Валерий Рубин
Вербовка etc

Фонд стратегического бронирования

Об Александро-Невской Лавре (полное название Свято-Троицкая Александро-Невская Лавра) известно, что здесь, в оконечности Невского проспекта поначалу был заложен мужской православный монастырь, получивший в 1797 году статус Лавры, архитектурного комплекса, включавшего в себя несколько «статусных» кладбищ. Молва приписывает участие в закладке монастыря собственноручно самодержца Петра Первого. Так это или нет, свидетелей тому не осталось.

Обстановка в Александро-Невской Лавре располагала к неспешной прогулке по ее тропкам-дорожкам. Здесь располагался Музей-некрополь 18 века, с захоронениями для знати Санкт-Петербурга, начиная с петровских времен. Высокохудожественные надгробья, выбитые на мраморе имена привлекали посетителей – совсем как в музее изобразительных искусств. Ломоносов, Кваренги, Фонвизин, Воронихин, Росси, Витте, Муравьев, адмирал Чичагов, фельдмаршал Шереметев, князья Трубецкие, Волконские… могилы других государственных деятелей России, ученых, литераторов, архитекторов… Все они составляли славу России, были не просто частичкой, но каждый – важной вехой ее истории.

Неподалеку было разбито другое кладбище – Никольское, моложе упомянутого Лазаревского на добрую сотню лет. Название свое оно получило по имени Св. Николая Мирликийского, почитаемого христианами святителя и чудотворца, покровителя детей, моряков и купцов, которого легко можно было, и со многими это происходит, спутать с другим Николаем – Чудотворцем, поскольку оба были родом из Ликии. Никольское кладбище выглядело запущенным, и это становилось очевидно всякому, кто хотя бы однажды из любопытства прошелся по его узеньким заросшим травою аллейкам, меж могил духовенства и простых смертных, мирян. Однако и среди них можно было встретить надгробия с «громкими» разных эпох именами, как то: строившего ансамбль Лавры архитектора Трезини, писателей Гумилева, Гончарова и Мамина-Сибиряка, композитора Рубинштейна, художника Маковского, князя Голицына, артиста балета Макарова, металлурга Обухова, авиатора Уточкина, книгоиздателя Суворина, адмирала Григоровича, профессора Воейкова, барона Врангеля, основателя Императорского Православного Палестинского общества графа Хитрово… В местном Троицком соборе, выстроенном по повелению императрицы Екатерины II в духе классицизма, в настоящее время (после долгого перерыва) возобновились богослужения, сюда же не так давно были возвращены мощи Св. Александра Невского. Заканчивая экскурс, стоит отметить, что для «светских» интерес представляет Государственный Музей городской скульптуры, включая относящиеся к нему кладбища. Ну, а встречает всех прохожих сразу за аркой Надвратная церковь, где находится икона Божией Матери «Всех Скорбящих Радость». Мимо нее пройти со стороны Старо-Невского невозможно.

Беседа с «контактом» мало что дала. Дежурная встреча, как есть. Прохаживаясь вдоль Митрополичьего корпуса, называемого также Архиерейским Домом, оглядывая разбитую здесь рощу, деревья, клумбы и цветники, Алекс доложил Александру Павловичу о разговорах в коридорах Дома журналиста на Невском. Кто и что сказал, по какому поводу. Это была конфиденциальная информация, которая оседала затем в служебных досье и папках. Для чего? – на всякий случай. Рассказал о том, что узнал в разговоре от знакомого, редактора многотиражки на одном из оборонных предприятий. Тому в поле зрения попал конструктор-технолог, интересовавшийся символикой ОУН, Организации украинских националистов, внесенной в список террористических. Вел с сослуживцами разговоры о «жовто-блакитной», по всем признакам, вредные разговоры, провокационные. В его рабочем столе при обыске позднее был обнаружен «трезубец», и он был задержан.

Украинский «Тризуб» имени Степана Бандеры, запрещенный на территории СССР, по праву считался праворадикальной экстремистской организацией, ставившей целью провозглашение в Киеве «соборной независимой державы» и объявившей своими врагами ни много, ни мало коммунистов, империалистов и до кучи – фашистов. Это был своего рода Орден, который был обязан своему появлению на свет Василию Иванишину, педагогу и литератору из западноукраинского города Дрогобыч. Позже появилось и силовое прикрытие – Конгресс украинских националистов, для которого террор против русских и поляков стал делом привычки, как бы «по умолчанию», согласно компьютерной терминологии. Создать единое украинское государство на землях России, Чехии, Румынии и Польши так и не удалось, первый руководитель ОУН Евген Коновалец был ликвидирован в Роттердаме в мае 1938 года группой сотрудников советской внешней разведки, а исполнителем приговора был Павел Судоплатов, успешно внедрившийся в ряды «самостийников». Он передал Коновальцу в качестве подарка ко дню рождения бомбу, замаскированную под коробку шоколадных конфет, которая и взорвалась, когда тот вышел из ресторана. Для полноты картины напомним: в годы войны Судоплатов занимал пост начальника 4-го Управления НКВД, ведавший диверсионной и разведывательной работой в тылу врага. Он также координировал деятельность агентурной сети в Германии и в странах-союзниках по антигитлеровской коалиции.

– Враги в совершенстве владеют приемами холодной войны. Их намерения не всегда можно угадать. Даже когда у вас возникнут подозрения, опытный враг сумеет заставить вас усомниться в ваших догадках. Их специально учат серой пропаганде, искусству убеждения – кого угодно и в чем угодно. Опасное оружие, которое обращено против нас. Вы ведь работали в одном из «ящиков» после института, спросите себя: вы могли бы распознать врага рядом с вами?

– Вероятно, хотя и не уверен. Интуиция у меня довольно развита, однако никогда не чувствовал, что мной манипулируют. Это абсурд.

– Работа на предприятии, в закрытой организации, где имеется допуск к гостайне, секретам, порой порождает смесь личных, карьерных интересов в противовес лояльности государству. Сотрудники, бывает, используют коллег в корыстных, а то и преступных целях. Ведут поиск тех, кому можно «родину продать», и подороже.

