром восьмиклассника – термин среди японцев, обозначающий ощущение величия, своей уникальности, когда подростки переоценивают свои реальные способности, якобы обладают скрытыми силами, порой ведут себя антисоциально.

Вернуться

14

Гамать – на молодежном сленге означает «играть в компьютерную игру».

Вернуться

15

Селфхарм – самоповреждение, порезы, ожоги без суицидальных целей, но для притупления сильных психологических переживаний либо наказания себя.

Вернуться

16

Sonic – главный герой видеоигры в виде мультяшного синего антропоморфного ежа, способен бегать на сверхзвуковых скоростях.

Вернуться

17

Бабл-чай (Bubble tea) – чай с молоком с разными сиропами на выбор и жевательными шариками из тапиоки. В напиток могут добавляться и другие продукты: кусочки фруктов, соки, кусочки желе.

Вернуться

18

Death note – аниме-сериал «Тетрадь смерти», про парня-школьника, который нашёл необычную тетрадь, с помощью которой убивает людей. Для этого нужно записать имя будущей жертвы, время и способ смерти.

Вернуться

19

Алгезиметр – прибор, помогающий определить болевой порог пациента путем воздействия электрическим током, нагреванием или давлением на чувствительные участки кожи.

Вернуться

20

Хирагана, катакана и кандзи (иероглифы) – три вида японской азбуки, и все три употребляются на письме в повседневности, причем иногда смешиваются даже в одном предложении. Хирагана – для уникальных японских слов, катакана – для заимствований, оба эти вида – не привычные нам буквы, а слоги. Кандзи – сложные и древние китайские иероглифы, для относительно грамотного японца нужно знать не меньше

2 000 таких оригинальных знаков, а обучение этой системе письма продолжается даже в колледже.

Вернуться

21

Хикикомори – японский термин, обозначающий людей-социофобов, которые стремятся к крайней степени уединения.

Вернуться

22

Здесь героиня цитирует героя компьютерной игры «Dota-2» Abaddon, питаемого и ведомого черным туманом из разлома земли. Его сверхъестественные способности в игре могут как наносить урон, так и врачевать даже простых смертных. В Библии Аваддон – ангел смерти и разрушения из бездны, царь саранчи, который приведет в исполнение пятую казнь во времена Апокалипсиса. И именно к ней относятся слова: «В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее».

Вернуться

23

Discord – программа мгновенного обмена сообщениями, проведения видеоконференций, трансляций. Удобна для общения внутри групп людей, объединенных общим интересом. Чаще всего пользуются геймеры и ученики.

Вернуться

24

Shizuka is caged – перевод с английского «Шизука пойман(-а) в клетку».

Вернуться

25

Кудере – женский аниме-архетип, молчаливые, безэмоциональные, часто в стороне от компании, с развитым аналитическим мышлением.

Вернуться

26

Секретка – в компьютерных играх тайник с какими-то вещами, продуктами, клад и т.д., дающий персонажу преимущество в игре.

Вернуться

27

Тащить – из геймерского сленга – проявлять себя лучше остальных.

Вернуться

28

Манга – японские комиксы.

Вернуться

29

Скилл – в данном контексте – уровень навыков в игре.

Вернуться

30

TTYL – английская аббревиатура в неформальной переписке, от «talk to you later» – поговорим позже.

Вернуться

31

Краткая версия текста на основании электронной статьи BBC News на английском языке от 08.03.2022 г.

Вернуться

32

Декаф (англ. decaff) – декофеинизированный кофе.

Вернуться

33

Mortal Kombat – видеоигра, представляющая из себя поединок один на один персонажей, среди которых есть как люди, так и киборги, герои и злодеи из разных Вселенных, обладающие уникальными способностями.

Вернуться

34

DotA – многопользовательская командная компьютерная игра, в которой на карте особого видасражаются две команды по пять игроков, управляя героями с различными наборами способностей, в том числе и магических. Для победы нужно уничтожить «крепость» (еще одно название – «трон») вражеской стороны, но защитить от уничтожения собственную «крепость».

Вернуться

35

Геймеры – от англ. «gamer» – игрок, сленговое слово, обозначающее игроков компьютерных игр.

Вернуться

36

Троллить – молодежное сленговое слово, обозначающее «издеваться», «высмеивать»

Вернуться

37

Руинить – из геймерского сленга, означающее «мешать остальным, портить игру».

Вернуться

38

DFS (DotA Femine Cup) – вымышленный женский турнир по DotA2. Однако, схожая история в киберспорте действительно произошла в 2013 году, когда всемирно известная организация, представляющая мужские составы команд по самым популярным компьютерным играм (DotA2, CS:GO, Valorant, Apex Legends и др.), собрала женский состав команды для участия в турнире CGAMES Dota 2 Female Cup. Турнир был плохо организован, без денежного призового фонда (только подарки от спонсоров), проходил не на кибер-арене, а в зале компьютерного клуба, где, помимо самих участниц, играли посторонние клиенты. Больше эта команда не выступала ни на одном чемпионате.

Вернуться

39

Смысл теории ведра с крабами в том, что каждый краб по одиночке с легкостью смог выбраться из ведра, но когда один пытается сбежать, его соседи-крабы цепляются за него и затягивают обратно.

Вернуться

40

Речь идет о Жослин Блош и Жан-Франсуа Брюне.

Вернуться