# Современный словарь русского языка

Светлана Кутузова

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Легко о сложном в трех словах. О психологии, жизни и людях в коротких историях. Чем отличается новый язык от старого? Какие смыслы мы вкладываем в то, о чем говорим? Как наш нынешний опыт опирается на предыдущий? Женская проза и совсем не женские рассказы в новой книге петербургской поэтессы и писательницы Светланы Кутузовой.

© Светлана Кутузова, 2025


ISBN 978-5-0056-6992-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## А – Абсурд

Тихий час придумали странные взрослые люди и сделали это, очевидно, для своего удобства. Удаляясь на дневной сон, бабушка с дедушкой ссылали меня в дальнюю маленькую комнатку: узенькое прибежище с маленьким окном, через которое едва пробивался свет сквозь разлапистые ветки колючего и всенепременно должного быть в каждой квартире алоэ.

Мне спать совершенно не хотелось: то ли возраст уже был не тот, чтобы маяться такими детскими глупостями, то ли мне было непонятно, почему я должна была отбывать эту дневную повинность, вместо того, чтобы с размаху упасть в зеленую траву во дворе, строить в кустах умопомрачительный шалаш или оборудовать себе с друзьями убежище на кривой и уродливой яблоне, ветки которой так удобно были расположены для сидения на них и качания ногами.

Поэтому спать укладывались все обитатели комнаты, кроме меня: фарфоровые лисенок и зайчик, пара пушистых ватных цыплят и заботливо прихваченная с бабушкиного трюмо балерина, застывшая в танцевальном па. Я раскладывала их по коробкам, накрывала подручными лоскутками и спешила к тем, с кем по-настоящему можно было говорить и взаимодействовать.

Они стояли на полках, всегда готовые к продуктивному диалогу. Конан Дойл и его аналитические загадки, в которые всегда было интересно погружаться. Герберт Уэллс и путешествия в другие миры на машине времени. Снизу пылилась подборка журнала «Химия и жизнь» с уроками китайского языка, который я достаточно быстро начала осваивать. А под журнальным столиком меня ждал роскошный автомобильный атлас с цветными картинками и вполне себе понятными подписями.

Качать умственную мышцу, тем не менее, было не легко. То приезжала прабабушка Пелагея, которая собирала мои маленькие магнитики от небольшой игры типа «Эрудита», заворачивала их в тряпочку и прикладывала к своим больным коленям, потому что где-то прочитала, что боли в ногах нужно лечить магнитами. Мне было жалко магнитиков и одновременно я искренне не понимала, как мои игрушки могут спасти ее колени.

То бабушка бросалась шить для меня какие-то нелепые полосатые сарафаны, в которых я выглядела как баба на чайник, но ей нужно было обязательно явить миру свой пошивной талант. Нехватка образования и осмысленности в жизни так легко перекрываются фразой: «А зато я умею вот это» в истовом желании хоть как-то обосновать свое бытие в мире.

То организовывались с неистовым упорством на каждый возможный праздник бесконечные застолья, на которые нужно было готовить грузовик еды, чтобы многократно заливая внутрь себя алкоголь, бурно обсуждать мировые проблемы, а потом невидящими тусклыми глазами, расплываясь на диванах и креслах, уныло упираться в единственный светоч Зарды – цветной телевизор.

Я реагировала на театр абсурда бурным созданием новых интересных мне миров. Квадратные блики от окна, танцующие на стенах большой комнаты по ночам, когда фары проезжающих мимо машин вырывали кусок пространства из опустившейся на наш военный городок ночи, казались мне феями. Я разговаривала с ними и загадывала им желания, которые вполне себе могли исполниться. Феи непременно отвечали мне и рассказывали какие-то свои диковинные истории.

Во сне я, полагаю, удалялась в какие-то совершенно непостижимые уголки Космоса, потому что помню утреннее пробуждение, инициированное бабушкой, и ощущение влезания в свое тело со спины. Попасть в тело удавалось иногда не с первого раза. Поэтому проще было отбрыкаться от нее и продолжить спать.

## Быть виноватым или быть счастливым?

Если жизнь обложила вас по всем фронтам красными флажками (или вам кажется, что обложила) пойдите и сделайте что-то приятное для себя, то, к чему у вас лежит душа, то, что принесет вам радость.