– Не могу сказать, что никогда не ошибался, но есть начальство, которому принято доверять, и которое обязано такое предвидеть.

– Естественно, начальству должно быть виднее. В нашем с вами случае деятельность агента под прикрытием направляет его куратор, дает подсказки, за кем присмотреть.

– А если мнения и оценки расходятся?

– Мы исходим из правомочности самостоятельности, доверяем агенту. То есть, грубо говоря, агент – хотя бы теоретически – всегда прав. Именно он берет на себя риск и ответственность за свои действия и свою информацию. С другой стороны, доверяй, но проверяй.

В свою очередь Алекс поинтересовался, не попадало ли что интересное в поле зрения органов, о предстоящей перетасовке в правительстве. Зачем ему это? – ответил уклончиво: слухи… возможно, пригодится для журналистского расследования. Жанр журналистского расследования становился модным. Рассказы о преступлениях на почве приватизации, о рейдерстве, перестрелках, переделе имущества часто попадали на страницы газет и журналов. Новоиспеченные бизнесмены под «крышей» бандитских группировок никого не боялись и не щадили. У них все было схвачено и за все заплачено. Власть для того и была властью, чтобы успеть набить карманы, обогатиться самой и поспособствовать этому нужным людям. Рука моет руку – и обе чистые. Обогащайтесь, пока есть возможность, пока ты занял место под солнцем. А там хоть трава не расти.

«Органы» наблюдали, контролировали процесс капитализации материальных ценностей, следили строго, чтобы они попадали в «правильные» руки. И нередко непосредственно участвовали в их дележке в качестве третейского судьи, получая за консалтинг свою долю. Разумеется, кого-то сажали, кого-то ликвидировали, не без этого. Бизнес любит порядок и стабильность и недолюбливает конкурентов. Для этого позарез были нужны доверенные лица в коридорах власти. Власть плюс деловая хватка – вот, собственно, и вся незатейливая формула жизненного успеха нуворишей. А успеха, желательно, легкого, хотелось почти всем. Хочешь хорошо жить – умей вертеться! Политическая, банковская, коммерческая, правоохранительная и прочие элиты слились в едином порыве дележки народного добра… Это сладкое слово «приватизация». Ну, наконец-то… большевикам пришел конец, кончилось их время… В джунглях раннего капитализма нет запретных плодов. Все, чем богаты, – на стол, на завтрак, обед и ужин… Кто не успел, тот опоздал.

В конверте, который куратор передал Алексу, был всего один бумажный листочек, размером с визитку, в который было вписано всего одно слово… точнее, фамилия. Алекс даже не удивился тому, что интерес к ее носителю – просто совпадение? – проявляет не только его Босс, но и органы. Фамилия эта была на слуху, едва ли не ежедневно мелькала на страницах печати. Грозит ли имярек реальная опасность? – а таковая по агентурным данным существовала, – и предстояло по возможности разобраться, попробовать раздобыть дополнительную информацию, но ничего, упаси боже, не предпринимать.

Случай представился совсем скоро. В Мариинском дворце не столь часто, но иногда устраивали званные мероприятия с участием прессы. Как же без нее, четвертая власть все-таки… Не беда, что первая, вторая и третья не почитали ее за власть, а скорее, за «подручных партии», партии власти. Помощников тоже иногда надо было ублажать, подкармливать в прямом и переносном смысле. И деньги из соответствующих статей бюджета на это охотно отпускались теми, кто был заинтересован в «правильном» освещении деятельности руководства и комитетов Ленсовета. В одно из посещений Северной столицы важным гостем из Москвы у Алекса появилась возможность пообщаться с коллегами поближе, тет-а-тет, за накрытым напитками и закусками столами. Называется это одним словом: фуршет. Здесь можно было поделиться новостями, послушать сплетни, обменяться мнениями и сомнениями, как принято после пресс-конференций, так что приглашения журналистами охотно принимались.

Застолье в этот раз вышло скучноватым, да и угощения не баловали разнообразием. Что ж, бывает. Это не в финском генконсульстве, где одной только красной рыбки было с десяток сортов, угостились на прошлой неделе на славу. Журналист – человек нетребовательный. Что дают, то и ладно. Положено – ешьте, как тогда шутили. Ешь, пей, да дело разумей, не выходи за рамки дозволенного. Алексу повезло. Краем уха он услышал, как коллеге по соседству предложили пройти в другой зал, ниже этажом.

– А что там? – спросил он девушку, с которой когда-то вместе повышал квалификацию в Доме журналиста. Оригинальное сочетание имени-фамилии: Астра Земляникина (по мужу Гиацинтова), точно ни с кем не спутаешь.

– Не знаю. Пойдем, посмотрим…

Они спустились вниз на первый этаж вслед за провожатым. Несколько озадачивала форма приглашения, но любопытство, говорят, сгубило кошку. Работа у них такая – любопытничать и разносить секреты по всему свету.

В зале были накрыт длинный стол. Без алкоголя, без излишеств, но вполне прилично. Гостей было немного. Чувствовалось, что собрались свои. Опоздавших встретили настороженно. Молодой человек, судя по всему, распорядитель-организатор подошел, представился, спросил, с кем имеет честь. Узнав, что Алекс из московского издания, а Астра – из «Вечерки», отошел, пошептался с кем-то. Вернувшись, поинтересовался, может ли чем-то помочь. Алекс спросил: кто здесь собрался и по какому поводу. Молодой человек ответил, что собрались старые друзья, единомышленники. А отмечают важную дату в православном календаре. Пригласил к столу и порекомендовал чувствовать себя свободно. Алекс только тогда обратил внимание на священника в черной рясе, беседовавшего с человеком благообразной наружности, с военной выправкой, которую невозможно было скрыть. Алекс с коллегой быстро освоились. Девушка с копной ярко-рыжих волос, привлекательная и обаятельная, показалась ему знакомой. Да, так и есть, это была журналистка из «савраски», как фамильярно называли в узких кругах «Советскую Россию». Он контактировал с ее представителями, была общая сеть распространения газет. Галина, – так звали симпатичную девушку, – была талантливым литератором, ее корреспонденции вызывали интерес не только у патриотической общественности, но и у «либералов».