Но, чтобы ощутить эту радость, возможно вам придется отказаться от чувства вины или тотального самоуничижения с посыпанием головы пеплом. Из паники или из страха тоже ничего не слепить. Но когда мы делаем что-то хорошее, то нам самим становится хорошо. Мы создаем таким образом хороший микроклимат в нашей небольшой вселенной. И, по мере сил и наших возможностей, распространяем его на окружающих нас людей. А это – с любой стороны, с какой ни посмотри, более продуктивно и полезно.

Мне почему-то кажется, что когда мы счастливы – то мы светимся. Там сверху Богу мы видны именно такими в эти минуты. А если накрываемся медным тазом, то в воздухе витает что-то типа черной воронки вины из «Ночного дозора».

Наверное, счастье – это не мешок с конфетами, который сваливается вам в одночасье на голову. Счастье – это путь. Это много маленьких шагов на пути к своей цели. И это в итоге – умение быть стайером и преодолевать длинные дистанции. А на длинной дистанции, возможно, нам понадобятся мужество, отвага и стойкость. И – отсутствие отчаяния. Которое обычно сметает все наши усилия на корню и не дает нам верить в себя и в людей и продолжать двигаться дальше. Потому что отчаяние – это отказ от жизни, отказ от ее возможностей, отказ попробовать еще раз и в итоге победить.

А еще – нам понадобится смена точки зрения. Почему мы страдаем? Кто посылает нам эти страдания? Гнев ли это Господень или мы сами превращаем свою жизнь в сплошное страдание?

Ведь мы, на самом деле, очень много можем сделать сами для себя. И, порой, нам не так уж много и нужно, чтобы ощутить себя счастливым.

Болит спина? Начни делать зарядку, чтобы укрепить мышцы. Сходи в бассейн или к врачу.

Нет клиентов? Значит вы ничего не сделали для того, чтобы они у вас появились.

Ваши труды никому не известны, и вы не получили той популярности, о которой мечтали? А что вы сделали для того, чтобы хоть кто-то о них узнал?

«Гоcподи, я прошу нe о чудecaх и нe о мирaжaх, a о cилe кaждого дня. Нaучи мeня иcкуccтву мaлeньких шaгов…» – чудесная молитва Антуана де Сент-Экзюпери.

Маленькие шаги – это, по сути, декомпозиция цели. Разделение ее на большое количество мелких и простых задач. Так несбыточная мечта становится перечнем ежедневных дел. И именно так она становится достижимой.

Рано или поздно вы поймете, что в ваших руках – все. Все, что вы хотите. Все, о чем вы когда-либо мечтали. Главное – по -настоящему захотеть и поверить.

Окажется вдруг, что ответственность за то, хорошо вам сегодня или плохо, тоже лежит на вас. Что вы сделали сегодня, чтобы вам было хорошо? Спрашивайте себя каждое утро: «Дорогая, чем я могу тебя сегодня порадовать?»

Понимание, что ваше счастье целиком зависит от вас приходит, когда вы перестаете ждать, что кто-то придет и сделает вас счастливым. Это так удобно – ждать, что кто-то это для нас сделает. Может быть, муж. Может быть, дети, родители, кто-то еще. Отрезвляющая и неприятная истина состоит в том, что они не должны. У них нет такой миссии. Они приходят сюда жить эту жизнь, как умеют и как могут. Поэтому самое правильное – сделать счастливой саму себя. И тогда рядом буду люди, которые тоже умеют быть счастливыми, и это совершенно иные люди.

Привычка ожидать награды от других вырастает из того, что мы всегда жили для других и никогда для себя. Мы начинаем ожидать от них выплаты дивидендов от наших вложений: что они обязательно когда-то отблагодарят нас, выплатят нам полагающуюся нам мзду за то, что мы сделали их счастливыми.

Но мужья уходят, дети вырастают, родители умирают. И мы в итоге остаемся наедине с самим собой. С нашими желаниями. С нашим долгом, который они нам не оплатили. И у нас всего два пути: требовать от них оплатить его или сказать себе, что быть счастливым – только наша обязанность. И нет никого, кто ответственен за наше счастье, кроме нас самих.

Поэтому главные цели в жизни – не внешние, не сделать других счастливыми, главные цели – внутренние, стать самой счастливой.