Алекс подошел, поздоровался.

– Привет, как дела?

– Спасибо, ничего. А ты как здесь оказался?

– Да вот, пригласили вроде как…

– Ого. Ты в проправительственной газете, да?

– Да, с некоторых пор. А до того – в «Правде» обретался. Но тебя читаю регулярно. Ты ведь в патриотической прессе? Я не к тому. Мне интересно. Что здесь такое, что за таинственное собрание?

– Смотри, видишь там троих – они из охранного предприятия. Они и устроили прием.

– Из охранной фирмы? В Мариинском?

– Что ты удивляешься, заплати за помещение – и тебе его сдадут в аренду. Все просто. Рынок. Спрос и предложение. Но это как будто не твоя тема, а?

– Какая?

– Дела церковные, общинные, православные… Кстати, сегодня здесь сходка.

– Как у воров, что ли?

– Решают оргвопросы.

– И о чем речь?

– Поговаривают об акции.

– Социал-революционеры? Как прикончить царя?

– Не в курсе. Но надо ждать чего-то, мне кажется, ребята серьезные, слов на ветер не бросают.

– И кто же не угодил «охранному отделению»?

– Сам догадайся. Она уже всем глаза намозолила. А у Ельцина, есть информация, на столе уже лежит проект указа о ее назначении министром обороны.

– Да ты что?.. Что за глупость… женщину…

– Демократия в законе, забыл?

– Сведения верные? Ах, да… Ты ведь у них на доверии.

– Меня не подпускают близко, но вон тот капитан второго ранга может рассказать кое-что, если попросишь.

– Ты его знаешь? Как звать-величать?

– Владимир Иванович. Он в запасе. Но офицер боевой, патриот, на атомной подлодке служил, я о нем однажды писала.

Грешно было бы упустить такой случай. Волка, как и газетчика, как известно, ноги кормят.

– Простите, Владимир Иванович? Мне вас рекомендовала коллега, Галина Иванова из «Советской России». Я Алехандро. Представляю в Питере московское проправительственное издание. Могу я задать вам вопрос?

– Алехандро? А по батюшке?.. Еврей?.. А, впрочем, извините… какие условности. Спрашивайте, отчего же…

– Я питаю благорасположение к патриотической прессе, хотя вынужден по ряду обстоятельств трудиться в чуждой мне по духу газете. Неплохие деньги… положение. Ну, да времена меняются… Вы не обессудьте, я спрошу прямо: правда ли, что… – Алекс назвал известную фамилию… – будет назначена министром обороны? Это же катастрофа. Предательство национальных интересов, иначе не скажешь…

Капвторанга усмехнулся в пшеничного цвета усы.

– Поговаривают… Вы верно изволили заметить: предательство. Национальная катастрофа, если точнее, – вот куда ведут нас кремлевские правители, американские приспешники… Однако дела… Рад был с вами познакомиться. Если что, звоните, вот мой телефон.

Владимир Иванович протянул визитку.

– Но этого нельзя допустить, вы согласны?.. – собеседник ускользал, и Алекс пустил пробный шар в попытке хоть что-то разузнать.

– И не допустим, будьте уверены. Знаете, что… Позвоните, там поговорим. Здесь обстановка, должны понять, не совсем подходящая. Наверняка прослушивают…

Покидая «собрание», Алекс с Астрой поделились впечатлениями. Сошлись на том, что день был не очень удачным для «информационных поводов», ничего продуктивного извлечь для газеты не получится, редактора удивить будет нечем.

На следующее утро Алекс постучал в дверь кабинета С.М.

– Можно?

– Входи, дорогой. Что у тебя?

С.М. с недавних пор в общении с ним перешел на «ты».

– Был вчера на фуршете в Мариинском. Попал в любопытную компанию, с интригой.

Он коротко проинформировал шефа об увиденном и услышанном.

– Охранная фирма, говоришь, имени Святого Георгия? Христианского великомученика?

Поднял голову, глянул пристально.

– Знаю, знаю… Спасибо, что предупредил. Мы сигналы получаем, есть источники. Подумаю, куда доложить.

С.М. с минуту помолчал.

– Вот что, Саша… Ты у меня работаешь не так давно, но показал себя с лучшей стороны. Есть мыслишка одна. Надо бы тебя ввести в курс дела. Образование твое позволяет, ты сообразительный, исполнительный… Как насчет Фонда Стратегического бронирования?..

Вопрос застал врасплох.

– Фонд Стратегического Бронирования? Не слыхал. А что это? Здесь, у нас? Аббревиатура как у ФСБ, Федеральной службы безопасности… занятно…

– Да уж, название громкое… Учреждение между тем солидное. Ведет учебно-просветительную и исследовательскую работу. На законном основании. Есть лицензия от правительства. Ты останешься в составе редколлегии еженедельника, в штате своей газеты. Одно другому не помеха. Понимаешь, ФСБ – это Фонд, то есть, организация некоммерческая. То, что «стратегический» тоже понятно, от «броня крепка и танки наши быстры…» Ну, а собственно «бронирование», вероятно, требует некоторых пояснений. Речь ведь идет не о заказе билетов в театр или номере в отеле. Смотри глубже: бронирование прав на интеллектуальную собственность, на эксклюзивную информацию, сбором которой и использованием в надлежащем направлении мы и занимаемся. Наш Фонд – это своего рода аккумулирование и резервирование материальных, финансовых и прочих ресурсов на случай чрезвычайных обстоятельств. У американцев, англичан тоже есть теневые политические институты, консультирующие правительства, да ты в курсе. Вот что… Давай-ка как-нибудь соберемся, съездим туда. Посмотришь… Поговорим с руководством. Ты не думал, кстати, о диссертации? Там и напишешь, если что. Дадим тему – и вперед… Я посоветуюсь кое с кем, возможно, поставим тебя пресс-секретарем. Встречи, конференции, релизы. В центре событий! А?

– М-м-м…

– Кресло не должно пустовать, ты понимаешь…

Он побарабанил пальцами по столу.

– Мне бы и хотелось отложить разговор, но наверху требуют. У меня тоже ведь есть руководство. У всех есть начальство.

С.М. вздохнул.

– Ну, как тебе?

– Не знаю, что и сказать, как обухом по голове, Семен Михалыч. Неизвестность пугает.

– Подумай пару дней, давай так договоримся, но не больше. И не распространяйся особенно, что да как. Разговор предварительный… Тебя я предложу пока как временную кандидатуру.

– Временную?

– Да. Ситуация такова. Тебя уже предварительно проверили, я дал указание, требуется лишь одобрение начальства.

– Это ужасно неожиданно все-таки.

– Я понимаю, но ты окажешь мне огромную услугу, мне нужен в Фонде свой человек, а обстоятельства вынуждают нас действовать быстро.

– Я подумаю.

– Это все, о чем я прошу, дорогой.

Есть два типа людей, которые связали свою жизнь с разведкой и контрразведкой, с органами. Те, чье развитое чувство долга заставляет забыть о привычном для большинства образе жизни, о радостях жизни, можно и так сказать, своего рода самоотречении, и – другие, кто к этому сам стремится в силу психологического склада, характера, склонности к авантюрам, этакие бонвиваны-супермены. Что странно, оба типа часто бывают успешны на этом поприще. Они – как двуликий Янус, две стороны одной медали. И каков же я? К какому типу отношусь я? Кажется, насколько я успел себя изучить, – к первому. У тебя есть одна, условно говоря, – не одна, конечно, – привлекательная черта: ты из тех, кто умеет создать о себе нужное мнение, умеет себя подать, держать язык за зубами. Промолчать, когда следует, – и сказать то, что следует в данной ситуации. Причем, ты не хитришь, не лебезишь перед начальством. Ты так думаешь и говоришь то, что думаешь. При этом мало кто понимает, откровенность это или напускная бравада. Вот ты сам куда бы себя отнес: к интровертам или экстравертам? – Алекс по привычке вел разговор с самим собой, советовался и спорил со своим «Я».

– Затрудняюсь сказать… Все же, скорее всего, к интровертам. Я чаще погружен в себя, нежели открыт для окружающих.

– И хорошо! Никому не нужен попугай. Насколько я знаю, С.М. не нужен тот, кто будет смотреть ему в рот, поддакивать и во всем соглашаться. Нужен свежий, незамутненный взгляд, независимая экспертиза. Ставки высоки. Ты понял?

– И ты думаешь, что я гожусь на эту роль, что этот человек – я?

– Возможно, мы придерживаемся разных взглядов на те или иные события. Это естественно, ничего страшного в этом не вижу. Но именно поэтому, – так в жизни случается, – непохожесть приносит хорошие результаты. Так сказать, единство противоположностей… Дерзай, Алехандро!

На следующий день он дал согласие. О том, что другой, настоящий Босс был поставлен в известность и одобрил этот шаг, С.М. знать не полагалось.

– Присаживайся. Чаю? Лариса! Чайку нам…

Лариса была кем-то вроде секретарши, хотя по факту выполняла обязанности бухгалтера «Альфы и Омеги», выдавала зарплату сотрудникам, вела учет, расход-приход денежных средств на банковский счет.

– Да не беспокойтесь вы…

– Ты ведь знаешь, я кофе не очень… Предпочитаю чай. Сердечко берегу. Дела предстоят серьезные. Представлю тебя начальству. Сделаем допуск…

– У меня после института был первый…

– Знаю-знаю, дорогой. Потому и…

С.М. не договорил, заглянул в лежавшие на столе бумаги.

– Не подведи меня. Я тебя рекомендовал. Ты мой человек. Не хочу, чтобы другие нас опередили. Теперь насчет работы. Не совсем обычная, но ты справишься. Нечто вроде сбора информации, – как делают журналисты, – проверки, перепроверки, анализ собранных фактов… Фактов, а не домыслов… И выпуск пресс-релизов. Так что тебе это все знакомо. Получаешь задание, тему – и за работу. И еще: ты должен ясно представлять себе степень, уровень ответственности и необходимость сохранения служебной тайны.

– Могу я задать вопрос?

– Конечно.

– Для кого мы готовим пресс-релизы?

– Для верхов. Впрочем, скажу так… Мы обеспечиваем начальство информацией, в которой оно заинтересовано. В конечном счете дело заключается в том, чтобы массовое народное сознание соответствовало публикуемым фактам, которые имеют место быть в нашей жизни, шло с ними в ногу, не задавая лишних вопросов. Начальству виднее, что именно и в каком ракурсе народ должен видеть и каким образом оценить факты, которые свалились на его голову.

– Теперь стало яснее. Буду шпионом. Буду мозги промывать избирателю.

С.М. усмехнулся.

– Шпион не шпион, но… Ты будешь заниматься аналитикой, привычная работа для журналиста, просмотр прессы, соцсетей – твои выводы, обоснования, резюме… Конечно, не оперативник, поскольку будешь работать с документами. Заполнишь анкету, тебя пригласят на интервью и – добро пожаловать в ФСБ… Повторю: ты устраиваешь нас потому, что доказал свою преданность делу, не болтун, а в прошлом был допущен к важным государственным секретам. Кроме того, ты профессионал в той сфере, где мы ищем сотрудника. Работа аналитика – искать и соединять концы. Разгадывать логические шарады. Находить связь между событием и мотивом, людьми и событиями. Понимаю, страшновато впрягаться. Страхи бывают разные: от малодушия и незнания. Первый нам не подходит никак: уже первая неудача выведет человека из строя, и он спрячется в свою скорлупку. Второй заставляет человека напрячь силы, и если он не робкого десятка, довести дело до конца, стиснув зубы. Возможно, на пределе. Как это сказано в книжке о двух капитанах: бороться и искать, найти и не сдаваться? Примерно так.