И это и есть пресловутая, хотя так часто порой понимаемая не правильно, любовь к себе. Осознать, что значимость тебя для Бога, для мира, не может быть меньше, чем значимость для Бога других людей. Ты тоже значима. Ты тоже можешь думать о себе, а не только о других. О своем счастье. О своем здоровье. О своем благополучии. И можешь смело идти вперед для того, чтобы они в твоей жизни все-таки случились.

## В – Валюта

Валюта моего детства обладала одним уникальным свойством: у нее отсутствовал курс. Ее нельзя было обвалить и обесценить, ей было совершенно наплевать на всяческие санкции, и ее волатильность была равна нулю.

Зато внешний вид склонял к активному коллекционированию, что мы и делали, распихивая вкладыши от жевательных резинок по самодельным альбомам. Вкладышами менялись, их бурно обсуждали на переменках, ими козыряли и гордились, на вкладыши соседа завистливо поглядывали, продумывая страшные комбинации как бы их выторговать или выменять.

На первом месте стояли изображения гоночных машин из жевательной резинки Turbo. На втором – мимимишные истории из Love Is. На третьем – все варианты приключений Дональда Дака и его утят.

Не мудрено, что я грезила о таких вкладышах, как о чем-то совершенно фантастическом. И Дед Мороз меня услышал. На один из новых годов мне была торжественна вручена упаковка жвачки. Маленькие заветные квадратики утонули в моей ладони, и я зажмурилась от восхищения. Ведь это было в разы круче, чем варежки, дарение которых сопровождалось всенепременно жгучим чувством стыда («Ты же снова их потеряла, вот тебе новые!»). Круче, чем пляжный мяч, который я нашла однажды утром под новогодней елкой, спешно надула его на морозе и ошарашенно смотрела как он лопнул, едва успев подняться в воздух. Последний вообще был рекордно мало живущим и самым абсурдным из всех моих новогодних подарков.

Хотя, жвачку удалось переплюнуть всамделишнему Деду Морозу, который однажды дал мне прикоснуться к Таинству Времени.

Настенные часы над пианино всенепременно привлекали мое внимание. Большими ажурными стрелками, плавно перемещающимися по охристо – оранжевому циферблату. Еле слышным и убаюкивающим тик-так. И своей загадочностью. Потому что каждый раз, когда я бросала на них свой взгляд, стрелки замирали и не двигались с места. Но, если посмотреть на них уже минут через пять, видны были самые настоящие чудеса: стрелки вдруг непременно оказывались в другом месте. Вопрос как совершается их мистическое передвижение интересовал меня до сердечного зуда.

Я старалась подкараулить их, чтобы увидеть тот самый момент, когда они начинают свое движение. Но мне это не удавалось ни при каком варианте. Ни при резком и внезапном повороте головы в сторону часов с криком: «Ага!!!!». Ни при медленном и осторожном подглядывании. Ни при попытке скосить глаза в сторону, чтобы увидеть движение стрелок краем глаза в боковом поле зрения. Нет. Это была неразрешимая и самая фантастическая из загадок, которая съедала меня непреодолимым желанием – увидеть, как они двигаются (ведь как – то же они двигаются, раз сейчас находятся в одном месте, а через пару минут – в другом!).

И тогда я попросила у Деда Мороза увидеть воочию движение стрелок часов. Взрослые в тот день традиционно сидели за праздничным столом. Дети ковырялись на полу, разбирая подарки. Я внимательно изучала прибор для выжигания, подаренный мне родителями. Новогодние фонарики гирлянд таинственно подмигивали мне, намекая на то, что чудеса обязательно случаются, особенно если веришь в Деда Мороза. И вдруг: я подняла голову. Подняла ее, чтобы посмотреть на свои любимые часы, где оставалось ровно пять минут до Нового Года. И застыла, открыв рот. Потому что непослушная и вредная большая стрелка часов вдруг медленно, очень медленно, словно в кино, тронулась с места и неспешным движением потихонечку переместилась на отметку 12.

Взрослые ликовали, обливаясь шампанским, целовались, обнимались и сжигали бумажки. А я смотрела широко распахнутыми глазами на самое настоящее чудо. Чудо, которое так и не смог переплюнуть ни один самый забористый и дорогой подарок в мире.