– Я читал, что это высказывание Каверина, ставшее в те предвоенные и послевоенные годы девизом для многих. Автор, кстати, получил за свой роман Сталинскую премию… Но на самом деле, цитата принадлежит лорду Теннисону, она из монолога Одиссея из стихотворения «Улисс», ставшая эпохальной, поскольку фраза оказалась созвучной официальной идеологии того времени «Правь, Британия, морями…» Строка потом была выбита на кресте, водруженном на холме Обсервейшн в память о трагической гибели полярного ученого-исследователя Роберта Скотта и его товарищей при возвращении из похода на Южный полюс Земли в 1912 году.

– О, ты хорошо осведомлен… Хвалю… А ты заметил, что и в последнем сюжете бондианы мадам М произносит ее перед парламентской комиссией?

– Не припомню…

– Неважно. Ты, мы не можем позволить себе проиграть… Это хороший признак – бояться новой работы, неизвестность пугает, и это естественно. Страх, который выдает человека, не говорит о том, что он плохой работник, скорее, обыкновенный… Но в разведке таким не место.

Незваный гость хуже

Я вышел из подъезда. Тишина… Благодать… Еще не жарко. Придерживаясь тенистой стороны улицы, двинулся в сторону «объекта». Сегодня все решится – или не решится. Кто знает…

Чистое, голубое небо. Сплошной «азул», на иврите. Смуглые, черноволосые девушки в юбочках, едва прикрывающих то, что девушкам надлежит прикрывать. Так ли это важно для мира и безопасности на планете, если они что-то делают не так? Они слушали музыку, и, казалось, им было все безразлично в этот миг, кроме музыки. Воздух… Такой невесомый, благоухающий утренней свежестью, не то, что будет через каких-то пару часов… Калитка на этот раз была отворена. Возле нее стояли двое в разноцветных рубашках−апашах. Попасть в дом, минуя сторожей, было невозможно. Они негромко разговаривали. Тот, что повыше, со смартфоном в руке, окликнул:

– Адони! (мой господин, – ивр.). Вы по приглашению?

– Нет… Я, скорее, незваный гость. Но хочу познакомиться, и весьма вероятно, вступить, стать братом.

– О… Тогда вам просто повезло. Сегодня у нас круглый стол, так что у вас будет возможность задать вопросы, а нам, в свою очередь, расспросить вас, что вас сюда привело.

– Значит, наши желания совпадают.

– Прошу, проходите… Мы будем рады вам в кругу братьев.

Дальше произошло то, что и должно было произойти. Классика жанра. Кто-то крепко ударил меня по затылку, и я упал, потеряв сознание…

– Приступайте. препарат ему вкололи?

– Да, – ответил чей-то голос. – Скоро подействует.

– Вы должны будете ответить на несколько вопросов, – сказал один из них, обращаясь, видимо, ко мне.

Я знал, что ЛСД делает людей донельзя болтливыми, и это меня отчасти беспокоило. Я еще не потерял способности размышлять и пытался восстановить в памяти ту информацию, что должен был выдать своим мучителям, когда готовился к этому допросу. Молчать будет невозможно, – я отдавал себе в этом отчет. Придется рассказать все, что знаю, чтобы элементарно выжить. Но легенда должна быть не просто хорошей, а очень хорошей, чтобы комар носа не подточил. История должна быть убедительной, коли я ввязался в эту игру в поддавки.

– Нужно действовать быстро, иначе все пойдет насмарку. – донеслось до меня сквозь легкую дремоту.

Оранжевый свет слепил глаза, я мягко погружался в него, мне было тепло и приятно, как в горячей ванне. Что я мог сказать об окружающих, так это то, что они были мне симпатичны: средних размеров тролли, выползшие только что из-под земли, но уже успевшие обшарить окрестные помойки. У них были гнилые зубы и от них воняло.

– Как ваше имя?

Я ответил. Или мне показалось, что ответил. Потом меня спросили, сколько мне лет и где я нахожусь. Я продолжал отвечать без запинки, как отличник. Какие милые люди, – эта мысль не давала мне покоя и мне очень хотелось им помочь. Но почему они разговаривают между собой растягивая слова и даже буквы?

– Пока все идет по плану. Кто-нибудь ведет запись?

Это успокаивало. Значит, меня записывают. Спрашивали о всякой чепухе: о служебной лестнице, о чем говорят в коридорах власти, кто с кем спит.

– Откуда мне знать? – мысленно пожимал я плечами. – За кого вы меня принимаете?

– Ну, а все-таки, подумай хорошенько…

Прежде чем они успевали задать очередной вопрос, я приноровился рассказывать им какую-нибудь веселую историю и хохотал вместе с ними.

– Мы ведь свои кореша, братан… К чему тянуть резину? Зачем ты пришел, кто тебя подослал? Колись, урод!..

Этим вопросом интересовался с интеллигентный с виду мужчина лет пятидесяти, со стрижкой под «ежик» (я всегда обращаю внимание на стрижку, она многое может поведать, кто перед вами), с выпуклыми надбровными дугами над поросячьими глазками неопределенного цвета, что обычно свидетельствует о серьезных умственных способностях, и с ручищами-клешнями в наколках. Урод… сам на себя бы посмотрел. Просто Борис-животное из «Люди в черном» (Men in Black).

– Вы меня с кем-то путаете, я никого к вам не подсылал, отпустите меня, дяденьки, пожалуйста. Мне завтра в школу.

– Да я тебя в порошок сотру, фраер позорный… Отвечай!.. У нас нет времени… На кого работаешь, дебил?

Усталость все же давала о себе знать. Мне хотелось уснуть и больше не просыпаться. Орки стояли вокруг меня и громко спорили о чем-то своем, чего я не понимал, да и к чему мне их болтовня?

– Эй, ты!.. Все… Он отключился… Котенок сдох… Барбитурат на него уже не действует… С ним надо кончать…

Я немного удивился тому, что они разговаривают на русском языке, с чего бы это, находясь в Израиле. я и так им все рассказал, зачем со мной надо кончать. Потом я провалился в черную дыру, которая переливалась всеми цветами радуги, как в пластиковом детском калейдоскопе.

– Как поживаем? С вами все в порядке?

До меня донесся из космической дали незнакомый до сего момента чей-то жизнерадостный голос, очевидно, это вмешался главный, этакий в моем сумрачном представлении элегантно одетый и с огромным золотым перстнем на пальце и крестом на шее супермен, вроде булгаковского Мастера.

– Послушайте, любезный, нам просто нужны сведения, и мы не звери какие-нибудь. Никто ведь не хочет, чтобы все плохо закончилось? Мы знаем, что вы простой оперативный агент, которого начальство послало на верную гибель ради своих корыстных интересов и удовлетворения своего раздутого тщеславного «эго». Нам искренне жаль, что такой красивый молодой человек, как вы, вляпался в эту историю, влип, можно сказать, как муха в липучку, попал по недоразумению в дурную историю. Мы можем держать вас здесь в подвале под замком, изматывать допросами, не давать спать, пока вы не сломаетесь. Есть средства и на крайний случай, не сомневайтесь, правда. Электричество развязывает язык не хуже гильотины. Когда через неделю ваша резидентура начнет проявлять беспокойство, мы вас выпустим, но перед этим кое-что вколем, чтобы вы ничегошеньки не помнили из прошлой жизни. Идет?

Проникновенный, тихий голос гастролирующего гипнотизера. Хотелось тут же выплакаться у него на груди. Интересно, каков он из себя? Какой-нибудь верзила под потолок или карлик метр с кепкой? Приятный голос. Внешность? Внешность должна соответствовать. Ухоженные волосы. Жесткие черты лица. Не слишком молод. Подтянут. Дисциплинирован. Холодная самоуверенность вкупе с правом и навыком убивать. Как у обладателя лицензии агента 007. Как все-таки жаль, что мне не дали досмотреть это чудесное видео, где все было красиво, как в сказке. Я сражался с вампирами и многих уже успел сразить своим волшебным световым мечом. Но надо спешить, пока солнце не зашло за горизонт, иначе дверь закроют на замок, включат сигнализацию и я уже не попаду домой. Мой маленький красивый домик на Кипре, с окнами на Средиземное море, где ласково плещут волны и поют сладкоголосые румяные сирены… Но откуда они знают мое второе, настоящее имя?..

– Что ж, попробуем иглы, акупунктуру, когда очнется, если придет в себя. Китайцы практикуют это много столетий и вроде помогает. Только не покалечьте мне его, дуболомы. Он мне нужен живым.

Шеф пыточной команды подвел итоги и, как мне показалось, остался не слишком доволен мною. А вот он, напротив, мне сразу понравился. Деловой человек, такой не станет стрелять, пока не выпытает в буквальном смысле то, что ему нужно. Старая школа.

– Почему я должен вам помогать?

– Посудите сами: помогая нам, вы защищаете конституцию страны от врагов внешних и внутренних…

Иное было бы довольно странно слышать от тех, кому нужны ответы на вопросы. Их волнует, можно ли мне верить. Если да – придется работать на них. Нет – в лучшем случае, прирежут в темном переулке, чтобы долго не мучился. Если вы не в курсе, человек сам все расскажет о себе, охотно и непринужденно, как на духу, выдаст самые потаенные мысли, – стоит всего лишь вколоть ему некий химический эликсир правды. До чего дошел прогресс… Кстати, алкоголь тоже может рассказать о вас кое-что. Алкоголь выявляет ваши слабые места. Посмотрите на себя, пьяного, в зеркало. И на кого вы похожи? Хоть сейчас фото на память – и в досье. Но когда похмелье пройдет, вы даже не вспомните, что случилось. Вы отречетесь от мысли, что это произошло именно с вами. Но вы уже не будете тем прежним человеком, каким были до того. Потому что нельзя войти в одну и ту же реку дважды.

Над головой горел свет – слепящая, бьющая в глаза лампочка без абажура. Белые обшарпанные стены, низкий потолок, обитая железом дверь. Больше ничего, никакой мебели, только стол и тахта, на которой я лежал. Я пошевелился. Дикая головная боль и сухость во рту, как после похмелья. И страшно хотелось пить. Первое, что я увидел, окончательно придя в себя, – плакат на стене, выглядевший как памятка для новобранца «Стань братом!», да тому он, в общем, и служил. «Вступление в масонский Орден – довольно непростое дело. Не только потому, что вхождение к нам подразумевает прохождение определённой процедуры, которая не делается наспех и может потребовать немалое время, но и потому, что не всякий может на это претендовать. Масонство, вопреки частым убеждениям, не является «элитным клубом» с социальной точки зрения. Напротив, к нам может войти человек из почти любой среды – профессор или механик, бизнесмен или художник, инженер или программист. Однако, в Масонство отбирают людей, принадлежащих к духовной элите. Тех, кто, как говорит наш древний ритуал, «свободен и добрых нравов».

Все ясно и понятно. Надо срочно подавать заявление. Тебя будут несколько месяцев проверять: вдруг твой сиюминутный порыв да иссякнет… Спешить некуда, следует разобраться, чем ты можешь быть полезен Ордену, нужно почитать литературу, задать вопросы – и уж потом решить, брать ли на себя обязательства, совсем непростые, между прочим, обязательства. Далее говорилось про условия, которым должен соответствовать кандидат в «братья». Я как человек образованный, с высшим образованием, ничему не удивился, наоборот, все было логично и соответствовало моим убеждениям и представлениям. Вполне демократично и современно. Никакого давления. Твой статус в Ложе – дело добровольное, все зависит только от тебя. Принадлежность к той или иной конфессии – не причина для отказа при приеме в Братство Вольных Каменщиков. И, безусловно, чтобы стать настоящим масоном, нужно обладать широким кругозором, знаниями, иметь безупречную репутацию и быть в чем-то специалистом. Само наименование Ложи – «Патриоты» – говорило само за себя: здесь особо приветствуют экспертов, ученых, людей, умеющих соединить теорию с практикой, с нетривиальным патриотическим взглядом…

Что они мне вкололи? Барбитурат? Возможно. Симптомы: полное расслабление, клонит в сон. Но чтобы разговорить меня, нужен был пентотал: моих познаний в этом хватало. Тогда я почувствую потребность выговориться, и остается только направлять беседу в нужное им русло. А потаенные мыслишки выплывут на поверхность сами по себе. Наконец, дверь открылась.