## Г – Газлайтинг

Священник заканчивает свою проповедь толкованием послания апостола Павла: «Ибо куда поставил вас Бог, там и служите. Поставил заниматься творчеством – служите Богу творчеством».

Мне тепло от этих слов на душе, я понимаю, что я – на своем месте. И в то же время грустно – ибо путь творческого человека далеко не всегда дает возможность кормить семью.

Телефон упрямо зажужжал у меня в кармане. На экране высветилась СМС от подруги из Калининграда. Прекрасный подарок на день рождения – подруга зовет меня на море. Я пишу ей, что у меня нет денег, разве что наскребу на билет на самолет. Она отвечает: «Прилетай и не парься. Полотенце, халат и тапки найдем. Еда в холодильнике есть». Я выхожу из храма и понимаю, что Бог поздравил меня с днем рождения в этом году весьма необычным способом.

Я не люблю север, знаю, что Балтийское море холодное, этим летом в том числе, мне едва ли удастся помочить попу, но я невероятно счастлива и до безумия рада такой возможности – согреться рядом с близким мне по духу человеком.

Балтийск – небольшой приморский городок возле Калининграда. Свой дом, розы во дворе и чудесное кукольное царство. Когда-то, лет пять – шесть назад, подруга сделала то, на что я решилась не так давно. Она бросила ненавистную работу в шикарном Петербурге, уехала домой, туда, где родилась и выросла, и создала у себя дома маленькую фабрику по пошиву кукольной обуви. Начинала она с маленьких домиков для кукол. Не тех, которые мы стихийно делали в детстве для пупсов, и не тех, которые сейчас покупают в магазинах для Барби. Это домики ручной работы, где каждый предмет интерьера абсолютно похож на настоящий, такая талантливая имитация большого красивого дома в уменьшенном варианте. Потом руки дошли до кукольных аксессуаров. Прошло не так много времени, и у нее выстроилась очередь на пару месяцев вперед из желающих купить ее кукольную обувку.

Если бы она пришла ко мне как к маркетологу за советом, я бы долго ее отговаривала от этой безумной затеи: целевая аудитория маленькая, ниша узкая, спрос не так чтобы сильно сформирован, и предмет – явно не первой необходимости. Но она не пришла и абсолютно правильно сделала. Потому что знала где-то глубоко внутри себя – что это ее путь, и он дарит ей радость и хорошее настроение. Что это ее способ уйти от абсурда этого мира. Ее тихая гавань, ее непробиваемая крепость и ее способ выжить.

Мы будем есть копченых кальмаров и креветки и пить вкусное вино. Много говорить ни о чем и много молчать. Потому что позади каждого из нас – свой персональный ад. С обильным абьюзом и газлайтингом со стороны ее близких – у нее. С бабушкой, впавшей в тяжелую деменцию – у меня. Мы будем молчать о том, о чем не принято говорить: о том, что есть такой героизм, за который никто не дает медали, о котором никто не пишет в газетах, героизм суть которого в том, чтобы просто выжить в тотально абсурдной и токсичной среде. Выжить и не поехать кукухой. Выжить и проснуться завтра снова, выбрав жизнь, а не выход в окно. Выжить и выстроить посреди мира, который сошел с ума, в самом прямом смысле этого слова, свой, новый, логичный, понятный и предсказуемый. Мир, где «да» – это «да», а «нет» – это «нет», где нормальное – это нормальное, а не то, что другие пытаются выдать за норму, имея при этом внутри себя психиатрическую патологию. Мир, где все будет иначе, даже если шрамы, которые у нас внутри остались, иногда будут отдавать фантомной болью.

## Д – Деньги

– Климентий? Что это за дурацкое имя – Климентий? – Я пристально и придирчиво вглядывалась в напыщенные и помпезные фотографии сосватанного мне подругой мага. – Он когда-нибудь лопнет от важности, – вынесла я свой вердикт.

– Ты знаешь, – мое дело сказать, а там уже – как сама решишь, – ответила подруга Надя.

Климентий мне совсем не импонировал – ни своей киношной мантией, ни бравурными текстами. Но именно ему я написала несколько месяцев спустя, когда начался мой личный Армагеддон.

У него было открытое доброе лицо – совсем не такое, которое он пытался сосватать своим потенциальным клиентам на фотосессиях. И очевидно было, что он умеет выслушать, поддержать и утешить.