– Приветствую вас, мой друг!..

Упс… Никак меня здесь заждались…

– Простите… Что со мной?

– Вы можете говорить?

Я не спешил ему ответить, собираясь с мыслями. Надо успокоиться и беречь силы. Этот тип пришел явно не для того, чтобы справиться о моем здоровье. Вдох и выдох. Пошевелить затекшими мускулами.

– Где вы изволите служить? В ЦРУ, МИ6? Понимаю, на этот вопрос нет однозначного ответа. Но по нашим данным дело обстоит именно так.

– Эти ваши болваны…

Что они хотят? Мое настоящее имя? Статус в резидентуре? С кем контактирую? Имена связных и способ связи? Мое задание? Допрашивать они умеют, не сомневаюсь. Придется призвать все свое умение лгать. И ясно мыслить, хотя голова по-прежнему трещит.

– Если мои люди, по вашему мнению, болваны, тогда можете называть меня хозяином болванов. Как поживаете, как здоровье? На что жалуетесь? Все, надеюсь, в порядке? Замечательно. Тогда приступим.

Они надеются на мою болтливость? – не дождетесь. Я должен был бы молчать, но это невозможно. Что ж, мои ответы будут путаными. Пусть догадываются. Это даже лучше, чем просто молчать.

– Вы мусульмане? Да дарует вам Аллах мир, благословение и удачу…

– С чего это вы взяли, дружище? Нет, мы не мусульмане, смею вас огорчить. И извините за прием. Мои люди, болваны, как вы выразились, кажется, слегка перестарались.

У распорядителя обнаружилось приятное моложавое лицо, с волевым подбородком, резкими складками на лбу. Проницательный взгляд голубых глаз. Тонкие губы. Такими обыкновенно бывают британцы. Распознать в нем «старшого» было совсем нетрудно, поскольку он выглядел как человек, с которым шутки плохи. Кстати, о губах. Физиогномист обязательно обратил бы на них особое внимание, ибо в губах зашифрована информация о человеке. А вы не знали? Это факт, что форма губ отражает все известные пороки человечества, все семь смертных грехов. Вы не будете возражать, если я их перечислю: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Но надо обладать ключиком к шифру, и тогда человечек перед вами как на ладони, бери его голыми руками… Оттопыренная, нижняя, разумеется, губа, сулит чувственную любовь. Оттопыренные обе – чревоугодие, обжорство. Тонкая верхняя, даже не губа, а, скорее, линия – скупердяйство и высокомерие. Зигзагообразные губы – человек с сумасшедшинкой, гневливый, может и зашибить ненароком, держитесь от него подальше. Если губы плотно сжаты – тщеславен. Ну и так далее, понаблюдайте, занесите результаты в дневник, составьте атлас, может пригодиться в жизни. У распорядителя губы были тонкие, как бритва.

– Виски? Я, знаете ли, не склонен доверять людям, которые не пьют. Что у них на уме? Боязнь напиться, что-то выдать о себе неприглядное в пьяном виде, – вероятно, есть, что скрывать. В России знают толк в выпивке. Вы ведь из России?

– Как вы догадались?

– Ну… Может быть, мы с вами где-то встречались, или у нас есть свои источники, вы допускаете такое?..

– Не припоминаю, чтобы мы встречались.

– Тогда, если не возражаете, за взаимопонимание. Борис Иванов, Мастер местного отделения ложи «Патриот», собственной персоной, прошу любить и жаловать.

Я отпил глоток и поставил бокал на стол.

– С утра, извините, не привык.

– Боже ж мой, мы тоже, разве что с дорогим гостем… Вы отказываетесь со мной выпить?

Пришлось изобразить смущение.

– Ничего подобного. С чего бы?

– О, прекрасно… У нас много общего. Я уверен, мы договоримся, Алекс.

– Я как-то не совсем понимаю вас. О чем речь? К чему вы ведете?

– Ну, вот вы пришли к нам. И у нас, представьте себе, уже имеется на вас небольшое досье. Извольте послушать…

Иванов театрально встал в позу Пушкина, читающего поэму «Воспоминания о Царском Селе» перед Гавриилом Державиным на лицейском экзамене 8 января 1815 и продекламировал:

– В порочащих связях не замечен. Не пьет. Не курит. По отзывам, безукоризненно честен, не имеет ни единого замечания о том, что распорядился имеющейся у него конфиденциальной информацией во вред организации. Трудолюбив и порядочен. Исполнительный, ответственный и преданный делу сотрудник.

– Надо же… Сплошные дифирамбы. Недостает: истинный ариец…

– И вот однажды Алекс исчез, – продолжил главарь как ни в чем не бывало. – Ни с кем не попрощался, тайком. Короче говоря, сбежал. Кто сбегает из страны, бесследно исчезает? – предатели, правильно… Но мы не в претензии: прощание с госбезопасностью, как правило, не проходит в торжественной обстановке с вручением орденов и именного оружия. Ваше досье…

– Хм… Как вы сказали? Досье?.. Как у шпионов?

Иванов рассмеялся.

– Да ладно вам… Именно.

– Вы меня ни с кем не путаете?

– Никакой путаницы, уважаемый. Мы обязательно и подробно еще поговорим. Вы нам нужны. Очень. Я бы и сам… Но дел по горло. Мы поговорим о вашей будущей миссии, но сначала, чтобы не было недоразумений и разночтений, ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Впрочем, можете и не отвечать: вы пришли сюда как частное лицо или в качестве представителя?

– Ни «да», ни «нет». Все пока в подвешенном состоянии, может качнуться в ту или в другую сторону. Это зависит от обстоятельств, не от меня.

– И каких же, если не секрет? Вы можете рассказать мне все. Сегодня я ваш исповедник.

– Мне нечего сказать.

– Я слушаю вас…

– Мне нечего вам сказать.

– Надо же, а мне показалось, что между нами возникла химия… Вы знаете, что это такое?

Я благоразумно промолчал.

Иванов шумно потянул носом, вздохнул.

– Понимаю. Я люблю людей, которым есть что сказать, но ради интересов страны и своих собственных готовых молчать даже под пыткой. Я из того же теста. Нельзя доверять тем, кто не заботится о собственных интересах. Это либо болван, либо недотепа, либо неудачник. Как говорят, лузер.

Он опять улыбнулся, но выражение безмятежности исчезло с его лица, глаза смотрели испытующе. Подняв бокал, Иванов провозгласил тост и выпил «За откровенность!».

– Видите ли, Алекс, я должен предложить вам одно дельце, но я вас недостаточно хорошо знаю, хотя ваши рекомендации превосходны. Однако боюсь, что вы не ответите мне взаимностью. И это, согласитесь, вряд ли справедливо. Но нашей организации не обойтись без вас, вот в чем загвоздка.

– Мы все ходим вокруг да около. Зачем вы тратите мое время? Мне не нужны ваши секреты. Так или иначе вам придется решать, причем, сегодня, сейчас: что со мной делать. Или я просто уйду, и мы разойдемся, как в море корабли. Так как мы поступим?

– Мяч на вашей половине, Алекс… Вы согласны?

– С чем я «согласен»? Вы мне угрожаете?

– Кроме ликвидации, к вашему сведению, есть и другие способы убеждения. Они хорошо известны. Вы в наших руках. И без моего на то приказа, живым вам отсюда не выйти.

– Даже так?.. Вполне допускаю, но пользы вам от меня мертвого будет мало. Понимаете, о чем я? Если вы попытаетесь выкинуть что-то этакое, у меня есть босс, и ему это очень не понравится, уверяю вас. Так что прекращайте болтовню и переходите к делу, в противном случае адью, до свидания…

– Я понимаю ваше нетерпение, дорогой друг. – Иванов усмехнулся. – Люди иногда склонны забывать о стоящем перед ними выборе, эмоции затмевают разум. Поговорим предметно, что и как, как интеллигентные люди. Вы к нам в братья набиваетесь. Зачем?.. Уверен, вы слышали о нас, русских «патриотах», с центральным офисом в Лондоне.

Как же, так я вам и сказал. Не зная броду, не суйся в воду. Или, как еще говорят: хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Что-то в этом роде. В подобных ситуациях важно контролировать себя, свои эмоции. Противник тоже не лыком шит. Ученые утверждают, что 80 процентов общения людей проходит в невербальном пространстве. Есть вербальное, стало быть, и невербальное общение. Что есть вербальное? – осязаемое через человеческий язык или языки. Невербальное – это язык жестов, тела, мимика. Когда человек нервничает, он непроизвольно делает неконтролируемые естественные движения: поправляет волосы или одежду, например.

– Алекс! Как джентльмен джентльмену, я советую с нами сотрудничать. Не пожалеете, не останетесь внакладе. Нет, серьезно. Вы, как я вижу, молоды, и потому должны уяснить кое-что: неважно, насколько вы умны или хитроумны, это ничего не стоит, если за вами нет силы. Силы в широком понимании этого термина. Это может быть частная армия, телохранители или еще кто-то, государство. Сила солому ломит. Сила всегда выигрывает. И не надо быть шибко умным, чтобы понять, что когда вам предлагают, лучше оказаться на стороне сильного, то есть победителя. Вы согласны? У вас ведь нет выбора. На везение не рассчитывайте.

– А вы сами уверены?

– Практически, да… На сто процентов. Или на 90… Впрочем, может, и 50, если моя догадка в отношении вас подтвердится или меня неверно информировали.

Любой состоявшийся журналист, который вдруг вообразит, что ему море по колено, что перед ним светлое будущее и карьера, либо полный идиот, либо инструмент в руках власть предержащих. На самом деле у него всего лишь голова на плечах, и эта голова обязана думать, не поступаться нигде и никогда собственным мнением, чтобы не стать бумагомаракой. К литератору это тоже относится в полной мере. Я усвоил это на своем горьком опыте, и ни разу не пожалел. Кто меня подтолкнул к тому, надоумил? Судьба-с… А теперь вот еще и шпион, прости, Господи… О подвигах разведчиков я был начитан, после учебы в спецшколе понимал, что работа эта весьма специфична и далеко не всегда подразумевает участия в перестрелках, погонях и дьявольски хитрых и выверенных до мельчайших деталей операциях. Можно сидеть за письменным столом и перекладывать, сортировать и анализировать бумажки. Совсекретные, между прочим, бумажки, донесения, шифровки. И вот – неожиданно для себя – я оказался вдруг в чужой стране, где мне, обыкновенному журналисту (ладно, не прибедняйся, не совсем обычному) поручили оперативное задание. Разве это не работа для выпускника МГИМО или Института иностранных языков?.. Непривычная миссия, ничего общего не имеющая с тем, чем занимался в последние годы. И где? Уму непостижимо. Я побывал в нескольких странах – в Испании, Германии, Польше. Понравилось, не стану отрицать. Но одно дело быть гостем, туристом, и совсем другое – работать там по чьей-то милости и на кого-то. Кроме того, я был убежден, что для оперативной работы, работы в поле, требующей реакции и сноровки профессионального игрока в американский футбол, я не гожусь. Никудышный спортсмен, тугодум, моралист, обо всем судивший со своей колокольни. О, господи! – вырвалось у меня. И это не звучало как мольба о помощи. Нельзя, ни в коем случае нельзя дать понять, что я и кто я. Прежде всего, легенда. Никогда не давайте лишней информации о себе, не опережайте события. Никто не должен ожидать, что вы «расколетесь», вывернете всю подноготную перед первым встречным-поперечным, как бы и кем тот себя не называл. В самом деле, с какой стати я должен перед ним распинаться? Для разведчика существует один непреложный принцип, как у иезуитов: цель оправдывает средства. Все.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.