Первое время он аккуратно и вдумчиво раскладывал руны, потом перестал, просто погружаясь в себя по мере нашего разговора, и выуживая откуда-то из звездного пространства такие важные для меня в то время слова.

– Знаешь, я не буду доставать руны сегодня, потому что у тебя все время выходит одна и та же руна. Ее значение – «Бог».

Я опустила глаза и промолчала, потому что понимала, что он прав. Так истово, как в эти времена, я, пожалуй, никогда не молилась.

– И твоя задача, – продолжил он, – не просто продолжать просить Бога о чем-то, но полностью ему довериться и пойти за ним по воде. Просто стань еще одним апостолом, безоговорочно поверь Иисусу, возьми его за руку и пойди за ним по воде. Люди буду удивляться, не понимать, вопрошать, как ты это смогла сделать? Потому что для них ты будешь сродни чуду. И только ты будешь знать, что ты просто доверилась Ему безоговорочно и без остатка.

– Я боюсь остаться совсем без денег, – пролепетала я то, что вертелось у меня в тот момент на языке, хотя и не отражало весь спектр волновавших меня тогда проблем.

– Кому принадлежат деньги всего мира? – улыбаясь спросил меня Климентий.

– Не знаю….Разве могут все деньги кому-то принадлежать?

– Все деньги мира принадлежат Богу. Проси у него, и Он даст. И запомни: делись с другими людьми только из избытка, а не от недостатка. Ты отдаешь другим даже тогда, когда тебе нечего отдать. Тебе придется научиться заботиться о себе и любить себя также, как ты раньше любила других и заботилась о других. Отдавай сначала себе, а потом уже всем остальным.

Через год я поняла, что эти слова можно было высечь на каком-нибудь видном месте, на моем ноутбуке, современном аналоге каменной скрижали, как новые заповеди. Потому что именно это оказалось для меня труднее всего – начать любить себя и заботиться о себе и довериться Богу безоговорочно и без остатка.

## Если бы…

Я иногда думаю, как много в моей жизни могло бы не состояться, если бы я позволила страхам взять надо мной верх.

Страх и паника часто полностью перекрывают нашу жизненную дорогу, мешают нам видеть возможные перспективы и возможности достижения нашей мечты. Если мечты нет, возможно, она уже давно и плотно заблокирована именно страхами.

Одна моя знакомая постоянно переживает, что ее сын станет наркоманом. Она много думает об этом вместо того, чтобы найти душевный контакт с ребенком и выстроить с ним полноценным взаимоотношения. А не директивно – командным способом пытаться им управлять, формируя у него лишь желанные для нее ответные реакции, как у собачки Павлова.

Другая все время думает, что ее дочь обязательно убьют или изнасилуют. Старательно (хотя, конечно, и неосознанно) выцепляя из новостных лент леденящие душу истории про педофилов и маньяков.

Врачи называют это состояние паранойей, я склонна использовать более мягкие формулировки – негативные программы. Человек часто запускает их, потому что живет по принципу избегания неудач, а не по принципу достижения успеха. Как сказала одна из моих клиенток, которая сейчас находится в весьма продуктивной терапевтической работе, перефразировав этот постулат: «Нужно искать, куда подпрыгнуть, а не куда упасть».

Я часто замечаю, что любое мое важное решение может сопровождаться учащенным сердцебиением, если я принимаю его днем, или кошмарным сном, если я думаю о нем на сон грядущий. Всем нам страшно расширять свои границы и пробовать новое. Страшно прыгать с парашютом первый раз. Страшно отстаивать свои границы и говорить «нет» тем, кто делает нам больно. И одновременно я понимаю, что мои страхи показывают мне, где именно я могу вырасти в этот момент. Чего именно сегодня я могу перестать бояться и, наконец, сделать.

За эти два года я боялась так много и, поэтому (одновременно с этим) делала так много, что выполнила свою жизненную программу лет на десять вперед. Интересно – что же будет дальше, если я продолжу идти тем же путем?

Страх по своей сути является часто эгоизмом. Если мы ограничиваем наших детей из страха, что с ними может что-то случиться, то мы делаем их жизнь ущербной, не давая им возможности получать новый опыт, чему-то учиться, развиваться. Боимся мы при этом своего дискомфорта от того, что дети становятся неудобными, не программируемыми, не теми, какими мы хотели бы, чтобы они были.